Егор Козлов

Не смотри на часы

Раньше я думала, что время жестоко. Оно убивает людей, стирает в пыль дома и города, превращает в небытие целые миры. Но что если оно не может иначе? Что если сила времени – его проклятие? Оно любит своих детей, своих учеников и плачет каждый раз, когда кто-то из них погибает. Быть может, время – самая несчастная сила на Земле?

Глава 1

Поздняя осень

Улица, такая знакомая и привычная, вновь встретила меня своим гостеприимством. Сколько раз я уже ходила по ней за свою недолгую жизнь? Я даже и не сосчитаю. Она видела меня ещё совсем юной, и тогда все эти серые дома, пёстрые гранитные набережные и мостовые казались маленькой девочке чем-то сказочным, необычным и столь новым. Теперь же этот вид не вызывал ничего, кроме старых воспоминаний. Настолько многочисленных и однообразных, что те давно слились в один сплошной поток – поток бесконечной скуки. И как много ещё в городе таких же, как я? И не сосчитать! А если учесть, что по Университетской набережной за три с половиной века прошёл не один миллион человек, я бы не хотела оказаться на её месте. Будь так, давно бы уже покрылась ямами и впала в глубокую депрессию. Хотя второе вполне доступно и людям…

Наконец набережная осталась позади, и я вышла к реке. После четырёх пар в универе устать – это ещё привилегия. Меня же сегодня вымотали так, что я была готова просто лечь на первый попавшийся глазам мягкий объект и не вставать с него часов восемь-десять. Но увы, сегодня в наш мир снова пришло двадцать восьмое сентября. Так что я была готова на всё, лишь бы не возвращаться к себе домой как можно дольше. Жаль, что у подруги не заночуешь – родичи убьют, если я не приду сегодня к вечеру. Да и Айна уехала по делам, а её родители хоть и адекватнее моих процентов этак на двести, но всё равно не так меня поймут.

Река Ритты, происхождение названия которой для меня так и остаётся тайной, блёклой бронзовой лентой промелькнула слева. Северные реки вообще отличаются от всех других. Вот и наша главная городская артерия не осталась в стороне: широкая, медленная и величавая. Хотя я бы сказала «флегматичная». Вряд ли ей было бы дело до тех, кто живёт рядом, если бы реки обладали разумом и характером. Скорее всего, она бы проводила взглядом пару катеров и рыбацких лодочек и, перевернувшись на правый бок, продолжила бы свой холодный дрём… Правый бок? Это я так сказала? Да, я действительно сегодня жутко измотана – только в таком состоянии начинаю нести несусветную чушь.

Звонкий стук, который издавали мои не самые новые туфли, неожиданно сменился на гораздо более низкий и глухой. Это и ясно: престижная набережная, вдоль которой, как можно было догадаться из названия, располагался Государственный Университет Агелидинга, быстро перешла в улицу Совы, для которой престиж и понты уже были не так важны. Какой иностранный гость станет тут расхаживать? Да и наши высокие чины заглядывают сюда разве что только на инспекцию… И кто же будет жить тогда на такой улице? Правильно: самые незаурядные и обычные горожане, так не сумевшие выбиться в люди. Одним словом, неудачники! Кстати, на этой самой улице живу и я. Что это может обо мне говорить? К сожалению, всё. Хотя… этот район ещё не самый плохой. Вот северо-западный – там только и гуляют разные банды и всякие маньяки-психопаты. Про последних особенно часто любят рассказывать в местных новостях. Людям нравятся такие истории, вот их и показывают по двадцать четыре часа в сутки.

Думая над тем, как бы мне совершить крюк и прийти домой как можно позже, я невольно кинула взгляд на темноватый массив деревьев, стоящих вдалеке. Парк Листа, посаженный ещё в прошлом веке, всегда нравился мне своей уютной обстановкой и возможностью погулять без пристальных взглядов зорких посторонних глаз. Это не то, что парк имени Себастьяна Кёртиса – там народ ходит толпами даже по утрам в понедельник. Парк Листа был небольшим сквером, где в детстве я так любила посидеть на лавочке вместе с интересной книжкой или просто послушать музыку. Природа всегда успокаивает – это даже психологи говорят. К счастью для меня, я знаю этот факт только из умных телепередач.

А вот и парк: размышляя, я по привычке даже не заметила, как прошла через главные ворота и оказалась на его территории. Увы, меня ждало горькое разочарование. Парки и леса хороши летом, зимой и, пожалуй, весной, но никак не осенью. От былой летней роскоши не осталось и следа: листья почти полностью облетели, ветви осин и клёнов давно оголились, и даже пёстрый ковёр, на котором так любят фотографироваться молодые легкомысленные девушки, потерял все свои яркие краски. Однако тёмно-коричневый цвет – оттенок земли и коры – как ни странно, прекрасно сочетался с серой палитрой неба. Для какого-нибудь сумасшедшего художника (того же чудаковатого Энди Гросберга) это был бы идеальный пейзаж для творчества, а мне же… Мне от такого вида хочется зарыться в землю и не вылезать до весны. Но, тем не менее, я направилась вперёд по этим блёклым аллеям, вспоминая старые времена и стараясь не задумываться о новых. Что я ищу в этой поздней осени? Явно ничего хорошего.

Пройдя мимо памятника первому агровакскому космонавту (да и первому в мире), я ещё раз взглянула в небо. Кто придумал наш мир? Кому был нужен этот город, эти осени, институты, дома и мэры? Неужели никто не в силах создать такую страну, где бы все жили хорошо? А, к чёрту, всё равно в такой мир меня бы не пустили. Поздняя осень. Вы думаете, с чего она поздняя, если на дворе сентябрь? Если так, значит, вы никогда не были в Агелидинге. Наш город – самая северная столица мира. Северней не придумаешь. Конечно, официально первым зимним месяцем у нас признан декабрь, но на деле стужа тут стоит по полгода. И это если не будут дуть северные ветра. Вот и ещё одна причина, почему я ненавижу сегодняшний день…

Забыв о времени, я совершила очередной круг по периметру парка и, к сожалению, встретилась с первым гулякой. И кого несёт в эти места? В такую-то погоду…

– Как хорошо, что я кого-то нашла! – девушка, завидев меня, ускорила шаг, так что скрыться от её назойливости я бы уже не смогла.

Да и надо? Вряд ли восемнадцатилетняя студентка, убегающая от первого прохожего, получит главный приз на конкурсе «Самый нормальный обыватель».

– Добрый день, – сказала незнакомка, и я волей-неволей обратила внимание на её длинное бежевое пальто. Модельер Рит Чапмен – это не хухры-мухры. – Я в этом городе новенькая, только три месяца как переехала. Не подскажите, где тут больничный комплекс?

– В юго-западном районе, вдоль по улице Зари, – вспоминая карту родного города, ответила я. – Как перейдёте через мост, сразу же увидите большой купол Вильяма Вайтла. Улица, уходящая на запад, вплоть до высокой башни (Солнечной, как её называют), как раз та, что вам нужна.

Думаю, я её слишком загрузила новой информацией. На пару секунд она призадумалась, сделав умное лицо (или умело изобразив – кто её знает), а затем кивнула, поблагодарила и отправилась дальше. Что самое невероятное, в правильном направлении.

Блин, эта обывательница совсем сбила меня с мыслей! Хотя так даже лучше. А то они опять ушли бы не в те края. Новые предметы, старые знакомые, расставания со всякими парнями-сволочами (точнее, с одним – в плане личной жизни я похвастаться не могу) – раздумья бы снова меня завели. А так даже лучше. Кстати говоря: уже начало смеркаться. Серые облака стали терять свои хмурые краски, и саван неба постепенно наливался холодной северной темнотой (да, я всегда любила красивые фразы с кучей эпитетов). Жаль, что сейчас не увидеть созвездий! В это время года особенно хорошо видны Часы – как раз мой знак по Нордумскому календарю. Ладно, так уж и быть, пора возвращаться домой. А то ещё чуть-чуть, и маньяки начнут активизироваться и наполнять улицы.

Парк скрылся даже раньше, чем я из него вышла – так быстро сегодня потемнело. Улица Совы никогда мне особо не нравилась. Агровакско-Рапанский (если верить моей учительнице по МХК) стиль – это тусклые улицы, серые, местами даже чёрные дома, узкие окна и ещё более узкие помещения. Этот архитектурный стиль ещё называют палеостилем – настолько он древний. Конечно, ненавидеть свой дом за тесноту несколько глупо, но жаловаться на недостатки родной квартиры – в этом я профи. А вот и показался сам дом – двадцать восьмой по левой стороне. Такое же число, как и у сегодняшней даты. Смешно? Обхохочешься.

Дверь – подъезд – лифт – дверь. Стандартная процедура, обычно совершаемая на автомате – и вот я уже в коридоре своей квартиры. Хотя я бы сказала, в проходной тюрьмы общего режима.

– Шейна, это ты?

Я, кто же ещё… Или вы кого-то ещё ждёте?

– Да, мам! – крикнула я в сторону кухни, попутно расстёгивая свою осеннюю куртку и подходя к зеркалу.

Оу, да… Вид у меня сегодня такой, будто я только что сражалась с дюжиной волков. И, скорее всего, проиграла.

– Почему ты так долго? – мать продолжала кричать с кухни и пока что не показывалась.

Конечно. После тяжёлой работы ни ей, ни отцу вообще нет дела до того, что и в каком виде является в их дом.

– Нас задержали на последней паре! – врать – так врать. Хотя я бы назвала это дезинформацией в стратегических целях. Так всегда говорит бабушка.

– На целых два часа? – кажется, мама всё-таки соизволила встать с дивана. Как же хорошо, что я уже успела кинуть куртку в гардероб и снять туфли – можно убежать в комнату безо всяких препятствий.

– Стой, ты куда? – мать вышла в коридор и удивлённо на меня взглянула. Видимо, она искренне была уверена, что я пойду к ней на кухню.

– Отдыхать – я устала как собака!

– Шейна, сегодня твой праздник, и мы с отцом обязаны тебя поздравить!

Вот в том то и дело, что обязаны. Нет бы взглянуть на свою дочь хоть разок и понять, что ей нужен отдых. Как же!

– Но, мам!

– Посидишь с нами хотя бы полчасика и пойдёшь к себе. Тем более, сейчас только восемь часов вечера, – после этих слов она развернулась и ушла, ясно давая понять, что никаких «но» не принимается.

А так хотелось избежать этих экзекуций! Ненавижу свой День рождения! И не потому, что мне уже восемнадцать, и по факту я стала взрослой – мне пофиг. А потому, что приходится проводить много времени в кругу родителей и выслушивать их тосты и пожелания. Нет, конечно, это ещё не страшно, но почти всегда они переходят в сторону советов и нравоучений, а потом и обсуждения аспектов моей личной жизни, что дико раздражает. «Шейна, будь ответственной, Шейна, уважай наше мнение, Шейна, найди себе хорошего парня…» Тошно!

Ладно, чего уж там. В конце концов совсем скоро наступит новый день, и от меня отвяжутся. Приведя себя в более-менее презентабельный вид (то есть, просто причесав растрёпанные волосы и умыв лицо), я отправилась на кухню. Ё-моё, они и стол накрыли! Попала, так попала! Мама уже ставила на скатерть какой-то торт и наливала шампанское, а отец, перечитывая свой любимый журнал, вразвалочку посиживал на диване. Этому-то вообще должно быть всё равно. А нет же, тоже будет поздравлять!

– О, Шейна, а вот и ты! – воскликнул он, заметив меня. – С Днём рождения тебя! Уже восемнадцать, совсем большая!

Да, большая. Главное, чтобы не по весу…

– Садись за стол, – и мама нанесла свой последний штрих, поставив в центр большую бадью с картошкой-пюре. Типичное блюдо для нас, кстати, хотя картошка в наших краях почти не растёт.

К сожалению, тут началось самое страшное. Не буду пересказывать все тосты слово в слово, скажу лишь, что всё прошло так, как проходило всегда. Лишь цифры немного поменялись. Отец пожелал мне побольше ответственности по отношению к своей жизни (в его случае это уместно, кстати, – вдруг потолок шахты рухнет!), мать – найти своё место в этой самой пресловутой жизни и оставаться такой же умной и красивой (если в первом пункте мне ещё что-то светит, то во втором уже слишком поздно), а позже все принялись за ужин. Кстати о подарках: в этот раз родители не поскупились и подарили мне новенький плеер! Видимо, число восемнадцать как-то гипнотически на них повлияло…

– А, кстати, – неожиданно оторвался от тарелки отец, – бабушка ведь тоже подарок передала.

Да, про бабушку они всегда вспоминают в последнюю очередь.

– Эмили, принеси его, он в шкафу у нас в комнате.

Мама быстро ушла в коридор и вскоре вернулась с красивым вязаным свитером, таким белым, что наш городской снег точно бы позавидовал.

– Я передам ей «спасибо» по телефону, как поем, – что-что, а бабушка Дейзи всегда меня любила.

– Сегодня не получится, – заметил отец. – Линия барахлит, скорее всего, магнитные бури.

Шампанское, к моему сожалению, оказалось не таким вкусным. Интересно, откуда оно? Я незаметно взяла бутылку, чтобы почитать, и разочаровалась ещё больше. Южная Иллиосия. Ненавистная страна теперь ещё и Дни рождения нам портит! А родители тоже хороши – не додумались купить напиток из Агровакии хотя бы! Я уж не говорю про Виктинское Подгорье – их цены такие, что проще приобрести старенькую «Оленью Упряжь»[1] за ту же сумму. Ладно, в любом случае много я пить не собираюсь – иначе завтра поеду в универ на носилках. Ну не умею я употреблять алкоголь, что поделаешь! Слава Богу, никто пока этим не воспользовался…

– Шейна, скажи, а ты так и не звонила Брайну?

Началось! Снова родители пытаются влезть в мою личную жизнь. И чего им не хватает в своей, что они так прутся ко мне???

– Вообще-то, мы с ним расстались. Так что я не собираюсь даже говорить о нём, не то, что звонить!

– Зря. С ним бы у тебя был шанс выбиться в люди… – теперь уже своё слово вставил отец.

Выбиться в люди. Как же! С таким скотом я бы всю жизнь провела домохозяйкой. По мне так лучше работать бухгалтером (главное, не говорить этого маме), чем быть просто женой какого-нибудь бизнесгада. Для самооценки полезнее!

– Ладно, я пошла, – наконец не выдержала я и встала из-за этого типично «семейного» стола. – Спасибо за праздник, всем спокойной ночи!

– А как же торт? – мама уже тянулась к сладкому угощению, чтобы разрезать на несколько кусков, но я быстро прервала этот занимательный процесс.

– Спасибо, но после двух таких КУСОЧКОВ мне придётся голодать ещё года полтора, так что я пас.

Кстати, да, с лишним весом у меня на самом деле идёт жесточайшая борьба. Хотя на вид я вполне худая.

Проигнорировав возмущённые возгласы, я прихватила пару подарков и скрылась в своей комнате. Наконец-то! Можно расслабиться и забыться хоть на пару часов! Свитер и правда оказался очень хорошим, бабушка знает своё дело! Да и CD-плеер новенький – фирмы «Нордберг». Вещь неплохая, хотя есть модели и посовершеннее. Я быстро развалилась на кровати, сбросив всё лишнее, распаковала свой подарок и запустила любимый диск. «Ангелы Кроноса» и мягкое одеяло! Что может быть лучше! Особенно, когда в наушниках играет твой любимый хит – «Свинцовое облако»! Подпевать, увы, сил не оставалось совсем, так что я не удивилась, когда уже на пятой песне начала впадать в сон.

И всё же это была единственная хорошая часть дня. Восемнадцать – а всё так же, как было раньше. Даже хуже. Да, как бы я хотела, чтобы в жизни изменилось хоть что-то. В лучшую сторону. Свалилось что-нибудь с небес и сделало меня счастливой хоть на сутки! Нет, нет, это глупо. Обычно в книгах такие вещи всегда заканчиваются либо трагедией, либо расставанием. Нет уж, пусть лучше я сама всё разрулю. Так… и будет… совсем скоро…

Похоже, я и сама не заметила, как уснула. Как раз под ритм грустной и медленной песни «Я лечу без крыльев».

* * *

Новый день. Наконец-то! Не будет ненужных речей, надоедливых нравоучений, подарков… Хотя нет, от подарков я бы не отказалась! Но увы, единственным подарком сегодня стала лишь новость о том, что последнюю пару в кой-то веки отменили. Что ж, и это тоже плюс, пусть и маленький. Как там говорят про оптимистов? Они видят плюсы даже на кладбище – вместо крестов. Я такой никогда не была, а вот моя подруга… Думаю, это как раз про неё.

Дорога до универа, как обычно, заняла полчаса. Зато сегодня они не прошли даром: новый плеер делал своё дело, и к Университетской набережной я подъехала в приподнятом настроении. Достаточном для того, чтобы не ныть хотя бы на первом предмете. А разве я вообще когда-то ныла? Нет, это исключено.

Большое здание Государственного Университета Агелидинга показалось ещё за семь минут до остановки. Что-что, а главный корпус всегда поражал своей красотой и величественностью. Огромные колонны, словно стволы гигантских белых деревьев, вырастали прямо из вереницы мраморных ступенек и резко устремлялись вверх, поддерживая яркую золотую крышу, чем-то напоминающую купола Храмов Души. Думаю, и тут не обошлось без религии. Ещё бы: строили-то этот «Храм науки» ещё в 7815[2] году! Городу на тот момент было всего-то сорок два, так что я не удивлюсь, если тогда большинством кафедр руководили какие-нибудь епископы или даже сам пастор.

Нет бы и нашу улицу построили в таком стиле! Хотя, тут их смешалось целых два: поздний Агровакско-Рапанский с его золотыми куполами и Нордумский – с колоннами, лестницами и чашами. Ну и, конечно, статуями! Куда уж без них! Герои войны, древние короли, королевы, принцы, вельможи – кого тут только нет! И, как и заведено, в центре, у главного входа, на гранитном постаменте стоял монумент в честь Вильяма Вайтла – нашего первого основателя. Про него нам рассказывают буквально везде – от школьных актовых залов до университетских столовых. И это не очередная моя шутка – недавно лекцию проводили прямо там (просто аудитории снова закрыли на дезинфекцию!). Я молча прошла мимо этого старинного здания и отправилась дальше. Спросите, почему? А это был не мой корпус. В основном, там всегда сидят медики и студенты кафедр экономики, права, вооружения и математики. В общем, последователи самых основных и жизненно важных дисциплин. Особенно математики… А я? Из всех направлений нашего института я решила выбрать филологию. Думаете, люблю стихи и книги? Да, люблю, но только читать, а не писать сама. Да и читать лишь то, что нравится. А вот классику я особо никогда не трогала и не зубрила. И опять возникает насущный и вполне логичный вопрос: с какого перепуга я вообще пошла на этот факультет?

Ответ как раз подбегал ко мне в эту минуту. Точнее, подбегала…

– Шейна! Я так рада, что успела тебя застать до занятий! – Айна, моя лучшая (и единственная) подруга, сумела заметить меня в толпе и, ловко маневрируя между ушедшими в свои мысли студентами, вмиг оказалась рядом. – С прошедшим тебя!!!

Сказав это, она подошла ещё ближе и обняла меня так, как делала это с третьего класса. Объятия. А как же без этого? Айна всегда была открытым и позитивным человеком. Иногда я даже удивляюсь, как она сумела не измениться в худшую сторону после стольких лет? Примеров для подражания ведь было много. Я, например…

– Спасибо! – улыбнулась я и постаралась как можно деликатнее выбраться из объятий. Хорошего понемногу.

– Ты извини, я вчера не смогла тут появиться. Проблемы со здоровьем…

– Ничего, ты же меня поздравила по телефону. Для меня это уже много значит, – сейчас я говорила чистую правду.

Айна никогда не забывала про наши праздники – дружба для неё была чуть ли не самым святым в жизни. Наравне с родителями и творчеством.

– Это всё равно непростительно для меня! – и подруга молниеносно залезла в свою сумку. Похоже, совсем новую.

– Откуда такая классная штука? – спросила я, обратив её внимание на красивую золотистую обновку.

– А, это? Отец опять вернулся из Сур-Гана. Он всегда привозит оттуда много хорошего. Однажды увёз с собой мою маму, – и подруга улыбнулась своей фирменной улыбкой «до ушей и ещё дальше». Ей, кстати, она всегда шла. А вот если бы я позволила себе такую роскошь, то мои и так потрёпанные губы болели бы до самого диплома. – Вот, нашла!

И Айна протянула мне небольшую зелёную коробочку. Первые ожидания оправдались – внутри лежали эксклюзивные серёжки с изумрудами и точно такой же кулон на серебряной цепочке. Да, профессия путешественника даёт свои результаты. Покупаешь там то, чего не найти у нас, перепродаёшь здесь – Филипп Чаттерджи знает своё дело. А изумруды, наверное, из Эт-Смарагдуса. Скорее всего: самые крупные месторождения сейчас находят только там. Откуда я это знаю? Спасибо моему папе-геологу…

– Айна, спасибо тебе огромное! – я поцеловала подругу в щёку и теперь уже сама её обняла.

Из всех моих знакомых по-настоящему я дружила всегда только с ней. С самых ранних лет, когда она переехала к нам из Сур-Гана. Южная девушка – южная внешность. Меня всегда поражали её длинные чёрные волосы, отдающие лёгким каштановым оттенком, смуглая, почти матовая кожа и яркие карие глаза. Глаза, в которых было что-то чайное, вишнёвое, даже яблочное. Ладно, это опять проснулась моя страсть к эпитетам. Для поэта, кстати, весьма полезная штука.

– А как прошёл вчера твой день? – спросила моя подруга и по одному только взгляду всё поняла. – Ясно. Зато сегодня будет лучше – ты же собиралась заночевать у меня?

– Да, – кивнула я, стараясь скрыть удивление и лёгкую радость. Я-то это забыла! Как хорошо, что не придётся видеть своих родителей вплоть до завтрашнего вечера! – Только ты разрешишь воспользоваться твоей расчёской? А то я забыла все свои собранные вещи дома…

Айна ещё раз взглянула на меня, чуть заметно улыбнулась и подмигнула:

– Хорошо! Впредь не забывай.

Хех, думаю, она догадалась, что к чему. Кто-кто, а подруга знала меня гораздо лучше, чем все остальные жители этого бренного мира.

И, спустя почти час после выхода из тёплой квартирной обители, я наконец добралась до цели своего «легендарного» путешествия. Третий корпус – это не первый, и даже не второй. Это ТРЕТИЙ. Стиль Модернизированный, состояние – ветхое, предполагаемая дата обвала – «скоро». Именно здесь и располагалась моя кафедра. А ещё кафедры философии, электрооборудования, социологии и психологии. Видимо, кто-то наверху посчитал, что неграмотные интроверты-психи, которые будут обесточивать город по пять раз в день, – это не так страшно.

Перескочив через дверной проём и предъявив свой студенческий билет комендантше, я попала в привычное полуосвещённое помещение, которое ещё в первый день учёбы не вызвало у меня ничего, кроме неприязни. В тот же час я поняла, почему в северо-западном районе столько маньяков – там почти все дома такие. Однако стоит похвалить местных деканов и всех, кто им помогал – часть помещений всё же удалось отремонтировать. Кое-как, но всё-таки.

Думаю, я единственная радовалась этому факту. Разве современная молодёжь смотрит на то, где сидит? Нет, её гораздо больше интересует, что надела Эшли Клипс на свой очередной благотворительный концерт и когда выйдет новый сезон их любимейшего сериала «Школа или как стать популярным». Не понимала я никогда сверстников. Впрочем, и они меня тоже. Порой мне даже кажется, что те скорее пробегут мимо утопающего, лишь бы успеть на чью-то вечеринку, чем помогут этому бедняге. А вот я бы… Я бы позвала на помощь, так как плаваю чуть лучше топора: иду на дно на пару секунд медленнее. Нет, я не какая-то закомплексованная ненормальная, которая сторонится жизни и живёт в своём выдуманном мире. Но и переделывать себя в угоду толпе не собираюсь. Независимая и колючая – так про меня всегда говорила бабушка.

– Шейна, Руис уже в аудитории! Быстрей! – подруга опередила меня и уже посетила наш первый пункт назначения. И как она умудрилась проскочить мимо меня? А просто я снова витала в своих мыслях, вот как.

– Иду! – крикнула я, стараясь никого не задеть по пути к дверям.

Первая пара. Философия. Бедный Руис Фенлиц – наш товарищ по несчастью. Ведь его кафедра тоже находится в этом здании, и, в отличие от нас, он видит его каждый день по десять часов, много-много лет подряд. Однако жалоб от него ещё никто не слышал – одно это достойно уважения.

– Мисс Андерсен! Рад, что вы снова с нами, – Руис заметил, как я вхожу в помещение, и помахал мне рукой. Запомнил всё-таки! И чем я ему приглянулась? Внешность – никакая, знания – ещё хуже.

– Извините за опоздание, – как можно более виновато произнесла я и села за вторую парту, рядом с Айной.

– Мы бы всё равно без Вас не начали! – улыбнулся профессор и снова погрузился в перечитывание своих лекций. То, что он любит пошутить, я знала уже давно. Только вот частенько объектом его анекдотических подколок почему-то становилась именно я. Что ж… По крайней мере, его шутки всегда были добрыми.

– Тема сегодняшней лекции – «Философские и религиозные взгляды мессирианства».

– О, класс, – послышался справа голос подруги.

Конечно, её такие темы всегда занимали. Рада, что ей эти полтора часа доставят удовольствие.

– Начнём, пожалуй, с самой ключевой и первостепенной фигуры в этом учении – Мессии.

И тут я поняла, что в который раз теряю связь с действительностью. У вас такого никогда не было на лекциях? Монотонная речь, десятки скучающих взглядов и воздух, становящийся вязким и не пропускающим больше ничего, кроме рассказов и терминов. А если вас ещё о чём-то спросят, то можно вообще уходить в астрал – самая походящая обстановка.

Руис рассказывал и рассказывал, в основном, про жизнь нашего Мессии и её последствия для всего остального мира. Делал он это весьма занимательно, должна вам сказать. Уж лучше, чем монахи и епископы на церемониях в Храмах Души. Сначала про дни нашего верховного святого у Западного побережья (которые большей частью покрыты мраком даже в Священной Книге), затем плавно перешёл на его изгнание в Пустыню Погибель (реально существует, кстати), его возвращение, основание школы, отшельничество у озера Души и, наконец, описал финал этой долгой жизни – разрушение монастыря с последующим вознесением на небеса. В молодости (лет в шесть-семь) бабушка часто мне рассказывала об этом. Тогда я ещё верила в эти истории, сама даже хотела стать монахиней (к счастью, всего полторы недели), но сейчас смотрю на всё это через суровую призму современной реальности. Думаю, свою роль сыграли документальные фильмы и само телевидение в целом. Да, многие до сих пор в это верят, но немало и таких, как я. Атеистов. Хотя я предпочитаю считать себя реалистом. Называть всё своими именами, так сказать.

– Извините, профессор, – оживилась Айна рядом со мной. Вот кому действительно было сейчас интересно. Одной за всю нашу группу. – Вы сказали, что символом мессирианства является крест. А как так получилось? Ведь этот знак существовал ещё задолго до рождения Мессии и относился к королевству Эль`мен Таин. Они могут быть как-то связаны?

Руис улыбнулся и кивнул.

– Хороший вопрос, Айна. Я бы даже сказал «блестящий»! Да, крест действительно существовал в давно вымершем королевстве, но, – тут препод остановился специально, чтобы выдержать театральную паузу. – Историю его возникновения как символа нашей религии описывают по-другому. Когда король Прибрежного Нордума явился в монастырь Мессии, чтобы его убить, то здание рухнуло, похоронив под своими обломками лидера северного государства и всех его верных сторонников. А на месте монастыря осталась лишь часть каркаса, напоминавшая огромный каменный крест. Именно он и стал родоначальником всех крестов, какие носим мы с вами и видим на куполах городских храмов. Вот как-то так.

Подруга кивнула и осталась не менее удовлетворённой, чем сам профессор. Хотя я бы на его месте не говорила про «всех», когда упоминала кресты. Айна-то как раз их в жизни не надевала: у неё вообще была другая религия. Всё-таки где Сур-Ган, а где Северная Иллиосия! Но подруга всегда относилась толерантно к таким вопросам. Думаю, нашему Верховному пастору стоило бы у неё поучиться.

Лекция продолжилась, но повествование стало заметно скучнее. Да, теперь уже это были не истории, а философские догматы, постулаты, заповеди и тому подобное. В общем, всё то, что истинный мессирианец должен был знать с самого момента рождения. Вот тут я и отвлеклась на свою тетрадку, занявшись нехитрым и вполне полезным для ума делом – разукрашиванием полей. Цветочки, ленточки и орнаменты – как же без этого? Интересно всё-таки, что бы было, если бы родители отдали меня в художественную школу, как Айну? Вторая Айна бы точно не получилась, но вот красиво разрисовывать заборы и стены я бы смогла на раз.

– О, ты снова рисуешь? – спросила меня моя соседка.

– Да, а то из-за лекций вся кровь прилила к голове – стараюсь снова вернуть её в конечности…

– Тебе понравилась история с крестом и обрушением монастыря?

– Ага, – ответила я машинально и, догадавшись, что Айна наблюдает за моей мимикой, добавила, – правда интересная история. Было бы вообще круто, если бы на месте нашего обрушившегося аэропорта возникло что-то подобное!

Мы обе засмеялись и продолжили заниматься своими делами: Айна слушать, а я – делать вид, что слушаю.

Не прошло и получаса, как первая пара закончилась.

– Желаю всем удачного дня, – профессор собирал свои лекции в папку и поспешно укладывал её в чемодан. Похоже на то, что сегодня у него начался ещё один загруженный день… – Кстати, вы уже можете готовить доклады по религиям. Когда кто-то выберет тему, пусть подойдёт ко мне и запишется. Учтите, это совсем не больно, а первая аттестация уже скоро.

Мы вышли вскоре за Руисом. Чем он мне понравился на первом занятии, так это тем, что всё время вёл себя непринуждённо и не страдал излишней официальностью. Думаю, он, как и все преподаватели, считал свой предмет очень важным, однако никогда не говорил об этом в открытую. Вот уж из кого мог бы получиться хороший философ. Особенно если учитывать тот факт, что родом он был из Агровакии: они гораздо ближе к природе, чем все северные страны вместе взятые.

– Что у нас дальше по программе? – поинтересовалась я у подруги. Самой выучить расписание мне пока не удалось.

– Социология… – с лёгкой грустью произнесла Айна.

Удивительно, но в отношении к этому предмету мы с ней были солидарны. И дело не в тематике – она очень даже интересная. Проблема в том, кто нам её преподносил. Все, наверное, замечали такое за собой: когда мы впервые видим незнакомого человека, в голове сразу формируется первичное мнение о нём. Может, свою роль играет внешность, может, повадки или что-то ещё. Но стоит только кого-то увидеть, мы уже программируем себя: относиться к нему хорошо или плохо. Конечно, познакомившись с людьми поближе, мы можем изменить своё мнение, но в случае нашего следующего преподавателя этот номер не сработал: первое впечатление оказалось единственно верным.

– Надеюсь, опоздавших не будет? – голос Брайна Линблума я услышала ещё из коридора. – После пяти минут я не буду никого впускать.

«Да, да, мы знаем, не тупые», – ответила я. Ответила, но только про себя. Незачем связываться с людьми, у которых самооценка так и норовит покинуть околоземную орбиту. Брайн не понравился мне с первой минуты. Таких людей видно: мнят о себе невесть что, вечно жалуясь на всех подряд, а на деле не стоят и выеденного яйца. В свои сорок пять он, конечно, выглядел неплохо: пускай волосы и покрылись сединой, но на лице это особой роли не сыграло. Единственное, что портило общее впечатление от внешности – усы. Ну не люблю я, когда мужчины отращивают себе растительность на лице. Нет, некоторым это, конечно, идёт, делает более… мужественными, что ли. Харизматичными. Но вот этому индивиду такой аксессуар был явно противопоказан.

– Садитесь за первую парту, остальные уже заняты, – указал он на старый столик, и нам с Айной ничего не оставалось, как разместиться на указанной территории. Во имя святых ёжиков (так иногда говорил мой дедушка)! Теперь придётся видеть этого типа рядом с собой. А всё я со своей медленной походкой по коридору…

Социология, в целом, – не такой уж и сложный предмет. По крайней мере, полезный. И, если рассматривать нашего препода только в качестве примера угрозы для общества, так сказать, эталона девиантного поведения, то стерпеть можно было и эти пары.

– Надеюсь, все приобрели учебники? В библиотеке их больше не осталось, так что остальным придётся покупать за свой счёт…

«Интересно, декан об этом знает? Или ректор?» – меня так и норовило это спросить. Но, решив промолчать, я с надеждой взглянула на Айну. Слава Богу, книжку она сегодня не забыла. А то в прошлый раз пришлось всё записывать. В школе моя подруга всегда отличалась пунктуальностью. Даже порой весьма излишней. Однако теперь я замечаю за ней это всё реже и реже. Не знаю, с чем связана такая перемена, но последний месяц она меня сильно удивляет. То учебник, то ручки, то ещё что-нибудь. Но я стараюсь списывать всё на взросление – девочка наконец поняла, что учёба в нашей жизни – не главное. Если так, то я даже рада за неё.

Теперь пара тянулась ещё медленней. «Государственное устройство Агровакии» – увы, не самая весёлая тема для лекции. В плане увлекательности где-то на 313-ом месте, между охотой на китов и продажей наркотиков, перекупленных у поставщиков из Эт-Смарагдуса. Я бы уж лучше выслушала ещё раз рассказ о постулатах Мессии. Но что делать, когда у тебя нет права выбора? Терпеть, надеяться и ждать.

– Итак, как вы уже поняли, Агровакией правит не лидер, как у нас, а целая коммуна. И собственность там большей частью коллективная, общественная, если хотите, а не личная. Уже более двухсот лет, кстати говоря. Но это из истории, – Брайн, расхаживающий по аудитории, внезапно переключился со своих записей на нас, и я заподозрила самое худшее. – А теперь скажите, кто на сегодняшний день является генеральным секретарём этой самой коммуны?

Глаза с прищуром прошлись по каждому и, к моему величайшему сожалению, остановились именно на мне.

– Вы, – и ненавистный препод подошёл к нашему столу. – Мисс Андерсен, верно? Будьте так любезны, ответьте на наш вопрос.

Обычно в таких случаях начинаешь ускоренно соображать и рыться в памяти. Но я даже пытаться не стала – если я чего-то не знаю, вспомнить так и так не удастся, как ни старайся. Однако я не собиралась просто так сдаваться!

– Джок Вейниц[3], – уверенно ответила я, изобразив на лице саму невинность.

Да, есть! Я наконец-то увидела замешательство в его глазах! Брайн опешил и удивился, но, увы, всего лишь на пару секунд.

– Мисс Андерсен, надеюсь, это была шутка от незнания. Либо так, либо ваш уровень образования застрял на ступени первого класса. В любом случае, мне искренне жаль. В первую очередь себя, потратившего на вас время, – и он вернулся к доске, напомнив мне ещё одну важную составляющую своего демонического образа: голос. Надменный, как у главы какого-нибудь мафиозного клана. Только я сомневаюсь, что его туда бы приняли. Мордой лица не вышел.

– Зря ты так, – шепнула мне на ухо Айна. – Сказала бы, что не знаешь. Всё же лучше, чем смеяться над вопросом. У нас по нему всё-таки экзамен.

– Да знаю я… – ответила я ещё тише. – Но это того стоило.

Даже пылающие звёзды однажды догорят и навеки погаснут, оставив после себя лишь чёрное пустое небо. Так что я не особо удивилась, когда социология всё-таки закончилась, и звонок оглушил нас всех радостным и даже немного боевым кличем. Самым что ни на есть БОЕВЫМ, ведь теперь большая часть студентов понеслась не в пыльные аудитории, а в столовую. Может, тоже местами пыльную, но более приятную, чем все остальные помещения этого «храма науки». Несомненно, меня ожидала лучшая часть дня!

Многие говорят, что кормят тут нас как в хлеву. Однако я бы перефразировала и ответила им: «Не как в хлеву, а на убой». Фразы похожие, смысл – кардинально разный! Мы с подругой прошлись мимо окошек с тарелками и, набрав провизии, обеспечившей бы нас необходимым количеством калорий на день, двинулись к столику. (Я говорю так заумно, потому что ещё не отошла от лекций). Насчёт мясных блюд, кстати, мои одногруппники были правы – кур, поросят и коров по пути из колхозов Агровакии, похоже, пару раз покатали вокруг всего континента: мясо явно не отличалось первой свежестью. А вот салаты и фрукты изо дня в день оказывались очень даже ничего. Как там я уже говорила? Плюсы есть везде. Даже в диете, которой я придерживаюсь уже с десятого класса. Нет, я совсем не толстая, даже не плотная, но организм мой, зараза, всегда отличался одним неприятным качеством – стоит мне хорошенько взяться за еду, он начнёт набирать килограмм за килограммом. Благо, сбросить их тоже не особо трудно. Вот я и слежу за собой, становясь на весы по много раз за сутки.

– Как дела у твоей бабушки? – Айна вывела меня из глупых ненужных раздумий, и я внезапно поняла, что половина моего салата уже исчезла где-то внутри вышеупомянутого мною организма.

– У бабушки? – переспросила я, всё ещё соображая, где нахожусь. – У неё всё отлично. Живёт в домике в деревне. Свежий хвойный лес, прудики, уютный дом и своя пасека. Всё как всегда. Не то, что у нас, в этом каменном муравейнике…

Айна улыбчиво улыбнулась (если бы вы её увидели, то поняли бы, как такая улыбка выглядит).

– Я рада, что у неё всё хорошо, – на миг подруга задумалась, глядя в чуть побитую кружку с клюквенным компотом, и её взгляд остановился. – В городе тоже ничего. Просто по-другому. Везде можно быть счастливым. Всё зависит лишь от нас.

– Да, только если выбирать между красивой природой с уютным домом и тесным бетонным гробом на загазованном кладбище под названием «столица», то я всё же предпочла бы первое.

Я сама принялась за компот и с радостью отметила, что он сегодня очень даже свежий. И вкусный. Давно такой не пила!

– Я тоже, – ответила Айна. – Но я имела в виду немного другое. Помнишь слова Джорджа Кэрри? «Наш дом там, где наше сердце». Человек может обрести счастье где угодно. И вопреки чему угодно. Важно не то, что вокруг, а то, что живёт в нас. Наши мысли.

– Да-да, если мы будем управлять своими эмоциями, то сможем стать лучше. Ты мне это рассказывала. Идея хорошая, но немного нереальная. Ты, например, можешь с собой справиться. Я – может быть, зависит от обстоятельств. А вот другие… Не думаю, что, скажем, одна наша общая знакомая из школы сумеет контролировать себя и не страдать ерундой. Тогда она просто потеряет смысл жизни. А это будет для неё невосполнимой потерей, – на последнем слове я обратила внимание на дверь столовой и ругнулась так, что покраснел бы любой прожжённый дальнобойщик, будь он сейчас рядом. – Кажется, я накликала беду…

Айна вопросительно взглянула на меня, затем в сторону коридора, после чего снова на меня. Да, это правда была беда. Наша бывшая одноклассница, а теперь – нынешняя одногруппница, забрела в столовую и медленно, с вываливающимися во все стороны вальяжностью и пафосом проследовала вдоль столиков до окошек с тарелками. Каким боком её сюда понесло – я вообще не поняла. Обычно дочери богатых отцов и предприимчивых матерей не ходят в подобные заведения, а если и ходят, то только для того, чтобы поднять свою самооценку. А, наверное, за этим она и пришла!

Хотя чего уж таить, будь у меня такая внешность и столько денег, я бы тоже ходила по университетской столовой как по подиуму. Длинные (гораздо длинней, чем у Айны) чёрные волосы, высоченные каблуки, дорогие шмотки из последней коллекции Рита Чапмена – блистать, так блистать! Жаль, мы с подругой не надели тёмные очки… Я не завидую, нет, что вы, просто… Когда свои достоинства каждый день с пафосом выставляют на показ, это хорошенько выбешивает. Не знаю как других, но меня точно.

– И беда не приходит одна, – добавила Айна, напомнив мне про свиту «королевы».

Подруги, на этот раз только две, шли нога в ногу, во всём слушаясь свою «монархическую особу». Почему они меня так волнуют? Да плевала я на них! Если бы ещё не лезли ко мне со своими понтами, вообще было бы отлично.

– Надеюсь, они тут ненадолго, – шепнула я своей соседке по столику.

Та кивнула и продолжила трапезу. Ей хорошо: Айна всегда обладала стойким иммунитетом против любых издёвок и замечаний. Вот уж кому действительно стоило бы позавидовать. Я лишь пару раз в своей жизни видела, как моя подруга выходила из себя. Многие говорили, что она слишком слабохарактерная, но я-то знала, что это не так. Оптимист по жизни, который никогда не плачет и не злится – это худший объект для травли. Пусть и весьма притягательный.

Сара Фредсен, та самая ненавистная однокашница, не стала забирать с собой ни тарелок, ни напитков. Зато о чём-то весьма напряжённо переговорила с местными поварами и уборщицами. Интересно, что ей тут всё-таки нужно? По виду она выглядела немного напряжённой, но вскоре завершила свою «миссию» и, окинув взглядом всё вокруг, пошла к выходу. Пройдёт ли она мимо меня и не заметит? В другой жизни, Шейна!

– О, кого я вижу! – чёрноволосая мегера остановилась рядом с нашим столиком и с ухмылкой окинула взглядом теперь уже меня. – Что, всё ещё не справилась с баландой?

– У меня не столь громадный аппетит, как у некоторых, – втянулась я в эту уже порядком надоевшую игру, – хватает малого.

– По тебе это видно. Как там Брайн, ещё не звонила? – и Сара улыбнулась, а за ней как по команде две её спутницы.

Я молча отвела взгляд на тарелку с салатом, наколола кусочек и, изображая полное равнодушие к данному вопросу, поднесла вилку к губам.

– Зачем? Я уверена, он сам знает, что он козёл. Можно, конечно, напомнить, что он ещё и осёл, но я сжалюсь. Что до тебя – твоего номера я, к твоему же счастью, не знаю. А то у меня в голове давно лежит много инфы, которую я с удовольствием бы выложила.

Здорово я сказала? Да, думаю, что так! Только вот таких видавших виды дам этим особо не проймёшь…

– Считаешь, я обращу внимание на слова какой-то замухрышки? Ты вообще никто рядом со мной! Пустое место! – ещё одна ухмылка искривила её «лицо», и я невольно поморщилась.

– То есть, ты сейчас разговариваешь с пустым местом? Так и скажу, когда буду звонить твоему психиатру.

Тут даже не принимавшая участие в беседе Айна рассмеялась. Сара же состроила ещё более неприятное выражение и, буркнув что-то вроде «Я посылаю тебя в дикие затерянные края и надеюсь, что ты заблудишься!», покинула нашу столовую.

– Когда придём домой, не забудь напомнить, чтобы я помылась, – ещё раз рассмешила я подругу и вздохнула с облегчением.

Это ж надо! Испортить мне обед! Нет, в следующий раз я вылью компот ей в лицо. Жалко, конечно, переводить такую вкуснятину, но что поделаешь.

– Надеюсь, ты не станешь принимать всё близко к сердцу?

Я взглянула на Айну самым невозмутимым взглядом и ответила:

– Я? Да мне вообще всё равно! Кто сейчас подходил? Никто! Моё настроение самое наилучшее!

– Просто не впускай их в свои мысли. Все люди разные. Я стараюсь сторониться тех, которые излучают негатив. Да, они существуют, но ко мне не имеют никакого отношения. Для меня их нет. Это очень помогает.

Вот Айна! И как она догадывается о том, когда именно я чувствую себя плохо?

– Просто… Давай пойдём на пару. Мне надо отключить мозги, – это и правда была хорошая мысль. – Что там у нас на очереди?

– Филология! – нет, улыбка сур-ганской девушки – это, конечно, нечто.

Айна сама по себе любила учёбу, но филология (а у нас она включала в себя и литературу) была её страстью. Страстью, мечтой и призванием. Она с самого детства сочиняла стихи, пыталась писать пьесы, книги и самые разнообразные рассказы. Сколько я её помню, а это аж с третьего класса! Не мудрено, что её факультетом стал именно этот. Прирождённый писатель и поэт – дружить с такой можно либо «на все сто», либо никак.

Я же так ясно своё будущее не видела никогда, и при выборе будущей специальности руководствовалась только одной мыслью – куда подруга, туда и я. Так и получилось. Не сказать, что вышло идеально, но это лучше, чем профессия электрика или сантехника. Без обид, вы нам все нужны.

Теперь нас поджидал лекторий куда меньшего размера. В самый раз, чтобы выслушивать все нюансы прочитанных стихотворений. Каждую ошибку, писк и неточность… Эх, голос-голос, отчего ты отвернулся от меня при рождении? Согласна, певицей я бы не стала и с хорошими связками (тут нужны ещё талант и деловой продюсер), но вот читать стихи аля «Фредерик Сток» я бы не отказалась.

– Давай сядем поближе, а то с задних парт мне всегда плохо слышно, – и Айна, как обычно, выбрала для себя скамью из самого первого ряда.

Что ж, хозяин – барин. Я не стала спорить с подругой и в который раз за день уселась «впереди планеты всей». К счастью, сейчас мне хоть не придётся мучиться. Филология вкупе с литературой – весьма хороший предмет. Не идеальный, конечно, но всё же. Тем более что ведёт сегодняшнюю пару Розмари Эриксон. Когда я впервые увидела нашу преподавательницу (да-да, мнение о людях я формирую с первой встречи, как бы плохо это ни было), сразу сказала себе: «Шейна, вот так ты будешь выглядеть через пятнадцать лет». Светлые волосы в стрижке каре, вполне хорошая фигура и ещё более классный подбор одежды. В свои тридцать семь (почти угадала, кстати!) Розмари выглядела молодо и скромно. К счастью для нас как студентов, внешность не шла на конфликт с характером – женщина оказалась подчёркнуто сдержанной и с позитивным отношением к своим ученикам.

– Я вижу, что собрались все, – преподавательница закрыла дверь в помещение, про которую наша группа, как всегда, забыла, и снова вернулась за столик. – Сегодня нас ждёт интересный урок. Конечно, на мой взгляд, – в этот момент она улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону, на нас, но как бы и сквозь нас, – но я надеюсь, что и вы не проведёте впустую эти полтора часа. Тема сегодняшнего занятия: «Творчество Фредерика Стока».

О! Я не зря его вспоминала пару минут назад. Из всех поэтов прошлого он всегда нравился мне намного-намного больше, чем остальные. Я особо не разбираюсь в поэзии, да и читаю не так часто, но имя этого классика прочно засело в моей голове ещё с начальной школы. Помню даже, как в третьем классе учила наизусть одно его изумительное стихотворение, а потом читала на последнем звонке. Да, тогда я ещё не боялась выступать на публике. Вот что значит «детская непосредственность»!

– Запишите, пожалуйста, годы жизни Фредерика: 8000–8085 гг. А теперь поговорим о его биографии.

Я не стану пересказывать все подробности этого краткого экскурса в историю прошлого века. В конце концов, биография, какой бы интересной и замысловатой она ни была, в любом творчестве играет лишь второстепенную роль. На первый план выходят…

– …его произведения, опубликованные в двадцатые годы, сыграли решающую роль в карьере молодого писателя…

Да, именно это я и считаю главным. Будь ты хоть трижды мучеником или удалым путешественником, в итоге люди станут оценивать тебя по твоему наследию. Что ты оставишь миру после своей смерти, то и станет твоим отпечатком в истории. А биографию можно переписать и подкорректировать, если уж на то пошло.

Спустя двадцать пять минут миссис Эриксон наконец перешла на само творчество.

– Сейчас я прочитаю вам одно из его последних стихотворений. Он написал его уже в почтенном возрасте, однако даже в этих строках чувствуется та искорка, что дарила ему вдохновение в молодые годы…

Путь

Тропы, скрытые от взора,

Нам в тот день отвёл Господь.

Тонким призрачным узором

Нити вжились в нашу плоть.

Но найти – ещё полдела,

Важно их не потерять.

Ведь душа, что путь наш грела,

Не воротит время вспять.

Тлеют угли в сердце рваном,

Сыпля искры в темноту.

Мы, продрогши под бураном,

Реже смотрим в высоту.

И багровыми слезами,

Прочь текущими рекой,

Освещаем мы годами

Уголь неба над собой.

Тратим силы на обиды,

Превратив жестокость в факт.

Воздвигаем пирамиды,

В тлен ступая сердцу в такт.

А дороги, зарастая,

Исчезают в суете.

Мы сожгли ворота рая,

Чтоб согреться в темноте…

Знаю, есть те, кому такая поэзия не нравится, но я никогда не входила в их число. Пока Розмари читала эти строки, мне сразу вспомнился один день. Точно такой же, как сейчас: те же парты, доска, хмурая осень за окном. Только я тогда была совсем маленькой. В тот далёкий день я прочитала своё первое стихотворение Стока. Нет, не это, то было гораздо позитивнее и светлее. Мне тогда было невыносимо грустно и одиноко, но его строки помогли на миг забыться и почувствовать, что в нашем мире всё-таки есть что-то хорошее, ради чего стоит жить дальше. Именно в тот день я подружилась с Айной.

Занятие пролетело так быстро, что я и не заметила. Даже странно! Со мной такое бывает не часто. Розмари задала нескольким студентам доклады по творчеству и биографии Фредерика Стока, а затем обратилась к остальным:

– Завтра у нас пройдёт краткий курс по теории стихосложения, и я бы хотела, чтобы каждый из вас принёс какое-нибудь своё произведение. Можете написать прямо сегодня или найти что-то из старого – не важно. Главное – чтобы это был ваш труд. Будет интересно узнать, есть ли у вас какие-нибудь поэтические задатки.

Вот те раз! Как всегда, за всё хорошее приходится расплачиваться! Закон подлости! И жизни…

– Миссис Эриксон, – я решила спросить это напрямую, чтобы потом лишний раз не гадать и не тревожиться, – а баллы за это будут учитываться?

– Нет, что Вы! – Розмари уже отвлеклась и «ушла с головой» в одну из своих книжек, но мои слова всё же услышала. – Вы же только первокурсники. Просто мне, да и всем вам, я думаю, будет интересно послушать творчество ваших одногруппников.

– Да, интересно… – я не стала больше задавать вопросов и отправилась в коридор.

Интересно? Да я просто ждала этого дня всю свою жизнь! Особенно увидеть лицо Сары, когда я зачитаю свой «шедевр»! Да уж. Ладно, я прекрасно понимала, на что иду, когда в июле подавала документы. Как там поётся в одной песне? Прорвёмся!

– Пойдём ко мне пешком? Я уже давно не гуляла по городу! – Айна весело прошмыгнула между мной и каким-то заблудшим старшекурсником и заглянула в окно.

– А что, больше пар не будет?

– А тебе не хватило? – посмеялась подруга. – Нет, на сегодня всё. И на улице ещё светло, так что хороший вид нам обеспечен.

Да, как быстро летит время! Пара мыслей, несколько обрывков фраз, затем ужин – и вот ты стал старше ещё на один день. Сколько мне уже? Восемнадцать лет и почти сутки плюсом. Как тут не впадёшь в уныние!

Прохладный осенний город как будто ждал нас. Пока тянулись занятия, прошёл дождь, и всё вокруг стало мокрым и сырым. Пусть это был и не летний ливень, после которого улицы становятся аккуратненькими и чистыми, а на душе вдруг начинает дуть свежий ветерок, но даже он немного обновил краски окружающих наш университет домов. Всё же я была несказанно рада, что этот самый дождь не застал нас именно сейчас.

– Пройдём мимо купола?

– Да, так короче, – ответила я подруге, ещё раз напомнив себе, что не зря получала в школе твёрдые четвёрки по географии.

Прогулка по Университетской набережной заняла всего ничего, и вот перед нами снова показалась улица Совы. Однако в этот раз я лишь помахала ей ручкой (фигурально) и направилась не к себе домой, а в сторону моста. Как раз того, что вёл к большому куполу Вильяма Вайтла. Даже в свете зарождающегося заката, который порядком слепил нам глаза, он выглядел потрясающе: большой, стеклянный и круглый. Я не помню, кто придумал построить такую штуку в нашем городе, но сам факт того, что этот купол всё ещё в рабочем состоянии и не обвалился, как тот же городской аэропорт, вызывал настоящее восхищение. Представляю, как там внутри сейчас тепло: системы климат-контроля, наверное, жрут гигаватты электричества. А заодно и миллионы купюр из карманов честных налогоплательщиков. К счастью, мне пока налоги платить не с чего – я ещё студент. Но не пройдёт и пяти лет, как и я на своей шкуре ощущу все прелести соседства с таким вот чудом инженерной мысли.

Ладно, не хочу надоедать нытьём. Деньги всегда остаются деньгами, а свои годы назад не возвратишь. Будешь бежать за искрящей золотой наживкой – и не заметишь, как станешь стариком. Стариком, которому уже всё равно, сколько пачек фунтов лежит у него в кармане, лишь бы на лекарства хватало…

Тем временем мы с подругой пересекли мост, оставив тихие и сонливые воды Ритты и дальше наслаждаться осенним покоем. Холодная река, наверное, единственная, кто по-настоящему счастлив в нашем городе. Как бы то ни было, другие жители Агелидинга не так спокойны и безмятежны, как она. Новой целью нашей прогулки должен был стать ещё один мост, главный в этом городе. Его так и называли «Главный», так как официального названия ни он, ни его собратья не носили.

– Смотри, отсюда хорошо видно нашу школу, – Айна указала на противоположный берег реки, и я вопреки своей воле увидела блеск крыш закадычного здания.

Школа. Сколько с ней связано воспоминаний! Жаль, но порой не самых приятных. Да, согласна, там мы с подругой познакомились, проворачивали много интересных дел, бывало, общались с незаурядными людьми. Но последний год перечеркнул всё хорошее, что мелкими крупицами копилось до этого. Одиннадцатый класс – я бы выжгла себе воспоминания о нём, если бы могла. Как жалко, что в наши дни это немыслимая роскошь…

– Да, видно, причём очень детально, – улыбнулась я через силу. Не хотелось показывать Айне своё отношение. К чему портить её хорошие воспоминания.

Края купола Вильяма блестели в лучах заходящего солнца, словно яркая рама новомодной картины, вступая в резкий контраст с остальной его частью. На фоне белёсых бликов стеклянные стены казались чёрными, пустыми, неестественными, будто перед тобой вовсе и не большой кишащий людьми купол, а огромная безжизненная гора. Странное сравнение, но именно оно пришло сейчас мне в голову.

«Время – единственная вещь в нашей жизни, с которой бесполезно вести споры. Хочешь ты или нет, в итоге оно всё равно одержит над тобой верх. И это – единственный факт, над которым время не властно». Думаете, кто это написал? Сам Мессия в своей Священной Книге, если беспрекословно верить её тексту. А вспомнила я эти слова благодаря улице, скользящей у нас под ногами уже целых пять минут. Она так и называлась – улица Времени. Главная дорога нашего города, помнящая и конные отряды королей, и солдат времён раскола Иллиосии, и первый парад Великой Победы. Последнее, кстати, видела и моя бабушка. Самые разные времена, сотни лет истории, миллионы людей. Название говорит само за себя, не так ли?

Справа дома, серые и остроугольные, слева – главный парк имени Себастьяна. Необычное сочетание природы и цивилизации… Мы шли медленно, тихо и молчаливо. Айна время от времени пыталась заговорить со мной на разные темы, но вскоре короткий диалог завершался, и мы обе замолкали. Такое иногда бывало, когда кто-то из нас думал о своём. Пребывал в другом месте, так сказать. Правда, обычно этим «кто-то» оказывалась я.

– Ты когда-нибудь задумывалась о смысле жизни? – Айна решилась начать очередной разговор, и я перевела свой взгляд с новенького автомобиля на подругу.

– Я? Думаю, нет. Мне как-то всё равно. Живу и живу.

Если честно, только философских дискуссий мне не хватало. Может, в другой день, но не после универа.

– Многие так живут, – продолжила она. – Я всегда считала, что наше предназначение – оставить след в истории, сделать что-то стоящее. Найти своё счастье. Увы, часто это и делает нас несчастными. Желание что-то доказать всему миру. Особенно когда нам это не удаётся…

Айна выглядела несколько грустно. По сравнению с той Айной, какая сидела со мной за партой три последних пары. И что на неё нашло? Надо бы её подбодрить.

– У каждого своя философия. Кто-то хочет стать известным и богатым, кто-то рад и шалашу среди пустыни. Так что и смысл жизни у всех разный… – тут я призадумалась. – На мой взгляд, это не важно. Для чего жить. Живи и живи, лишь бы другим от этого не становилось хуже. Вот моя философия.

И я снова отвлеклась на машины. Как раз в этот момент «Виктория-Райр» на всех парах промчалась по улице, ярко сверкнув своими красными боками и издав протяжный оглушительный рёв. С такой высокой скоростью штрафов ей точно не избежать. Но раз нашлись деньги на дорогую машину, то заплатить пятьдесят фунтов – это не проблема.

– Шейна! – услышала я голос подруги и с досадой отвернула голову от проезжей части. – Ты меня слушаешь?

– А, что? – я поняла, что только что пропустила мимо ушей какую-то фразу, и мне стало немного стыдно.

– Я говорю, что у всех должна быть цель в жизни. Люди должны стремиться к чему-то, иначе так и останутся на месте. Стремиться и жить в гармонии с собой. Чтобы в старости мы вспоминали свои прошедшие годы, чувствуя, что прожили их не зря.

– Да, может, – отвлеклась я на дома, затем снова развернулась к Айне. – Только вот я в старости всё равно буду жалеть себя. Жизнь у нас одна, и когда она заканчивается, начинаешь понимать, сколь всё это глупо: цели, мечты, все эти гонки по вертикали…

Неожиданно я прервалась, почувствовав что-то. И на миг представила это. Я сама – старая и умирающая – сидя в ветхом и запыленном кресле, вспоминаю свою прожитую жизнь и плачу, понимая, что не в силах вернуться назад. Изменить хоть что-то. Вы знаете, иногда такие мысли приходят ко всем, но сейчас я буквально увидела это. Воочию, глазами этой самой старухи. И мне стало так жутко, что я просто оцепенела от нахлынувшего отчаянья.

– С тобой всё в порядке? – спросила меня подруга, и в тот же момент я услышала едва различимый бой часов.

Часовая башня, главная из семи башен нашего города, возвестила жителей Агелидинга о наступлении уже восьмого часа уходящего дня. Часы, старые, как сама столица, считались одним из главных памятников нашей архитектуры. «Всемирное наследие» и тому подобное… Раньше я особо не обращала на них внимание. Не обратила бы и сейчас, но что-то вдруг показалось мне в них необычным. Манящим, загадочным, потусторонним. Часы отдавали свой бой, и на фоне громких, даже упругих ударов я перестала замечать что-либо ещё. Как будто ушла в собственные мысли, но только не как обычно. Дальше. Часы манили к себе, и я даже начала различать странный шёпот, слышимый между их звучанием, когда Айна взяла меня за руку и помахала ладонью перед глазами.

– Шейна! Всё хорошо? – тут я очнулась.

– Да, я… Я просто переутомилась сегодня, вот и всё, – я и сама решила, что причина была в этом.

Бывает же такое! А ещё хвалилась, что никогда не ходила к психологу! Мне надо просто отдохнуть. Лечь и расслабиться на пару часов. А ещё лучше дней.

– Вот и дом, – подруга заметно просветлела после нашего предыдущего разговора и, выведя нас к очередному мосту, указала на небольшое зданьице у набережной. Хотя в этом не было нужды – её дом я знала не хуже своего.

Краткий экскурс в географию: река Ритты, протекающая через город, идёт не строго с юга на север, а огибает его прописной буквой «г», так что мостов у нас много. Где-то… семь, да. Как и башен. И районов города. Совпадение ли это или план нашего основателя – кто теперь разберёт? И дом Айны, хоть и находился почти в центре города, всё же располагался на набережной. Правда, немного поднятой над берегом, так что желающим искупаться пришлось бы пройти небольшой путь по одной из старых гранитных лестниц. Но я купаться бы не советовала – городская река есть городская река.

Мы двинулись к подъезду, и Айна, остановившись у небольшого ларька, купила по пути какой-то шоколадный батончик.

– С тобой точно всё в порядке? А то я тебя такой никогда не видела.

– Нет, всё окей, – я пожелала подруге приятного аппетита и, решив, что на вечер мне хватит обычного салата, проигнорировала Айнин ларёк.

Я правда чувствовала себя несколько странно. Ну как будто из тебя только что вынули души и всунули её обратно. Причём не самым приятным способом… Но странные ощущения постепенно улетучивались, и уже у дверей квартиры я вернулась в своё прежнее состояние – равнодушное и циничное.

– Айна! – миссис Чаттерджи обняла свою дочь прямо на лестничной клетке и, только потом заметив меня, сказала: – Шейна! Рада, что ты сегодня пришла к нам!

– А как я этому рада, – совсем без иронии добавила я.

– Проходите, ужин почти готов.

Вот это было именно то, чего так не хватало моей семье. Не совместные прогулки по паркам и отелям, не денежная поддержка с обеих сторон, а простое осознание того, что дома тебе по-настоящему рады. Раньше я даже завидовала подруге. Белой завистью, конечно, но даже из-за этого порой испытываю угрызения совести. Радоваться за неё надо, а не завидовать! Уж кто-кто, а она такую семью заслужила.

Квартира семьи Чаттерджи – самое шикарное место из всех, в которых я бывала. Может, мебель здесь стояла несколько старомодная, но зато всё вокруг так и благоухало дальними странствиями. Отец Айны, Филипп Чаттерджи – заядлый путешественник и зарабатывает на жизнь, скупая в разных странах мира множество крутых и редких безделушек. Безделушек? Иногда по сумме одна такая «безделушка» оказывалась больше, чем вся зарплата моего отца за год. Сувениры из слоновой кости, дорогие драгоценные камни и украшения, картины, книги, которым и цены не было. И это не говоря о прочих мелочах, отправляемых им в местные сувенирные лавки. Эх, я бы тоже хотела так жить! Но для этого надо сначала хоть как-то «встать на ноги».

– Ты не забыла, что нам надо написать к завтрашнему дню стихотворение? – Айна уже распласталась на диване и выпрямила спину, чтобы дать ей заслуженный отдых.

– Вот блин! – только и вырвалось у меня. Про это-то я совсем забыла! Плакала моя вечерняя релаксация… – Может, ты ей завтра сдашь за меня один из своих стихов? Каких-нибудь старых, а я притворюсь, что сама его написала.

Айна вернулась в сидячее положение и взглянула мне глаза в глаза. Увы, когда она так смотрела, я знала, что ничего хорошего мне не светит. Заговорческий и хитрый взгляд доброго человека – опасная штука.

– Ладно, но только если у тебя сегодня не получится написать что-то своё. Мы поработаем вместе, и я помогу с рифмами. Если хочешь, – и она, встав на ковёр (наверное, тоже из какой-то экзотической страны), хлопнула меня по плечу. – Вместе ведь веселее, да?

– Да, что верно, то верно, подруга, – ответила я, прекрасно зная, что спорить с ней практически бесполезно.

Тем временем Ингрид Чаттерджи накрыла на стол, и я, расположившись на привычном «гостевом» местечке, взялась за свой любимый салат «Южный». Куриная грудка, собственно листья салата, майонез, подгорский орех и дольки ананасов (консервированных, но так даже вкуснее) – пальчики оближешь! И никаких изысков в виде пряностей и непонятных сур-ганских деликатесов – мой желудок всегда с подозрением относился к подобным приправам.

Увлёкшись трапезой, я и не заметила, как к голосам подруги и её матери добавились другие, кстати, тоже весьма знакомые. Телевизор! Куда уж без него! Почётный гость любого застолья, со всеми его новостями, фильмами и мыльными операми. Незаменимая часть каждого рядового ужина… И пусть я часто ругала эту странную привычку мешать «экран» с «едой», но, что греха таить, и сама от неё не могла избавиться.

– Смотри, наш институт показывают! – Айна уже включилась в события сегодняшних новостей, и я невольно последовала её примеру.

Да, и правда показывали городской универ. Только, конечно, первый корпус. Наш ректор Альфред Шон, как всегда, с упоением и увлечённостью рассказывал что-то о роли науки в жизни общества, а заодно вспоминал годы своей студенческой юности (как давно она была, одному Богу известно), а респонденты, я думаю, уже сожалели о том, что начали свой опрос. И всё это на фоне новостей об урезании бюджета, сокращении персонала и даже закрытии некоторых кафедр. Да, людям наверху виднее… Денег на образование никогда не найти, зато на всякие проекты вроде этих НТС-центров (служб телефонных опросов) средства откапываются всегда. Коррупция, мафия, олигархи, несправедливость, – такими терминами подобную ситуацию охарактеризовал бы мой отец. Впрочем, он заполнял этими словами всю свою жизнь. Я же старалась не забивать себе голову подобной ерундой. Да, всё куплено, да, кругом одни негодяи – но что изменится от того, что я буду с пеной у рта орать об этом направо и налево? Нет, ничего. Вот я и не вникаю во всю эту чушь.

– Главное, чтобы нас не закрыли, – Айна допивала чай из своей любимой кружки (в форме совы, кстати – классная вещица) и, не отрываясь, следила за сюжетом.

– Не волнуйся, наш декан – мужик известный. Кому надо словечко замолвит, – ответила я, и подруга продолжила чаепитие.

Что правда – то правда, Айзек Нотс (если вы не из наших мест, то я, наверное, уже достала вас непонятными именами? Знаете, со мной так же было, когда я посещала сур-ганский ресторан в соседнем городе со странным названием Септентум. Одни иностранцы! В любом случае, для меня эти слова звучат вполне привычно, так что, увы, придётся потерпеть…) всегда казался мне этаким представительным деловым мужчиной. Каждый день в дорогом костюме, серьёзный и современный. Я так и не определилась для себя: хороший он человек или плохой. Почти всегда его слова или поступки не вызывали во мне каких-либо реакций: он всё время делал то, что должен был бы сделать каждый на его месте. Разруливать конфликты, давать интервью, строить преподов по стойке смирно, – я порой даже задавалась вопросом, не слишком ли он крут для кафедры филологии? Но прекрасно понимала, что это не моё дело.

– Да, похоже, ты права, – Айна прибавила громкость как раз на перечислении кафедр, попадающих под раздачу, и, к нашей радости, филологии эта участь не коснулась. – Будем надеяться, что до диплома протянем.

– Это не самое страшное, что стоит на нашем пути к этой заветной бумажке, – посмеялась я и, добравшись до конфет, сразу же одёрнула руку обратно. Сила привычки – ничего не скажешь.

– Криминальные сводки, – миссис Ингрид сделала звук ещё громче и расположилась ближе к экрану. Что я вам говорила? Все люди любят сплетни и убийства. – Кажется, показывают наш центральный парк.

Да, там и правда показывали парк. Только не центральный (тот, что имени Себастьяна), а парк Листа. Хладнокровное убийство, молодая девушка, тело которой нашли сегодня утром. Опять какой-то маньяк… Жутко.

– Причиной смерти стало ножевое ранение в область… – на этих словах я уже хотела отвернуться, когда обратила внимание на одежду погибшей.

Бежевое пальто, длинное, явно модельера Рита Чапмена. «Может? Да нет, вряд ли»… Я ещё сомневалась, но когда показали фотографию, все сомнения отпали. Та девушка! Та самая, которую я встретила в парке вчера вечером!!! Увы, она так и не добралась до больницы… Впав в ступор, я даже чуть не пролила чай на стол. К счастью, кружку удержала.

– Что-то не так? – спросила меня Ингрид, и я кратко рассказала о вчерашней встрече с незнакомкой. Пусть хоть кому-то выговорюсь.

