Дебра Анастасия

Утопая в звёздах

Т., Дж. и Д. – все всегда для вас.

Debra Anastasia

DROWNING IN STARS

Copyright © 2020. DROWNING IN STARS by Debra Anastasia

The moral rights of the author have been asserted.

All rights reserved.

© Минеева Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Мужчина разбился, упав с высоты пяти этажей. Этого не должно быть в любовной истории. Но мы – он и я – никогда не поступали правильно.

Огонь оттенял его лицо оранжевым светом. Мне не хотелось смотреть вниз, а вот он посмотрел. В этот момент его детство оборвалось.

Челюсть напряглась, он сжал кулаки. Я заметила, как он беззвучно произнес что-то, глядя на фигуру внизу.

Обрывая и свое детство, спросила:

– Мертв?

– Да. – Он сплюнул из окна и, уверена, попал прямо в цель. С этим у него никогда не было проблем. – Слишком уж быстро. Легко отделался.

Я наклонилась к окну, тоже решив посмотреть.

Он повернулся и загородил его собой, схватив меня за плечи.

– Нет. Не хочу, чтобы ты это видела. Хватит и того, что запомню я.

Я все равно приблизилась к окну и неосознано попала к нему в объятия. Они были потрясающими.

– Так странно, не знаю, я, наверное, должна плакать? Так ведь будет правильно? – произнесла я, все еще в шоковом состоянии.

Он погладил меня по голове, затем опустил руку на поясницу.

– Можешь поплакать, если хочешь.

Он не осуждал меня. Никогда этого не делал. И никогда бы не стал.

– Мы только что убили человека.

Слова осознания сорвались с моих губ, что всегда случалось, когда я была с ним, словно разговаривала с собственным отражением. Все останется между нами.

– Нет. И он заслужил.

Он понимал меня. Знал, о чем я прошу. Мне хотелось получить награду за смерть этого монстра. Я ее заслужила. Черт возьми, я ее заработала.

Я снова прижалась к нему и прислушалась к его сердцебиению, пока из соседнего дома доносился треск от пожара. Сердцебиение было ровным, несмотря на все, что произошло.

Я надеялась, что нам придется разделить только эту, единственную, смерть.

Глава 1

Пикси Рэй

6 лет назад…

Мыльные пузыри, которые я пускала из нового пистолета, купленного в магазине, где все за доллар, летели точно в цель, то есть в открытое окно напротив моего. То, чем я занималась, когда не могла уснуть. Стояла липкая, жаркая ночь. Кондиционера не было. В нашем районе это считалось роскошью.

Я загадала желание, когда пузыри пролетели через соседское окно, на котором не было сетки, как и на моем. Затем посмотрела на луну и подмигнула ей. В городе трудно разглядеть звезды, но луна всегда поражала собой.

Я надеялась на…что-то. Не на вещь, а на чувство. Я хотела ощущать ту же простую надежду, что и богатые девочки в школе. Так же небрежно бросать телефон и не бояться, что желудок заурчит посреди математики. Наверное, я хотела знать, каково это – чувствовать надежду и беззаботность.

Я спряталась за окном, когда услышала шаги внизу. На пятом этаже мне ничего не угрожало. Но это привычка. Нужно оставаться невидимой, чтобы быть в безопасности. В глазах человека, который заметит меня, могут отражаться злые мысли и намерения. Сейчас три часа ночи, если верить часам в комнате. Но даже в такое время люди мелькают в узком переулке внизу.

А что, если попробовать исполнить еще одно желание? Сегодня мой день рождения. Ну, на самом деле, думаю, мне нужно бы лечь спать, чтобы он точно настал, и все же уже за полночь. Кстати, пистолет, пускающий мыльные пузыри, и есть мой подарок. Несмотря на то, что лето только начинается, я купила его с большой скидкой.

Я высунула голову и увидела, что в переулке нет людей. Мусорные баки переполнены. Рядом с ними повсюду грязь.

Вдруг промелькнула вспышка, но я не смогла среагировать достаточно быстро. В лоб мне попала пуля «Нерф»[1].

– Ай! – Я потерла голову и посмотрела на мальчика в окне напротив самым свирепым взглядом, на какой была способна. И показала ему средний палец.

– Что? Ты первая выстрелила в меня! Я спал, и вдруг эти твои мыльные пузыри стали лопаться у меня перед лицом, даже в глаза попали!

Я посмотрела вниз: люди, слонявшиеся в переулке, ушли. Я навела на него свой пистолет.

– Если ты спал, как пузыри попали тебе в глаза? Твои веки должны были быть закрыты.

Мой новый сосед врал. Это точно. Он провел рукой по волосам, приглаживая их.

– Я пытался уснуть. Здесь жарко. А ты продолжала пускать пузыри в мою комнату, они лопались и лопались.

Он пустил еще одну пулю «Нерф». Та просвистела мимо моей щеки.

– Кстати, собери потом эти патроны. Они пригодятся мне.

Я поморщилась, глядя на него.

– Нет. Я не буду собирать эту фигню.

Он уныло посмотрел на свой пистолет.

– У меня осталось только четыре.

– Надо было подумать об этом, прежде чем стрелять мне в лицо в мой день рождения! – Я потерла лоб.

Он просиял.

– С днем варенья! Сколько тебе лет?

Его улыбка заставила меня немного расслабиться.

– Двенадцать…

– Мне тоже! Уверен, мы будем учиться в одной школе. – Он отвел пистолет слегка вбок от моего окна, но не нажал на курок. – Мой день рождения был вчера. Мне тоже двенадцать.

Я решила рассказать ему то, о чем он явно не знал:

– Возможно, твой дом относиться к другой школе.

Затем почесала локоть, прежде чем снова посмотреть на него. Каштановые волосы и карие глаза. Тощий. Он казался младше меня, хотя мы одного возраста. Мальчики в моем классе тоже были такими. Я снова прицелилась и выпустила из пистолета линию из маленьких пузырьков. Он тут же начал тыкать в них пальцем, пытаясь лопнуть, когда они подлетали достаточно близко.

– И как тебе школа?

Он поймал один пузырь ртом и скорчил рожицу. Уверена, мыло было невкусным.

– Отстой. А вот другая школа, в которую ходят ребята из твоего дома, довольно хороша.

Когда-то мама пыталась снять квартиру в этом доме напротив, но владелец не принимал чеки на получение помощи[2]. Теперь их принимают, потому что у здания сменился владелец несколько лет назад. Но мама сказала, что переезжать уже слишком поздно.

– И чем же она хороша? – Он прищурил глаза, продолжая лопать мои пузырьки.

– Я слышала, что у них есть маленький дворик, где можно пообедать в окружении деревьев, цветов и прочего. Экскурсии тоже. Много экскурсий. По крайней мере, так говорит моя подруга. Она знает кое-кого, чей двоюродный брат учится в этой школе.

Глухое жужжание пистолета для мыльных пузырей сливалось со звуками ночи. Мы слышали, как грузовики переключают передачи и сигналят. Из-за выхлопных газов и влажности было невозможно уснуть.

– Как тебя зовут? – Он высунулся из окна и посмотрел вниз.

– Пикси Рэй Стоун. – Мое дурацкое имя. – Мама надеялась родить южную фею-красавицу, а не дочь.

– Я Гейз Патрик Джонс.

Он прищурил один глаз и направил свой нерф-пистолет на голубя, который сидел на выступе моего здания.

– Не достанешь…

Я пустила пузыри в голубя, и он взлетел.

– Я не коротышка. Это просто ты слишком высокая.

Я отодвинулась от окна.

– Откуда ты знаешь, что я высокая?

Ну, да, я высокая, но все равно ниже своей мамы.

– Я видел, как ты бродила вон там. – Он навел свой пистолет и случайно выстрелил. Пуля ударила в оконную раму и упала между нашими домами. – Дерьмо…

– Черт, тебе разрешено ругаться?

Я снова высунулась из окна, уверенная, что он больше не будет стрелять, чтобы не тратить пули «Нерф».

– Конечно. Ночью ведь никто не услышит, кроме тебя, Пикси Рэй.

Он улыбнулся мне, и я поняла, что улыбаюсь в ответ.

– Я говорила не про рост. Мне просто было интересно, есть ли у тебя более официальное имя. Гейз звучит как короткая форма какого-то другого имени.

– А, ну, мой папа назвал меня в честь Газербима из «Суперсемейки», но Гейз – то имя, которое указано в моем свидетельстве о рождении.

Он почесал затылок дулом своего пистолета «Нерф».

– Понятно.

Я все еще не была уверена, нравится он мне или нет. Маленькая старушка, которая раньше жила в его квартире, редко заходила в эту комнату, в отличие от ее кота. И я так расстроилась, когда толстый полосатый сосед съехал.

Гейз направил пистолет на голубя, который опять прилетел на свое место.

– Ненавижу этих небесных крыс.

– А мне они нравятся. Они упрямые.

Он перевел взгляд с птицы на меня и обратно.

– Тебе никогда на голову не прилетало, да?

– Пока нет, – согласилась я. – Но поскольку сегодня мой день рождения, может быть, мне повезет.

Гейз рассмеялся:

– Может быть. Будем надеяться.

Он скрестил пальцы. В коридоре за его спиной зажегся свет. Он оттолкнулся от подоконника и повернулся лицом к вошедшему мужчине.

Я тоже отошла от окна. До меня доносился шепот Гейза и мужчины, но слов было не разобрать.

Я подошла к кровати и села. Меня поздравили, значит, официально наступил мой день рождения. Мне исполнилось двенадцать лет.

Я откинулась на матрас и принялась наблюдать за Гейзом и мужчиной, чей разговор, казалось, затянется еще надолго. Летом я проводила много времени в одиночестве. У мамы было две работы, и она хотела устроиться на третью. С тех пор, как мне исполнилось восемь, я оставалась дома одна. Мне нравилось читать, и мама разрешала ходить в библиотеку за три квартала отсюда. Правда, только днем, перед обедом, но главное, что она разрешала.

Мама усердно работала, пытаясь свести концы с концами. Она часто говорила мне об этом, когда приходила домой. Сначала она отрабатывала полный рабочий день на заправочной станции «БИЛКО», где также был небольшой продуктовый отдел. Работа находилась на другом конце города. Она ездила туда пять дней в неделю и иногда подменяла сотрудников, которые болели или увольнялись. На второй работе мама убирала офис через два здания от «БИЛКО». И там же она проходила собеседование на третью работу. Ей предложили сопровождать некоторых сотрудников в поездках и помогать им с организацией дел, подготавливать для них деловую одежду, назначать встречи и убирать комнаты и конференц-залы во время простоя.

Она очень хотела получить эту работу. Сказала, что сможет уволиться с заправки «БИЛКО», но ей придется подолгу быть в разъездах. Конечно, мы бы как-нибудь справились с этой проблемой. Но тогда мне пришлось бы еще больше времени проводить в одиночестве, и это меня беспокоило. Мне так не нравилось оставаться одной. Юридически это запрещено, но, как всегда говорит мама, нам приходится идти на жертвы.

Можно было еще пострелять из пистолета, пока не закончилась мыльная смесь. Я приподнялась на локтях и увидела, что свет в квартире Гейза был выключен. Пуля «Нерф» влетела в мое окно, ударилась о стену и попала мне в грудь. К ней была примотана на скотч маленькая записка.

«С днем рождения!»

Почерк у Гейза был, мягко говоря, так себе, но я улыбнулась. Хорошо, если бы у меня был кто-то, с кем можно поговорить. Только бы он остался рядом. И хоть бы не оказался придурком.

Глава 2

Гейз

Я лежу в темноте и смотрю в потолок. В новый потолок. Папа даже не накричал на меня за то, что не сплю. Новый. Заботливый. Папа. Он прошел реабилитацию, по крайней мере, так он это называет. «Теперь все хорошо», – заверил он меня. Недавно папа устроился на работу в магазин электроники и пообещал, что и у нас появится крутая техника. Для начала вот подарил мне эту пушку «Нерф» на новоселье.

Я уже давно должен был все понять, а не продолжать надеяться, что он всегда будет таким, но в этом и была папина уловка. Он мог заставить кого угодно поверить во что угодно. Даже меня.

В конце лета я пойду в новую школу. Пикси Рэй вроде бы милая. По крайней мере, с ней можно поговорить. А еще она хорошо пускает мыльные пузыри. Может быть, мы и мяч сможем побросать друг другу? Кажется, ей одиноко. Хотя, может, она просто устала, было уже очень поздно.

Я перевернулся на бок и опустил пистолет «Нерф». Матрас в моей комнате большой, размера квин-сайз или что-то вроде того. Но не новый. Раньше он принадлежал пожилой паре по соседству в нашем старом районе. Матрас просел слева и справа в тех местах, где они спали, так что пришлось выбрать одну из этих сторон. Ощущения были такие, словно я – яйцо в картонной коробке. Но было удобно и не так жарко, потому что он лежал на полу. Папа говорил, что нужно подождать, пока доставят каркас кровати, но сколько это продлится – не сказал. Да и я уже решил, что лучше оставить все так.

В городе очень душно. Раньше мы жили на окраине. Там всегда прохладнее. Прекрасная природа: поля и много деревьев. Но теперь мы живем здесь. Потому что в городе зарабатываются деньги. Мне предстоит провести тут целое лето перед школой. Нужно познакомиться со всеми соседями…

* * *

Я не совсем понимал, как мне снова увидеть Пикси Рэй. Когда я проснулся, ее уже не было дома. Или она решила проигнорировать пулю «Нерф», которую я пустил в ее окно. Надев рубашку и шорты, я направился в нашу новую кухню. Коробки были поставлены одна на другую и возвышались довольно высоко. В квартире было две спальни и ванная дальше по коридору. Папа написал для меня записку на одной из коробок:

«Привет, распакуй эти коробки и разложи вещи».

Что ж, я получил задание и купюру в пять долларов. Последняя, скорее всего, – на еду в течение дня. Мне не хотелось сидеть в квартире в удушающей жаре, так что я сунул деньги в один карман, а новые ключи – в другой. И вышел за дверь, надев кеды, похожие на Converse.

В этом доме нет лифта для жильцов, из-за чего спускаться и подниматься тяжело. Но есть служебный лифт, только вот для него нужен ключ. Я сбежал по лестнице и прошел через пожарный выход. Утренний воздух был прохладным, и я вдохнул полной грудью, но поймал себя на мысли, что мне будет не хватать запаха свежескошенной травы. Затем посмотрел на бар «Таппс», находившийся через дорогу, словно зловещее местечко из фильма. Он был закрыт, но все же подобное заведение, располагавшееся так близко к нашему дому, могло стать угрозой. Папа сейчас в завязке, вероятно временно, и я понимал это, так что, когда он снова пристрастится к выпивке, из-за «Таппса» все станет только хуже. Я посмотрел по сторонам. Движение было оживленное, но не сумасшедшее. Казалось, в такую рань все еще спят. Я потер локоть, пытаясь решить, куда пойти сначала. Придумал, что пройду несколько кварталов, а затем буду все время сворачивать налево, чтобы вернуться туда, откуда начал.

Я почувствовал чей-то взгляд на втором повороте, да и здания в этой части района казались менее приветливыми. Двери многих из них были заперты. Странно, ведь сейчас даже не выходные.

В конце концов я наткнулся на то, которое было открыто. Библиотека. Я вошел в фойе как раз когда вышла Пикси Рэй, неся в руках две толстые книги и коробку пазлов с изображением кота.

– Привет, Гейз!

Она подбежала ко мне, ее каштановые с рыжим оттенком волосы выбивались из-под радужной головной повязки.

Я кивнул в ответ, чтобы не показаться слишком взволнованным. По пути сюда я решил, что нужно быть осторожнее.

Как я и опасался, Пикси оказалась выше меня. В классе я был вторым с конца по росту. Папа говорит, что когда-нибудь я вымахаю, но точно не сегодня.

– На лето задали читать что-то? – недовольно спросил я.

Не хотелось бы, чтобы в новой школе учителя относились к домашке очень уж строго. Я ненавидел делать уроки – все, кроме математики. Это мой любимый предмет, помимо физкультуры, конечно.

– Ну нет. Летом я читаю много, потому что мне это нравится. Так что никакого списка литературы и все такое. – Она попыталась откинуть волосы с плеч, но они упрямо легли так же. – У тебя есть читательский билет?

Я покачал головой.

– Не-а. Я даже не знаю, как все здесь работает. Раньше мы никогда не жили так близко к библиотеке. Вообще-то, я искал, где бы перекусить, отец оставил мне денег на еду.

– Любишь бейглы[3]? Здесь есть хорошая пекарня. – Она сделала шаг мне навстречу. – Нужно занести все это домой, но я могу показать тебе, где она находится, по дороге.

– Хорошо.

Я предложил ей помочь донести книги, и она, переложив их с руки на руку, протянула мне одну.

Я заглянул через ее плечо, но все, что мне удалось разглядеть в библиотеке, – высокий письменный стол и металлоискатель. Пикси Рэй, казалось, знает все.

– Кстати, еще раз с днем рождения.

Мы вместе спустились по ступенькам.

– И тебя.

Я направился в ту же сторону, откуда пришел.

Пикси остановилась и цокнула:

– Мы не ходим туда без взрослых.

– Это потому, что все там кажется жутковатым?

Я развернулся и последовал за ней.

– Ага. Да и к тому же этот путь от библиотеки до дома намного лучше, потому что тут есть крутые магазины. Например, та пекарня с бейглами или магазин с периодикой. У них есть комиксы, кстати, вдруг ты интересуешься.

Она угадала. Я был большим поклонником комиксов Marvel. Картинки и небольшие тексты делали историю увлекательнее.

– Они открываются позже.

Кивком головы она указала на яркие раскрашенные стекла, за которыми находился магазин комиксов «Чернила».

Запах бейглов мы почувствовали прежде, чем дошли до пекарни, и я был уверен, что смогу найти ее даже с закрытыми глазами. Когда мы подошли к толстой стеклянной двери, покрытой испариной изнутри, я пожал плечами и протянул ей книгу из библиотеки.

– Нет. Оставь пока себе. Я заберу ее позже. Может быть, она тебе понравится.

Она бросила взгляд на заголовок. Это была биография известной кинозвезды. Я бы не стал такое читать, но может быть, пробежался бы по фотографиям. Впечатленный тем, что она так быстро доверила мне библиотечную книгу, я спросил:

– Хочешь бейгл?

Это было меньшее, что я мог сделать в ее день рождения.

Она покачала головой, ее волосы коснулись обложки книги.

– Нет, спасибо. Но ты поторопись, пока они свежие! Увидимся позже, – сказала она и ушла.

Оказавшись внутри, я заметил, что места для покупателей очень мало, а прилавок был выше моей головы. Здесь царил какой-то свой распорядок очереди, чего я не понимал. Взрослые просто вставали передо мной. Я уже был готов сдаться, хотя выпечкой пахло невероятно, когда кто-то вдруг опустил руку на мое плечо.

Пикси Рэй стояла позади меня.

– Подумала, что у тебя может возникнуть проблема. Подожди.

Она отдала мне свои вещи, подошла к прилавку и вытащила табуретку. Затем встала на нее, привлекая внимание мужчины-продавца.

– Пикси! С днем рождения, солнышко!

Казалось, все здесь знают ее имя. Пекари, чьи руки были запачканы мукой, вышли, чтобы дать ей пять. И после того, как поздравления закончились, Пикси указала на меня большим пальцем через плечо.

– Гейз здесь новенький, поэтому мы должны угостить его чем-нибудь.

Словно волшебница, она сделала меня видимым. Я поймал себя на том, что улыбаюсь работникам, которые теперь выглядывали с кухни, чтобы поздороваться и представиться.

Когда все было сказано и сделано, у Пикси в руках оказался торт в коробке, перевязанной красной полосатой лентой, а у меня был бейгл со сливочным сыром, теплый, только из духовки, и еще пакет со всякими популярными тут вкусностями. Пять долларов так и лежали у меня в кармане, а книги Пикси и пазлы – на моих согнутых руках.

Сказать, что я был ослеплен магией Пикси Рэй, – ничего не сказать. Она столько всего могла сделать! Как будто была маленькой взрослой.

Гуляя с ней по району, я познакомился с огромным количеством людей. Некоторые были нашего возраста, но большинство – возраста наших родителей.

Мы прошли мимо моего дома к ее. Она вытащила ключ, который носила на ленте на шее. И хотела открыть подъездную дверь, но та уже была открыта, так что мы вошли и поднялись на пятый этаж. Я попытался угадать, в какой квартире она живет, основываясь на том, как расположен ее дом по отношению к моему.