– Не волнуйся, – попыталась успокоить Айна, – всё ведь обошлось.

– Ты не понимаешь, – чая уже не хотелось (да и не люблю я его), так что кружку я отставила в сторону. – Это ведь могла быть я! Если бы прошла в том месте чуть позже…

– Не факт, – заметила Ингрид. – Может, её убил тот, кого она хорошо знала. По личной причине.

– Возможно, но мне от этого не легче.

Я взглянула на часы, чтобы узнать, который час, и попыталась найти пульт от телевизора (не хотелось больше смотреть новости). Но не смогла – я всё вглядывалась и вглядывалась в стрелки на циферблате, однако была не в состоянии понять, зачем вообще туда смотрю. В тот момент я даже перестала думать о чём-либо ещё. Остались лишь эмоции – страх и смятение. К счастью, звонок в дверь вовремя вывел меня из ступора.

– Это, наверное, Филипп, – и миссис Чаттерджи отправилась в коридор.

– Ты точно себя хорошо чувствуешь? – поинтересовалась Айна. – А то, если болит или кружится голова, я могу сама написать за тебя стих.

– Нет, спасибо, – улыбнулась я ей. Всё-таки лучшей подруги мне не найти никогда. – Если уж нырять, то с головой!

Айна улыбнулась в ответ, и мы отправились в гостиную. Вечер пролетел так быстро, что я и не заметила. Мы с подругой черкались в своих листах, пытаясь придумать хорошую тему для стихотворения, а затем расписать его по строкам (к слову, моя спутница по творчеству начала второй этап гораздо раньше меня). С горем пополам к одиннадцати вечера мне удалось набросать хоть что-то. Нет, лично мне работа даже понравилась, но вот сомневаюсь, что этот стих стал бы мировым бестселлером. Ну и ладно! Главное, что я старалась, несмотря на состояние. И на часы… Последние вроде перестали увлекать моё внимание. Видимо, я наконец сумела расслабиться.

Остаток дня прошёл в беседах и воспоминаниях. Мы с подругой вспоминали школьные годы (хорошие, конечно), делились впечатлениями от последних фильмов и книг, после чего ушли в семейные предания. Айна ещё раз рассказала о знакомстве её родителей, я – о своей бабушке, в годы молодости помогавшей на фронте раненым солдатам, после чего мы отправились на боковую. Однако быстро заснуть мне сегодня не удалось – мысли в голове так и шуровали, не давая покоя почти полтора часа.

Думаю, если бы по моей жизни писали книгу, какой-нибудь заядлый читатель (а то и большинство) обязательно бы сказал: «Что может быть интересного в буднях обычной среднестатистической студентки, особенно если вначале с ней ВООБЩЕ ничего не случается?!!» Да, согласна, чего-то особенного во мне нет. Я не герой, не злодей, даже не эльф или компьютерный гений. Но ведь на то наша жизнь и славится непредсказуемостью, что порой самые странные и невероятные вещи происходят со стандартными, ничем не примечательными людьми! Да, не сразу, не всё время, но даже этого хватает, чтобы изменить их судьбу навсегда. Вот это меня и поджидало впереди. Точнее, уже началось, но я, как всегда, ничего не заметила…

Глава 2

Не вовремя

Я шла по коридору, стараясь разглядеть дорогу вперёд. Однако вскоре поняла, что в этом нет необходимости: это место я знала как свои пять пальцев. Школа, второй этаж, путь в актовый зал. Я чувствовала, что там меня не ждёт ничего хорошего, но продолжала идти. Шаги звучали неприятным эхом, с каждым разом усиливаясь и отдаваясь во мне тяжёлыми ударами сердца. Вкупе с обшарпанными стенами (ремонт тут не проводили уже лет пять) это вызывало весьма гадкое чувство. Ещё десять метров, и я услышала голоса, доносившиеся из актового зала. Выпускной? Конечно, что же ещё! Ведь именно туда я сейчас и иду. Для этого я и надела своё длинное золотистое платье…

Наш класс собрался почти в полном составе. Я не сумела отыскать лишь Зиру Гар, но это и понятно – та не любила «гламурных», как она говорила, сборищ. Учителя стояли на сцене и ожидали, когда их бывшие ученики один за другим станут подниматься наверх, чтобы получить свои аттестаты. Где же Айна? Казалось, я только что видела её рядом, но сейчас найти не могла. Внезапно я заметила Брайна. Да, его бы я нашла и в куда большей толпе. Всё такой же уверенный и довольный собой, он стоял рядом с Сарой Фредсен и смеялся. Я тут же вспомнила, почему: пару минут назад мы расстались. Или пару месяцев? Тогда почему я сейчас на выпускном?

Я не знаю, сколько так простояла, смотря на них. Сердце в этот момент как будто остановилось, и я не могла даже заплакать. Где же Айна?!! Она должна была меня сейчас утешить, помочь, спасти… Но её нигде не было. И всё же я стала искать подругу среди одноклассников. Знакомые лица сменялись с чудовищной скоростью, но я не могла её отыскать. Внезапно мой взгляд упал на небольшое деревце, стоявшее слева от сцены. Деревце? Конечно! Это был большой фикус, который принесли сюда младшие классы ещё пару лет назад. Но тогда почему на нём росли не листья, а иголки? Тут я подошла, рассмотрела его поближе и заметила большую птицу на одной из веток. Сова. Скорее всего, неясыть, но я плохо разбираюсь в видах, так что наверняка сказать не могу. Птица сидела, вглядываясь куда-то вдаль, и я решилась подойти ещё ближе. В тот же миг сова развернулась и посмотрела прямо на меня. Я увидела её глаза, огромные и невероятно жёлтые, словно солнце, или, может, луна, и вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Неясыть (или всё-таки не неясыть – разве у них бывают жёлтые глаза?) смотрела долго и неотрывно, как будто вглядываясь в меня. В мою душу, в саму её суть. Наконец, она отвернулась, и я отправилась дальше. Надо было найти Айну. Однако её по-прежнему нигде не было, и что хуже всего, я перестала узнавать присутствующих. Они оказались незнакомцами, и спустя пару минут я поняла, что нахожусь уже не в своей школе. Всё вокруг стало другим: зал, люди, одежда на них. Так и блуждая в толпе, я не понимала, куда мне идти дальше, пока не наткнулась на девушку. Уже собираясь уходить прочь, я вдруг почувствовала что-то и остановилась. Незнакомка стояла ко мне боком и, опёршись на стену, смотрела в пол, но я всё-таки смогла разглядеть её лицо. Нос, губы, подбородок – она во многом напоминала меня, однако чем-то отличалась, и я невольно заметила, как она вытирает свои глаза. Похоже, девушка плакала. Плакала, стоя поодаль от всех, на своём выпускном балу. И, что самое странное, её чувства внезапно передались мне. Одиночество, боль, безысходность, отчаянье – я не знаю, какое слово тут бы подошло лучше… Всё это оказалось намного сильнее того, что я переживала до сих пор. Пустота – вот как бы я это назвала. Пустота, на месте которой когда-то находилась человеческая душа. Не зная, что предпринять, я решилась к ней подойти, чтобы хоть как-то утешить и расспросить. Но я успела сделать лишь два шага: пол подо мной как будто провалился, и я полетела вниз. В ту самую пустоту, которую только что почувствовала. И тут я проснулась.

* * *

Мне потребовалось чуть ли не полминуты, чтобы понять, где я нахожусь. Комната Айны вокруг, диван для гостей подо мной, одеяло – вроде должно быть сверху, но походу давно валяется на полу. «Это был сон», – с облегчением произнесла я про себя и попыталась подняться. И приснится же всякая ерунда! Главное, всё выглядело так реалистично… Особенно та сова. И девушка. Интересно, видела ли я её когда-то? Вполне возможно: например, в какой-нибудь маршрутке. А мозг, зараза, решил мне устроить блуждания во сне с примесью лёгкого бреда. Слава Богу, уже утро, и не придётся засыпать снова.

– Ты, наконец, проснулась? – Айна уже вовсю бодрствовала и читала какую-то книжку. На мой вопросительный взгляд она лишь добавила. – Фредерик Сток – «Талант и опыт». Решила ознакомиться с его прозой, как только голова перестала болеть.

– О, похвально, – улыбнулась я и встала на ноги. У вас тоже бывает такое, когда после ночного сна чувствуешь себя ещё более уставшим, чем вечером? У меня так каждодневно. – А где тебе удалось отыскать саму книжку?

– В папиной библиотеке полно всякой всячины! А эта книга – вообще раритет. Ей более пятидесяти лет, одно из первых изданий.

И Айна положила том на свой столик, чтобы отправиться завтракать. Правильно, пусть, а я пока приведу себя в порядок. А то, наверное, выгляжу, как медведь, разбуженный посреди зимы…

Да, так оно и было. Волосы растрепались так, будто этот самый медведь их и лизнул, а на лице отпечатался замысловатый рельеф моей собственной подушки. Чтобы снова выглядеть прилично, понадобятся годы и годы работы. И что во мне может вообще нравиться? Волосы – причёска в виде «каре» – были чуть ли ни единственным достоинством моего стиля «блондинка северных земель». И то с каждым днём они секлись всё больше и больше. Глаза – серовато-бронзовые, я бы даже сказала, помесь блёклого небосклона и покрывшегося налётом металлического сплава, – тоже вроде ничего. А вот всё остальное – так себе. Особенно само выражение лица, которое я ношу с собой каждый день. Вроде и не уставшее, и не злое, но явно недовольное своей жизнью. Безразлично-равнодушное – вот какое. Иногда мне кажется, что даже если бы случился конец света, мимика на нём всё равно нисколечко бы не поменялась. Остальное я перечислять не буду – у вас и так, наверное, уже сложился вполне явный образ. Нет, я себя не принижаю, просто реалистично смотрю на проблему. (Да и нет тут особой проблемы, если уж на то пошло – я никогда не хотела стать королевой красоты).

– Ты идёшь? – крикнула мне подруга, и я, кое-как причесавшись, отправилась завтракать.

Конечно же, справившись с первым бутербродом, я не удержалась и рассказала ей о своём ночном приключении во сне. Айна слушала внимательно, кивала и улыбалась вслед за мной на самых странных моментах, а потом попросила описать сову как можно точнее.

– А у неё были небольшие «ушки» на голове? – спросила подруга и после моего кивка сказала: – Думаю, это был филин. Они самые крупные совы. И глаза у них очень насыщенного цвета. Тебе повезло: я бы тоже хотела, чтобы он мне приснился!

– Да, ты любишь сов, я знаю, – выпив немного чая, ответила я и, встав из-за стола, отправилась в ванную. – Только мне от таких снов становится жутко. Если бы эта птица ещё на меня набросилась, я бы вообще в холодном поту проснулась.

– Но ведь не набросилась, – услышала я ответ, уже включая воду в раковине.

Воду, которая должна была вернуть мне человеческий облик. Этот чёртов сон просто не выходит из головы! А главное – мой выпускной, который я старалась забыть раз и навсегда, снова напомнил о себе. Если он приснится мне ещё раз, то, наверное, придётся взорвать школу. В крайнем случае, направить к ним инспекцию, пусть знают! Ладно… Тёплая вода и тёплые ладони – всё, что мне сейчас нужно. Смыть всю эту ерунду прочь – из головы и мыслей, обновив себя. Хоть и таким вот образом.

Закончив «работу», я взглянула на себя ещё раз. Ну вот, теперь хоть в институт, хоть в парламент! Во втором месте, кстати, я вообще буду самой молодой и красивой. Жаль, что бальзам для губ не взяла – ну и ладно. Всё равно не помогает.

– Ну что? Идём штурмовать универ? – вода явно хорошо на меня повлияла, даже настроение улучшилось.

– Да, сейчас, – Айна всё ещё сидела за столом, склонив голову над своей тарелкой и оперев её на ладонь. – Только доем.

Интересно, о чём она столько времени думала, раз до сих пор не управилась с парой бутербродов?

– С тобой всё хорошо? – подошла я ближе и тут же выкинула очередную свою шутку. – Вчера ты задавала мне такие вопросы, сегодня я – равновесие жизни проявляется во всей красе.

– Да, – кивнула она и тяжело подняла взгляд. – Просто голова с утра болит. Временами…

– Выпей что-нибудь. От боли… – в этот момент я подумала пошутить ещё, но потом поняла, что это будет уже лишним.

– Всё нормально, – подруга встала и отправилась в коридор. – Ради филологии я сегодня готова на всё. Так что, как ты сказала, идём на штурм!

Она подмигнула, достала из шкафа осенние брюки и принялась переодеваться. Мне, кстати, тоже нужно было этим заняться. А то не ровен час мы сегодня опоздаем. Погода в этот день обещала быть на удивление хорошей: вчерашний прогноз местных синоптиков с лихвой подтвердился, стоило мне только выглянуть в окно. Мелкие серые облачка, ещё блуждавшие вчерашним вечером, словно веером развеяло по сторонам, и над городом воцарилось чистое лазурное небо. В детстве я даже любила повиснуть на какой-нибудь перекладине и смотреть на это небо и землю с перевёрнутой головой: тогда дома и дороги кажутся парящими где-то высоко, а под тобой как будто простирается голубой, бескрайний и идеально чистый океан. Даже с моим воображением представить это не составляло труда. Сейчас, я, конечно, редко проворачиваю такой трюк. И не потому, что выросла, просто после пары минут таких манипуляций голова будет кружиться уже пару часов.

Наконец мы попрощались с родителями Айны, которые ещё только-только собирались вступить в этот новый никем не изведанный день, и вышли на улицы. Да, погода стояла что надо!

Доехали мы сегодня с ветерком – водитель нашей маршрутки гнал так, будто от этого зависела судьба всего мира. Учитывая, что говорил он с заметным подгорским акцентом[4], мы с Айной не были столь сильно удивлены. Я, кстати, успела перед выходом надеть её подарок – серёжки на моих ушах уже сверкали в солнечных лучах, тщательно отфильтрованных запачканными окнами салона, а кулон так же висел на своём законном месте. Правда, его не было видно под курткой, но не суть.

В общем, водителю я даже сказала спасибо, когда он высадил нас на остановке: до начала пары ещё оставалось целых десять минут. «День просто обязан стать счастливым», – подумала я и отправилась вслед за Айной в третий корпус. Миссис Эриксон, разбиравшая за своим столом целую кипу каких-то бумаг, поприветствовала нас в аудитории и сказала, что стихи мы будем читать уже на первой половине занятия. Эх, была не была – может, у меня сегодня что-то и получится! Не всегда же унывать по поводу напастей.

– Итак, сегодня не пришла только Зира Гар, – сказала Розмари, расписавшись под списком присутствующих. – Мы подождём её ещё пять минут и начнём, а пока я расскажу о расписании зачётов.

Так, пусть рассказывает, а я должна подготовиться. Выступать на публике – не мой конёк. С моей интровертностью проще жить отшельницей в пещере на краю света. Пытаясь себя подготовить, я перестала обращать внимание на окружающих, но не тут-то было: моя «антагонистка» Сара Фредсен, проходя мимо со списком группы, довольно хмыкнула и напомнила, что в школе я никогда не могла прочитать реферат без двадцати запинок, а сейчас вряд ли что-то изменилось. К сожалению, я не успела ей ничего ответить – змея забилась в своё гнездо рядом с сородичами слишком быстро. Вот надо было ей пройти мимо! Всё настроение подпортила! Ладно, нужно взять себя в руки – человек, управляющий своими мыслями, может управлять и ситуацией.

– Кто выйдет первым? – спросила Розмари Эриксон, и Айна сразу же потянула руку. Ещё бы!

Я пожелала подруге удачи, и она достала из сумки тетрадку с записями.

– Этот стих я написала вчера вечером. У меня были идеи на такую тему, но оформить их в произведение получилось только сейчас. Итак, он называется…

Ангел-хранитель

Все в этом мире – беглецы,

Спешат туда, куда не нужно.

Простые дети и отцы

Бегут вперёд, дыша натужно.

Ты затерялась среди них,

Одна из всех, одна на свете.

В мечтах запуталась своих,

В мечтах о долгом тёплом лете.

А в жизни осень – всё не то,

Твоя судьба – пустая слишком.

Идти под ветром нелегко,

Но я с тобой, пускай неслышно.

Я твой защитник, добрый друг,

Души твоей живой хранитель.

Сквозь лес густой на светлый луг

Веду тебя, в свою обитель.

Ты снова злишься на себя

За те ошибки, что свершила,

А я прильну к тебе, любя,

Коснусь души, чтоб не остыла.

Я рядом был и в снег, и в зной,

Мечтал хоть раз тебе присниться.

Как жаль, что давней той порой

Ты не дала мне шанс родиться.

Закончив читать, подруга села на место, а в зале раздались аплодисменты. Нет, не такие, как на концерте – студенты есть студенты – но даже этих было достаточно, чтобы понять: стихотворение вышло замечательным. Сама миссис Эриксон похвалила нашу авторшу и вызвала ещё одного из одногруппников.

– У тебя классно получилось, – шепнула я Айне. – А как пришла в голову такая… необычная тема?

– Просто ещё перед выпускным я прочитала одну интересную книжку. «Розовый карбункул». Там поднималась такая тема.

Я кивнула. Книжка современней некуда, надо сказать. Особенно учитывая, что её написала весьма «молодёжная» поп-звезда. Но Айне видней, раз она и из раскрученных современных бестселлеров может сделать что-то стоящее.

Далее прозвучали стихи наших одногруппников. Любовь, дружба, одиночество, свобода выбора, снова любовь, – темы шли весьма однообразные. (Я, правда, подготовила ничуть не лучше). Выступила и Сара, зачитав своё произведение «Мы чужие», и очередь неумолимо подошла ко мне…

– Шейна, ты что-нибудь приготовила? – миссис Эриксон пока что не выделяла из нашей группы любимчиков, тем более что учились мы только первый месяц. Но я была уверена, что Шейна Андерсен в число её любимых учеников не попадёт.

– Да, я… – встав с места, я немного задержалась с тетрадкой и, наконец открыв нужную страницу, продолжила, – я пока не очень сильна в этом, но попробую прочитать то, что получилось. Итак:

Я устала, я устала ждать!

В одинокой серой пустоте.

Так хочу я образ твой обнять,

Ощутить прикосновенья те.

Но я снова плачу под дождём,

И одна молчу в немой толпе.

Так мечтала быть с тобой вдвоём!

Хоть понятно, что беда во мне…

Творчество, увы, не для меня,

Вечера веселья пропуская,

Я прошу, пусти в меня огня,

Горестей пороки замыкая!

Напои меня своей стезёй,

Подари надежду и заботу,

Укради и забери с собой

На дорогу сотен поворотов!

Я устала, я устала ждать!

Я устала быть пустой фигурой,

Я себя хочу тебе отдать,

Перестав безмолвной быть скульптурой!..

Но дожди, сияющие вьюгой,

Не позволят мне найти покой…

И молюсь, в блужданиях по кругу,

«Ты приди, меня от них укрой»!..

Конечно, без запинок и правда не обошлось. Да и читала я не так красиво, как подруга. Но для меня это был прорыв – я сумела себя сдержать, и руки почти не тряслись. Правда, лёгкое подсмеивание сзади несколько раздражало, но что взять с ограниченных людей?

– А как называется твоё стихотворение? – Розмари что-то записала в своём блокнотике и посмотрела на меня.

Как? Да я и сама не знаю: название подписать я так и не додумалась.

– «Я устала ждать», – ответила я. – По первой строчке.

– Креативно, – голос Сары снова послышался сзади, но я опять не стала обращать внимание.

Розмари вызвала очередного студента, и вскоре все, кто что-то принёс, зачитали свои произведения. Творческий час завершился, настало время обычной лекции, и все снова погрузились в рутину студенческой жизни. Теория стихосложения – это, конечно, интересно, но когда рассказывают про правила построения строчек, количество слогов, ударений, виды рифм, понимаешь, как убого всё то, что ты пишешь. По крайней мере, себя я почувствовала не самым лучшим образом. Ещё бы, когда почти половина рифм в твоём стихотворении – глагольные… Ну да ладно.

– На сегодня всё, – миссис Эриксон собрала свои вещи и, уже собравшись прощаться, вдруг добавила, – Айна, Вы не могли бы подойти ко мне на минутку?

Подруга быстренько кинула тетрадь в сумку и отправилась к преподавательнице, а я, решив подождать её в коридоре, вышла следом за остальными. Однако и тут мне не было покоя – Сара в сопровождении двух подруг проходила мимо (как всегда случайно…) и не упустила возможности высказать какую-нибудь гадость.

– Твой стих был неплох… Самое то для одинокой и бесталанной замухрышки.

Подружки поддержали её парой усмешек, но в этот раз я не собиралась оставаться в стороне:

– Как там твои каракули называются? «Мы чужие»? Прекрасное название для второсортного фильма ужасов. С тобой в роли главного мутанта…

– Ха, думаешь, что твои жалкие слова меня заденут?

– Задеть – не заденут, но посетить душ, надеюсь, заставят. А то запах духов такой, что со стен штукатурка падает. А для нашего корпуса это может быть смертельно…

Одна из спутниц моей неприятельницы (это словосочетание, кстати, звучит, как в фантастическом романе), недалёкая блондинка Кейт Хаберман, одна не удержала себя и хихикнула. Что ж, низкий интеллект порой делает людей искреннее и добрее. Временами…

– Надеюсь, что тебя выгонят отсюда, как только поймут, насколько ты убога.

А вот это уже не сарказм, а настоящее оскорбление. Что ж, сама напросилась.

– А я надеюсь, что тебя вынесут отсюда на носилках! Вперёд ногами!

Сара лишь посмеялась и, взглянув на большие часы, висевшие прямо над коридорным пролётом, отправилась на следующую пару. И, главное, даже не споткнулась! Как только каблуки такую носят???

– Я вернулась! – Айна появилась прямо сзади и хлопнула меня по плечу так, что от неожиданности я подпрыгнула на месте.

– Господи… Не надо так пугать!

– Извини, – улыбнулась она и, прекрасно зная, что я начну её расспрашивать, добавила. – Розмари решила похвалить меня за стихотворение. Сказала, что меня ждёт большое будущее, если я буду больше времени тратить на творчество.

– Вооот! – теперь уже я похлопала её по плечу. – Это ещё раз доказывает, что ты всё делаешь правильно. Раз она сама так сказала! – в этот момент мы отошли от дверей и направились на следующее занятие. – Что там у нас по расписанию.

– История… – тихо произнесла Айна, и я нервно сглотнула.

Да, худшего и представить нельзя… Даже воды Чёрного подземного океана в нордумских верованиях не идут ни в какое сравнение с тем, что нам предстояло сегодня пережить. Социология – это да, неприятно. Но когда на тебя орут, причём просто так – это уже пахнет клиникой. Кстати, сегодня крики мы услышали ещё в коридоре. Наверное, миссис Чейз опять наступила в капкан по пути на работу. Иначе я такой спектр эмоций объяснить не могу.

– Если кто-то сегодня будет мне мешать, я сразу же отправлю его к декану! И мне плевать, что в графе посещаемости будет стоять пропуск! На паре должна быть тишина! – как всегда, эта тётка заводила сама себя.

Началось. Ладно, Шейна, главное – не паникуй. Представь, что ты смотришь телевизор. Выступление какого-нибудь политика из Южной Иллиосии. Они там все психи… Мы с подругой вошли в аудиторию и в этот раз расположились где-то в середине. Невероятно, но это был единственный предмет, на котором Айна не тянула меня на первые парты. Даже она недолюбливала Розетту Чейз. А что уж говорить обо мне? Я бы вообще сдала её в местный собачий питомник. (Извините за грубость: да, звучит жёстко, но если бы вы были сейчас на моём месте, то поняли бы и поддержали).

– Итак, звонок прозвенел. Надеюсь, все ваши товарищи на месте. Им же от этого будет лучше, – Розетта села за стол и достала из ящика большой сборник лекций, больше похожий на потрёпанный десятками учебных лет школьный учебник. – Запишите тему сегодняшней лекции: «Королевство Эль`мен Таин. Факты и гибель».

Даже несмотря на то, что тема сегодня оказалась весьма интересной, я бы скорее посетила ещё раз папину шахту, чем сидела бы тут. Есть люди хорошие, есть обычные, есть плохие. А есть те, глядя на которых понимаешь: это настоящий псих, и от него надо держаться подальше. Вот миссис Чейз относилась к этой категории. Я бы даже сказала, стояла там во главе. Длинные синие платья времён этого самого королевства Эль`мен Таин, часто с бантами чёрных оттенков, безвкусные броши, которые она лепила куда попало, и в довершении – фиолетовые волосы. Жуткая картина? А я её вижу два раза в неделю! А в тандеме с криками и безумным взглядом диких глаз оставалось только одно – скорее вызвать санитаров… Ладно, что-то я совсем расшутилась – это от нервов.

К счастью, сам текст, что мы бегло заносили себе в тетради (Розетта диктовала очень быстро), оказался довольно интересным. Сами посудите: древнее королевство, о котором ходили легенды, в одночасье вымерло, не оставив после себя ни одного жителя! Когда первые разведчики (всякие купцы и солдаты) прибыли из соседних стран, они нашли только мертвецов. Города, деревни, замки – погибли все. И историки до сих пор не знают, что именно с ними случилось. Списывают на вспышку древней чумы, быстро распространившейся по всей округе. А вот факты, говорящие о том, что всё население погибло буквально за одну минуту, отметают как домыслы и мифы. Поэтому я никогда и не хотела становиться учёным – что-то новое, радикально отличающееся от общепринятых догматов, они воспринимают в штыки. А порой даже высмеивают…

– Тишина! – ещё раз выкрикнула преподша, когда кто-то на передней парте вдруг зашептался с соседом (самоубийца!). – Запишите дату гибели этой страны – 7056 год от сотворения мира.

– Какой год? – Айна шепнула мне на ухо вопрос, и я осторожно пересказала сказанное Розеттой.

– Спасибо, – ещё тише ответила подруга и продолжила записывать.

Я мельком взглянула на неё и заметила на лице признаки усталости. Вроде тех, что были утром, только ещё более явные. Айна пыталась сосредоточиться на тексте, но то и дело закрывала глаза, как будто боролась с наступающей дремотой.

– Мне кажется, тебе надо сегодня лечь пораньше, – заметила я, продолжая делать вид, что записываю. – А то ты вот-вот отключишься…

– Порядок, – проговорила она. – У меня просто голова болит. Думаю, это из-за погоды. Осень – сезон-икс для метеозависимых…

И она продолжила конспектировать лекцию. А та тянулась и тянулась, ни в какую не желая заканчиваться. Одного парня уже выгнали за излишнюю болтовню, но, к счастью, до конца пары теперь оставалось всего пять минут.

– На следующей неделе готовьте рефераты по Эль`мен Таину. И советую их учить, а не рассказывать – иначе баллы получите по минимуму.

В этот момент моя подруга неожиданно опрокинула свою сумку, и она с грохотом упала на пол, разбросав содержимое одного из карманов. А именно – около семи ручек и карандашей.

– Что там за шум? – Розетта сразу среагировала на повышенный звуковой фон и активизировалась.

– Всё в порядке, – я постаралась помочь Айне и подняла сумку, после чего полезла за рассыпанными вещами. Авось, до конца пары оставались считанные секунды.

– Это я скажу, в порядке всё или нет, – наша «коммандерша» встала и направилась прямо ко мне. Не было печали!

Миссис Чейз была уже близко, когда я дотягивалась до последней ручки, но достать её я всё же успела.

– У вас что-то с координацией, юная леди? – преподша поняла, что именно случилось, и продолжила. – Если уж уронили портфель, извольте не елозить до конца занятий.

Айна уже собиралась что-то ответить, но я её опередила:

– Моя сумка (у меня язык не поворачивался назвать этот аксессуар «портфелем») упала быстро, так что всё, что случилось потом – чисто рефлекс. К тому же до конца осталось всего две минуты…

Взгляд диких глаз ядовито сверкнул на фоне фиолетовых волос, и дама сказала:

– Рефлекс? В будущем имейте в виду, что звонок ещё ничего не значит. Я спокойно могу оставить вас на всю перемену и имею на это законное право, – тут она сделала театральную паузу (любят же устраивать такое излишне пафосные люди!) и добавила. – Я искренне верю, что впредь вы будете вести себя лучше. Иначе это повлечёт за собой нежелательные последствия. Для вас, конечно.

И она удалилась обратно. Да, тётка ещё более невменяемая, чем я предполагала. К счастью, в эту же секунду прозвенел этот самый звонок, и она не стала нас задерживать. Видимо, поняла, что веских причин для этого не имеется. Ну и слава Богу!

– Как ты? – Айна шла по коридору с поникшей головой, да ещё в таком медленном темпе, что мне то и дело приходилось останавливаться, чтобы не обгонять её.

– Всё хорошо, просто мне нужно присесть… И спасибо, что взяла удар на себя…

Да, и вид у неё был не самый лучший. Лицо выглядело столь напряжённым, что казалось, будто на истории мы провели не полтора часа, а все двадцать четыре.

– Мы сейчас пойдём в столовую, и я тебе сама принесу поесть. А ты отдохнёшь. И если ты действительно плохо себя чувствуешь – мы отпросимся. Ну, то есть ты одна.

– Думаю, мне уже лучше, – Айна приободрилась, но я всё же взяла её под руку и направила нашу «команду» прямиком к столовой.

Однако сегодняшний день упорно собирался испортить мой утренний настрой – у входа, прямо рядом с лестницей, стояла «компашка» Сары. И что они уже второй день забывают рядом с этим местом? Ведь с самого начала там ни разу не появлялись!

– О, кого я вижу! Сколько лет, сколько зим! – Фредсен, как всегда, среагировала на моё появление весьма бурно.

– Мне не до тебя, уйди с дороги, – я правда не собиралась с ней связываться. По крайней мере, сейчас.

Но той эти слова показались сигналом к действию.

– Указывать будешь своей подруге по несчастью! – Сара заметила, что я держу Айну под руку и добавила. – И намекни ей, чтобы высыпалась как следует, а то видок у неё не очень…

В эту секунду я уже хотела отпихнуть назойливую змеюку, но Айна неожиданно высвободилась из моих рук и, что самое странное, обратилась к Саре:

– Как ты себя выносишь… Или ты об этом никогда не задумывалась? Попробуй на миг взглянуть со стороны. Увидеть себя настоящую! Пока ещё есть время.

Айне правда стало плохо, если она решила пофилософствовать с таким человеком, как Сара! И, что главное, её взгляд выглядел так, будто вот-вот, и она в полном смысле слова потеряет сознание…

– Тут все, что ли, будут учить меня жизни? Вы меня достали! Все. Проваливайте своей дорогой, у меня и так дел по горло!

Я хотела взять подругу за руку и уйти, но не успела даже моргнуть, как она пошатнулась и полетела вниз, прямо на пол. Вот чёрт! В последний миг мне удалось её поймать, буквально в пяти сантиметрах от паркета. Аккуратно положив её, я поняла, что Айна действительно потеряла сознание! Как такое вообще могло случиться???

– Айна, ты меня слышишь? Скажи что-нибудь! – я пыталась привести её в чувство, но без толку. Слава Богу, всем богам Нордума и святым учения Сур – она всё ещё дышала. Значит, это был всего лишь обморок.

– Вот, что я и говорила, – Сара встала поодаль, не обращая внимания на своих подруг, которые даже наклонились, чтобы самим убедиться, всё ли в порядке, и продолжила, – надо высыпаться. Иначе будете так падать каждый день.

Нет, зря она продолжила препираться… В этот момент я перестала себя контролировать. Убедившись, что Айне ничего не угрожает, я встала и крикнула на Сару так сильно, как, наверное, не поминала наедине с собой даже своего бывшего.

– Заткнись! Если ты ещё раз скажешь что-то гадкое про Айну, я тебя убью!!!

В тот момент я почти не отдавала отчёта своим словам. Нет, никого убивать я, конечно, не собиралась, но выругаться, быть может, впервые с десятого класса, я решила как следует.

Сара, кстати, тоже разозлилась. Она сделала пару шагов ко мне и, решив, что я не представляю никакой угрозы, сказала:

– Я буду говорить тогда, когда я того захочу. Ты для меня никто, и твоя подруга – тоже. Тащи носилки, забирай её и проваливай – у меня сегодня действительно плохой день.

Резкий удар по лицу на миг заставил замолчать нас обеих. Прошло несколько секунд, прежде чем пришло осознание того, что пощёчину нанесла именно я. Да, вот так, совершенно неожиданно, позабыв обо всех нормах и приличиях. Но в тот момент в голове промелькнула только одна мысль: «Она это заслужила! И плевать, что будет дальше».

Кстати говоря, ответные действия не заставили себя долго ждать: Сара накинулась на меня с кулаками, и мне, вначале уклонявшейся от ударов, пришлось сцепиться с ней не на жизнь, а на смерть. Нет, конечно, это звучит утрированно – девчачья драка есть девчачья драка, но за свою жизнь я редко с кем билась, поэтому чувствовала почти то же самое, что и крутые бойцы на ринге.

Не знаю, сколько вообще прошло времени, но в какой-то момент громкий мужской голос попросил нас остановиться (или приказал – это звучало одинаково), и собравшиеся нас разняли. Как оказалось, это был сам декан – тот самый Айзек Нотс, про которого я упоминала вчера вечером при просмотре новостей. Высокий и серьёзный мужчина лет тридцати трёх не выглядел совсем уж обескураженным, но выражение его лица всё-таки говорило о некотором недовольстве.

– Что здесь произошло??? – спросил он, стоя среди толпы студентов, и я наконец смога осмотреться.

Да, людей собралось немало: все любят поглазеть на шоу, а в стенах этого заведения такое выпадает не часто. Айна всё ещё лежала на полу, подруги Сары стояли поодаль, так и не решившись ей помочь, а она… Сейчас на неё было жалко смотреть: помятая, с оторванным куском блузки и растрёпанной причёской, девушка уже не выглядела на «миллион фунтов», как раньше.

Сумев прийти в себя, Сара сразу же начала свой незамысловатый рассказ о том, как я «вероломно бросилась на неё с кулаками, по непонятным причинам начала драку и, не слушая никого, даже грозилась её убить». Ну с последним я, может, и согласилась бы, но всё остальное – наглая ложь. Об этом я прямо и сказала нашему декану, заодно описав события с моей точки зрения. И упомянув, что вместо бесполезного выяснения ущерба лучше бы помочь Айне и как можно скорее отвезти её к врачу. Айзек взглянул на мою подругу, сразу же присел рядом и обратился к одному из преподавателей (нашему философу Руису – видно, тот тоже любил поглядеть на драки):

– Мистер Фенлиц, позвоните в больничный комплекс, а я пока отнесу девушку в кабинет врача, – и, подняв бедную Айну, декан обратился уже ко мне. – Мисс Андерсен, верно? Стоило с самого начала вызвать помощь, а не лезть в пустые споры. Думаю, когда Ваша подруга придёт в себя, Вы сумеете о ней позаботиться. Если мне станет что-то известно раньше, я сообщу через посредников. Пока же отправляйтесь на занятия. Это касается всех…

Да, последнюю фразу он адресовал собравшимся студентам, и те стали потихоньку расходиться. Тем более что в этот момент уже прозвенел звонок. Я проводила взглядом Айну, давая себе обещание сразу же после занятий поехать к ней в больницу (если она ещё будет там), и ушла в сторону своей аудитории. На Сару, к слову, я даже не посмотрела. Айзек был прав – я поступила по-свински. Надеюсь, что с подругой не произошло ничего серьёзного, а то я себе этого уж точно не прощу.

Последняя пара прошла медленно и тускло. Лекция по высшей математике – это скука из скук, причём в некоторых местах абсолютно непонятная простым смертным, но все мои мысли сейчас находились рядом с Айной, так что думать о чём-то другом я не могла. Да, и в этот раз описывать примеры наших заданий с формулами и графиками я не стану – это не имеет никакого смысла, учитывая, что я и так включаю в свою историю много «воды». Именно поэтому, как только прозвенел звонок, я собрала все свои тетради и побежала к выходу. Заглянув по пути на кафедру философии, я выяснила, что Айну всё-таки увезла скорая помощь, и теперь точно знала, куда мне идти.

Городская больница, она же больничный комплекс, располагалась в самом юго-западном уголке нашего города, и успеть добраться туда до темноты с каждой минутой становилось всё более и более сложной задачей. Я вышла на улицу, ничего не подозревая, и тут же ощутила на своей шкуре все законы подлости в одном: в Агелидинге шёл страшный ливень, низвергая с тёмно-серых масс облаков тонны воды, и я в который раз за день чертыхнулась! Ведь утром на небе не было ни облачка! Зато теперь всё выглядело так, будто начался новый Всемирный потом… Лужи увеличивались с каждой порцией осадков, крупные капли били по асфальту не хуже военных барабанов древности, а ветер изо всех сил хлестал по всему, что подворачивалось ему на пути. В такую погоду даже собаки прячутся по будкам, не то что люди.

Но и пережидать ливень я не собиралась! Предусмотрительная Шейна догадывалась, что однажды такое может случиться, и на всякий случай оставила один из своих зонтов в раздевалке нашего корпуса. Нет, я не глупая, чтобы вешать там что-то ценное, но дешёвый зонт, присланный моей маме по акции вместе с её любимым набором косметики, для такой задумки вполне подошёл. Если уж его украли, то флаг им в руки!

К сожалению, раздевалка находилась со стороны второго выхода (раньше он был главным), и мне предстояло пройти почти через весь корпус, чтобы добраться до драгоценной вещицы. Я снова предъявила студенческий билет комендантше (судя по её виду, она меня опять не узнала) и вошла внутрь. Как оказалось, большая часть учащихся уже покинула наш корпус. Вполне логично, учитывая, что совсем недавно прошла последняя пара. Никто бы в здравом уме не стал ходить по этим облезлым коридорам только для того, чтобы прогуляться.

Я пересекла один из таких коридоров, соединявший столовую и кафедру философии, спустилась по лестнице чуть ниже (так сказать, на этаж № 0,5) и добралась до полумрака слегка освещённой раздевалки. Странно, но в тот момент я невольно ощутила, как на душе у меня становится всё более неприятно и жутко. Хотя ничего странного я не вижу: в этом месте не было ни души, а темнота придавала старым и запыленным помещениям вид этакого плацдарма для неплохого фильма ужасов. Только вот я не собиралась становиться его участницей, если таковой и правда собирался проявиться. Ладно, я опять заболталась…

Как назло, никто это место не караулил, и проход к вешалкам оказался закрыт. Закрыт? Где наша не пропадала! Я быстро перепрыгнула через метровую дверцу и оказалась среди крюков и старых курток (думаю, даже преподы редко сюда заходили), после чего быстренько осмотрелась и нашла свой зонт. Даже он уже покрылся заметным слоем пыли! И правда, жуткое место. Тем быстрее я мечтала свалить оттуда подальше.

Дорога назад заняла чуть больше времени, чем туда – тревога делала своё дело, и я всё ещё испытывала лёгкий нелогичный страх. Я бы даже сказала, иррациональный, если вы больше любите научные термины. Но оставалось немного – лишь пересечь коридор, ведущий к столовой, и оказаться на улице. Под долгожданным дождём, да…

В тот момент, когда я вышла в этот самый проём, неожиданно замигали лампочки, и, буквально на долю секунды, свет в проходе померк. Однако я не успела даже подумать о том, как долго буду шагать в темноте, когда он снова включился, и прямо передо мной на полной скорости пробежала какая-то фигура! Парень (я уверена, что это был парень – по одежде) нёсся прямо через весь универ, да так быстро, что чуть не сбил меня с ног, но из-за мигающих ламп я не сумела разглядеть его лица. Даже цвета волос. Я крикнула ему вслед, чтобы он был аккуратнее, но тот уже выбежал в один из соседних проёмов. И кого здесь только носит! Секунда, и я услышала чей-то стон. Не громкий, но такой глухой и тяжёлый, будто кто-то в этот момент испытывал страшную мучительную боль. Вот это уже было по-настоящему жутко!

Вначале я испугалась, но вскоре поняла, что не могу уйти, не узнав, что именно случилось. Как говорится, вот и проявился мой природный героизм. Или, скорее, природная глупость… Я отчётливо слышала, что голос доносился слева – как раз оттуда выбежал незнакомец – и проследовала в том направлении, однако вначале никого не увидела. Только потом, чуть свернув вправо (коридор поворачивал плавно и криво), я увидела, что на полу, прямо у стенки, кто-то лежит. И, что самое страшное – кажется, рядом с ним, прямо на паркете, виднелись следы крови. Нет, неужели случилось то, о чём я думаю? В тот момент я начисто потеряла всякую осторожность и приблизилась к пострадавшей (так я её называла буквально семь-восемь секунд). Господи, разве такое возможно???

На полу, с глубокой раной на животе, лежала мёртвая Сара Фредсен. Крови было не так много, но, кажется, умерла она недавно – иначе как бы девушка издала тот стон? Именно сейчас страх ко мне и вернулся, со всей своей неумолимой силой. Я впала в такой шок, что не могла пошевелиться. Нет, согласна, я не любила эту девушку, скорее, даже ненавидела, но увидеть её мёртвой на полу своего института, причём после собственных пожеланий смерти, – это чудовищно… И страшно. Не зная, что для начала предпринять, я всё-таки пересилила себя и проверила её пульс. Может, ещё оставалась какая надежда, что она жива? Нет, увы: даже с моими знаниями первой медицинской помощи я прекрасно поняла, что свой шанс выжить Сара уже упустила. Тогда надо было вызвать кого-то. Полицию, врачей (хотя зачем они теперь?), хоть кого-то!

Привстав, я уже было направилась в сторону комендантши – единственного живого человека во всей округе – но вдруг услышала чей-то стон. Снова, тот же самый! Но только это была не Сара – звук шёл с дальнего прикрытого угла, и в паре метров от висевших над пролётом часов я увидела ещё кого-то. Не хватало новых жертв! Я быстро подбежала к пострадавшей и взглянула на неё поближе. Вот уж чего я не ожидала… На полу лежала старуха – да, именно старуха, и это не грубое выражение. Старая, седая, в частично истлевших лохмотьях, когда-то напоминавших толстую осеннюю куртку. Сейчас она потрепалась настолько, что я бы даже не сказала, в какой цвет она была раньше раскрашена. Старуха сидела, опёршись к стенке спиной, и как будто не замечала ничего вокруг. Её лицо, сплошь покрытое морщинами, словно исказилось от жуткой усталости, а глаза – глаза смотрели куда-то вдаль, будто выискивая там что-то. То, чего она жутко боялась. Не представляете, как мне надоел этот взгляд! Всё бы отдала, чтобы не видеть людей в таком состоянии.

– Эй, вы меня слышите? – я опустилась перед женщиной на корточки и, поначалу не решаясь, всё-таки взяла её за руку.

Та сначала даже не поняла, кто перед ней, но потом в её глазах что-то переменилось. Она взглянула на меня, испуганно и растерянно, и едва слышно произнесла:

– Шейна?

Вот те раз! Она меня откуда-то знала! Причём смотрела так, будто мы были знакомы с самого детства. Моего, конечно же.

Неожиданно старуха вцепилась мне в руку – не больно, но с такой силой, будто боялась отпускать от себя. Она пыталась что-то сказать, но видимо сил у неё оставалось мало, и вместо слов вылетало одно лишь бормотание. Наконец она сумела успокоиться на долю секунды, взглянула мне прямо в глаза и на последнем вдохе произнесла (почти выкрикнула) единственную фразу:

– НЕ СМОТРИ НА ЧАСЫ!!!

После этого она потеряла сознание, и я сумела выбраться из её хватки.

Во имя всего святого! Что тут вообще произошло??? Зачем? Зачем я вернулась за этим проклятым зонтом?!! События последних трёх минут казались настолько нереальными, что сначала я даже не понимала, правда всё это или нет. Они смотрелись так же, как и в сегодняшнем сне – даже коридоры похожие. Может, я тоже потеряла сознание вместе с Айной? Нет, я прекрасно знала, что так легко не отделаюсь. Уж кто-кто, а я точно сейчас не сплю. С ясным сознанием и ногами, уже увязнувшими во всём этом кошмаре (да, я не люблю грубых выражений, поэтому пусть звучит так).

Но нужно было что-то делать! Хоть что-нибудь, для начала. Я решила как можно скорее вызвать полицию – это лучше, чем убежать и потом ждать ненужных звонков у себя за дверью. В этом плане я знала, что поступаю мудро – в конце концов, я же ни в чём не виновата!

Встав на ноги, я осмотрелась, бросила мимолётный взгляд на часы над коридором (наверное, те самые, про которые говорила женщина) и помчалась на вахту. Представляю, что будет, когда все узнают о случившемся. Особенно учитывая тот факт, что за два часа до этого я и Сара дрались и грозились друг друга убить… Ладно, надеюсь, в нашей полиции сидят не такие дураки, как о них отзывается мой отец. Быстро подбежав к пропускному пункту, я постаралась как можно убедительнее описать случившееся комендантше (наверное, всё-таки правильнее «вахтёрше», но сейчас мне было не до основ терминологии!). Та, конечно, сначала не поверила, но видя мой испуганный взгляд (думаю, это правда было жутко…), всё-таки согласилась проверить, предварительно закрыв входную дверь корпуса. Что ж, это лучше, чем ничего. Я же, наконец-то отойдя от шока, решила сама вызвать полицию. Благо телефон вахтёрши лежал рядом. Сделав всё необходимое, мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Ждать и надеяться, что всё разрешится само собой.

* * *

Я говорила «разрешится»? Мечтать не вредно! Шёл уже второй час, а я всё ещё стояла в том злополучном коридоре, всё больше и больше теряя надежду на скорое разрешение ситуации. Полиция, медики, пара преподавателей, которых вызвали только потому, что они жили рядом, даже один репортёр. С последним я как раз сейчас и общалась, рассказывая свою проклятую историю, наверное, уже в десятый раз. После того, как я оказалась единственным свидетелем, на мне сосредоточили всё внимание, какое только возможно, но даже это я старалась не воспринимать всерьёз. По крайней мере, раньше времени.

Тело Сары (никогда не думала, что это будет звучать так ужасно) уже вынесли судмедэксперты, предварительно всё сфотографировав и задокументировав, странную старуху также увезли на носилках, и я с тревогой ожидала «своей участи». А, кстати: я забыла упомянуть про детективов. Тут их прибыло целых двое! Взрослый (даже немного в возрасте) серьёзный мужчина досконально осматривал каждый сантиметр коридора, а молодой малый всё время ходил следом за ним, ведя какие-то записи и задавая тому вопрос за вопросом. До меня сразу дошло, что это практикант. Они о чём-то судачили уже минут пять, пока молодой не отделился от своего «начальника» и не вспомнил обо мне. И на том спасибо…

– Практикант убойного отдела, детектив Дейв Флемминг, – парень представился, и я поняла, что делал он это не так уж и часто. Слишком неуверенно держался. – Вы не могли бы ещё раз описать всё, что здесь увидели?

– Я уже раз двадцать это всем рассказала, – нет, ясно, что они так просто меня не отпустят, но этот парень мне не понравился с самого начала. – Если задержусь здесь ещё на полчаса, то домой придётся идти пешком.

На то, чтобы добраться до Айны, я забила – в такой час в больницу посетителей уже не пускают.

– Мы позвонили вашим родителям, он скоро прибудут, – высказал он ещё одну плохую новость и продолжил. – Я прошу описать всё в мельчайших подробностях. В особенности то, как выглядел незнакомец, бежавший по коридору.

Дейв стоял с новеньким, но уже порядком исписанным блокнотом и ожидал ещё одного рассказа. Однако было видно, что он тоже заметно подустал. Но надеяться на лучшее я уже переставала, так что пришлось ещё раз припомнить всё, что случилось в те злополучные десять минут. И силуэт парня, и слова пожилой женщины, и свет, неожиданно начавший мигать. Судя по выражению лица, практикант мне не верил. Я бы и сама, если честно, на его месте не поверила в этот бред…

– Значит, с жертвой вы были знакомы? – спросил он в своей манере, и я даже невольно поморщилась. В основном, из-за его акцента. Уроженец Южной Иллиосии – только они говорят так грубо и неприятно.

– Да, была, – что мне ещё следовало ему ответить?

– И, как сказал один из сотрудников университета, вы враждовали?

– Было дело.

Нет, этот тип явно выводит меня из себя. Почему меня не опрашивает главный детектив? Почему он?

– Я думаю, что лучше всего будет проехать к нам в участок и всё проверить.

В участок, почти ночью? Ну уж нет! Тут я уступать не собиралась.

– Я всё вам рассказала, пробыла на этом месте, наблюдая, как выносят тело… Думаю, с меня достаточно. Если что-то хотите спросить, ищите меня в любой другой день, хоть завтра! Но только в светлое время суток. Не хватало ещё, чтобы и меня нашли в каком-нибудь тёмном коридоре, валяющейся на полу.

Мистеру Флеммингу (хотя какой он мистер – ему от силы всего лет двадцать пять) мои препирания явно не понравились. Он тяжело вздохнул и заявил, что это не просьба, на что я ответила:

– Если хотите отвезти меня силой – арестуйте. У вас есть для этого основания? В данный момент нет. Я тоже живой человек, и у меня есть свои планы, которые, кстати, уже давно нарушены.

Понимаю, как это выглядит со стороны – молодая студентка спорит с полицейским и отказывается с ним ехать. Но взгляните на ситуацию по-другому: сегодняшние события вымотали меня не хуже военной операции, я видела несколько обмороков, убийцу, его жертву и много-много крови. И после этого молодой парень, у которого в лице ещё проскальзывают ребяческие черты, будет указывать мне, что делать? Нет уж, я смотрела пару сезонов «Ночного проспекта»[5] и тоже знаю свои права. А учитывая, что этот тип из Южной Иллиосии, я вообще еле себя сдерживала.

Дейв уже собирался произнести что-то едкое, когда его руководитель вернулся к нам и высказался первым:

– Поехали, у нас остался всего час. Надо поработать с отчётом, – этот детектив произвёл куда большее впечатление, чем его практикант.

Нет, слегка запачканный костюмчик и небритость на лице никогда не подчёркивали образ статного мужчины, но я давно замечала вот таких вот людей. Эта внешность, учитывая взгляд и хватку, говорила лишь об одном – человек полностью предан своему делу, и ему нет времени до личных интересов.

– Но мы ведь не можем просто её отпустить? – парень всё ещё стоял на своём, и этим разонравился мне окончательно.

– Можем. Всё равно она никуда не денется. Или ты думаешь, что восемнадцатилетняя студентка этой ночью покинет город и сбежит в товарном вагоне прямиком в джунгли южных стран? Не для таких фантазий ты приехал к нам из Монгиса…

Монгис! Значит, этот заморыш точно из Южной Иллиосии…

Дейв кивнул своему начальнику в знак согласия, и тот обратился ко мне:

– Вам я советую не спорить с полицией. Не все воспринимают это как попытку отстоять свою правоту. Если нам что-то понадобится, мы с вами свяжемся.

И он отправился к выходу.

– До встречи, – практикант тоже попрощался и направился следом, но я успела крикнуть ему на прощание:

– Всенепременно, коммандер[6]! – пусть знают, что здесь им не рады.

К величайшему сожалению, родители всё-таки приехали… Мать стояла на ушах и чуть ли не в слезах бросилась меня обнимать, а отец лишь вертелся в сторонке у своей машины и ждал, когда наконец сможет вернуться к себе домой.

– Шейна! Ты цела??? – мама действительно разволновалась не на шутку, и в другой момент я бы даже утешила её, но сегодня мне просто хотелось лечь и заснуть. (Хотя кого я обманываю – мне всегда этого хочется…)

– Да, всё окей, мам. Не переживай, убили-то не меня.

Зря я это сказала – она разволновалась ещё больше. К счастью, вскоре мы все уже ехали домой, и разговоры о произошедшем постепенно сменились папиными рассказами о жизни, продажных полицейских, которые распоясались и стали хуже, чем сама мафия, несправедливых законах, политике и стране в целом. Я же от этих монологов начала впадать в сон.

Что-то слишком много сегодня произошло событий… Полностью осознать их все мне пока не удавалось, но я надеялась лишь на одно – что хуже уже точно не будет. Сары больше нет, я теперь – под присмотром полиции, но это было не то, о чём я думала перед сном. Я жутко жалела, что так и не попала к Айне. Как она там? Главное, чтобы с ней всё было в порядке. Что ж, завтра я не оставлю её одну, даю честное слово!

Глава 3

Солнечная башня

Иногда, совсем редко, у меня возникает такое чувство, будто я вдруг оказываюсь в совершенно незнакомом месте. Порой даже на улице Совы, на миг задумавшись о чём-то, я возвращаю взгляд на окружающие дома и перестаю узнавать их. К счастью, такое случалось не столь часто, да и длилось всего каких-то пару секунд. Однако сейчас это происходило снова, и, что самое пугающее, я давно сбилась со счёта, сколько минут или даже часов блуждаю по незнакомым дорогам и скверам. Вначале мне всё ещё казалось, что я сумею найти нужный путь и вернуться домой (или ещё куда-то), но с каждым новым поворотом улицы становились всё более запутанными и странными, и я продолжала петлять по этому бесконечному лабиринту. Совершенно не зная, как выбраться отсюда.

Хотя я вру, пару раз мне всё-таки попадались знакомые места. Однако ими оказалась пара мемориалов, виденных мною когда-то в школьных учебниках. Что самое ужасное, я точно знала, что стоят они совсем не в Агелидинге.

Наконец я вышла к мосту. Широкий, старый и запыленный, он каменным монолитом возвышался над незнакомой мне рекой, и я, глубоко вздохнув, направилась прямо к нему. Странно, но я точно знала, что именно сюда и должна была прийти. Этот мост звал меня, не в прямом смысле, конечно, и спустя пару минут я поняла, что даже если захочу остановиться, уже не смогу. Внезапно картинки и образы вокруг стали ярче. Я уже слышала звуки проезжающих по мосту машин, голоса людей позади, даже шум неширокой речки, пробегавшей под каменными арками. Только что я тут делаю?

В голове сразу же промелькнула мысль – это сон. Да, скорее всего, так и было: я бегло вспомнила, как приехала сегодня ночью с родителями домой, рассказывала им про убийство и полицейских, заснула без задних ног и… Вот тут, кажется, я и попала в этот непонятный город. Да уж… Никогда мне ещё не снилось такое.

Размышляя над всем этим, я вдруг обратила свой взор на дальний край дороги и заметила девушку. Та стояла прямо у обрыва (или, как его называют, заборчика – я не особо разбираюсь в архитектуре) и, держась за перекладину, смотрела вниз. Интересно, что она там забыла? Решила полюбоваться видом на реку? Может быть, так и было, но я почему-то не поверила своей догадке. Пока я шла в её направлении, в голове возникла совсем другая мысль, но я не стала принимать и её. Мне лишь хотелось узнать, кто она и что здесь делает. Я уже почти добралась до незнакомки, когда до меня дошло, что мы уже где-то встречались раньше. Да, точно! На том выпускном балу! Это она стояла поодаль от всех и плакала у стены актового зала. Ну, что ж, даже если это сон, что мешает мне просто с ней поговорить?

Однако последнее время в моей жизни перестало происходить что-то хорошее… А вот плохого теперь завались: я стояла уже практически рядом с девушкой, когда та встрепенулась, перелезла через заграждение и, о ужас, спрыгнула прямо вниз! Проклятье!!! Я бегом поспешила к краю моста, в надежде, что шанс предпринять хоть что-то ещё остался. И, пока я пыталась взглянуть, в каком именно направлении её унесло, случилось ещё более страшное событие.

Я внезапно ощутила, что теперь стою не на мосту. Да что там «не на мосту»! Теперь вокруг меня плескались воды той самой реки, и в голову так же быстро пришло осознание того, что я не плыву, а тону! Ледяная вода, бурное течение и пенящийся водоворот, если его можно так описать, не давали мне и секунды на размышление. Я даже забыла, что это сон – настолько всё было реалистично. Думаю, незнакомка чувствовала себя ещё хуже. Или ею уже была я? Да какая, к чёрту, разница! Сейчас я старалась сделать всё возможное, чтобы спастись, но прекрасно понимала, что одна ничего не сумею.

Как раз в этот миг я увидела перед собой чей-то тёмный силуэт. Кто-то плыл в нашу сторону, быстро и решительно, затем схватил тонущую девушку за руку и, вытянув на поверхность, изо всех сил поспешил в сторону берега. Что было дальше, я почти не запомнила – прозвучала пара биений сердца, и мы все оказались на этом самом берегу, точно под арками того злополучного моста.

Незнакомка лежала в пяти метрах от меня. Промокшая до нитки, она пыталась прийти в себя, а рядом с ней сидел молодой и весьма симпатичный парень в такой же мокрой, пропитанной ледяной водой одежде. Видимо, это и был наш спаситель.

– Ты меня слышишь? Ты можешь говорить? – молодой человек поднял с земли куртку (скорее всего, свою) и, приподняв «прыгунью», накрыл её, чтобы та сумела согреться.

И вот что странно: эта куртка оказалась военной. Я бы даже сказала, офицерской. Только вот в наши дни такие уже никто не носит. Я не разбираюсь в армейских формах (да я вообще почти ни в чём не разбираюсь), но одно могу с уверенностью сказать – такую одежду шили лет пятьдесят назад. Но только не у нас, а в Южной Иллиосии…

Тем временем парень уже собирался приступить к искусственному дыханию, но девушка сумела прийти в себя и дала понять, что ей это не требуется. После наступила тишина, в которой каждый, не говоря ни слова, пытался рассмотреть незнакомого человека перед собой и понять, что ему собственно делать дальше. Наконец, на правах главного героя последних пяти минут, юноша начал первым:

– Капитан Кайл Хиггс, офицер юго-западного военного округа Южной Иллиосии, – тут он невольно усмехнулся такой завышенной официальности приветствия и добавил. – Извините, армейская привычка. Можете звать меня Кайл.

Девушка улыбнулась и, глубоко вздохнув, произнесла:

– Грейси Эванс. Выпускница восьмой специализированой школы Заречного района Войсдвига. Можно просто Грейси.

Она протянула свою руку, и парень пожал её, после чего присел уже совсем рядом, почти плечом к плечу.

– Что с Вами случилось? – вопрос, заданный Кайлом, во многом интересовал и меня, так что я подошла ближе.

Меня бы всё равно не увидели – как я поняла, всё происходящее от моих действий не зависело вообще. Знаете, как будто смотришь фильм, только не на экране, а вокруг себя.

– Я… – Грейси на миг замолкла, но тут же продолжила, – я поскользнулась. Думала, что у края вид откроется лучше, вот и не рассчитала, – и она невинно посмотрела на офицера.

– Что ж, – заметил он, вставая с жёсткого серого ковра гранитной набережной, – значит, Вам невероятно повезло, что я оказался рядом!

Девушка показала самую что ни на есть милую и невинную улыбку, какую только я могла видеть за свою жизнь, и встала следом за ним. Как оказалось, парень решил проводить её до дома, и они, уже порядком обсохшие, отправились вдоль одной из улиц Войсдвига (если верить словам Грейси, это был именно он). Интересное это ощущение – идти рядом и слушать чьи-то разговоры, не предназначенные больше ни для кого. Всю мою тревогу как рукой смело. Наверное, с нашей с Кайлом общей спутницей произошло то же самое – по крайней мере, я не думаю, что она спрыгнула бы снова, если бы ей сейчас представилась такая возможность. И всё же, почему она это сделала? Хотела бы я знать… Но, увы, не уверена, что сумею спросить, если только правила этого сна не поменяются. (Надо же, я уже втянулась во всё происходящее и даже начала принимать события как должное! Не к добру это…)

– Значит, ты пошёл в армию с восемнадцати? – Грейси с каждой минутой вела себя всё более открыто и весело, постепенно забывая о том, что с ней случилось.

– Да, после военного колледжа. Всегда мечтал об этом, с самого детства, если можно так сказать.

И правда, армейская выправка чувствовалась в каждом его движении. Да и собеседница, шагая рядом, невольно начала ступать с ним нога в ногу.

– Ясно. Сейчас самое время, чтобы принимать такие решения. Особенно при нынешней политической обстановке…

О, да, я прекрасно знала, о чём она говорит, учитывая, в какую форму был одет её спутник.

– Ты про Северную Иллиосию? – переспросил Кайл. – Я стараюсь не заморачиваться. У нас много говорят о скорой войне, но я не верю слухам. Мы почти что братья. Даже были одной страной когда-то. Не думаю, что всё так плохо.

– А мои родители в Агелидинге твердят, что вы уже стягиваете войска к границам… – Грейси неожиданно поникла, но при этом так и не выпустила руку парня из своей.

– Наши то же говорят про северных. Ерунда! Политики специально нагнетают обстановку вместе со СМИ. Конечно, у нас в части тоже есть убеждённые «патриоты», но я не из их числа. И всегда ставлю таких на место.

Грейси ещё раз предъявила ему свою милую улыбку. И как она у неё так хорошо получается?

– Это похвально. Вообще-то я, конечно, считаю себя северянкой. В Агелидинге у меня живут родители, двоюродная сестра, почти все родственники.

– А что тогда тебя занесло к нам?

Девушка прикусила губу, как бы давая понять, что сама не раз задавалась этим вопросом, но чёткого ответа не находила.

– Понимаешь… Здесь живёт моя тётя, да и обстановка в Агелидинге сейчас неспокойная. Плюс ещё целая куча всякой всячины, которая по отдельности на жизни не сказывается, а вместе способна наделать тебе много гадостей. Как-то, в общем… Ты меня понял.

– О, да. У самого похожая ситуация, – улыбнулся Кайл. – Особенно с отцом. Но ты права, тему для первой беседы лучше переменить.

Дальше у них пошли разнообразные диалоги по поводу увлечений, стремлений, историй и тому подобного. Как это ни странно, я слушала буквально всё, впитывая каждое сказанное слово. Так же, как бумага принимает в себя чернила значимых строк какого-нибудь известного писателя. Да, именно эта метафора и пришла в тот момент мне в голову. Обычно я не любила слушать пустые разговоры, ни своих знакомых, ни тем более чужих мне людей, но тут… Думаю, всему виной атмосфера этого сна. Что-то историческое, сказочное, тайное. И невероятно захватывающее.

– Ну, вот мы и пришли, – Грейси остановилась возле небольшого частного домика и, отпустив руку своего спутника, воскликнула. – Я ведь даже не сказала тебе спасибо! Если бы не ты, то…

– Не стоит об этом говорить, – продолжил за неё Кайл. – Эти события теперь никогда не сбудутся, и мы должны жить с тем, что у нас есть. А сейчас у нас всё прекрасно.

Они стояли так близко, что я прекрасно поняла, к чему должен был привести этот разговор. Однако всё вышло немного по-другому. В тот самый момент, когда оба уже были готовы впервые поцеловаться, Кайл на миг остановился и сказал:

– Давай, оставим этот момент до следующего раза. Так у нас будет причина ждать новой встречи ещё сильнее.

Неожиданно! Даже для меня. Тем более услышать такое от парня. Грейси тихо согласилась и, на всякий случай сказав, что этим летом он может заходить за ней в любое время, попрощалась со своим спасителем. Вскоре она скрылась за калиткой высокого забора, и Кайл, видимо запоминая, в каком месте города стоит нужный дом, в итоге сам пошёл своей дорогой. Мне же было жутко интересно, как девушка отреагировала на его слова. И куда он теперь пойдёт? Да, и почему она сказала, что свободна в любое время? Неужели она больше никуда не выходит из дома? Но внезапно я поняла, что нужные ответы откроются мне когда угодно, но только не сейчас. Краски вокруг померкли, забрав с собой и шум окружающего города, после чего я резко провалилась в пустеющий чёрный сумрак. Как раз для того, чтобы через пару секунд проснуться в своей постели.

* * *

И снова здравствуйте! Я нехотя открыла глаза и, мимолётом осмотревшись вокруг, поняла, что всё ещё нахожусь в своей комнате. Тусклый свет пасмурного осеннего дня лениво проникал через одно единственное окно у стола, с трудом напоминая про нормальное, настоящее утро, однако даже он меня немного обрадовал. Всё-таки сны снами, а домой возвращаться надо. Только вот… Стоило мне немного пошевелиться, как я сразу же поняла: голова сегодня не даст мне покоя и в реальном мире. Однако теперь уже не со своими снами, а с дикой щемящей болью, отдающей в висках с каждым моим движением. С такими симптомами самое то остаться на целый день в постели и хоть немного передохнуть от мирской суеты. Но я прекрасно понимала, что такие мечты сбываются в нашей семье крайне редко.

Громкий звук прозвучал в голове как раскат грома, нет, скорее, как колокольный звон тысячи башен, разом проникших в мою комнату, и боль, и так неприятная, усилилась многократно. От неожиданности я взмахнула рукой и, задев нарушителя спокойствия, с лязгом свалила того прямо на пол. Будильник! Не было печали! Конечно, что же это ещё могло быть! Я сама ставила его сегодня ночью, чтобы не проспать утреннюю пару. Только спросонья, так сказать, на последнем издыхании, пальцы невольно выбрали самую ужасную мелодию из всех доступных. Я быстро поднялась (ощущение в голове засело жуткое) и взглянула вниз. Вот чёрт! Я всё-таки его разбила! Часы лежали на полу с вываленным циферблатом, и даже то, что душераздирающий гул прекратился, не облегчало положение.

– Это был мой любимый будильник!.. – событие заставило меня проснуться окончательно и сделать одну единственную умную вещь. Я бы даже сказала, гениальную.

Я сбегала на кухню, достала таблетки от головной боли и выпила пару, пока никто не видел. Зачем лишний раз показывать матери, что у тебя что-то болит – ни к чему хорошему это не приведёт. Однажды мне довелось сломать руку, ещё в школе. Так мама таскала меня по врачам чуть ли не за шиворот, заставляя проходить осмотр за осмотром, пока кость наконец не срослась. Да и потом мне пришлось ещё почти полгода время от времени показываться терапевтам…

Боль прошла. Не сразу, конечно, но вскоре я уже могла свободно перемещаться, не выглядя «измученным лебедем». Первым делом, прямо за завтраком, я попыталась позвонить Айне, но дома трубку так никто и не взял, и я оставила это задание до универа. Родители, как всегда вставшие не с той ноги, затеяли со мной разговор про подработку. Им было мало того, что я целыми днями хожу на пары и не высыпаюсь из-за всяких эксцессов, так ещё я должна была мотаться куда-то во внеурочное время. Нет уж, не дождётесь!

– И всё-таки тебе надо подумать про НТС, – мама стояла на своём, который месяц в ярких красках описывая это чудесное нововведение – службу телефонных опросов и статистических подсчётов.

– Если я туда и пойду, то только умирая от голода, – салат сегодняшним утром не хотел лезть ни в какую, и я остановила свой выбор на винограде. К сожалению, все эти разговоры не позволяли насладиться его вкусом в должной мере. – Я не для того мотаюсь по аудиториям с тетрадями наперевес, чтобы ещё и вечером надоедать честным жителям и обывателям нашей столицы.

– Шейна, прекрати паясничать, – отец отложил газету и решил встать на сторону матери. – Мы же не говорим о каждодневной работе. Нет, только в те дни, когда у тебя будет немного занятий. И по субботам.

– Ага. А деньги пойдут на оплату услуг буровых установок наших шахт?

Я не могла не поддеть отца с его собственным способом заработка. В конце концов, нравится грязная работа – не надо думать, что это по душе всем подряд…

– Деньги тут не главное, – сказала мама, и её «помощник-адвокат» добавил. – Мы хотим, чтобы ты добилась успеха и сумела сама себя обеспечивать. А для этого всегда нужно начинать с малого.

– Я уже начала с малого. Как видишь, пришлось с ним расстаться на выпускном, – пустила я ещё одну шутку и отправилась в прихожую. Хватит с меня этого балагана!

– Шейна, мы ещё поговорим об этом, как только ты вернёшься!