Когда Пикси открыла дверь, то предупреждающе произнесла:

– Только не суди строго. Моя мама много работает, поэтому все домашние дела – на мне.

Я пожал плечами: мне все равно. Отец всегда говорит, что мы с ним живем как холостяки. В квартире Пикси было аккуратно и прибрано, так что не знаю, с чего она решила, что я буду ее судить. Она жестом указала мне положить книги на обшарпанный кофейный столик, а торт поставила в холодильник.

– Если хочешь, можешь съесть свой бейгл на кухне. – Она похлопала по круглому металлическому столу.

Я принял ее предложение, потому что был очень голоден. Почти сделал третий укус, когда в двери зазвенели ключи. Отсюда мне было видно, что происходит в маленькой гостиной.

– Привет, карапуз, – устало произнесла мисс Стоун, и я заметил, что у нее мешки под глазами.

Красивая женщина. Более статная и взрослая версия Пикси. Я встал, решив, что пора собираться и уходить, но Пикси махнула рукой, говоря мне остаться. Я снова сел и продолжил есть.

Мисс Стоун еле-еле пересекла гостиную, шатаясь, словно шла босиком по лаве, и опустилась в кресло. Пикси задала маме несколько невнятных вопросов, но, насколько я понял, так и не получила ответов.

Теперь я чувствовал, будто снова подглядываю через ее окно и вижу рутину, к которой Пикси так привыкла. Она расстегнула маме воротник рубашки, чтобы той было удобнее, и сняла с нее туфли. Схватила с дивана пушистое одеяло и укрыла им мисс Стоун, затем закинула ее ноги на журнальный столик.

Пикси скрестила мамины руки на груди с нежным, слегка обеспокоенным выражением лица. Когда она снова посмотрела на меня, я указал на салфетку, в которую был завернут бейгл. Пикси жестами показала мне «тише» и «пошли», и я на цыпочках последовал за ней к выходу из квартиры. Затем она убедилась, что дверь за нами закрыта.

Мы спустились по лестнице, и она сказала:

– Наелся? Могу показать тебе детскую площадку, если тебе туда можно. Утром обычно всех отпускают.

Я выкинул салфетку в урну возле пешеходного перехода.

– Я могу гулять везде, где захочу. Но мне нужно быть дома к вечеру.

– Тогда пойдем. – Она ждала, когда погаснет красный сигнал светофора и загорится белый идущий человечек. – К тому же нам еще нужно съесть твои пирожные.

– Так, твоя мама в порядке? Не болеет и все такое? – спросил я и тут же смутился, вспомнив беспокойство, которое отразилось на лице Пикси.

– Нет, она не больна. Просто устала. Как я уже говорила, она много работает.

Пикси подошла к воротам и распахнула их. Мы прошли, и они тут же захлопнулись за нами.

Парк.

Не удивительно, что я его не заметил. Ворота были высокими. За ними находились старая детская площадка и захудалая баскетбольная, несколько металлических столов для пикника. Я не стал говорить о том, что в парке моего старого района были две детские площадки, а также площадки для катания на роликах, игры в теннис и баскетбол и так много футбольных полей, что все и не сосчитать. Вот что значит пригород.

Она дернула меня за руку и потянула к качелям. На двух из них можно было покачаться, хотя цепи заржавели, а на двух оставшихся не было сидений.

Пикси так искренне обрадовалась тому, что целые качели находились рядом друг с другом, что я не мог не заразиться этим чувством, следуя за ней.

Мы запрыгнули на качели и сразу же стали раскачиваться с помощью ног, наши движения были такими естественными, словно ни я, ни она никогда и не учились этому. Мы проносились мимо друг друга, создавая легкий бриз несмотря на то, что утро было нещадно жарким. Иногда я улыбался Пикси, а она – мне, на секунду зависая в воздухе, прежде чем снова полететь вперед. Но потом мы сбивались с ритма, ее волосы развевались позади, словно все время пытались ее догнать.

Я бы хотел и дальше так качаться, но, когда я на ходу спрыгнул с качелей, желая показаться смельчаком, другой ребенок перехватил их прежде, чем они успели вернуться ко мне. Проблемой было то, что качелей всего двое. А детей в парке – намного больше.

Вскоре после этого Пикси тоже спрыгнула, и ее качели постигла та же участь. В то утро я понял, что качаться на качелях с Пикси было одним из лучших ощущений в моей жизни, даже несмотря на то, что детская площадка располагалась всего в нескольких шагах от свалки.

Вместе мы еще побродили по небольшому парку. На баскетбольной площадке толпились ребята нашего возраста.

– Скоро ее займут старшие и выгонят их, поэтому они приходят пораньше.

Ее слова объясняли, почему дети играли так яростно. И я был почти уверен, что выцветший мяч, который они передавали друг другу, на самом деле был футбольным.

Листья на деревьях росли так высоко от земли, что казалось, это такая общая игра – срывать их. Вскоре после того, как я подумал об этом, Пикси подтвердила мою догадку, попробовав сорвать листок, до которого точно не смогла бы дотянуться.

Она была на голову выше меня, но я решил попробовать подпрыгнуть. Слегка оттолкнул ее в сторону, попятился и разбежался. А затем сорвал лист с дерева кончиками пальцев правой руки.

Я протянул его Пикси с широченной улыбкой, не задумываясь, как это выглядит, пока какой-то ребенок не начал дразнить ее:

– Смотрите, у Пикси появился малыш-бойфренд!

Все стали петь песенку о целующихся на дереве[4]. Я хотел защитить ее, но почувствовал, как мои щеки горят, а язык словно онемел.

– Заткнись, Алфи. Тебя никто не спрашивал.

Пикси показала ему средний палец и высунула язык.

Алфи скорчил гримасу и показал в ответ свой.

Пикси топнула ногой, и он тут же попятился.

– Не заставляй меня подходить к тебе!

Она повернулась ко мне.

– Он придурок. Не позволяй ему обижать тебя, – сказала она и громко, чтобы Алфи мог услышать, добавила: – Ведет себя слишком самоуверенно для мальчишки, который в прошлом году надул в штаны на школьном спектакле.

Алфи, казалось, пожалел, что вообще открыл рот, и повернулся к нам спиной.

– Вот так-то, – ухмыльнулась Пикси.

Я наблюдал за всей этой сценой, улыбаясь. Так случилось, что напротив моего окна жила реально крутая девчонка. И я уж точно не сожалел об этом.

Когда мы подошли к воротам, мне показалось, что там стоит охрана. Пятеро здоровенных парней-подростков перекидывались шутками. Самый высокий из них крутил на пальце баскетбольный мяч. Интуиция подсказывала мне поскорее убираться, чтобы избежать встречи с этими парнями любой ценой. Пикси же направилась прямо к ним. Она кивнула тому, что крутил баскетбольный мяч, и он бросил его ей. Причем сделал это легче, чем, казалось, был способен.

Пикси поймала мяч и начала вести обеими руками. Суперзвездой баскетбола ее вряд ли назовешь.

– Эти мальчишки тебя достают? – спросил ее подросток с длинными черными волосами, который стоял ближе всех к Пикси, когда она сосредоточилась на мяче.

– Не-а. Гейз здесь новичок, вот они и хотят, чтобы он думал, будто они крутые. Но это не так.

Она передала мяч обратно самому высокому из них.

– Они даже не знают, в чем разница между их задницами и яйцами.

Парень среднего роста с ярко-рыжими волосами вполне мог быть родственником Пикси.

Она немного отошла и положила руку мне на плечо.

– Эти ребята играют на баскетбольной площадке по утрам. Тим, Токс и Дриззл.

Она жестикулировала так быстро, что я не понял, кто из них кто.

– Гейз крутой, и он со мной.

Парни оглядели меня с ног до головы, затем переглянулись, шевеля бровями. Я почти уверен, что один из них хихикнул. Самый высокий протянул мне свободную руку. Я понятия не имел, что с этим делать. Конечно, я и раньше видел, как папа пожимал руки клиентам, но такое стариковское рукопожатие не подтвердило бы слова Пикси о том, что я крутой.

– Я Токс, – сказал самый высокий и передал мяч рыжеволосому парню, а затем очень быстро объяснил мне, что нужно делать.

Мы провели по пальцам друг друга снизу вверх, до самых кончиков, а затем ударили «пять» два раза подряд. После этого мы на секунду сцепились кончиками пальцев, словно они слиплись, и отстранились.

Каждый из парней проделал со мной этот жест, и к тому времени, как мы закончили, я знал, что рыжий – это Тим, а вот Дриззл чертовски сильно ударил меня по руке.

Было круто. Реально круто. Я хотел спросить у Пикси, как она распознала в них хороших ребят, но она уже занялась другим:

– Вы ждете Дрека? Видела его в переулке ночью, было поздно.

Парни забурчали, обзывая Дрека ублюдком и не только.

– Возьмите Гейза. Уверена, он умеет играть. – Она указала на меня, и мне захотелось исчезнуть.

В спорте я был хорош. Ужасно хорош. Спорт стоял для меня на первом месте. Но мне было двенадцать. А этим парням уже, наверное, исполнилось по восемнадцать.

Токс посмотрел в сторону площадки, где уже играли две команды ребят помладше. Как только он и его друзья двинулись к ним, те разбежались, словно сработала пожарная тревога.

Пикси улыбнулась мне:

– Все нормально?

Я сказал «да», потому что не хотел выглядеть слабаком, но был уверен, что пригожусь им в игре примерно так же, как потное полотенце. Просто хотелось надеяться, что они и правда не будут относиться ко мне именно так.

– Я схожу домой и проведаю маму, а заодно захвачу книгу. Будь на стороне Токса.

И с этими словами она ушла, а я столкнулся с тремя огромными парнями, решившими сыграть двое на двое.

Глава 3

Пикси Рэй

Гейз выглядел напуганным, но я знала: Токс присмотрит за ним. Меня беспокоило то, что мама может очень крепко заснуть в полусидячем положении и не заметить, как повредит шею. Раньше такое с ней уже случалось.

Я шла домой, наблюдая за тем, что происходит вокруг. Всегда так делала. Любой ребенок, родившийся в городе, приобретал эту привычку. Входная дверь дома была приоткрыта, несмотря на то, что она всегда должна быть закрыта. Уверена, что и задняя дверь тоже не заперта. Нужно всегда быть начеку. Я должна знать, как люди могут проникнуть в дом, хоть днем и не так страшно. И все же несколько недель назад в двух кварталах отсюда перед обедом произошла перестрелка, так что никогда не знаешь, что может случиться.