– Всенепременно! – крикнула я, уже натягивая на ноги осенние туфли. – Можете даже меня не ждать. Я подойду попозже, и вы мне расскажете, как всё прошло!

Дальнейшие восклицания я уже не услышала – наша входная дверь обладала отличной звукоизоляцией… Вот так всегда! С родителями всё одно. Вместо того чтобы затевать судьбоносные разговоры и давать советы, больше напоминающие королевские приказы, лучше бы просто позволили спокойно поесть и насладиться временно-уютной домашней обстановкой. А, ладно, так было всегда!

Погодка сегодня не казалась такой обнадёживающей, как вчера, но даже сейчас я радовалась тому факту, что синоптики пообещали отсутствие дождя. Свинцовые облака покрыли небесную гладь тусклым слоем изморози, больше смахивающей на запыленную крышку огромного террариума, и мой город, высыхая от надоевшего за ночь дождя, встречал новый день так же нерадостно, как и все его многочисленные жители. Осень-осень-осень… Поскорей бы уж выпал снег!

Я добралась до своего корпуса, как всегда, в последний момент. Прямо перед началом пары. Времени для встречи с Айной не было, но я искренне надеялась, что застану её в аудитории. Но её там не оказалось! Неужели она так и осталась в больнице??? Да уж, этого я не ожидала никак. Но, стараясь не впадать в отчаяние (это ещё никому не помогало за всю нашу 8150-летнюю историю), я всё же решила остаться на занятии.

Пара по социологии прошла в этот день ещё хуже, чем обычно. Мало того, что Брайн Линблум доматывался до наших знаний политики Прибрежного Нордума и ещё целого воза тамошних общественных отношений, так к этому ещё прибавились и взгляды одногруппников, то и дело косящихся в мою сторону. Сначала я даже наивно предполагала, что где-то испачкалась или забыла причесаться. Но уже к перерыву пришлось понять, что смотреть так только из-за внешности люди не могут в принципе. И тогда я осознала причину – вчерашнее происшествие. Что ж, слухи у нас распространяются со скоростью ветра, это ясно как день. Только вот когда объектом этих самых слухов становишься ты, выходит уже не так весело.

Ладно, это всё ерунда, я давно привыкла к подобной фигне. Иное дело обстояло с преподавателем – учебник, как всегда, был только у Айны, и мне приходилось старательно записывать все его монологи о социальных институтах, изменениях в обществе нордумцев за последние триста лет и так далее и тому подобное. Конечно, нам, студентам, к такому не привыкать, но ко второй половине пары этот тип резко ускорил свою речь (думаю, стараясь успеть с темой до звонка), и справляться с конспектированием стало действительно трудно. А тот факт, что остальные книжки всё-таки принесли, не мог не вызывать лёгкую досаду, быстро переходящую в тяжёлый приступ раздражения. Как-то так.

В итоге я не нашла ничего более разумного, чем просто водить ручкой по бумаге, изображая внимательный и отрешённый взгляд среднестатистического студента-отличника, упорно запоминающего всё сказанное у доски. И как всегда, мне не повезло…

– Итак, мы записали про политическое устройство Прибрежного Нордума. Кто ещё раз скажет, в чём особенность его верховной власти? – мистер Линблум «прочесал» глазами аудиторию и по закону подлости остановился на Шейне. – Мисс Андерсен.

Я встала из-за парты и, чуть откинув голову назад, произнесла:

– Нордумом правят два человека – собственно лидер и командующий армии. Права поделены практически поровну, и один не может издать серьёзный указ, не заручившись в этом поддержкой второго.

Вот так. Я, правда, не слушала его речь, зато прекрасно знала этот факт из телевизора и газет. Спасибо папе, который любил просматривать «Новости-24»[7] каждый вечер каждого дня всей своей жизни.

– Неплохо, – процедил препод. – А кто именно сейчас у власти?

Видимо, не так давно он и это продиктовал…

– Значит, вы всё-таки не записывали? Или снова скажете, что это Джок Вейниц? Садитесь…

Как я уже говорила? Пофиг! Вот с каким чувством надо всё это воспринимать. У меня пропал самый близкий человек в моей жизни, а я буду задумываться из-за подобной чепухи? Да ни за что на свете!

Звонок на перемену никогда не радовал меня так, как сейчас. Я уже собралась выбежать в коридор, когда Брайн задержал меня у выхода и, решив домотаться окончательно, задал реферат по Прибрежному Нордуму. Записав тему в тетрадь (стоя, на весу), я всё-таки сумела сбежать от «инквизитора» и помчалась на кафедру. Узнать о том, где сейчас моя подруга, я могла только там – ведь именно они вчера разруливали всё происходящее. К счастью, сегодня там сидела только Розмари Эриксон, чему я несказанно обрадовалась.

– Шейна? Ты что-то хотела?

Она работала за новеньким компьютером, занося туда какие-то данные из таблицы, и я коротко описала свою ситуацию.

– Ой, да… Я слышала, что случилось, – миссис Эриксон отвлеклась и, оторвав листочек от своего блокнота, переписала короткий номер из тетради. – Вот, декан записал этот телефон на случай, если кто-то будет искать её. Думаю, тебе лучше позвонить из автомата во дворе. У нас сегодня связь не работает – меняют кабели. Старые совсем пришли в негодность…

– Хоть какая-то хорошая новость для корпуса, – посмеялась я вслед за собеседницей и, забрав бумажку, отправилась на улицу.

А Розмари снова вернулась за свою работу за монитором. «Надо же, – подумала я, – теперь компьютер появился и на нашей кафедре. Интересно, сколько пройдёт лет, прежде чем и я смогу его купить?»

Перемена достигла середины, когда я со всех ног выбежала за дверь и рывком преодолела институтский дворик. В такую погоду выходить на улицу без причины я не любила, однако полдюжины студентов у ступенек главного входа меня не удивили. Молодёжь любит общаться в подобных местах, а заодно утолять позывы некоторых вредных привычек. Слава богу, я не из их числа. По крайней мере, теперь…

Автомат, раскрашенный в выделяющийся на блёклом фоне яркий красный цвет, стоял прямо у тротуара, и всё, что от меня теперь требовалось, – найти нужное количество мелочи и правильно набрать номер. К счастью, всё это я сумела проделать с первой попытки.

– АОК диспансер, слушаю вас.

– Здравствуйте. Скажите, к вам вчера не поступала Айна Чаттерджи? Она потеряла сознание, и её увезли прямо из университета, – я пыталась подбирать слова как можно лучше, попутно анализируя, что такое АОК, но в итоге оставила второй пункт на потом.

– Так, сейчас, – голос в трубке стих, и я осмотрелась по сторонам, снова заметив на себе внимание близстоящих студентов. Надо же – становлюсь местной звездой. – Да, она у нас. Сегодня уже выписывается.

– Вы можете её позвать?

– Нет, увы, это займёт слишком много времени, – в голосе женщины чувствовалась досада, и она тут же добавила, – но я могу ей что-нибудь передать.

– Окей. Скажите, что Шейна хочет к ней приехать. Я постараюсь появиться к пяти часам. И ещё: назовите, пожалуйста, свой адрес.

В ту же минуту я бегло записала «улица Зари, 95, корпус 4» и, попрощавшись, повесила трубку обратно. Что ж, теперь у меня хоть есть возможность встретиться с Айной до её возвращения домой. Кстати, на проводе сидела весьма вежливая дама. Даже странно, обычно телефонистки бросаются на всех как собаки…

Оставалось лишь дождаться окончания занятий и отправиться к больничному комплексу. «Перетерпев все пары, я вышла из универа и в ожидании встала у остановки», – так бы я могла сказать через пару часов, если бы события понеслись в нормальном направлении. Но понятия «жизнь» и «норма» никогда не следуют одной дорогой, в чём я и убедилась.

Стоило мне только отойти от таксофона, как рядом прямо из ниоткуда возник какой-то парень. Но, к величайшему разочарованию, я сразу же узнала его. Старый знакомый Дейв Флемминг!

– Дейв Флемминг, практикант убойного отдела, – произнёс он, показав для пущей важности какую-то карточку.

– Это ни к чему, у меня хорошая память, – я процедила последнюю фразу, состроив крайне недовольное лицо (к слову, это было не сложно).

– Вот и славно. Вам надо пройти со мной в участок. Пара вопросов.

– Что? Сейчас? – я даже опешила от такого заявления. – У меня всё-таки идут занятия!

– Насчёт этого не беспокойтесь, – и Дейв указал в сторону полицейской машины. – Чем скорее разберёмся, тем быстрее вы сможете вернуться обратно.

Нет, я ещё со вчерашнего вечера была зла на этого типа, но в данный момент препираться не захотелось. Я и так видела, как местные студенты с любопытством следят за тем, что происходит у таксофона. Не хватало ещё, чтобы к завтрашнему дню все рассказывали, как Шейну Андерсен, брыкающуюся и в наручниках, под дулом пистолета увезли на полицейской машине.

– Ладно, парень, – ответила я, изобразив в этот раз полное равнодушие к Дейву как полноценной личности. – Едем. Тем более я думаю, если ты меня не привезёшь, то в следующем месяце тебе будет не на что есть. И тогда меня замучает совесть.

Практикант лишь хмыкнул и, взяв меня за плечо, направил за собой. Краем глаза я заметила столпотворение около корпуса. Класс, теперь поглазеть на «арест» вышла вся моя группа! Ладно, ещё посмотрим, кто выиграет от этого. Авось, напишу под старость лет книгу о своих приключениях в годы безбашенной юности и прославлюсь. Тогда поглядим, кто посмеётся последним!

Однако, садясь в полицейскую машину, весь мой сарказм как рукой смело. Только тогда я действительно ощутила всю серьёзность ситуации. И поняла, что реально села в большую лужу.

– Мы опрашивали ваших одногруппников. Этого хватило для того, чтобы возникли нужные вопросы, – Дейв сел на переднее сиденье и, заведя свою «Кор-рау»[8], выехал на проезжую часть.

Надо же, парень мог водить автомобиль! А я думала, что он ничего не умеет делать.

– Так задали бы мне их прямо на улице. Или внутри. Зачем везти так далеко?

– Потому что не я буду их задавать, а детектив Беннет. А ему некогда тратить время на такую чепуху, как бесполезные разъезды по городу без серьёзной на то причины.

– А у вас время на это есть? – поддела я его, кстати, сама того не желая, и уставилась в окно.

Осенний пейзаж из окна полицейской машины – не думала, что буду любоваться им вот так. Но тем не менее я всё-таки любовалась. Утренние тучи медленно, но верно развеивало по небосводу, и на фоне таящей серости открывались удивительные синие прожилки неба. Удивительные именно тем, что за полтора дня я уже успела по ним соскучиться. Да и все в городе, я думаю. Вот бы просто встать где-нибудь и в тишине и покое насладиться этими сочными красками! Даже современные многоэтажки модернизированного стиля на их фоне будут смотреться весьма неплохо. Что уж говорить о шедеврах нашей архитектуры!

Тем временем мы объехали с края большой и знаменитый купол Вильяма, завернули на улицу Георгия Скотта и, свернув в проулок у какого-то перерытого котлована (жуткое место…), добрались до этого самого участка. Как только я очутилась там, то сразу поняла: деньги не выделяют не только нашему корпусу. Наверное, поэтому все копят в себе злость и потихоньку сходят с ума – и преподаватели, и полицейские, и многие-многие другие.

Когда Дейв вёл меня внутрь, в голове сразу же вспыхнули образы из «Ночного проспекта». Уж слишком я его любила в своё время. Однако и тут меня ждало разочарование: никакой суматошной работой здесь и не пахло. Все вокруг сидели на местах, тихо и размеренно занимаясь своими делами, а моё появление так вообще никого не колыхнуло. А где же крики: «Я знаю, кто убийца!», «Скорее, или мы его упустим!» или на худой конец «Я принёс всем вам кофе, чтобы лучше думалось»? Нет, всё выглядело совсем не так… Слишком буднично и скучно. «Вот и ещё одна иллюзия детства рухнула под напором реалий взрослой жизни», – подумалось мне в тот момент, когда я входила в кабинет главного детектива отдела.

Ричард Беннет – тот самый преданный своему делу следователь – сидел на стуле и перечитывал целые кипы документов. Однако, увидев меня, он тотчас отложил все бумаги в сторону и сосредоточил внимание на своей новой задаче – допросе неудачливой восемнадцатилетней студентки.

– Шейна Андерсен, верно? – спросил мистер Беннет, и я кивнула. – Присаживайтесь.

Я увидела перед собой староватый стул и расположилась рядом со столом. Обстановка, нет, не так, атмосфера в помещении показалась мне такой незнакомой и чужой, будто я снова оказалась в одном из своих странных снов. Никогда не думала, что меня будут в чём-то подозревать. Пусть даже косвенно…

– Итак, – мужчина достал какой-то файл и вытащил из него тройку бумажек с прикрепленной фотографией (насколько я могла судить – моей), – думаю, данные нам выдали верные. Дата рождения – 28 сентября 8132 года, место – посёлок Милиэна Агелидингского округа, студентка филологического факультета, рост – 174 сантиметра, вес – шестьдесят три килограмма.

– Уже пятьдесят девять, – заметила я и добавила. – А как эти подробности относятся к делу?

– Да, в общем-то, никак, – детектив чуть улыбнулся и, отложив мои анкеты в сторону, достал чистый лист бумаги. – Всё это – цифры и факты. Думаю, Вы сами понимаете, что о человеке они не скажут ровным счётом ничего. Для этого нужно поговорить с ним самим. Поэтому-то Вы и здесь. Расскажите для начала о себе. Всё, что посчитаете нужным. Чтобы мы знали, кто вы на самом деле и чего хотите от жизни.

Ого, а в фильмах такого не было… Но это намного лучше, чем, сев на стул, сразу услышать: «Вы убили её, и пока не признаетесь, мы Вас не выпустим!» Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как описать свою жизнь, усиленно стараясь, чтобы это выглядело обычным рассказом, а не нытьём. Под конец я всё же перешла на ненужные подробности, но вовремя спохватилась и завершила повествование тем, что хочу поскорее приехать к Айне в больницу, несмотря на обстоятельства.

– Интересно, – Ричард Беннет что-то записывал в свой листок, но уж точно не всё подряд, а Дейв, слушая рассказ, даже не изменил выражение на лице. Вряд ли ему вообще было дело до моей жизни. – Значит, с Сарой Фредсен вы были знакомы со школы?

– С третьего класса.

– И постоянно враждовали?

– Да, – отвечать так было не лучшим способом поскорее уйти отсюда, но я не стала врать. Все вокруг это и так знали.

Детектив что-то записал и спросил:

– И Вы никогда не жалели, что пошли с ней учиться на один факультет?

Хороший вопрос! Я его себе не раз задавала.

– Жалела. Но я поступила туда ради подруги, так что Сара – скорее ложка дёгтя в бочке мёда, чем серьёзная проблема. Была ложкой дёгтя…

– И насколько сильно вы её ненавидели? – вопрос звучал уже от Дейва, но мистер Беннет махнул ему рукой, и тот понял, что влез в диалог не вовремя.

– Я ненавидела её так, как каждая уважающая себя личность ненавидит богатеньких задавак, поддевающих их в любой удобный момент. Но не думаю, что у меня бы хватило гнева, сил и… глупости, чтобы её убить.

– Тут дело не только в ней, – вдруг сказал Ричард и вытащил из стопки бумаг ещё один документ. – Пропала ещё одна девушка, тоже Ваша одногруппница. Розмари Ватс.

Ого! Вот этого я и не знала! Конечно, сегодня на социологии я её не видела, но мало ли? Мои одногруппники, как порядочные студенты, тоже любят пропускать лекции, и я даже не придала этому значения.

– А что с ней могло случиться? – я удивилась не на шутку и поняла, что события для меня вдруг приняли несколько иной оборот.

– Вот это мы и хотим выяснить как можно скорее, – детектив ещё раз перечитал её данные по анкете и снова обратился к листочку с ручкой. – Кроме родителей у девушки был младший брат, которого она к тому же каждый день забирала из подготовительного класса, так что сами понимаете, как её исчезновение повлияло на всю семью.

Я и этого не знала…

– Хорошо, я постараюсь рассказать Вам ещё раз всё, что сумею вспомнить. Но больше ничем помочь не смогу.

– Мы хотим знать, действительно ли Вы видели кого-то в коридоре, когда возвращались к выходу. И постарайтесь описать незнакомца как можно точнее.

Я начала вспоминать тот самый момент, однако сразу же поняла, что даже приблизительно не могу представить того, кто пробежал мимо меня в тот злополучный вечер. Да что там, я бы не узнала его на улице, даже если бы он подошёл ко мне вплотную!

– Значит, вы оказались там, потому что возвращались за зонтом? – Дейв снова решил вступить в диалог, посчитав, что сейчас для него самое время. – За зонтом в прихожую, которой никто не пользуется?

– Да, именно так, – спокойно ответила я.

– Либо Вы чего-то не договариваете, либо это какая-то глупость, – да уж, парень явно не был таким сдержанным, как его руководитель. Хотя лучше уж так, чем наоборот.

– Это не глупость, а женская предусмотрительность, – оправдалась я и заодно поддела его своим фирменным взглядом «мы крутые, нет нас круче».

– Ага, как же, – только и сказал он, но мистер Беннет перебил его даже на такой короткой фразе.

– И ещё одно, что так же немаловажно. Та пожилая дама в коридоре. Ума не приложу, кто она. В наших базах её нет, никто не заявлял о пропаже родственников с похожими приметами. Её как будто никогда раньше не существовало…

– Вот тут я уж точно помочь не смогу, – развела я руками, прекрасно зная, что совершенно права. – Что она сама говорит?

– Собственно ничего. Почти всё время лежит без сознания, лишь иногда приходя в себя. И то всё время бормочет что-то несвязное… Медики говорят, что её организм сильно истощён. И шансы вернуться в норму – минимальные…

Да, действительно странно. Главное, всё остальное – убийство, кровь и исчезновение – дело не такое и редкое, а вот появление непонятной бабки… Но я не детектив, в таких делах не разбираюсь. В общем, это я им и ответила.

– Может, Вы расскажете нам ещё какие-нибудь подробности произошедшего? – Дейв продолжал стоять на своём, ясно давая понять, что он мне не доверяет.

– Я рассказала всё, что помню. А что не помню, я рассказать не сумею. Могу придумать, конечно, ещё кучу фактов специально для тебя, но не думаю, что за дачу ложных показаний меня тут будут сильнее жаловать.

– Не фамильярничай, – парень обошёл меня почти по полукругу и зашёл с правого бока. – А то твоё неуважение к происходящему мы можем посчитать уликой к делу.

– Это неуважение направлено только на тебя, – в своей реплике я постаралась скопировать его речь, добавив лёгкий оттенок грубости. Вышло не так похоже, но он всё же понял, чего именно я добивалась.

– Вот именно. Я всё-таки не парень с улицы, с какими ты, возможно, общаешься. За оскорбление лица при исполнении положен штраф, кстати говоря.

Он злился, и я это хорошо ощущала. Но нашу игру остановить уже не могла.

– Это что, новый способ воздействия на подозреваемого? Напоминает допросы в Южной Иллиосии лет этак пятьдесят назад. Историю учил? Если да, то хорошо должен знать, чем это для вас закончилось…

– Ты меня уже достала со своей Иллиосией! – Дейв пнул ногой шкаф и вышел из кабинета. Да, «сдержанный» малый, ничего не скажешь.

– Я, конечно, всё понимаю, – Ричард тоже выглядел хмурым и подавленным, однако подхода к ситуации не изменил, – но впредь не стоит испытывать наше терпение. Да, Дейв ненамного старше Вас, но всё-таки полицейский, и за подобные слова вполне может довести дело до суда. А этого не нужно ни мне, ни тем более Вам.

– Я понимаю, – мне не было стыдно, но от его слов действительно стало неприятно за свой поступок.

– Вот и хорошо. Прежде чем Вы уйдёте, расскажите ещё кое-что. Не замечали ли Вы что-нибудь странное за последние дни? В институте, в поведении студентов, преподавателей, просто знакомых. Может, сама Сара говорила о том, что её преследуют или что она с кем-то связалась?

– Нет, мы с ней общались только руганью, и всё. Да и в универе у нас ничего подозрительного не происходило, – я начала говорить и тут кое-что вспомнила. – Хотя… Последние дни Сара постоянно ходила в столовую. Ну, просто до этого она там никогда не бывала. А теперь я её видела в том месте уже несколько раз. И в последнюю нашу встречу она сказала, что у неё там какие-то дела. Вот, в общем-то и всё, что я знаю…

– Что ж, – Ричард Беннет ещё что-то записал и снова обратился ко мне. – Рад, что Вы не стали ничего умалчивать. По крайней мере, на мой взгляд. В любом случае, если всплывут ещё какие-нибудь факты, мы к Вам обратимся. Мой совет: постарайтесь не покидать город без видимой причины. Но, опять же, это всего лишь совет, а не просьба.

Я поднялась со стула, попрощалась с детективом и, сказав, что доберусь назад сама, отправилась в коридор. Конечно доберусь сама – на последнюю пару я уже не успею, а вот дойти до больницы отсюда выйдет гораздо быстрее. Во всём есть свои плюсы, даже на кладбище (похоже, я уже повторяюсь…).

– Быстро вы отделались, – Дейв всё ещё стоял у двери с такой миной, будто от него только что сбежала девушка, для убедительности угнав его любимый автомобиль.

– Да уж, быстрее не придумаешь, – в этот раз я скопировала его мимику, перекосив лицо в той же манере. – До встречи под Оргениумом[9]!

И, подмигнув парню как можно наглее, я наконец пошла к выходу. Не знаю, что он теперь будет обо мне думать, но своё дело я сделала.

А в город тем временем медленно и вальяжно вступал осенний вечер. Яркий, солнечный и весьма тёплый. По крайней мере, по сравнению с предыдущими. Эх, если б я сейчас не блуждала по захламлённым переулкам юго-западного района, а поднялась, скажем, на одну из наших башен, то вид бы оттуда открылся потрясающий! Душу бы я за это, конечно, не продала, но всё-таки. Хотя, кому моя душа вообще может понадобиться? Мессии уж точно такие не нужны…

Итак, ближе к делу (а то у меня есть свойство надоедать людям своими размышлениями): пройти по закоулкам не особо знакомого мне района оказалось сложновато, так что пришлось поблуждать по непонятным дворам ещё с полчаса. Наконец, уставшая и нервная, я вышла к улице Зари. И вот как раз в такой момент, как сейчас, можно было понять, что называется она не просто так – широкая дорога следовала точно с запада на восток, и прямо передо мной показался диск яркого солнца, медленно спускавшегося к горизонту. Ну, точно в центре улицы он сегодня не сядет – зимой закат видно совсем в другом месте – но как раз сейчас яркий блик нашего светила висел точно над центром улицы. В общем, вид открывался неописуемый!

Идти среди освещённых тротуаров и стен старинных домов – несказанная роскошь для этого времени года, но долго это не продолжалось. Впереди показались высокие крыши больничного комплекса, и я свернула в один из внешних дворов какого-то корпуса. Что там говорила телефонистка? АОК диспансер? Так-с, будем искать.

Первым делом мне попался Агелидинский родильный дом, но уж что-что, а это заведение я пока посещать не собиралась. Затем клиники местного значения (хотя я не поняла, что именно это значило), психоневрологический диспансер, кож-вен диспансер и т. д. Принимая во внимание тот факт, что два последних здания выглядели не ахти как, я постаралась не приближаться к ним вплотную: а то ещё кусок стены обвалится прямо на меня, и, читая о причинах смерти, мои родители так и не узнают, что ничего плохого я в этих местах не делала.

Следующим зданием, похоже, был центр онкологии. Правда, я бы не сказала наверняка – у входа таблички не висело вообще, и я судила только по своим обрывочным воспоминаниям (в восьмом классе любила изучать карту нашей столицы). Наконец, после ещё Бог его знает скольких минут блужданий, я вышла к основному корпусу – центральной больнице Агелидинга – и направилась к главному входу.

Вот это здание починить успели: наверное, выделенные деньги каким-то чудом сумели дойти до получателя. Отделанные стены, пластиковые двери и окна, холл с мраморной плиткой, отполированной до блеска – средств на ремонт не пожалели. Но всё равно – красота красотой, а лучше любоваться всем этим только как временный посетитель.

– Здравствуйте. Скажите, а Айна Чаттерджи к вам не поступала? – я как можно вежливей обратилась к регистраторше, однако та, будучи грузной дамой в возрасте, в душе оказалась злобным питбулем.

– По всем вопросам, милочка, обращайтесь к заведующей нужным отделением. И приходите раньше – время посещений давно закончилось.

Да уж. Это точно была не та дама, с которой я говорила по телефону. Я, конечно, хотела что-то высказать на счёт моего отношения к таким тёткам, как она, но не стала. Когда надо, лучше промолчать (должна же я иногда следовать этому правилу?!!).

С тяжёлым камнем на сердце я вышла из больницы, жалея, что снова не успела к подруге и даже не знаю, где она вообще находится, как в тот же миг увидела её на улице, идущую прямо в мою сторону. Вот уж мистика так мистика!

– Айна! Откуда ты тут взялась??? – на радостях я чуть не поскользнулась на ступеньке, но, сумев удержать равновесие, благополучно добежала до моей радости и обняла её крепче крепкого. – Я думала, что мы сегодня так и не увидимся!

– Мне передали, что ты звонила, и я решила подождать тебя в нужное время на улице, – Айна была одета в ту же куртку, что и вчера, и я принялась расспрашивать её обо всём волновавшем меня уже второй день.

– Ничего серьёзного, – произнесла она и улыбнулась. – Врачи сказали, что это от стресса. Немного таблеток, и всё пройдёт.

– Да уж, таблетки творят чудеса, – улыбнулась я в ответ и добавила. – А у меня вчера тоже был насыщенный день…

Под недоумевающим взглядом Айны я начала пересказывать всё, что случилось со мной в её отсутствие, и под конец её взгляд изменился до обескураженного и даже шокированного.

– Ничего себе! Как ты сама после этого? Представляю, как тяжело тебе пришлось всё это видеть…

– Да я вроде в норме. По большей части. Главное, чтобы эти детективы не повесили на меня дело. А там будь что будет…

Мы удалились от больничного комплекса и вышли на улицу Зари. По пути Айна досконально расспрашивала меня о подробностях случившегося, и я была рада, что хоть кому-то могу рассказать не столько о фактах, сколько о своих мыслях и эмоциях. Сами знаете, выговориться близкому человеку – это решить свою проблему уже на треть.

– Жутко… – Айна потёрла свои ладони и остановилась. – Куда теперь планируешь пойти?

– Времени до темноты осталось не так много… Может, зайдём в какое-нибудь кафе? Попьём горячего – ты чай, я кофе – а потом по домам?

– Хорошая идея. Правда, я тут придумала кое-что интереснее. Сегодня прекрасная погода, и мы так близко от нужного места… Как тебе идея подняться на Солнечную башню?

– Прямо сейчас? – предложение меня удивило, и я быстро прикинула в голове, что и как. – Знаешь, почему бы и нет. У меня у самой были похожие мысли сегодня. Пойдём! Только, чур, плачу я – в этом месяце твои деньги нужнее местным аптекам.

Айна слегка улыбнулась, и мы направились в сторону заката. Как говорится, вдоль по улице Зари искрятся радуги огни. (Это из какой-то песни Эшли Клипс). Солнечная башня, будучи одной из семи уникальных башен Агелидинга, была выстроена ещё в конце прошлого тысячелетия и относилась к консервированному архитектурному стилю. Серый оттенок в ней всё же присутствовал, однако на фоне белых каменных блоков почти не просматривался. Яркая, гладкая и доведённая до идеала – это была одна из моих самых любимых башен города. А круглая крыша, словно сам небесный купол, придавала её силуэту вид этакой завершённости во всех отношениях.

Раньше особого практического значения для столицы она не несла, однако не так давно какой-то умный человек из правительства предложил устроить там смотровую площадку и постараться на этом заработать. Не знаю, сколько тысяч фунтов было вложено в реконструкцию, но, как я слышала, вскоре все они окупились. И это не удивительно – вид оттуда открывался потрясающий.

Заплатив за вход и приобретя билет, мы с Айной поднялись по ступенькам старинной лестницы (к счастью, покрытых не таким старинным резиновым ковром, препятствующим скольжению) и вышли на нужную нам площадку. Что я там говорила про вид? Потрясающий? Сейчас это слово к описанию не подходило. Невероятный, неописуемый, волшебный, выносящий твои чувства и мысли вон из тела, в те края, о которых мечтает каждый на свете! Сказочный, ослепительный, сногсшибательный, смертельно и божественно красивый!!! Именно такие эпитеты мы с подругой и сумели подобрать под описание: на большее не хватило словарного запаса.

Солнечная башня возвышалась над юго-западным краем Агелидинга, и под нами, на сотни километров вокруг, разрастался бесконечный дикий лес, уходящий от самого края железной дороги вдаль, вплоть до сверкающего горизонта. Конечно, лиственные деревья к этому месяцу давно потеряли все свои краски – я уже это говорила и не раз. Но в этих краях росли не только они: то тут, то там меж голых ветвей возвышались треугольники высоких елей. Темнеющие в лучах заката, они дополняли открывшийся нашему взору пейзаж, изменяя его суть и представляя с куда лучшей стороны. Знаете, именно такие картины поздней осени и вдохновляют художников и поэтов на свои шедевры. А мы потом, лениво знакомясь с их творениями, недоумеваем, что вообще хорошего можно было найти в этом времени года. А ведь можно, если приложить немного усилий и подгадать нужное время! И место.

– Смотри, кажется, сейчас проедет поезд, – Айна подошла к краю смотровой площадки и взглянула вниз.

Я присоединилась к подруге, и мы вместе проводили взглядом гулкий вечерний экспресс, уезжавший с нашего южного вокзала прямиком на север. Скорее всего, в Оленью Упряжь, если прикинуть примерный час отправления.

– Да, не сидится людям на месте, – в детстве я искренне не понимала, зачем все так хотят покинуть свои дома и отправиться в дальний путь.

Мне казалось, что дома гораздо лучше, и выезжать куда-то далеко можно разве что только летом, на море или ещё куда. А потом, познакомившись с Айной, я поняла, что порой люди уезжают из дома, чтобы туда не возвращаться.

Я ещё раз осмотрела всё, что царило вокруг. Лес был тих и спокоен, своим молчанием как будто маня нас прямо на запад, вплоть до самого берега Полярного океана. Этот берег располагался не так далеко от Агелидинга, но была я там от силы пару раз. И то в далёком детстве.

Железнодорожный вокзал уже покидали приезжие и, возможно, провожающие обыватели, а справа, чуть дальше к северу, виднелась красно-белая крыша Сур-Ганского монастыря, поблёскивающая ярким золотым шпилем на самом верхнем из куполов. В общем, всё вокруг так и кипело красотой, от которой дух захватывало невообразимо и мощно, так, что все предыдущие проблемы и перипетии дня быстро уходили на второй план, становясь лишь второстепенными героями этой жизни. А может, они и были ими? Кто знает…

– Помнишь, как мы с тобой познакомились? – Айна облокотилась на перила и, не отводя взгляда от заходящего солнца (здесь, в северных широтах, оно скрывается за горизонтом очень медленно), обратилась ко мне. – В третьем классе, на большой перемене в пустой аудитории.

– Да, – сама того не желая, я мысленно перенеслась в тот год и вспомнила, почему именно сидела одна среди опустевших парт. – Ты тогда здорово меня развеселила. Да и потом подбадривала по мере возможностей. Или скорее, несмотря на моё настроение.

– Я знала, какого это – кого-то или что-то терять. Ты потеряла дедушку, я – свой дом. Вот и подумала, что вместе мы сможем пережить это гораздо быстрее.

Айна выглядела несколько заворожённой и отрешённой от окружающего. Она до сих пор смотрела на горизонт, и я сказала:

– Главное, ты дала мне возможность понять, что мы не были виноваты в своих бедах. Что не всегда всё в этом мире зависит от нас. Надо только…

– …это принять, – закончила за меня подруга. – Да, я всегда так поступала. В Сур-Гане стало неспокойно, да и родственники мамы не очень жаловали отца. Хоть он и помог им с тем контрактом. И, в довершении всего, между нами и Эт-Смарагдусом разыгрался тот «Кокаиновый конфликт»[10]… Сейчас даже смешно произносить это название – звучит как термин из современного боевика про бандитов.

– Да уж. Зато благодаря этому самому конфликту мы с тобой познакомились, – я подошла к краю башни и попыталась приободрить подругу. – И любуемся сейчас на эту красоту!

– Это верно, – на её лице снова заиграла улыбка, как в прежние времена (то бишь позавчера). – Жизнь непредсказуема. Никогда не знаешь, чего ждать от нового дня.

– Если он наступит, это уже будет большим подарком, – ответила я, слово в слово скопировав фразу самой Айны, сказанную мне где-то полгода назад. – Что-то ты расклеилась. Один день в больнице – это ещё не повод, чтобы грустить!

«Да уж, – заодно подумала я. – Зато убийство и допрос в полиции – прекрасная причина для нездорового оптимизма, какой сейчас исходил от меня во все стороны этого бескрайнего мира».

– Я знаю, – в этот миг Айна встрепенулась, отошла от поручней и, улыбнувшись, снова стала похожей на прежнюю Айну. – Просто последнее время в голову лезут разные мысли. Философские. О жизни, судьбе, предназначении, времени…

– Ну, если говорить честно, они лезут к тебе столько, сколько мы друг друга знаем. Мне кажется, это нормально. Даже в каком-то смысле круто. А то большая часть наших одногруппников может сказать о смысле жизни только то, что он очень дорогой, и ради него надо устроиться на прибыльную работу.

Айна засмеялась и вновь похвалила меня за хорошее чувство юмора. Неожиданно перед моими глазами возникла какая-то белая точка и, кружась на лёгком ветру, плавно опустилась прямо в мою ладонь. Да это же…

– Ого, снежинка, – воскликнула я, когда та уже растаяла, не оставив от себя и следа приходящей зимы. – Первая, и надеюсь, что не последняя.

Однако прошло ещё несколько минут, и больше в воздухе не появилось ни намёка на скорый снегопад.

– Что ж, это лучше, чем ничего… Значит, время ещё не пришло.

– Ваше время закончилось, – послышался шепелявый, староватый, но вполне уверенный в своих силах голос со стороны лестницы. – Площадка закрывается через пять минут.

Да, всё хорошее рано или поздно заканчивается. В отличие от учёбы…

– Пойдём? – Айна медленно направилась к выходу, последний раз взглянув на заходящее солнце.

Оно уже коснулось вершин неровных лесистых крон, подсветив их ярким янтарным заревом, и, следуя своим же собственным правилам, неумолимо исчезало за горизонтом. До ночи оставалось не так уж долго, и нам действительно надо было возвращаться домой.

– Пойдём, – я вернулась к подруге, и, взяв её за руку, последовала к лестнице.

Жаль, что эта башня находится так далеко от моего района. Я бы ходила сюда чаще. Хотя кого я обманываю? Я не могу уже который год посетить парк Себастьяна, а он расположен почти что с домом семьи Чаттерджи. Лень и откладывание на потом – когда-нибудь они убьют человечество.

К сожалению, сегодня нам пришлось отправиться с подругой разными маршрутами. Ну, в конце концов, мы хорошо провели время и всё-таки встретились, а это уже кое-что!.. (Нет, я явно слишком оптимистична сегодня – как бы чего не вышло).

– Вот и твой маршрут, – указала я Айне на небольшой автобус, направлявшийся к нам, и попрощалась с ней. – До завтра!

– До завтра, – улыбнулась она. – Береги себя.

– И ты тоже, – сказала я, когда подруга уже вошла в салон и, расплатившись, села на свободное место. – Нам всем это сейчас не помешало бы…

Маршрут «Южный вокзал – купол Вильяма – Часовая башня – Мостовая улица – башня Речная» унёс Айну на встречу с её семьёй, и я невольно стала ожидать свой. Солнца отсюда как такового видно уже не было, но я всё-таки предполагала, что, пусть только краешек, но диск светила ещё не до конца погрузился за пестрящую линию горизонта. Как же хорошо, что мой автобус подошёл буквально через пять минут после выше описываемых событий. Прямо удача на удаче!

Правда, когда я вошла внутрь, то поняла, что хорошего без плохого в нашем мире не бывает – все места оказались заняты, а стоящих пассажиров с лихвой хватило бы на концерт какой-нибудь рок-группы средней популярности – но изменить что-либо уже не представлялось возможным, и я, расплатившись за проезд, направилась домой. Домой, куда совсем не хотела возвращаться. Особенно после последних приключений. Но согласитесь – нельзя же взять и поселиться на крыше башни? Не считая того, что это накладно с точки зрения оформления документов, даже красочный вид снаружи уже через неделю-другую надоест и не будет впечатлять так, как раньше. Как говорится, во всём нужна мера.

Автобус ехал на восток, вдоль по улице Зари, и лучи сегодняшнего дня в последний раз осветили город, с трудом пробившись через заднее стекло в наш загруженный салон. Солнце позади исчезало, а мы мчались от него прочь, в сторону подступающему сумраку ночи. Звучит красиво, конечно, но порой у меня возникали такие мысли, что в этом-то и заключается наша судьба. Бежать прочь, от света и яркого дня, в сторону темноты, даже не осознавая, что мы совершаем самую чудовищную ошибку в своей жизни. Загружать свой день ненужными обязанностями, работой, которая не устраивает вовсе, делать то, что не хочешь, успокаивая себя призрачной надеждой, что пройдёт ещё пара лет, и ты сможешь зажить по полной. И яркий день уходит от тебя всё дальше, а ты по собственной воле идёшь в темноту, уверяя себя, что это к лучшему. Дураки мы! Вот что я могу сказать…

В общем, вы сами поняли, что в который раз, оставшись наедине со своими мыслями, я снова умудрилась испортить себе настроение. Остаётся лишь сделать из этого выводы. Как мне, так и вам.

* * *

Как я и предполагала, сегодня ночью меня вновь посетил очередной странный и до дрожи реалистичный сон. Интересно, сойду ли я с ума, если так будет происходить каждый раз? Всё возможно…

Однако того опасного для жизни моста пока что видно не было. Нет, теперь вокруг меня великанами возвышались высокие дома, старинной отделкой приветствуя свою новую гостью, а под ногами пестрили сероватые гранитные булыжники. Да уж, мне сразу вспомнились сказки отца на ночь, с перечислением составов горных пород и их полезных свойств. К счастью, в детстве чаще всего меня укладывала спать мама.

Ладно, я вновь отвлекаюсь. И очень даже зря – улица, на которой я стояла, начала медленно наполняться народом, и краски вокруг, будто живые, внезапно стали набирать силы. Вбирали в себя жизнь и оживали – я бы так сказала. Размытые силуэты становились всё отчётливее, и вдруг резкий шум ударил прямо в уши. Да, теперь я ещё и услышала всё, что творилось вокруг.

Знаете, а это даже начинает мне нравиться. Сами посудите: не каждая девушка может похвастаться тем, что из ночи в ночь для неё крутят столь реалистичный фильм. Правда, если всё это происходит не просто так, с таким отношением к происходящему далеко я не уйду. Интересно только, зачем мне всё это показывают? И кто?..

Я прошлась по улице вслед за течением толпы и оказалась на площади. Вот тут я и поняла, что это именно Южная Иллиосия и ни что иное. Огромная башня, серая и местами почерневшая, возвышалась над каменной брусчаткой, и сомнений не оставалось – это Войсдвиг. Второй по величине город соседней страны выглядел не совсем так, как на современных снимках, но узнавался достаточно хорошо. Угловатые дома в этом районе, скорее всего, были выстроены ещё лет триста назад, а часовая башня – так вообще во времена расцвета древней Иллиосии как единой страны. Только вот что мне тут делать – нашу соседку я не любила так же, как и большинство моих соотечественников, и появляться здесь ради пустяков не хотелось.

Стараясь решить, в какую сторону теперь следовать, я, к своему удивлению, увидела первое знакомое лицо. Кайл Хиггс, тот самый красавчик-военный, стоял у одинокого фонарного столба и, выглядя не менее одиноко, временами посматривал на башню вдалеке. В этот раз он смотрелся гораздо представительнее: куртка была прилежно разглажена, ботинки начищены до блеска, волосы… Впрочем, для парней вообще не важно, причёсаны они или нет.

Я сразу же поняла, кого он ждёт. И не ошиблась: ровно в шесть вечера со стороны той самой улицы, по которой пришла я, к нему проследовала моя ещё более старая знакомая – Грейси Эванс. Похоже, их первое свидание всё же состоялось в своё время.

– Кайл! – девушка подошла к офицеру и, чуть смущаясь, приобняла его, а тот, в свою очередь, протянул букет цветов. Весьма красочный, надо сказать – даже странно, что я его не заметила вначале. – Вау, огромное спасибо!!!

– Я подумал, что белые розы лучше всего подойдут для такого вечера.

Белые розы. Да, они самые. Точно такие же мне дарил Брайн на последнем звонке в десятом классе… Только розы Кайла выглядели раз в сто – сто пятьдесят лучше. И я вовсе не злорадствую – такими бутонами можно было запросто играть в гандбол или боулинг! Так что реакция Грейси была мне понятна: девушка минуты три рассматривала свой букет, и так и сяк принюхиваясь, вращая по часовой стрелке и восклицая о его красоте всё сильнее и сильнее.

– Ты невероятен, – ещё раз улыбнулась она, и парень предложил прогуляться по улицам и пообщаться в этот раз как следует.

Вот уж чего я не ожидала от себя, так это зависти. Нет, я не кипела от злобы и не жалела, что Кайл познакомился с ней, а не со мной. Просто… вспоминая наши отношения с Брайном (первые и единственные в моей жизни, надо сказать), я невольно сравнивала нас с этой парой. И последние заметно выигрывали по сравнению со своими полувековыми продолжателями. Кайл расспрашивал Грейси обо всём, слушал, делал комплименты, зная меру и подчёркивая в них самую суть. В общем, к середине прогулки я поняла, что как таковой любви у меня и не было. Даже мои спутники в свою вторую встречу выглядели куда счастливее и гармоничнее, чем мы на первую годовщину своего знакомства.

Вскоре пара посетила кафе, после чего Грейси решила снова вернуться к часовой площади. Снаружи уже начало смеркаться, и в тускнеющих лучах зашедшего солнца Войсдвиг стал напоминать настоящий мираж. Огни в окнах старинных домов освещали узкие улочки, народ неспешно проносился мимо, а фонари, позеленевшие от древности, придавали прогулке оттенок приятной сказочности и даже книжности происходящего. Как будто читаешь старинный роман о любви, только видишь не текст, а то, как писатель всё это представлял.

– И всё-таки это не случайность, что мы с тобой тогда встретились, – сказала девушка, уже давно привыкнув к компании молодого офицера и нежно держась за его плечо. – Если бы не ты, я бы сейчас не гуляла по этой улице. Как будто мне тебя послал сам Бог. Чтобы ты меня спас…

Кайл взял её за руку покрепче и, когда они уже вышли на площадь, добавил от себя:

– Кто знает, может, всё как раз наоборот? Бог послал тебя мне, чтобы сделать счастливее и подарить жизни новый смысл? Ответа мы не найдём. Но в одно я верю точно – наша встреча не случайна.

И вот наконец тот самый момент! Грейси протянулась к своему спутнику, и тот, закрыв глаза, слился с ней в поцелуе. Прямо на площади, под высокой часовой башней, в эту самую минуту отбивающей девятый час вечера. Невероятная картина, особенно для того, кто стоит к ней ближе положенного… Всю мою зависть как ветром сдуло. Я была так заворожена, тем, что происходило вокруг, что перестала думать о себе. Ощутила себя на месте этой девушки, если можно так сказать. В каком-то смысле так и было: краем сознания я чувствовала всё, что царило сейчас у неё внутри. И это было по-настоящему необыкновенно.

А между тем небо полностью очистилось от следов заката, и в черноте его купола стали появляться первые звёзды. Сначала слабые, они загорались сильнее, и вскоре на небосводе возникли яркие созвездия. Большие Купола, Тигриный Коготь, созвездие Совы (по положению последнего я поняла, что сейчас стоял апрель – в чём-чём, а в Нордумском зодиаке я разбираюсь) и Сиятельный Вильям – соседняя планета, по яркости на ночном небе сравнимая разве что с луной. Вечерняя сказка превращалась в ночную. И пусть это была не моя история, я не жалела, что становилась её участницей. Прошлое вокруг меня закручивалось с невероятной мощью, силой, намного превосходящей мою, и я начинала понимать, что просто так оно меня не покинет.

Глава 4

В хвойном лесу

Горячий кофе в любимой кружке и утро, когда никуда не нужно торопиться – именно таким и должно быть идеальное начало дня. Я сидела за стареньким деревянным столом, видавшим виды ещё во времена Полярной войны, и потягивала ароматный напиток, изредка посматривая в едва занавешенное окно. Осенний пейзаж до сих пор господствовал в округе, не давая зиме ни единой возможности порадовать нас хотя бы слабеньким снегопадом. Нет, куда там – в Агелидинге сейчас стояла самая что ни на есть неприятнейшая погода: со слякотью, грязными лужами и периодически проливающимися дождями. К счастью, сейчас я находилась не в Агелидинге.

Кофе почти кончился, когда солнечные лучи, преодолев высокие кроны деревьев, проникли на кухню, осветив стол и буквально ослепив завтракавшую за ним девушку. Ну, благо свой законный час я урвала. Как всё-таки хорошо хотя бы недельку побыть в уединении, вдали от городской суеты со всеми вытекающими из неё последствиями. Деревенская жизнь, конечно, не так комфортна, как городская, зато в ней есть что-то… знаете, одухотворяющее. Примиряющее с собственными мыслями. А уж тому, кто родился и прожил тут первые годы своего детства, и подавно следует как можно чаще бывать на природе.

– Ты уже всё? – заинтересованный голос раздался из гостиной, и я, ответив утвердительно, отправилась со своей кружкой к раковине. – Хорошо, а то мне надо готовить курицу, а лишнего стола у нас, к сожалению, нет, – и, открыв дверь, на кухню вошла моя бабушка. – Не включай воду, я сама её помою.

– Я уже всё, – сказала я, успев протереть свою любимую кружку с росписью в виде яркого белого льва и поставив её на полку. – Кофе был чудесным. Спасибо, ба.

– Ну, это заслуга производителей, а не моя, – посмеялась она. – Вот если ты так же похвалишь сегодняшний обед, то я обрадуюсь гораздо больше.

– Курица в майонезе? – мысли о калорийной трапезе не внушали оптимизма, но одну ножку в выходные я могла себе позволить.

Точнее, в неделю – у бабушки я гостила уже с прошлого воскресенья.

– Так точно, – подмигнула она и протёрла стол, после чего направилась к холодильнику.

Да, природа природой, а научно-технический прогресс в наши дни добирается даже до самых отдалённых провинций. Что уж говорить о посёлке Милиэна, расположенном в каких-то двух часах езды от столицы! Самые зажиточные жители уже в прошлом году обзавелись спутниковыми тарелками, так что не удивлюсь, если в скором времени две сотни каналов появятся и у бабушки Дейзи.

– Ты слышала сегодняшние новости? – доставая из холодильника всё необходимое, бабушка попутно залезла в морозильную камеру и застопорилась в выборе подходящего полуфабриката.

– По телевизору? – я помнила, что уже третий день у нас работал лишь один канал, да и по нему нельзя было понять, показывают ли сейчас передачу про быков Сур-Гана или репортаж с заседания правительства Северной Иллиосии.

Впрочем, я вообще редко могла их различить. (Здесь все смеются над моей очередной шуткой).

– Нет, по радио, – ответила Дейзи, наконец решив, что именно выбрать. – Сегодня ночью скончался Роберт Сноу…

– Это один из ветеранов, да? – имя прозвучало знакомое, но я вообще плохо запоминала людей по ним. С лицами, к счастью, дела обстояли куда лучше.

– Да. Герой войны, трижды получил орден Северной Звезды. Ему было восемьдесят девять лет…

Да, неприятная новость. Учитывая, что бабушке восемьдесят два, представляю, как она повлияла на неё саму.

– Не расстраивайся, ба, – я подошла и постаралась её утешить. По крайней мере, так, как умела. – Главное, что в стране помнят таких, как он. А время – это уже вещь, от нас не зависящая.

Бабушка покачала головой и медленно села на табурет. В её лице, морщинистом, но в то же время таком светлом и даже ребяческом, возникла лёгкая грусть, и она молча взглянула в окно. Наверное, чтобы скрыть подступающие слёзы.

– Твой дедушка знал Роберта. Они служили вместе где-то пару месяцев. Тот, конечно, был на несколько званий выше, но это не помешало им поддерживать общение и после войны. Последний раз он рассказывал мне, что Роберт Сноу приступил к какой-то книге. Тот никогда не писал, но, как говорил Билл, всегда собирался рассказать людям о своей жизни. Интересно, получилось ли у него что-то в итоге?

Развернувшись, бабушка взглянула на портрет деда, Билла Найта, висевший прямо над камином (тот уже лет двадцать не разжигался и стоял для красоты), и её глаза волей-неволей засияли от навернувшихся воспоминаний.

– Ладно, – наконец сказала она, встав с табурета и возвращаясь к делам, – если мы будем жить одним лишь прошлым, то будущее никогда нас не отыщет.

– Да, что верно, то верно, – улыбнулась я, чтобы ещё больше отвлечь бабушку, и отправилась в коридор.

Мой дедушка, как один из участников Полярной войны, любил рассказывать истории о тяжёлых битвах, переходах по заснеженным лесам и многочисленных переправах через бурные горные реки. Но ещё большее удовольствие ему приносили старинные предания о рыцарях Эль`мен Таина, сказания о странствиях Мессии, разные сказки про путешественников, древних полководцев и королей. Несмотря на то, что дед умер, когда мне было всего одиннадцать лет, многие из его историй я помнила до сих пор. И, как у меня завелось ещё в детстве, чтобы освежить их в памяти, я отправлялась на наш чердак и долго-долго копалась в старинных вещах и безделушках. Каждый раз, когда приезжала погостить к бабушке в Милиэну.

Её домик был одноэтажным, однако этот самый чердак можно было смело считать этажом вторым – если я не могла теперь встать тут в полный рост, то Айне даже не потребовалось бы пригибать голову. Угловатые стены косой крыши, небольшое оконце с видом на хвойный лес – укромнее уголка для пряток и не придумаешь. Этим мы и занимались с подругой почти всё наше детство.

Поднявшись по деревянной лестнице, на перилах которой какой-то неизвестный мне мастер создал вереницы диковинных резных фигур, я отодвинула засов у дверцы в потолке и, приложив недюжинную силу, подняла её вверх. В детстве чердак всегда открывал либо дедушка, либо папа, но сейчас мужчин рядом не было, и приходилось довольствоваться собственными силами. К счастью, в наше время современные девушки привыкли к подобным ситуациям.

Как я и предполагала, наверху ничего не изменилось: сундуки и ящики стояли у стенок вперемешку с тюками старой одежды, а пыль, как непременный атрибут запустелых мест, ровным слоем покрывала всё, что только попадалось на глаза. Наверное, в такие минуты во мне и просыпаются гены отца – тот любит копаться во всём неизведанном и находить что-нибудь интересное в ненужном хламе. Правда, большей частью эта тяга у него сводится к поискам редких минералов и окаменелостей, но так как от самого понятия «геология» меня порой начинает мутить, я больше предпочитаю старинные вещи и прочий антиквариат.

Сначала я, протерев пыль ближайшей более-менее чистой тряпкой, залезла в самый маленький из сундуков. Можно сказать, это было моё личное сокровище – много лет там лежали вещи, которые я хранила с самого детства и не решалась выбросить. В июле этого года, психанув после расставания с Брайном, я повыбрасывала большую часть старых игрушек и все школьные тетрадки, но, слава богу, до этого сундука дело не дошло. К частью, теперь я стала мыслить более адекватно.

Итак. Первым делом я достала свой старый шарф, изношенный ещё в шестом классе, несколько ёлочных игрушек, свистнутых со школьной ёлки, и переложила их на пол. Затем в очередь пошли старые фотоальбомы и книжки. Некоторые фотографии в них я вообще забыла – например те, что оставались ещё с детского сада. Их я, кстати, решила выложить и пересмотреть позже, а вот те, что лежали с класса седьмого, я убрала от греха подальше: улыбающаяся школьница с брекетами навевает не самые приятные воспоминания…

Затем я взялась за книги. «Часовая башня», автор Джодж Кэрри. Странно, но я не припоминаю, чтобы она у меня когда-то была. Как бы то ни было, заинтересовавшись обложкой, я решила оставить её у себя и почитать. Как-нибудь потом. Может быть. Ещё одна книга, показавшая мне такой же незнакомой, называлась «Легенда о Похитителе Времени». На вид она выглядела ещё более старой, чем первая, и я решила лишний раз не таскать её с собой, а просто пролистать и убрать подальше. Текст и правда оказался весьма своеобразным – ни картинок, ни глав, лишь сухой рассказ какого-то религиозного деятеля, описывающего предания древних и давно забытых лет. Не желая вдаваться в подробности, я вернула её в сундук и неожиданно услышала голос бабушки:

– Шейна, отец зовёт к телефону!

Вот уж кто любит обламывать кайф! Решив впопыхах убрать всё обратно, я кинула в сундук игрушки, свой шарф и ещё красивый золотистый ключ с обрамлением в форме филина, выпавший из его переплетений (последний я нашла в далёком детстве и хранила просто так), и, закрыв крышку, отправилась к лестнице. Эх, а так хотелось ещё раз рассмотреть дедушкино ружьё! Когда-то он даже обещал, что как только мне исполнится восемнадцать, он научит меня охотиться… Ладно, так даже лучше – пребывать в ностальгии по детству дольше положенного опасно для психики.

– Да, пап, я слушаю, – к счастью, он меня всё-таки дождался и не стал сбрасывать трубку. А то у бабушки и так каждый месяц большая плата за телефон. – Хорошо, давай в восемь вечера. Да, я соберусь вовремя. Нет, не забыла. Всё, пока.

Вух! Отец приедет за мной только вечером! Класс! Подольше побуду тут и порадуюсь тишине и покою. А я ведь ещё собиралась прогуляться по лесу! Ничего, всё сегодня успею – теперь-то вернусь сюда только в ноябре…

Время прошло немой тропой, как часто пишут в свои стихах поэты, и неумолимо подошёл час обеда. Первым на очереди был салат, и, справившись с ним, я приступила к курице, осознавая, что главной задачей сейчас являлось держать себя в руках. Мясо получилось просто сногсшибательным, о чём я и сказала бабушке, однако съесть сегодня всё предложенное не входило в мои планы. И, чтобы хоть как-то отвлечь её от стремления накормить меня под завязку, я решила развлечь Дейзи беседами. В конечном итоге я и не заметила, как мы переключились на компот, а бабушка уже вовсю рассказывала мне о своей лучшей подруге из Оргениума, с которой она познакомилась в годы войны.

– Сейчас её дети обосновались в Оленьей Упряже, а раньше они всей семьёй жили в Оргениуме. Надо сказать, она всегда поражала меня своей способностью выкручиваться из сложных ситуаций. Не каждая женщина сможет охмурить племянника самого Себастьяна Кёртиса!

– Ого. Ты мне никогда об этом не рассказывала, – беседа и правда должна была быть интересной, но время поджимало, и мне уже жутко хотелось прогуляться на природе (в последний раз в этот раз, так сказать), и я уже готовилась «отчаливать» от стола.

– А что рассказывать? Всё равно с первым мужем она рассталась примерно через десять лет. Но зато их сын теперь известнейший предприниматель в Упряже. Слышала про Френка Скотта?

– Да, кажется, – я наконец покинула своё место и отправилась в коридор. – Я пойду погуляю в лесу. Скоро вернусь. Спасибо за обед, ба! Было невероятно вкусно!

– Тебе спасибо, что оценила. Теперь я не скоро буду кого-то радовать своими обедами.

– Не говори глупостей, – я, уже надев свитер и сапоги, вернулась на кухню и добавила. – Я приеду на следующих выходных, обещаю.

– Не думай об этом, Шейна. Ты всегда была рядом со мной. Бог всё видит, и непременно вознаградит тебя сполна за заботу. Как и меня, когда-нибудь.

Я подошла к ней и дотронулась до её ладони – никогда не могла видеть бабушку в таком состоянии.

– Не думай об этой чепухе! Мы живём не для того, чтобы, в конце уйти из этой жизни. Мы живём ради того, чтобы остаться. С теми, кого мы любим, – и я, сказав эту услышанную когда-то от Айны фразу, обняла Дейзи. – Я приеду уже в пятницу вечером.

Наконец бабушка просветлела и на прощание даже посоветовала мне быть осторожнее в лесу. Что ж, значит, ей и правда стало намного лучше!

Надев короткую тёмно-зелёную курточку, я бегло нацепила шапку и нырнула в дверной проём. И вот я снова на улице! Как думаете, что может быть притягательнее домика в деревне? Только домик, расположенный на самом краю деревни! Избы, дачи и коттеджи других жителей остались за моей спиной, а впереди предстал настоящий, живой и буквально дышащий всеми палитрами цветов и ароматов хвойный лес. Что я говорила про ностальгию по детству? Она опасна? Что ж, сейчас я собиралась получить такой заряд воспоминаний, что от одной мысли уже захватывало дух.

Наш Агелидинг, будучи самой северной столицей мира (я уже это говорила, ну да ладно), располагался на самой границе двух природных зон. К югу от него произрастали смешанные и преимущественно широколиственные леса, а к северу – хвойные. Непроглядная и нетронутая тайга, которая даже получила своё собственное имя – лес Вайтл. Как вы уже догадались, в честь основателя нашего города. Нет, лиственные деревья здесь тоже встречались, но основной красотой являлись именно хвойные – бесчисленные ели и могучие кедры, пихты, сосны, кипарисы, лиственницы, даже тисы и редкие тсуги! Я плохо разбиралась в последних, но какое это имеет значение, когда ты идёшь по лесу и наслаждаешься красотой природы?

Палитра осени часто выглядит удручающе, однако такое место позволяет взглянуть на октябрьскую природу совсем иначе. Насыщенныые зелёные краски хвои, подобно разросшимся кристаллам иллиоских малахитов, окружили мою тоненькую тропу, и я сразу же ощутила сильнейший и всепоглощающий запах тайги. Как же я любила в детстве гулять здесь! По этой самой дорожке пройти до озера, через заросли туи, сесть на одну из удачно приспособленных лавок и, не вставая часами, просто наслаждаться природой, её покоем и одиночеством. Последнее люди часто ругают, но я давно для себя поняла, что одиночество в городе и оно же в чистом нетронутом человеком уголке природы – вещи прямо противоположные. Разве можно грустить и убиваться в печали, когда вокруг тебя столько жизни!

Ветви разросшихся ёлок дотрагивались до моих плеч, а опавшие иголки, добавляя лесу тусклое обрамление увядшей желтизны, тихо, еле слышно хрустели под резиновыми сапогами. Добавьте к этому почти полное отсутствие ветра и яркие лучи солнца, пробивающиеся через кроны самых высоких сосен, и вы хотя бы отчасти представите то, что я сейчас видела в воочию.

Сейчас мне нужно было забыться. Отпустить все переживания прочь и насладиться этим одиночеством, принять его внутрь и успокоить, утихомирить свои ненужные пустые мысли. Только здесь это получалось. С самых первых лет моей жизни. К сожалению, вместо той жизнерадостной девочки через эти заросли теперь пробиралась едкая, колкая и недовольная собой девушка-подросток, но я-то знала, что не пройдёт и часа, как лес снимет с меня эту навязчивую маску и покажет истинную Шейну. Шейну, которую я теперь не вижу даже во сне…

Роща елей, посаженная на месте старого пожара (лет тридцать-сорок назад люди относились к природе так же безответственно, как и сейчас), показалась мне ещё более тёмной, чем раньше. В ельниках всегда так: стоит пройти пару метров сквозь сырую промозглую тень, как начинает казаться, что попал в другой мир. Царство мрака и тишины. Здесь и правда не было слышно ни звука, так что на миг мне даже стало не по себе. Но что может случиться в месте, которое знаешь как свои пять пальцев? Я преодолела этот «теневой барьер» и, увидев наконец ровные золотые лучи пробивающегося солнца, вышла к берегу озера.

Как оно называлось, я точно не знала. Одни говорили, что его надо именовать Таёжное (хотя так называли все озёра в округе), другие – водоём № 38 (язык не поворачивался следовать их примеру), третьи так вообще говорили, что жители Эль`мен Таина дали ему имя Ис-тук Эль. Откуда они отрыли такое название, если у обитателей королевства не осталось ни одного потомка, я понятия не имела, поэтому, не вдаваясь в подробности, всё-таки следовала первому примеру.

Таёжное озеро в этот раз выглядело просто волшебно. Ветер сегодня оставил лес стороной, и гладкая, идеально ровная поверхность водоёма напоминала зеркало. Я даже увидела своё отражение, в слегка сероватой воде выглядевшее очень даже ничего. Жаль, что Айны не было рядом – она любила проводить время на этом самом берегу, иногда даже пытаясь его зарисовать. Краски она забросила ещё пару лет назад, но даже тогда у неё получалось намного лучше, чем у меня.

Я присела на одну из лавок, стоявших у берега, и откинула голову назад. Мысли-мысли… Они не давали мне покоя. Почему мы всегда принимаем всё близко к сердцу? Всю свою жизнь что-то обдумываем, строим планы, переживаем, когда что-нибудь идёт не так. Тратим нервы впустую, думаем, думаем, думаем… Глупо, не правда ли? Взгляните хоть раз на бирюзовые кроны кедров, отражающиеся в кристальных водах дикого озера, или на звёзды в небе, стараясь отыскать в темноте далёкое созвездие. Они существовали до нас, они же продолжат свой путь и после нашей смерти. Вечность – это очень долго. А у нас есть лишь миг. Так зачем проживать его впустую?

Хотя об этом легко лишь говорить. На деле изменить себя дано не каждому. И это наша самая серьёзная проблема…

Да, я всегда любила здесь пофилософствовать. В конце концов, когда ещё представится возможность побыть наедине с самой собой? Глядя на успокаивающую гладь озера, мне даже стало интересно, действительно ли в нём такая холодная вода, как кажется? Но проверять совсем не хотелось (делать, что ли, нечего?), так что я продолжила всматриваться в череду сверкающих облаков, проплывающих под отражением леса, и думать обо всём на свете.

В тот момент, когда подул лёгкий ветерок, я вдруг услышала странные звуки недалеко от своей лавки. Лёгкий шум, напоминавший хруст хвои и странное бормотание, прозвучал прямо в метре от меня, и от неожиданности я даже привстала. Небольшое создание, покрытое колючками, пробегало вдоль линии берега, и мне оставалось лишь улыбнуться нашей с ним встрече. Ёж! Большой (чуть меньше кошки), коричневато-серый и, как мне показалось, весьма сердитый. Заметив меня, он несколько раз фыркнул и побрёл в лесную чащу настолько быстро, насколько ему позволяли его короткие лапки. Всегда любила ежей! В основном, благодаря Айне и её любимой игрушке детства. Да, в нашем лесу их водится превеликое множество, некоторые даже забегают в деревню, но только не в это время года. Сейчас они должны уже давно лежать в спячке в ожидании весны.

От нечего делать я даже хотела проследить за ним, но внезапно вдалеке послышался ещё один звук, на этот раз гораздо более громкий. Я сначала даже подумала, что мне показалось – настолько он показался мне нереальным. Но потом тот повторился, и уже гораздо громче. Это был чей-то крик! Причём такой странный, что я даже не смогла понять, человеческий он или нет. Крик раздавался снова и снова, и мне невольно стало не по себе. Не знаю, как это объяснить, но он показался мне таким жалобным и грустным, будто кто-то из последних сил звал на помощь. И с каждым разом всё настойчивее и настойчивее.

Кто его знает, что мной сейчас руководило… Наверное, как всегда приступ героизма и вредное чувство сострадания вперемешку с любопытством. В общем, плюнув на раздумья, я оценила, с какой стороны шёл этот звук, и отправилась туда. Одна из троп, проложенная через ельник, внезапно вывела меня к более густой роще низкорослых сосен и так же неожиданно закончилась. Однако когда я уже собиралась повернуть назад, крик раздался вновь, и мне стало ясно, что его источник теперь находится гораздо ближе, чем раньше. «Была не была!» – сказала я самой себе, отодвигая первую колючую ветку и направляясь в чащу дикого леса.

Солнце всё ещё освещало всё вокруг. Но с тех пор, как я вышла на прогулку, прошло уже порядка трёх часов, и яркий золотой диск неумолимо клонило к закату. Что означало только одно: с каждой минутой здесь будет становиться всё темнее и темнее.

Идти пришлось долго и сложно. Густой подлесок не давал ступать быстрым шагом, а острые колючки то и дело цепляли волосы и попадали мне в лицо. Хорошо, кстати, что я не видела сейчас это самое лицо – наверное, с выражением «иду туда – не знаю куда» я бы себя даже не узнала. Чаща, она и есть чаща. Единственным, что не давало мне повода повернуть назад, был крик, раздававшийся с каждым метром всё громче и отчётливей. Только я так и не могла понять, кто именно сейчас кричал. Одно знала наверняка: скорее всего, какой-то зверь. Вряд ли человек смог бы издавать столь громкие звуки.

Наконец густые и неприятные заросли выпустили меня из своего плена, и я вышла на небольшую поляну. Ну, не совсем – папоротника и мха тут было слишком много, чтобы назвать это место поляной, но оно всё равно не шло ни в какое сравнение с той чащей, где я только что пребывала.

Я остановилась и, вздохнув с облегчением, осмотрелась. Готова поклясться, крик шёл отсюда, однако в данный момент никого живого в округе видно не было. Отдышавшись, я сделала несколько шагов в сторону востока (против солнца) и чуть не споткнулась о какой-то камень. Да их тут было полно! Странные сероватые валуны торчали прямо из-под зелёного мохового ковра, причём таким ровным строем, что я начала сомневаться в их естественном происхождении. Нет, а что? Я видела в фильмах сцены с археологическими раскопками, даже в некоторых фантастических картинах, так что моему воображению ничего другого не оставалось. Валуны (скорее, даже кирпичные блоки) располагались несколькими прямыми линиями, в некоторых местах даже поднимаясь на полметра над землёй, однако даже близко предположить, кто именно жил в таком диком краю раньше, я не смогла. Вполне возможно, что какие-нибудь жители Эль`мен Таина. Тысячу лет назад или даже больше.

В тот момент, когда я собиралась рассмотреть серый камень поближе, за спиной снова раздался тот жалобный крик. Резко развернувшись, я вгляделась в округу, но поначалу так никого и не нашла. Казалось, что голос звучал совсем рядом, но из-за солнца, быстро спускающегося к горизонту, заметить что-либо в тени от деревьев у меня не получалось. Наконец это случилось: очередной крик перевёл мой взгляд в сторону разросшихся кустов жимолости, и я увидела там птицу! Большая светло-бурая сова мотала головой из стороны в сторону и, завидев меня, принялась кричать пуще прежнего. Что самое странное, я её уже где-то видела. Совсем недавно. Неужели?.. Да, я не ошиблась – именно она посещала меня во сне несколько недель назад… Птица, которую Айна в тот день описала как филина, била крыльями по кустарнику, стараясь взлететь, но совсем скоро я поняла, что осуществить задуманное у неё не получится.

Присев на корточки, я взглянула на сову поближе и догадалась, в чём заключалась причина. Правое крыло птицы было подбито, не знаю, чем именно, и несколько десятков перьев изрядно запачкало кровью. Вот так напасть! Бедняга… Увидев меня, сова перестала издавать громкие звуки и замерла. Лишь её жёлтые глаза, точно такие же, как в том самом сне, будто молили меня о помощи. Понятия не имею, с чего я так решила, но мне в этот миг казалось именно так.