Я обхватила ключи, болтающиеся у меня на шее, чтобы добраться до квартиры как можно тише. Мамы в кресле не было, но, пройдя по следам из ее сброшенной одежды, я нашла ее в постели. Сил на то, чтобы укрыться потрепанным одеялом, у нее не хватило, так что это сделала я.

Ужин сегодня – моя задача. Снова. Я скучаю по еде, которую готовила мама, когда я была маленькой. Пусть это и были в основном хот-доги, но она заботилась обо всем: готовила, мыла посуду и укладывала меня спать. А потом папа ушел. И маме пришлось взять на себя всю ответственность, зарабатывать и платить по счетам. Я все понимаю, но мне ее очень не хватает.

Я подошла к холодильнику и нахмурилась. Можно приготовить макароны с сыром, но нужен сыр. Есть только масло, молоко и лапша. Я достала свой особенный конверт и вытащила пять долларов. В CVS[5] на углу, в холодильном отделе, должен быть сыр, но стоит он дороже, чем в продуктовом в нескольких кварталах отсюда.

Ладно, сначала нужно вернуться к Гейзу. Я схватила свою книгу в мягкой обложке, две бутылки воды – для него и для себя – и заперла дверь. Хорошо уже то, что мама была дома.

Когда я вернулась в парк, стало еще жарче. Скоро солнце встанет прямо над баскетбольной площадкой, и тогда Токс, Тим и Дриззл разойдутся по домам.

Я уселась под единственным деревом, листьев на котором хватало для того, чтобы создать тень, и прислонилась спиной к покрытой шрамами коре. Дерево было выносливым: на его стволе выцарапывали инициалы и слова, и тем не менее летом оно все равно дарило нам зеленые листья.

Я открыла книгу Тиджан, радуясь тому, что в библиотеке появился ее новый роман, но прежде, чем окунуться в воображаемый мир, чего я с нетерпением ждала, посмотрела на Гейза. Он играл в команде с Токсом, который был самым высоким из всех ребят, а Гейз – самым низким. Не знаю, играли ли они так же жестко, как обычно, но противостояние быстро набирало темп. Гейза вряд ли можно назвать звездой баскетбола, но держался он достойно и постоянно передавал мяч Токсу.

Мне удалось прочитать всего страницу, как вдруг Гейз повис надо мной, тяжело дыша. Я протянула ему бутылку с водой. Он быстро выпил, даже не поблагодарив меня. Токс помахал мне на прощание.

Гейз выглядел измотанным, и я протянула ему свою бутылку. Он пил до тех пор, пока не опустошил ее наполовину, а затем вернул мне.

– Прости. И спасибо. Мне так хотелось пить, и я боялся, что мои глазные яблоки превратятся в изюм.

Я встала.

– Ничего страшного. Сегодня обещают девяносто четыре градуса[6] при влажности в четыреста восемьдесят процентов. Так что я понимаю. Мне нужно сходить купить сыр, чтобы приготовить ужин вечером.

Он положил руки на колени и сделал глубокий вдох.

– Сходишь без меня? Хочу принять душ и распаковать вещи на кухне.

Гейз тоже встал, и я проводила его до ворот, чтобы никто к нему не привязался. А затем убедилась, что он хорошо помнит дорогу до дома, и попрощалась с ним.

Я чувствовала, что должна защитить Гейза. Видела, как другие обижают новеньких, и не хотела, чтобы и с ним это произошло. Так быть не должно. Никто не должен быть одинок.

Пока я шла до CVS, сильно вспотела. Было так жарко, невыносимо, и такую погоду обещали на все лето. Я обрадовалась, когда увидела, что вывеску «Снова в школу» уже устанавливают. Мне нравилась школа. Особенно то, что в некоторых классах были кондиционеры. Я взяла кусок чеддера и направилась к кассе, за ней стоял новый кассир, которого я раньше не видела. Я протянула ему сыр.

На его бейджике было написано «Баттер»[7]. Я улыбнулась и поприветствовала его:

– У тебя охрененно-офигенно крутое имя на бейдже.

Он смутился, а затем опустил взгляд, проверяя, что там написано.

– А, да. Точно. Это временное имя. Можно было выбрать либо его, либо Мэриголд[8]. – Он пожал плечами.

– Думаю, ты сделал правильный выбор, Баттер.

Его настоящего имени узнать не получилось, потому что за мной образовалась очередь и пришлось идти.

Он, прищурившись, посмотрел на меня, слегка качнув головой, прикрывая глаза длинной каштановой челкой.

Прежде чем открыть дверь, я обернулась и помахала ему.

Глава 4

Гейз

Становилось душно, и, что еще хуже, поднимаясь по лестнице, я почувствовал, что жара усиливается. Когда я открыл дверь, то понял, что настолько жаркое лето – реальная проблема.

Я запер ее и прошел в свою комнату, чтобы взять чистую одежду. Выглянул в окно, посмотрев на комнату Пикси, но ее там не было. Хотя, может, и была, просто мне не было видно.

Затем пошел в душ. Потребовалось несколько поворотов ручки, чтобы добиться нужной температуры, то есть холодной. Леденяще холодной. Я встал под струи и заставил себя терпеть, пока тело остывало. Вскоре вода начала нагреваться сама по себе и дошла до комнатной температуры. Тогда я выключил ее и вышел из душа. Наслаждение закончилось.

Надел майку и баскетбольные шорты. Опять проверил, нет ли Пикси, и снова ее не увидел. Пришло время приступить к моей сегодняшней задаче. Нужно было распаковать коробки на кухне. При переезде нам не потребовалось много времени, чтобы все сложить, так как у нас не было огромного количества вещей. Я положил вилки и другие столовые приборы в ящик рядом с холодильником, а тарелки – в шкаф над раковиной.

Когда я закончил, Пикси все еще не было, поэтому я решил разобрать вещи и в своей комнате. Немного подвигавшись, я снова вспотел. Казалось, в квартире можно задохнуться, поэтому я решил выйти на улицу. Солнце начинало заползать за здания, но было все так же жарко. Ну, у меня хотя бы получилось избавиться от подступающего чувства клаустрофобии. Я снова пошел на баскетбольную площадку, как вдруг увидел приближающуюся ко мне Пикси. Она широко улыбалась, ее волосы были убраны под платок, а голубая футболка и джинсовые шорты сливались с одеждой других ребят на улице.

– Зря принимал душ? – Она указала на мои лицо и руки, покрытые капельками пота.

– Да уж, это точно.

Затем протянула мне руку, как те парни утром, только теперь я знал, что делать. Мы обменялись рукопожатиями, и она определенно придала им девичьего шарма.

– Как тебе книга? – Я указал на произведение в красивой обложке у нее под мышкой.

– Офигенная. Я хотела приготовить макароны с сыром, но сегодня слишком жарко, чтобы включать духовку. – Она обмахнула книгой свое лицо, а потом и мое.

– Ты сама готовишь ужин?

Ужин был неподвластной нам с папой задачей, поэтому мы часто питались фаст-фудом и едой на вынос.

– Да. Кто-то же должен. – Она прищурилась, заглядывая через мое левое плечо. – Токс открывает гидрант. Скорее, пошли!

Она оставила книгу и побежала, я бросился за ней. Дети вокруг зааплодировали, когда Токс открутил крышку пожарного гидранта. У него был специальный инструмент, так что сделать это не составило труда. И начался хаос. В итоге все организовались в какую-никакую очередь. Кое-кто из старших ребят протискивался вперед, но каждому так или иначе выпадал шанс попасть под брызги. Некоторые дети очень долго стояли перед гидрантом, боясь сделать шаг, но Токс подталкивал их вперед.

Платок Пикси развязался, и ее волосы, намокнув, стали виться. Она снова повернулась ко мне с широкой улыбкой, взяла меня за руки, словно говоря, что всегда рядом и я в безопасности. У меня перехватило дыхание.

Мелкие капли от гидранта в сочетании с углом наклона заходящего солнца создавали радужный ореол над ее головой. Внезапное чувство пробрало до самых кончиков пальцев ног. Я знал это так же хорошо, как собственное имя. Пикси Рэй была частью меня. Я влюбился в нее.

Она потянула меня за руки, чтобы затащить под брызги, и я последовал за ней. Мне было двенадцать. И я бы пошел за ней куда угодно.

Глава 5

Пикси Рэй

Единственное, что могло спасти нас от жары, – брызги пожарного гидранта. Вода была холодной. Даже ледяной. И вокруг растеклась глубокая лужа, в которой мы плескались, пока брызги сыпались дождем. Все извозились в грязи, но оно того стоило.

Мы с Гейзом промокли насквозь и заметили, что пальцы скукожились от воды, только когда сушились на солнце. Затем немного посидели на крыльце его дома, наслаждаясь мурашками, покрывающими кожу от холода.

– Откуда ты знаешь Токса?

Гейз вытащил мятную жвачку и протянул мне влажную пластину, которую я взяла.

– Он живет в моем доме. На два этажа выше. Когда я была маленькой, он нянчился со мной.

Я разжевала жвачку, чтобы можно было надувать пузыри.

Гейз тоже, и мы устроили соревнование. Но кто победил, толком не определили. Потом он сказал, что после игры в луже ему придется во второй раз за день принимать душ. Но в следующую секунду вся радость сошла с его лица. Я посмотрела вперед, чтобы понять, что вызвало такую реакцию. К нам приближался мужчина. Я заметила, как Гейз со всей силы сжимает челюсти.

– Эй, может, уже пора по домам? – Гейз застыл, я тоже. Он произнес эти слова глядя на мужчину, и в тот момент я решила, что он обращается к нему. Но затем Гейз положил ладонь на мой локоть. – Все хорошо? Ты же можешь пойти домой сейчас?

Тогда я поняла, что он разговаривал со мной. Глаза Гейза были точно такими же, как и у человека, идущего к нам. Все было ясно: это его отец. Мужчина широко улыбнулся и сказал:

– Смотрю, веселишься, сынок?

Отец Гейза был пьян. Я чувствовала по запаху. И понимала по тому, с какой задержкой он произносит слова. Теперь я знала, почему Гейз хотел, чтобы я ушла. Такое здесь иногда случалось. Ведь «Таппс» был совсем рядом, и многие люди, получив зарплату, сразу же несли ее туда.