Но что же предпринять? Принести её в дом? Конечно, эта мысль, на мой взгляд, выглядела самой правильной, но что делать потом? Чем её лечить? Думая, как лучше поступить, я только-только протянула руку к её потрёпанным перьям, когда сзади, в третий раз за день, раздался ещё один неожиданный для меня голос.

На этот раз это был вой. Настоящий громкий вой, который я частенько слышала со стороны окна бабушкиного дома тёмными лунными ночами. Но сейчас он звучал совсем близко – буквально в тридцати-сорока метрах от меня. Да уж, чего я точно не ожидала, так встретить в этой округе волков! Если ежи и гуляли рядом с Милиэной, то стаи диких хищников никогда не забредали так близко к поселениям. Худшего момента и не представишь!

Недолго думая, я решила забрать сову с собой и убираться отсюда подобру-поздорову. Как ни странно, на мои попытки взять её в руки птица не отреагировала почти никак – даже перестала щёлкать клювом и вертеться на одном месте. Аккуратно обхватив свою новую «знакомую» снизу и подняв над ветвями жимолости, я освободила перья от мусора и засохших листьев и прислонила её к себе, чтобы ненароком не выронить. Та лишь взглянула на меня своими огромными глазами и издала лёгкий клик, который я расценила как «заранее спасибо», после чего почти что свернулась калачиком. Господи, надеюсь, что с ней не произошло ничего серьёзного, и она дотянет до дома!

Тогда-то вой и повторился. Хотя, скорее даже не вой, а рычание. Гулкое, низкое и не предвещающее ничего хорошего… Я не могла решиться и посмотреть назад, но страх пересилил осторожность, и я всё-таки взглянула в лесную чащу. Да, это рычал волк. И похоже, что не один. Около трёх, может, четырёх зверей стояло поодаль от поляны, но в свете заката я могла отчётливо увидеть их силуэты. Серые, даже немного чёрные хищники медленно двигались прямо ко мне и, осознав, что я их заметила, ускорили шаг. Проклятье! Только не это! Если сегодня и могло случиться что-то плохое, то это – самое худшее из всего возможного!

Так, Шейна, не паникуй! Главное, чтобы звери поняли, что ты их не боишься. Так обычно учили в школах и на специальных семинарах. Да, но чёрт возьми! Когда на тебя бежит стая диких волков, не паниковать и не бояться просто невозможно! К сожалению, поддавшись испугу, я совершила самую большую глупость – я побежала прочь.

Папоротниковая поляна скрылась за первыми сосновыми ветками, однако как только я вышла на более-менее свободный от зарослей участок, волки меня нагнали. Никогда не забуду это мгновение… Я, одна, стою в родном и любимом для меня лесу, а со всех сторон на меня скалятся эти страшные создания. И рядом нет никого, кто бы смог мне помочь. Никого. Совсем.

В голове вдруг мелькнула мысль бросить им птицу и спасаться бегством, но я не была настолько гадкой и бессердечной тварью, чтобы так поступить. Даже если и смогла бы, то до конца жизни себя бы не простила. Оставалось лишь только их как-то отпугнуть…

Серая грязная шкура мелькнула перед глазами, и в следующее мгновение я лишь чудом успела отскочить от острых зубов одного из преследователей. Сова в моих руках забилась в волнении, но я сумела её удержать. Да, сейчас у нас с ней у обеих были серьёзные проблемы. Может, в отличие от неё, я и не была ранена, но мои взгляды на жизнь подсказывали, что совсем скоро волки это исправят. Сзади раздалось рычание, и я с ужасом поняла, что их теперь точно стало больше четырёх. Шесть или семь диких хищников, прямо здесь, рядом с моим посёлком! И в эту минуту на меня напал настоящий страх. Ужас, который я не испытывала, наверное, никогда в своей жизни. Я не могла пошевелиться, отойти в сторону или ещё как-то отпугнуть их – оцепенение сковало меня по рукам и ногам. Так что всё, на что я была сейчас способна – это не смотреть нападавшим в глаза. Серые, матовые, почти что бронзовые. И наполненные дикой животной яростью.

Я смутно помню, что случилось в следующие несколько минут. Один из волков вцепился в мою куртку и повалил на землю как раз в ту секунду, когда я услышала что-то. Биение моего сердца отдалось прямо в уши, столь тяжело, что мне даже показалось, будто я потеряю сознание от напряжения. Наверное, именно тогда волки кого-то увидели. Тот зверь, что стоял рядом со мной, внезапно растерял всю свою злость и, жалобно заскулив, попятился в сторону. Следом испуг перешёл и к другим, и, всё ещё находясь в забытье, я молча стала наблюдать, как свирепые и грозные хищники, один за другим, в страхе поспешили прочь.

Прошло ещё какое-то время, прежде чем я смогла прийти в себя и подняться на ноги. Напряжение ещё и не думало спадать, но мне хватило сил, чтобы осмотреть себя и птицу в руках. На счастье, сова не пострадала нисколечко, а вот куртку, порванную с левого бока, теперь придётся выбросить. Что ж, сейчас это уже не казалось мне такой уж серьёзной проблемой.

Но кто прогнал их? Клянусь Богом, я точно кого-то слышала! Или чувствовала… Осмотреться по сторонам не составило для меня особого труда, но как я ни старалась отыскать своего спасителя (или спасительницу), увидеть кого-то в чаще не получалось. Нет, на миг я всё-таки заметила чей-то силуэт (как будто кто-то в тёмном пиджаке стоял возле дальнего куста можжевельника), но, поспешив в ту сторону, поняла, что мне просто показалось. Наверное…

Окей!!! Если я и поняла что-то из всего случившегося, так это то, что пора возвращаться домой. И желательно бегом! Что я, собственно, и сделала.

Нет, свои прогулки в лесу я не заброшу никогда, но неподготовленной к подобным встречам больше не выйду. Палка, перцовый баллончик или какой-нибудь самый дешёвый отпугиватель собак – что угодно, но теперь я не отправлюсь на природу безоружной.

Дорога назад казалась невозможно долгой: я жутко боялась возвращения волков, поэтому, не останавливаясь, то и дело поглядывала по сторонам и за спину. К счастью, моя спутница держалась намного лучше: даже временами ласково клевала ткань моей итак несчастной куртки. Что ж, хоть что-то хорошее за последние полчаса. Тёмно-зелёные заросли любимого леса вскоре остались позади, напоследок запомнившись мне своим сумрачным, даже каким-то негостеприимным видом, и я увидела впереди родной бабушкин домик. Наконец-то!

– Что с тобой??? – увидев меня, бабушка застыла с таким лицом, будто перед ней стояла не внучка, а какой-то бомж-зомби.

Ну да, учитывая, что на куртке помимо повреждений появилась ещё и пара больших красных пятен, видок был ещё тот.

– Ничего серьёзного, – решила я пока что не тревожить Дейзи подробностями и, постелив на стул какую-то старую тряпку, положила птицу на неё. – Лучше скажи, как ей помочь? Кажется, у неё подбито крыло.

Бабушка, постояв ещё пару секунд в замешательстве, наконец обратила внимание на «гостью» и удивилась ещё больше.

– Где ты его нашла?

– Его? – переспросила я, так как точно была уверена, что это «она».

– Филина. В это время года их в округе почти не бывает.

– Как и волков, ага, – добавила я, но почти шёпотом. – В лесу, он… она кричала. Я не могла её там оставить…

Бабушка склонилась над птицей и попыталась её как следует рассмотреть, но та, чуть ли не подпрыгнув на одном месте, громко зашипела и попыталась цапнуть её за палец. К счастью, попытка успехом так и не увенчалась.

– Да уж, – покачала Дейзи головой и сложила руки крест на крест (она всегда так делала, когда о чём-то усиленно думала). – Как только он не искусал тебя, пока ты его несла?

– Даже не знаю, со мной она вела себя тихо, – и в доказательство я погладила её по голове, на что та ответила лишь парой морганий глаз.

– Ффф… Шейна-Шейна, с тобой всегда одни сюрпризы. Неугомонная девчонка!

– Да знаю я, ба, лучше скажи, что делать с ней.

Бабушка попыталась взглянуть на крыло, так, насколько это позволяла сова, и тяжело вздохнула.

– Я не ветеринар, внучка. Это моя подружка была медсестрой на фронте, а я вот работала связисткой. Даже не могу сказать, насколько это серьёзно…

Что-то подобное я и ожидала услышать. В конце концов, это моя бабушка, а не ведущий врач передачи «Спасём бездомных животных». Но всё же.

– И что теперь делать? – взгляд птицы разжалобил меня окончательно, и эмоции, насыщенные ко всему прочему недавней стычкой с хищниками, уже подступали к глазам в виде скорого ливня из слёз. Расклеилась я сегодня, в общем, основательно.

– Ну… Можно отвезти его в зоопарк. Думаю, там ему должны помочь работники. Орнитологи или ветеринары… А я могу пока промыть рану и перевязать, чтобы везти птицу было удобнее. Жаль, что твой отец приедет только через два часа.

Да, как я могла забыть… Придётся ещё и ждать его приезда! Вот что значит быть привязанной к расписанию.

– А она протянет столько? – спросила я, заметив, что за последнюю минуту сова как-то внезапно поникла. Надеюсь, что мне это только казалось.

– Если бы я только знала, – и бабушка, собрав тряпку со всех сторон, подняла «гостью» на руки.

Та, конечно, начала пищать и клеваться, но не так яростно, как вначале. И это насторожило меня ещё сильнее.

– Я всё сделаю, а ты жди, – и вскоре в ванной комнате послышался звук открывшегося крана.

Жди. Жди… Ждать? Я всю жизнь чего-то жду. Завишу от обстоятельств, от расписания, графиков, родителей. Может, пора сказать им всем «стоп»?!! Хватит! Надоело! Мне уже восемнадцать, и я могу сама за себя всё решать! А если кому-то взбредёт в голову что-то сказать мне против, то пусть это делает! Где-нибудь у себя в комнате, шёпотом. А ещё лучше в письменной форме. А меня пусть не трогает!

Что ж, так тому и быть. Когда бабушка возвращалась с совой, завёрнутой в сероватое полотенце (к счастью, моё оно использовать не стала), я уже твёрдо решила, что буду делать. Однако первой сказать не успела.

– Ты видела, что у него было привязано к лапам? – и Дейзи передала мне в руки что-то блестящее.

Часы! Карманные часы с длинной цепочкой и застёжкой, приспособленной как раз для крепления к чему-то тонкому и хрупкому. Ничего себе! Я несла её почти через пол-леса и понятия не имела, что они там висели!

– Наверное, это ручной филин, – добавила бабушка. – Или даже почтовый. Хотя я о таких не слышала.

– Да и почтовых птиц перестали разводить лет сто назад, – монотонно произнесла я в такт её словам, продолжая рассматривать свою находку.

Она выглядела как всякие карманные часы, правда с красочной гравировкой на крышке. Изображение совы на блестящей стали, которое несёт в своих лапах живая сова. Что может быть оригинальнее?

– Надо бы дать объявление о находке.

– Да, конечно, – ответила я машинально. Вряд ли я бы стала этим заморачиваться. Хотя кто его знает. Просто сейчас в голове у меня сидели совсем другие мысли. – Значит так, ба. Я решила: сейчас же отправляюсь в город. Одна, без отца. Надо поскорее добраться до зоопарка.

Сказать, что бабушка опешила, значит, ничего не сказать. Видя её периодически в таком состоянии, я невольно начинала бояться за её здоровье. Поэтому решила преждевременно успокоить.

– Я поеду на рейсовом автобусе. А отец пусть заберёт мои вещи – они уже сложены. Ничего страшного.

– Но… Но скоро станет совсем темно! Ты поедешь одна по трассе, потом ещё пойдёшь в зоопарк! А если что-то случится? Как с твоей одноклассницей. Я не могу тебя отпустить!

– Ба, всё будет в порядке, – уже приступив к сборам, я пыталась подобрать что-то взамен моей куртки, но поняла, что бабушкино старое пальто будет смотреться на молодой девушке намного хуже, чем собственное рваньё. – Я позвоню тебе, как только буду дома. Или, если хочешь, прямо из зоопарка. Что, я не гуляла одна по темноте раньше?

– Шейна… – Дейзи развела руками и присела на ближайший табурет. – Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь. Да, может тебе уже и много лет, но для меня ты так и остаёшься моей маленькой внучкой, – и, снова встав и достав платок, она протёрла моё лицо от мусора. Видимо, налипшего по пути обратно. – Осторожней там. Агелидинг – хороший город. Но он всё-таки столица. В таких местах надо держать ухо востро.

– Обещаю, бабушка, – я попыталась её обнять так сильно, насколько мне позволяла сова в руках, и поцеловала в щёку. – Я тебя люблю.

– И я тебя, внучка, – последнее я расслышала краем уха, спохватившись и кинув в карман кошелёк с деньгами. Как говорится, без фунта далеко не уедешь.

К моей радости, на улице ещё не стемнело. Солнце, кажется, висело уже у самого горизонта, но разглядеть эту картину через лес я бы не смогла и при желании. Не думая о последствиях своей авантюры, я проверила состояние птицы и направилась через посёлок к автобусной остановке. Конечно, я могла бы описать, какие дома встретились мне на пути, как одни отстроили себе приличные коттеджи, а другие так и остались в потрескавшихся хибарах, но сейчас мне было совершенно не до этого. Я стремилась как можно скорее успеть на нужный маршрут, и если мне не изменяла память (а она у меня часто любила ходить «налево»), то до отправления оставалось буквально пять-десять минут. Милиэна промелькнула тусклым и не волнующим меня фоном, и я наконец дошла до трассы. Йес! Успела!

Знаете, природа – дама непредсказуемая. Как и любая дама, кстати. Днём я наслаждалась её покоем и красотой, буквально через пару часов познала все оттенки её гнева, а теперь – теперь меня вновь дождалась красота. Дорога перед остановкой проходила точно с севера на юг, а впереди открывался вид на западный горизонт. Лес Вайтл разрастался по округе, но даже через толщу сосен я смогла различить ровный контур блестящего диска. Золотого, с примесями оранжевого янтаря, сочного апельсина и радужного халькопирита (в который раз спасибо папе за ненужный хлам в голове). И спасибо природе за компенсацию пережитого недавно приключения. Октябрьский закат наедине с тишиной того стоит.

Да, на остановке кроме меня никого не было. Пока сияющее светило закатывалось за дальние кроны, я всё ещё пребывала в ярких чувствах, изредка проверяя состояние своей раненой спутницы, но как только оно исчезло, скоро и красиво, наступающие сумерки мигом развеяли мои мечтательные мысли. Я всё так же стояла одна, в сгущающейся темноте, а автобус даже и не думал подходить. Да… Не хватало ещё, чтобы меня снова учуяли знакомые волки! Или какой-нибудь местный маньяк.

Видимо, мысль о маньяке посетила меня не случайно: буквально сразу же за спиной послышались чьи-то шаги, и я, нервно вздрогнув, развернулась. Во мраке разглядеть, кто именно шёл, я, конечно, не могла, так что пришлось отойти чуть подальше. Ну, чтобы дистанция между нами дала хоть какой-то шанс. Пара секунд, и незнакомец вышел из тени, оказавшись местным электриком – «суперпожилым» человеком и при том единственным в посёлке, кто хоть как-то разбирался в подстанциях, пробках и прочих штуках. Я и не думала, что когда-либо буду так счастлива его увидеть! Если он действительно маньяк, то не угонится за мной, пусть даже я поползу от него на четвереньках.

Наконец это случилось: силуэты елей вдалеке приобрели сероватый оттенок, и яркие лучи фар возвестили двух обывателей Милиэны о том, что маршрутный автобус вот-вот прибудет на остановку. Слава всем богам Нордума и попутно духам Эт-Смарагдуса! Не прошло и пяти минут, как я покинула свой родной посёлок (в котором, кстати, я и правда родилась восемнадцать лет назад), и пустующий, слегка освещённый салон стал моим тихим пристанищем на ближайшие несколько часов. Любила я такие поездки: только ты, никого рядом и дорога, непрерывно пролетающая под колёсами. Путешествия вообще заставляют задуматься и многое переосмыслить, даже если длятся всего сто двадцать минут. К тому же моя сова, удивлённая сменой обстановки, почти не отвлекала внимание на себя. Изредка пытаясь клюнуть проходивших на свои места пассажиров, она скорее вызывала их неоднозначные взгляды, чем создавала мне проблемы. Да, люди в автобусе посматривали на девушку с совой и порванной курткой несколько странно, но за долгие годы полевой практики я уже привыкла к таким взглядам, так что лишь поудобнее устроилась на своём месте и продолжила вглядываться в темноту за стеклом.

А лес лентой проносился назад, мелькая перед глазами чёрными монументами своих елей и сосен. Вскоре дорога повернула на юго-запад, и мы вышли на более оживлённую трассу. Надо сказать, и лучше отремонтированную – тут транспорт хоть не вздрагивал каждую минуту и не подбрасывал своих пассажиров на полметра с их сидений. Я расположилась с правой стороны салона и, изучая чёрные силуэты леса, не могла увидеть вид из левых окон. Однако я прекрасно знала, что там, километрах в пяти-десяти, начинается гряда высоких исполинских скал. Не таких живописных, как те, что южнее, но не менее красивых. Если уж говорить научно-географически, то они носят название Восточные горы Зофии (хотя Западных у нас не существует) и являются чуть ли не основой всей экономики Северной Иллиосии. Да и Южной тоже. Отец даже хотел, чтобы я занялась геологией и стала специалистом по минералам у них в шахте, но не тут-то было. Ещё мне не хватало провести всю жизнь в грудах камней и пыли, видя эти горы каждый божий день! Ближе к четырнадцати годам я так ему и сказала…

К моему величайшему несчастью, наш водитель вдруг додумался включить музыку, и в салоне заиграл пресловутый певец Норд с его жуткой песней «За решёткой только стены». Рэп плюс Шансон – хуже микса не придумаешь… Не растерявшись, я достала свой CD-плеер и запустила любимых «Ангелов Кроноса», подобрав несколько приятных композиций под настроение. Знаете, в тот момент я невольно взглянула на себя со стороны. Да, я часто так делаю. Девушка, запутавшаяся в себе и собственных переживаниях, которые даже не может правильно сформулировать, с раненой совой в руках мчится по пустой дороге меж зарослей холодного хвойного леса, старого как сам мир, а в её наушниках басит весьма актуальная песня «Дети джунглей». Странно. Сюрреалистично. И так привычно… Не хватает только полной луны чуть выше крон. Правда, сегодня я бы её не увидела при всём желании: природные циклы – одна из тех вещей, что людям не подчиняются.

Пустота. Пустая и мёртвая осень, пустой лес и голова, наполненная пустыми мыслями. И от этого не избавиться. Да я и не пытаюсь. Никто не пытается… Мы лишь только твердим, что это плохо. Что надо бороться с трудностями, идти к счастью. Ха, пустой звук! Если бы люди захотели, давно бы решили все свои проблемы. Но нет – мы продолжаем играть по правилам этой жизни, даже не осознавая, что сами когда-то придумали их. Давным-давно.

Громкий писк, в каком-то смысле даже визг, раздался прямо у меня в руках, перекричав пение Бенджамина Росса[11], и я резко вынырнула из собственных раздумий.

– Ваша птица чуть меня не укусила! – возмутилась светловолосая женщина, поднимая только что упавшую сумку.

– Вы, наверное, пытались её погладить. Она не любит незнакомцев.

– Вот ещё, – бросила дама, при этом исказив своё лицо в гримасе пренебрежения. – Просто не надо таскать животных в общественный транспорт. Он для людей, а не для всяких птах и шавок.

– Ну тогда и вас не будут сюда пускать. А оно вам надо? – совершенно спокойно произнесла я и улыбнулась. Ещё мне не хватало ссориться с незнакомыми тётками! Пусть проходит мимо.

Та лишь фыркнула и, добавив:

– Я таких, как вы, отчитываю по двадцать раз за день, – прошагала к выходу.

Только тут я заметила, что трасса уже закончилась, и впереди показались огни Агелидинга. Яркая и освещённая со всех сторон Речная башня уже много лет встречала всех, кто возвращался с северо-востока нашей родины, и её вид не мог не радовать даже таких чёрствых обывателей, как я.

Аккуратные колонны, фасады, испещрённые барельефами, и постаменты с мраморными статуями – Речная была чуть ли не самой красивой башней из всех (да, может, я уже говорила это про Солнечную, но сейчас меня действительно поразил её вид. Особенно на фоне огней вечерней столицы). Нордумский церемониальный стиль. Именно так выглядят их храмы, посвящённые пантеону богов или какому-то конкретному лицу их своеобразной мифологии. Да, что-что, а в Прибрежном Нордуме мне бы хотелось побывать. Когда-нибудь. Если хватит денег и выдержки: его жители не славятся покладистым характером.

Кажется, сейчас мы проезжали над рекой Ритты. Водная гладь, гораздо более широкая, чем на юге города, отражала блики уличных фонарей и напоминала своеобразное звёздное небо. Этакий кусочек далёкого космоса в асфальтированном обрамлении. Значит, если мне не изменяет память, сейчас я находилась уже на Мостовой улице. Мостовая, Часовая башня, Парковая… Да, вот на ней мне и нужно будет выйти.

Большие городские часы было сложно не заметить – те только что с присущей им ответственностью отбили девять часов вечера и отправились на новый круг. Однако последнее время смотреть на них мне не хотелось. Я вообще недели две как перестала следить за временем. Да и зачем? Всё равно изо дня в день ничего не меняется. Моя жизнь так и идёт: размеренно, однообразно, совершенно безысходно…

Наш автобус проехал точно под башней, обогнул её площадь с краю и направился в западную часть города. Пришла пора вставать и приступать к решающей фазе путешествия. Где-то на середине парковой улицы я аккуратно взяла сову на руки, расплатилась с водителем и вышла на остановке недалеко от пункта своего нового назначения – парка имени Себастьяна. Да, люди обычно в такие места по темноте стараются не ходить, тем более одинокие молодые девушки, но сегодня я не так сильно опасалась за свою жизнь. Вечер воскресенья. А это для главного парка города значит многое, даже поздней осенью. Тем более что погода в этот день выдалась замечательная.

Да. После лесных прогулок бродить по ухоженным улочкам меж прямых рядов деревьев и аккуратных клумб немного непривычно. Да и сам парк я не любила никогда – куча народа хороша именно в отпугивании преследователей. А так эти толпы умеют лишь портить впечатление от отдыха. Где тишина моего любимого леса, где узенькие тропинки, по которым ходят два-три раза в неделю? И где, спрашивается, дикие стаи голодных волков??? Хех, ладно, шучу. Но, в конце концов, должна же я себе как-то поднять настроение!

Аттракционы в это время года уже закрыли на зимний период, но даже теперь гуляющих пар с детьми не стало меньше. То тут, то там слышалось завывание очередного карапуза, которого обделили в мороженом или чипсах, вдалеке раздавался гогот вышедшей на очередную попойку студенческой молодёжи (да и школьной, скорее всего, тоже), а я шла в сторонке, пытаясь хоть как-то расшевелить свою пернатую спутницу. Та, кажется, уже начала засыпать, что и казалось мне странным: совы ведь наоборот ночью бодрствуют. Но, как бы то ни было, я почти достигла цели. Храм Души, большой и ярко-освещённый, обратил на себя моё внимание, и, достигнув широкой развилки, я направилась в противоположную сторону. Вскоре впереди показались ограждения зоопарка.

– Что значит, принесли сову. Вы знаете, который час?! – сторож явно не ожидал столь поздних посетителей, так что с трудом оторвался от своего кроссворда и устремил на меня пристальный оценивающий взор.

– Да, девять часов вечера. Видела, когда проезжала мимо Часовой. Просто поймите – эта сова ранена. А я не знаю, куда мне ещё её отнести.

– Ветеринарные клиники вам на что? – седоватый мужик (а молодые за такую зарплату работать не будут) равнодушно осмотрел мою ношу и снова присел на стул в своей «уютной» будке. Однако я не собиралась отступать на последнем рубеже. Учитывая, сколько всего уже пережила.

– Все ветеринарные клиники закрыты. А даже если и есть круглосуточные, то я понятия не имею, где они у нас расположены. Так что либо вы, либо никто!

Думаю, мужик понял, что я просто так не уйду, поэтому, демонстративно вздохнув, набрал на телефоне короткий номер и доложил обо мне кому-то из работников.

– Вас ждут в административном корпусе. Смотрите, не учудите чего-нибудь. За то, что я вас пропустил, несу ответственность только я сам.

– Не волнуйтесь, спасибо, – тихо ответила я и пошла в сторону небольшого здания у дальней части стены.

Да, по ночному зоопарку я ещё не ходила. Многие животные, конечно, уже спали, но время от времени с разных сторон доносились самые разные звуки: шорох, сопение, кашель, даже завывание. Не удивительно, что сова в моих руках оживилась. То и дело поглядывая в темноту, она принялась щёлкать клювом и вращаться из стороны в сторону, так, что мне стало гораздо труднее держать её у себя в руках. Но короткая прогулка закончилась, и я вошла в здание.

Первое, что мне пришло в голову во время посещения кабинета одной из работниц, – им жёстко не доплачивают. В отличие от ухоженного холла, в котором почти каждый день бывают десятки посетителей, тут царил полный хаос. Бумаги валялись как попало, грязь на полу медленно переползала на стены с потолком, а оконные рамы меняли, наверное, ещё в молодость моей бабушки. Да и дама, принявшая меня, почти идеально вписывалась в антураж помещения, особенно с её грязным халатом.

– Откуда вы его принесли? – женщина бегло осмотрела мою сову и чуть отвлеклась, продолжая рассортировывать бумаги.

– Лес Вайтл. Рядом с Милиэной. У неё подбито крыло. И я не знаю, как именно это случилось.

Моя собеседница что-то пробормотала, затем вчиталась в один из своих документов и, сказав шёпотом пару слов (как мне показалось, ругательных), потянулась к телефону на столе.

– Николас, будь добр, зайди сюда. Да, я знаю, что твой рабочий день закончился. Зайди сейчас же.

Что ж, я сразу поняла, что пришла не во время, но тут уж ничего не поделаешь. Главное – это моя «спутница» и её здоровье. А недовольство всяких местных клерков я могу перетерпеть.

– Так что насчёт совы?

– Подождите пару минут, – женщина переложила ещё несколько бумаг и, закрепив их специальным зажимом (вроде скрепки, но подороже), отправила на одну из полок шкафа у окна.

Как раз в тот момент в кабинет вошёл молодой мужчина, которого она вызывала. Вид у того, кстати говоря, был не лучше. Хотя и ваша покорная слуга, куртка которой почему-то не зашилась самостоятельно, сама привносила в эту картину последний штрих. Получался этакий центр реабилитации для переживших апокалипсис…

– Николас, ты видел свой отчёт? – глаза дамы грозно засверкали, но гость лишь взглянул на неё непонимающе. – Все эти цифры, конечно, хороши, но они никак не согласуются с остальными показателями. Или ты хочешь, чтобы нас всех оштрафовали за фабрикацию данных?

– Да я вроде всё правильно подсчитал…

– Пересчитай завтра, с утра. Или придётся вычитать штрафы из твоей зарплаты. И это ещё не самое худшее. Намёк понял?

– Окей, всё сделаю, – и мужчина подошёл к столу, чтобы выбрать из кипы бумаг собственные документы.

– Так, с этим всё. Теперь вы, – и женщина обратилась ко мне. – Увы, я ничем вам не могу помочь. Вы видите, как мы загружены. Сейчас идёт урезание бюджета, и все силы брошены на подготовку документов. Один день простоя – и треть кадров отправится на улицу. Ясно, что лишние рты нам будут мешать. Это я про животных. Тем более тех, кого надо выхаживать.

Ничего себе! Нет, я слышала про бюджет – у нас в универе так же – но чтобы просто выставить меня с птицей за дверь!

– Да вы поймите! Она погибнет! Я… я ехала к вам с последней надеждой!

– Не драматизируйте. Есть же ветеринарные клиники. Если протянет до завтра, отнесёте её к ним.

– Да идите вы! – только и сказала я и, выйдя в коридор, захлопнула дверь.

Ну, понимаю, я сорвалась. Но после всего, что со мной приключилось, меня можно понять. Только вот что теперь делать? Мама сову дома не оставит, а бросать на улице… Лучше б бабушке отдала!

– А что у вас случилось с совой? – голос за спиной принадлежал тому молодому мужчине. Похоже, он успел собрать все нужные бумаги и покинул злополучный кабинет.

– Крыло ранено. Я нашла её в лесу и не знаю, что делать дальше.

Мужчина осмотрел птицу у меня в руках, а я, аккуратно пряча взгляд, попутно осмотрела его. Среднего роста, тёмноволосый и в меру смуглый – думаю, всему виной Агровакские корни. Интересно, кем он тут работает? На вид лет тридцать, наверное, не самый крутой из местных кадров.

– Так-с, крыло действительно пострадало. Самостоятельно она бы не прокормилась, да и умерла бы, скорее всего, от потери крови. Вы правильно сделали, что подобрали её.

– Вы не представляете, чего мне это стоило… – произнесла я с усмешкой. События в лесу всё больше и больше казались мне каким-то нелепым сном.

– Что ж… – вздохнул собеседник. – Думаю, я могу вам помочь. Не сам, конечно – я больше разбираюсь в крокодилах и змеях. Однако у меня есть друг, который раньше выращивал сов. Сычей, ушастых, неясытей. Думаю, он тот, кто нам нужен.

– И вы её отнесёте ему, да? – если этот тип не врал, то у меня действительно появилась надежда. У меня и у моей крылатой «компаньонки».

– Да, я могу отнести… Правда, у меня у самого будут нагружены руки. Сами понимаете, документы, прочие ненужные вещи, – и он посмеялся. – Вы не против составить мне компанию? Его магазин сразу за парком, на улице Времени. «Мастерская Феникс». Может, вы слышали? Потом я бы мог вас проводить до дома.

В иной раз я бы хорошенько подумала, стоит ли идти куда-то с незнакомым мужчиной, которого видишь первый раз в жизни. Но сейчас был совсем другой случай, и я не стала долго ломать себе голову темой последствий. (Хотя кого я обманываю: у всех попавших в беду всегда находится этот самый «другой случай».)

– Я не представился, – ещё раз улыбнулся мой временный спутник, – Николас Эндрюс. Для друзей просто Ник.

– Шейна Андерсен, – улыбнулась я достаточно искренне, – для друзей, которых у меня почти нет, просто Шейна.

– Шейна? Красивое имя, – уже в холле Ник подошёл к столу, забрал с него два толстенных чемодана и, положив в один свои бумаги, быстро снял с вешалки чёрную кожаную куртку. – Погода сегодня весьма тёплая, да?

– Да, – ответила я, ещё раз убедившись, что с птицей в руках всё в порядке. – Учтите, если вы вдруг заведёте меня куда-то не туда, я и моя спутница будем отчаянно биться до последнего.

Сама не знаю, прозвучало ли это в шутку или нет, но Николас отсмеялся вдоволь.

– Знаете, за всю жизнь меня принимали за кого угодно, но только не за маньяка. Те, может, и неуравновешенные, но никогда не стали бы работать с теми же сур-ганскими крокодилами без защиты. Таких психов, как я, ещё надо поискать!

– Значит, одинокая девушка, сова и псих из террариума? Весёлая компания, – сказала я и посмеялась.

Мой компаньон рассмеялся над шуткой ещё сильнее, чем я. Странноватый смех, конечно, но то, что он не сдерживает его при посторонних, говорит о многом.

Прогулка по тёмному зоопарку уже не ощущалась такой таинственно-жуткой, как в первый раз. Ник изредка указывал в сторону некоторых вольеров и перечислял животных, обитающих там. В основном, рептилий. Причём рассказывал о них так, будто это были его личные питомцы, и он кормит их буквально с рук. Что ж, человек любит своё дело, а это главное. Вот бы и мне найти себя в жизни…

Ладно, пока мне не пришло в голову снова перейти к раздумьям о судьбе и своём предназначении в этом бренном мире, я решила попрощаться со сторожем и подошла к его будке как можно ближе.

– Уходите? Правильно. Посетителям лучше всего приходить днём, – и на моё «до свидания» мужик так ничего и не ответил, вновь уставившись в свою газету. Похоже, кроссворд он всё-таки не разгадал.

– Мы пройдём через парк напрямик. Так выйдем точно к магазину. Прямо на проулок.

Николас свернул чуть правее и последовал вдоль огораживающих стен зоопарка, я же быстрым шагом пошла за ним.

– Всё хотел спросить у вас, но не мог решиться, – вдруг обратился он ко мне. Думаю, чтобы поддержать разговор. – Вы студентка или старшеклассница?

– Студентка, – глухо ответила я. – А вот к счастью или к сожалению, я пока не решила.

И снова раздался его фирменный смех, который, кстати говоря, уже становился заразительным.

– Это да. Учёба – вещь, конечно, нужная, но когда касаешься её напрямую, то приходится проявлять чудеса терпения. С другой стороны, не допускать же неучей к управлению нашей страной?

– Поверьте, они уже там. И мстят тем, кто их учил. Иначе бы не урезали финансирование нашему университету, – сама того не желая, я стала говорить точно так же, как мой отец. Ужас…

– А что бы вы предложили сделать? Если бы решили провести всеобщую реформу?

Да уж, разговор на весёлую тему, ничего не скажешь…

– Ну я бы давала на изучение каждому только те предметы, которые ему пригодятся непосредственно на будущей работе. Чтобы не накапливать ненужный хлам в голове.

Ник кивнул головой, при этом чуть не выронив свой чемодан (не знаю, как у него это вышло), и сказал:

– Только вот никто не знает наперёд, какой будет эта будущая работа. Сегодня ты хочешь стать учителем, завтра – фармацевтом, на следующей неделе – уже писателем. А детям свойственно менять своё мнение ещё чаще. И широкий спектр предметов помогает как можно эффективнее выбрать будущее призвание.

– Будущее призвание нам помогает выбрать величина будущей зарплаты, – произнесла я, совершенно не подразумевая под сказанным шутку. Ник, кстати, это понял.

– Тут я спорить не стану. Реальность есть реальность, – и он взглянул на группу людей перед нами.

Несколько священников, видимо следовавших из Храма Души, прошли мимо нас, переговариваясь о своих церковных делах. Все в белом, они мимолётно кинули взгляд на странную пару, несущую чемоданы и большую птицу, и ушли своей дорогой. Да, такое можно увидеть только в нашем парке – кто ещё додумается строить одну из главных мессирианских церквей города среди аттракционов и зоопарков?

– Но вот что я бы поменял, так это систему оценок. Глупая вещь. Мы ведь учимся, чтобы получать знания, а не ради отметок.

– Тут уже я соглашусь, – и улыбнувшись, я заметила, как мой компаньон свернул в сторону центрального пруда.

Видимо, правда решил сократить. Эх, Шейна-Шейна, не ходила бы ты за незнакомыми мужчинами. Не ровен час покажут в вечерних новостях: в разделе криминальных хроник. Ну зато перестанут считать, что это я убила Сару…

Эх. Я любила этот пруд – в детстве это было единственное место, которое мне хоть чуть-чуть нравилось в большом парке. Людей немного, зато полно уток и других птиц. К сожалению, даже если последние остались и не улетели на юг, то в темноте их уже не увидеть.

– Небольшие ворота в восточной стене должны быть открыты. Обычно их запирают в полночь, – я сама не заметила, как мы свернули на одну из узких парковых троп и вошли в чащу. Не такую, как в моём лесу, но не менее пугающую. А что если этот тип и есть тот маньяк? Заводит девушек в чащу, убивает? А у меня даже нет ничего, чем бы я могла обороняться. Нет, обязательно куплю себе какой-нибудь перцовый баллончик! Прямо завтра, с утра. Даю себе слово.

– Ещё долго? – спросила я у Николаса, но, не дождавшись ответа, добавила. – Вы меня слышите?

– А, что? Да. Извините, я задумался. Представил, что мы идём по древним лесам, а в темноте прячутся орнитолесты.

– Да уж. Мы скоро придём? – я уже начинала волноваться, однако Ник указал пальцем на ворота, и на душе стало чуть спокойнее.

– Всё, почти на месте.

Кстати говоря, этот выход из парка был мне не известен. Наверное, потому что вёл на какую-то захламлённую подворотню, по которой я бы не пошла и в светлое время суток. Знаете, я даже начинала чувствовать себя немного необычно. Страх и волнение уступали место ярому негодованию. Так и хотелось наорать на Ника за то, что он повёл меня этим неприятным путём.

В этот момент мы вышли на ярко освещённый тротуар, и я вздохнула с облегчением. Улица Времени! Как я говорила, главная магистраль Агелидинга. Уж на ней я могу точно чувствовать себя в безопасности. Здесь скорее тебя собьёт машина, чем кто-нибудь зарежет. Двадцать к одному, кстати – я читала статистику.

– И где этот магазин? – поинтересовалась я у спутника, рассматривая окрестности и ненароком заглядевшись на Часовую башню.

В тот самый момент, когда я вновь начала чувствовать себя нехорошо из-за пресловутых часов, Ник меня отвлёк.

– Вот он, – и мужчина указал на большое здание в паре метров от нас.

Что ж, он не врал, когда говорил, что мы выйдем прямо к нему. Я и раньше видела это место, но никогда не обращала внимания. Большой магазин со звучным названием «Мастерская Феникс» располагался в старом пятиэтажном здании, однако передняя часть с её стеклянными витринами и затейливая железная резьба на входе не могли не радовать глаз. В тот момент я даже забыла про дурацкие часы на башне – хотелось уже наконец всё сделать и отправиться домой.

Однако часы в этот раз меня так просто не оставили – стоило мне зайти внутрь, как в глаза сразу бросилось бесчисленное множество циферблатов, стрелок и шестерёнок. Десятки, может, даже сотни. Часы висели везде, куда только ни падал взгляд, а тысячи мельчайших шестерёнок, валявшихся на паре столов у окон, только и делали, что тихо посмеивались над моим врождённым терпением. Я бы и две из них вместе не соединила, не выдав при этом дюжины нецензурных слов. А что уж говорить о починке обычных карманных часов!

– Элиос! Элиос, ты тут? Я привёл к тебе новую подружку! – и Ник ушёл куда-то за дверь, оставив меня недоумевать, что именно он имел в виду. Вообще всё это выглядело странно. Выбивалось из моих обычных будней. Может, весь сегодняшний день – очередной навязчивый сон? Не, мечтать не вредно, подруга…

Осматривая всё вокруг, я заметила среди часов и другие интересные механизмы. Тут меня ждал уже приятный сюрприз. Ну, был у меня период, когда я любила такие штуки: железные игрушки с заводными ключами всевозможных форм и размеров. Может, от них всегда веяло какой-то стариной или, как сейчас говорят, стимпанком? Не то, что современные вещи из проводов и пластмассы.

Больше всего меня привлекла большая сова. Она правда выглядела клёво! Металлическая, блестящая и точно такая же по размеру, что и моя спутница в руках. С ней я, кстати, даже не хотела расставаться – так и привыкла везде носить с собой. Почти весь последний час она проспала, но по сердцебиению я понимала, что у неё пока всё было хорошо. Жаль, что её нельзя оставить у себя. Да… А вот такую механическую сову я была бы не прочь приобрести.

– Нравится? – спросил меня незнакомый голос за спиной, и я обернулась, чтобы увидеть хозяина мастерской.

Оу, выглядел тот не совсем обычно. Как бы лучше описать? Ну, именно так некоторые ортодоксальные религиозные течения представляют Мессию. Высокий (выше меня), с длинными белыми волосами (буквально белыми, как будто постирал их новым порошком) и в бежевато-коричневой жилетке современного фасона. И крест на шее в доказательство наличия святого духа в странном теле. Если честно, я даже вначале не поверила, что это обычный продавец и механик, а не какой-то священник или актёр.

– Она ещё не закончена, – добавил он, указав на механическую сову. – И у неё уже есть покупатель. Но если хотите, я могу принять и ваш заказ на такую. Всего две тысячи фунтов.

Воу!

– Нет, спасибо, я лучше куплю себе на эти деньги автомобиль, – улыбнулась я, и мужчина подошёл ближе, чтобы на этот раз рассмотреть уже мою сову.

– Бедняжка. У неё ранено крыло? Мне надо посмотреть.

Я отдала свою «спутницу» этому человеку и, наконец размяв до ужаса затёкшие руки, присела на небольшой табурет в сторонке. Что самое интересное, сова даже не стала возражать, что её забрали у хозяйки. Лишь взглянула на меня и продолжила свой полудрём. Наверное, действительно устала. Элиос осматривал птицу буквально минуту, после чего произнёс:

– Похоже, в неё попала дробь. По крайней мере, мне так кажется. Ничего, у меня бывали случаи и похуже. Однажды мою Эйприл – неясыть – пыталась загрызть собака. Ничего, через месяц уже летала, и намного выше, чем раньше. Всё будет хорошо.

Новость не просто меня обрадовала, а привела в бесконечный восторг!

– Значит, вы её возьмёте? – улыбаясь от минутного приступа счастья, спросила я.

– Да, – ответил мастер и тоже улыбнулся. – Последнюю сову – эфлесскую ушастую – я отдал полгода назад, так что выхаживать этого филина будет для меня большой радостью.

– Спасибо Вам! – только и могла сказать я.

Слава богу! Эпопея длиной в целые сутки завершилась прорывным успехом!

– Давайте я дам вам свой телефон. Если что, сможете позвонить и спросить, как она. Чтобы лишний раз не мотаться по городу, – и собеседник передал мне свою визитную карточку.

«Элиос Ливингстон. «Мастерская Феникс». Работаем без выходных». Ливингстон? Где-то я уже слышала эту фамилию. Только вот не помню, где именно. А, наверное, в каком-нибудь учебнике по географии, в разделе «Путешественники прошлого столетия»…

– Ну что, всё хорошо? – из соседнего помещения вернулся Ник, пожёвывая небольшой сэндвич с колбасой.

– Да, Вам тоже спасибо. Я уже думала, что мне придётся… В общем, я рада, что всё так закончилось.

Элиос улыбнулся ещё раз. И такой надёжной уверенной улыбкой, какую я редко у кого видела. Да, вот что значит «обманчивый внешний вид». Обычно я редко ошибалась в людях, судя по первому впечатлению, а тут… Странный парень с длинными волосами наделе оказался тем, про которого даже мой отец сказал бы: «Нормальный мужик».

– Давайте я вас провожу, – предложил Ник, доедая последний кусочек у себя в руках. – А то уже поздно.

– Нет, спасибо, – улыбнулась теперь уже я. – Отсюда я доеду сама. Без пересадок. Думаю, Вы и так много сегодня для меня сделали.

И, попрощавшись с обоими (а заодно и с совой, которая уже видела свой девятый сон), я снова вышла на улицу.

Да… Вот денёк! А говорят, что приключений в нашей современной жизни не бывает! Ещё как бывает! И приключения, и люди, готовые помочь. Ну, и те, кто будет мешать – куда же без этого. Только вот как теперь обо всём этом рассказать родителям? А, там видно будет! Главное, что я выполнила свой долг!

И, с чувством глубокого покоя, которое, надеюсь, продержится хотя бы до завтра, я глубоко вздохнула и отправилась ловить свой автобус.

Глава 5

Преследователь

Скучно… Неинтересно и до безумия однообразно… Настолько, что я была бы не прочь променять новый день на вчерашний, с его перипетиями, дикими погонями и множеством неожиданных знакомств. Но куда там! Пара по истории во главе с несравненной и всеобъёмной Розеттой Чейз способна лишить надежды и веры в завтра даже самого убеждённого оптимиста. Как жаль, что я вообще сюда пошла. Особенно учитывая тот факт, что Айны по какой-то причине на ней не оказалось. Может, она опаздывает? Пусть на неё это не похоже, но мало ли что могло случиться?

Что ж… Вам известно, что лучше всего получается у студента на первой паре? Правильно, досыпать свой недосып. А если это пара нашей миссис Чейз, то сон становится настоящим спасением и прочнейшей защитой от её неадекватных нападок. В самом деле, уже на десятой минуте мои глаза будто налились целой тонной свинца, и я невольно начала клевать носом. Нет, надо обязательно отвлечь себя чем-то, иначе эта бабка меня выгонит отсюда!

Решив занять себя, я постаралась прислушаться к Розетте, но та рассказывала про давнюю и почти забытую войну между Нордумом и Агровакией[12] таким монотонным и скучным голосом, что мне пришлось уйти в собственные мысли от греха подальше. Но и там покой обошёл меня стороной: волей-неволей я вспомнила вчерашний нагоняй, устроенный родителями по возвращении домой, и на душе снова заскребли кошки. Отец, приехавший с вещами позже обычного, отругал меня за своевольничество, а мать ещё и отчитала по поводу разорванной куртки. Я, конечно, сначала собиралась рассказать им про волков и нападение, но потом подумала, что это только усугубит ситуацию. Нет, если бы мои родители были такими, как у Айны, то я бы выложила всё без вопросов, но тут… Как там говорят? «Меньше знаешь – крепче спишь». В моём случае это показалось самым правильным решением.

– Потише там! – прикрикнула преподша и продолжила. – Итак, как вы уже все давно поняли, война Души длилась почти тридцать один год. Основные участники, агровакцы и нордумцы, втянули в конфликт Новый Сагрин, и вскоре война набрала мировые обороты. Кто помнит из школьной программы, чем она закончилась?

Вопрос Розетты, адресованный аудитории, не нашёл отклика и ушёл в пустоту быстрее, чем я смогла сообразить, что он вообще прозвучал. Эх, жаль, Айны нет на месте. Она бы ответила…

– Мисс Андерсен, может, вы? – обратила на меня свой взор бестия, и всё внутри невольно передёрнуло.

– Увы, но я не помню, – а что ещё мне оставалось отвечать? Ходить вокруг да около – не мой вариант.

– Сразу видно, что история для вас – пустой звук, – с привычным пафосом произнесла она, и позади меня раздались лёгкие смешки вперемешку с шёпотом. Остатки бригады Сары Фредсен никогда не дремлют…

– Войска государств встретились у озера Души для решающей битвы, но в нужный день погода испортилась. Дожди, град, молнии – лило чуть ли не несколько недель, и нельзя было даже шагу ступить, не увязнув в грязи или не попав в какой-нибудь водный поток. Так что им всем пришлось отступить, а позже, долгими переговорами, удалось добиться друг от друга подписания мирного договора. Сур-Ган уже не принимал участия в этой баталии, так как вышел из войны раньше. А кто скажет, почему не в ней не участвовал Новый Сагрин?

Опять молчание, которое показалось мне ещё более невыносимым. Если тётка снова спросит меня, то за последствия я не отвечаю…

– Андерсен, может, вы знаете ответ хоть на этот вопрос? Или я права, и любой пятиклассник легко обойдёт вас в знании истории.

Да, если бы я увидела сейчас лица девушек за спиной, то от их неприятных улыбок у меня бы дня на три пропал аппетит. Представляю, как они сейчас злорадствовали. Но сдаваться без боя я не собиралась.

– Это ведь было пятьсот лет назад, я не могу всё помнить так же хорошо, как вы…

– Вы что, считаете меня такой старой? – Розетта мою шутку, увы, не оценила. Впрочем, на это я и рассчитывала.

– Ну, прямо вам об этом никто никогда не скажет, так что будьте спокойны.

Миссис Чейз возмутилась до предела: это было видно по блеску её безумных глаз. Но, как ни странно, тётка решила сыграть в эту глупую игру вместе со мной.

– Мне жаль, что в среде современной молодёжи стало много таких, как вы. Ничего не знаете, не хотите учиться и только и делаете, что развлекаетесь… Обществу от вас нет никакой пользы!

– Если бы человек делал только то, что приносит непосредственную пользу, мы бы до сих пор жили в пещерах. Так что обществу нужна любая деятельность, чтобы оно не стояло на месте. Даже такая, как у вас…

Тут-то терпение Розетты и закончилось. Едва начав себя проявлять, кстати говоря.

– Девушка, может, мне стоит вас отстранить от сегодняшней пары, чтобы вы подумали о своём поведении как следует?

Сзади сразу же раздались чуть приглушённые возгласы «Да, давно пора» и «Выгоняйте её нафиг». Что ж, если для радости этим «дамам» достаточно столь малого, то за них можно только порадоваться.

– Думаю, вам стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь. Человек начинает видеть много нового, когда перестаёт думать так узконаправленно… – нет, я понимала, что говорю лишнее, но уже не могла остановиться. Чёртова привычка!

– Так, с меня довольно! Андерсен, покиньте аудиторию. Надеюсь, в следующий раз вы не будете доводить нас всех своим дерзким характером.

– Будет, поверьте, – прозвучал из-за спины голос Зиры Гар, теперь уже бывшей подруги Сары.

«Дерзким характером? Ха! Лучше такой, чем стервозный и невыносимый, как у неё», – именно с этой мыслью я собрала свои вещи со стола и отправилась в коридор. Если фиолетоволосая мегера решила, что без меня на её лекции будет лучше, то так тому и быть. В конце концов поброжу в тишине-покое и вернусь в норму к следующей паре. Всё что ни делается, всё к лучшему.

К великой радости, в коридоре меня ждал приятный сюрприз.

– Айна! Как же я рада тебя видеть! – завидев подругу, идущую на пару, я бросилась к ней так быстро, что даже не успела как следует рассмотреть.

– Я тоже, – улыбнулась она и обняла меня. – Ты вышла по делам?

– Я? Да меня выгнали, – и, уже собираясь рассказать о произошедшем, я невольно обратила внимание на её внешность. Как странно… – Ты решила поменять стиль?

Сейчас я имела в виду золотисто-янтарную косынку, которую девушка надела на голову, полностью убрав под неё свои роскошные чёрные пряди.

– А, ты про это? Да у меня казус вышел. Я покрасила волосы краской, а она оказалась не совсем той, которую я хотела…

– Не совсем? – переспросила я. Айна давно не красила волосы, да и косынки носила не так часто, как раньше.

– Ну, представь меня с ярко-оранжевыми копнами. Вот. А теперь добавь к ним красного и лимонного…

– Ого. Жутко… – и я невольно посмеялась, впервые за день. – Главное, что волосы на месте, а цвет можно постепенно вернуть.

– Да… – и подружка едва заметно улыбнулась. – Так значит, тебя выгнали?

Тут всё-таки пришлось пересказать недавний разговор с миссис Чейз. Вот уж кому-кому, а этой тётке было плевать на цвет своих волос. Фиолетовый – так до рези в глазах!

– И куда ты теперь? – спросила меня Айна.

– Пойду посижу в столовой. Подумаю, съем салатик. Как всегда.

– Тогда и я с тобой, – и на недоумевающий взгляд своей подруги она добавила. – Не сидеть же тебе там одной всю пару. Тем более что я уже и так опоздала. Заодно попьём там чего-нибудь: я чай, ты – кофе.

Вот это и есть НАСТОЯЩАЯ ПОДРУГА! До сих пор не перестаю удивляться её характеру!

Уже через полчаса, накалывая на вилку свежие капустные листья, я полностью перестала жалеть о произошедшем на лекции. Завтрак длиною в пару – что может быть лучше! Айна рассказывала мне о своих каникулах, я ей о своих, в конечном итоге не выдержав и пересказав в подробностях всё, что произошло со мной в лесу сутки тому назад. Знаете, во время повествования вид у неё стал таким, будто волков увидела не я, а она. И прямо в этот самый момент.

– Ничего себе!.. У меня нет слов! – под конец сказала она.

– У меня есть, но они все нецензурные…

Айна выпила немного чая, а затем принялась в подробностях расспрашивать обо всех деталях. И сколько было волков, и кто их отогнал (на это я ничего не смогла ответить), и как выглядела сова, и кому именно я её отдала. В общем, завалила вопросами так, что я даже не могла очистить свою тарелку минут пятнадцать – приходилось всё время говорить и говорить.

– «Мастерская Феникса»? Я знаю это место. Надо бы нам туда наведаться как-нибудь.

– Было бы здорово. Думаю, тот малый знает своё дело. Уж лучше, чем это был бы непонятно кто в том малобюджетном зоопарке.

– Да… – тихо произнесла подруга и добавила. – А ты не могла бы мне показать те карманные часы, что были на лапе филина?

– Они остались дома. Не знаю, что с ними делать. Думаю, будут лежать как сувенир. Интересно только узнать, кому они принадлежали.

Айна задумчиво посмотрела в сторону и, поправив свою косынку, произнесла:

– Не выбрасывай их. Такие вещи появляются в жизни не просто так. Может, они тебе ещё пригодятся.

На мой скептический взгляд она лишь добавила: «Есть такая примета в Сур-Гане», после чего допила свой чай до конца.

– А твои каникулы как прошли?

Подруга поведала о прогулках по набережным и мостовым, чтении книг долгими вечерами и работой над новыми стихами. Что ж, любить одиночество – полезное качество.

– А ещё я начала писать книгу. Правда, небольшую. Для начала. Назвала её «Волшебная дверь», про двух девочек лет десяти.

– О, поздравляю. Глядишь, вскоре станет мировым бестселлером!

– Мне бы хоть дописать её для начала, – посмеялась она. – Кстати, насчёт сегодняшнего вопроса Розетты: Новый Сагрин не участвовал в битве, потому что за десять лет до этого распался на Рапанию и Иллиосию. Разный жизненный уклад значит многое…

Мне лишь оставалось удивляться образованности и интеллектуальным потенциалам моей лучшей подруги.

– Теперь мне правда жаль, что тебя там не было. Ты бы ещё и рассказала Розетте то, чего она сама не знает. Было бы классно посмотреть на её физиономию в этот момент.

– Если преподаватель захочет, он всё равно найдёт вопрос, на который никто не знает ответа, – и Айна взглянула на мою кружку с кофе, которую я время от времени проверяла на скорость остывания. – Кстати, помнишь, когда состоялась та несостоявшаяся битва с ливнями и ураганами? Двадцать восьмого сентября 7591 года. В твой День рождения.

– Ого. Теперь у меня появилась ещё одна причина ненавидеть этот день, – и я ещё раз дотронулась до своей кружки. Горячий, надо же…

Тем временем в нашем корпусе прозвенел звонок, и столовая, до этого тихая и пустынная, мало-помалу начала наполняться голодными студентами.

– Конечно, этот салат не мой любимый, но есть можно, – решила я поддержать разговор, так как молчание подруги затянулось уже на целую минуту. – Жаль, что нельзя зайти в «Чары богини Кор». На мой взгляд, лучшее кафе в округе.

– Ты его ещё со школы любила… – Айна, как будто находясь где-то далеко, провожала взглядом проходящих мимо юношей и девушек, изредка постукивая ложкой внутри своего стакана.

– Да. Расскажи ещё раз о своей новой книге. А то в окружении шумной толпы мы выглядим слишком тихими, – и я предъявила подруге лёгкую и многообещающую улыбку, чтобы вернуть в реальный мир.

Это сработало: она отвлеклась и начала вспоминать о своих задумках. Рассуждая о персонажах, сюжете, идеях, моя собеседница хоть как-то оживилась, однако теперь уже я невольно унеслась в собственные мысли. Просто представила нас обеих года этак четыре назад. Айна любила что-то сочинять. Постоянно, буквально каждый день. Всегда казалась мне такой жизнерадостной и открытой. И даже несмотря на это она никому и никогда не давала над собой издеваться. Лишь раз поддев её, любой школьник сразу понимал, что только впустую потратил свои силы – Айну Чаттерджи никогда не волновало чужое мнение. Как будто она жила в мире, где каждый мог поддержать и сказать что-то хорошее в её адрес. А сейчас… Сейчас она казалась мне какой-то потерянной. Словно что-то случилось, но она не может мне это рассказать.

Пока подруга рассуждала на тему путешествий между мирами, в столовую вошли мои старые «знакомые» – подельники ныне отсутствовавшей в нашем мире Сары Фредсен. Блондинистая Кейт Хаберман и её вечная спутница Зира Гар, вид которой стал ещё мрачнее и готичнее, прошли в непосредственной близости от нас и, произнеся под нос что-то нелицеприятное, уселись за столик позади.

– Не было печали… – процедила я сквозь губы и взглянула на Айну. – Мне кажется, теперь они злятся на меня ещё больше. Наверное, думают, что это я убила Сару. И держу в плену их подругу Розмари уже пару-тройку недель.

– Не обращай на них внимания, вот и всё, – и Айна достала из сумки какую-то тетрадку. Как мне сказала, чтобы повторить материал перед философией.

Однако как можно не обращать внимания на двух воображающих из себя невесть что замухрышек, если они только и делают, что пялятся на тебя из-за спины подруги и шепчутся о чём-то сомнительно приятном для психики?

– Если тебе тяжело, мы можем уйти. Я уже допила чай, – Айна, заметив моё волнение, уже хотела вставать, но я её прервала.

– Не стоит. Раз тебя не волнует общественное мнение, то и мне тоже должно быть всё равно. Выдержу.

Кофе, как назло, остывал со скоростью улитки-инвалида, но я уже поставила себе задачу во что бы то ни стало его выпить, и отступать не собиралась.

«Ты слышала, что про неё говорят? Она совсем из ума выжила!» – разговор за соседним столиком звучал всё отчётливей и отчётливей, так, что я могла бы уже услышать его и через наушники с негромкой музыкой. «Если и не убивала никого, то точно в тот день лишилась рассудка», – громко проговорила Зира, и блондинка добавила: «Да она всегда была психической! Я ещё в школе боялась к ней ближе чем на три метра подходить. Того и гляди вцепится своими когтями».

Я? Вцеплюсь когтями? Да как они… Это у них не всё в порядке с психикой, если эти антилопы такое говорят!

Нет, я, конечно, держала себя в руках – что толку обращать внимание на недалёких куриц? Но когда от Зиры Гар прозвучала фраза «Брайн правильно сделал, что бросил её. А то после первой ночи с Шейной он бы шарахался ото всех девушек в округе», я не смогла себя остановить. Взяв кружку с кофе, я молча встала и, не отвечая на вопросы подруги, направилась к проклятому столу.

– Чего тебе надо? – Зира как будто ждала, что я это сделаю, и во весь вид продемонстрировала полное пренебрежение мной и ситуацией в целом.

– Повтори ещё раз, что ты сейчас сказала. Тихо, без излишнего пафоса. Только факты, – я постаралась произнести всё как можно чётче и безразличней, но в дрожании голоса всё же проскальзывал гнев. Сильный, совершенно неуправляемый, но который я пока пыталась сдерживать.

– Я сказала, что ты неудачница! И таким самое место в карцере. Ещё раз подойдёшь к нам ближе положенного, и пожалеешь… – не знаю, что ещё эта дура хотела добавить, да и знать не хочу.

Как только она договорила последнее слово, я со всей силы брызнула в неё своим кофе. Да, прямо в лицо. В тот момент мне даже было жаль, что он уже немного остыл.

– А если ты ещё раз скажешь мне какую-нибудь гадость, вместо кофе в твоё лицо полетит что-нибудь потяжелее… – и, не дожидаясь, пока та придёт в себя, и начнётся перепалка, я вышла из столовой. С гордо поднятой головой, что мне, кстати, совсем не свойственно.

Уф… Вот, вроде всё. Да уж. Теперь весь универ будет говорить, что я не умею держать себя в руках. Ещё одна улика не в мою пользу, кстати! Ладно… Ладно! К чёрту! Её, Кейт, Сару – всех! В конечном итоге это моя жизнь, и только я имею право ею распоряжаться. И никто, слышите? Никто не смеет указывать мне, что делать!

– Шейна, ты здесь? – к счастью для меня (и всех присутствующих в третьем корпусе Государственного Университета Агелидинга) этот вопрос задала Айна, а не кто-то другой.

– Да, я тут, – ответила я, прижавшись спиной к холодной стенке нашего коридора.

– Зря ты так поступила, – вздохнув, сказала подруга. – Надо было просто уйти.

– И выслушивать их слова вот так изо дня в день? Нет уж! Теперь будут знать, что со мной лучше не связываться…

Айна хотела меня успокоить, но я сама не давала ей это сделать. Злилась и разжигала это гадкое чувство внутри себя всё горячее.

– Ладно. Что было, то было. Давай забудем и пойдём на пару. Сегодня будут основы учения Сур. Мистер Фенлиц обещал рассказать малоизвестные факты про Учителя и его откровения.

Айна. Моя Айна. Какая же ты правильная! Не дай Бог тебе пройти через все терзания, что сейчас переношу я…

– Ты иди, а потом мне расскажешь. У тебя это выходит лучше, чем у Руиса. А мне нужно побыть одной.

– Мне подождать тебя после пары?

– Не надо. Если что, я сама тебя найду… – и я, попрощавшись с подругой, отправилась к выходу.

Жаль её оставлять. Очень. Но и спокойно сидеть на паре по философии я не смогу. Просто разрывает внутри от негодования!.. Эти девки, Брайн, убийство… Надо срочно остыть. Да, выйти и прогуляться. Развеяться, поболтать сама с собой и вернуться в общество со свежими мыслями! Так и сделаем!

К сожалению, погода в городе сегодня стояла пренеприятная. Нет, дождя не было, как и снега, но сами тучи – серые, седые, тяжёлые – будто давили на меня все своим весом. Даже невольно вспомнилась моя самая любимая песня «Свинцовое облако», которую я тут же включила в своём уже не новом плеере.

Как-то так. Я снова шла по осенним улицам города. Снова, в который раз, опять – слов много, а значение у них всегда одинаковое. Серая и скучная осень окружила мир закатом очередного года моей жизни. Только не ярким и солнечным, а до невыносимости блёклым, сводящим с ума неизбежностью и молчанием. Отравляющей тишиной. Ненавижу осень!

Ноги несли меня вперёд. Мимо дорог, машин и мостов. Я и не заметила, как несколько раз перешла реку Ритты и оказалась в парковом районе города. Не заметила я и то, как пересекла ограждение нашего центрального уголка городской природы. Парк имени Себастьяна Кёртиса. И почему я пришла сюда, а не в парк Листа? А кто его знает? Наверное, невольно вспомнила события вчерашнего дня. Даже он, кстати, был лучше сегодняшнего…

В тусклом свете октябрьского дня голые ветви осин не могли впечатлить меня своей «красотой», так что, перейдя главную реку столицы ещё раз (теперь уже по парковому мостику для пешеходов), я первым делом направилась в зоопарк. Не знаю, просто сейчас захотелось как-то отвлечь себя от ненужных раздумий. Посмотреть на тех, кому они неведомы, так сказать.

Однако меня ждало горькое разочарование – главный вход был надёжно заперт, а сторож в будке (не тот, что вчера вечером – ночная смена кончилась давным-давно) сказал, что сегодня у них санитарный день, и на территорию пропускаются только работники. А я и не ожидала другого!

Что ж. Пришлось мне довольствоваться малым – унылым видом нашего центрального парка. Благо людей сегодня в нём почти не наблюдалось – утро понедельника поистине творит чудеса. Я прошлась вдоль одной из аллей, к моей радости засаженной молодыми ёлочками, и присела на лавку под высоченным клёном, облетевшем ещё в прошлом месяце. Вот. Теперь побуду в тишине и покое, там, где никто не сможет меня достать. Своими придирками, издёвками и смехом… Говорить мне гадости! Да даже волки себе такого не позволяли!

Интересная картина, не правда ли? Одинокая девушка, да ещё и в старой куртке, из которой она выросла в девятом классе (новая-то сгинула в волчьей пасти!), сидит одна посреди пустой аллеи. И? И всё – больше она не делает ничего интересного или полезного. Глупо? Может, но я такое видела уже не раз. Сколько ещё нас в этом мире: потерянных и запутавшихся в себе людей? Сидим на лавках, ищем что-то в окнах маршруток, всматриваемся в телевизор в надежде, что увидим там нечто важное. То, что перевернёт всё с ног на голову и подарит жизни такой желанный смысл. Не будет этого. Никогда. Никогда, пока ты не отлипнешь от своего насиженного места и не начнёшь действовать прямо сейчас. Не возьмёшь собственную судьбу в руки и, сказав себе «Сегодня тот самый день!», не начнёшь жить правильной жизнью. Такой, какой всегда хотел.

Ну, не знаю. Опять я начала думать – а, как вы знаете, это никогда не приводило ни к чему хорошему. И, решив себя чем-нибудь занять, я, к своему удивлению, потянулась в сумку за тетрадкой и ручкой. Не понимаю, что на меня нашло, но в этот момент бездарной студентке жутко захотелось посочинять. Стих, поэму, стишок – просто что-то небольшое и ёмкое. Слова, которые бы отразили моё сегодняшнее состояние.

Погода предрасполагала к этому, и я сама не заметила, как провела за черканием больше часа. Но зато результат в кой-то веки не оставил меня равнодушной.

Молчание

Яркий свет исчез в тени,

Серым хмурым покрывалом

Из затерянной земли

Облаков пришло немало.

Словно саван или плед

Мир накрыла молчаливость,

Дав свой призрачный обет

Жизнь развеять мгле на милость.

Ветки тонкие осин,

Тая в сумрачной прохладе,

Дополняют строй картин,

Словно бы несясь к награде.

Ветер стих, последний лист,

Штрих ярчайших дум осенних,

Уж не ярок и не чист,

Ждёт минут своих последних.

Тишина, и мир весь спит,

Воздух вязкий и промозглый,

Дух не шепчет, не кричит,

Он в молчании, серьёзный.

И тоскливый, как земля,

Ждущая белёсой стужи.

Осень злится на себя,

Больше ей покой не нужен.

Вот что значит «подбирать слова от сердца»! Впервые за много месяцев мне понравилось моё собственное стихотворение! Да, надо даже будет это отметить вечером.

Убрав тетрадь обратно в сумку, я уже собралась возвращаться в универ, когда заметила краем глаза кого-то в стороне от аллеи. Может, мне это и показалось, но рядом с большой елью только что стоял чей-то едва заметный силуэт. Возможно, даже с минуту-две, исчезнув только в тот момент, когда я повернула голову направо.

Нет, воображение воображением, но я давно перестала полагаться на волю случая. Если там и был кто-то, то стоял неподвижно. А значит, наблюдал за мной – ведь рядом больше никого нет. Не хватало мне ещё маньяков! Я встала с лавки и подошла к тому самому месту чуть ближе. Оставаясь на относительно безопасном расстоянии, я попыталась осмотреть заросли. Жаль, что из-за разросшихся кустов разглядеть всю территорию не представлялось возможным. Однако одно я поняла наверняка: там точно кто-то есть! Возможно, прячется как раз за стволом дерева или среди веток. В бежево-буром его бы и снайпер не увидел…

Что ж, посмотрим. Я сделала вид, что потеряла интерес к происходящему, и медленно, со всей возможной размеренностью направилась к главной аллее. Идти при такой скорости пришлось бы минут пятнадцать, так что время у меня было. Вначале, к моему удивлению (и облегчению, надо сказать), никто сзади не шёл, но потом я всё же заметила что-то неладное: в кустах ясно просматривался тот самый силуэт, двигавшийся параллельно мне, по нехоженой тропе в зарослях парковых деревьев. Так, половина дела сделана – я его заметила. Решив не останавливаться на достигнутом, я непринуждённой походкой прошла ещё пару десятков метров и, оказавшись прямо напротив летней беседки, коих в парке было настроено превеликое множество, так же медленно скрылась за ней. Чуть позже я для убедительности присела за раскрашенной деревянной стенкой, чтобы меня уж точно нельзя было увидеть, и стала ждать.

Думаете, это глупо: подкарауливать того, кто тебя преследует? О да, ещё как! Но сегодня я в кой-то веки была во всеоружии и не собиралась больше терпеть всю ту ерунду, что со мной происходит! Хватит. В конце концов кто я: тварь дрожащая или право имеющая?!! (Эту фразу я слышала в каком-то старом детективном фильме, даже странно, что вспомнила её сейчас).