Еще довольно рано для любителей подобного отдыха, но походка отца Гейза уже была неровной. Я оглянулась через плечо и увидела, что Гейз развернулся и побежал по лестнице.

– Стой, подожди! Мы всего лишь отмечали покупку с клиентом. Праздничный ужин. По поводу большого события. Теперь я смогу купить нам новую мебель. Гейз? Гейз, вернись. – Его отец говорил сам с собой, потому что Гейза здесь уже давно не было.

Я пошла домой. Мне ведь еще думать, что будет на ужин. Может быть, просто отварю макароны и нарежу сыр, чтобы не разогревать духовку.

Когда я зашла в квартиру, мамы уже не было. Все, что я нашла, – ее униформа и записка на холодильнике:

«Эй, Пикс, меня вызвали на смену. Спокойной ночи. Я люблю тебя».

Я вздохнула. Под магнитом была еще десятидолларовая купюра. Мамин способ компенсировать то, что ночевать мне придется одной. Может быть, пойти и заказать что-нибудь в Subway? Хватит даже на печенье, и еще останется. И к тому же не придется готовить ужин. В холодильнике же еще есть торт, хочется поделиться им с Гейзом.

Нужно было смыть с себя уличную грязь, поэтому я приняла душ с любимым клубничным гелем. Потом оделась, собрала волосы в пучок и закрепила их резинкой. Вечером с распущенными и мокрыми волосами на улице холодно. Иногда казалось, что летние дни тянутся вечно. Сейчас только пять вечера, так что еще светло.

Я зашла в свою комнату и стала смотреть на окно Гейза. Он выскочил из-под подоконника.

Я не знала, с чего начать разговор после того, как выяснилось, что его отец может напиться в середине буднего дня.

– Скоро будете ужинать?

– Маме пришлось вернуться на работу.

Удивление отразилось на лице Гейза, его брови взлетели вверх.

– Значит, она и правда очень редко бывает дома.

Я посмотрела вниз, на переулок. Думаю, теперь он тоже хотел больше узнать обо мне.

– Отец вырубился, так что я не знаю, что у меня будет на ужин.

Я достала десятидолларовую купюру и показала ему.

– У меня есть десятка. Хочешь поужинать вместе?

Он откинул волосы с глаз и просиял.

– Было бы круто. Спасибо.

Мы встретились внизу и прошли три квартала до пиццерии «У Пита», лучшей пиццерии в районе. Меньше чем за десять баксов каждый из нас получил по два куска пиццы, а бутылку газировки мы взяли одну на двоих. Выбрав места ближе к выходу, мы уселись рядом на оранжевые пластиковые сидения и уставились в окно. Так мне больше всего нравилось есть пиццу «у Пита». Она очень вкусно пахла, но была обжигающе горячей, так что ели мы медленно, борясь с плавящимся сыром, который растягивался, словно жвачка. А наблюдать за людьми было моим самым любимым занятием в жизни. Я воображала, кем они могли быть и куда направлялись.

Гейз указал на мужчину, покрытого с головы до ног татуировками, которые делали его похожим на скелет.

– Я бы хотел столько же татуировок. Как думаешь, во сколько лет можно набить хотя бы одну?

Он вытер жир от пиццы с подбородка.

– Наверное, это зависит от того, сидел ли ты в тюрьме или нет. Там их вроде бесплатно набивают. А вообще, может, в пятнадцать? Я бы не хотела татуировку. И иглы ненавижу.

– А мне нравится. Но вряд ли иглы разрешены в тюрьмах. В смысле, еще ведь нужно тату-кресло и все такое. Я просто смотрел всякие шоу про татуировки. – Гейз скомкал салфетку, затем снова расправил ее, разглаживая пальцами.

– Любой, у кого есть игла и чернила, может сделать татуировку.

Я видела это собственными глазами.

– Звучит ужасно, – ответил он, но выглядел так, словно задумался об этом.

Гейз встал.

– Нужно пойти проведать отца. Спасибо за ужин, кстати.

Я не стала выяснять, что именно он хотел проверить. Что его отец жив, наверное. И убедиться, что он не делает того, чего не должен. Я избегала взрослых, которые вели себя как его отец. Когда мы начали вставать, наши ноги отлепились от стула со смачным звуком. Прозвучало так, будто мы пукнули одновременно. Смеясь, мы выбежали из пиццерии. И, успокоившись, побрели домой.

– Нужно успеть добраться до квартиры, пока не стало темно. Здесь лучше не гулять по ночам.

– Тогда увидимся через окно, – бросил Гейз, развернувшись и направившись к своему дому. Он подождал на ступеньках, пока я открывала входную дверь.

Ненавижу это время. Ночь. Она опускается, оставляя меня в одиночестве. Я не могла признаться маме, что боюсь, потому что она всегда гордилась тем, какая я взрослая.

Я включила свет, как только вошла в квартиру и заперла за собой дверь. По привычке мне нужно было проверить все в доме. Я схватила биту. Открыла каждый шкаф, заглянула в душ и под кровать. И включила везде свет. Я не собиралась оставлять его на всю ночь, но пока проверяю квартиру, пусть горит.

Затем я зашла в свою комнату и посмотрела в окно: Гейз подбрасывал мяч.

Я схватила пистолет для мыльных пузырей, наполнила его новой смесью и выстрелила. Несколько минут я пыталась прицелиться, чтобы пузырьки полетели к Гейзу, и у меня получилось. Он высунул голову в окно, улыбаясь.

Наши дома располагались близко друг к другу, поэтому мы могли разговаривать. Ветра не было, и слова были слышны отчетливо.

– Как твой папа?

Гейз пожал плечами и ничего не ответил, так что я сменила тему:

– Сможешь передать мне этот мяч?

Он был похож на баскетбольный мяч «Нерф». Я протянула руки.

Его глаза сверкнули, затем он кинул его мне. Было захватывающе видеть, как мяч пролетает прямо над переулком. Я схватила его и сжала мягкую пену.

Затем положила локти на подоконник и глубоко вздохнула. Гейз ждал моей передачи, и я рискнула. Ему пришлось немного наклониться вперед, чтобы поймать мяч, но все получилось.

В тот вечер мы больше часа перебрасывали мяч туда-сюда. Я больше не чувствовала себя одиноко. И даже протянула ему кусочек торта. Несколько крошек упало, но он смог съесть большой ломтик. Затем мы продолжили играть.

А когда силы иссякли, уставились друг на друга.

– Эй, я буду здесь. Всю ночь. Ты можешь произнести мое имя, и я проснусь.

Я кивнула. Он понимал меня. Знал, как нелегко быть одной.

Мое окно тоже осталось открытым, когда я легла спать.

В этом не было ничего необычного, потому что мы жили высоко и к тому же хотелось немного свежего воздуха. Но сегодня вечером открытое окно напоминало о том, что за ним кто-то есть. Близкий.

Глава 6

Гейз

Время от времени я проверял папу. Он постоянно извинялся, но все еще был пьян. Он очень жестко прокололся. Да, были взлеты и падения, но я всегда верил и надеялся на лучшее, когда он не пил. Бар через дорогу стал предупреждением. Я сразу понял, что это не к добру, но думал, что он продержится гораздо дольше.

Извиняясь, он искал оправдания. Говорил, что сделал лишь один глоток. Но это было неправдой. Я знал его, он никогда не выпивал только одну рюмку. Поэтому было важно, чтобы сейчас он лежал на боку. Проснуться от того, как отец давится собственной рвотой, было бы ужасно.

Когда он не пил, то много времени проводил со мной. Но когда пил, я был последним, о ком он думал. Иногда я нужен был ему только для того, чтобы достать пиво из холодильника.

Сегодня вечером мы с Пикси играли в мяч. И я почувствовал, что нужен ей, сказал, что она не одна. Вот в чем я был хорош. Возможно, все дети алкоголиков отлично улавливают язык тела других людей. Наблюдают за всеми. Постоянно.

Я тоже чувствовал себя в безопасности, находясь рядом с ней. В новом для меня районе она, казалось, знает все и всех. Мне очень повезло встретить Пикси.

Наступило утро, папа все еще спал. Его не вырвало, так что убирать за ним не пришлось. Хотелось надеяться, что он просыпался, чтобы сходить в туалет. Я переоделся и вышел из квартиры, было еще рано, и я увидел, как мимо с лязгом и грохотом проехал мусоровоз. Потребуется время, чтобы привыкнуть к жизни в этом городе.

За окном Пикси было тихо, может быть, она все еще спала. Я не стал стрелять нерф-пулей в ее комнату.

Мне хотелось попробовать снова попасть на баскетбольный матч со старшими, но я не был уверен, хорошо ли они будут относиться ко мне без Пикси.

Я прошел через ворота, вокруг было тихо. Никого, кроме нескольких мужиков, которые были пьяны, как отец, и спали на скамейках в разных концах детской площадки. Без баскетбольного мяча не сыграешь. Я начал раскачиваться на качелях, но из-за скрипа цепей один из мужиков начал орать. Пришлось опустить ноги на землю и затормозить, вздымая пыль.

Я вышел с детской площадки и направился в переулок между домом Пикси и моим. Там было много строительного мусора, в основном непригодного, но под поросшим мхом куском гипсокартона я нашел хорошую широкую деревянную доску. Затем окинул взглядом пространство между зданиями. Должна подойти.

Я затащил доску в квартиру. Было сложно, и я разозлил нескольких старушек, пытавшихся спуститься по лестнице. Но в конце концов донес ее до своей комнаты. Под моим окном был небольшой бетонный выступ. Под окном Пикси – точно такой же.

Я был уверен, что если уроню доску, то убью кого-нибудь, но внизу никого не было. Я приподнял ее так, что при верном расчете она должна была встать ровно на выступ под окном Пикси. Тогда мы с ней, может быть, могли бы покатать мяч друг другу и поиграть.

Пикси вошла в свою комнату как раз в тот момент, когда доска с грохотом опустилась на выступ. Она подбежала к окну и посмотрела вниз.

– О!

Получилось круто. Как будто перекладина на пиратском корабле. К тому же она была довольно широкой. Можно было, наверное, встать на нее обеими ногами, расположив ступни друг за другом. Пока я к этому не был готов, но наверняка мог бы попробовать.

Я нашел мяч на полу и подбросил его так, что он ударился о доску и отскочил прямо в комнату Пикси. Заметил, как вспыхнули ее глаза, из ее рук что-то выпало, и она поймала мяч.