Шло время, а на аллею так никто и не выходил. Неужто мне действительно показалось? Если так, то теперь я точно перестану себя уважать… Думая над тем, как бы мне разглядеть тропинку целиком, я слегка попятилась назад и внезапно осознала, что сзади, прямо за моей спиной, кто-то стоит. Он находился от меня буквально в метре, и, оцепенев на пару мгновений, я смогла заставить себя выйти из ступора и сделала именно то, что должна. Ещё утром, по пути в универ, я прислушалась к своим вчерашним мыслям и купила в местном магазинчике перцовый баллончик «Шок-8000». Спасибо волкам! Так что сейчас, не думая о последствиях, я развернулась так резко, насколько могла, и, убедившись, что передо мной тот самый человек в бежевой куртке, выстрелила ему прямо в лицо. Само лицо я разглядеть не успела, да и зачем об этом думать? Знакомые друзья, которые бы пошли за мной, чтобы разыграть или устроить сюрприз, у меня отсутствовали по причине острой мизантропности, так что сейчас я целиком положилась на волю инстинкта. Это меня и подвело…

Не ожидав такого, незнакомец попытался закрыться рукой, но сделал это слишком поздно: часть спрея уже попала ему в глаза. Издав приглушённый стон, он попятился и лишь на миг приоткрыл лицо. Однако этого хватило, чтобы я тут же его узнала.

– Дейв?!!

– Чёрт!.. Во имя всего святого, да!.. Какого… Зачем ты это сделала?!! – парень пытался сориентироваться в пространстве, но не мог открыть глаза даже на пару секунд. В результате он добрёл до беседки и, присев на деревянную планку, добавил. – Если из-за твоей тупости я потеряю зрение, то тебе не поздоровится!!!

– Не потеряешь, не волнуйся, – до меня наконец дошло, что я натворила, и, убрав баллончик в карман, я быстро подбежала к детективу, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. – Для здоровья такая штука безопасна. Ничего страшного!

– Скажи это гопнику, который в позапрошлом месяце делал операцию на сетчатке. По вине одной местной девицы… А, к дьяволу! У тебя есть салфетки?

К счастью, они у меня были. Даже целая упаковка – последнее время я почти перестала их использовать, а привычка носить с собой ещё сохранилась.

– Да не три ты так, от этого только хуже! – я решила сама оказать первую помощь, но, к сожалению, без нужного опыта получалось из рук вон плохо. – Надо просто смазывать с лица и браться за новую! Ты же так сотрёшь спрей вместе с кожей! Дай сюда салфетки!

И он взялся за это дело сам.

Да… Ну и делов ты натворила, Шейна… И как теперь их расхлёбывать? Пока я пыталась придумать, что ещё сделать в своё оправдание, Дейв наконец смог хотя бы частично приоткрыть глаза и разглядеть мир вокруг себя.

– Ты подумала хоть чуть-чуть, прежде чем решилась на свой идиотизм? – стерев ещё раз слёзы со щеки, парень взглянул на меня гневным, полным негодования взглядом. В ту секунду я даже пожалела о том, что он – не настоящий маньяк.

– А что мне оставалось думать? Ты следил за мной, подкараулил сзади! Зачем я вообще тебе понадобилась???

– Да всё вышло случайно. Ох, чёрт. Эта штука начала жечь ещё сильнее… – и Дейв снова протёр лицо свежей салфеткой. – Я проходил мимо и заметил тебя на лавке. Решил посмотреть, что и как. Просто профессиональный интерес.

– Глупее истории я не слышала! Думаешь, я в это поверю? Шёл мимо и вдруг увидел девушку, которую подозреваешь в убийстве?

Однако почему-то я понимала, что он не врёт.

– Да, блин! Просто взбрело в голову, что узнаю о тебе что-то новое, что может пригодиться в деле. Или даже…

– …даже увидишь, как я закапываю очередную жертву? Ты точно на голову больной! – и я, не сдержав себя, громко рассмеялась.

Только вот моему собеседнику смешно не было.

– Чего ты смеёшься? Между прочим, ты напала на сотрудника полиции! При желании я на тебя могу повесить ещё и это.

Он ещё и угрожать мне вздумал! Нет, я, конечно, виновата… Ладно, сильно виновата, но не до такой же степени!

– Что-то я не вижу на тебе полицейской формы! Да и дело не может быть ещё одно, потому что первое ко мне не относится! – и я забрала у него салфетки, тем более что необходимости в них уже не виделось. – Ты правда думаешь, что это я убила свою одногруппницу? Или просто решил подкопаться ко мне?.. Слушай, а может, ты сам убийца? Всех выслеживаешь, убиваешь, а потом вешаешь на других? И поэтому сейчас следил за мной! Точно, дело раскрыто!

И я ещё раз засмеялась, но уже не так громко.

– Очень правдоподобно, да, – пробурчал детектив, время от времени почёсывая глаза и одновременно стараясь заставить себя это не делать. – Особенно учитывая тот факт, что я приехал в вашу страну только летом, а девушек с похожими ножевыми ранениями стали находить ещё с марта. И не только девушек.

Ого, я этого не знала. Значит, в городе и правда орудует серийный убийца…

– И ты решил, что этих девушек всё время убивала я? Хочешь сказать, что я похожа на тех, кому нравятся… округлые формы?..

Дейв ничего не ответил. Он встал с перекладины и попытался глубоко вдохнуть. Основное действие спрея уже закончилось, но кожа на лице парня, наверное, ещё несколько дней будет покрасневшей. И сильно чесаться.

– Ты ведь уезжала на неделю, да? Хотя Ричард Беннет велел не покидать город без видимой причины.

– Это был совет, а не приказ. И я не обязана отчитываться перед молодым практикантом. Если тебе известно всё обо мне, то я только рада: меньше будет вопросов. Вам, южанам, давно пора научиться вежливости!

Дейв не стал отвечать на нападку агрессией. Думаю, просто ещё не отошёл от шока. И поделом, как бы гадко это ни звучало! Однако, к моему удивлению, его вдруг пробило на откровенность:

– Думаешь, ты одна такая умная? «Южане», «коммандеры», «дикари»… Да за эти месяцы я наслышался подобных слов сполна. Даже в участке! Вряд ли ты способна представить себя на моём месте. Я даже и не буду просить. Но в отличие от тебя, мне на ту войну и предрассудки плевать. Я делаю свою работу, и меньше всего меня волнуют язвительные слова какой-то недалёкой студентки…

– Будешь учить меня жизни? Не мы вторгались в вашу страну тогда, ясно. Если бы ты знал, сколько друзей погибло в те годы у моей бабушки, ты бы думал по-другому.

– Ты так говоришь, как будто я их убил!

– Всё, с меня достаточно! – и, встрепенувшись, я направилась к старой доброй парковой аллее. – Я не обязана с тобой разговаривать. Извини, что так вышло с баллончиком, и «гуд бай»!

Последнее я специально сказала на старом южно-иллиоском наречии, чтобы его позлить. Хотя в действительности совсем этого не хотела.

Что за день! Дурацкая жизнь с её дурацкими проблемами преподносит мне ещё и дурацкие сюрпризы! И когда только это всё закончится? Наверное, никогда. А как бы сейчас хотелось оказаться дома у бабушки… Целую неделю прожила спокойно, а тут!..

Снова рассуждая про себя, я вышла на главную аллею парка, обрамлённую целым рядом высоких жёлтых фонарей, и в этот же миг на мою сумку упала маленькая снежинка. Затем ещё одна, ещё, и вот уже их стало так много, что все дорожки вокруг постепенно начали покрываться тонким белоснежным покрывалом. Первый снег! Да уж, лучшего момента для такого чуда природы и не представить…

Вслед за ним поднялся сильный ветер, и к той минуте, когда я вышла из парка, в городе началась настоящая метель. Снежные хлопья несло отовсюду, но так как температура в эти дни опускалась ниже нуля только ночью, улицы вскоре превратились в настоящее месиво из слякоти. Что насчёт меня, так мне было всё равно. Снег наконец пошёл, и, если повезёт и он не растает, зима совсем скоро вступит в свои права. А надоедливая поздняя осень исчезнет ещё на один год. Хех, похоже, мой новый стих и правда оказался пророческим!

Для тех, кто любит сверять местоположение всех и вся, скажу, что вышла я прямо на улицу Георгия Скотта. Ещё по пути сюда меня постоянно посещала идея навестить свою вчерашнюю пернатую спутницу в «Мастерской Феникса», а заодно поболтать с Элиосом. Ну, расспросить его про жизнь, друга из зоопарка, словом, скоротать время. К сожалению, из-за навязчивого детектива я задумалась о совершенно другом, и мысли вернулись в норму только тогда, когда я ушла в неправильном направлении слишком далеко. Отсюда до магазина мистера Ливингстона переть и переть, так что мне сейчас было легче сразу отправиться домой. Тем более что погода испортилась до предела: мокрый снег не только накрыл весь город белой массой обречённых на гибель снежинок, но и облепил все мои волосы и куртку. Да так, что я стала походить на ходячего снеговика… по крайней мере, издалека.

Эх, неудачный день. Одним словом. Правда, будь со мной сейчас Айна, она бы точно сказала что-то вроде: «Любой день такой, каким мы его себе представляем». Ну или типа того. Всё-таки жаль, что она сейчас далеко. Последняя пара уже закончилась, благо сегодня они не длились допоздна, и моя подруга, скорее всего, уже давно пьёт горячий чай в уютном кресле у себя дома. А не шляется где попало в морозной стуже.

Хотя мои мысли сейчас звучали глупо. Не я ли мечтала о снеге столько недель? А теперь иду и злюсь, что он выпал не вовремя. Получается, мне вообще ничем не угодить! И самое страшное то, что я считаю это нормальным…

Ближе к куполу Вильяма, в котором у работников хоть есть возможность погреться на хорошо отапливаемых улицах и тротуарах, я решила прекратить болтать сама с собой и пообращать внимание на окружающие меня виды. Позади, в самой дальней части улицы, меня, можно сказать, провожала домой высокая и живописная Снежная башня. Всегда любила её яркий золотой купол, в сочетании с кипельно-белой кладкой придававший вид этакого высокого храма Мессии. И ещё дольше ненавидела тот факт, что доступ в это место для простых горожан почти всегда был закрыт. Вселенская несправедливость, не иначе! По сторонам от меня возвышались высокие многоэтажки, сбоку… какой-то грязный котлован, который я видела не так давно, проезжая с Дейвом на его машине, а впереди…

Яя-у!!! Это круто! Неимоверно круто! Круче, чем пики Виктинского Подгорья! «Ангелы Кроноса»! У нас! Здесь, в Агелидинге! Совсем скоро, 31 октября!!! Вау! Главное – успеть купить билет! И Айне тоже – пусть она их и не очень любит, но пропустить такое я ей не позволю из принципа! Завтра же и отправлюсь в кассу – сегодня их уже закрыли.

Пройдя мимо плаката с моим любимым Бенджамином Россом, стоявшим в полный рост с крутой гитарой в руках (на голом торсе, кстати, гитара была ничуть не хуже), я, улыбаясь в полный рот как малолетняя школьница, ещё раз перечитала всю необходимую информацию и на всякий пожарный записала телефон кассы Большого стадиона. Не хватало ещё, что она окажется закрытой, а билеты можно будет заказать только по проводу.

Что ж, если бывает ложка дёгтя в бочке мёда, то почему не может быть наоборот? И именно сейчас я это и поняла.

Улица Скотта вела меня всё ближе и ближе к куполу, и Шейне (да, Шейне Андерсен!) вдруг захотелось поскорее попасть домой. Ума не приложу, что на меня нашло – то ли тянуло сообщить приятную новость подруге и порадовать улучшившимся настроением, то ли просто усталость медленно, но верно брала своё. Однако события не собирались просто так оставлять меня в этот день.

Почти у самого купола, там, где с другой стороны улицы хорошо видно извилистый рукав нашей городской реки, я заметила странное столпотворение. Несколько полицейских машин, скорая помощь, люди в форме… Что там могло случиться? Решив на пару минут присоединиться к обывателям и что-нибудь разузнать (природное любопытство в который раз взяло верх), я перешла узкий проулок и подошла к одному из прохожих.

– Что здесь произошло?

– Да я откуда знаю! – ответил не особо приветливый мужик и демонстративно (хотя кто его знает) высморкался в свой платок. – Кому-то плохо стало, наверное… Вот и приехали помогать. Опоздали, небось, как всегда…

– А зачем тогда тут полиция? – и, не дожидаясь ответа типичного среднестатистического жителя столицы, я решила расспросить кого-нибудь из полицейских или врачей.

Да, понимаю – человеку со стороны мало что могут рассказать, но тут уж я надеялась на внешность восемнадцатилетней девушки-блондинки и своё природное обаяние, которого у меня никогда не было. Аккуратно прошмыгнув мимо двух стражей порядка, я за пару шагов оказалась у кареты скорой помощи и сразу же, почти лоб в лоб, натолкнулась на одного из больничных сотрудников.

– Что вам тут надо? – будучи мужчиной средних лет, он в ту же секунду показался мне слишком важным и непробиваемым, так что я поняла, что с ним не стоит испытывать судьбу.

– Случайно забрела. Я уже ухожу…

На словах «вам тут не место» я уже отошла на приличное расстояние и решила попытать удачу с полицейскими. Тем более что я с ними уже почти сроднилась.

– Добрый вечер! – обратилась я к старшему сержанту, присевшему на капот своей недорогой машины. – Что здесь случилось? В этом доме живёт моя школьная подруга, Зира Гар. С ней всё в порядке?

Молодой человек обратил на меня своё внимание и сразу же встал с машины, выпрямившись во весь рост. В точку, Шейна! Он именно тот, кто нам нужен!

– Насчёт Зиры Гар я не знаю. Нас вызвали из-за пожилой пары. Мужчина и женщина, на вид лет семьдесят-восемьдесят. Похоже, едва живы.

И, как бы продолжая его слова, из подъезда показались медицинские носилки. Санитары в сопровождении двух полицейских вынесли первого пострадавшего. «Процессия» прошла не так близко от меня, но разглядеть женщину я сумела. Действительно, я бы дала ей лет восемьдесят, а то и все девяносто. Моя бабушка вообще выглядела лучше раз в сто, чем эта, не побоюсь нелицеприятного слова, старуха. Да и одежда – старая и пыльная, придавала несчастной женщине ещё более древний вид. Вслед за ней вынесли не менее жуткого облика мужчину, и я тут же вспомнила, где уже видела такое. Да чтоб мне провалиться! Та женщина на месте убийства Сары Фредсен! Да, согласна, связью здесь может и не пахнуть, но одежда! Такие старые изношенные накидки надо ещё поискать.

– Странное дело у нас творится в городе, не правда ли? – видимо, я произвела на полицейского хорошее впечатление, если он решил продолжить наш разговор.

– Вы о чём?

– Это уже не первый случай. Мы находим таких стариков уже в третий или даже четвёртый раз. Самое главное, что никто не может установить их личность. Как будто они берутся из ниоткуда.

Да уж, странно. Я бы даже сказала «жутко». Взглянув на пожилого мужчину, скрывавшегося за дверьми кареты скорой помощи, я невольно поёжилась. Не хотела бы однажды закончить свою жизнь вот так…

– А знаете, что самое главное: в квартире, где мы их нашли, жила молодая пара. Так вот – они пропали. И точно так же происходило раньше. Пропадает человек – появляется старик. Ну, «пожилой человек».

– То есть вы хотите сказать?..

– Я хочу сказать, – продолжил молодой сержант, – что будь я Дейвом Флеммингом, южанином-практикантом из нашего участка, я бы предположил, что эти старики и есть пропавшие. Хех, он уже несколько раз об этом говорил… Но я – человек реальных взглядов, и считаю, что всё случившееся гораздо сложнее. Вроде жёсткой игры какой-нибудь преступной группировки. Вдруг им пришло в голову таким образом всех подурачить? Всё же правдоподобней, чем люди, постаревшие за одно мгновение.

Люди, постаревшие за одно мгновение… Жуткая мысль. Неправдоподобная. Но почему она кажется мне такой возможной? «Моего» полицейского вдруг позвали что-то проверить, и я, решив его больше не расспрашивать ни про случившееся, ни про Дейва (хотя о последнем очень хотелось узнать поподробнее), уже собралась уйти как можно дальше от этого неприятного дома. Однако стоило мне лишь подумать о возвращении на свою улицу, как неожиданно я услышала что-то – странное, манящее и такое знакомое. Как будто стук часов или подобный ему, звучащий на всю улицу (так мне показалось). Или, быть может, тихое, едва слышимое сердцебиение, доносившееся откуда-то издалека. Прямо из злополучного подъезда.

Логика и здравый смысл сейчас должны были во весь голос кричать: «Беги отсюда со всех ног, глупая девчонка! И не оглядывайся, чтоб тебя!» Но как раз в такие моменты и логика, и этот самый здравый смысл, и даже обычная мыслительная деятельность в моей голове просто отключаются и перестают влиять на происходящее. Вечером я обязательно пойму, что подобное состояние, скорее всего, напоминает самый настоящий транс или даже гипноз. Но сейчас, в это мгновение, я не думала о такой «чепухе». Меня манило туда, в темноту неизвестного мне подъезда (хотя сержанту я говорила иначе), и я не в первый раз за день совершила непростительную для себя глупость: прошла по тротуару незаметно для остальных и проскочила в дом. И что дальше?

Несколько крупных батарей, еле-еле греющих грязное помещение, целая палитра ароматов, один хуже другого, и мусор по углам – словом, самый обыкновенный подъезд Агелидинга, ничем не примечательный и не запоминающийся. А я уже была готова увидеть тут настоящую обитель зла… Но несмотря на облегчение, я пока ещё слышала странный стук, заставлявший понимать, что всё вновь пройдёт не так гладко, как я хочу. Шаги, глухие и неуверенные – к счастью, мои шаги – не могли заглушить этот ритм, и я, пребывая в забытьи, шла навстречу этой неизвестности, совершенно не зная, чего от неё ожидать.

Однако, обойдя площадку на первом этаже, да и заглянув на второй, я не обнаружила ровным счётом ничего необычного. Лишь один раз мимо меня прошёл врач, видимо последним покидавший опустевшую квартиру – причину сегодняшнего столпотворения. Но я не стала попадаться ему на глаза – отпрянув от лестницы, мне удалось укрыться за стеной, отделяющей лестничную клетку от мусоропровода. Освещение здесь не работало – такое часто бывает, когда никому из жильцов нет дела до всего, что происходит за пределами его квартиры. Наконец странный стук пропал, и я вздохнула с облегчением. Слава Богу и всем богам! Мне реально надо провериться у психолога или хотя бы сходить к обычным врачам – мало ли, может, у меня давление повышается или ещё что-то…

Выйдя из тени и даже чувствуя себя немного расслабленной, я спокойно пошла к лестнице и внезапно увидела на ней человека. Дёрнувшись в сторону от неожиданности, мне всё же удалось взять себя в руки и успокоиться – странный тип стоял на самой верхней ступеньке, спиной ко мне, и на моё присутствие не обращал никакого внимания. И это сразу же показалось мне необычным… Нет, не то, что он стоял неподвижно, а именно то, что, судя по всему, просто смотрел в стену перед собой и ничего больше не делал. Что ж, если так, то лучшим решением будет уйти подальше от того, кто не дружит со своей головой. Чёрный костюм, видимо пиджак, ровная осанка, седые волосы – чёрт, Шейна, надо просто уйти, а не рассматривать таинственного незнакомца! Но, поддавшись проклятому любопытству, я против своей воли выкрала буквально пять секунд, чтобы поглядеть на неизвестного. Тот так и стоял неподвижно, не реагируя даже на мои шаги, медленно, но верно переносившие слишком любопытную девушку к лестнице, ведущей на первый этаж. И вот, когда я уже потеряла к непонятному типу интерес, незнакомец развернулся.

В эту секунду моя кровь похолодела. Нет, такого не происходило со мной никогда – этого просто не могло быть! Я и раньше видела людей со странной внешностью, но он – в голове вдруг возникла кошмарная мысль, что это не человек. Призрак, видение, плод моего разыгравшегося воображения. Старик в костюме, аналоги которым я видела лишь в исторических музеях, стоял так же неподвижно, но теперь я могла увидеть его лицо. Вовек его бы не видеть. Неприятное, слишком старое, покрытое морщинами, будто лицо мертвеца. А глаза – жуткие, наполненные отчаяньем и усталостью – таким неестественным взглядом смотрели прямо на меня…

Если бы мне хотя бы полчаса назад сказали, что я испугаюсь какого-то пожилого мужчину в подъезде, я бы точно заявила, что они бредят. Но сейчас – этот старик вызывал во мне ужас. Настоящий ужас, необъяснимый, беспочвенный, леденящий… Я не могла пошевелиться, вновь услышав тот самый стук часов. Призрак смотрел прямо в мои глаза, внутрь меня самой, и, не дёрнув ни одной мышцей серого безразличного лица, вдруг сделал шаг вниз, прямо ко мне. Нет, нет, нет! Сейчас я уже не понимала, что происходит, не знала, что меня ждёт. Я хотела сбежать отсюда, уйти как можно дальше – домой, в свою комнату, навсегда, но не могла и шелохнуться. Незнакомец перемещался, всё ближе и ближе, так что я уже могла различить его старинную и немного пыльную одежду, как вдруг кто-то коснулся моего левого плеча.

– Девушка! – голос, молодой мужской голос, прорвался через ритмичные раскаты в моей голове, и я пришла в себя.

– Вы?.. – меня отвлёк тот самый молодой полицейский с улицы. Отвлёк и спас. – Там…

Дрожащей рукой я указала ему на лестницу, ведущую наверх, но на ней уже никого не было. Старик исчез, как будто и не стоял сейчас передо мной. И лишь страх пока никуда не мог деться.

– Что там? Там никого, – улыбчиво произнёс молодой человек и продолжил. – Я вот что хотел… Может, нам как-нибудь встретиться с Вами? В нерабочее время. Я знаю хорошее кафе. «Чары богини Кор». Например, завтра. Или в пятницу, 23-его октября.

Я понимала, что всё худшее позади, но не могла успокоиться. Это место, этот момент – инстинктивно мне хотелось убежать отсюда как можно дальше. Даже теперь.

– Да, это отличное кафе. Моё любимое, – ответила я, и, не дожидаясь расспросов, пошла на выход.

Сейчас мне было не до объяснений. И тем более не до знакомств. Я промчалась по ступеням со скоростью пули, вышла на улицу и, оглядевшись по сторонам, глубоко вздохнула.

Случившееся не могло выйти из моей головы. Даже достигнув покрывшегося заметным слоем снега купола Вильяма, мне всё ещё казалось, что я стою в том полумраке перед лестницей, напротив этого типа. Нет, понимаю, со стороны это смотрелось очень и очень странно – он мог быть простым чудаковатым стариком, вздумавшим выйти из своей квартиры и прогуляться по подъезду. Однако как я ни старалась, убедить себя в этом не могла. Слишком сильным и неестественным был тот ужас, что я почувствовала в его присутствии.

То и дело оглядываясь в надежде не увидеть незнакомца за своей спиной или где-то на улице, я снова перешла через реку и вернулась на родную улицу Совы. Липкая снежная каша покрыла всё вокруг, не оставив без внимания и мою нелюбимую куртку с волосами, но сейчас капризы Иллиоской погоды казались мне уже не такими существенными, как раньше. Я шла. Шла, стараясь как можно скорее вернуться домой. Не замечая вокруг ничего – ни снега, ни прохожих, ни чего бы то ни было ещё.

Кем был этот тип? Связан ли он с теми стариками? Откуда шёл часовой стук, и почему его слышала только я? И что вообще творится вокруг?!! Все эти вопросы, такие важные и сложные, пока не могли найти своего ответа, но одно я знала наверняка – этой ночью, после всего пережитого за этот дикий день, меня точно ожидает очередной загадочный сон.

Глава 6

«Ангелы Кроноса»

Мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать происходящее. Стук, звучный и частый, но на этот раз всего лишь от простых уличных шагов. Моих и чьих-то ещё. Я не сразу поняла, что куда-то иду. Вдоль по улице, которую никогда не видела, мимо старых домов и проезжающих машин, марки которых казались мне совсем незнакомыми и в каком-то смысле нереальными. И только когда я увидела свою спутницу, бежавшую вслед за мной (или я за ней?), я поняла, что это сон. Новый сон о прошлом. Один из тех, что уже в сотый раз нарушают мой ночной покой. Что ж, я давно к ним привыкла. Может, когда-нибудь даже напишу по этим историям книгу. Если раньше не сойду с ума…

Грейси Эванс из последних сил спешила по дороге, временами поглядывая на свои часы, отбрасывавшие яркие отблески с её левого запястья. Я чувствовала, что она опаздывает. Уже минут на пятнадцать. Однако, как оказалось, в этом странном марафоне сновидений я не смогла с ней тягаться – уже через пару десятков метров (или сотен?..) её спина пропала за местным ларьком, и я не сумела найти девушку, даже обойдя всю улицу целиком. Я её потеряла!

Но, странным образом продолжая чувствовать присутствие своей спутницы, я неожиданно поняла, что нахожусь уже не на той загруженной автомобилями улице. Нет, теперь вокруг меня во всей красе предстал железнодорожный вокзал, коих в начале века было гораздо больше, чем сегодня. Войсдвиг сразу показался мне интересным городом… Ладно, вру: из-за некоторых исторических фактов я не смогла его поначалу оценить. Но сейчас я не переставала удивляться местной красоте. Даже вокзал, вроде бы самое обыкновенное и неинтересное место, выглядел каким-то сказочным. Чёрные плиты, выложенные на платформе возле путей, на миг даже напомнили мне своеобразный мрак далёкого космоса, а в композиции с большой статуей льва, покрытого блестящей позолотой, вообще заставили улыбнуться. Улыбкой типичного любителя и поклонника старинной архитектуры. Да и лев был моим любимым животным.

Но где же Грейси? Вот она! Я повернула голову в сторону путей и чуть нос к носу не столкнулась со «спутницей своих грёз» (так я её окрестила). Она стояла возле самого края платформы и, вглядываясь в табло на другой стороне, пыталась распознать там нужные цифры и слова. Наконец ей это удалось – девушка кинулась к лестнице, ведущей под землю, и вскоре мы вдвоём (я, как вы поняли, побежала следом) оказались у правильного железнодорожного пути.

Поезд, который она искала, прибыл давным-давно. Досадно… Даже не зная, что будет дальше, я всем сердцем ощущала, как Грейси расстроилась. Она проходила возле каждого из вагонов, пытаясь найти нужный, пока не дошла до последнего и не остановилась. Что же, если моя спутница и должна была кого-то встречать, то свою возможность она упустила.

Но тут на лице девушки засияла улыбка. Несказанно обрадовавшись, она рванула с места и помчалась к соседней полосе, от которой вот-вот должен был отойти поезд. Там-то он и стоял. Кайл, её парень (то, что они уже встречались, я и так знала – благо снов за последний месяц было много!), помогал какому-то пожилому мужчине погрузить в вагон сумки с вещами, и свою любимую заметил не сразу.

– Грейси? – он положил последний чемодан на верхнюю ступень и обнял девушку. – Я думал, что ты не придёшь…

– Я опоздала, прости меня… – и она сомкнула свои руки на спине парня ещё сильнее, чем он. – Я так боялась, что не успею тебя встретить!..

– Всё хорошо, – и Кайл, отпустив свою девушку, обратился к незнакомцу. – Рад был Вам помочь. Если ещё раз увидите меня, только позовите.

Тот лишь кивнул и, перед тем как зайти в вагон, взглянул на вокзал. Господи… Это был он… Он. Тот старик, которого я видела в подъезде пару недель назад! Точно он!!! Тот же пиджак, седые волосы, взгляд…

Я оцепенела. Да ещё как! Я до сих пор боялась этого человека… И ожидала увидеть его где угодно, но только не в своём сне! Думаю, Греси тоже не прибывала в восторге от мимолётной встречи. Но сейчас она была слишком занята Кайлом и своей виной за опоздание, так что не успела его толком рассмотреть. А жуткий тип лишь взглянул куда-то в сторону, как будто чувствуя, что рядом с обычными посетителями вокзала есть ещё кто-то (вроде девушки из будущего…), и исчез в вагоне. Скатертью дорога!

– Как ты добрался? Ничего серьёзного не произошло? – девушке не терпелось расспросить офицера о его путешествии. А заодно отвлечь от того факта, что она пришла не вовремя.

Правда, как сторонний наблюдатель, я видела, что Кайлу не было дела до опоздания. Он действительно соскучился по Грейси, и пятнадцать-двадцать минут, приплюсованных к нескольким неделям, вряд ли что-то меняли.

Наконец, после крепкого поцелуя, за время которого близстоящий поезд успел покинуть большой вокзал Войсдвига, пара отправилась к себе домой. Не буду вдаваться в подробности прогулки по городу. Тем более что почти всю дорогу я мысленно рассуждала об этом страшном старике и то и дело оглядывалась, чтобы ненароком не увидеть его взгляд прямо напротив своего. Во сне ведь так часто бывает: вдруг ни с того ни с сего охватывает мощный беспочвенный страх, и ты начинаешь бояться каждого тёмного закутка. Особенно когда сон осознанный… К счастью, под утро все наши эмоции стираются заботами нового дня, и многочисленные ночные сны постепенно забываются. Этим я себя сейчас и успокаивала.

Дома у Кайла (в квартире, которую они с Грейси теперь снимали) девушка помогла своему капитану распаковать вещи и приготовила весьма вкусный ужин. Чувствуя отголоски запахов, я даже пожалела, что это лишь сон – таким всё казалось вкусным.

– Так значит, у вас была вылазка в земли Северной Иллиосии? – закончив накладывать на стол, Грейси села вместе с парнем и приступила к ужину.

– У нас это называют «стратегической сборкой данных». Но да, фактически ты сказала правильно. Даже точнее… – и Кайл сделал глоток вина из своего бокала.

«Грозди Виктинского Подгорья» – самое дорогое из всех вин, известных мне! Да, действительно жаль, что меня сейчас не было с ними на самом деле…

– И что вы там нашли? – Грейси решила как бы невзначай разузнать все подробности командировки Кайла, и тот, несмотря на официальный запрет командования, всё-таки обмолвился парой слов.

– Северяне готовятся к войне. По крайней мере, судя по тому, что мы видели. Стягивают войска к границе. Прямо из Оргениума идёт целая колонна бронетехники. Не знаю, что будет дальше, но положение действительно становится неприятным…

Думаю, парень просто не мог держать эти новости в себе, вот и решил рассказать их хотя бы своей девушке.

– Но мы тоже стягиваем войска у северных рубежей. Обстановка накаляется с обеих сторон. Неужели все будут просто сидеть и ждать, пока кто-то первый не нажмёт на курок?

– Поэтому это должны быть мы, – произнёс Кайл, ещё раз подтягивая руку к бокалу.

– Да уж… Если бы я могла хоть как-то изменить ситуацию, то постаралась бы решить всё дипломатией. Всё-таки раньше мы были одной страной. Не может быть, чтобы мы…

– Грейси, раскрой глаза! – не донеся вино до губ, громко сказал офицер. – У нас слишком много различий, чтобы мы снова стали друзьями. Братские народы? Чепуха! В это уже никто не верит…

– Но ведь мы же с тобой живём под одной крышей… – тише прежнего произнесла девушка.

Кайл тут же успокоился и слегка улыбнулся.

– Да, ты права… Глупо спорить по пустякам. Будет ли война? Это одному Мессии известно!

– Давай лучше выпьем за нас с тобой. Чтобы мы расставались как можно реже… – Грейси предложила тост, и её спутник тут же поддержал его.

– Да, и чтобы жили долго и счастливо!

Звон бокалов раздался по всей комнате, и больше их разговоры не касались темы войны. Да уж, а я думала, что южане напали на нас без предупреждения. Хотя, кто его знает, этого Кайла? Вполне мог и соврать. Или ему соврали…

– Я нашла тебе красивый кулон из мориона. Как ты любишь, – после ужина Грейси уже было потянулась в тумбочку, но Кайл её прервал, нежно обняв за талию и уводя в сторону.

– Потом… Кулон может подождать. До завтра… – и, прижав свою девушку к себе, парень поцеловал её в губы. Робко и одновременно невероятно страстно.

Девушка ответила на его объятия… Положив руки ему на плечи, прижалась ещё сильнее… Ещё ни разу я не видела подобного вживую. Казалось, что сейчас меня уж точно не должно было быть здесь. Но я всё ещё стояла. Стояла и наблюдала, как двое влюблённых пытаются как можно скорее загасить огонь своей долгой разлуки.

Молодой офицер, не отпуская девушку со своих губ, снял с неё платье и, перебросив внимание на собственную рубашку, принялся расстёгивать многочисленные пуговицы. Я как заворожённая смотрела на всё происходящее, уже и не желая просыпаться. Чувства Грейси по-прежнему передавались мне, и через несколько секунд я сама буквально ощущала их на себе. Жар, крепость объятий, каждое прикосновение. Не в силах ждать, парень повалил свою любимую на кровать. Та была готова на всё. Сейчас. Всегда. Я даже слышала её дыхание, частое, прерывистое и тяжёлое. Такое же, как у меня. Внезапно, почувствовав на себе мягкое одеяло, я попыталась откинуть его, и вдруг поняла, что лежу в своей постели. Сон кончился…

* * *

Это ж надо! Из всех снов, что я видела, этот был самым жестоким. Сначала страшный старикашка, теперь эта сцена… В голове царила настоящая каша: тревога по вине таинственного незнакомца переплелась и заметно затмилась навязчивым, весьма сильным возбуждением, которое с возвращением в реальность никуда не исчезло. И что мне теперь со всем этим делать? Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного во сне, я, к своему величайшему сожалению, вспомнила своего Брайна. Нет, уже не своего… Пусть он и оказался редкой сволочью, но одно время я даже была счастлива, встречаясь с ним. И где я теперь? Одна в своей постели, вечно одинокая, с целой кучей проблем и закидонов. Жизнь несправедлива.

Сегодня же пара! Точно, ложась вечером спать, я совсем забыла, что из-за каких-то там нагрузок и прочих непонятных мне проблем филологию перенесли на субботу. Но это показалось мне ложкой дёгтя в бочонке сладчайшего мёда, когда я вспомнила ещё один факт. Сегодня я иду на «Ангелов»!!! Да! До 31 октября пришлось ждать почти две недели, но оно того стоило!

Так-с, две последние новости наконец развеяли томное и совсем ненужное мне чувство, и я полностью отвлеклась на насущные дела. Сегодняшний день обещал стать коронным завершением октябрьской осени, и для этого от меня самой требовался немалый вклад в происходящее.

Обычная комбинация – завтрак, ванная, расчёска и родители, которые проснулись уже часов этак сто назад. Никогда не понимала людей, которые встают почём свет, когда есть возможность выспаться вдоволь… Впрочем, если они не лезут к другим, то пусть это будут лишь их проблемы.

Пара йогуртов, кофе – полкружки, и вот я уже надеваю свою зимнюю куртку (фактически, пуховик, но для того, чтобы называться пуховиком, она была слишком тонкой). С моей последней прогулки по парку и неудачной встречи с Дейвом Флеммингом прошёл уже не один снегопад, и наш город, радовавшийся долгожданной зиме не меньше меня, преобразился. Улочки и проспекты, домики и многоэтажки, купола, соборы, семь Агелидинских башен – всё покрылось яркой белизной ледяного покрывала, дождавшегося наконец своего часа. Да, может, это звучит несколько пафосно, но что взять с девчонки, с ранних лет обожавшей зимние пейзажи? Особенно они хороши в погожий день, когда сугробы на дорогах, снежные поля за городом и даже лёгкая изморозь на окнах искрятся в лучах невысокого северного солнца. Надо будет как-нибудь стих сочинить по этому поводу – я всё-таки студентка филологического факультета!

Ну, вы поняли, что в универ я сегодня решила пойти пешком. Лёгкий морозец, сменивший позавчерашнюю оттепель (снег тогда снова лип, и его было много…), придавал прогулке ощущение свежести, и в свой третий корпус я явилась в бодром расположении духа. В кой-то веки, как говорится!

Всего одна пара, причём по филологии – для меня это раз плюнуть. Только вот Айны опять не было на месте. За последние недели она, конечно, пропустила не так много лекций, да и практику всю проходила исправно, но всё равно на неё это было не похоже. Жаль, что я так и не могу с ней откровенно поговорить – всё время что-то мешает, и я отбрасываю наш разговор на потом. У людей вечно так…

– Сегодня мы изучим творчество поэтов и прозаиков начала девятого тысячелетия. Авангардные течения в литературе, порицания религиозных догматов и, конечно, работы необычного для своего времени писателя Моргана Джобса. Запишите годы его жизни…

Миссис Эриксон начала не самую любимую мною тему, но и не самую худшую. Я достала тетрадку и, бегло-бегло рассмотрев нашу аудиторию и всех присутствующих, занесла необходимую информацию на чистый лист – 7980–8052 гг. Из всей группы на сегодняшней паре присутствовало от силы человек семь или восемь. Думаю, на перерыве нас станет ещё меньше. Это и к лучшему – чем меньше народа, тем тише и спокойнее обстановка в аудитории. Да и кислорода побольше.

Дальнейшая лекция запомнилась мне главным образом обсуждением мыслей авангардных поэтов, споривших с тогдашними богословами по поводу существования Мессии. Да и вообще по вопросам актуальности всей церкви в целом. Как сказала Розмари, именно тогда в нашей стране зародилось течение прогрессивного атеизма. Интересно, а что бы было, если бы я родилась в то время? Наверное, присоединилась бы к ним – к религии я никогда не испытывала симпатии. Хотя… Нет, скорее всего, мне было бы всё равно, как и сейчас. Был Мессия, не было – к настоящему это не имеет никакого отношения. Верить или не верить – лишь вопрос твоего выбора.

– Морган Джобс стал одним из первых последователей и протагонистов этого течения, – последний странный термин преподавательницы я благополучно пропустила и продолжила с новой строки. – Ему тогда было всего двадцать-двадцать пять. Молодой и полностью уверенный в своих силах, он отстаивал идеи гуманизма и общественного просвещения, считая, что люди должны развивать науки и искусство, а не стоять на традициях тысячелетней давности. Чем же его биография действительно интересна? Достигнув преклонных лет, он переосмыслил буквально всё своё видение мира. Оставшись без близких, наедине с самим собой, Джобс стал считать первоосновой человеческой жизни не развитие общества, а личности самих людей. Их эмоции, воспоминания, смысл общения. В его последних стихах, наряду с грустными нотками, проскальзывают фундаментальные идеи семьи, доброты и любви. То, чего ему так не хватало в старости. Да и раньше тоже…

И Розмари Эриксон зачитала одного из его последних стихотворений, от которого у меня даже немного перехватило дыхание.

Новый десяток

Раскидала судьба удалая

Тех, кому я был дорог душой,

Где живут они – я и не знаю,

Может быть, обрели уж покой.

Я горел, я мечтал и стремился

К тем идеалам, что страстно хранил.

С чистым сердцем любил и женился,

Сохраняя духовный посыл.

Молодые несутся к вершинам!

И друзьям, и врагам нарасхват.

Был таким, а теперь – годовщина,

Незаметно пришло шестьдесят…

Без жены, разбежались все дети,

И семьи, что была, уже нет…

За себя лишь один я в ответе,

И никто не подскажет совет.

И пускай даже дом престарелых

Стал приютом, последним концом,

Посреди ветхих дней опустелых

Всё ж остался в душе я борцом.

От обиды жизнь лучше не станет,

И тем более счастью не быть…

Так зачем не залечивать раны?

Лучше просто без горечи жить.

Я присяду на лавку у края

И, закрыв на минуту глаза,

Вдруг задумаюсь и помечтаю,

Унывать мне пока что нельзя!

Много светлого было когда-то,

Да и хмурого – так ведь всегда.

Моя память и новый десяток —

Вот богатство моё и беда.

М.Д. – 22.06.8040 год.

Да, со мной такое теперь случается часто. Вроде и тема ко мне почти не относится, и с творчеством этого поэта никогда не была не знакома, но… Есть в его строках что-то, что трогает мою душу. Слушая миссис Эриксон (а читала она поэзию шикарно), я невольно представила себя на месте этого героя. Да что там, любой может однажды так закончить свою жизнь. И какой смысл тогда гнаться за нелепыми идеями и заработком, если в старости всё это станет лишь горькими воспоминаниями?

– У нас осталось ещё пять-семь минуток. Давайте я вам прочту ещё одно его стихотворение – «Судьбу человека».

Приготовившись слушать, я даже поудобнее разместилась на скамейке (ровно настолько, насколько это позволяла институтская мебель), но на этот раз меня ждал жёсткий облом. В аудиторию ни с того ни с сего зашёл наш декан Айзек Нотс – как всегда опрятный и проглаженный – и, переговорив о чём-то с Розмари, обратился к студентам.

– Руководство просило меня напомнить вам про перенос части итоговых аттестаций на ноябрь и декабрь. В связи с урезанием финансирования пришлось пойти на такой, казалось бы, странный шаг. Напомните, пожалуйста, номер своей группы.

– 15-28-63, – отозвалась со среднего ряда Кейт Хаберман.

– Так, хорошо, – декан стал прочёсывать свои бумаги, а мы ожидать худшего. – У вас будет экзамен по истории. В середине ноября, 16-ого числа. А в конце декабря – по философии. Все остальные зачёты и аттестации пройдут согласно расписанию – в декабре и январе соответственно.

Вот это новость!!! История, да ещё через две недели!

– Простите! – я не смогла молча воспринять эту жуткую информацию, поэтому тут же подняла руку. – А как мы будем отвечать на вопросы, если нам прочитали только половину лекций?

Несмотря на холодные отношения с одногруппниками, остальные негласно поддержали меня. Их этот вопрос волновал ничуть не меньше.

– Мы договорились с сотрудниками, что вас будут опрашивать только по пройденному материалу. Обновлённые тесты и билеты как раз готовятся. Но на всякий случай обговорите всё с вашим преподавателем. Кто у вас?

Услышав от моей одногруппницы имя Розетты, Айзек сделал задумчивое лицо, видимо пытаясь определить по десятибалльной шкале, насколько у нас всё плохо – от восьми до девяти или всё-таки десять.

– Я сам с ней поговорю. С кафедрой истории дела обстоят хуже некуда. Кроме финансов там проводят чистку кадров, треть уйдёт точно. Да и исследования сворачиваются. Особенно это касается археологии, связанной с королевством Эль`мен Таин. Как бы то ни было, готовьтесь и повторяйте пройденный материал. Всё будет в порядке, – и декан покинул аудиторию.

Да уж, утешил. Экзамен! Совсем скоро! По ИСТОРИИ!!! Худшего и представить нельзя!!! Нет, конечно, если Розетта Чейз сегодня выйдет на сцену Большого стадиона с лекциями вместо моих «Ангелов», то будет хуже, да. Намного. Но ведь и это – не фигушки воробьям показывать…

– Что ж, – начала было миссис Эриксон, но в тот же момент прозвенел звонок, и она добавила уже другое, – стихотворение я прочитаю вам в следующий раз. Не забудьте про рефераты. Всем приятных выходных.

Приятных? Надеюсь! Всем сердцем…

Покинув аудиторию, я тихо вздохнула. Экзамен… Ладно, как бы то ни было, именно в эту минуту начинались мои законные выходные, и я бы не хотела портить их ненужными переживаниями. Да, правильно! Об истории подумаю в будни, на скучных парах (надо же на них чем-то заниматься?), а сегодня меня ждёт веселье!

Зира Гар и Кейт Хаберман медленно вышли в коридор и, пройдя мимо, косо посмотрели в мою сторону. Но кто-кто, а они меня в этот момент вообще не волновали. Сейчас мне надо было всего лишь заглянуть в деканат и поставить печать на пропуск, что, в общем-то, не заняло много времени. Пребывавший в игривом настроении Руис Фенлиц быстро продлил документ ещё на два месяца, и я, радуясь, что не пришлось стоять в долгой очереди (слава богу, в последний день месяца мало кто продлевает такую важную штуку), уже было направилась к выходу, когда у самой лестницы услышала какой-то скрежет. Не знаю, как лучше описать его… В общем, похожий на что-то среднее между открыванием старой непромазанной двери и царапаньем школьной доски куском шершавого металла. И похоже, он шёл из подвала – наряду с основной лестницей там была ещё одна. Как раз она спускалась в нижние помещения нашего ветхого корпуса. Обычно та дверь всегда была закрыта (я слышала, что подвал каждую весну и осень затапливает водой), но сейчас я смогла различить чуть заметный просвет и несколько удивилась.

Кому, интересно, понадобилось туда спускаться? Скрежет повторился, однако кроме меня его никто не слышал: после пары вся наша группа ушла в другом направлении, лишь я отправилась в деканат. Прикинув, сколько в моём распоряжении свободных минут, я ещё раз всё взвесила и решила заглянуть за дверь. Не буду говорить, что это глупо – так и есть. Но у меня ведь есть «Шок-8000»! Да и с самого первого сентября хотелось взглянуть одним глазком на наш подвал. Думаете, это странно для молодой девушки? Скажите это моим учителям, застукавшим меня целующейся с Брайном в тёмном закутке под старой школьной лестницей. Необжитые и тихие места всегда меня привлекали, плюс – сейчас я не собиралась в них засиживаться. Так, полюбопытствовать, что там и как. Ладно, хватит ненужных оправданий – ближе к делу…

Дверь, к счастью, не заскрипела, чему я несказанно обрадовалась. Заглянув за неё, я дала своим глазам время привыкнуть к полумраку и сделала пару шагов в темноту. Да, ничего сверхъестественного я тут не увидела – куча хлама и ещё большая куча пыли. Правда, судя по сухому бетону, этой осенью помещение точно не затапливало.

Но, даже утолив своё любопытство, я не смогла сразу же уйти – скрежет повторился в последний раз и, развернувшись на его источник, я заметила в темноте чью-то фигуру. Ну вот! Теперь точно надо валить! Однако, совершенно забыв о пороге под ногами, я поскользнулась и со всей силой плюхнулась на бетонный пол. Хорошо, хоть без серьёзных последствий для здоровья…

– Кого сюда занесло? – посетитель «тёмного подземелья» сделал несколько шагов в мою сторону, но я волновалась уже не так сильно – голос позволил мне понять, что это ни кто иной, как наш декан. – Мисс Андерсен? Шейна?

– Я просто… – встав на ноги, я убедилась, что лишь чуточку запачкала свои чёрные джинсы, и улыбнулась Айзеку. Хотя он вряд ли разглядел это в темноте.

– Входить в подвальное помещение студентам строго воспрещено. Тем более вы сами убедились, почему, – и он открыл передо мной дверь, давая понять, что разведка закончилась, и попутно перекладывая из руки в руку какой-то чёрный мешок.

Выйдя на свет, я хотела было оправдаться, но мистер Нотс продолжил:

– Впредь хотя бы спрашивайте, есть ли там кто, – и, на миг остановившись, он запер подвал на ключ.

– Я просто гадала, затоплен он или нет… А вы что там делали, если не секрет?

– Секрет, – хмуро ответил мужчина, но тут же изобразил лёгкую улыбку. – Я ведь должен знать, что всё в порядке. А то вдруг вода уже подошла к первому этажу, и в понедельник на парах мы все будем плавать в озере.

– А, понятно, – изобразила улыбку уже я и, попрощавшись и на мгновение взглянув на его непонятный мешок, отправилась к выходу.

Да уж. То, что он что-то недоговаривает, я сразу поняла – водой в подвале даже не пахло (фигурально). Только вот зачем он туда… А, всё равно! Ещё я должна отслеживать его перемещения! Может, мужик просто решил забрать оттуда какую-то ценную вещь? Вполне вероятно, особенно если вместе с финансированием проведут ещё и ревизию. Или, на худой конец, решил стащить казённое оборудование. Какая мне разница?

Итак, завершив идиотскую и никому ненужную эпопею с подвалом, я вышла наружу и направилась к главной цели сегодняшнего дня!

На этот раз я прошла по улице Розы – лучше так, чем идти к Сове и делать лишний крюк. В лучах солнца, медленно катившегося по небосводу, река переливалась множеством затейливых бликов, а лёд, недавно покрывший её берега, искрил ещё сильнее, даже иногда добавляя в свою палитру розовато-жёлтые оттенки. Одним словом, идиллия!

Но совсем скоро я собиралась её покинуть. Оставить позади холодную и искрящую зиму, вернувшись вспять – в живое и тёплое лето. Купол Вильяма Вайтла, придуманный давным-давно гениальными инженерами прошлого (которым платили гроши так же, как и современным), мог поразить не только меня и других жителей Агелидинга. Мало где в мире можно было встретить подобное сооружение, да если и строилось что-то похожее, то не в таких масштабах, как у нас. Сами подумайте: большой сферический купол из сверхпрочного стекла, под которым даже в самую суровую зиму температура не падает ниже 18-ти градусов, стоит точно в сердце города (в сердце, но не в центре), вмещая в себя практически все административные и просто необходимые учреждения столицы. Да, тут вам и здание правительства, и федеральный суд, и Храм Мессии – главный во всей Северной Иллиосии. Пусть я и стала с годами сварливой и несносной, но такими вещами не перестаю восхищаться до сих пор.

Подходя к одному из входов в сие чудо инженерной и архитектурной мысли, я ненароком задумалась: а вдруг я не смогу сегодня найти Айну? На паре её не было, и пусть мы договаривались встретиться на Зелёной площади, но всё может быть… В этот момент большая стеклянная стена, покрытая тонким снежным налётом, отвесным утёсом выросла прямо напротив улицы, и я, кинув на неё беглый взгляд, наконец вышла к проходной.

– Вам стандартный пропуск или специальный? – один из охранников, сидевших в специальной будке (на вид гораздо более современной, чем тот же «сарай» возле зоопарка), вбил что-то в новенький компьютер, и буквально через двадцать секунд после моего ответа выдал пластиковую карточку. – С вас три фунта. Действует до следующего воскресенья.

– Спасибо, – ответила я, краем глаза заметив, как его коллега размыкает ограждения, пропуская одну из подъехавших машин. Всё оборудовано лучше некуда – хоть на что-то в городе денег не жалеют…

Наконец я прошла через полдесятка створок коридора, проложенного прямо под стеклянной оболочкой купола, и оказалась внутри. Да, так бывает, когда улетаешь из своего замёрзшего города и оказываешься где-нибудь далеко на юге. Тёплый воздух мощным потоком ударил мне прямо в лицо, и я, бегло уложив рукой растрепавшиеся волосы, первым делом сняла с себя «куртку-пуховик». После октябрьского Агелидинга климат тут всегда кажется невероятно жарким, но по своему опыту знаю: не пройдёт и десяти-пятнадцати минут, как я привыкну и уже не захочу выходить наружу.

Как же всё-таки хорошо, что «Ангелы Кроноса» решили провести свой концерт именно здесь! Старый стадион в районе Лунной башни вряд ли подошёл бы для такого важного мероприятия – в мороз там лучше всего выгуливать лыжников и сноубордистов. Чем они, кстати, и занимаются.

Единственное, что всё ещё напоминало о царившей снаружи зиме – жёлтые листья на некоторых деревьях. Тепло теплом, а время светового дня ещё никто не отменял. Ближе к декабрю так вообще начнётся полярная ночь. Короткая, но всё же полярная: солнца не будет видно аж несколько недель. К счастью, за восемнадцать лет я уже привыкла к таким поворотам сюжета – всё же лучше, чем жариться в удушающей жаре где-нибудь в джунглях Эт-Смарагдуса.

Желтоватые клёны и липы, малахитовые ели, сосны и кедры, даже экзотические деревья из Сур-Гана и Подгорья – пейзажи искусственного островка жизни посреди заснеженной пустыни поражали своим разнообразием и пестротой расцветок. Как жаль, что я бываю тут гораздо реже, чем хотелось бы. Впрочем, как вы уже убедились, у меня всегда так. Да и пускают в это место простых обывателей отнюдь не каждый день.

Высокий Храм Мессии, стоявший почти под центром купола, чем-то напоминал аналогичный Храм Души из парка. Однако этот был немного больше, да и архитектурный стиль, больше похожий на Нордумский (с его колоннами и статуями), разительно выделял это здание среди прочих. Вот тут и творятся дела духовные… Как говорится, хоть кто-то молится за наши грехи. Хотя, если вспомнить, что со мной происходило последние месяцы, вполне вероятно, что меня забыли внести в этот список нуждающихся.

Здание правительства, дабы подчеркнуть аналогичное величие власти светской, выделялся ничуть не хуже храма. Белые стены, высокие и острые крыши придавали вид этакого средневекового и неприступного замка. Что, кстати, с лихвой компенсировалось широкими окнами и множеством других архитектурных изысков, в предназначении которых я уже разбираюсь гораздо хуже. Но времени на любование почти не оставалось (спасибо подвалу!), так что я, пройдя точно между этих серьёзных многогабаритных строений, отправилась на поиски Айны.

Зелёная площадь, как её называли в народе, располагалась как раз в центре всего комплекса – точно под самой верхушкой купола. Лужайки из клумб и невысоких деревьев, от зелени которых мои глаза уже отвыкли, обрамляли большую круглую площадку, выложенную разноцветной мраморной плиткой. Различные цвета сочетались таким образом, что даже пятилетний малыш смог бы понять их предназначение: центральный белый круг – это сердце купола, а четыре линии от него – направления на известные всем стороны света. Так сказать, нулевой километр. Не знаю, почему нулевой (в других столицах можно было найти места, один в один как это), но все называли его именно так.

Так где же Айна? Ведь должны были встретиться здесь… Я осмотрела площадь со всех сторон и, уже отчаявшись встретить подругу, наконец увидела её на одной из дальних лавок. Фух, слава Богу! Она пришла!

– Айна! – быстрым шагом я достигла её дислокации буквально секунд за десять.

Подруга сидела, с одиноким видом поглядывая на прохожих, и, завидев меня, молча помахала рукой.

– Я уже всё тут обошла!.. Уютное ты выбрала место, – и я присела рядом, чтобы передохнуть. Впервые за сорок минут, кстати.

– Да, здесь тихо, и народу поменьше, – улыбнулась она, лишь мельком взглянув на меня. – Лучше думается.

И в который раз я не узнавала свою подругу… Нет, понимаю, «Ангелы Кроноса» – далеко не её любимая группа (да и вообще не любила она группы – больше классических композиторов), но, сколько себя помню, она всегда куда угодно следовала за мной в самом что ни на есть приподнятом состоянии. А сейчас…

– Ты сегодня пропустила пару по филологии. А я ведь так надеялась услышать ещё один твой крутой стих…

– Я написала несколько, потом тебе прочту, – ответила Айна, ещё раз улыбнувшись и поправив свою золотистую косынку. И сдалась она ей? С такими волосами, как у неё, вообще не положено носить что-то на голове. – И рассказ свой продолжила, про девочек. Как всё прошло?

– Не считая жуткой новости о переносе экзамена по истории на середину ноября и того факта, что я чуть не сломала ногу в подвале, всё зашибись!

Наконец-то она улыбнулась чуть заметнее. Что ж, чувство юмора делает своё дело.

– Пойдём, хочется занять место поближе к сцене. А то потом не сможем протиснуться и к самому краю, – и, встав с удобной деревянной лавки, мы с подругой отправились к своей сегодняшней «земле обетованной».

Большой стадион вообще-то был предназначен большей частью для спортивных мероприятий. В крайнем случае, чтобы проводить митинги и парады. Однако для таких гигантов, как «Ангелы», эта арена подходила в самый раз. Думаю, все билеты распродали ещё в начале недели – мало кто из настоящих поклонников пропустит такое. К тому же, концерт совпал с популярным праздником – Днём Изгнания Мессии. А он у нас уже лет сто-сто пятьдесят считается временем пробуждения всякой нечисти. Хорошо ещё, что в нашей стране у него нет такой популярности, как у южан – не хотела бы встречать наряженную в монстров детвору по всем закоулках города.

В тот момент, когда мы подходили к стадиону, сбылись мои худшие опасения: народу было не просто много. Его было чертовски много! За час до концерта у входа скопилось столько людей, что с такой армией я бы смогла запросто захватить пару близлежащих стран. И это учитывая тот факт, что у них не будет оружия.

– Ого! Так мы и к началу концерта туда не попадём. Кстати, твой билет с тобой?

– Да, в кошельке, – Айна на всякий случай ещё раз всё проверила, а потом и я подхватила её предосторожность. Слава богу, мы ничего не забыли.

Большой стадион на то и большой, что большой (да простят меня все за тавтологию!) – народ пребывал и пребывал, и к тому моменту, когда мы с подружкой всё-таки выстояли адскую очередь и предъявили билеты, за нами уже образовалась длиннющая колонна из заядлых любителей современной музыки. Но главное испытание нас ждало впереди – надо было постараться протиснуться в разрастающейся толпе как можно ближе к сцене, не дав при этом себя затоптать. Чем мы с Айной и занялись.

Всё же хорошо, что я девушка, а не парень – завидев меня, да ещё и с красивой подругой, многие мужчины (а их тут было большинство) вежливо уступали дорогу и пару раз даже предлагали составить им компанию за баночкой пива. Последнее я на дух не переносила, так что приходилось лишь вежливо отказывать и пробираться дальше. Наконец мы оказались настолько близко, насколько смогли, и я вздохнула с облегчением.

– Я рада, что ты согласилась пойти сегодня со мной! – люди вокруг переговаривались и шумели, но я всё же знала, что лучше разговаривать сейчас, чем во время концерта.

– Куда ты, туда и я, помнишь? – Айна выглядела немного сметённой, но всё же не такой зажатой, как полчаса назад. – Даже если лежу в постели с ветрянкой.

– О да, – подхватила я её воспоминание, – я помню это! В тот раз весь концертный зал шарахался от тебя за километр. Хорошо, что я к тому моменту уже переболела ею.

Да, воспоминания – это здорово. По крайней мере, когда они приятные! Вот, говорят: «Не живите прошлым, забудьте его – оно не даст вам идти вперёд». Ерунда! Вперёд не дают идти плохие воспоминания. И то, что мы зацикливаемся на них. Хорошие дни, приятные встречи и памятные даты – всё это наоборот необходимо помнить и держать в себе как можно дольше. Именно такие воспоминания будут поддерживать вас в самые трудные моменты жизни! Без них мы – как дерево без корней. Ну, или народ без истории…

– Как скоро начнётся? – часы Айна никогда не носила, так что время ей приходилось узнавать у меня.

Я, правда, последние дни тоже перестала надевать свой надоедливый поясок с дешёвой позолотой, но сегодня у меня с собой было нечто другое. Я достала из кармана свою недавнюю находку и, открыв крышку, с важным видом произнесла:

– Без пяти минут шесть.

Глаза Айны округлились, когда она увидела у меня в руке те самые карманные часы. Ведь именно про них я рассказывала ей не так давно в столовой. Ещё бы – с такой классной вещью я уже не собиралась расставаться.

– Это они, да? Те самые часы, которые ты нашла…

– На лапе совы? Да, – я протянула их подруге, и она рассмотрела крышку и качественную гравировку на её поверхности.

– Красивые часы… – почти шёпотом произнесла Айна, не отрываясь от изображения. – Хорошо, что ты решила оставить их себе.

– Я сама рада, – произнесла я, но добавить «они классные» не успела.

Как раз в эту секунду раздалась громкая музыка, и народ вокруг, подхватив звуковую волну, наполнил стадион громкими и нечленораздельными возгласами. Не то, чтобы я сама была такой тихоней, просто чего орать, когда на сцену ещё никто не вышел, а сама музыка – всего лишь продукт дешёвой звукозаписи?

Наконец мелодия, напоминающая мутагенную помесь гимна и «Диско», закончилась, и на сцену, в сопровождении кучи охраны, вышли двое. Нет, я, конечно, знала, что на сегодняшний концерт помимо самих «Ангелов Кроноса» приглашено ещё несколько звёзд. Ничего, потерпеть можно. Но то, что сюда заявятся такие шишки, для меня стало серьёзной неожиданностью! Тим Бредбери и Эдвард Стоун собственной персоной! И если появление первого – мэра нашего города – ещё можно было списать на его будничную рутину, то второй… Лидера нашей страны я даже не надеялась когда-либо увидеть вживую, а тут… И судя по удивлённым лицам собравшихся, об их визите действительно мало кто подозревал.

– Добрый вечер, уважаемые дамы и господа, – мистер Стоун только-только договорил последнее слово, когда площадка вокруг нас, да и задние сидячие ряды взорвались аплодисментами и прочим шумом. Да уж, здесь нашего главного политика любят многие. – Я бы хотел попросить минутку вашего внимания.

Эдвард Стоун, лидер Северной Иллиосии (уже как девять лет), не то чтобы нравился всем подряд, но был весьма приятным человеком. Высокий, с лёгкой сединой в волосах и лицом, которое ничуть не портили морщины, – чем-то он напоминал мне нашего декана, но только в будущем. Да, порой его не жаловали из-за излишних уступок другим странам, но ведь избрали же на второй срок! Да и памятная табличка, прибитая к стенам первого корпуса моего института, тоже кое о чём говорила. Всё-таки закончить факультет экономики и права с красным дипломом может далеко не каждый…

Мистер Стоун уделил нам не так много времени, коротко рассказав о нововведениях в социальной политике и инфраструктуре, после чего выступил наш мэр. А вот уже он не был таким приятным человеком, как Эдвард. Чуть старше лидера, Тим Бредбери слыл весьма жёстким и беспринципным типом, не терпящим компромиссов и халатностей. Ещё бы: мужик родился и вырос в Септентуме, да к тому же отслужил лет шесть в армии – такому палец в рот не клади… Его речь об изменениях в городском устройстве я пропустила мимо ушей: всем известно, что в Агелидинге нет денег, и все эти сокращения в институте и том же зоопарке – его рук дело. Правда, одно из его слов я поняла (и вспомнила): в следующем году в нашей стране пройдут выборы, и этот «вояка» впервые будет баллотироваться на пост лидера. Да уж, худшего будущего для Северной Иллиосии и не представишь… Зато ясно, зачем он и его «коллега» из правительства явились сегодня на стадион. Надо же как-то набирать себе рейтинг?

Ладно, всё это не так важно. Для меня уж точно. Зачем я сегодня сюда пришла? Правильно – оттянуться на концерте любимой группы. Поэтому, как только оба политика покинули сцену, я (уже не в первый раз за день) вздохнула с облегчением.

– Наконец, сейчас выйдут «Ангелы»! Давно пора, – сказала я Айне, которая уже минут пять как не подавала признаков заинтересованности происходящим.

Однако и тут меня ждал жёсткий облом – на сцену вместо моего любимого Бенджамина вышла какая-то блондинка.

– О, Эшли Клипс! – улыбнулась подружка, узнав в нежданной певице знакомую поп-звезду.

Да уж, да уж… Нет, я понимаю (прекрасно понимаю!), что пара других звёзд на концерте не помешает, но чтоб они выходили раньше основных гостей??? Нонсенс!

– Дорогие друзья! Я рада, что вы собрались сегодня здесь, на этом стадионе. Вы все большие любители музыки, и я с удовольствием подготовлю вас к главным виновникам этого потрясающего музыкального торжества!

Эшли, как всегда, говорила с присущим ей пафосом и не переставала улыбаться, что посекундно транслировалось на большой экран за сценой. Да, я не любила попсу. Ничего не имею против, конечно – у каждого вкус свой – но я всё-таки заплатила деньги за рок-концерт, и хотелось бы уже услышать рок!

Однако надо отдать должное Эшли – пусть она и была преимущественно молодёжной певицей, но популярностью пользовалась практически у всех возрастов. За исключением самых пожилых, конечно. Даже Айна, поклонница классики, любила иногда послушать её хиты. Под настроение, так сказать. Вот и сейчас, оживившись под известную песню «Новая жизнь», моя подруга даже начала пританцовывать. За одно это можно потерпеть блондинку на сцене!

Правда, одной песней она не ограничилась. Миссис Клипс, ещё раз напомнив, как она рада сегодня выступить на этой потрясающей сцене, решила удивить всех своей новой песней под названием «Подруги». Может, я сейчас себя сильно принижу (особенно после всего вышесказанного), но мне она даже немного понравилась. По крайней мере, стоя рядом с Айной, в кой-то веки выбравшись с ней куда-то кроме универа, я была рада услышать нечто актуальное для меня и неё. Особенно такие строчки:

Кулоны дружбы сделаны

Из стали и тепла,

А дружба эта верная —

Прекрасна и светла!

Ну, в том смысле, что и у нас с Айной есть такие кулоны, которые нам изготовляли на заказ года три назад. Но, когда Эшли наконец закончила петь, я всё равно нисколько не огорчилась.

– И, напоследок, я бы хотела сказать ещё одну новость. На прошлой неделе у меня… родился сын… – тут уже зал не выдержал и ещё раз взорвался аплодисментами.

Да, люди любят такое – особенно, когда речь идёт о звёздах и знаменитостях. Нет, я не зануда – ничего негативного про неё говорить не собираюсь, просто… не моё это всё. Шоу-бизнес, жизнь на публике, пафосные речи. Даже с «Ангелами» я бы вряд ли согласилась петь на сцене. При том факте, что у меня был бы хороший голос.

– Она молодец, да? – после двух песен Айна выглядела приободрённой, а в сегодняшней одежде так вообще на все сто. Всё-таки плотные холстовые брюки – лучший вариант, нежели роскошная сур-ганская юбка, которую затопчут при первой возможности.

– Эшли? Да, наверное…

– Несмотря на всю эту нагруженную жизнь смогла найти в себе силы на воспитание детей… Она ведь этого хотела, если верить статьям в журналах.

– Да, молодец. Не то, что я, – решила я пошутить в который раз, но вышло не так удачно, как обычно.

Но в этот момент я забыла об этом напрочь. И об Эшли, и вообще обо всём на свете. Потому что на сцену вышли ОНИ!!! Наконец!!! Сколько я ждала этого мгновения!!! Вечность – не меньше!

Бенджамин Росс в брутальной кожаной куртке, под которой даже без большого экрана можно было разглядеть крутую татуировку, выбежал первым и поприветствовал всех собравшихся! Да, что я там говорила об отказе петь с ними на сцене? Враньё! С этим парнем я бы отправилась хоть на край света! Мужественным, блистательным, ну, и красивым, конечно. Следом за ним вышли бас-гитарист Майк Блэк и Макс Льюис, расположившиеся на своих законных местах, а уже потом, приветливо помахав всем рукой, за барабанную стойку (или как там её?) уселся Ун-Набо. Последний всегда выделялся из группы, причём не только именем. Сами подумайте – брутальный Росс, два милых молодых музыканта и высокий тёмнокожий житель Эт-Смарагдуса. Одно хорошо – в числе ударников ему не было равных.

– Вы все готовы??? – Бенджамин обошёл край сцены пару раз, вглядываясь в присутствующих и заводя толпу. – Тогда МЫ НАЧИНАЕМ!!!

«Свинцовое облако»!!! Ну как же без него! Лучшая песня этой группы открыла концерт, и я была несказанно счастлива наконец услышать её в живом исполнении!!! В общем… Непередаваемые эмоции. Настолько, что я даже не буду пересказывать текст – любой по моим возгласам поймёт моё состояние гораздо лучше! Наконец хоть что-то действительно хорошее случилось в моей жизни! А то я уже боялась, что по пути сюда мне на голову свалится какой-нибудь кирпич, и Шейну-неудачницу увезут прямиком на улицу Зари.

– Ну как вы там??? – закончив петь, Росс ещё раз обошёл сцену, высматривая в толпе лица собравшихся. Жаль, что он не сможет оттуда увидеть меня – слишком далеко, да и соседи рядом уж очень высокие попались… – Готовы слушать дальше? Вас всех ждёт невероятно актуальная песня! «Плавящий снег»!!!

У-оу! Ещё она моя любимая композиция! Если честно, мне нравятся почти все их треки, ну, за исключением «Ты меня закопала». Но они её редко-редко поют на своих концертах – умные люди понимают, что любят поклонники!

…Режет скалы, жжёт руины

Снег, что нашу боль отнимет,

Дух лишив привычных ран,

Даровав свободу нам…

Именно этот припев я пела, выходя со своего последнего школьного экзамена. Что ж, весьма актуально, хотя сама свобода длилась недолго… Думаю, у многих эта композиция стояла в списке самых любимых – как только прозвучали первые классные аккорды, люди перед сценой принялись подпрыгивать, махать руками и делать множество других несвойственных простым жителям города вещей. И что уж говорить – я сама вела себя ничуть не адекватнее. Полезно иногда забыться и просто оторваться – не с банкой второсортного пива, сигаретами и замусоренными дворами вокруг, а вот так, как сейчас. На ясную голову, наполняя сознание любимыми мелодиями и хоть на пару минут ощущая себя свободной!

– Ты как там? – под финальный слэп[13], мастерски исполненный Майком Блэком, я вспомнила о подруге и решила поинтересоваться её состоянием.

Айна стояла рядом, но за последние две песни я практически перестала замечать её присутствие.

– Я? Порядок. Просто… немного устала…

– Концерт ещё в начальной стадии, – похлопала я её по плечу. – Но если хочешь, можешь опереться на меня, чтобы не напрягать спину. Или, – и я указала на какого-то фаната впереди, – вон на того крепкого дядьку. Он почти не двигается, а в кожаной куртке тебя даже не почувствует.

Однако моя шутка осталась без внимания – Айна как будто переставала реагировать на происходящее, всё больше и больше всматриваясь в одну точку. Жаль, что поинтересоваться её самочувствием поподробнее я не успела – музыканты взялись за свою новую композицию.

«Я лечу без крыльев» имела весьма своеобразный текст, который с лихвой компенсировался шикарнейшей игрой на синтезаторе. Макс Льюис своё дело знает! «Ангелы Кроноса» вообще нравились мне не только игрой и пением. Было в них что-то такое… Ну не знаю… командный дух, что ли. Братство, единство, крепкая сплочённость. За свою жизнь я редко видела коллективы, в которых бы так твёрдо стояли друг за друга. Думаете, мне как фанатке это только кажется? Я вас умоляю! С моим атрофированным и давно погибшим оптимизмом обмануться практически нереально. А вот всяческие записи со встреч фанатов и съёмок клипов свой вклад внесли – один Майк, веселящий друзей и портящий им каждую общую фотографию, чего стоит! Да и темнокожий Ун-Набо никогда не остаётся в стороне: грозный с виду, он может расположить к себе любого своей белоснежной улыбкой. Да… Всё-таки жаль, что обычной студентке никогда не удастся познакомиться и пообщаться с ними вживую…

Я! Лечу в небеса! Покинув леса!

Без крыльев, мечты,

В плену высоты…

А ты…

Ты смотришь наверх. Ты видишь рассвет,

И знаешь, меня нет…

Меня уже нет

В твоём мире бед,

Лечу напролом!..

…А что же потом?..

Да, этот припев, конечно, написал не один из любимых классиков Айны, но в данном случае текст и идея – не главное. Исполнение! Вот что важно. Как говорил сам Бенджамин Росс: «Исполнение – это всё». «Я лечу без крыльев» завершилась под шквал аплодисментов, и я наконец смогла спросить про состояние Айны так, чтобы она меня хотя бы услышала.

– Я хорошо себя чувствую, – сказала подружка, при этом как-то уж очень неуверенно посмотрев мне в глаза. – Только голова немного кружится…

– Давай тогда выйдем на пару минуток. Пропустить одну песню – не такая уж и катастрофа.

– Не, не стоит, – и Айна слегка поправила свою косынку. – Тем более что я начинаю втягиваться.

Увидев на её лице улыбку, пусть и натянутую, я мысленно просветлела. К несчастью, «Ангелы» снова прервали своё исполнение – группа удалилась на запланированную музыкальную паузу, и на сцену, к моему величайшему из глубочайших сожалений, вышел кошмар любого любителя музыки – певец Норд. Объявив, что он споёт всего две песни (видимо, чтобы люди не смотались, решив, что он тут надолго), недоделанный рэпер начал свою привычную композицию «За решёткой только стены», и я даже перекрестилась. Мысленно.

– Давай сейчас выйдем проветриться? Если ты устала. Более подходящего момента и не придумаешь.

– Нет, всё нормально, – ответила моя подруга, для убедительности даже выпрямившись и продемонстрировав мне свою ровную осанку.

– Нормально-то нормально, но… В общем, давай я схожу нам за напитками. И ещё чего-нибудь прикуплю – тех же шоколадных батончиков. А ты пока оставайся тут. И не втягивайся сильно – а то будет как в том анекдоте с кошкой и пылесосом.

Уловив ещё одну улыбку милой сур-ганской девушки, я взялась за расталкивание близстоящих соседей и вскоре покинула главную арену шоу. Учитывая, что следующей песней Норда, скорее всего, будут «Дождевые черви», я всё сделала правильно. Сами согласитесь, «…дождевые черви, черви-нервоеды, стынут на ветру немых дождей…» – не самый подходящий текст для популярного современного хита. А ведь кому-то и такое нравится! Простор для психиатра, не иначе…

К счастью, ларьками наш Большой стадион не был обделён. Ну, по крайней мере, так я посчитала заранее. На деле же оказалось, что практически все они опустели ещё в начале концерта. Нет, я преувеличиваю – пива, сигарет и чипсов здесь было вдоволь. Но, да простят меня любители гуляночного образа жизни, мне (а тем более подруге) это совсем не подходило. Тем временем, судя по доносившимся нечленораздельным крикам со сцены, Норд уже допевал свою первую песню, так что мне определённо стоило сейчас поторопиться.

К счастью (я повторяюсь, да…), я вовремя вспомнила о дальнем ларьке за трибунами, в который мало кто ходил. Старый и грязный, он стоял там ещё со времён первого ремонта. Уж и не знаю, зачем такое чудо сохранили, но сейчас данный факт пришёлся мне на руку. Именно там я и нашла нам с Айной целую плитку популярного шоколада «Эль`ф» и пару пакетиков клюквенного морса местного производства.

– Что-то у вас холодновато тут, – забирая сдачу, сказала я продавцу.

– Да вы что, тут жарче, чем в аду! – молодой малый непрезентабельной наружности явно не обрадовался тому, что его отвлекли.

Передав мне последнюю мелочь, он вновь вернулся к прослушиванию своего плеера, совершенно забыв о моём присутствии. Хех, наверное, парень уже давным-давно ждёт, когда палаточку прикроют, и его переведут куда-нибудь ещё. Пожелаю ему удачи на досуге.

Но всё-таки действительно стало гораздо холоднее… То ли в куполе начали барахлить эти чудодейственные системы климат-контроля, то ли в этом закутке просто скапливался холодный воздух. Кто его знает! И, решив здесь не задерживаться, я уже собралась уходить, когда передо мной прямо из ниоткуда возник силуэт! Я говорила до этого, что в этом месте было темно? Как бы то ни было, из-за нехватки света я не успела разглядеть лицо незнакомца – тот пронёсся слишком быстро. Да ещё чуть не сбил меня с ног! В который раз ругая всех и вся за невнимательность, ко всему прочему чуть не выронив морс на пол, я только и смогла, что громко выругаться в сторону бежавшего, обозвав его парой не особо приятных слов.

Однако тот как будто меня не услышал: проскочив мимо ларька, он завернул за угол и скрылся из виду. «Скатертью дорога», – подумала я, но не успела сделать и шага, как прямо из-за этого угла услышала громкий крик. Вот чёрт – опять неприятности! Глухой, больше похожий на стон, он раздался на весь коридор, но кроме меня его вряд ли сейчас кто-то услышал. Продавец – в наушниках, больше никого… Шейне как всегда достанется роль единственного свидетеля! Хотя лучшим выходом, конечно, будет просто уйти отсюда. Да, так я и сделаю!

И я уже было направилась к главному коридору, когда поняла, что совесть меня так просто не отпустит. Не то, чтобы она уж очень сильно кричала, но в голове вдруг промелькнула одна странная мысль, и я против всех правил здравого смысла шагнула, но уже в другую сторону. «А если бы на месте незнакомца была Айна, я бы тоже ушла?» – вот примерно эти слова, несколько раз повторившись, звучали в моём сознании, когда я заворачивала за угол. Ну, увидеть что-то хорошее я не надеялась по принципу «закона подлости». Однако то, на что я всё-таки наткнулась, оказалось ещё хуже всех моих предположений.

На полу, прямо под электронным табло с бегущей рекламой, в неестественной позе лежал пожилой мужчина. Только сейчас я поняла, что он был в плаще – длинный и старый, тот закрывал его тело с ног до шеи, а сам старик, похоже, уже потерял сознание. Блин!!! Вот так происшествие! Как мог этот тип так быстро пробежать мимо, чуть не сбив меня на землю, если сейчас даже не может пошевелить руками? Да и не мог это быть он – тот точно выглядел гораздо моложе.

Ладно, к чёрту всю эту фигню с мистикой – человеку надо просто помочь и всё! Ощущая мурашки, поползшие по спине, я подошла к старику и опустилась на колени, но привести его в чувство не удалось – тот как будто впал в кому или что-то вроде того… Тем временем в коридоре стало ещё холоднее, и я, решив не задерживаться тут дольше необходимого, встала и отправилась за помощью.

Парень в ларьке – не самый лучший вариант. Тот даже так и не снял свои наушники. Охранник – вот кто мне нужен! Понимая, что «Ангелы Кроноса» уже, наверное, продолжили своё выступление, я решила, что новое дело всё-таки важнее. Выбежав в главный коридор, я быстро нашла одного из местных секьюрити и вкратце объяснила ему ситуацию.

– Вы точно уверены, что ничего не напутали? – мужчина серьёзного вида прищурено посмотрел на меня, видимо прикидывая, не нахожусь ли я под каким-либо из известных видов опьянения. И, вроде бы не заметив ничего подозрительного, добавил. – Хорошо, я проверю. Оставайтесь здесь.

«Ага, ещё чего! И что мне тут делать? Сторожить?» В целях безопасности я эти слова не стала говорить вслух и, как только охранник ушёл, проследовала на стадион. Что бы потом ни говорили, я своё дело сделала, а дальше – как получится.

И вот досада! Выходя в толпу, я не поверила своим ушам… Пресловутый Норд всё ещё стоял на сцене, исполняя свою ещё более жуткую и непопулярную песню – «Клубный перец»! Круто же парень решил попиариться! Ладно, зато я не пропустила ничего действительно важного.

– А вот и я! – радуясь воссоединению с подругой, я передала ей пакетик морса и распечатала шоколадку «Эль`ф». – Как видишь, успела вовремя…

– Да, – тихо ответила Айна. – Этот Норд уже четвёртую песню поёт.

Сей факт, кстати, заметно ощущался – некоторые из собравшихся, особенно не любивших этого певца, всё чаще и чаще посматривали на свои часы, а их лица искривлялись в порыве злости. Как бы тут побоище не началось между фанатами Норда и нормальными людьми…

И это ещё были цветочки! Когда надоедливый парень, уйдя на минутку со сцены, вернулся снова и продолжил концерт своей песней «Горы и изолятор», с разных сторон вдруг стали доноситься крайне неодобрительные возгласы. Чего вообще эти организаторы добиваются?

– Ты как? – я заметила, что Айна уже с полминуты не может доесть свой кусочек шоколадки и смотрит куда-то в толпу, поэтому решила её расшевелить.

– Я-то? Нормально, всё хорошо. Лучше скажи… – и она замолчала, как будто придумывая вопрос только сейчас, – ты не расстраиваешься, что «Ангелов Кроноса» пока так мало?

– Я? Расстраиваюсь? Исключено. Они ещё своё возьмут! – и я мечтательно улыбнулась, представляя себя в компании с мужественным Бенджамином Россом.

И именно с такой улыбкой меня застал тот самый прилипчивый охранник, протиснувшийся в толпу и таинственным образом обнаруживший меня среди подвыпивших зрителей.

– Это вы мне говорили про пожилого мужчину в коридоре? – спросил он, стараясь перекричать монотонную речь Норда, доносившуюся со сцены.

– Да, – ответила я, одновременно встречая недоумевающий взгляд своей подруги. – А что?

– Вам нужно пройти со мной, – и, несмотря на мои препирательства, тот потребовал слишком настойчиво, чтобы я могла просто послать его куда подальше.

Что ж, придётся снова покинуть шумную толпу. Хорошо ещё, что мои «Ангелы» пока не объявились.

– Подождёшь здесь?

– Нет, лучше пойду с тобой. Мне надо присесть… – ответила Айна, наконец доев свою порцию шоколада. – А то голова немного кружится…

И, пробираясь через толпы ценителей рока, до глубины души оскорблённых происходящим на сцене, мы вышли в главный коридор.

– Я привёл эту девушку. Именно она первая увидела, что случилось, – сказал охранник, но я его уже не слышала. Да и не смогла бы при всём желании…

Передо мной стоял он… Бенджамин Росс! Крутой, могучий и величайший солист всех времён и народов! Прямо тут, рядом, всего в метре от меня и Айны!..

– Вы!.. – невзначай сорвалось с моих уст, но я тут же постаралась привести себя в норму. С трудом. – Меня зовут Шейна Андерсен. Я ваша… п-преданная поклонница…

– Это очень хорошо, даже, не побоюсь этого слова, «отлично», но у меня к вам несколько иное дело… – в живую Бенджамин выглядел немного по-другому. Реальный образ был необычным, таким живым и… реальным! – У нас пропал клавишник. Его зовут Макс Льюис, но, если Вы фанатка, думаю, Вам это известно. Так вот: он исчез буквально за одно мгновение, и мы нигде не можем его найти. Одно знаю наверняка – перед выходом Макс надел серый плащ, который мы обычно используем в нашей песне «Дождь стучит в моё окно». И… – тут Бенджамин сделал паузу, отбросившую все сомнения – мой кумир волнуется невероятно сильно, а дело, похоже, и правда серьёзное, – …судя по вашим описаниям, вы нашли в коридоре человека в точно таком же плаще.

– Да, но… – понимая, что у Бенджамина действительно возникла проблема, я отключила на время свои фанатские замашки и неожиданно для себя заговорила с ним, как с обычным знакомым. – Тот человек выглядел лет на семьдесят-восемьдесят. Уж кто-кто, а я бы узнала любого из вас даже в темноте.

– Не сомневаюсь. Однако намёки и заигрывания давайте оставим на следующий раз, – и Росс, сдержанно, еле заметно улыбнувшись, сказал уже серьёзно. – Дайте мне самому на него посмотреть.

Но идти далеко не пришлось – скорая помощь уже успела прибыть к парадному входу стадиона, и пара санитаров как раз выносили несчастного старика в главный коридор.

– Дорогу! Не сейчас, время поджимает, – Бенджамин увернулся от двух назойливых фанатов и оказался точно рядом с «медицинской процессией».

– Ты видела его? – спросила я Айну, всё ещё стоявшую рядом. – Тут, прямо тут, передо мной! И я с ним разговаривала!

Я всё ещё находилась в приятном шоке, и лишь одно омрачало мысли: вряд ли будет уместно сейчас попытаться выпросить у Бена автограф.

– Айна, ты меня слышишь? – подруга как будто стояла в замешательстве, не реагируя больше ни на что.

– Да, да, – и она, сделав пару шагов, присела на лавочку рядом с пожарным шлангом. – Мне просто нужно немного посидеть.

Да что с ней такое! Надо спросить хотя бы сейчас, иначе потом опять вылетит из головы.

– Айн, – я присела рядом, забыв о Россе (если честно, оставив вторым пунктом в списке приоритетов), – что с тобой? Давай, я позову кого-нибудь! Или пойдём купим лекарство от головной боли. Что у тебя случилось?

Моя подруга лишь покачала головой и сказала, что всё пройдёт само по себе. Сезонное обострение, ничего серьёзного. Но знаете: мне почему-то в это не верилось. Айна никогда никому не врала, так что утаивать что-то у неё выходило из рук вон плохо. А уж сейчас, в таком состоянии, вряд ли бы вообще смогла.

– Ты можешь мне рассказать, что с тобой? Я ведь должна знать, – и я посмотрела подруге в глаза. – Скажи хотя бы, это серьёзно или…

Но я не успела договорить. Откуда-то из бокового выхода к Бенджамину вышли его коллеги – бас-гитарист и высокий тёмнокожий Ун-Набо. Судя по виду, те пребывали в ещё большем беспокойстве. Или, что более вероятно, просто хуже себя сдерживали, нежели Росс. Ударник подошёл к носилкам и долго-долго осматривал того, кто на них лежал. Причём с таким странным выражением лица, будто видел перед собой нечто страшное или даже чудовищное.

Внезапно Бенджамин жестом позвал меня к ним, и я, оставив подругу на пару минут, отправилась к «Ангелам».

– Вы рассказали охраннику, что он пробегал мимо, верно? И чуть не сбил вас с ног? – спросил солист.

Бенджамин всегда казался мне легендой. Героем, человеком без сомнений и недостатков. Нет, конечно, реалистка вроде меня понимала, что в жизни всё может быть по-другому. Вообще-то так оно и было. Но вот что странно: сейчас он именно таким мне и казался! Даже после этого происшествия сохранял спокойствие и мыслил трезво.

– Да, всё так.

– Тогда как он мог пробежать мимо Вас, если, по словам медиков, истощён до полусмерти? – и Бен взглянул на бедолагу ещё раз. Да и я сама обратила на него внимание. В особенности на потрёпанную и пыльную одежду.

– Я точно видела его. Чуть не столкнулась. Я…

– Ничего. Не волнуйтесь. Я понимаю, что Вы мало что можете рассказать, – и Бен, по привычке потянувшись в карман за сигаретой (за что его часто ругали цензоры), всё же убрал руку назад.

– И что теперь делать? – Майк Блэк, стоявший рядом, был ненамного старше меня. Однако выглядел вполне взрослым и состоявшимся мужчиной. Если не сравнивать с Бенджамином, конечно. – Макс пропал, зрители ждут. А у нас только старик в потрёпанном плаще, лишь отдалённо напоминающем наш собственный.

Бас-гитарист был прав – дело труба. Сейчас я даже жалела, что всё так сложилось. Всё-таки сиюминутная радость от встречи с кумирами не стоит такого.

– Вы можете заменить клавишника, – обратился один из секьюрити, стоявших неподалёку. – У нас есть неплохие ребята, они часто участвуют в подобных шоу.

Бенджамин тяжело вздохнул, сумев этим наиболее ёмко выразить всю трагедию ситуации. После предыдущих выступлений они все порядком подустали, и, сорвавшись на происшествие, окончательно выбились из своей колеи. По крайней мере, мне так показалось.

– Вы поймите, – обратился солист к охране, да и всем остальным. – Сцена, настоящая сцена – это не шоу-бизнес. И даже не работа. Это жизнь. И мы на ней – одна команда. Команда, в которой нельзя просто так взять и заменить кого-то, как деталь в механизме. Даже если случилось такое. Это… это как дать художнику вместо его кисточек громоздкую малярную кисть и попросить нарисовать живописный вид осеннего леса. Что из этого выйдет? Правильно – ничего.

– И что делать-то? – Майк взглянул на Бена, а затем на меня. Жаль, дружище, но я не самый лучший советчик в таких делах.

– Пойти и сказать всё как есть, – произнёс Бенджамин Росс после непродолжительной паузы. – Надеюсь, люди смогут нас понять.

И, проведя рукой по плащу незнакомого старика, как будто стараясь что-то узнать в своих ощущениях, Бенджамин мимолётно посмотрел на меня и ушёл вслед за охраной. За ним и Майк, а после – весь медицинский персонал, унеся безмолвного участника событий в карету скорой помощи. Которая, как я понимала, уже стояла у стадиона.

– Нас ждут большие испытания, – голос сбоку раздался неожиданно, и только через секунду я поняла, что это говорил Ун-Набо, ударник «Ангелов Кроноса». – И мы, как всегда, к ним не готовы.

– Вы о чём? – тёмнокожий уроженец Эт-Смарагдуса в этот момент показался мне скорее отвлечённым и задумчивым, чем расстроенным. Да и вообще! Я всегда считала его немного странным.

– В мире есть зло, и каждый раз оно возвращается. Снова и снова. Жаль, что это случилось именно сейчас.

– Нам всегда есть, о чём сожалеть, – решила я добавить нечто странное в ответ на его туманные фразы.

На что Ун-Набо лишь кивнул и отправился вслед за своими друзьями и коллегами. Ну и пускай. Хватит с меня приключений! Ещё и концерт отменили! Ладно, зато моя Айна сможет пораньше приехать домой и отдохнуть от шума. Думаю, сегодня я даже могу остаться у неё – мы с ней давно не ночевали под одной крышей.

О нет! Забыв о своей подруге на пару минут, я повернулась к лавке, а её там уже не было! Но куда она могла подеваться? Не зная, в какую сторону идти, я всё-таки решила попытать удачу у выхода: может, ей стало плохо, и она захотела подышать свежим кондиционируемым воздухом?.. Выбегая на улицу под еле доносившиеся со стадиона слова извинения Бенджамина Росса и его коллег, я так и не сумела заметить ничего важного. Моя подруга как будто растворилась в воздухе! Лишь только несколько десятков фанатов, уже покинувших Большой стадион Агелидинга, да пара карет скорой помощи с врачами у дверей. Думая над тем, где теперь искать мою незадачливую спутницу, я кинула мимолётный взор на окно одной из машин и вдруг увидела её там. Косынка, смуглое лицо и привычно-задумчивый взгляд – готова поклясться, это была именно Айна! И только я попыталась подбежать к ней, как эта самая машина тронулась с места и уехала прямо у меня из-под носа…

Ну нет! С меня достаточно тайн и загадок. Айна – моя лучшая и единственная подруга! И если в её жизни происходит что-то плохое, то я просто обязана узнать об этом и помочь всем, чем смогу! Даже если она сама этого не хочет…

– Здравствуйте! – зная, что рядом со стадионом дежурят таксисты, я приметила одну из стоящих неподалёку машин и без спроса села на сиденье рядом с водителем. – Мне нужно, чтобы вы поехали за машиной скорой помощи. До тех пор, пока она не доедет до больницы.

Сидевший за рулём мужчина, явно уроженец Рапании, тут же начал возмущаться, но я быстро сунула ему под нос пятьдесят фунтов, и он, всё ещё продолжая изображать недовольство, стал заводить мотор. Мне почему-то сразу вспомнились современные боевики и пресловутый сериал «Ночной проспект» с их погонями, слежкой и шпионскими миссиями. Только сейчас ситуация не располагала к смеху и иронии – надо было во что бы то ни стало отыскать подругу.

Таксист тронулся с места и, выехав на широкую улицу, понёсся вслед за каретой скорой помощи. Ту уже почти не было видно, но я изо всех сил надеялась, что мы её не упустим. Добравшись до западного выезда в купол, мы простояли некоторое время в очереди у шлагбаума (видимо, часть фанатов «Ангелов» потеряла надежду увидеть их ещё раньше и теперь столпилась у ворот), провозились с контрольно-пропускным пунктом и, наконец, выбрались на улицу. Хорошо, что куртка всё ещё находилась при мне: в этой суматохе я перекинула её через сумку, и во время концертных передряг она почти не мешалась. Вглядываясь сквозь вечерний мрак и мириады снежинок, хлопьями перелетавших в ярком свете фар, я знала, что она мне скоро понадобится.

Медицинская машина впереди становилась всё менее различимой за этой кружащей белой стеной, но тот факт, что она ехала к городской больнице на улице Зари, уже давал хоть какой-то шанс отыскать Айну. Водитель давил на педаль газа настолько сильно, насколько ему позволяли совесть и боязнь штрафов, но успеть вовремя нам не удалось. Как только я оказалась рядом с корпусами больничного комплекса, нужная мне машина уже исчезла из поля зрения. Что ж… Теперь оставалось только искать наугад.

– Спасибо, – впопыхах надевая свою куртку, я поблагодарила таксиста. Хотя бы за то, что он старался.

– Не за что, красавица! – и тот, переключая радио, умчался по своим делам.

Наверное, водитель неженатый и одинокий, или, может, просто бедный. А как ещё объяснить тот факт, что он назвал меня «красавицей»?..

Решая, какое из зданий выбрать первым, я прошагала мимо неприметных вспомогательных корпусов и остановилась возле первого попавшегося. Вход, да и половина окон, не были освещены, однако в регистратуре, кажется, ещё горел свет, так что я позволила себе начать проверку собственной удачи именно отсюда.

– Добрый вечер! Здесь кто-нибудь есть? – не заметив никого, я прошла в холл и попыталась привлечь к себе внимание.

– Да, слушаю Вас, – в одном из окон появилась светловолосая женщина и приветливо улыбнулась. Тем самым, наверное, давая понять, что ответит на любые вопросы.

– К вам не привозили недавно молодую девушку? Семнадцать лет, сур-ганская внешность. Её зовут Айна Чаттеджи. Думаю, она могла приехать даже пару минут назад.

Задумавшись, регистраторша подняла со стола несколько документов и, полистав содержимое, неожиданно для меня ответила:

– Да, она у нас. Буквально десять минут назад привезли. Числится в нашем диспансере уже несколько месяцев. Айна Чаттерджи, 8133-ий год рождения, верно?

– Да, это она! – надо же, я даже не думала, что мне так повезёт с первой попытки. – А вы не могли бы меня пропустить к ней?

Улыбка с лица женщины тут же пропала, и она с сожалением сказала:

– Увы, время посещения уже закончилось. Правила – с ними ничего не поделаешь… Но вы можете прийти завтра. Больных разрешают посещать уже с девяти.

На всякий случай записавшись в приёмную книжку, я попрощалась с женщиной и решила, что завтра непременно сюда приду. Прямо в девять часов! Увижу Айну, всё обговорю с ней и скажу, что она может рассчитывать на мою помощь.

И, уже приближаясь к выходу, я вдруг обратила внимание на неприметный стенд у окна. Большая надпись в его верхней части заставила меня застыть на месте и оцепенеть. «АОК». Теперь я узнала, что это означает… Агелидингский Онкологический Клинический диспансер.

Глава 7

Глазами Айны

Мечтать. Как это порой заманчиво! Думать о чём-то желанном, надеяться на это всем сердцем. Грезить. У каждого из нас есть мечта. Только порой не все мы готовы признаться себе в этом. Кто-то мечтает о большом уютном доме, роскошном дорогом автомобиле. У кого-то в планах счастливая семья и дети, радующие своими достижениями изо дня в день. У некоторых – успех, карьера, богатство.

У меня тоже есть мечта. Ещё с самого детства, покинув родной дом, я мечтала путешествовать. Не важно, на чём и как. Просто сорваться с места и объехать весь наш мир. Побывать на фьордах Прибрежного Нордума, в изумрудных джунглях Эт-Смарагдуса, увидеть рисовые террасы Виктинского Подгорья и Западное побережье. Мчаться туда, где всё вокруг новое. Незнакомое. И каждый день, каждое утро твои глаза видят что-то впервые. То, о чём ты даже и не подозревал. Как жаль, что моим мечтам теперь не суждено было сбыться…

Я положила свою книжку на колени и потянулась, приветствуя восход очередного дня. Нового дня моей жизни. Вчерашний день был неплохим, и остаётся только надеяться, что сегодняшний станет чуточку лучше. В конце концов, о чём ещё можно теперь мечтать? Солнце бросило свои лучи прямо на мою кровать. Яркие, зимние, они упали на потрёпанное покрывало, мои руки и, конечно, книгу. «Путешествие Ричарда Смоуга» – я давно собиралась за неё взяться, но всё никак не могла найти время. Учёба, дела, заботы. Даже сейчас, когда это, казалось бы, должно было перестать меня волновать, я всё ещё действовала. Жила. Просто надеялась…

Неожиданно подступила боль. Слабая, но такая назойливая, неотступная. И надоедливая… Как же я от неё устала. Но так надо. Значит, в моей жизни ещё не всё завершено. Я положила в увесистую книгу закладку, остановившись на том самом моменте, когда Ричард добрался до высоких гор у западного края леса Дум. В 7585-ом году, кажется. Приключения! Вот что мне всегда было нужно. То, что до этого я находила лишь в книгах. Хотя какая разница? Не важно, переживаешь ты это мысленно или физически. Главное, что ты в этот момент чувствуешь.

Я встала с кровати и взглянула на свою соседку. Лола сладко спала, завернувшись в тёплое одеяло и улыбаясь во сне. Интересно, что ей снится? Если правитель Симеон, влюбившийся в неё после своего приезда в королевство Эль`мен Таин, то я буду несказанно рада. Девочка любит рассказы на ночь – жаль, что её родители теперь редко ей читают.

Что ж, раз здесь царит тишина, не будем развеивать её царство. Усевшись поудобнее на кровати, я мельком взглянула в зеркало и достала свой плеер. Конечно, мой не такой, как у подруги – только кассетный, но за несколько последних лет я даже его полюбила. А для той, кто редко привязывается к вещам, это значит многое. Вильгельм Редсен – хороший композитор. Именно его я и собиралась сейчас послушать. Приятная умиротворяющая музыка, которая хоть как-то отвлечёт меня от давящего ощущения в голове. Романтические мелодии всегда успокаивали моё сознание. «Лесная песнь», «Соната о прибое», «Кукушка». И, в особенности, моя любимая «Хвойная аллея».

Подруга редко слушала их со мной – по крайней мере, в последние годы. И я её понимаю: для такой бойкой и динамичной девушки, как Шейна, больше подходит мощная музыка. Музыка, призывающая к действию. Не то, чтобы я сама любила рок, но её пристрастия понимала как нельзя лучше.

Музыка заиграла в наушниках, и я прислонилась к стене. Сейчас надо отвлечься. Эта боль, головокружение, возникающая порой тошнота. Если думать о них постоянно, можно сойти с ума. Перестать жизнь той жизнью, которая тебе предначертана. И опять боль… Как давно я узнала о её причине? Кажется, в конце сентября. Не могу вспомнить число. Да и нужно ли? Лучше держать в своей голове приятные воспоминания, чем такие. Те хоть ненадолго позволяют перенестись в прошлое. Светлое прошлое. Когда всё ещё было возможно…

Неожиданно дверь в палату открылась, и в неё вошла медсестра. Миссис Барнабл – добрая и невероятно открытая женщина. Иногда мне казалось, что здесь все были такие. Конечно, я всегда считала себя оптимисткой. Но не замечать плохого, окружающего нашу жизнь, не могла. А тут… Думаю, всему причиной специфика этой больницы. Порою серьёзные болезни открывают людям глаза. Ломая, делают лучше.

– К Вам посетительница, – произнеся это, женщина осмотрелась и забрала с ближайшего стола грязную тарелку. – Она приехала ещё вчера, но сами знаете правила. Ждала тут с половины девятого.

Следом за ней вошла девушка, и я опешила… Шейна.

– Привет, – тихо сказала она, всё ещё не решаясь пройти вглубь палаты.

– Доброе утро, – ответила я, так же не зная, с чего начать этот разговор. Разговор, которого я так боялась.

Миссис Барнабл вышла в коридор, и я выключила тихую мелодию, остановив свою кассету.

– Ты ушла вчера так внезапно, – подруга шагнула в сторону моей кровати.

Я чувствовала её волнение. И понимая, что должна начать этот разговор первой, заговорила:

– У меня заболела голова. Я очень, очень хотела с тобой попрощаться, но врачи настояли, чтобы я поехала с ними.

Шейна нахмурила брови. Она делала так всегда, когда не знала, что сказать. Как именно сказать, если точнее.

– Но ты бы всё равно не объяснила, из-за чего она заболела, – и подруга остановилась, прямо перед кроватью.

– Но теперь ты знаешь. Ты узнала сама. И я рада. Очень рада, что мне не придётся больше от тебя это скрывать…

Я улыбнулась Шейне, и та, решившись, села рядом со мной. Если честно, я не была рада. Я не хотела этого, так скоро. Но пути судьбы неисповедимы.

– Когда всё началось? – еле слышно спросила она, обеспокоенно смотря мне в глаза.

– В тот день, когда я потеряла сознание в институте. Я узнала это вечером, – и, не дожидаясь следующего вопроса, ответила сразу. – Опухоль головного мозга. Глиобластома, если говорить научным языком.

Шейна тяжело выдохнула, но я взяла её за руку, чтобы та волновалась не так сильно. Вот этого я и боялась. Всё время.

– Это серьёзно? Почему ты мне не говорила???

В лучах восходящего солнца светлые белокурые волосы моей подруги искрились так, что она напоминала ангела. Вряд ли бы она обрадовалась такому сравнению – с её реалистическими взглядами – но наша суть ведь не зависит от того, знаем мы о ней или нет?

– Я не хотела, чтобы ты принимала это близко к сердцу. Этот разговор. Я не знала, как тебе сказать. Боялась этого… Даже больше, чем вступительных экзаменов.

Шейна улыбнулась. Чуть-чуть, еле-еле. Но всё-таки улыбнулась.

– Но я же твоя подруга! Как можно было скрывать это от меня? Твои головные боли, химиотерапии, если я правильно это поняла. Ты могла мне открыться в любую минуту, я бы поддержала тебя!

Эх, Шейна-Шейна… Если бы всё было так просто…

– Я не могла решиться. Не хотела, чтобы ты переживала из-за меня. На тебя столько свалилось за эти месяцы. Убийство, нападение волков, теперь концерт. Зачем тебе думать ещё и о моих проблемах?

– Не стоило за меня решать… – Шейна притупила взгляд, и мне пришлось добавить.

– Я хотела, как лучше. А ты же знаешь, что порой из этого выходит… Вспомни хотя бы тот случай на спектакле…

Она слегка улыбнулась, но тут же остановила себя.

– Да, я помню, – и, взяв меня за руку, подруга произнесла. – Но ведь были и классные идеи. Например, тот поход в музей Художественного искусства на выпускном. Можно сказать, ты спасла тогда мой день.

– Наш день, – и теперь улыбнулась уже я. – Как бы то ни было, я рада, что ты сейчас со мной. Давай я тебе покажу вид из окна.

Шейна было добавила «не стоит», но я всё же настояла на своём. Эта палата не была моей постоянной пропиской. Лишь уколы, капельницы и уход медсестёр. Семь-восемь ночей – больше я здесь не проводила. Подведя свою спутницу к слегка запылённому стеклу, я указала ей на дальний сквер, который можно было увидеть лишь при очень хорошей погоде. Сегодня, к счастью, стояла как раз такая.

– Видишь те деревья? Они растут на территории храма Сур-Гана. В детстве мне приходилось там бывать много раз, но за последние годы получалось уже не так часто. А теперь я могу видеть его прямо отсюда.

– Доброе утро. Айна, а кто эта девушка?

Моя маленькая соседка по палате покинула свой приятный сон и проснулась. Наверное, из-за нас с Шейной: тихий разговор вышел не таким уж тихим, как казалось вначале.

– Это Шейна. Моя лучшая подруга, – и я, отпрянув на какое-то время от окна, присела рядом с Лолой.

Для восьми с половиной лет девочка была очень сильной. Даже несмотря на то, что её состояние, к сожалению, оказалось намного хуже моего…

– Та, про которую ты рассказывала? – и она достала из тумбочки свой любимый блокнотик с рисунками. Открыв его на одной из первых страниц, Лола показала свои разноцветные зарисовки сначала мне, а потом подруге. – Вот, я тебя нарисовала!

– Здорово, вроде… – Шейне с трудом давалось общение с детьми. В основном потому, что в её окружении их почти не было. – Только у меня волосы не такие. Они короткие и льняные, а тут длинные и рыжие.

– Когда Айна рассказывала, я представила тебя именно так.

И девочка убрала блокнот обратно.

– Как ты сегодня спала? – спрашивать её о самочувствии я начала ещё с прошлого месяца. Даже порой испытывала чувство вины за то, что покидаю её так надолго и возвращаюсь к себе домой.

– Хорошо, – спокойной ответила она, достав свои таблетки и выпив вместе с парой глотков воды. – Снились леса и поля. И большое озеро с замком.

Я улыбнулась: радовалась, что у девочки наконец закончились неприятные сновидения. Тут же захотелось спросить о новых рисунках, но Шейна нарушила молчание первой, обратившись ко мне с вопросами.

– Ты теперь долго будешь здесь лежать? Я… имею в виду, когда тебя снова отпустят домой? Наверное, процедуры…

– Я могу уйти уже сейчас. Всё, что нужно, давно сделали, – видя, как подруга подбирает слова, я не стала заставлять её мучить себя предельной тактичностью. Это не её беда, и она не должна от этого страдать. Даже таким вот образом. – Только вот заполню несколько нужных бумажек. Ты знаешь, как у нас все это любят.

– Да, – ответила Шейна и, как только я встала, присела рядом с Лолой. – Я подожду тебя здесь.

Дела не заняли так много времени. Будучи «завсегдатаем этого заведения», я быстро решила насущные проблемы и вскоре вернулась в палату. К моему удивлению, Шейна не стала молча ждать моего возвращения, а уже вовсю рассматривала рисунки девочки. Как иногда бывает здорово увидеть то, чего не ожидаешь!

– Шейна сказала, что узнала свой родной лес на картинке! – Лола радостно перебирала ногами, долистывая свои странички, и мне самой оставалось нанести на эту картину последний штрих – попрощаться с девочкой до следующей недели.

– Я обязательно вернусь. И посмотрю твои новые рисунки. Не скучай без меня!

– Хорошо. Я нарисую тебе горы и снег. Вчера как раз снились. Только без шахтёров…

Я погладила её по руке и, поцеловав на прощание в щёку, вышла с подругой в коридор. Интересно всё-таки, о чём она беседовала с моей соседкой?

– Надо было себя чем-то занять, – услышав мой вопрос, ответила Шейна. – К тому же, я всегда любила живопись. А мои собственные попытки что-то нарисовать до сих пор не ушли дальше Лолиных. У неё красиво получается, кстати. А пресловутая Часовая башня так вообще вышла куда лучше, чем в жизни. Светлее и чище.

Путь до гардероба, затем холл и улица – и вот мы снова посреди холодных дорог Агелидинга. Интересно всё-таки получилось – провести первую половину жизни в одной из самых южных столиц мира, а вторую – в самой северной. Увидеть мир с противоположных граней. Что может быть полезнее!

– Итак, куда мы отправимся теперь? – Шейна огляделась по сторонам, вопросительно посмотрела на меня, затем поёжилась. И, в довершении взглянув на небо, добавила. – Погода стоит солнечная, но для моей старой тряпки, которую все почему-то называют «пуховик», не самая тёплая.

– Сегодня ведь воскресенье. Можно пойти куда угодно. Посидеть в тепле. Как насчёт… – задумавшись, я решила подобрать самое подходяще место для прогулки. И вдруг в голове всплыл знакомый и неожиданный образ, – …Художественной галереи?

Глаза подруги округлились в ту же секунду. Да я и сама не ожидала от себя такой идеи.

– Хочешь сходить туда? – и лицо Шейны наполнилось умным видом, отчего сделалось ещё задумчивее, чем обычно. – Почему бы и нет! Я давно хотела там ещё раз прогуляться. Только за вход плачу я. Не хочу, чтобы ты утруждала себя ненужными тратами.

– Да мне не… – но заставить подругу передумать не удалось. Она вновь настояла на безоговорочной оплате всех сегодняшних мероприятий.

Эх, Шейна-Шейна… Почему же ты до сих пор не понимаешь, какой ты хороший человек! Привыкла считать себя реалисткой и мизантропом, а ведь на деле всё совсем иначе… Тебе просто не хватает того, что бы помогло расцвести. Открыться. Не хватает любви. Как и нам всем, к сожалению…

Поймав автобус на самой ближайшей остановке, мы отправились в дорогу. Художественная галерея стояла точно между моим домом и старой школой. В детстве это позволяло заглядывать туда буквально каждую неделю. Не тратя при этом лишнего времени на дорогу по городу. Каждая новая выставка, фотоколлажи, выступления деятелей искусства – больше этого я любила разве что поэтические вечера в библиотеках. И, как оказалось, этого хватило. Всё-таки я пошла на филологию, а не на дизайн.

В этот момент я радовалась. Боль ненадолго отступила, мысли стали яснее, и я от всей души надеялась, что наша прогулка пройдёт как надо. Так же, как и много раз до этого.

– Как думаешь, Макс Льюис найдётся? – Шейна сидела у прохода и, заплатив за билеты, задумчиво рассматривала всё перед собой. То вид из окна, то проходивших мимо попутчиков.

– Должен. Думаю, его обязательно найдут.

– Что-то я в этом не очень уверена. Наша полиция последнее время меня глубоко разочаровала. До мозга костей, засев в печёнках, так сказать.

Шейна добавила своим губам немного сдержанной ухмылки, а я ответила:

– Это ведь популярный музыкант, известный на весь мир. Уж когда-когда, а сейчас власти просто обязаны подключить все силы на его поиски. Да и добровольцы обязательно найдутся…

Однако подруге от моих слов лучше не стало. Всё так же продолжая вглядываться в пассажиров, она замерла и на секунду остановила свой взгляд на мне.

– Я думаю, его уже нашли. Я его нашла. Не знаю, как такое возможно, но… В общем, если я не сошла с ума окончательно, то тот старик и есть Макс Льюис. Кто-то похитил его молодость. И жизненные силы в придачу. Может, даже хотел убить…

Я видела, как Шейна на меня смотрела. Она редко верила в сверхъестественное, но сейчас в её взгляде я видела совсем другое. Она не была уверена в своей догадке, нет. Но то, что эта мысль вдруг может оказаться реальной, пугало её. И мне не оставалось ничего другого, как утешить свою подругу.

– Тебе не стоит думать об этом. Ни к чему волноваться из-за того, чего может и не быть. Наши проблемы мы создаём лишь сами. Волнуемся, злимся, закрываемся от мира… Перестань держать это в себе, и всё пройдёт.

– Да я уже пыталась, но… Мне не даёт покоя тот странный старик. Я не могу понять, кто он. Думаю, он как-то связан с происходящим, возможно, главный виновник. Просто… я боюсь его снова встретить. И самое страшное – мне кажется, что эта встреча может случиться в любую минуту.

В этот же момент Шейну задел за руку какой-то пожилой мужчина, отчего она дёрнулась и на несколько секунд впала в оцепенение. Но, судя по её облегчённому вздоху, этот человек не был её «таинственным преследователем».

– Вот так всегда. Всякие старикашки пугают честных студенток! – подруга негодовала так, будто на неё снова напали те страшные волки.

– Зато он не забрал твою молодость. Вот, посмотри – всё такая же гладкая и красивая кожа. Ни единой морщинки.

Я передала Шейне зеркало, но смотреться в него она не стала. «Что я, ни разу не видела свой большой нос и секущиеся волосы?» – в который раз прозвучали её обычные в такие моменты слова.

А тем временем автобус миновал реку Ритты и выехал на улицу Времени. Наша школа пронеслась точно за окном, и настала пора вновь выходить на свежий морозный воздух.

– Просто помни – страх порождает гнев. А когда мы впускаем его в свою душу, то меняемся. И тогда справиться с трудностями становится намного сложнее.

– Да-да, ты когда-то что-то подобное говорила. Кажется, высказывание Фредерика Стока?

– Моё собственное, – и я, подарив озадаченной подружке довольную улыбку, развернула голову к цели нашего воскресного путешествия.

Художественная галерея имени Рика Уорена по-прежнему притягивала к себе моё внимание. Уже одним своим видом! Высокие белые колонны, расписные мозаики, переливающиеся витражи на некоторых окнах. Никогда не удивлялась, что, посетив её в первый раз, многие дети изо всех сил стремились записаться хоть в какую-нибудь художественную школу. Я и сама не стала исключением.

Но с этим местом у нас с Шейной было связано не только далёкое детство. Нет, гораздо более близкое время – буквально четыре с половиной месяца назад. Наш выпускной вечер.

– Там всё ещё идёт выставка Бейкера? – подруга вошла в главный коридор, отделявший первый зал от входа, и принялась доставать свой кошелёк.

– Да, до конца года точно будет, – услышав имя любимого художника, я вновь вспомнила тот день, когда мы с ней сюда пришли. Интересно, каково сейчас Шейне? Если даже у меня такие сильные эмоции, то что сейчас происходит с ней?..

– Вот, два билета. Как и обещала, – и, протянув мне один из них, она первой вошла в просторное помещение, стены которого давным-давно стали пристанищем для многочисленных произведений искусства.

Картины! Мало кто представляет, какого это – быть художником. Насколько сложно работать с образами, рождая их в сознании и достраивая, порой даже перекраивая до основания! А затем создавать вновь, уже в нашем родном мире, штрих за штрихом. Уставая, тратя все свои силы, энергию. Вкладывая в них частицу себя. Своей собственной жизни, тем самым вдыхая в них эту жизнь. Ведь только живые картины могут пробудить в нас яркие эмоции. Именно они, а не рисунки на тех же рекламных стендах и плакатах, способны коснуться нашей души. Творчество – вот то, что, на мой взгляд, и делает нас людьми.

– Ты рада, что мы сюда пришли? – отвлёкшись от своих раздумий, я вернулась к подруге.

Та, всё ещё не решаясь подойти к первой картине, осматривала коридоры и потолок галереи. Да, Шейна всегда любила архитектуру. Рассказывала о ней, читала книги. Уж я-то как никто лучше знала этот интересный факт.

– Да, очень, – и она, продолжая рассматривать расписные потолки, направилась к первой стене. – Рик Уорен, Герой Полярной войны. Прошлый раз его здесь не было…

– Картины унесли на реставрацию, а сейчас вернули, – добавила я то, что услышала не так давно по телеканалу «Новости-24».

Шейна остановилась у одной из его лучших работ. «Взятие Войсдвига». Будучи участником тех самых событий, за последние годы своей жизни Рик написал множество картин, посвящённых войне. Похоже, в этот раз их выставили почти все – проходя вдоль стены, я увидела и «Мёртвую тишину», и «Танки», и «В пекле». Даже «Конвой», который считался выкупленным богатым коллекционером, висел в самом конце новой выставки.

– Потрясающие картины, не правда ли? Я знаю, ты любишь эту тематику.

– Да, очень, – подруга всё ещё стояла у первого пейзажа и не могла отвести от него глаз. – Я ведь видела этот город во сне. До сих пор вижу. И всё так похоже… Только война там ещё не началась, и город стоит целый и невредимый. А тут – почти одни руины. Копоть, пекло. Но всё равно тянет. Будто я там и вправду была…

Шейна часто мне рассказывала о своих снах. И мне, бывало, что-то такое снилось, но крайне редко. И точно не каждый день, с такой исторической точностью и реалистичностью.

– Порой сны являются отражениями наших мыслей. Воспоминаний и прошлого. Иногда будущего, которое нам суждено пережить или предотвратить. Бывает – воплощениями нашего воображения. Однако чаще всего – смесью всего этого, в тех или иных пропорциях.

– Это тоже твоё высказывание? – посмеялась подруга, наконец оторвавшись от «Взятия Войсдвига».

– Нет, это уже Роберт Уильямс. Но смысл его слов понять не трудно. «Нет на свете большей загадки, чем наши сновидения».

– Да, кроме чёрных дыр и кругов на полях, – и, не переставая разглядывать картины, Шейна проследовала к следующей выставке. – Карл Лин… Странно, что южанина поставили рядом с нашим героем, их разбившим.

– Лин ведь какое-то время жил у нас. Да и вряд ли кто-то мог предположить, что через полвека между соседями начнётся такая война…

– Это точно, – сказала она, остановившись рядом с его лучшей картиной «Замок Мессии» (на мой взгляд, конечно). – Вот что значит реализм. Не то, что наши современные художники. Как там того типа зовут? Сумасшедший который.

– Энди Гросберг, – добавила я, к своему сожалению, частично разделяя точку зрения подруги. – Как говорится, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними…

Шейна быстро обошла стороной картину «Охота под Войсдвигом» и остановилась возле пейзажа «Пустынный камень». Жёлто-белые тона не могли не поражать качеством своей прорисовки, даже несмотря на то, что перед нами был один из видов пустыни Погибель.

– Подожди. Получается, Карл умер в тридцать пять лет? Почему?

Я сама была удивлена, когда впервые увидела годы жизни этого художника. 8010–8045…

– Говорят, его лишили жизни из-за серьёзных долгов. Бедность – тяжкое бремя. Правда, некоторые из биографов твердят, что он ввязался в какой-то таинственный орден. Но сейчас мало кто в такое верит.

– Хех, – и моя спутница перешла к следующей выставке. – Вот чёрт! Айна, нам сегодня не везёт… Энди Гросберг прямо по курсу.

Для популярного современного художника, которому только в прошлом месяце исполнилось 38 лет, в этот раз выделили целый зал. Нет, я не стала бы отзываться о нём так, как подруга. Но его картины, равно как и творчество в целом, никогда не понимала и не любила. Современная живопись не так плоха, как о ней говорят: порой среди сотен новомодных работ можно найти поистине потрясающие. Даже в таком «новорождённом» стиле, как рисование в компьютерных программах (если бы ещё накопить деньги на это чудо техники…). Но вот конкретно Гросберг вызывал у меня не самые приятные эмоции.

Шейна полностью разделяла мою позицию, порой даже придерживаясь весьма радикальной точки зрения. Вот так, пройдя мимо таких картин, как «Разрывая плоть», «Сжёгшие душу» и «Падение чёрного города», она не пренебрегла целым возом колких замечаний. Как в адрес самого художника, так и всех, кто его спонсирует.

– О, а это что за картина? А, «Муть». Ясненько.

– Там написано «Мыши».

– Ну, мой вариант лучше отражает суть того, что здесь нарисовано.

И правда – чёрные пятна на красном фоне даже издалека напоминали чёрные пятна на красном фоне. Но никак не мышей.

– Пойдём-ка мы отсюда от греха подальше. А то я вновь начинаю сомневаться в адекватности жителей нашего прекрасного города, – и подруга поспешила в следующий зал.

Как раз в тот момент, когда я остановилась у одной из последних работ – пёстрой картины с эксцентричным названием «Состояние совести». «Может, мы всё-таки зря его недооцениваем?» – прозвучало у меня в голове, когда я направилась за своей спутницей. Иначе бы отстала на целый коридор…

И вот тот самый зал. Вроде бы совсем неброский, да и не такой большой, по сравнению с другими. Но во многом именно из-за него мы сегодня сюда и отправились.

– Наш старый друг Джек Бейкер…

– О да, – Шейна осторожно прошла мимо лавочек, и мне на секунду показалось, будто этих осенних месяцев и не было.

Словно мы снова две молодые выпускницы, только-только получившие свои аттестаты и отправившиеся посмотреть на старинные картины ушедших эпох.

– Кажется, что мы отсюда и не уходили, – сказала я, сразу же получив в знак согласия кивок подруги.

Бейкер рисовал не в самом популярном жанре своего времени. Сюрреализм, пусть и такой реалистичный, в начале девятого тысячелетия был мало популярен среди деятелей искусства. Но вот что значит принадлежать не своей эпохе, а вечности! С тех пор, как он написал свою первую картину, его работы становились всё более известными и обожаемыми, а вскоре он и сам получил крайне почётный титул – заслуженный деятель искусств Рапании. Как бы я хотела, чтобы и мои труды когда-нибудь признали шедеврами! Но время вряд ли позволит этому сбыться…

Сколько здесь было великолепных картин! «Перо души» с ярко-белыми красками, наполненными лёгкостью и полётом, «Янтарное солнце», название которой говорило само за себя. «Небесное море», поражающая своей идеей и прорисовкой! Милый «Лисёнок», притаившийся в тени могучих кедров. Даже величавая и невообразимая «Птица Бездны», которую и я бы не сумела придумать со всей своей богатой фантазией! Но самое главное ждало нас впереди.

– Знаешь, – вдруг обратилась ко мне подруга, – я рада, что мы с тобой всегда были вместе. Только благодаря тебе мой выпускной вечер запомнился именно приятными воспоминаниями. Да что там, если бы не ты, у меня бы вообще никого не было.

Я подошла к Шейне и улыбнулась ей. Сегодня мне вообще хотелось улыбаться как никогда чаще. Ведь кто знает, что может случиться завтра…

– Это был потрясающий вечер. Мы просидели тут часа полтора – не помню, чтобы даже я тратила так много времени на это место. Тишина, покой и умиротворение.

– А потом мы до двух часов ночи гуляли по набережной, – вздохнула подруга. – Было же время!

Да… То был наш выпускной бал. Именно тогда её друг Брайн решил с ней расстаться. Не знаю, что именно заставило его так поступить в тот вечер, да и никогда не хотела узнать. Это совсем не главное. Важнее другое. Я не могла не поддержать Шейну и, решив отвлечь её от случившегося, повела в Художественную галерею. Даже в тот момент мне не могло прийти в голову, что всё так хорошо закончится. И во многом я благодарна Джеку Бейкеру и его шедеврам. Что нужно покинутому и одинокому человеку, готовому вот-вот разочароваться в людях и целом мире? Красота. Настоящая и неповторимая.

Оставив позади «Лодку на реке времени» и «Горящую стену», мы с Шейной ещё раз вспомнили те далёкие мгновения и наконец подошли к тому самому месту, откуда и начался тот прекрасный летний вечер.

«Новый мир». На мой взгляд, лучшая из картин Джека Бейкера. И самая большая – рамка занимала больше трети стены, так что переносить её в случае чего стало бы весьма сложной задачей. Но суть, конечно же, состояла не в размерах. Чёрные краски хаоса, первозданного космоса, без звёзд и света, подступали к центру пейзажа, грозясь поглотить всю картину. И именно там, в самом её сердце, художник изобразил крохотный островок жизни. Островок, символизирующий то, ради чего мы живём – надежду. Свежая зелёная трава на покрытой трещинами почве, а самое главное – высокий и яркий каштан, цветущий в этой темноте наперекор всему вокруг. Именно этот образ, увиденный мною ещё в детстве, помог поверить в то, что наша жизнь так просто не заканчивается. Не может быть бессмысленным существованием в пустом и жестоком мире. Возрождение и вечность – вот что ждёт каждого, кто в это поверит.

– Потрясающая картина, – шёпотом произнесла подруга. – Даже на меня, почти равнодушную к искусству, она производит небывалое впечатление… Сразу вспоминается то стихотворение, написанное Фредериком Стоком. Одноимённое, кажется. Жаль, что нет книжки, чтобы прочитать…

– Я могу, – и, в который раз за день встретив обескураженный взгляд Шейны, добавила. – Однажды ночью, пытаясь уснуть, я выучила его за пару часов.

И, стараясь произносить взятые из памяти слова не только правильно, но и красиво, я встала напротив картины.

Новый мир

Я шёл по миру как отшельник,

Сменялись судьбы, времена.

Ещё весна – уже сочельник,

И снова новая страна.

Но я не мог стоять на месте,

Мой дух желал ответ найти

На тот вопрос, что всем известен.

Зачем сюда пришлось прийти?

Где скрыт великий жизни смысл?

Пусть неприметной, как моя…

Сгонял я прочь миллионы чисел —

Имён веков и кличек дня.

Я шёл, но вечность не желала

Мне эти тайны раскрывать.

А мир тускнел, и стало мало

Того, что мог я вспоминать.

Вопрос повис в нелепых мыслях

И не давал покоя мне.

Я брёл, увязнув в новых числах,

Кромсая их в слепой борьбе.

А мир пустел, исчезли люди,

Не сразу, нет, но так легко.

Огонь горел, хлестали вьюги —

Искал ответ я всё равно.

И догорали звёзды неба,

Теряя силы для борьбы,

И по весне засохла верба —

Последний дух моей страны.

Мир умирал, и с ним та тайна,

Какую я мечтал раскрыть.

Ответа ждал многострадально,

Не мог вопрос я свой забыть.

И ураган из чисел старых,

Что гибли в пламенной тиши,

Разрушил твердь, небес не стало,

Лишь эхо смолкло впереди.

И, неприкаянный, забытый,

Вопрос швыряя в пустоту,

Я словно стал метеоритом,

Стремясь уйти скорей во тьму.

Но вдруг каштан, живой и старый,

На чёрством ветхом островке.

И на ветру желтеют травы

В разрытой хаосом земле.

Стоял он молча, одиноко,

Вдыхая свой последний час.

Но как же мог прожить он столько

И как во мраке не угас?

А может, в этом всё и дело —

Жить вопреки всему вокруг?

И то, что разумом владело,

Пустить по ветру стылых вьюг…

Не тратить вечность на вопросы,

Наполнив смыслом жизнь свою!

Ведь долгий век – удел утёсов,

А наш – на шатком их краю.

И старый мир исчез бесследно,

А обретённый мной каштан

Расцвёл, так чисто и победно,

Стерев следы увядших ран.

Скрепившись с найденным ответом,

Вопрос рассыпался до дыр.

И из клочка былого света

Родился снова новый мир.

Шейна долго стояла рядом и, не произнося ни слова, смотрела на картину. Интересно, о чём она думала? И какие эмоции рождались в ней сейчас? Как жаль, что мысли других людей скрыты от нашего взора. Даже самых близких…

– Да, приятно осознавать, что в мире есть что-то более значимое, чем то, что ты видишь вокруг себя каждый день, – наконец нарушала она тишину. – Да и ты меня поражаешь. Знать целую поэму наизусть, да ещё и просто так – всегда удивлялась возможностям твоего мозга!

– Да, я тоже, – коротко ответила я, ощутив лёгкое напряжение в переносице.

Наверное, рассказывать стихи перед публикой – не самый лучший способ не тревожить себя. Всё-таки в свои семнадцать я всё ещё волновалась во время таких выступлений. Пусть даже перед подругой.

– Я читала в биографии Стока, что они с Джеком Бейкером были близкими друзьями. Причём почти ровесниками. Не мудрено, что оба часто вдохновляли друг друга на разные идеи: картинами на поэмы, и наоборот.

– Я же говорю, – хлопнула меня по плечу спутница (и по совместительству недавняя слушательница), – тебе суждено стать самой известной и умной писательницей. Да и художницей тоже. И Лолу взять в ученицы!

Да. Это была моя мечта… Жаль, что наши желания не всегда совпадают с возможностями.

– И мне надо браться за ум. А то всё «Брайн, Брайн». В пропасть его глубокую! Выучусь, получу диплом и найду престижную работу. Да. И женюсь на Бенджамине Россе. Стану у него на подпевках. Нет, лучше главным продюсером! «Ангелы Кроноса» поют, а половина денег уходит мне. Чем не сказка?

– Сказка ложь, да в ней намёк, – поддержала я подругу в её грёзах.

Нам всем свойственно мечтать. Искать идеальную жизнь, нужных сердцу людей, свой рай. Рай, непохожий ни на чей другой.

Так мы простояли ещё несколько минут, обсудив многое из того, что обычно считали не столь важным. Согласитесь, порой бывает полезно делиться собственными мыслями и планами на будущее со своими друзьями и родственниками. Ведь наши близкие – именно те люди, которые в первую очередь способны помочь им реализоваться.

– Я в последнее время часто вспоминаю одну историю… Бабушка рассказывала мне её в детстве. Какая-то легенда о времени или что-то вроде того… – начала вспоминать Шейна. – Просто, я недавно про неё слышала или читала, но вспомнить название не могу…

– Может… – но договорить я не успела.

Взгляд подруги за короткое мгновение изменился, и она, взмахнув руками, принялась звать проходящего мимо мужчину из соседнего коридора.

– Ник! Ник Эндрюс! Это я, Шейна! – заметив его, моя спутница нарушила тишину, царившую в нашем мирном зале, и успокоилась только тогда, когда человек подошёл к ярко расписанному краской проёму у дверей.

– Шейна? Ничего себе! Не думал тебя тут увидеть! – мужчина выглядел лет на тридцать, может, чуть меньше. Высокий, смуглый, он взглянул на подругу, затем на меня, и я тут же его узнала.

– Николас?

– Айна? – от удивления он даже приподнял свои брови, дав понять, что меня он уж точно не ожидал сегодня увидеть.

Впрочем, больше всех здесь была обескуражена Шейна…

– Вы знаете друг друга??? – у неё, в свою очередь, глаза округлились настолько, что стали напоминать десятифунтовые монеты, парочка из которых до сих пор лежала в моей школьной коллекции.

– Я знаю всю её семью, – сказал Николас, улыбнувшись мне так, как делал это всегда. – Мы с Филиппом Чаттерджи общаемся вот уже… шесть лет! Он помнит меня ещё студентом. А я видел Айну ещё вот такой.

Выдав энергичный жест, он указал ладонью на нижний край одной из висевших рядом картин – «Лисёнка».

– Ничего себе, – подружка постепенно пришла в себя и, когда удивление спало окончательно, обратилась уже ко мне. – Это ведь он помог мне найти пристанище для той совы! Кстати, – и снова она переключилась на Ника, – как её состояние?

– Всё хорошо. За эти недели заметно окрепла и набралась сил. Правда, я не был там уже пару дней. Но ты можешь сходить к нему сама, он будет рад. Элиос даже дал ей имя – Зофия. В честь нордумской верховной богини мудрости.

– Оу, а я хотела назвать её Снежинкой… – и подружка, как будто встретив своего дальнего и горячо любимого родственника, стала расспрашивать нашего друга обо всём на свете.

Вот уж не думала, что Шейна знакома с Николасом! Теперь понимаю, почему он ей так понравился. Надёжнее человека и не найдёшь! Ещё когда я училась в школе, он часто помогал маме с магазином, расфасовывая и распределяя товары, завлекая покупателей, подменяя её на рабочем месте в случае чего. Не удивительно, что однажды он помог и Шейне!

– Я и не думал, что вы с Айной подруги…

Николас предложил всем пройтись по галерее, заодно объяснив, что около получаса назад хотел встретиться тут с одной своей знакомой, но она так и не пришла.

– Девушки – весьма неадекватные создания, – как ни странно, эта реплика прозвучала от моей подруги. – Кто их поймёт!

– Да уж, – посмеялся своим заразительным смехом наш общий друг. – Однако учитывая, что ей давно за пятьдесят, и мы всего лишь хотели решить одну финансовую неурядицу, то потеря не так велика, как кажется.

А теперь засмеялись уже мы.

Нежданные встречи с приятными людьми – вот что делает наши дни запоминающимися! Оставив позади любимый и уютный зал, мы отправились в следующий коридор, на этот раз увешанный портретами одного из известнейших художников прошлого тысячелетия – Квинта Тореса. «Дама над рекой Ритты», «Воин», «Огненный взгляд», «Бог и Мессия» – все они промелькнули рядом с нами буквально за мгновение. Так сильно мы были увлечены беседой. Ну ничего – в следующий раз обязательно рассмотрю их получше! В конце концов, в одиночку я могу сюда прийти когда угодно, а вот так, как сейчас, увы, не всегда…

– Я и не знала, что ты любишь картины, – за Николасом я и правда никогда не наблюдала тяги к искусству. Вот к науке – совсем другое дело.

– Просто место тихое и спокойное. Но пейзажи я люблю. В особенности морские. О, вот, кстати, и они!

В этот момент мы вышли в просторный зал, который, казалось, так и дышал свежестью и мощью морских волн. Организаторы представили здесь сразу несколько художников, однако один всё же выделялся из их числа. Да… Про него я читала в своё время много интересных заметок. В детстве у меня была любимая книжка – «Океан и его грани», которой я зачитывалась с трёх-четырёх лет. И вплоть до первого класса. Вот именно там я и увидела картины Френка Скотта.

Эх, море-море… Как бы я хотела к нему вернуться. Тёплые берега южных заливов, мой родной Ро-Монг… С того момента, как отец увёз нас в Иллиосию, я так и не побывала там. Нет, конечно, сейчас я люблю свой новый город. Агелидинг с его башнями и полярными сияниями долгими зимними ночами всегда казался мне сказочным и волшебным, но… там остался мой дом. Вот уже много лет я обещаю себе когда-нибудь туда вернуться. А теперь это вряд ли получится…

«Око шторма» – самая крутая из его работ! – Шейна остановилась около большой картины, на полотне которой Скотт запечатлел невероятный по своей красоте центр урагана. Ник, в свою очередь, подошёл к «Северным волнам», так же не оставлявшим никого равнодушным.

– Знаешь, если честно, я просто забыл, что ты любишь сюда ходить, – обратился вдруг он ко мне. – В голове такая каша после будней. Я бы и своего родного брата не узнал, если бы он ни с того ни с сего тоже оказался тут…

И, неожиданно для всех, как раз в эту самую секунду в «морской» зал вошёл незнакомец. Нет, это не был брат Ника – я знала того лично. Да и выглядел этот парень лет на двадцать пять, а Фред уже давно отпраздновал свой тридцать шестой день рождения. Я бы не обратила на него внимания, но тот, оглядев присутствующих в зале, неожиданно направился прямо к Шейне.

– Мисс Андерсен, какая встреча…

Не знаю, что связывало его и мою подругу, но как только она увидела нового гостя нашей галереи, то резко изменилась в лице. Да что там! Сейчас она смотрела на незнакомца с таким нескрываемым, даже демонстративным презрением, будто тот был виновен абсолютно во всех её бедах. Во всех, начиная с развязывания Полярной войны полувековой давности (знаю, сравнение не совсем корректное, но мне показалось именно так).

– Да уж, кого-кого, а тебя я тут не ожидала увидеть! Что, маньяк украл работы Энди Гросберга? Жаль его… Маньяка, конечно.

Я уже давно не видела Шейну в таком состоянии. С тех пор, как умерла Сара. Уж и не знаю, что этот парень сделал в её жизни, но явно ничего хорошего.

– Нет, вообще-то у меня здесь другое дело, – тот тоже не был рад видеть мою спутницу. Я всё старалась рассмотреть его получше, но, даже оценив внешность и манеру поведения, так и не смогла понять, больше ли в нём хорошего или всё-таки плохого. – И, кстати, ты мне тоже нужна. Слышала, что случилось с Максимилианом Льюисом?

– Ты хотел сказать, с Максом Льюисом? Да, допустим, – процедила она и для вида вернулась к рассматриванию картины.

– Так вот. Говорят, что последним его видела девушка восемнадцати-двадцати лет. Блондинка, причёска «каре», куртка местного покроя. Точь-в-точь как у тебя.

Однако в ответ парень встретил лишь глухое молчание. Нет, всё же он не внушал мне доверия. И не столько своей речью. Взгляд. Вот что вызывало во мне противоречивые чувства. Бегающий, стремящийся подметить любую малость. Юркий и расчётливый. Думаю, он уже давно оценил и меня, и Ника. Но сейчас мы его не волновали – только Шейна. С таким взглядом он мог бы оказаться неплохим полицейским. Или бандитом, что, к сожалению, сейчас мне виделось более правдоподобным.

– И ещё: камера в коридоре засняла твоё лицо. И твоей подруги, кстати… Не хочешь объяснить мне, почему тебя снова видят в самом неподходящем месте в самое неподходящее время?

– Знаешь, я всё понимаю, Дейв… – скрипя зубами и сдерживая гнев, произнесла подруга. – Но объясни одно: если ты не следишь за мной всё время, то как? Как, чёрт побери, ты меня находишь?!!

– Видимо, так же, как ты находишь неприятности…

Ладно, теперь я поняла, что нужно вмешаться. Я не люблю конфликты, ещё меньше люблю становиться их частью, но бывают моменты, когда лучше действовать, чем просто плыть по течению…

– Послушайте, – я постаралась произносить слова как можно настойчивее и в то же время с необходимой долей такта. – Я не знаю, кто вы такой, но право говорить с моей подругой таким тоном вам никто не давал. Да и меня включать в эти разговоры тем более. Если вы сейчас же не уйдёте, то будем вынуждены уйти мы. А учитывая тот факт, что вход в галерею не бесплатный, то мне придётся взять с вас цену за два билета.

Парень, к моему удивлению, не ожидал, что я вмешаюсь. Но почти сразу же среагировал на слова, переварил информацию и вернулся «в прежнее русло».