Затем повторила мой прием, мяч снова был у меня. Мы играли, не разговаривая, пока не сделали около двадцати бросков, потом мяч странно отскочил от доски и улетел вниз. Тогда мы решили: тот, кто сделал этот бросок, и должен спуститься за мячом, так что пришлось идти мне.

Прошло некоторое время, пока я спустился, нашел мяч, помахал Пикси, а затем вернулся в свою комнату. Мы играли минут сорок пять, и каждый из нас несколько раз спускался в переулок, чтобы подобрать мяч. Когда Пикси в последний раз бросила его мне, я поймал и отложил его в сторону. Затем мы поболтали, высовываясь из окон, о пухлом голубе, который казался идиотом, но все время прилетал к нам. Он даже успел заценить доску.

Это был обычный летний день с Пикси Рэй. Но он задал тон на все оставшееся время. Дни начинались и заканчивались с ней. С Пикси все становилось лучше. Она защищала меня от задиристых ребят по соседству. Я бы и сам мог дать сдачи, но вместо того, чтобы драться, она ставила людей на место словами. И знала каждого. Так что, гуляя с ней, я чувствовал себя так, словно прожил здесь всю свою жизнь.

Пожарный гидрант. Качели. Библиотека. Ранние утренние баскетбольные матчи. Мы всегда были вместе, я нуждался в этом.

Папа снова начал пить, и не сосчитать, сколько раз я видел его пьяным. Новая работа предполагала, что он будет ходить в «Таппс» с клиентами, чтобы убедить их купить что-то или отпраздновать покупку. Но папа ходил туда, даже если был не на работе.

Меня это сильно расстраивало, хотя я знал, что это неизбежно. Он больше не мог держаться.

Я брал деньги из его кошелька на еду и прочее. Мы с Пикси объединялись и готовили у нее на кухне.

Мисс Стоун очень редко бывала дома, и я каждый раз удивлялся, слыша ее голос на заднем плане, когда мы с Пикси разговаривали, высунувшись из окон, или играли в мяч. Она была милой, хотя и очень рассеянной. Пикси защищала свою маму, постоянно напоминая, что у нее очень много работы, хотя я ничего не говорил о том, что ее не бывает дома. Она хотела, чтобы ее мама звонила ей. Для Пикси одиночество было больной темой. И она очень любила свою маму. Я понимал ее. Мне тоже нравился мой отец, когда он не пил. Трезвый он был забавным и энергичным. Ему нравилось играть в мяч, и мы даже ходили в походы, когда жили за городом.

В самый разгар лета, когда дни были длинными и ленивыми, а солнце, казалось, светило все двадцать четыре часа подряд, я впервые услышал, как Пикси и ее мама поссорились.

Пикси спросила ее:

– Значит, тебя не будет несколько недель?

Я представил, как Пикси топнула ногой.

– Это хорошая работа. И поездки – ее часть. – Голос мисс Стоун был мелодичным, полным надежды.

– Тогда возьми меня с собой. Мне здесь скучно, – умоляюще произнесла Пикси.

У меня внутри все скрутило от паники. Как мне проводить дни без нее? Но я выдохнул, когда услышал слова ее мамы:

– Детям нельзя, Пикси. И ты скоро пойдешь в школу. Тебе нужно хорошо учиться.

– Я ненавижу оставаться одна. И теперь я должна проводить так недели? Несколько дней – еще ладно. Но несколько недель! Это вообще законно? – голос Пикси становился писклявым. Обычно она была очень сдержанной.

– Стоп. Ненавидишь оставаться одна? Я думала, что ты не против. Но все ведь было хорошо? Ты никогда не говорила, я спрашивала тебя миллион раз. – Мисс Стоун прислонилась к дверному косяку.

Пикси, должно быть, сидела на кровати. Вот почему я слышал ее так отчетливо. Я немного отодвинулся назад, нырнув в тень, чтобы ее мама меня не увидела.

– Я в порядке. Все нормально. Делай то, что должна. Со мной все будет хорошо.

Ее тон моментально сменился с непокорного на понимающий. Мне казалось, что она врет, но ее мама опустила плечи от облегчения.

– Хорошо. Я уже начала волноваться.

– Когда приступишь?

Вопрос, который Пикси обычно задавала, чтобы спрятать свои эмоции. Так она давала обещание быть взрослой. Я никогда так не делал. Но голос выдавал ее настоящие чувства. Она вынуждена быть взрослой.

– На следующей неделе. Так что сейчас можем провести время вместе. Ой, подожди. Нет, на этой неделе мне придется работать в две смены, а потом еще два дополнительных дня, чтобы успеть в предстоящую поездку.

Мама Пикси зашла в комнату. Они обнялись, я видел их силуэты. И встретился взглядом с Пикси в темноте.

– Все будет хорошо, мам. Не переживай.

Я знал, что Пикси заметила меня, потому что она сделала легкое движение кончиками пальцев, словно помахала. Я не ответил, мне казалось, на моих глазах разбивается ее сердце. Я должен был поговорить с ней позже, перед сном. И выслушать все до последнего слова. Ни разу не сказав ей, что она болтушка.

Глава 7

Пикси Рэй

Мы с мамой просмотрели счета, которые нужно оплатить, пока она будет в отъезде. Первая поездка должна была продлиться пять дней. Подходил срок оплаты аренды, поэтому мама выписала чек, а я потренировалась подписываться ее именем на случай чрезвычайной ситуации. Я могла подсунуть чек под дверь нашего арендодателя. Она повторила все, что мне нужно было знать, пока ее не будет. Правила вроде тех, что дверь всегда нужно закрывать, что я не должна гулять ночью и прочее. Все это я уже знала. Мы обсудили, как можно сэкономить на электричестве, потому что я не хотела выключать свет на ночь. Она предложила приобрести светящиеся в темноте наклейки. Но я знала, что это не сработает. Ночь уничтожала меня. Я видела всякое в темноте, и это приводило меня в ужас, хотя я знала, что все это – лишь мое воображение. Но в такие моменты было трудно убедить себя, что собственный разум меня обманывал.

И все же я сказала ей то, что она хотела слышать. По крайней мере, у меня рядом был Гейз. И лето было замечательным. Почти все время мы проводили вместе. Он называл меня болтушкой, потому что я любила поговорить, но всегда просил продолжать, ему нравилось слушать.

Мне бы хотелось, чтобы мама чаще бывала дома, но, как она сказала, нам обеим приходится идти на жертвы. На новой работе платили больше.

Я помогла ей собрать вещи, когда пришло время уезжать. Она немного поплакала, а я сдержалась, дождалась, пока она уйдет, и потом дала волю слезам. Вскоре пуля «Нерф» ударила в стену. Я села, подобрала ее и подошла к окну.

Гейз, улыбаясь, держал в руках мяч. Я кивнула. Нам больше не нужно было разговаривать, чтобы понять друг друга. Мы перекинули мяч почти тридцать раз, прежде чем он полетел вниз после моего броска. Новый рекорд.

Когда я вернулась в комнату и передала его Гейзу, он задержал его несколько дольше обычного.

– Мое окно всегда будет открыто.

Затем он бросил мяч.

Я знала, что это значит: он рядом, пока я здесь совсем одна. Это придало мне смелости. Мы дошли до тридцати пяти, прежде чем ему пришлось идти за мячом. Еще один новый рекорд.

Глава 8

Пикси Рэй

Следующим утром я шла домой из пекарни, неся два бейгла, и увидела отца Гейза, заснувшего у «Таппса». У него был синяк под глазом, и он храпел. Я не знала, что делать, но оставлять его там казалось неправильным. Я зашла в «Таппс», внутри было пусто, если не считать нескольких мужчин, сидевших за столом и игравших в карты.

– Извините, может, кто-нибудь из вас знает, почему отец моего друга спит у входа?

Я ждала ответа, раскачиваясь с носков на пятки.

– Брюс? Прошлой ночью он напился до одури, и его пришлось выгнать, когда он пытался подраться с каждым, кто попадал под руку.

– О, ясно. Но я не могу оставить его там, потому что он отец моего друга, а в одиночку мне его не поднять, он слишком тяжелый. Можете помочь?

– Оставь его. Пусть ведет себя как полагается, если не хочет, чтобы с ним обращались как с мусором.

Мужчина с седеющими каштановыми волосами указал мне на дверь.

Я пробурчала себе под нос:

– Не могу! – и фыркнула, прежде чем уйти.

Стоя около бара, я пыталась придумать, как заставить мистера Джонса хотя бы встать. Я потянула его за руку, но это не помогло. Я надавила ему на плечи, но он казался просто мешком мяса.

Прежде чем я успела попробовать что-нибудь еще, мужчины из бара вышли. Кто-то из них проворчал:

– Куда его нужно отвести?

– Спасибо! Берите его и пойдемте за мной. Он живет в доме через дорогу. Его сын знает, что делать.

Я шла впереди, мужчины тащили мистера Джонса, его ноги волочились по тротуару.

– Сколько лет его сыну? – спросил меня тот, что с сединой в волосах.

– Столько же, сколько и мне.

Я заметила, как они обменялись друг с другом взглядами. Неодобрительными. Мне это было знакомо. Взрослые делали так, когда не соглашались с тем, как кто-то воспитывает своего ребенка. Я видела, как учителя обменивались такими взглядами, когда у них возникали вопросы по поводу расписания моей матери. На самом деле я уже столько раз это наблюдала, что понимала: не стоит упоминать о том, что маме нужно часто уезжать. Наверняка я буду замечать еще больше подобных взглядов теперь, когда ее долго не будет дома.

Я указала на лестницу.

– Они живут на пятом этаже.

– Черт возьми, вот уж нет. Ральф, у тебя есть ключ от служебного лифта?

Блондин обошел мистера Джонса и порылся в карманах в поисках ключей.

Я даже не знала, что в доме Гейза есть лифт, но да, он здесь был, и Ральф жестом указал на двойные двери, которых я никогда раньше не замечала. Они затащили мистера Джонса в тесную кабину, я решила пойти пешком.

– Встречу вас на пятом этаже.

Когда я добралась до двери в квартиру Гейза, мужчины уже ушли. Должно быть, они спустились на лифте. Мистер Джонс прислонился к двери, я тихонько постучала. Гейз не открыл, я решила вернуться к себе и поговорить с ним из окна. Теперь Мистер Джонс был, по крайней мере, не на улице, а рядом со своей квартирой. И так как он опирался на дверь, Гейз мог просто открыть ее, чтобы отец ввалился внутрь.