– Я вообще-то разговаривал с ней, а не с вами, – и, на мгновение встретившись с моим взглядом, он вдруг перешёл на чуть более официальный тон. – Я практикант убойного отдела первого участка, детектив. Меня зовут Дейв Флемминг. Занимаюсь делом вашей… подруги, насколько я понял. Убийство Сары Фредсен, если вам это имя о чём-то говорит…

– Говорит, – уверенно ответила я и продолжила, – но что-то я не вижу на вас полицейской формы. Если вы решили её ещё раз опросить, то знайте, что она имеет право не отвечать на ваши вопросы. Особенно после такого тона.

Думаю, детектив не ожидал от меня подобной настойчивости. Да и Шейна, похоже, тоже. Она стояла рядом, смотря на меня так, будто я вдруг регенерировала, как пришелец из фантастического сериала, и полностью поменяла свой характер и личность… Я сама вообще-то не думала, что вступлю в этот диалог. Понятия не имею, почему так вышло…

– Милочка, я понимаю всё прекрасно. Но это – дело принципа. Я же всё время вижу, как меня водят вокруг пальца. Шейна Андерсен, которая стоит перед вами, уже много раз попадалась на подобных происшествиях. И, на мой взгляд, конечно, это очень и очень странно.

– Послушайте меня, хорошо? – на последнем слове в моей голове неожиданно что-то больно кольнуло, и пришлось остановиться. К счастью, буквально на пару секунд. – Я вижу, что вы – человек весьма наблюдательный. Но одно дело подмечать каждую мелочь вокруг, а совсем другое – видеть людей такими, какие они на самом деле. А в вашей профессии это важно ничуть не меньше. Не думаю, что с этим стоит спорить. И я… – как назло, боль продолжилась, но всё равно не такая сильная, как вчера или неделю назад, – …вам не милочка.

– Я соглашусь в том, что вы немного адекватнее вашей подруги, но это не даёт вам право… – однако Дейв не успел договорить.

Николас, продолжавший стоять в стороне, наконец оценил ситуацию правильно и решил вмешаться. Правильно. Думаю, у него это получится немного лучше, чем у хрупкой сур-ганской девушки, страдающей от головной боли.

– Я считаю, что тебе нужно уйти, парень. И впредь не приставать ни к Шейне, ни к её подруге Айне с дурацкими расспросами.

Голос моего друга действительно звучал гораздо убедительнее. Да, всё-таки от патриархального прошлого нашего общества никуда не денешься…

– Значит, её зовут Айна? Шейна и Айна… Креативный подбор имён, – и, развернувшись уже к Нику, Дейв продолжил. – Я не пристаю ни к кому с дурацкими расспросами. Я пытаюсь узнать правду. А тебя вообще в первый раз вижу!

– Зато я тебя видел, и уже не раз, – к нашему всеобщему удивлению сказал Николас. – Ошиваешься недалеко от зоопарка. Бар «Дубовый лист». Часто вижу тебя, выходящего оттуда. А ещё чаще – выползающего. Не думал, что детективам так сильно нужно выпить после работы…

– Да кто ты такой, чтобы указывать мне на мою же жизнь! – практикант с каждой секундой всё слабее и слабее держал себя в руках.

Наверное, если события продолжатся в том же духе, то дело может дойти даже до драки. И тут как назло моя голова! В таком состоянии мне лучше не нервничать. Но именно сейчас я не хотела отступать. Вступиться за Шейну, защитить себя и тем самым выпустить свою злость. Гнев на судьбу, который я сдерживала все эти месяцы…

– Я работник зоопарка. Специализируюсь на рептилиях. Не самая востребованная и прибыльная работа, но если надо, свяжу тебя за минуту как сур-ганского крокодила – по рукам и ногам. А рядом с галереей как раз протекает река… Теперь всё понял?

Дейв не знал, что ответить – я видела это в его глазах. Думаю, он не ожидал, что ситуация так сложится. Одно дело приставать с расспросами к двум девушкам. И совсем другое – лезть в драку с взрослым мужчиной, который даже выглядит лет на пять тебя старше. К счастью, Дейв пусть и оказался надоедливым и неуравновешенным, но вовсе не глупым. Решив не связываться с Ником, он пристально взглянул в глаза Шейны, затем в мои и, встретив в них что-то, что заставило его одёрнуться, ушёл из галереи. Слава богу.

– Ник, блин… Спасибо тебе огромное!!! Этот тип меня уже достал! – и Шейна от души обняла нашего нового общего знакомого. – И тебе спасибо, Айна. Не ожидала от тебя такого напора.

– Да ерунда, – через силу улыбнулась я. Боль так никуда и не делась.

– Нет, ты что! Это было круто. Я и не думала, что ты так можешь держаться, – и она тут же поправилась, боясь, что может меня обидеть. – Ну, то есть, ты всегда была непробиваемой. Но выступать в открытую – я такого за тобой не замечала…

Я улыбнулась ещё раз и слегка прислонилась к стене за спиной. Незаметно, чтобы Шейна не увидела. Боль нужно всего лишь перетерпеть – такие приступы я уже умела отличать от других. Минут пять неприятных спазмов – и всё возвращается на круги своя. Если это выражение вообще применимо к моему случаю.

– Если этот «детективный любитель выпивки» ещё раз будет к тебе приставать, ты только свистни, – Ник, похоже, один остался абсолютно спокоен. Интересно, где он набрался такой выдержки?

– Окей, – и подруга по своей привычке ему подмигнула. – А это правда, что ты бы его связал? Или просто метод запугивания?

– Да. Правда, верёвки у меня нет, но… вон те шторы прекрасно бы её заменили.

И в который раз за день мы услышали этот заразительный смех, присущий лишь ему одному. Что ж, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Иногда.

– Продолжим экскурсию дальше? – обратилась ко мне Шейна, однако услышала я её вопрос лишь со второго раза. – Айна, всё в порядке?

– Да, я просто… задумалась. Пойдём, – и я сделала шаг от стены, когда голова неожиданно закружилась.

Потеряв равновесие, я полетела вниз и чуть не очутилась на полу, но Николас вместе с подругой вовремя успели удержать меня на ногах. Только не это! Не сейчас… пожалуйста…

– Айна, что случилось? – обеспокоившись, Шейна постаралась усадить меня на ближайшую лавку. – У тебя есть с собой какие-нибудь лекарства или что-то ещё?

– Всё пройдёт, надо только подождать… Лекарства дома…

Ник помог мне сесть на место, стараясь, чтобы я совершала как можно меньше резких движений.

– Думаю, тебе нужно на свежий воздух. Тут нет кислорода, да ещё и краской с лаком всё пропахло. А после встречи с мистером Флеммингом я сам чуть не потерял сознание от негодования.

Однако его шутка так и осталась без внимания.

Шейна присела рядом, не зная, что ещё предпринять. Как же объяснить ей, что она и не должна ничего делать? В конце концов, моя подруга – не всемогущий Учитель или Месссия. Она не в силах изменить то, что предначертано. Да и они не всегда могли…

– Я чувствую себя уже лучше. Просто немного перенервничала. Со мной такое бывает. Сейчас отдохну, и мы перейдём в зал с космическими пейзажами Дэвида Маркоса.

– Нет, я считаю, что Ник прав. Тебе нужно на свежий воздух. В галерею вернёмся в следующий раз. Тем более что «Новый мир» мы уже увидели.

Я попыталась поспорить, но подруга сумела настоять на своём. Непреклонная и упрямая… Недаром она родилась в год Северного Льва – неотступного, стойко принимающего все невзгоды обитателя полярных небес. Порою его качества в нашем мире кажутся мне куда важнее, чем мудрость и рассудительность Южной Совы.

С трудом встав с лавки, я уже было хотела предложить Николасу прогуляться с нами, но тот опередил меня, заметив кого-то в соседнем зале и сказав:

– Кажется, моя «девушка преклонных лет» всё-таки пришла. Что ж… Надеюсь, что наша общая прогулка не будет последней, – и он попрощался с нами, ещё раз подарив свою приветливую улыбку. – До следующей неожиданной встречи в самом неожиданном месте!

– Я уже боюсь его пожелания, – посмеялась Шейна, но Ник её в тот момент не услышал, успев покинуть синий зал насыщенных морских пейзажей.

В скором времени мы с подружкой оказались на улице. За время нашей прогулки в городе не изменилось практически ничего – лишь солнце, вечный спутник и хранитель нашего мира, уже скатилось к крышам высоких домов, скрывавших от нас улицу Времени. Первого ноября в Северной Иллиосии светлый день длится всего-ничего, но и это не могло не радовать. Ведь совсем скоро город погрузится в полярную ночь. Да, всего лишь на месяц, но и этого достаточно, чтобы окончательно пасть духом. Как же хорошо, что в итоге всё всегда возвращается на свои места, и за зимой приходит долгожданная весна!

– Дойдём до набережной? Там есть отличное место, где можно посидеть в тишине. Пока окончательно не стемнело.

Согласившись с подругой, я пошла вслед за ней по узкому, занесённому снегом переулку, ведущему прямо к берегам Ритты. Поначалу Шейна даже хотела держать меня под руку, но я не стала её этим утруждать – как только мы оказались на улице, боль и головокружение прошли, не оставив от себя и следа. Как я уже говорила? Всё всегда возвращается на круги своя.

– Знаешь, несмотря на встречу с южноиллиоской заразой, мне понравилась сегодняшняя прогулка, – сказала Шейна после нескольких минут нашего молчания. Я видела, как она пытается подобрать тему для разговора, но что-то всё время её останавливало. – Живопись – вещь стоящая. А в хорошей компании – вообще суперская. Это я про тебя и Ника.

– Да, я поняла, – постаралась я произнести как можно веселее.

Однако судя по взгляду спутницы, вышло не слишком убедительно.

Мы шли и шли. Легкие снежные крупинки время от времени падали с неба, но сегодня их было не так много, как вчера или за день до этого. В полумраке подступающих сумерек наш город казался тёмным и таинственным. И вот когда включили фонари, а в окрестных домах стали зажигаться янтарные окна, он вдруг преобразился. Огни в темноте – тёплые, яркие, живые. Как давно они дарят людям свет и надежду в эти холодные зимние вечера? Сколько их уже прошло по этому неприметному переулку? Счастливых и несчастных, одиноких, потерявшихся, нашедших себя… Сотни тысяч людей, со своими целями, мечтами, переживаниями. И я верю. Верю, что ничто никогда не уходит бесследно – наши прожитые жизни сливаются, соединяясь, в один всеобщий поток, несущийся по улицам этого города. По бескрайним южным степям и таёжным лесам, над ледяными водами северного океана и тёплыми течениями южных морей. Всё дальше и дальше, убегая в самые далёкие, нетронутые места нашего мира. Однажды и наша жизнь станет частью этого путешествия. Потока, имя которому – вечность.

Мысли порой не оставляют нас в покое… Так и я – шла сейчас вместе с подругой, думая о глубоких и загадочных идеях. Вместо того чтобы просто поговорить с ней так, как раньше. Но вскоре миниатюрный переулок закончился, и мы выбрались на набережную. Ту самую, на которой и стоял мой дом.

– Что будешь делать вечером? – спросила моя спутница. Как раз в тот момент, когда мы, перейдя дорогу, оказались у старых гранитных ступенек.

Тех, что вели к самой кромке речной воды, покрытой льдом.

– Почитаю что-нибудь. Может, стихотворение напишу. Про картины, к примеру. Или «Волшебную дверь» продолжу… А ты?

– Я-то? Всё как обычно, – пройдя вдоль берега, Шейна проверила деревянную лавку на предмет пыли и присела вместе со мной. – Скоро экзамен по истории, плюс ещё куча предметов. Учёба, музыка в наушниках, зима, которой не успеваешь насладиться – всё как у всех…

Я молча взглянула на воды реки Ритты. Холодное течение, почти полностью скрывшееся под прочной ледяной коркой, всё ещё несло её дальше на север, к волнам Полярного океана. Ни зима, ни засуха не были ей помехой – всё так же непреклонно, река следовала своим долгим извечным путём. Сейчас, как и год назад, тысячу и даже десятки тысяч лет до этого. С тех самых пор, как в этих местах впервые появились люди.

– Знаешь, часто наша жизнь нас не устраивает. Обстоятельства, вторгающиеся, когда их не ждёшь, близкие, которые уделяют тебе слишком мало внимания. Да даже здоровье, подводящее в самый неподходящий момент. И тогда мы говорим: «Всё не так, как должно быть. Наша жизнь – неправильная, неполноценная». Но это не так. Наша жизнь на то и Жизнь, что содержит в себе множество граней. Разных, порой и вовсе противоположных. Счастье и неудачи. И то, и другое – неотъемлемые части нашего жизненного пути. Если хоть что-то отнять, он уже станет неполноценным.

Шейна молчала какое-то время, пытаясь осмыслить то, что я сказала. Да я и сама, если честно, не готовила эти слова заранее. Просто моё состояние сейчас требовало выговориться. Сказать, что всё хорошо. Так, как и должно быть. Это было нужно моей подруге, да. Но в первую очередь это было нужно мне.

– Да, это мудрые слова, – наконец ответила она, поправляя капюшон зимней куртки и свои светлые льняные волосы. – Жаль, что мне никогда не удастся убедить в этом себя. Принять всё таким, как оно есть – это удел избранных. Тех, кто силён духом и способен выдержать все трудности. Но я не такая. Вспомни, что со мной случалось, когда из жизни уходили близкие люди. А когда кто-то говорил гадости? Нет, Айна, в моём случае это не сработает. Я – обычная студентка. И жизнь у меня – самая что ни на есть обыденная…

Шейна… Как же ты не понимаешь… Почему ты не видишь… Ты всё можешь изменить! Способна совершать такие невероятные вещи! В тебе столько сил и возможностей! А ты всё время пытаешься прогнать их как можно дальше от себя. Но ведь они однажды вернутся. Несмотря на все твои старания. И после всех этих попыток выкинуть их из жизни принесут лишь несчастья. Тебе и всем, кто рядом…

– Скажи, – моя подруга тяжело сглотнула и замерла, стараясь подавить лёгкую дрожь в ладонях. Которую я всё равно заметила. – Сегодня утром я задала вопрос, и ты так на него и не ответила. Твоё заболевание. Насколько это серьёзно?

Как же я боялась этого вопроса. И как не хотела отвечать – ни за что на свете! Только не ей. Не сейчас. Но какой смысл в том, чтобы обманывать лучшую подругу до последнего? Никакого – это уж точно.

– На сегодняшний день я не знаю, что будет дальше. Выхода никто не видит. Но всё может измениться – даже самые скептически настроенные врачи так говорят. Может, даже уже завтра…

– Ты хочешь сказать, что это… неизлечимо? – голос Шейны прозвучал прерывисто и тихо. Будто она пыталась пробить вдруг выросшую между нами стену, и у неё это не получалось.

– Да.

Короткий ответ. Но самый точный и правильный. Одно слово, способное вселить надежду или лишить её. Увы, сегодня я отвела ему вторую роль…

Подруга не произнесла ни слова. Лишь по её взгляду, в котором вдруг погасли все яркие огни, отражавшие цвета вечернего города, я поняла, как ей было тяжело это услышать. Наверное, даже сложнее, чем мне – сказать.

– Именно поэтому я не хотела тебе говорить. За последние полгода произошло столько всего – ты не должна принимать к сердцу ещё и мои проблемы. К тому же… Никому не известно, что ждёт нас впереди. Иногда жизнь преподносит приятные сюрпризы, порой даже чудеса. Вдруг и в нашей судьбе произойдёт именно такое чудо?

– Ты смотришь на мир слишком оптимистично… Это хорошо, но я так не умею. Я не смогу внушить себе, что ничего не происходит. Не получится. Я… не могу стоять в стороне, в то время как тебе становится всё хуже и хуже. Не в силах тебе помочь… Я. Не могу так…

– Я знаю. Поэтому прошу тебя не волноваться из-за этого. Пожалуйста, Шейна, – и я медленно взяла в руку её дрожащую ладонь, на которую она так и не надела перчатку. – Давай забудем об этом. О больнице, болезнях и разговоре у реки. Оставим в своей памяти лишь сегодняшнюю прогулку по галерее и нашу картину. Пусть этот день будет именно таким.

Её молчание поглотило мои мысли. Я не знала, что она ответит, и боялась. Так, как никогда раньше.

– Хорошо. Я постараюсь. Только пообещай мне, – и глаза Шейны блеснули в темноте набережной, вместе с огнём уличных фонарей отразив все её переживания. – Если с тобой что-то случится или ситуация изменится, то ты не станешь молчать. Расскажешь мне всё. До последней строчки.

– Обещаю.

Молчать… Я знала, что так будет лучше. Внушала себе это. Но она должна была знать. Скрывать всё от Шейны – не выход. И сейчас я пообещала говорить ей только правду. Пообещала прежде всего себе.

Прошло ещё какое-то время, и мы решили отправляться домой. Я не знаю, каким сегодняшний день останется в моей памяти. И что в первую очередь я буду вспоминать. Да это и не важно. Время само всё покажет.

– Жаль, что я не могу у тебя остаться… Мои тетради лежат дома, а утром – уже понедельник. Но завтра непременно жди меня в гости, – подруга поцеловала меня в щёку и обняла на прощание.

Не знаю, стало ли ей лучше после этого разговора. Но мне – точно.

– Обязательно. Попрошу маму приготовить твой любимый салат.

Шейна посмеялась и, поднявшись по ступеням, помахала мне рукой.

– До завтра!

Минута, и она скрылась за одним из тёмных домов, стройным рядом стоящих по всей улице. Моей родной улице.

А меня ожидали мои родители. Мама, с её душевными разговорами и чаем, лучшие сорта которого она всегда оставляла для меня, и папа, готовый часами рассказывать о своих путешествиях по дальним и малоизученным странам нашего континента. Однажды он побывал даже на южном архипелаге Кей-Сток[14], о чём вспоминал почти каждую неделю. Их истории и рассказы изо дня в день вселяли в моё сердце надежду. Надежду на то, что однажды и моя жизнь станет такой же захватывающей. Даже теперь.

С каждым прожитым днём слёзы удаётся сдерживать всё сложнее, но сейчас плакать не хотелось. Слишком тихим и спокойным было это место, где всего пару минут назад мы с подругой молча наблюдали за подступающей ночью.

Я ещё раз проводила реку, что постепенно окрашивалась в тёплые золотые цвета бесчисленных городских фонарей, и взглянула на противоположный берег. Часовая башня, такая высокая, возвышалась над тёмными силуэтами старинных фасадов, маня к себе и одновременно пугая своим величием. Семь часов вечера. Время сегодняшнего дня подходило к концу. Секундой стрелки на них не было, но минутная и часовая, казавшиеся неподвижными, неумолимо двигались вперёд, с каждой минутой всё ближе и ближе подводя мир к новому дню. Рассвету, который всегда следует за любым закатом.

Я смотрела на часы не так долго. Ещё в детстве внушила себе, что ни к чему хорошему это не приводит. Я уже тогда понимала, что может нас ожидать… Жаль, но я не могу рассказать об этом Шейне. Не сейчас. Она сама найдёт ответы на все свои вопросы. И дай Бог, чтобы я в этот момент всё ещё была рядом с ней.

Думая над тем, как далеко способны увести нас наши собственные решения, я покинула безмолвную набережную и наконец-то направилась домой.

Глава 8

Меняя будущее

Я не могу остановиться, не могу успокоиться. Не в состоянии просто сесть и расслабиться. То, что происходит в моей жизни, не назовёшь иначе как сумасшествием. Будто бы это и не со мной – иногда я так надеюсь, что вижу очередной сон наяву и вот-вот проснусь, оказавшись в той жизни, которой и должна жить. И не будет никаких убийств, таинственных стариков и пугающих часов. Не будет волков, назойливых детективов. И не будет Айны, умирающей из-за её болезни… Нет, со мной рядом вновь окажется весёлая и жизнерадостная сур-ганская девушка, готовая в любой момент развеять тоску и тревогу, улыбнуться, легко и непринуждённо, и отвести туда, где все заботы исчезнут, не оставив от себя и следа…

Слишком многого хочешь, Шейна Андерсен! Мечты… Зачем они вообще существуют? Мы тешим себя иллюзиями, надеясь на лучшее, а в итоге не получаем ровным счётом ничего. И страшная сила, имя которой разочарование, вгрызается в наши сердца, разрушая надежды изнутри. Может, и вовсе не мечтать? Никогда не задумываться о будущем, живя лишь настоящим? Жизнь стала бы куда легче! Но нет, я не права… Тогда мы точно опустим руки, даже не зная, в какую сторону нам двигаться вперёд.

Итак. Рассуждая над тем, почему мои идеи снова зашли в тупик, я перешла старинный городской мост, возвышающийся над ледяным саваном реки Ритты, и передо мной вновь предстал центральный район Агелидинга. Всё те же серые остроугольные дома – ошмётки древних камней, когда-то лежавших в глубинах остывающих вулканических гор. Тот же асфальт, покрывшийся трещинами и витиеватыми бороздами даже на такой важной улице Времени. И та самая башня, бой которой заставлял меня нервно вздрагивать каждый раз, когда я оказывалась в здешних краях. Порой я слышала удары её часов даже в своей постели. Ночью, дома, на улице Совы, хотя и понимала, что это невозможно. Что ж… Наверное, я действительно накаркала, и теперь лишаюсь рассудка…

Но раньше времени я этого делать не собиралась. Перейдя улицу в неположенном месте (за неимением положенного в зоне досягаемости), я разглядела нужную мне вывеску и, спустя полтора часа долгой ненужной прогулки, наконец-таки добралась до мастерской «Феникс». Наверное, сегодня вечером я это даже отмечу: ноги и дурная голова не могли привести меня сюда аж с прошлого месяца!

На счастье, магазинчик был открыт. Тихо войдя внутрь, я прикрыла за собой дверь (несмотря на жару внутри я бы не хотела, чтобы дорожку у входа занесло снегом) и осмотрелась: оценивающе и пристально, в который раз отметив, что не смогла бы тут работать и за самые большие деньги. Казалось, что часов стало ещё больше – кроме карманных и обычных будильников прибавилось ещё с полдюжины каминных экземпляров, больших настенных часов, а к ним – ещё и громоздких деревянных исполинов, которыми, ко всему прочему, можно даже и человека убить. Если в нужный момент толкнуть в его сторону…

– Здесь есть кто-нибудь? Мистер Ливингстон?

И правда – заходишь в магазин, а тут – никого. Бери что хочешь! Надо бы ему быть поаккуратнее, а то ещё зайдёт внутрь какой-нибудь «часовой маньяк», и пиши пропало.

Я обошла несколько столиков, заваленных частями различных механизмов (не только часов, как вы помните), и в который раз обратила внимание на впечатляющую заводную сову, блестящую и переливающуюся в лучах холодных неоновых ламп. Эх, почему я так бедно живу? Даже сову из металла не могу себе позволить! Что за жизнь!..

А работа у Элиоса действительно кипит – с момента моего последнего визита столиков стало гораздо больше. Мастер даже поставил один пляжный, пластмассовый, притом ещё и розового цвета, и тот оказался аж увешан грудой золотистых шестерёнок и цепей. Да… А моя судьба, наверное, работать в каком-нибудь офисе…

Позвав хозяина ещё раз, мне захотелось присесть и передохнуть после прогулки, но не тут-то было – столиков в помещении имелось превеликое множество, а вот стульев – ни одного. Именно поэтому я и решила зайти в соседнюю комнату. Нет, а что? Заодно, может, удастся докричаться до мистера Ливингстона, если он тут не заснул часом. Или не напился от одиночества. Хотя последнее с его внешностью в моей голове упорно не вязалось.

Соседнее помещение, если и не шокировало меня, то весьма и весьма удивило. Никакого хлама – ни заставленных столов, ни мусора, ничего! Один большой деревянный стол, на вид антикварный, и стопка бумаг, скреплённых какой-то железной держательницей в форме когтистой лапы неизвестной науке птицы. И всё! Нет, в сторонке наблюдалась дверь в ещё одну комнату (сколько их тут было, я даже побоялась представить), но это место поразило меня сразу же. Оказывается, когда надо, Элиос может быть и чистюлей. Хотя, на мой взгляд, лучше бы он поменял эти помещения между собой – мало кто из покупателей будет рад видеть захламлённые витрины прямо у порога…

Решив скоротать минуты ожидания, я незаметно наклонилась к одинокому столику, выпиленному из ценной и очень редкой агровакской сосны, и взглянула на бумаги. «А парень ещё необычнее, чем я думала», – пронеслось в голове, когда я поняла, что половина документов из стопки были написаны явно не в этом столетии. Какие-то старые записи, зарисовки, даже пара слов на языке Эль`мен Таина. «Sec`ude-weir keps infant fos Lif». Что бы это значило?.. Перестав сдерживать любопытство, я стала листать дальше, страницу за страницей, но по-прежнему мало что понимала из написанного. Ещё пара минут, и на последних листах мне наконец попался первый качественный рисунок. Большая сова, стилизованная под эмблему, смотрела на меня прямо из центра пожелтевшей от времени страницы, а снизу я увидела надпись, выполненную красивым расписным шрифтом.

Печать Совы

7056

«Печать совы»? Никогда о такой не слышала. Да и год мало с чем вязался в моей памяти. Если это вообще был год, а не что-то другое.

– Что вам здесь нужно?

Как я не люблю, когда кто-то за моей спиной вдруг меня окликает! В этот раз от неожиданности я дёрнулась так, что бумаги, всё ещё остававшиеся у меня в руках, вихрем отлетели в сторону и разлетелись по всей комнате. Медленно и величаво падая на пол…

– А, Шейна. Не ожидал тебя сегодня увидеть… – и Элиос, неожиданно появившийся позади, присел, чтобы собрать выпавшие документы.

Да и я решила не оставаться в стороне: опустившись на корточки, так же стала собирать старинные бумаги, надеясь, что спустя столько лет они сумеют пережить сегодняшнее знакомство со мной.

– Извините, я не хотела сюда заходить, но никого не было на месте, так что… Вот, – я передала последний листок, тот самый с совой и надписью, и мистер Ливингстон бережно положил их на стол.

– Ничего страшного. Я сам виноват, что не уследил. Раз ты зашла в эту комнату, мог зайти и кто-то ещё. Впредь буду осторожнее.

Сегодня мастер выглядел немного хуже, чем в прошлый раз. Как будто не спал уже пару-тройку дней. Сонный взгляд, убегающий куда-то в сторону, лицо, почти такое же уставшее, как у меня, и волосы. Мне даже показалось, что он вообще не выходил из своего магазина дней этак пять.

– Ты, наверное, хотела проведать свою сову?

– Да, – ответила я, ещё раз изобразив на лице сожаление по поводу произошедшего. Так, на всякий случай – не хотелось бы, чтобы он вдруг выставил меня за дверь. Добро-добром, а перегибать палку никогда не стоит.

– Пойдём за мной, – и Элиос указал на дверь, ведущую в ещё одно неизвестное мне помещение.

Отряхнув пыль с колен, я последовала за ним. Неловко как-то вышло… Но как бы то ни было, а копаться в старинных документах мне даже понравилось. Главное – вовремя заметать следы. Напомни себе об этом в следующий раз, Шейна!

Третья комната уже не напоминала ни магазин, ни пустующее помещение, в котором я только что побывала. Самая настоящая лаборатория! Микроскопы, замысловатые приборы, диковинные механизмы, циферблаты, промасленные шестерёнки – в общем, вы, наверное, поняли, что со своим словарным запасом и образованием я не сумею описать все нюансы этого места в полной мере.

– Нравится? – и Элиос улыбнулся такой искренней улыбкой, какой, наверное, когда-то улыбался сам Мессия (да простят меня епископы всех храмов). – Я владею этой мастерской уже семь лет. Семь с половиной, если точнее. Приятно, когда любимое хобби становится делом всей твоей жизни. А ведь мог бы сейчас быть священником…

И почему я не удивилась его словам? С его внешностью работать там – самое очевидное и логичное решение. Решив, что лучшей возможности расспросить парня о его прошлом мне не представится, я только лишь успела произнести короткое «А откуда вы родом?», когда с громким криком из-за шкафа на меня вылетело серо-коричневое нечто. Вот уж чего я точно не ожидала! Всё случилось буквально за секунду: большая и громкая птица за считанные мгновения добралась до меня и принялась кружить над головой, старательно избегая столкновения с руками, которыми я всячески пыталась от неё отгородиться. Наконец, растрепав крыльями волосы, с радостным кликом она села прямо на моё левое плечо. Я и глазом моргнуть не успела! Сова же, оказавшись моей давней знакомой, удобно расположилась на «подстилке» из старой зимней куртки и довольно заухала. Не так громко, как кажется, но с этого места я смогла бы услышать даже её дыхание…

– Я вижу, она тебя узнала, – и Элиос бегло попытался снять незваную соседку, но та лишь захлопала крыльями. Видимо, давая понять, что в ближайшее время менять насест не собирается.

– Я тоже…

Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, а Снежинка, как я её назвала, уже чувствовала себя как дома. Даже легонько поклёвывала мои растрёпанные волосы, которые теперь напоминали не «каре», а какой-то «иллиоский веник». Моему появлению ещё никто не был так рад!

– Как видишь, крыло в порядке. Она сама тебе продемонстрировала. Хорошо бы её отпустить на волю, но, думаю, это может подождать до весны. Пусть окрепнет и наберётся сил.

– Да, – стараясь не дать сове склевать все мои пряди, ответила я. – Зиму лучше пережидать дома в тепле, чем в холодном лесу под тоннами падающего снега.

Сова громко крикнула, как бы подтверждая мои слова, и сильнее вцепилась в куртку. Что ж, прощай моя последняя зимняя униформа…

– Давай я всё же её сниму.

И только Элиос протянул руки к Снежинке, как та, резко вспорхнув и окончательно превратив мою причёску в ничто, перелетела через всю комнату, укрывшись на самой верхней полке массивного деревянного шкафа. В самом дальнем и недоступном углу комнаты.

– Она сама себе хозяйка, – и у меня даже хватило сил громко рассмеяться.

Правда, когда я рассмотрела своё левое плечо, мне было уже не до смеха, но что такое пара царапин для потрёпанной временем куртки? Да и такой же девушки…

– Ну вот. Теперь ты сама видишь, что с ней всё хорошо. Ты вовремя принесла её тогда. Ещё бы сутки, и всё.

– Страшно подумать, кто мог с ней такое сотворить…

Мастер задумался буквально на мгновение.

– Не стоит об этом думать. Браконьеров у нас много, безрассудных и жестоких людей – ещё больше. Важнее то, что всё худшее позади. Поверь, твой добрый поступок тебе ещё зачтётся когда-нибудь.

– Хотелось бы. Чем быстрее, тем лучше, – ответила я, решив не вдаваться в дискуссии по поводу справедливости высших сил, если таковые есть. Я-то давно определила для себя, что наша жизнь наказывает всех без разбора – в том числе и самых праведных. Да и верить во что-то незримое и устаревшее – глупое занятие. Но, сами понимаете, распространяться по этому поводу я не собиралась. – Что ж. Если Вы не против, я пойду. Мне ещё надо к экзамену готовиться, а до полуночи всего семь часов.

Элиос понимающе улыбнулся (мне даже показалось, как-то сострадательно), и предложил проводить меня до самого выхода. Уже у двери, несколько раз обдумав, я всё-таки решилась задать интересующий меня вопрос:

– Скажите, а что такое «Печать Совы»?

Мастер застыл на месте, однако удивления не выказал, явно вспомнив, как нагло я шарила в его бумагах минут пятнадцать назад.

– Устаревший термин, которым называли древний рыцарский орден.

– А, – с умным видом я закивала головой, – вымершее королевство и его тайны?

– Да, в самую точку, – и он открыл передо мной дверь. – До скорого, Шейна.

Уж и не знаю, что такого в этой «Печати», но Элиос как будто переменился. Правда, за время беглого прощания я не заметила сколь бы то ни было существенного отличия от «Элиоса – пять минут назад», но эту тему он вряд ли обсуждал со своими знакомыми за чашечкой чая. Что ж, впредь не буду болтать лишнего. И доматывать всех ненужными вопросами.

А на улице уже успело стемнеть… Вот за что я не люблю зимние вечера – их почти не бывает. Стоит сумеркам только-только начаться, когда бац! И вокруг стоит непроглядная тьма. А ведь впереди полярная ночь…

В этот раз я решила не испытывать свою судьбу и дождаться автобуса, чтобы как можно раньше вернуться домой. Но удача как будто решила меня оставить – я встала на остановке и прождала почти полчаса, а нужного маршрута так и не появилось. Изредка проезжали микроавтобусы с 5-ым и 1-ым номерами, но мне они не подходили по той простой причине, что двигались с заездом в купол Вильяма. А что я там забыла кроме потерянной половины своего испорченного концерта?

Снег шёл и шёл, седым дворником заметая улицу Времени и все прилегающие к ней переулки. Неправильным дворником, который изо всех сил старается на веки вечные покрыть город беспросветной белой бахромой и скрыть под ней всех его обитателей. Что же, у него это неплохо получалось. Учитывая, что на снегоочистительную технику в этом году выделили не так много средств, не удивлюсь, если к февралю под тоннами льда скроются все семь башен Агелидинга. И начнётся новый ледниковый период.

Но выход есть всегда. Вот и я, решив не мёрзнуть под холодными ветрами дольше положенного, предпочла сократить свой маршрут, насколько это представлялось возможным. Серый 6-ой автобус, возможно, когда-то покрашенный в яркий белый цвет, подъехал так незаметно, что я едва обратила на него внимание. Он-то мне и нужен! Да, пускай до дома я на нём не доберусь, но вот доехать до своего универа – запросто! А уже оттуда дойду своими ножками до двадцать восьмого дома по улице Совы.

Так я и поступила. Запыленный салон, ставший мне временным пристанищем, хмурые и уставшие лица пассажиров, ещё раз напомнившие о нелёгкой участи жителей столичных городов, даже тихая музыка, едва различимая из-за рычащего двигателя внутреннего сгорания, будто желающего выпустить весь свой жар на свободу – эта картина знакома нам всем с далёкого детства.

Обыденность нашей жизни удручает… Зашкаливает, до невозможного, погружая в пучину будничных дней. Нет, не серых – этот цвет хоть кого-то может обрадовать. Повседневность не имеет оттенков – её пелена лишь гасит краски окружающего мира, с каждой неделей делая их всё тусклее и тусклее. Вот из жизни исчез радостный жёлтый цвет, за ним яркий оранжевый, потом – живой зелёный и умиротворяющий голубой. Мир теряет свои тона. Становится для нас лишь окружающим пространством. Зоопарком, тесные клетки в котором – наша дорога с работы до дома. А затем исчезают и чёрно-белые цвета, не оставляя после себя ровным счётом ничего. Мы часто задаёмся вопросом, как из весёлых жизнерадостных детей вдруг получаются такие несчастные и безразличные ко всему взрослые? Вот так – переставая видеть краски своей собственной жизни.

Чем же я отличаюсь от всех остальных? Ничем. Абсолютно такая же блёклая обывательница, коих в нашем городе несколько миллионов. Вы можете встретить меня по дороге в школу или на работу и пройти мимо, даже не заметив моего присутствия. И так каждый день, год за годом. Я обычный человек – вам не зачем обращать на меня внимание. Вам всё равно. Так же, как и мне.

Знаете, раздумья играют с нами злую шутку: разгораясь в сознании голодным лесным пожаром, превращают стандартные трудности в проблемы, а те, в свою очередь, в настоящие трагедии. Я сама себя выжигаю. Мучаюсь на откровенно пустом месте. Знаю. Но ничего поделать не могу. К счастью, сегодня мне хотя бы хватило ума выйти из автобуса в нужный момент – иначе бы тот увёз меня далеко на юг. А мне там уж точно делать нечего.

Лучше бы я зубрила сейчас историю Северной Иллиосии! Пускай так, чем рассуждать о всякой чуши и портить себе настроение. Как там сказано в Священной Книге? «Пустивший в своё сердце уныние первым продаёт душу Дьяволу». Хотя кому нужна моя душа – даже самый рядовой демон предпочтёт что-нибудь другое…

Проходить через парк Листа, как когда-то в свой День рождения, не имело смысла. А принимая во внимание тот неприятный факт, что там произошло, я вообще опасалась подходить к его границам ближе, чем на сто метров. Вот что делает с нами телевидение!.. Улица Совы – палуба моего родного корабля. Жаль, я никогда не считала себя обитательницей капитанского мостика. Шагая в темноте дороги, одиночными кругами освещённой слабым светом почерневших фонарей, столбы которых давно покрылись пылью и коррозией, я старалась не останавливаться и уж тем более не обращать внимания на проходящих мимо людей. Темнота – друг молодёжи, но никак не порядочной девушки.

На счастье, моя улица не отличалась крупными габаритами. Ограждения парка уже закончились, и впереди показалась башня Горная. А значит? Правильно, мой дом должен показаться уже через пару минут. С переносом экзамена все планы на выходные изменились ещё загодя, и встречу с подругой пришлось отложить. Айна могла последнее время пропускать занятия, всякие лекции и ненужные никому лабораторные, но только не экзамены и зачёты. Это ведь святое! Только вот готовиться вместе мы не стали. Я не решилась. Да и она не предложила. Не знаю, может, в январе всё будет по-другому – время покажет.

В тот самый миг, когда до дома оставалось каких-то сто метров, я что-то почувствовала. Нет, ни прикосновение или чей-то взгляд, как обычно. Запах. Как будто рядом что-то сгорело, и дым с копотью наполнили всё вокруг едким ароматом, ещё более неприятным в холодном зимнем воздухе. Промелькнула мысль не вдаваться в подробности и идти дальше. Вполне здравая мысль, да что там, я даже ей последовала, но не тут-то было. Уже на последних шагах я заметила по левой стороне улицы столпотворение. Человек десять-двадцать собралось недалеко от… моего дома и наблюдало за тем, как из окон одной из квартир вырывалось пламя…

Не может быть!.. Только бы пожар не случился у нас! Я, вдруг позабыв о снежных заносах, опасных прохожих и тысячи экзаменах сразу, со всех ног поспешила туда. В леденящем чёрном мраке всполохи огня становились всё отчётливее и отчётливее, и я внезапно осознала самое страшное: судя по расположению окон, пожар бушевал как раз в моей квартире!

Господи!.. С диким стуком в груди я достигла подъезда. Как раз в тот момент, когда подъехали пожарные машины. Разумеется, внутрь меня никто не пустил – жильцы выбегали один за другим, побросав все свои дела и порой даже забывая надеть на себя что-то кроме домашнего халата или дешёвой спортивной кофты.

– Девушка, отойдите оттуда! – грузный мужчина в пожарной форме отпихнул меня в сторону и стал первым, кто вошёл внутрь. Сразу чувствовался заметный опыт в таких делах.

За ним последовали его товарищи, и в тот момент, когда я попыталась ещё раз проникнуть в дом, прямо сверху на меня полетели стёкла. Осколки окна свалились неожиданно – но, к счастью, кто-то успел резко одёрнуть меня в сторону, и большая их часть пролетела мимо.

– Что за чёрт! – мои слова звучали не слишком логично и последовательно, но из всех фраз эта была единственной более-менее цензурной.

В тот момент я даже не взглянула на того, кто вырвал меня из-под града обломков – мне надо было попасть в дом! И плевать, что там горел адский огонь и тонны мусора сыпались сверху. Я подождала, подгадала подходящий момент, под шум толпы влетела внутрь.

И сразу пожалела об этом – дым, в сто раз более густой и отвратительный, чем на улице, заполнил собой почти весь подъезд, заполнил настолько, что я бы и при всей экипировке не смогла пройти наверх. Ведь с каждым этажом становилось всё хуже и хуже – это я помнила ещё с уроков ОБЖ. Наконец, не в силах находиться внутри, я с глубокой досадой и ненавистью к себе выбежала обратно. Как раз в этот момент вновь посыпались стёкла выбитых окон, и очередной пожарный подхватил меня за руку, уводя от дома как можно дальше.

«Это их работа, – твердила я, – спасать, а потом улаживать всё остальное». Их работа, чёрт возьми! И пока я рассуждала, едва сдерживаясь, чтобы не броситься в свою квартиру по одной из пожарных лестниц, мой взгляд неожиданно обратил внимание на табличку возле правого края дома. Обратил, оцепенел и навсегда потух…

Я понятия не имею, как такое могло случиться! В этот момент в моей голове возник такой бульон из эмоций (именно бульон, не иначе), что я была готова плакать от досады и прыгать от счастья. И притом одновременно… Шейна Андерсен, студентка филологического факультета Государственного Университета Агелидинга, первокурсница и бывшая выпускница – самая настоящая дура! А как ещё я могу себя называть после того, как пыталась пробраться в горящий дом номер двадцать шесть по улице Совы, когда мой номер дома – двадцать восьмой?!!

– Это не мой дом?.. Не мой! – всё ещё не веря, что в жизни вообще случается подобный бред, я взглянула чуть левее себя и увидела соседнее строение.

Да, всё правильно – вот мой дом, 28-ой, а вон там окна моей квартиры. Здания рядом похожи, да, учитывая, что агровакско-рапанский стиль не блещет изысками, но чтобы перепутать их вот так… Да и догадаться только сейчас… Несусветная глупость!

Не в силах больше смотреть на горящие окна, яркое пламя которых завораживало не хуже пресловутых часов, я поплелась к себе в подъезд. Опустошённая и не способная в ближайшие полчаса предпринимать какие-либо конструктивные действия.

– Шейна, это ты? – мама отозвалась с кухни, наверное, в очередной раз готовя для меня какой-то салат, и, так и не дождавшись ответа, взорвалась словесной тирадой. – Ты видела, что случилось рядом? Пожар! Не знаю, кто там жил, но огонь уже перекинулся на соседний этаж! Слава богу, что ты вернулась! Я за тебя волновалась!

– Слава богу, что это не у нас, – прошептала я, нервно дрогнув от собственных слов.

– Господи, Шейна! Что с твоим лицом!

Мать, заглянувшая в коридор, будто увидела призрака. Не зная, что заставило её охнуть от ужаса, я быстро подошла к зеркалу и взглянула на себя. Воу! Вот это неприятность… Видимо, один из осколков всё-таки достиг своей цели. Не думаю, что порез такой уж серьёзный, но… крови из него натекло достаточно, чтобы убедительно пугать детей и их мам в День Изгнания Мессии.

Красные кровоподтёки испачкали всю правую щёку и висок, не говоря уже о волосах, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить маму и не дать ей впасть в истерику. А с ней такое случалось частенько, надо сказать.

– Нужно срочно, как можно быстрее промыть рану и обработать её! Бегом! Во имя всего святого, как это случилось? Почему ты не сказала сразу, как только вошла?

Да потому что я не заметила этого! Не знаю, шок ли стал причиной или ещё какая-нибудь ерунда, но боли я так и не почувствовала. Да, жжение, но я списала это на холод.

– Полный порядок, – сказала я, последовав всем указаниям моей матери и, не смотря на собственные протесты, наложив на порез большой пластырь. Весьма заметный – что не могло не огорчать.

– Ты сможешь завтра идти на экзамен? Если надо, я вызову врачей.

– Я скорее не пойду из-за дурацкого пластыря, чем по вине крохотного пореза, – отшутилась я.

К сожалению, юмор не смягчил обстановку.

– Шейна, я тебя всегда прошу: будь осторожней! Реальный мир – это не игрушка. Нужно серьёзней ко всему относиться!

– Да, мам, хорошо.

Сказав три простых слова, я взяла с кухни пакетик сока и направилась к себе. Нет, зачем мне сейчас спорить? Да, я бы могла сказать, что с таким подходом, как у неё, можно провести всю жизнь, каждый день с ужасом ожидая кирпич, падающий тебе на голову, так и не сумев расслабиться. Но мне это надо? У меня на носу экзамен, от которого зависит всё будущее, и я не собираюсь тратить оставшиеся пылинки нервных клеток ещё и на споры с семьёй. Хватит и пожара…

Лекции – вот что меня сейчас должно волновать! Причины распада Нового Сагрина, последствия войны Души, Нордумский кризис и, конечно, Полярная война. Темы вразброс – но лишь для того, чтобы мы усвоили всю историю мира в общем виде. Жаль, что из всего этого меня всегда интересовал только последний пункт. Но, по крайней мере, выучу его первым.

Вечер только начался. И я всё успею. Весь материал за половину семестра – плёвое дело. Тем более что в школе мы проходили это ещё с пятого класса! В конце концов, какой студент хоть раз не страдал от очередной сессии? Пускай и первой. Самое главное не отвлекаться!

К сожалению, это именно то, что я сейчас делала… Сначала пара любимых песен «Ангелов Кроноса», выбранных фоном для подготовки, переросла в полноценный рок-концерт внутри моих наушников, затем, чего я так боялась, вернулся отец, и вместо тарелки салата в постели пришлось идти ужинать на кухню. И под конец родичи врубили телевизор, чтобы и так сбить мой настрой и перемешать все мысли в одну сплошную кашу!

Хотя… Я бы могла настоять на тишине. Могла взять лекции с собой на кухню, попробовала бы, на худой конец, остаться в комнате. Но я не стала этого делать. А всё почему? Правильно – подсознательно я искала любую возможность увильнуть от зубрёжки. Даже если бы сейчас объявили об увеличении пенсий на 0,5 процента, то я бы всё равно пялилась в телевизор, а не занималась делом. Ещё одна причина себя не любить.

– В следующем году пенсионный фонд увеличит выплаты на 0,7 процента. Это было достигнуто за счёт…

Надо же, я почти угадала! Из телевизора вылетела очередная новость, и родители, крепко ухватившись за неё, принялись обсуждать. Живо и задорно, будто только что каждому жителю Агелидинга подарили большой кусок пирита (ещё раз простите меня за геологию с её терминами).

– Я сегодня прочитал в газете, что на шельфе Полярного океана нашли целое нефтяное месторождение! – допив свою порцию чая, отец откинулся на спинку стула и, видимо посчитав, что новостей нам катастрофически не хватает, начал рассказывать свои. – Теперь Рапания и Нордум спорят, кому оно принадлежит. Хех, надеюсь, наши соседи покажут варварам, где раки зимуют!

– Между прочем, у нас в родне тоже были нордумцы, – как бы невзначай произнесла мама.

– Да, знаю. Но это было давно и неправда. А тут – фактически новый международный скандал! Надо бы и нашей стране свои права заявить. Не стоять в стороне. Южане выкаблучиваются, а мы чем хуже?

– А что там с южанами?

Лукас (отец) размял свои плечи, заметно уставшие после суточного ползанья в шахте, и добавил в разговор очередную «сенсацию»:

– Эти коммандеры перетянули поставки дерева себе! Представляешь! Агровакская сосна, лучшая древесина в мире, а контракты на её импорт заключила Южная Иллиосия! На выгодных условиях, в обмен на свою сталь! Ха! Видал я их сталь – ржавеет после первого дождя!

Да уж… Как бы я не любила южан, но обсуждать, кто что кому поставляет, за ужином не стала бы никогда. Покуда буду в здравом уме и трезвой памяти, как говорится. А эфир «Новостей-24» продолжался – назло здравомыслящей публике.

– Сегодня стало известно, что с Даниэля Оуэна, известнейшего архитектора Агелидинга, были сняты все обвинения. Напомним, что здание аэропорта, проектируемое под его личным руководством, обрушилось два года назад, и с тех пор его держали под стражей. Суд наконец признал мужчину невиновным, полностью водрузив груз ответственности на поставщиков некачественных строительных материалов. Вина целиком лежит на…

Тут я постаралась отвлечься и начала напевать одну из любимых своих песен – «Я лечу без крыльев». Однако уже на припеве отец, достав старенький пульт (правда старенький – даже изолентой замотан!), сделал звук громче. Так что я поняла, что задерживаться здесь не стоит.

– На этой неделе астрономами Агровакии было сделано два сенсационных открытия! В начале недели им удалось установить точные размеры и скорость большого жёлтого пятна – огромного урагана – в атмосфере газового гиганта Кроноса, а буквально позавчера, с помощью радиолокации, спутник «Триест» обнаружил на поверхности Эфлесса, четвёртой планеты с весьма низким альбедо, глубокий и впечатляющий каньон, протянувшийся на…

Дальше я слушать не стала – ещё не хватало завтра рассказывать про обрушение аэропорта на четвёртой планете в рамках темы «Основание Агелидинга». Кстати, когда там его основали? 7773 год, если не ошибаюсь… Надо бы уточнить, а то ещё попаду в тупик на этом вопросе – мало не покажется!

Но лекции опять не хотели надолго оставаться в моей голове. Хроники о путешествиях известных конкистадоров пятого тысячелетия, причины и поводы войны между Сур-Ганом и Эт-Смарагдусом, на этот раз в тысячелетии шестом, история Эль`мен Таина, известная лишь по письменным источникам – уже через полтора часа моя голова готова была просто вскипеть! Взорваться, во всех смыслах этого слова. И ведь не могла я, всегда поражающая всех своей гениальностью (да-да), догадаться подготовиться ещё за неделю. Так хоть какой-то шанс мог бы быть!

«Ладно, окей. Надо просто остыть и попытаться запомнить как можно больше дат. Если будет тест, это пригодится как нельзя лучше. Так-с… Распад Нового Сагрина – 7581-ый год. Раскол Иллиосии на Северную и Южную – 7724-ый. Война Души – 7560-7591-ые года. А-а-х! Я не в состоянии это запомнить! Ни за день, ни за неделю. Даже за месяц…»

Но я всё же попыталась взять себя в руки и прочитала следующую дату. «Гибель Эль`мен Таина – 7056-ой год. Семь тысяч пятьдесят шестой? Где я видела это число? Совсем недавно… Снова улетев в сторону от основного занятия, я порылась в памяти и внезапно вспомнила: бумаги Элиоса! Значит, они и вправду были подлинные! Только вот почему он сказал мне, что это орден погибшего королевства, если под ним стоит дата гибели? Вроде по логике должно быть наоборот – время основания. А, к чёрту! Я так сойду с ума!»

И, решив освежить свои мысли, а заодно и себя саму, я бросила тетрадки на подушку и отправилась в душ. На чистую голову всё же думается лучше, чем на такую, как сейчас. Грязную, промёрзшую и немного окровавленную…

Тёплая ванная после зимней стужи – а холодно у нас бывает даже в квартире – это настоящее блаженство. Блаженство, доступное даже бюджетникам. Горячая вода медленно прогревала моё освободившееся от грузной одежды тело, сантиметр за сантиметром, заставляя забыться и позволяя отключить переживания. Хотя бы отчасти. Всё, о чём я сейчас думала – как бы не намочить пластырь на виске. Остальное ваша покорная слуга постаралась отмести куда-нибудь подальше. Экзамены? Переживания по поводу расставаний и недомолвок? Да кому они нужны! Важнее всего то, что здесь и сейчас. Настоящее – вот чем надо жить, всегда и везде! И пускай я вновь сама себе противоречу.

Любовь к горячему душу, почти огненному, у меня ещё с детства. Иногда это помогало отвлечься от проблем, иногда нет, но почти всегда, стоя под расслабляющими потоками, вырывающимися из самых недр водопроводных труб, мне становилось лучше. Даже когда я болела гриппом, и температура организма переваливала за сорок…

Но вечно это, увы, продолжаться не могло. Я вымыла волосы, отбросив в сторону мысли о «плохой примете перед экзаменом», и потянулась за полотенцем. Жаль, что нельзя было побыть здесь подольше – остатки совести не позволяли мне совсем забросить подготовку. Завернувшись в халат (хотя кого я обманываю – на деле это была простая пижама), я вышла из ванной комнаты и отправилась к себе. Как раз тогда, когда отец меня окликнул.

– Шейна, ты слышала, что случилось у Лунной башни? Ещё одну девушку зарезали! Говорят, всё тот же серийный убийца. По почерку определили. Прямо как твою Сару…

Вот надо было ему! Я так хорошо сумела отстраниться от переживаний… А тут он, со своей очередной новостью! Нет бы что-нибудь хорошее сказал! Например, поинтересовался, зачем на моей голове висит этот дурацкий пластырь! Нет, куда там! Одни камни его и интересуют. И жёлтая пресса, в которой желательно бы упомянули что-нибудь про эти самые камни…

Но я всё-таки вернулась за лекции в куда лучшем настроении, чем пару часов до этого. В конце-то концов! Кого волнует, сдам я этот дурацкий экзамен или нет? В жизни бывают куда более важные проблемы! Вот, например, Айна. Бедняжка не заслужила то, что с ней происходит. Да и никто не заслуживает такого… И что самое страшное, я не могу с ней об этом поговорить. Мы договорились всё друг другу рассказывать, но как только разговор касается темы её здоровья – всё, ступор. В моём горле как будто возникает ком, не дающий внятно произнести что-то вменяемое. Я боюсь за неё, боюсь её молчания. И боюсь своего бездействия.

Мир катится в ад. Всё, что происходит вокруг, напоминает страшный сон душевнобольного пациента. Я не понимаю, какой смысл во всём, что случилось до этого. В событиях нашей жизни. Да и есть ли он? Только в книгах бывают умные и продуманные сюжеты. В реальности нет ни логики, ни окончательного финала. Мы просто идём, вслепую, и никто не может сказать, куда приведёт нас наша дорога. Мы заблудившиеся путники, которым никогда не суждено найти свой дом.

Что же… Как вы поняли, даже последние часы своего выходного я провела, занимаясь не тем, чем надо. Да, мне удалось выучить немного материала, но выйдет ли из этого толк? Завтрашний день должен это показать.

* * *

Зимняя сказка – все мы хоть раз мечтали стать её частью. Почувствовать приближение новогодних праздников, окунуться в белоснежную кутерьму, мигающую сотней ярких красочных оттенков. Да даже самого заядлого пессимиста способна растрогать если не нарядная рождественская ёлка, то хотя бы полновесная тарелка сочных мандаринов! Или, на худой конец, дорогой коньяк «Дикий Серпентан» – тут равнодушным уж точно никто не останется.

Я вновь почувствовала себя частью этой истории, как и в прошлый раз. Как и каждую ночь, когда невозможные сновидения посещают моё измученное обыденностью сознание и дарят ему картины прошлых дней, ушедших в небытие. Я давно перестала задаваться вопросом, для чего это происходит. Быть может, смысла тут никакого и нет? Молодая девушка, которая за время моих ночных грёз уже повзрослела аж на три года, её любимый человек, предложивший ей совсем недавно руку и сердце. И Южная Иллиосия, старая и неизвестная, какой её, наверное, уже никто и не помнит.

Я стояла в широкой и уютной комнате, не отводя взгляда от новогодней ёлки, переливавшейся на фоне матового камина всеми цветами радуги. Не знаю, как долго это продолжалось, но осознание того, что я – это Шейна, а не кто-то другой, пришло ко мне только сейчас. А с ним и чувства той самой призрачной девушки, что ходила по нашему миру полвека тому назад. И вот сейчас она снова прошла мимо меня, как всегда не заметив и намёка на присутствие незнакомки из будущего. Её волновало другое: дела намного более важные, чем что бы то ни было на этом свете.

Достав из красивой, расписанной рапанскими мастерами шкатулочки миниатюрный ключ, она отворила свой шкаф и, замерев на мгновение, взглянула внутрь. О да, я знала, что там. И уже давно ждала, когда очередной сон покажет мне этот самый день. Самый долгожданный в её жизни.

Свадебное платье Грейси выбирала почти три недели. Из всех предложенных вариантов ей не понравился ни один, и даже тот факт, что в стране назревает кризис, а деньги государства уходят на подготовку к войне, не сумел её переубедить. «Для такого дня всё должно быть самым лучшим!» – твердила она другим и прежде всего себе. И вот совсем недавно ей удалось найти что-то действительно стоящее. А как же иначе – фасон «Принцесса», длинные и элегантные швы, от талии до пола, и сама ткань – лёгкая, бархатная и почти невесомая. Платье мечты! И стоило оно как самая настоящая мечта всей жизни – аж сто иллиоских динаров! Про курс и соотношение цен с нашими (то бишь современными) я не задумывалась, но за такую сумму можно было купить себе новую стиральную машину, холодильник и телевизор. Причём всё вместе. И ещё осталось бы на ужин в дорогом ресторане. Эх, всё бы отдала за такое! Хотя, на мой взгляд, самое главное для невесты на свадебной церемонии – жених. Подберёшь не того, и никакое платье не поможет…

Грейси стояла возле шкафа целых пять минут. Никогда в жизни я не наблюдала за девушками в ночь перед свадьбой, но, думаю, такая картина встречалась гораздо чаще, чем мне казалось раньше. Её чувства – волнение, восторг, страх, сомнения, даже грёзы – отдавались во мне гулким эхом, передаваясь и вспыхивая уже в моём собственном сознании. В этом и была прелесть таких снов – я становилась этой девушкой, буквально проживала ещё одну жизнь, снова и снова погружаясь в неё с головой. Что там ждало меня с утра? Экзамен? Или мой очередной День рождения? Я помнила смутно – воспоминания о реальной жизни в такие моменты покидали меня, почти полностью исчезая где-то глубоко внутри.

Стук в дверь прервал наши размышления. Громкие удары по деревянному каркасу раздались на весь дом, и героиня моих снов, бегло скрыв своё сокровище от посторонних глаз, убрала ключ и поспешила в коридор. Стук не прекращался: кому-то снаружи срочно требовалось попасть внутрь. Будто от этого зависела сама жизнь.

– Кайл? – Грейси Эванс удивилась визиту своего жениха не меньше моего.

А как же иначе! Ведь ещё утром они договорились встретиться лишь на церемонии, даже произнеся своеобразные клятвы. Дань традиции, но в их время это вдруг стало очень модным.

– У меня плохие новости, – Кайл не стал стоять в дверях и прошёл в гостиную, буквально на ходу скинув с себя сапоги и офицерскую шубу.

Он не был похож на себя. Да, порой с ним случались вспышки гнева, но на фоне всего остального это можно было списать на напряжённый график и многочисленные военные задания. И тайны, которые он не мог никому рассказать. А сейчас даже его взгляд говорил о том, что парень едва сдерживается, чтобы не начать кричать на всё вокруг себя.

– Что случилось? – испуг моей спутницы передался и мне. Не в силах ждать, я сама задала этот вопрос, но, конечно же, меня никто не услышал.

– Отец. Он умер. Только что.

Грейси дёрнуло от шока. Будто в этот момент тысячи хрустальных ангелов разом лопнули, распавшись на миллионы миллионов острых осколков стекла. Да, именно такая картина сейчас возникла в моей голове. И никакая другая.

– Как? – она встала напротив своего жениха, и, переждав тяжелейшую паузу, оба сели на диван у камина.

– Я не знаю… – губы Кайла дрожали, прерывистый голос не позволял произнести почти ни слова. – Сердце. Он всегда жаловался на него. Может, оно. Или ещё что-то. Я понятия не имею…

Грейси взяла его за руку и потянула к себе. Но и я, и она понимали, что сейчас ему не требовалась поддержка. Нет, именно в такие моменты людям необходимо хотя бы немного побыть наедине.

– Мы сумеем это преодолеть. Просто знай, что я всегда рядом, и…

– Это его всё равно не вернёт, Грейс, – жених убрал в сторону её руки и вздохнул, проглотив жёсткий комок внутри. Чтобы хоть как-то выговориться. – Ничто не вернёт. И это моя вина – я должен был всё время быть рядом. А я не смог ему помочь! И именно сейчас!..

Девушка молчала, сдерживая накатывающее напряжение. Она знала, чем закончится этот вечер, но всё ещё успокаивала себя призрачной надеждой на лучшее.

– Значит, завтра мы не?..

– Да, придётся всё отменить. Я… я не смогу стоять у алтаря после всего пережитого сегодня. Грейс, пойми, – Кайл взглянул в её глаза. Точно такие же, как у него. Наполненные отчаянием и болью. – Я сожалею, даже больше тебя, но так нужно. Мы поженимся позже, перенесём свадьбу. Сейчас – сейчас я должен побыть один.

– Я. Я понимаю, Кайл, – и она встала со своего места, мельком взглянув в сторону шкафа. – Пообещай, что это всё равно случится. Пожалуйста.

– Мы же давали клятвы, – почти шёпотом произнёс он и, встав вслед за невестой, потянулся к шубе, – мне надо идти. Я сам всех предупрежу и отменю мероприятия.

– Если что-то изменится, дай мне знать, хорошо? – стоя в стороне от него, сказала спутница.

– Конечно, – ответил Кайл, даже не посмотрев в её сторону. – Непременно…

Отчаяние вырвалось из плена, как только он переступил за порог дома. Тяжёлые слёзы потеки из глаз сломленной девушки, и она, упав на колени, во весь голос разрыдалась. В темноте вечерней гостиной, в свете огней новогодней ёлки, ярко освещавшей всё вокруг. Зимняя сказка неожиданно превратилась в кошмар. Я чувствовала всё то же, что и она. И так же не смогла выдержать этого. Заплакав, еле заметно, мне внезапно изо всех сил захотелось исправить произошедшее. Утешить Грейси или побежать за Кайлом. Поговорить, всё объяснить и убедить вернуться.

И, не сдерживая себя, я выбежала на улицу. Буквально за мгновение оказалась на едва освещённой дорожке, засыпанной сотней сугробов – тёмно-синих валунов, искрящихся в тусклом свете редких уличных гирлянд. И я заметила его. Молодого офицера, идущего уже на той стороне улицы. Поникшего, разбитого и молчаливого. Увидела там его и ещё одного человека, шедшего рядом с ним, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Молчаливого седого мужчину, одетого в старинный, чёрный как уголь костюм, не по погоде тонкий и холодный. Того самого старика.

* * *

В тот момент, когда прозвенел будильник, я услышала крик. Отчаянный, обречённый и, наверное, свой собственный. На счастье, надоедливая мелодия из новых часов, недавно купленных взамен старых, вовремя заглушила ночные кошмары, буквально за шкирку вернув меня в реальный мир. В дневной кошмар, если точнее: как только я поняла, что нахожусь в своей постели, а не на зимней улице пятидесятилетней давности за сотни километров отсюда, актуальные воспоминания тотчас загрузились в мой мозг.

Экзамен по истории… Не знаю, что лучше – это или встреча с загадочным призраком, похищающим у людей молодость. По мне, так одинаково. Я, с великой неохотой и желанием послать всё к чёрту, покинула уютную и тёплую постель, отправившись собираться. На эшафот, не иначе…

«Утро не может быть добрым, когда тебе куда-то надо». Так гласила старая нордумская пословица, не потерявшая актуальности и в наши дни. Ещё бы – с их погодой, непроходимыми болотами и постоянными штормами выходить из дома – чистое самоубийство. Когда там они напали на Агровакию? 7550-ый год? Нет, 7560-ый! Блин, за ночь даты запомнились только на половину… Окей, и то хорошо.

– Удачи тебе сегодня на экзамене, – мама собиралась на работу, уже проводив отца в его долгое шахтёрское приключение, и успела наделать мне пару бутербродов.

– Не, я сегодня на голодный желудок. Мне так лучше думается, – и всё, что я прихватила с кухни, оказалось кружкой горячего кофе. Единственным, что мне сейчас было необходимо.

Собирать вещи, одновременно умываясь, переодеваясь, короткими глотками попивая бодрящий напиток и повторяя лекции, должен уметь каждый студент. Не знаю как другие, а у меня это получалось сегодня весьма и весьма неплохо. Но долго рассиживаться на одном месте не было времени: завершив процедуру экипировки, я попросила мать закрыть дверь и, наконец покинув свою родную обитель, вышла в мир.

Хорош же сегодня был этот мир! Холодный леденящий ветер с прошлого вечера усилился многократно, а снег – детище монолитных серых облаков – заносил улицы нашего города пуще прежнего. В самое время устраивать Новый Год! А не тридцать первого декабря, когда на улице даже в полдень стоит непроглядный мрак, а наружу не выйдешь без дюжины слоёв тёплых шуб. Увы, но привычный порядок вещей на нашем свете суждено изменить далеко не мне.

Автобус добирался медленно, тащась по улице Совы как черепаха и лениво, с неохотой обгоняя машины впереди. Это ещё хорошо, что я вышла из дома вовремя – иначе бы точно опоздала! А Розетта Чейз вряд ли погладила бы меня за это по головке. Знаете, даже хотелось высказать водителю всё, что я думаю о его нерасторопности. Но, увидев на выходе за рулём тщедушного старичка, всем видом дававшего понять, что на лихачества он не способен в принципе, я не стала баламутить воду. Старших надо уважать – тем более что таких у нас становится всё больше и больше…

Да уж. Сколько их ещё будет, этих людей, лишившихся своей молодости? (В том, что так оно и есть, я убедила себя уже давно.) Вдруг когда-то такое случится и со мной? Недаром ведь ко мне постоянно является тот старик. Что ему вообще надо? Если эта страхолюдина так хочет похитить мою жизнь, почему не делает этого? Странно это всё… И чем больше времени проходит, тем чаще и дольше я думаю об этом. Однако до сих пор не могу ничего понять.

Наш третий корпус описывать снова нет нужды – за полтора месяца там не изменилось ровным счётом ничего. Только штукатурка местами отвалилась ещё больше. Часы на нашей башне совсем скоро уже должны были пробить одиннадцать, и я, быстро прошмыгнув мимо комендантши с открытым пропуском в руках, отправилась на второй этаж. Экзамен должен сегодня проходить именно там, в одной из аудиторий – самой большой, насколько я это поняла.

Да, номер я не запоминала – зачем, если и так понятно, что и как? Вот об этом я и пожалела, когда в лектории, заставленном уходящими ввысь партами, я никого не увидела. «Облом», – пронеслось в мыслях, и, пока мне не пришлось вновь осыпать саму себя проклятиями, я решила просто пройтись по этажу и заглянуть за каждую из дверей. Это ведь самый верный способ, да?

Первые пять комнат оказались обычными аудиториями, по пять-шесть рядов. Ещё две – кабинетами каких-то крупных институтских шишек. Наконец, впереди осталось всего две двери, и я, увидев на одной из них табличку «200», умозаключила, что нужная комната находится именно там.

Столы с кипами бумаг, переплетённых верёвками, куча книг, нагромождённых по всем пустующим местам, грязные минералы, куски металла и прочая старая утварь – нет, это точно не было моей аудиторией. Скорее уж какой-то архив, где пропыленные странички перебирают такие же пропыленные дяди и тёти. И я уже было решила попытать счастье у последней двери, когда из-за одного из шкафов услышала чью-то тихую речь.

Шёпот был едва различим, но за эти недели, всё время ожидая в наших коридорах чего-то страшного, я научилась к нему прислушиваться. Говорили двое. По голосу не было ясно, кто именно, но одно я поняла – оба о чём-то пытались договориться. На счастье, дверь из коридора открывалась практически бесшумно, иначе бы меня уже заметили. Хотя, о чём это я? Мне-то надо на экзамен! А не вслушиваться в таинственные секреты нашей исторической кафедры…

Но уйти я так и не ушла. «Одна минутка ничего не изменит», – эти слова часто играли в моей жизни решающую роль. Ещё чаще – роковую. Сделав несколько шагов внутрь, я закрыла дверь, аккуратно обошла заставленный «ненужным» хламом столик, лёгким беззвучным шагом прокралась к высокому шкафу и встала за ним. Так, чтобы меня уж точно не смогли увидеть. Буквально в тот же момент я сумела различить отдельные слова:

– Я говорил ему об этом, но он не слушает. Это бесполезно…

– Да, но я так не могу больше. Он ни во что меня не ставит, – голос второго казался гораздо моложе, чем у собеседника, пусть даже они просто шептались.

– Зато я целиком тебе доверяю. И поверь, моё мнение не менее важно, чем его.

– Да, и поэтому я должен приходить сюда и палиться. Тебе-то всё равно, ты декан.

– Ага, конечно. И если нас вдруг увидят, то меня просто возьмут и отпустят – я же свой! Хех, интересная у тебя логика, – прервав разговор, первый громко зашуршал, видимо доставая что-то из пакета.