Я добралась до своей комнаты и бросила мяч, он отбился от доски и влетел в комнату Гейза. Я услышала, как он ударился обо что-то и еще раз подпрыгнул, а затем Гейз выглянул из окна и уставился на меня.

– Твой отец у двери. Он…

В этот момент я увидела настоящего Гейза. Он выглядел так, будто боялся того, что я собиралась сказать. Помимо того, что привела его отца домой. Дело было в том, откуда я его привела. Мистер Джонс слишком часто бывал в «Таппсе». И теперь Гейзу предстояло весь день возиться с пьяным отцом.

– Спасибо.

Мяч был у него в руках. Он бросил его мне, и мы начали игру. Мне пришлось дважды спускаться за мячом, потому что я не могла сконцентрироваться. Но потом настала его очередь. Я ждала, пока он, замерев, смотрел на то, как мяч катится по переулку и останавливается.

Я не знала, что сказать. Предложить прийти и помочь ему с отцом? Но я догадывалась, что он этого не хотел. Его тело было напряжено.

Гейз все еще смотрел на мяч.

– Можешь закрыть свое окно? Ненадолго?

Он не хотел, чтобы я что-то увидела. Ему нужно было личное пространство. Гейз обещал мне, что никогда не закроет свое окно, и я сделала так, как он просил. Закрыла свое.

Я перешла в комнату мамы и посмотрела вниз, куда упал мяч. Гейза не было. И он не появился спустя несколько минут как обычно, что логично, ведь ему нужно было разобраться с отцом.

Я ждала. И ждала. Мяч по-прежнему лежал на том же месте. Мне не хотелось, чтобы его кто-нибудь забрал, поэтому я спустилась и схватила его. А потом услышала чей-то крик. Подняла взгляд на окно, которое выходило из квартиры Гейза. Звуки ударов эхом доносились до меня. Тихий плач. Снова крики. Удар кулаком.

Я побежала домой и оказалась у окна как раз в тот момент, когда отец затолкал Гейза в его комнату и захлопнул дверь. Такое случалось и у других соседей, они иногда ссорились. Но они были взрослыми. Я видела много драк в школе. Но ничто из этого не отзывалось во мне такой болью. Желудок скрутило, я была зла.

Когда я увидела Гейза в окне, то заметила, что по щеке у него расползался синяк. Я показала ему мяч, он кивнул и тут же поморщился.

Так я узнала, какой еще секрет хранил Гейз. Мой ему уже был известен. Я открыла окно, и мы продолжили играть, не обсуждая то, что произошло. Теперь я понимала, что Гейз не всегда был в безопасности. Я боялась темноты, но мама никогда бы не причинила мне вреда. Этим вечером за мячом всегда спускалась я, потому что не хотела, чтобы Гейзу снова пришлось столкнуться с отцом.

Я решила больше никогда никого не просить отвести мистера Джонса домой. Лучше бы он сгнил на том же месте, где валялся пьяным.

Глава 9

Гейз

В конце недели мисс Стоун должна была вернуться домой. Это хорошо, ведь я знал, как страдала Пикси, пытаясь не включать свет по ночам. Я даже оставлял одну из своих ламп включенной и направлял в ее комнату, пытаясь хоть немного помочь.

Я не боялся темноты. Но начинал бояться своего отца. Он бил меня и раньше, но не так, как в этот раз. Бар был слишком близко, так что я понимал, что рано или поздно это случится. Может быть, он попробовал еще кое-что, помимо алкоголя. И зная его, я понимал, что скоро станет только хуже.

Я высунул голову в окно, высматривая Пикси. Она танцевала под музыку и вселяла радость в мое сердце, словно лепила внутри меня снеговика из улыбок и смеха.

– Привет. – Я заметил, что она остановилась. Но не потому, что стеснялась, а потому, что ей было любопытно узнать, что я хотел сказать. – Готова к встрече с мамой?

– О да. Я собираюсь испечь печенье и навести порядок. – Она высунулась наружу и посмотрела по сторонам в поисках Толстого Засранца.

Толстым Засранцем был тот голубь, что повадился сидеть возле наших окон. В основном он держался особняком, но вырывал еду из рук как у Пикси, так и у меня. Отсюда и прозвище.

Сегодня он вел себя не как обычно: прихрамывал, топчась по цементному выступу, на который опиралась деревянная планка.

– Ему больно. – Пикси свела брови.

– Похоже на то, видимо, поранил лапку. К счастью, у него есть крылья. Так что все нормально. Может, перестанет отбирать у нас еду.

Я хотел немного поиграть в мяч, но внимание Пикси было приковано к птице.

– Нет. Посмотри. У него что-то привязано к ней. Кто-то специально это сделал. – Пикси нахмурилась.

Дерьмо. Мне было неприятно видеть ее в таком настроении.

– Хочешь, я кину в него мяч – и, может быть, эта штука отлетит?

– Нет! О боже мой, нет. Ты ударишь его, и он потеряет сознание. Бедняжка. Другие голуби могут его заклевать. Они жестоки.

Она начала взбираться на свой подоконник.

– Ладно, подожди.

Я не был уверен в том, что собираюсь сделать, но меня пугали ее действия.

Толстый Засранец спрыгнул с выступа и плюхнулся в центр доски. Она была права. Птица очень напугалась. Я посмотрел на Пикси. Мне не хотелось, чтобы кто-то умер у нее на глазах. Даже если это идиотский голубь.

Я был небольшого роста, но отлично умел держать равновесие. «Спортивный малый», – время от времени говорил папа, когда я ловко ловил мяч и все такое.

Усевшись на подоконник, я перекинул ноги и поставил их на доску.

– Слушай, сходи за хлебом или еще за чем-нибудь, чтобы привлечь его внимание.

Я все еще держался руками за подоконник. Доска казалась довольно устойчивой. Ветра не было. День был спокойным и, вероятно, неудачным для Толстого Засранца. Штука на лапе явно мешала ему.

Пикси снова появилась у окна. В руках у нее был пояс от розового халата и ломтик белого хлеба.

– Мне кажется, это глупая идея, – засомневалась она, пытаясь придумать что-нибудь другое.

Да, это было бессмысленно, но я хотел побыть для нее героем, хотя бы немного.

– Просто пусть смотрит на тебя. Это все, что мне нужно.

Я перенес свой вес с подоконника на доску. Она выдержала. Я немного продвинулся, мысль о высоте скрутила желудок, а по позвоночнику пробежал холодок. Она была права. Глупая идея. Я решил больше не смотреть вниз. Медленно опустился на колени и стал слегка подталкивать Засранца. Пикси бросила кусочек хлеба поближе к птице. Голубь был жадным, поэтому стал клевать, несмотря на то что ему было неудобно со связанной лапой. Я начал двигаться вперед. И услышал, как Пикси резко втянула воздух. Она боялась. И в этом моя вина. Адреналин зашкаливал. Я был очень сосредоточен, но посмотрел вниз, и у меня закружилась голова.

– Просто возвращайся. Забудь об этой птице. Я справлюсь с ней сама. – Ее голос звучал пискляво.

– Не думаю, что смогу.

Я попытался успокоиться. Оставалось только двигаться вперед.

– Ладно. Хорошо, я позвоню в полицию. Или в пожарную часть. Просто оставайся на месте.

Пикси скрылась за окном.

– Подожди! Подожди! Пикс, подожди. – Я поднял глаза, она появилась. – Твоя мама. Мы не можем рассказать им, что она надолго уезжает и ты остаешься одна. Я думаю, это незаконно.

Она прикусила нижнюю губу, а затем покачала головой.

– Нет. Но это не имеет значения. Я не хочу, чтобы ты упал.

И тогда я впервые солгал Пикси Рэй:

– Доска в любой момент может сломаться. Мне нужно срочно добраться до тебя.

Доска бы не сломалась. Она все еще казалась крепкой, но по мере того, как я продвигался дальше, было ощущение, что она слегка прогибается.

– Просто продолжай кормить Засранца.

Пикси поколебалась, но сделала как я просил. Птица, прихрамывая, прыгала за хлебом, который она бросала. К счастью, у нее была набита рука и она хорошо целилась. Я не стал говорить ей, что, если она промахнется, этот тупой голубь рванет вниз за едой, переворачиваясь, как блинчик на сковородке.

Я еще на шаг приблизился к Засранцу. Взглянул на его лапу. Веревка, завязанная узлом, обвивала обе его конечности, и на одной из них зацепила коготь. Кто-то пытался поймать его. А на самом-то деле все, что нужно было сделать, – просто накормить его, ведь прямо сейчас я был в нескольких дюймах от голубя, а он ничего не замечал. У него даже не хватило ума испугаться меня, хотя еще недавно кто-то пытался расправиться с ним.

Я осторожно опустился на корточки. Сделал глубокий вдох и схватил Засранца. Он взбесился. Я не рассчитывал на то, что он будет так биться, но он сильно брыкался. Я отвел голову назад, пытаясь увернуться от его клюва. Он начал впиваться ногтями в мои пальцы. Я зажал одной рукой его клюв, а другой схватил за шею.

Когда я пошевелился, доска приподнялась с одной стороны. От наших движений она раскачивалась, и мне было трудно снова поймать равновесие. Внезапно доска вновь стала устойчивой, потому что Пикси тоже встала на нее, удерживая своим весом, чтобы она не двигалась.

– Спасибо, – тяжело дыша, произнес я.

Засранец оправдывал свое имя. Но было неудобно снимать веревку с его ног, находясь посередине доски. Я встретился взглядом с Пикси, она выглядела окаменевшей. Вцепилась в подоконник с внутренней стороны, упершись ногами в доску.

– Пригнись.

Она смутилась.

– Что? А, нагнуться, поняла.

И слегка наклонилась вперед, оставляя небольшое пространство для птицы.

Я швырнул голубя, как бейсбольный мяч, прямо в открытое окно Пикси. Она выпрямилась и вскрикнула:

– Ай! – Засранец врезался ей в спину и отскочил обратно в комнату.

Движение, которое я совершил, чтобы бросить птицу, снова нарушило равновесие. И единственным моим инстинктом теперь было бежать. Я перемещался так быстро, как только мог, делая все возможное, чтобы поймать равновесие.

Когда я наконец добрался до Пикси, то ухватился за подоконник позади нее. Мы прижались друг к другу губами – таким стал наш первый поцелуй, но сердце бешено колотилось еще до того, как мы осознали, что произошло.