Да уж. Вот и нафига я попёрлась сюда, да простят меня за сленговые выражения! Не хватало ещё, чтобы застукали! Тем более если этот первый – один из деканов…

Но любопытство – штука непредсказуемая. В тот момент, когда я решила уйти, краем глаза ваша Шейна заметила узкий проём между книжек. Тех, что стояли на одной из полок высокого шкафа, защищавшего меня от разоблачения. И через этот проём как раз можно было увидеть всё происходящее за ним.

– Вот. Этого хватит, чтобы покрыть расходы прошлого месяца, – я попыталась устремить свой взгляд сквозь две учебных книги и неожиданно для себя поняла, что это был за декан.

Наш декан! Айзек Нотс собственной персоной.

– Особенно учитывая тот факт, что Стенли куда-то исчез. Наверное, как всегда, сбежал, никого не предупредив, – молодой забрал что-то из рук собеседника, и габаритов моего «смотрового отверстия» хватило, чтобы разглядеть громоздкую банку с надписью «Лучший Сур-Ганский чай».

– Вот. Это нужно отнести в магазин Филиппа. На склад! – последнее Айзек произнёс как можно чётче, чтобы второй его понял.

– Окей, я не дурак, – и банка надёжно скрылась где-то в сумке у парня, лица которого я разглядеть пока не могла. – Или ты думаешь, что я скормлю всё это крокодилам? Даже интересно увидеть их реакцию.

– Вот за что я тебя уважаю, так это за нетривиальное отношение к работе. Ты прав, оптимизм нам всем не помешает. Учитывая, что Стенли не просто уехал, а пропал. Без вести, уже как три недели назад.

– Беда с ним. В городе вообще стало исчезать много людей. Странно – может, мафия какая орудует?

– Ага, та, что посерьёзнее нашей, – в этот момент декан сделал шаг в сторону шкафа, и мне пришлось убраться подальше от книг.

К величайшему из сожалений, это прошло не так осторожно, как того хотелось. Мои шаги прозвучали громче допустимого, и последствия сразу же проявили себя не с лучшей стороны.

– Ты слышал? – едва различимо произнёс Айзек и, наверное, тут же прислушался. – Мне показалось, здесь кто-то есть.

– Ты же сказал, что сюда не должны заходить в это время дня, – голос собеседника так же стал тише, однако он заволновался гораздо сильнее.

– Ну, не должны – это да. Но форс-мажорные обстоятельства никто не отменял, – и я услышала, как декан стал обходить шкаф. – Сейчас, я проверю.

Айзек медленно и бесшумно, будто жуткий призрак, проследовал вдоль книжных полок, завернул за угол и, увидев закрытую дверь, всё-таки обратил внимание на моё убежище. Хорошо, что меня там уже не было – в самый последний момент я нырнула под ближайший стол и затихла так, как никогда в жизни. Нервы были на пределе, сердце колотилось бешеным маятником, но я всё же сумела затаить дыхание.

– Никого. Наверное, ветер. В любом случае, не будем рисковать понапрасну. Ты меня понял – магазин Чаттерджи, как обычно.

– Да, – коротко ответил молодой, и когда Айзек покинул комнату, пошёл к выходу сам.

Вот тут-то я узнала и его. Мой друг и друг Айны – Николас Эндрюс…

Парень закрыл за собой дверь, но, слава богу, не запер, и я, выждав ещё пару минут, ринулась в коридор, желая как можно быстрее покинуть это место.

Я пребывала в шоке. Да какой это шок – настоящий апокалипсис моих мыслей и собственного я!!! И это не очередная глупая шутка. Я не знала, что и думать. Декан нашего факультета, мой новый друг Ник… Как они могли оказаться наркоторговцами??? Нет, я даже не рассматривала иные варианты – трезвый взгляд на жизнь их тут же отметал. И, что самое страшное, отец Айны, Филипп Чаттерджи… Как она сможет жить после этого, если вдруг узнает правду?

Хотя насчёт него я всё же сомневалась – вдруг он просто ничего не знает? Шанс небольшой, но хоть какой-то, в отличие от этих двух. Я не могу сказать, что я испугалась. После того, что со мной случалось за это полугодие, я перестала бояться таких «обыденных» вещей. Но я была разочарована. В Нике. Он был моим другом, нашим с Айной общим приятелем. И, чёрт возьми, он мне нравился! Даже очень…

Буквально через полминуты я пришла на экзамен. Он проводился в соседней аудитории, 201-ой. И почему я сразу её не выбрала? Потому что дура? Нет, скорее уж умственно-отсталая ненормальная!

– Вот и вы, – сухо и с присущим пафосом процедила миссис Чейз. – На ваше счастье экзамен начнётся только через десять минут. Задержки, не по моей вине. Ждите тут.

Последнее уже было адресовано собравшимся. Ох, на экзамен, похоже, явились все. Никогда ещё не видела нашу группу в полном сборе: тут и Зира пришла, с присущим её образу мрачным макияжем, и Кейт, жевавшая в данный момент шариковую ручку, наверное, очень вкусную. И, конечно, моя подруга. Айна, как всегда, сидела в первых рядах, старательно повторяя все лекции и перелистывая тетради с впечатляющей скоростью. Вот уж кто точно сегодня получит заслуженную пятёрку. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно.

– Привет, – я помахала ей и тут же села рядом.

Первые ряды – штука не самая приятная. Но когда рядом с тобой сидит настоящий кладезь мудрости, а шпаргалок ты всё равно не сделала, то выход из ситуации остаётся только один.

– Привет, – улыбчиво ответила подружка и подвинула свои вещи в сторону, чтобы не мешались. – Я уже думала, с тобой что-то случилось.

– Что со мной может произойти? – невинно ответила я и изобразила самую непосредственную улыбку в Агелидинге. – Если только будильник не прозвонит.

Ага, или наркоторговцы в лице нашего декана и твоего друга детства не задержат… Не знаю, что как, но потом мне придётся ей всё рассказать. Если вообще смогу – у меня даже про её здоровье не получается спросить.

– Хорошо, что ты тут. С тобой я чувствую себя гораздо лучше.

Я попыталась улыбнуться как можно заметнее и открыла свою тетрадь. Тяжело осознавать, что твой близкий человек страдает, а ты не в состоянии открыто поговорить с ним об этом. Из-за своей природной глупости!.. Да, я интроверт. Замкнутый и комплексующий. И я не могу в открытую говорить об этом – речь идёт не о каком-то сюжете в новостях или книжной истории. Здесь реальная жизнь! Самая лучшая и близкая подруга страдает. И мы понятия не имеем, что нас ждёт завтра.

– Шейна, ты слышала, что случилось вчера? – вдруг прозвучало у меня за спиной.

Вот уж чего я сейчас не ожидала, так это того, что одна из бывших сподвижниц нашей Сары вдруг соизволит со мной заговорить. Этого мне ещё не хватало…

– Понятия не имею, – и, взглянув на Зиру, я вновь вернулась к конспектам. Незачем мне с ней связываться.

– Ещё одно убийство. У Лунной башни.

Я решила промолчать, как меня учила Айна. Не моя вина, что горячий кофе, выплеснутый в лицо, на них так и не повлиял.

– Ты не хочешь ничего сказать?

– Нет, и не собираюсь, – спокойно ответила я. Сдерживать себя становилось труднее, но я пока понимала, сколь глупы и нелепы её издёвки.

Зира стояла рядом с нашей партой, но я не смотрела ей в лицо, добросовестно повторяя лекции.

– Нам это надоело! – её возглас прозвучал резко и неожиданно. – Просто скажи, что там случилось! Объясни нам, как ты причастна ко всему!

Все силы моей души, разума и тела, энергия и самообладание, собравшись вместе, сумели подавить инстинктивное, жгучее желание врезать этой твари по лицу. Я лишь встала перед ней и с интонацией, полной презрения, произнесла:

– Ты можешь просто заткнуться и сесть на место! Мне плевать на Сару и одну из ваших подруг. Плевать на тебя. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Сейчас экзамен, и я не собираюсь тратить свои силы ещё и на таких ничтожеств, как ты!

Девица была готова разорвать меня на части. Я бы ей этого, конечно, не позволила, но неожиданно в аудиторию зашла Розетта, и её громкий неприятный голос спас эти стены от вида очередной драки.

– Всем сесть на свои места, не блуждать по залу и не переговариваться. Я раздаю листочки. Если вдруг увижу, что кто-то списывает – отправлю в ссылку до самого января, на пересдачу.

Зира не стала выяснять отношения сейчас, молча и без каких либо эмоций вернувшись на своё место. Фиолетововолосая дама, в свою очередь, достала из любимой сумки (имевшей угрюмый вид просроченной антикварности) множество бланков, и вскоре на парте у каждого из нас лежал комплекс тестовых вопросов, в количестве тридцати штук. Хорошо. Всё-таки лучше, чем открытые!

«Да уж, лучше…» – промелькнуло в голове, когда я прочитала их содержание. Открытие Кей-Стока, дата битвы на озере Души, имя последнего правителя Эль`мен Таина. Да она издевается! Это как заставить нас вызубрить все года нашей восьми тысячелетней истории и спрашивать каждый из них кряду. Вот это подстава…

Но, к счастью, на первый вопрос я ответила почти сразу. Вспомнила наш разговор с Айной в столовой. Дата битвы на озере – мой День рождения! 28 сентября – хоть сейчас эта цифра меня не раздражала. А год просто всплыл в голове – 7591-ый! Это и помогло мне настроиться на остальную часть теста.

С несколькими другими вопросами я тоже смогла справиться. Открытие южного архипелага Ричардом Смоугом – 7588-ой год. Хоть как-то помогла книжка, что мне недавно передала Айна. А вот дальше я ощутила глубокий провал в своих знаниях. Я бы даже сказала, зияющую бездну. Нет, вы сами подумайте: «В каком году в Прибрежном Нордуме был изобретён порох?» И чтобы я на это ответила? Нонсенс!

– 6885-ый, – тихо произнесла Айна, незаметно наклонившись и прочитав восьмой вопрос из бланка. – А ответ на десятый: «Остров Кохор». Именно оттуда, по легенде, пришли первые люди. Из леса Дум.

– Спасибо, – ещё тише сказала я и, видя, как взгляд миссис Чейз проходит вдоль нашего ряда, изобразила полное задумчивости лицо.

Как же хорошо, что подруга рядом! Так я хоть вытяну на тройку – для меня это уже будет большим достижением.

Вопросы поражали своей сложностью. Очередную тройку ответов мне вновь подсказала гениальная соседка, но вот двадцатый пункт поставил в тупик даже её…

«Как звали человека, развязавшего Великую Полярную войну между Северной Иллиосией и Южной Иллиосией?» Да я этого даже и не знала никогда!

– Я тоже не помню… Наверное, попал вопрос из той части лекций, которые нам не читали.

Досадно плюнув на него, я собралась приступить к двадцать первому. Однако Айну вдруг озарила какая-то мысль.

– Я точно знаю, что у него было прозвище. Морион. Но вот имя… Кажется… – она попыталась покопаться в своих мыслях, начисто забыв и о времени, отведённом на этот экзамен-пытку, и обо всех остальных неразгаданных вопросах.

Наконец подруга вспомнила его имя. Имя, от которого по моей спине поползли мурашки.

– Кайл Хиггс.

Мгновение. Промелькнувшая в голове короткая мысль. И шок, скорее похожий на резкий электрический разряд, чем на обычное удивление или испуг.

– Кайл Хиггс??? Кайл?!! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! – как ни старалась, я не сумела сдержать наплыв эмоций. Так сильно меня это потрясло… – Значит, всё это было правдой…

Никто не ожидал, что во время экзамена кто-то станет шуметь так громко. Тем более, мало кто вообще мог подумать, что одна из студенток вдруг ни с того ни с сего перейдёт на такие бурные восклицания. К сожалению, это не осталось без внимания нашей жуткой бестии.

– Что там случилось? У нас экзамен, а не балаган, – Розетта поднялась из-за стола и направилась прямо к нам. И притом так быстро, что я и опомниться не успела, как она уже возвышалась надо мной всем своим корпусом. – Мисс Андерсен? Что тут такое?

По интонации я поняла, что даже в случае внезапного инфаркта Чейз мне помогать не станет. Но избавляться от неё всё равно нужно было как можно скорее.

– Всё хорошо, я просто… укололась молнией на свитере…

– И каким образом тут оказался Кайл Хиггс? – преподша оглядела меня с ног до головы, а заодно и Айну. – Учтите, за подсказки я строго наказываю.

– Я не сомневаюсь в этом, – стараясь произнести как можно спокойнее, сказала я. – Поэтому и не подсказываю.

– Поэтому подсказывает её подруга, – донёсся чей-то голос из заднего ряда.

Зира Гар. Только не это…

– Что вы сказали там? – сразу же среагировала фиолетововолосая.

Моя ненавистная одногруппница, едва сдерживая улыбку, указала пальцем на Айну и добавила:

– Айна Чаттерджи уже половину вопросов ей подсказала. Я всё видела. И Кейт подтвердит, если надо.

Та в знак согласия кивнула, однако эмоций при этом не выразила.

– Так-с, если это правда, то я вас обеих сейчас удалю, – и Розетта, колючим и до неприличия едким взглядом пробежав по нам с подругой, обратилась к остальным. – Кто ещё видел, как они шептались?

Вот тут-то я и не стала молчать. Плевать я хотела на то, что будет дальше, но Айну я в обиду давать не собираюсь. Не хватало ещё, чтобы потом пришлось винить себя за случившееся. Она-то не станет, это точно. А вот моя сущность просто сгрызёт меня насмерть после такого.

– Никто никому не подсказывал, – привстав из-за парты, сказала я. – Эти две… девки меня ненавидят, вот и придумывают всякие гадости, чтобы задеть за живое.

Розетта взглянула на меня, затем на них. Её сверлящие глаза прошлись по каждому, и в эту секунду лишь одному Богу было известно, к чему пришли её размышления.

– В любом случае, с дисциплиной вы не дружите, юная леди. Не удивлюсь, если вам постоянно кажется, что все вокруг вас ненавидят. Обратите внимание лучше на себя – как-никак подозреваетесь в убийстве. Я бы на вашем месте вела себя тише воды ниже травы…

Да какого… она смеет обсуждать тут при всех мои личные проблемы! Я всего-то выкликнула пару слов! Что мне теперь, рот себе скотчем заклеить???

– То, что меня подозревают в убийстве – не ваше дело, миссис Чейз. И не их. Я уже не говорю о том, что вообще ни в чём сейчас не провинилась – кажется, все тут уже это забыли и считают меня главной виновницей всего на свете!

Последнее я произнесла намного громче, чем рассчитывала. Жаль, что сдерживать себя и собственные порывы – не мой конёк.

– Мне глубоко всё равно, чьё это дело. Но ведите себя прилично! Как-никак, вы пока что всего лишь обычная студентка-первокурсница и ничего из себя не представляете. А вот норова – на всю вашу группу.

По залу пробежались лёгкие смешки, особенно хорошо слышимые с задних парт. Чёрт, чёрт, чёрт! Я знала, что должна сейчас просто проглотить эти слова, извиниться и сесть на место. Для своего же блага. Но не могла. Выслушивать подобное и не реагировать, сюсюкаться и лебезить с теми, кто говорит тебе гадости – ни за что на свете! Никто смеет вытирать об меня ноги! Слышите? Никто и никогда!

– И что вы хотите? Извинений? За что? За то, что нахамили мне при одногруппниках? «Я ничего из себя не представляю»… А вы? Чего вы в жизни добились? Сокращения на закате лет?

Айна взяла меня за руку в этот момент. Хотела, чтобы я упокоилась и села обратно. Но я не стала этого делать, несмотря на последствия. И убрала свою ладонь в сторону.

– Так, милочка! Я не собираюсь выслушивать от тебя бестолковые нравоучения! Ещё одно слово, один писк в подобном тоне – и вы окажетесь в коридоре! – голос Розетты стал грубее (если это вообще было возможно), но я понимала, что дорогу назад уже упустила.

В этот момент в аудиторию зашёл наш социолог. Да-да, тот самый ненавистный Брайн Линблум, которого я невзлюбила ещё с первого дня занятий. Зашёл, взглянул на собравшихся и направился к нам.

– Я слышал какие-то крики и споры. Что-то не так, миссис Чейз?

– Пытаюсь утихомирить одну взбалмошную особу. Может, Вы мне поможете?

Вот только его здесь не хватало! Как будто все мои враги собрались сейчас под одной крышей, чтобы разрушить мою жизнь! Чёртов гадкий день!

– Может, проще выгнать её в коридор? – после десятисекундного пояснения Розетты сказал Брайн.

Понятия не имею, шутил он или нет, но это стало последней каплей. Эмоции, доселе хоть как-то сдерживаемые, вырвались наружу. Все эти ссоры, погони, кошмары по ночам. Страхи, убийства, слёзы – всё, что я пережила за эти мучительные месяцы, предстало предо мной во всей своей красе. Со всей жестокостью и безудержной злостью.

– Думаю, в коридор я сама смогу выйти, мистер Линблум. И из института тоже. Может, даже навсегда. Думаете, мне нужна ваша история? Или социология? Или вообще что-то ещё? Учишь цифры и термины до поздней ночи, а к тебе относятся как к неудачнице! Я стараюсь справиться с этой жизнью, делаю, что могу, а всем наплевать! Вам. И всем! Нет! Мне ничего не нужно! – и я, проигнорировав последнюю попытку Айны меня остановить, направилась прямиком к выходу. – Ноги моей больше здесь не будет! Слышите!

И, выйдя в коридор, я громко хлопнула дверью. Выдохнула, медленно отошла в сторону окна и заплакала. Разревелась, не в силах больше себя сдерживать.

За что мне это? За что?!! Я ведь пытаюсь… Справляюсь со всем, что мне преподносит эта проклятая жизнь! Плюю на опасность, на издёвки и неудачи! Неужели я заслужила всё, что со мной случилось??? Наверное, всё-таки да…

Но я не могла просто стоять и рыдать тут несколько часов подряд. Непозволительная и слишком дорогая роскошь для меня. Я должна была взять себя в руки. В кой-то веки! Пусть это почти невозможно. Встать и с высоко поднятой головой отправиться вперёд! Пойти куда глаза глядят? Да, пускай так! А что? Зато теперь у меня есть полное право жить так, как я хочу! Наконец освободиться от этих оков. И плевать, со всеми возможными силами и презрением, на мнение окружающих!

Я отошла в сторону от заледеневшего стекла, расписанного причудливыми, живыми и абсолютно не волнующими меня сейчас узорами, и украдкой взглянула на дверь с табличкой «201». Как бы мне сейчас хотелось, чтобы в ней показалась Айна. Сказала, что уже всё написала, взяла за руку и успокоила. Вверила в меня надежду на будущее. Но она не выйдет. Конечно нет. И не стоит тешить себя бесполезными иллюзиями.

– Мисс Андерсен? У вас всё в порядке? – спросил проходивший мимо мужчина, в котором я сразу же узнала нашего философа Руиса Фенлица, и вперил в меня чуть взволнованный, вопросительный взгляд. Хороший он всё-таки человек, в отличие от некоторых.

– Да, в полном. Спасибо.

И я пошла вниз. Наружу. Покидая это место с твёрдой мыслью, что никогда больше сюда не вернусь. Я была готова в этом поклясться, если надо. И всё равно, что я скажу потом: утром, через неделю или даже месяц. Будущее решается здесь и сейчас! В настоящем. А то, что будет завтра – лишь вопрос нашего выбора. И если мне и следует сейчас поклясться, то я клянусь никогда не жалеть об этом поступке. Что бы ни случилось. Идти вперёд, не задумываясь о прошедшем. Как и должна настоящая полноценная Личность.

А снаружи по-прежнему шёл снег. Ему было невдомёк, что только что случилось с одной из жительниц этого странного, промёрзшего на крайнем севере города. Невдомёк, что с каждым днём многие из них теряют свои жизни и покидают его один за другим. Он просто шёл, спускаясь с небес на землю, стремясь как можно скорее накрыть всё, что попадало в его поле зрения, каждую частичку всего того, что я называла родной столицей.

В поле зрения? Похоже, я снова несла очередную несусветную чушь. Тем лучше…

Отдышавшись на открытом воздухе, я сделала глубокий вдох и, шаг за шагом, покинула Университетскую набережную, за столь короткий срок уже успевшую стать такой привычной. Куда идти теперь? Точно не домой. В который раз мне было необходимо одиночество – его холодные объятья, леденящие разум щупальца как нельзя лучше лечили вашу юную подругу от глупых и деструктивных переживаний. Там, где нет людей, порою исчезают и мысли о них.

Я снова куда-то шла, сквозь всё усиливающуюся метель, медленно переходя по мосту через реку Ритты, встречая на своём пути лишь десятки машин, волей своего инстинкта стремящихся куда-то. Дорогущие «Кор-рау», респектабельные «Виктории-Райр», «Ник-Смарагдусы»[15], на которых так любили ездить наши деканы, пара проржавевших «Оленьих Упряжей» – вся палитра прослоек общества пронеслась по одному из городских мостов буквально за пару минут. К чему такая спешка? Неужели все наши дела, каждодневные проблемы и заботы важнее потраченного на них времени? Стрелки часов не ведают передышки, и с каждым прожитым часом отведённый нам срок становится всё меньше и меньше. «В этой жизни можно вернуть всё, но только не время». Как кстати я вспомнила одну из цитат Питера Риса, из его книги «К концу времён»! Которую я, как обычно, так и не дочитала до конца.

Купол Вильяма Вайтла, чуть занесённый лёгким, почти незаметным снежным покровом, своей громадой поражал даже в метель. Сейчас он находился справа от меня, и если бы не матовые свинцовые тучи, то лучи солнца обязательно бы позволили мне насладиться бликами света, падающими на его стеклянные и идеально отполированные грани. А так мне оставалось довольствоваться лишь силуэтом, во всю свою мощь возвышающимся надо мной. Всё-таки лучше, чем взглянуть направо и увидеть вдалеке разрушенный каркас старого аэропорта, который не могут разобрать вот уже который год. Думаю, вы тоже со мной согласитесь…

Наконец и купол покинул мой визуально-воспринимаемый мир. Улица Зари. Сама не знаю, зачем я сюда пришла. Может, потому что решила, что вдруг сумею примириться здесь с собой? Что ж. По крайней мере, это такое же подходящее место, как и другие. Я часто называла улицы разными именами. Артериями столицы, похожими на расщелины долинами с высокими отвесными скалами, даже обителью будничных дней. Но это всего лишь эпитеты. На деле все они просто земля, покрытая камнем и продуктами нефтепереработки, с двух сторон заставленная многоэтажной грудой гладко отполированных валунов. Где тут романтика? В реально мире её нет. И никогда и не было. Надо привыкать смотреть на вещи трезвы, ясным взглядом. Думаю, это и будет моей новой целью.

В тот момент, когда я проходила мимо старого, потрёпанного десятками эпох здания городского бассейна, вдруг послышался бой часов. Час дня. Согласна, только мне почему-то не верилось, что я вдруг смогла услышать удары главной городской башни. Башни, до которой отсюда и на машине-то не доехать без уймы потраченного времени. Но он звучал и, как казалось, только для меня. Удары – один, второй, третий – будто вцепились в мои руки, остановив на полпути и накрепко приковав к асфальту подо мной. В этот миг я внезапно почувствовала всё, что пыталась скрыть в себе недалече, чем час назад. Как будто кто-то или что-то проникло внутрь, вскрыло печати моей души и вырывало наружу саму её суть. Такого никто не мог выдержать…

– Мисс, вы меня слышите?

Я будто очнулась от транса. Гипноз, сковавший меня, тотчас развеялся, и окружающий мир, со всеми своими «насыщенными» серо-белыми красками снова предстал во всей своей унылой красоте.

– Что? – спросила я у стоявшего рядом со мной темнокожего прохожего, видимо уроженца Эт-Смарагдуса, коих у нас бывало не так много.

Спросила и тотчас его узнала! На удивление и очередной шок – один из тех, что когда-нибудь добьют и так слабое девичье сердце.

– Ун-Набо? Из «Ангелов Кроноса»??? – да уж, абсолютно невозможная встреча. С большими шансами я была готова увидеть тут самого Джека Бейкера, но только не ударника своей любимой рок-группы.

– Ун-Набо Круб`Т. К вашим услугам, мисс, – с привычным акцентом произнёс он.

Да… Темнокожий парень – лучший барабанщик всех времён – стоял рядом с обычной, уже бывшей студенткой на оживлённой улице северной столицы мира, занесённой падающим снегом. Причудливей картину и не придумаешь.

– Шейна Андерсен, – улыбнулась я ему, однако привычной белоснежной улыбки в ответ не получила.

Он молча стоял рядом, смотря одновременно на меня и будто бы сквозь, куда-то в сторону, пока наконец не сказал:

– Буря всегда приходит не вовремя, мисс. И мы привыкли принимать её как должное. Это правильно. Но не замечать её – большая ошибка.

– Да, – ответила я, не зная, что ещё добавить на это. Странный парень, всё больше и больше пугающий меня своей неадекватностью.

– Нам следует примириться с самими собой. Только так мы сумеем победить демона внутри.

А вот эти слова я уже поняла. Религиозный культ Эт-Смарагдуса, где души людей делят на демонов и духов – по степени испорченности. Ещё мне не хватало мистических разговоров, пусть даже с одним из «Ангелов»…

– Знаете что? Пусть я могу тысячу раз ошибиться за свою жизнь, но к демонам меня причислять не стоит. В мире есть куда более гадкие люди, чем я. Вот им пусть и достаётся такая душа.

Темнокожий ударник промолчал, сохранив своё лицо в прежнем выражении. Спокойном, чуть заинтересованном. А мне наша встреча казалась всё более нереальной.

– Хотя, знаете что? Наверное, вы правы. Кто я ещё, если всё время порчу жизнь самому важному человеку на свете – себе самой. Злодея ненавистнее и не отыщешь.

– Это мудрые слова, мисс, – произнёс он, и, когда я уже была готова послать его к чёрту, добавил. – Признание своих ошибок – первый шаг на пути к лучшей жизни.

Тут же он попрощался и буквально через пять секунд побрёл своей дорогой. Да уж – идти и совершенно случайно встретить на улице такого известного и любимого тобой исполнителя, выслушать от него непонятную чушь и едва не послать куда подальше. Чем не острый приступ шизофрении?

А метель тем временем усилилась. Подгоняемый ветром, снежный войлок превратился в настоящую стену – сотни стен – будто отделивших меня от всего остального. Этот разговор не изменил моих планов: я, как и прежде, направилась вдоль по улице, на запад, теперь надеясь дойти до Солнечной башни и, если не забраться на неё, то хотя бы посмотреть со стороны. Всё больше и больше сюжет вокруг напоминал мне какую-то старую унылую мелодраму. «Пусть идёт снег»[16], не иначе!

Я шла, не замечая людей. Ни старушек, выходящих из аптек и супермаркетов, ни молодых парней и девушек, обычно раздражавших меня своими прогулками «за ручку», ни одинокого попрошайку, просящего милостыню возле почерневшего от времени фонаря. Мне было всё равно. Это потом я вспомню и о сегодняшнем дне, и об Айне, перед которой вряд ли уже смогу что-либо сказать без стыда. Вспомню и снова провалюсь в темноту отчаяния. Сейчас же был только снег. Такой сильный, непробиваемый и жёсткий. Белый пепел небес, даривший надежды не одной сотне жизней и сгубивший ещё большее их число.

Наверное, я уже достигла больничного комплекса, когда поняла, что не смогу идти дальше. Буря, как о ней говорил Ун-Набо, усилилась многократно. Словно бы желая похоронить меня под тоннами льда, здесь, возле этих проклятых больниц. Силы и стойкость покидали меня: я как будто очнулась от гипноза, тем самым «ясным взглядом» посмотрев на мир вокруг. Куда тебя занесло, глупая девчонка? И в какую сторону ты теперь пойдёшь?

Не ведая ответа, я выбрала единственно верное, на мой взгляд, решение – забрела в ближайший дворик и, найдя одну из подходящих лавочек, села, чтобы хоть чуть-чуть передохнуть. Ледяные наросты и снег, покрывшие её тонкие доски, вряд ли хорошо скажутся завтра на моём здоровье, но сейчас меня это не волновало. Держаться – это самое главное. Держаться, не сдаваясь ни перед чем, стойко шагая вперёд. Стать сильной и независимой, непробиваемой и жёсткой, как эта буря. И пускай одиночество станет неизбежной расплатой за подобный шаг.

Я сидела, перебирая в голове собственные мысли. Вокруг стало слишком холодно даже для меня, привыкшей к подобному климату с самого рождения. Правая рука начала привычно побаливать, но мне было всё равно. Холод снаружи и холод внутри. Наверное, это и есть мой путь. Судьба никем не понятой девушки.

– Добрый день, – вдруг послышалось за моей спиной, и я не успела обернуться, как незнакомый голос добавил. – Я бы не советовал вам здесь сидеть в такую метель. Ветер с улицы дует точно между домами и проносится как раз над этой лавкой. Так можно и замёрзнуть.

Наконец я развернула голову и увидела незнакомца. Взрослого парня, стоявшего рядом со мной в нелепом клетчатом пуховике, таком же старом, как и моя куртка.

– Я просто думала о своём. Я редко бываю в этих местах.

Собеседник улыбнулся и ещё раз указал на пару зданий, замыкающих этот двор.

– Строители никогда не учитывают розу ветров. А это немаловажно. На этих лавках уже не один десяток людей простудился.

И, решив последовать совету, я встала с холодного заснеженного места.

– Погода в ноябре всегда жестока, – произнесла я.

– Это да. Но декабрь, с его непроглядной ночью – на мой взгляд, это ещё хуже.

Я чуть кивнула, мельком рассмотрев своего «визитёра». Высокий, в меру симпатичный парень, которого не портила даже лёгкая небритость. Если бы не пуховик…

– Вы совершенно правы, – и после недолгой паузы я добавила. – Меня зовут Шейна.

– Оливер Уильямс.

Парень помахал своей рукой, как обычно делают провожающие на вокзалах, и даже в таком состоянии, как сейчас, я не смогла сдержать свою улыбку.

– Хорошее имя. Если бы вы вдруг оказались школьным учителем, то оно подошло бы вам в самый раз.

– Мне об этом уже говорили, – неловко посмеялся он, остановился в раздумье и легко читаемом волнении и всё-таки нашёл в себе силы произнести. – Знаете, в такую метель лучше долго не гулять по городу. Если хотите, я мог бы вас… проводить до дома. Если можно, конечно…

Да, я помню, что хотела побыть в одиночестве. Но какой в этом смысл, когда судьба вдруг меняет твои планы? Быть может, этот день ещё можно спасти… Так зачем упускать свой шанс?

– Конечно можно. Только учтите: я живу далеко отсюда, на самом краю улицы Совы.

– Даже если бы вы жили в самом Оргениуме, я бы всё равно не отказался от своего предложения, – и Оливер, осторожно взяв меня под руку, повёл в сторону широкой улицы Зари.

Я не знаю, что ждёт меня завтра. Не знаю, куда теперь направлюсь. Будущее – всего-навсего иллюзия, живущая в нашем сознании. У нас есть лишь настоящее. Здесь и сейчас. И теперь я понимала, что только это важно. Время, которого остаётся всё меньше и меньше, лучше всего тратить на жизнь, а не её проживание. Ведь ни я, ни вы не знаем, сколько у нас его осталось. Годы или крохотные секунды.

Стрелки часов когда-нибудь остановятся, но пока… они ещё идут.

Тула

28 сентября – 31 декабря 2014 года

Глоссарий

Страны

Агровакия – страна, расположенная в центральной части обитаемого континента. Её территории принадлежат обширная степь Элмор, западный край пустыни Погибель и озеро Души – религиозная святыня всех последователей мессирианства. Является главным поставщиком почти полного спектра сельскохозяйственных ресурсов (в т. ч. злаковых культур, крупного рогатого скота и сырья для производства сахара), а также каменной соли. Последняя добывается на территории пустыни Олорон. Обладает самой быстрорастущей и интенсивной экономикой в мире, ко всему прочему первой запустила человека в космос, опередив нордумцев почти на полгода. Политический строй – социализм, страной управляет коммуна во главе с генеральным секретарём. Столица – Мирга, расположена на юго-западном берегу озера Души.

Виктинское Подгорье – государство, протянувшееся узкой полосой вдоль склонов Южного хребта, от пустыни Олорон до Западного побережья. Благодаря необычному географическому положению большая часть городов получает энергию за счёт многочисленных ГЭС: высокие скалы способствуют концентрации водяных облаков в районах крупных горных рек. В стране процветают рыбный промысел и культивация риса, также известно несколько богатых месторождений золота и редких металлов в районе Южного хребта. Выход к Западному побережью способствует тесной торговле с Прибрежным Нордумом. Напротив, территориальные разногласия и частые нарушения государственной границы браконьерами в водах моря Ур-Нор с каждым годом ухудшают дипломатические отношения с Сур-Ганом. Виктинскому Подгорью принадлежат остров Кохор и международный заповедник «Лес Дум», на сохранение экологии которого страна каждый год выделяет немалые средства. Столицей является портовый город Ви-Пойт, также именуемый Зелёным мысом.

Новый Сагрин – древнее государство, расположенное на территориях современных Северной Иллиосии, Рапании и Южной Иллиосии. Фактически заменило собой Эль`мен Таин, возникнув после заселения освободившихся территорий выходцами из Агровакии и Прибрежного Нордума в начале восьмого тысячелетия. Различия в религиозных и общественных взглядах двух «несовместимых» народов привели к последующему расколу Нового Сагрина на Рапанию и Иллиосию (7581 г.), а затем – на Северную и Южную Иллиосию (7724 г.). Фактически представляло собой совместную колонию нордумцев и агровакцев, что само по себе является необычным экспериментом истории.

Нор-Ваартог – империя Юга, древнее государство, включавшее в себя нынешние Сур-Ган, Виктинское Подгорье и Агровакию. Распалось в начале третьего тысячелетия (2008-ой год) из-за разделения крупных территорий империи между тремя враждующими братьями из королевской семьи.

Прибрежный Нордум – крупнейшее государство в мире, охватывающее четверть обитаемого континента: от пустыни Погибель на юге до Полярного океана Сагрин на севере и п-ова Край Стихий на северо-западе. Считается одной из самых развитых стран, наряду с Агровакией занимая лидирующее положение на мировой арене. Политика отличается крайней жёсткостью и нетерпимостью к уступкам, если таковые идут в ущерб собственным интересам. Основные сферы экономики – тяжёлая промышленность, машиностроение и развитие вооружения. Сырьевая база включает нефть и природный газ шельфовых месторождений, рыбный и китобойный промысел, а также меха редких животных (например, серого песца и прибрежной норки), конкурирующие на международном рынке с товарами Северной Иллиосии. Официальной религией Нордума является языческий культ – т. н. Нордумский Пантеон богов, храмы которого расположены почти в каждом городе страны. В государстве установлено двоевластие: гражданским сектором управления руководит лидер (в данный момент Эрик ван Робинсон), в то время как вооружённые силы находятся под контролем верховного главнокомандующего (генерал Рой Эриксон). Внешняя политика проводится лишь при участии обоих соправителей. Ландшафт отличается обилием болот и лесов, прибрежные воды на севере изобилуют знаменитыми нордумскими фьордами. Столица – город Вест-Прот, расположенный на южном берегу Полярного океана.

Рапания – крупное государство, расположенное на юго-восточном побережье Полярного океана. Некогда входило в состав Нового Сагрина (наряду с Северной и Южной Иллиосией), отделившись от него в 7581-ом году по причине острого религиозного конфликта. Развитая республика, основу экономики которой составляют поставки дорогой древесины (наиболее ценными сортами считаются агровакская сосна, рапанский дуб и багровый каштан), а также разработка месторождений нефти и природного газа, открытых в районе континентального шельфа. Внешняя политика отличается сдержанностью и стремлением к поиску компромиссов. Столица – прибрежный город Порт Сагр.

Северная Иллиосия – самая северная страна мира, граничащая с Рапанией и Южной Иллиосей. Стала независимой в 7724-ом году в результате раскола первоначальной Иллиосии. Причиной распада стали различия в культурах и нравах жителей страны – потомков выходцев из Прибрежного Нордума и Агровакии. Расположенная на полуострове Льда, омывается водами двух океанов – Полярного Саргина и океана Восхода. Почти вся покрыта хвойными и смешанными лесами, экспорт составляют преимущественно минеральное сырьё, включая угли и алмазы (месторождение «Дальнее» было открыто сравнительно недавно – в 8142-ом году). Лидером на данный момент является Эдвард Стоун. Столица – Агелидинг. Другие крупные городские центры: Оргениум, Септентум, Оленья Упряжь, Эфлесский закат.

Сур-Ган – южная страна, известная своей богатой культурой, древними традициями и историей, насчитывающей более шести тысяч лет. По мнению большинства теологов, именно на её территории зародилось учение Сур, ставшее официальной религией здесь и в Виктинском Подгорье. Экономика Сур-Гана преимущественно аграрная, большей частью держится на экспорте чая, плантации которого занимают широкие площади к востоку от моря Ур-Нор. Однако существенную роль в экспорте также играют месторождения каменной соли, разрабатываемые в землях пустыни Олорон. Именно они стали причиной затяжных политических конфликтов с Виктинским Подгорьем – соседним государством. Кроме того, во многих регионах страны развит туризм. Столица – Ро-Монг, один из древнейших городов мира. Главой государства является вед, избирающийся всенародным голосованием каждые десять лет (на данный момент – Ману Агрэ, представительница демократической партии «Равные права»).

Эль`мен Таин – древнее королевство, исчезнувшее в 7056-ом году в результате единовременной гибели всех жителей, причины которой до сих пор неизвестны. На момент своего расцвета являлось самым развитым и процветающим государством на континенте. Сведений о жизненном укладе граждан, религии и культуре сохранилось крайне мало. Располагалось на территориях современных Северной Иллиосии, Южной Иллиосии и Рапании. Редкие памятники архитектуры, захоронения и предметы быта народа Эль`мен Таин представляют высокую ценность для исследователей.

Эт-Смарагдус – наименее развитая страна, расположенная в зоне жаркого тропического климата. Большая часть населённых пунктов представляет собой разрозненные деревни и поселения, хаотично расположенные посреди зарослей дождевых лесов и лабиринтов водоёмов – Южной долины озёр. Несколько крупных городов, в том числе столица Серпентан, существуют преимущественно за счёт продажи древесины и сельхоз продукции, большей частью незаконной. Также развит чёрный рынок, некоторые сферы которого находятся под покровительством местных предпринимателей. Недавно открытые (8125 г.) месторождения изумрудов (на месте старых шахт, заброшенных тысячи лет назад) находятся в процессе национализации, что вызывает волнения и серьёзные протесты в среде местной элиты. Официальная религия – Культ духов; жители темнокожие, речь отличается низким тембром и медленным произношением. Единственная страна с сохранившейся монархической формой правления.

Южная Иллиосия – ближайшая страна-сосед Северной Иллиосии, расположенная на территории центрального хребта Восточных гор Зофии. Некогда представляла с ней одно государство, распавшееся в 7724-ом году. Раскол правившей верхушки и последующее разжигание межнациональной розни впоследствии вылились в крупнейший вооружённый конфликт 82-ого века – Полярную Войну. Страна занимается преимущественно добычей минерально-сырьевых ресурсов и рыболовством, принимает активное участие в развитии мировой экономики. Стратегически важной задачей на данный момент считает заключение торгово-финансового союза с Прибрежным Нордумом. Столицей является Монгис, другой крупный город – Войсдвиг. Оба расположены на берегах реки Ритты и в 8111-ом году были почти полностью разрушены в результате бомбёжек.

Религии и учения

Культ духов (и демонов) – специфическое религиозное течение, свойственное по большей части лишь жителям Эт-Смарагдуса. В представлении его последователей души всех людей на Земле делятся на две противоположных группы – духов и демонов. Первые, по их мнению, являются светлыми и созидательными сущностями, вторые – тёмными созданиями, разрушающими мир вокруг себя. Не считая отсталых и изолированных деревень Юго-Восточного полуострова, приверженцы культа духов не верят в каких-либо божеств или в иные высшие силы. С их точки зрения, вселенная делится на три ипостаси – собственно мир людей, мир духов и мир демонов, и любое событие, происходящее в них, зависит лишь от самих обитателей, сосуществующих между собой в хрупком и нестабильном балансе. Однако стоит отметить, что, по мнению некоторых приверженцев культа, одна душа за время своего существования вполне способна поменять ипостась, подвергаясь изменениям при жизни в мире людей.

Мессирианство – мировое религиозное течение, в основе которого лежит предание о Мессии – великом проповеднике, личность и деяния которого отражены во множестве священных книг и легенд его последователей. На данный момент является официальной религией в обеих Иллиосиях, Рапании и Агровакии (наряду с учением Сур). Церковный институт включает в себя крупные церкви – «Храмы Души», а также более мелкие храмы и часовни. Главой Церкви является пастор, далее в иерархии следуют епископы, управляющие отдельных орденов и храмов, за ними – рядовые священники и монахи. Отличительной особенностью их внешнего вида является полностью белая одежда – элемент, подчёркивающий чистоту помыслов в контрасте с «серым бренным миром». Исключение составляют «изгнанники» – монахи-отшельники, в противоположность остальным одевающиеся лишь в чёрное. Последователи мессирианства верят в Бога и загробный мир, делящийся в их представлениях на Рай и Ад.

Нордумский Пантеон богов – специфическое религиозное течение, распространённое большей частью в Прибрежном Нордуме. Является радикально-языческим, убеждая людей поклоняться древнему культу божеств. Пантеон включает девять священных личностей, каждая из которых отвечает за ту или иную сторону человеческой жизни или природную стихию. Также отличительной чертой религии нордумцев является вера в загробный мир. По их представлениям, души праведников становятся частью Великого небесного сияния, а грешники навсегда попадают в Чёрный океан, располагающийся глубоко в недрах земли.

Классификация божеств Прибрежного Нордума:

Первая семейная ветка:

Архилаос – верховный бог душ и людей.

Зофия – богиня мудрости, его жена.

Их дети:

Кор – богиня чувств, эмоций и красоты.

Аур – бог небес.

Нереус – бог океана.

Гермия – богиня тверди.

Вторая семейная ветка:

Эсэйас – бог огня и спасения.

Мнем – богиня праха, плоти и времени, его жена.

Тимэйос – бог чести, войны и крови, их сын.

Учение Сур – мировое религиозное течение, ставшее официальным в таких странах, как Сур-Ган, Виктинское Подгорье и Агровакия (наряду с мессирианством). Главной личностью религии выступает Учитель (в других интерпретациях – Ган-Лур), проповедовавший свои идеи в начале пятого тысячелетия. Однако вскоре после распространения данное течение разделилось на два различных ответвления. Последователи первого верят, что Учитель обладал божественным происхождением (большинство жителей Подгорья), второго – что он являлся обыкновенным и очень мудрым человеком (жители Сур-Гана). Наряду со схожестью многих догматов, кардинальным отличием от мессирианства является то, что последователи учения Сур верят не в загробный мир, а в перерождение душ. Монастыри и храмы Сур-Гана также встречаются в других странах, в том числе и в Северной Иллиосии. Иерархия последователей включает в себя Мастеров (одетых в красное), Проповедников (красно-белое), Учителей (белое) и Учеников (жёлтое).

Известные исторические и современные личности

Адольф Нордберг (7772–7823 гг.) – изобретатель в области электротехники и радиотехники, инженер, физик, уроженец Прибрежного Нордума. Широко известен благодаря своему вкладу в создание устройств, работающих на постоянном и переменном токах, многофазных систем и электродвигателя, позволивших совершить так называемую Электронную промышленную революцию 7812-ого года. Считается «Отцом электричества».

«Алмазы океана» – малоизвестная группа 20-ых годов 82-ого века, характерная своим «бардовским» исполнением. Распалась в 8122-ом году, после чего их песни стали всё реже и реже появляться в эфире. Однако композицию «Багровый закат» иногда ещё можно услышать в эфире радиостанций, специализирующихся на «Ретро».

«Ангелы Кроноса» – культовая рок-группа, впервые выступившая в Оргениуме в 8140-ом году и вскоре снискавшая себе всемирную славу. К началу 8150-ого года выпустила пять альбомов, в которые вошли такие хиты, как «Свинцовое облако», «Я лечу без крыльев», «Плавящий снег», «Дети джунглей», «Сталь и похоть».

Состав группы:

Бенджамин Росс – вокал, гитара.

Майк Блэк – бас-гитара.

Максимилиан Льюис – фортепиано.

Ун-Набо – ударные.

Вильям Вайтл (7738–7825 гг.) – гениальный архитектор Северной Иллиосии, основатель Агелидинга и впоследствии мэр города. Под его непосредственным руководством было спроектировано несколько десятков административных зданий будущей столицы, а также дизайн семи башен города и первый корпус Государственного университета Агелидинга. Отличался аналитическим складом ума и крайне эксцентричным характером. Общался с видными деятелями науки и искусства своего времени, за свою долгую жизнь перессорившись почти со всеми. Тем не менее, талант Вайтла признавали даже такие ярые недоброжелатели, как писатель Джордж Кэрри, соправители Прибрежного Нордума и две его бывших жены.

Генри Радий (7961–8006 гг.) – нордумский учёный-физик, один из первых исследователей радиоактивности. Открыл элементы радий (назв. в честь первооткрывателя) и полоний. Скончался 18 сентября 8006-ого года вследствие хронической лучевой болезни.

Георгий Скотт (8083–8139 гг.) – командир пятого разведывательного отряда сухопутных войск Северной Иллиосии. После отступления основных частей армии к Агелидингу принял непосредственное участие в организации обороны Оргениума, а затем – в контрнаступлении армии Юга 8108-ого года. Участник операции «Монгис», дважды герой Северной Иллиосии. Племянник Себастьяна Кёртиса.

Джек Барроумен – известнейший сноубордист Северной Иллиосии, 31-летний уроженец Септентума. Занимал множество призовых мест в крупных спортивных мероприятиях, двукратный победитель «Високосных игр» 8142-ого года.

Джек Бейкер (8005–8090 гг.) – талантливый художник-сюрреалист, заслуженный деятель искусств Рапании. Наиболее известные картины – «Новый мир», «Горящая стена», «Перо души», «Янтарное солнце», «Птица Бездны», «Янтарное солнце», «Небесное море». К середине 82-ого века его творческие работы, наполненные «загадочными и завораживающими переплетениями фантазии и реальности», были признаны шедеврами живописи во всех странах мира.

Джок Вейниц – первый космонавт, совершивший двухчасовой облёт вокруг планеты 12 апреля 7983-его года, житель Агровакии. Общеизвестен во всём мире, памятники ему стоят почти в каждой стране, за исключением Прибрежного Нордума.

Джордж Кэрри (7799–7880 гг.) – знаменитый иллиоский писатель, автор популярных в своё время романов «Часовая башня», «Шпоры Симеона» и «Жизнь – это путь домой», в настоящее время считающихся грамотным сочетанием классического и романтического стилей литературы. Наряду с исследованиями в области археологии, является одним из первых «патриархов-основателей» Государственного университета Агелидинга, где впоследствии стал опытным профессором и возглавил кафедру истории.

Дэвид Маркос (8107 г. – настоящее время) – современный художник, испытывающий тягу исключительно к космическим пейзажам. Уроженец Северной Иллиосии, в 50-ые годы стал одним из главных спонсоров проекта реставрации Звёздной башни Агелидинга. В числе его работ – «Рождение сверхновой звезды», «Закат на Кроносе», «Чёрный мир» (написанная вскоре после получения первых фотографий Эфлесса), «Земля, которой быть не должно», «Звёздная семья» и «Мир на границе Пустоты».

Карл Лин (8010–8045 гг.) – молодой художник-пейзажист, жизнь которого трагически оборвалась на тридцать пятом году жизни. Тем не менее за свою недолгую карьеру он смог выпустить в свет более пятидесяти потрясающих работ, многие из которых до сих пор выставляются в музеях большинства стран мира. «Охота под Войсдвигом», «Пустынный камень», «Лес Дум», «Нордумские фьорды», «Замок Мессии», «Рыбаки» и «Рис» – самые известные его пейзажи, вошедшие в список ста лучших произведений художественного искусства всех времён. Уроженец Южной Иллиосии, так же часть жизни прожил на территории их северных соседей.

Квинт Торес (7913–7966 гг.) – популярный художник-портретист конца восьмого тысячелетия, проживший почти всю свою жизнь у себя на родине в Агровакии. Набожный приверженец мессирианства, одно время Торес планировал стать одним из монахов Храма Души в Мирге. Однако тяга к искусству и неожиданная женитьба заставили его изменить взгляды на будущее. «Портрет Симеона», «Дама над рекой Ритты», «Воин», «Огненный взгляд» и «Дочери» прославили художника не только на родине, но и в других мессирианских странах, а картина «Бог и Мессия» даже была почётно причислена к числу святых икон мессирианской церкви.

Норд – известный певец современности, один из первых артистов, объединивших такие музыкальны течения, как «Шансон» и «Хип-Хоп».

Питер Рис (7815–7915 гг.) – классический писатель Северной Иллиосии, автор знаменитого романа-эпоса «К концу времён». Известен как один из долгожителей своего времени, всю свою жизнь посвятивший благотворительной помощи малоимущим и обездоленным гражданам родного Агелидинга. Теолог и философ, один из родоначальников романтизма.

Рик Уорен (8051–8135 гг.) – заслуженный деятель искусств Северной Иллиосии и общеизвестный Герой Полярной войны. Участвовал в разработке военных планов и стратегий, в 8111 году руководив действиями второй армии при наступлении на Монгис. Остаток жизни после войны посвятил себя творчеству, покинув ряды вооружённых сил. На его счету более сорока работ, отразивших те или иные картины жестоких лет Полярной войны. В их числе «Танки», «Взятие Войсдвига», «Конвой», «Мёртвая тишина» и «В пекле», выставляемые в Национальной галерее Агелидинга.

Ричард Смоуг (7540–7599 гг.) – знаменитый путешественник, уроженец Нового Сагрина. Известен как первооткрыватель южного архипелага Кей-Сток в 7588-ом году. Также знаменит своими исследованиями острова Кохор, п-ова Край Стихий и северного побережья Прибрежного Нордума.

Роберт Вильямс (6533(2?)-6595 гг.) – сагринский писатель 66-ого века, философ, общественный деятель и защитник постулатов мессирианства. Биография большей частью утеряна, считается известнейшим прозаиком своего времени и родоначальником литературного классицизма. Автор книг «Рождение Миссии», «Под пеплом жизни» и «Изгнанник». Тем не менее, некоторые его исследования и философские размышления вошли в число трудов, в своё время запрещённых деятельностью церкви.

Себастьян Кёртис (8063–8119 гг.) – военачальник, генерал армии, командующий второй «переорганизованной» армией Южного фронта в период 8107–8108 гг. С 8108-ого года – заместитель Верховного Главнокомандующего. В годы войны отличился умением своевременно применять военную тактику и предсказывать действия противника со стратегической точностью. Считается непосредственным «Творцом» победы в битве под Оргениумом. Трижды герой Северной Иллиосии.

Сёстры Женевьев и Мария Райр (7800–7857 гг. и 7807–7880 гг.) – уроженки Рапании, подавляющим большинством стран признанные изобретательницами первого в мире самолёта, способного к полёту. Также совершили первый управляемый полёт человека на аппарате тяжелее воздуха с двигателем 29 июня 7825-ого года.

Фредерик Сток (8000–8085 гг.) – талантливый поэт, раскрывавший в своих произведениях собственные философские, порой противоречивые, взгляды на жизнь и мир, окружавший его. Единственная прозаическая книга – «Талант и опыт». Наиболее известные стихотворения – «Путь, «Новый мир», «Взгляд души» и «Идут часы». Лучший друг художника Джека Бейкера, часто обменивался с ним творческими идеями и оказывал товарищескую поддержку, с юношества и до самой своей смерти.

Френк Скотт (7950–8013 гг.) – нордумский художник, специализировавшийся преимущественно на морской пейзажной тематике. Среди наиболее значимых работ: «Северные волны», «Око шторма», «Штиль», «Рассвет средь джунглей», «Западные зори», «Край стихий» и «Парусники» (последнее – целая серия картин, над которой пейзажист работал почти пять лет). Уроженец Вест-Прота, в общей сумме прожил там всего пятнадцать лет, путешествуя по миру и запечатлевая на своих полотнах красоту морской стихии.

Энди Гросберг — современный и весьма эксцентричный художник Северной Иллиосии, Родился в 8112 году и уже через двадцать лет стал одним из самых значимых приверженцев новомодного модернистического стиля. К тридцати восьми годам написал около двух сотен полотен, выставляющихся на многочисленных выставках современного искусства. Среди наиболее известных картин – «Состояние совести», «Падение чёрного города», «Кисть и молот», «Сжёгшие душу» и «Мыши». Несмотря на популярность в общественных кругах, его творчество осуждается многими коллегами как «обесценивающее культуру художественной живописи».

Эшли Клипс (8125 г. – настоящее время) – молодая звезда поп-эстрады, популярная певица Северной Иллиосии и Рапании. Пользуется успехом, в основном у молодёжи, выступая на многочисленных концертах с такими песнями, как «Подруги», «Новая жизнь», «Монета любви», «Осколки радуги». В 8148-ом году вышла замуж за Стива Шинта – известного актёра и манекенщика.

Объекты на карте

Агелидинг – столица Северной Иллиосии. Основан в 7773-ом году Вильямом Вайтлом, ставшим впоследствии мэром города. Расположен на реке Ритты, к западу от Восточных гор Зофии, перегораживающих ему прямой доступ к океану Восхода. Крупный административно-территориальный центр полуострова Льда, экспортирующий в другие страны мира уголь, металлы и минеральное сырьё (однако шахты менее рентабельны, нежели месторождения алмазов на юге). Во время Полярной войны город обеспечивал армию поставками оружия и топлива. Считается самой северной столицей мира.

Войсдвиг – второй по величине город Южной Иллиосии, исторический и культурный центр страны. Воздвигнут около 74–75 вв., в последние годы Полярной войны подвергся бомбардировке, после чего часть архитектурных памятников была безвозвратно утеряна. Расположен на берегу реки Ритты.

Восточные горы Зофии – крупнейшая и наиболее высокая горная цепь континента. С севера на юг пересекает восточный берег материка, захватывая территории таких стран, как Северная Иллиосия, Южная Иллиосия, Агровакия и Эт-Смарагдус. Горы являются стратегически-важным источником залежей полезных ископаемых – кроме бурого и каменного угля государственными и частными предприятиями ведётся промышленная добыча алмазов, драгоценных, редкоземельных металлов и корундов – большей частью в южных районах. Образованы в зоне субдукции, где континентальная плита, двигаясь на восток, сталкивается с океанической.

Кей-Сток – архипелаг, состоящий из нескольких десятков небольших островов, расположенный к югу от экватора. Считается самой удалённой точкой от материка. Открыт известнейшим путешественником Ричардом Смоугом в 7588-ом году. По легенде, именно там укрылись от смерти последние жители Эль`мен Таина, однако археологических подтверждений этих домыслов никто так и не обнаружил. Экосистема островов не отличается широким разнообразием видов. Тем не менее, учитывая изолированность от континента, природа архипелага вызывает большой интерес среди учёных.

Кохор – крупный остров, расположенный к юго-западу от материка. Формально находится под управлением Виктинского Подгорья, на деле – представляет собой международный заповедник «Лес Дум», на сохранение экологии которого страна каждый год выделяет немалые средства. Покрыт густой растительностью, к западу переходящей в высокогорья. Отделён от континента Западным проливом, представляющим собой формирующийся будущий срединно-океанический хребет.

Монгис – крупный город, основанный на южных берегах реки Ритты вскоре после заселения этих территорий жителями Прибрежного Нордума в начале восьмого тысячелетия. Стал столицей Южной Иллиосии в 7724-ом году, после раскола первоначальной Иллиосии на две враждующих страны. Был почти полностью разрушен в процессе бомбардировок на последнем этапе Полярной войны.

Озеро Души – крупнейший пресный водоём континента, является местом религиозного паломничества последователей мессирианства. Исток многочисленных судоходных рек, в том числе Ритты, протекающей в Монгисе и Агелидинге. Решающая битва войны Души 7560–7591 гг. состоялась на берегах озера 28 сентября 7591 года. Экосистема водоёма и близлежащих территорий находится под защитой Международной экологической организации «Мэлор».

Олорон – солевая пустыня, почти вся территория которой принадлежит Сур-Гану. Возникла на месте неглубокого эпиконтинентального моря, после того, как общий уровень океана понизился около двухсот тысяч лет назад. Крупные залежи каменной соли, идущие на экспорт, представляют большой интерес для Виктинского подгорья, которое до сих пор пытается доказать своё историческое право на часть разрабатываемых месторождений.

Оргениум – второй по численности город Северной Иллиосии, расположенный на западном побережье п-ова Льда. Утратил статус столицы государства к концу первого года Полярной войны. Известен крайне популярными туристическими центрами, развитой системой морских портов, предназначенных для транспортировки грузов по всему северному побережью, а также обширной площадью подработанных территорий, оставшихся после добычи бурых углей, ныне завершившейся. 1 января 8108-ого года под Оргениумом состоялось решающее сражение Полярной войны. Войска Северной Иллиосии разбили врага, переломив ход войны и отбросив армию Южной Иллиосии назад.

Погибель – крупная пустыня, расположенная к северу от Виктинского подгорья. Обширная необжитая область, территория которой до сих не имеет чётких государственных границ между странами, ею распоряжающимися (технически поделена на равнозначные части между Прибрежным Нордумом, Виктинским Подгорьем и Агровакией). Является священным местом для последователей мессирианской религии: согласно тексту Священных писаний, именно среди её песков около двадцати лет скитался Мессия, развивая и совершенствуя своё учение, «ниспосланное ему Откровением самого Господа». Представляет собой безлюдную каменисто-песчаную равнину, почти полностью лишённую растительного покрова. Расположена ниже уровня моря, из-за чего является крупнейшей областью скопления продуктов денудации на континенте.

Планеты

Кронос – первая планета, обращающаяся вокруг солнца. Газовый гигант, в 15 раз больше Земли, состоит преимущественно из водорода и гелия. Имеет ярко-красный оттенок атмосферы, около десяти крупных спутников и более пятидесяти мелких, до 15 км в диаметре. Первый искусственный аппарат вышел на его орбиту в 8050-ом году.

Земля (Агелиос) – вторая планета, обращающаяся вокруг солнца, единственное известное обитаемое тело во Вселенной. Радиус – 5985 км, период обращения – 365 дней. Треть поверхности занимает единый континент, остальная суша сводится к горстке разрозненных островов. Луна (Спутница) – единственный естественный спутник, по официальной версии была притянута планетой в период первоначального формирования солнечной системы. Термин «Агелиос» часто используется астрономами, однако в повседневной жизни практически не применяется.

Сиятельный Вильям (Нейтерис) – третья планета, обращающаяся вокруг солнца. Крупнее Земли, покрыта непроницаемой азотной атмосферой, из-за бомбардировки солнечным ветром приобретающей зеленоватый оттенок. Три аппарата, направленных для получения снимков с поверхности, не пережили приземления. Неофициальное название носит в честь Вильяма Вайтла, основателя Агелидинга.

Эфлесс – четвёртая планета, обращающаяся вокруг солнца. Её существование было предсказано астрономами на основе наблюдений за движениями небесных тел, однако открыта планета была лишь в 7899-ом году, спустя девяносто лет после проведённых расчётов. Обладает крайне низким отражающим эффектом (альбедо), из-за чего практически не видна в видимом спектре. Чёрный цвет Эфлесса обусловлен наличием углерода, покрывающего более 90 % поверхности. Первый аппарат «Триест», отправленный к её орбите, начал передавать уникальные данные с 8149-ого года.

Прочее

Башни Агелидинга – семь высоких городских башен, спроектированных во времена основания города Вильямом Вайтлом, главный столичный памятник архитектуры. Расположены по трапециевидной схеме, по три с каждой боковой стороны и одной, центральной – на уровне верхнего основания. Считаются главной отличительной особенностью архитектуры Агелидинга, что впоследствии нашло отражение в развитии городских районов и инфраструктуры.

Башни

Часовая – главная башня города, расположена на пересечении пяти административных районов столицы. Название получила из-за массивных механических часов, размещённых в самой верхней части постройки. Общий вес часового механизма – более 8 тонн. Один из самых узнаваемых символов Северной Иллиосии.

Архитектурный стиль – агровакско-рапанский (палеостиль).

Солнечная – расположена на юго-западе города, примыкает к главному железнодорожному вокзалу. Её наблюдательная площадка используется для привлечения туристов.

Архитектурный стиль – консервативный.

Снежная – построена на западе, недалеко от городского парка им. Себастьяна Кёртиса, отличается наибольшим изыском постройки.

Архитектурный стиль – поздний агровакский.

Звёздная – астрономическая обсерватория на северо-западе столицы, используется для научных наблюдений и расчётов.

Архитектурный стиль – модерн.

Лунная – расположена на юго-востоке города, в настоящий момент включена в комплекс ведущих стадионов и спортивных центров Агелидинга. Используется во время проведения чемпионатов и иных спортивных мероприятий.

Архитектурный стиль – замковый.

Горная – построена к востоку от площади Единения, ближе всех расположена к шахтам Восточных гор Зофии.

Архитектурный стиль – замковый.

Речная – расположена на северо-востоке города, примечательная обилием необычных для архитектуры Северной Иллиосии колонн, живописных фасадов, барельефов и статуй.

Архитектурный стиль – нордумский церемониальный.

Великая Полярная война — масштабный вооружённый конфликт между Северной и Южной Иллиосией, в ходе которого войскам Оргениума удалось отразить вторжение южных соседей и, восстановив государственную границу, разгромить армию завоевателей. Является крупнейшим военным столкновением 82-ого века, оказавшим существенное влияние на экономическую, политическую и культурную жизнь Северной Иллиосии. В войне участвовало более 12-ти млн человек, общие потери с обеих сторон – 20 млн. Время действия – 8107–8111 гг.

Високосные игры – крупнейшие международные комплексные спортивные соревнования, которые проводятся раз в девять лет в разных странах мира под лозунгом «Единства наций». Чередуют зимние и летние виды спорта в зависимости от времени проведения и принимающего государства. Проводятся с 7980-ого года, бессменным символом является Лев – благодаря хронологии Пантеона Эйтов, всегда выпадающий на високосный год. Игры корнями уходят в традиции королевства Эль`мен Таин, и в настоящий момент, наряду с «Чемпионатом Агелиоса», участие в них является наиболее почётным и желанным в карьере спортсменов всего мира.

Война души – вооружённый конфликт между Прибрежным Нордумом и Агровакией, в который впоследствии были втянуты Сур-Ган и Новый Сагрин. Время действия – 7560–7591 гг.

Государственный университет Агелидинга – федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования, основанное в столице Северной Иллиосии в 7815-ом году (через 42 года после основания самого города). Входит в тройку лучших университетов мира, уступая лишь университетам Монгиса и Вест-Прота. Многочисленные кафедры размещаются в трёх корпусах разного года постройки, расположенных недалеко от Университетской набережной – в юго-восточном районе города, по правому берегу реки Ритты. На начало 8150-ого года ректором является Альфред Шон (8100-ого года рождения), до этого занимавший пост декана факультета приборостроения.

Пантеон Эйтов – совокупность исторически сложившихся образов и знаков, перенесённых в названия созвездий, природные циклы и фазы. По современным исследованиям, история возникновения пантеона восходит к королевству Эль`мен Таин, после гибели которого традицию использования ключевых знаков Эйтов переняли ближайшие к королевству страны-соседи: Прибрежный Нордум и Агровакия.

В Агровакии – цикл перемены лет, состоящий из девяти образов животных соответственно девяти годам полного цикла. Спецификой также является включение в терминологию смены стороны света, повторяющейся каждые четыре года.

Цикл Девяти лет: Лев – Сова – Олень – Медведь – Кит – Леопард – Орёл – Волк – Змей.

Стороны света: Север – Юг – Запад – Восток.

Пример расчёта: 8132-ой год – Лев Севера, 8150-ый год – Лев Запада, 8151-ый год – Сова Востока.

В Прибрежном Нордуме – пояс на «небесной сфере» вдоль линии эклиптики, по которому проходят видимые пути Солнца, Луны и двух видимых планет. Состоит из двенадцати созвездий, соответствующих каждому из месяцев года (аналогично «Зодиаку» в нашем мире).

Январь – Кинжал.

Февраль – Тигриный коготь.

Март – Пшено.

Апрель – Сова.

Май – Глаза Зофии.

Июнь – Костёр.

Июль – Ладонь.

Август – Дворец («Небесная обитель»).

Сентябрь – Часы.

Октябрь – Лес.

Ноябрь – Гребень.

Декабрь – Ладья.

Термин «Пантеон Эйтов» применим к обоим вариантам интерпретации.

Примечания

1

«Оленья Упряжь» – марка местного автомобиля. Считается самой дешёвой и нереспектабельной машиной в Северной Иллиосии.

2

Летоисчесление в Северной Иллиосии ведётся от сотворения мира (по мессирианскому календарю). Нынешний год – 8150-ый.

3

Джок Вейниц – первый космонавт, совершивший двухчасовой облёт вокруг планеты 12 апреля 7983 года, житель Агровакии. Общеизвестен во всём мире.

4

Жители Виктинского Подгорья говорят очень быстро, так, что порой даже профессиональные переводчики путаются в их словах.

5

«Ночной проспект» – известный детективный сериал, транслируемый по телевидению в течение пяти последних лет.

6

«Коммандер» – обращение к командиру боевого отряда в армии Южной Иллиосии.

7

Новостной канал международного телевидения. Транслируется по всему континенту.

8

«Кор-рау» – марка автомобиля нордумского производства для «среднего класса». В переводе с их диалекта означает «лик богини Кор». Среди моделей наиболее ценятся «832» и «Рапания».

9

Оргениум – крупный город, под которым произошло решающее сражение Полярной войны (01.01.8108 г). Войска Северной Иллиосии разбили врага, переломив ход войны и отбросив армию Южной Иллиосии назад.

10

«Кокаиновый конфликт» – обострение отношений между Сург-Ганом и Эт-Смарагдусом в 8141–8143 гг. Сопровождался стычками, демонстрациями и открытой подготовкой к военным действиям со стороны обеих стран.

11

Бенджамин Росс – вокалист рок-группы «Ангелы Кроноса». Так же является мастером игры на электрогитаре. Собрал группу в 8140-ом году в Оргениуме, которая через несколько лет получила всемирную известность.

12

Война души – давний конфликт между Прибрежным Нордумом и Агровакией, в который впоследствии были втянуты Сур-Ган и Новый Сагрин. Время действия – 7560–7591 гг.

13

Слэп – достаточно новая и своеобразная техника игры на гитаре, заключающаяся в ударах по струнам подушками пальцев (обычно большого) и распространившаяся в среде музыкантов Северной Иллиосии в конце 81-ого века.

14

Кей-Сток – архипелаг из нескольких десятков островов, расположенный к югу от экватора. Считается самой удалённой точкой от материка. Открыт Ричардом Смоугом в 7588 году.

15

«Ник-Смарагдус» – неплохая, среднего качества марка автомобиля, производимая кампанией «Изумруд» при совместной поддержке предпринимателей Северной Иллиосии и Эт-Смарагдуса.

16

«Пусть идёт снег» – популярный фильм 8140-ых годов, повествующий о трагической любви молодой жительницы Северной Иллиосии и старшего сержанта, отправленного на южный фронт в годы Полярной войны.

Content

Егор Козлов
Не смотри на часы

Глава 1 Поздняя осень

Глава 2 Не вовремя

Глава 3 Солнечная башня

Глава 4 В хвойном лесу

Глава 5 Преследователь

Глава 6 «Ангелы Кроноса»

Глава 7 Глазами Айны

Глава 8 Меняя будущее

Глоссарий

Примечания