Поцелуй длился дольше, чем следовало, потому что мы оба были сосредоточены на сохранении равновесия. Когда я наконец отстранился, мои ноги твердо стояли на доске, а птица пронзительно кричала. Я выглянул из-за плеча Пикси: Толстый Засранец бесился в ее комнате.

Этим движением я снова нарушил равновесие. И почувствовал, как край доски сдвигается с выступа под моим окном. Еще секунда – и доска рухнет. Все было кончено.

Глава 10

Пикси Рэй

Я увидела, как доска зашаталась, и попятилась в комнату. Гейза я потянула на себя со всей силы, а затем обхватила его ногами. Мы ввалились внутрь. И я почувствовала, как бедро коснулось пола и как меня придавило весом Гейза. Доска рухнула вниз, и оглушительный стук эхом разнесся по комнате.

Гейз скатился с меня и лег на спину. Засранец голосил и натыкался на предметы. Гейз встал и выглянул в окно, прежде чем закрыть его.

– Ну, это было что-то! – Он предложил мне свою руку, чтобы я могла подняться. – Птица тут все испоганит. Нам нужно поймать его и развязать веревку на лапе.

Гейз лучше меня оправлялся после того, как чуть не умер. Я же все еще чувствовала слабость в коленях. Если бы мама, вернувшись домой, узнала о моей смерти – сошла бы с ума

Но Гейз уже искал, во что можно поймать Засранца, так что я выбросила эту мысль из головы и присоединилась к нему. Я закрыла дверь спальни, оставив там голубя.

Гейз нашел дуршлаг, кастрюлю и полотенце. Я повернулась и слегка приоткрыла дверь своей комнаты, чтобы Засранец не смог выбраться, мы протиснулись внутрь.

Он уже покакал в трех местах, но, к счастью, не на кровати. И уселся на подоконник. Мне было немного его жаль, несмотря на тот факт, что из-за него мы с Гейзом чуть не погибли. Зарсанец посмотрел на нас, а затем снова тоскливо уставился в окно. Еще бы! Какой-то урод связал его, так что вряд ли голубь очень уж любил людей. По крайней мере, так я предполагала.

– Он собирается выклевать нам глаза. И будет щипать за руки, – предупредил Гейз.

– Тогда давай оденемся. И приготовимся к этой битве.

Я подошла к шкафу и начала рыться в поисках зимних вещей. Нашла варежки и перчатки. В дополнение к этому мы обернули головы шарфами, сквозь которые все было видно.

Теперь порядок. Гейз взял дуршлаг и кастрюлю. Следующие полчаса мы гоняли птицу по комнате, прежде чем она оказалась в ловушке из кухонной утвари. Глаза у голубя были дикими, он и правда пытался клюнуть меня каждый раз, когда я хотела дотронуться до него. В итоге терпение Гейза лопнуло. Он сорвал с рук перчатки и смело схватил Засранца, зажав ему клюв.

– Сможешь снять с него эту штуку? Может, попробовать отрезать ее ножницами?

Было заметно, что Гейз с трудом удерживает птицу, мышцы на его шее напряглись.

Я быстро подошла к маленькому комоду и отыскала ножницы. Затем нагнулась, чтобы получше рассмотреть лапы голубя. Они были обвязаны грязной белой веревкой, еще и перекрученной. Я нашла узел, на котором все держалось, и осторожно обрезала его. Веревка ослабла на лапах Засранца, но потребовалось еще немного времени, чтобы снять ее.

– Готово!

Гейз поднес Засранца к окну, я открыла его. Он стал разжимать пальцы руки, которой держал птицу за тело, по одному, второй рукой Гейз все еще зажимал клюв голубя.

Когда он полностью отпустил его, мы сделали шаг назад. Засранец издал пронзительный вопль, поджал ранее связанную лапку и покакал, а затем вновь попробовал встать на обе лапы. Теперь все хорошо. Он снова мог свободно двигаться. Голубь закричал и спрыгнул. Мы с Гейзом подбежали к окну и посмотрели вниз. За секунду до того, как удариться о тротуар, Засранец взлетел, бросив на нас последний злой взгляд.

Сцепив руки за шеей, Гейз тихо присвистнул:

– Эта птица чуть не убила нас.

– Вообще-то, мне кажется, все выглядело бы так, будто мы покончили с собой. – Я пожала плечами и нахмурилась, глядя на сломанную доску. Больше не получится сыграть в мяч, как раньше. – Что ж, теперь здесь нужно прибраться. Но спасибо, что помог с голубем.

– Да. Без проблем. – Гейз начал помогать мне убираться, хотя и не должен был. Наверное, он избегал того, что поджидало его дома, раз решил, что лучше очищать пол от птичьего помета. – Твоя мама пойдет с тобой в школу в первый день начала занятий?

– Она говорила, что сможет. Мне нужно будет купить тетради и канцтовары, но я пока не хочу об этом думать. У нас есть еще две с половиной недели.

Я бросила грязные бумажные полотенца в старую сумку из CVS.

– Ну да. Как думаешь, ребята сегодня будут играть в баскетбол? – Гейз посмотрел в сторону парка, но я знала, что он не видел его отсюда.

– Да, Токс говорил, что сегодня вечером у них турнир. Он спрашивал, не хочешь ли ты быть запасным. Им можно взять одного.

Его лицо просияло, а глаза расширились от гордости.

– Черт возьми, да! Офигенно. Должно быть, я им и правда нравлюсь.

Я кивнула и решила не рассказывать про то, что у одного из их постоянных запасных была сломана лодыжка, а у другого появилась девушка, и она забеременела. Но Гейз был хорош в баскетболе. Я много раз видела, сидя под тем деревом, как парни играют, и у Гейза неплохо получалось. Он не отставал от них, несмотря на то, что был намного младше и ниже. Хотя именно поэтому он и смог пройти по доске между пятыми этажами домов, чтобы спасти птицу.

Мы закончили уборку и стали мыть руки. Гейз начал делать маленькие «снежки» из пены, и разразилась битва. Я сбегала в свою комнату и принесла пистолет для мыльных пузырей, чтобы было еще веселее. Мы кричали и смеялись, сражаясь. И в конце концов растянулись на ковре в гостиной, совмещенной с кухней.

– Ты ведь знаешь, что мы поцеловались, да? – Он повернул голову, и его волосы упали в сторону, открывая глаза цвета какао.

Я прищурилась.

– Имеешь в виду тот момент, когда мы пытались не умереть и единственное, что могли сделать, это прижаться друг к другу губами?

– Да. Называй это как хочешь, но это было то, что было. Первый поцелуй. Во всяком случае, для меня. Не уверен, со сколькими парнями ты обменивалась слюной. – Он поджал губы.

– Фу! И мы не обменивались слюной. Просто прикоснулись, к тому же мы чуть не умерли. Так что все это не считается. Вот когда у меня будет настоящий поцелуй… – Я замолчала. Не хотелось говорить о поцелуях с Гейзом. Это было просто… как-то неправильно.

– То что? Он точно не случится на высоте пяти этажей и пол не будет уходить у тебя из-под ног?

Он подмигнул, и я сорвалась. Шуточно ударила его, хотя и ударом это не назовешь.

– Серьезно, у меня будет огромный синяк вот здесь. – Я повела пальцем от плеча к бедру. – Спасала тебя от падения.

Гейз сел.

– Ты же понимаешь, что буквально повторила прием из «Мстителей»? Я был очень впечатлен. – Он пошевелил бровями.

– Ага. Не знаю, правда, чей прием это был.

Я тоже села.

– Черной вдовы. – Он встал и протянул мне руку. – Давай закажем пиццу. Ты ведь наверняка не захочешь сегодня вечером готовить?

– Ни за что. После всей этой уборки уж точно. Лучше съедим пиццу.

Я взяла ключи, а Гейз пошел закрывать окно. Вернувшись, он сказал, что с Толстым Засранцем все хорошо и он уже вернулся на свое обычное место.

– Теперь он снова будет выхватывать еду из наших рук, да?

Я придержала входную дверь открытой, пока Гейз выключал везде свет, чтобы сэкономить электричество.

– Готов поспорить, на это он и рассчитывает.

Глава 11

Гейз

Мы спустились по лестнице, такой же, как и в моем доме. Я знал, что дом Пикси и другие дома в округе были спроектированы одинаково. Солнце уже садилось, но было достаточно времени до темноты, так что мы не торопились. Мне нравилось, что летом можно было ничего не делать. Я проголодался, но встречаться снова с отцом не хотелось. У него наступила следующая фаза: он стал пить дома. Обычно же я вытаскивал его из баров или вовсе игнорировал, когда он уходил на всю ночь.

Папа больше не мог прикрываться «рабочей необходимостью». Пикси потянула меня за собой. Я так погрузился в свои мысли, что совсем не смотрел, куда иду. И чуть не провалился в открытый люк.

– Эй, на третий раз точно не повезет. Так что придется тебе жевать пиццу тщательно, а то вдруг подавишься или еще чего. У тебя сегодня явно не самый лучший день.

Я открыл дверь в пиццерию и фыркнул:

– У меня все дни такие.

Пикси зашла внутрь и встала в очередь за заказом. Деньги были у нее в носке. Так она их хранила. Мы все подсчитывали и делили наши расходы, чтобы я мог вернуть ей за еду. Нам обоим нравилась простая пицца, посыпанная сверху холодным сыром. Мы заказали два ломтика и одну бутылку колы на двоих. Я схватил две соломинки, пока Пикси несла бумажные тарелки в пятнах оранжевого жира. От запаха горячей пиццы у меня навернулись слезы. Я и не подозревал, насколько был голоден.

– Поедим на улице? Здесь слишком жарко.

Пикси стала выходить, и двое мужчин постарше придержали двери. Мы поблагодарили их, но они нас проигнорировали.

Было уже поздно, чтобы гулять далеко от дома, но Пикси предложила поужинать у реки, и мы направился прямиком туда.

Закат был чертовски красив. Мы ели на ходу, минуя парк и детскую площадку, затем повернули налево, чтобы добраться до набережной. Там ничего не было, даже пляжа. На одной из металлических скамеек спал бездомный, но другая была свободна.

Я съел свой кусочек пиццы по дороге, поэтому на скамейку села Пикси, а я принялся собирать камни, чтобы попускать «блинчики». Мы находились выше уровня воды, так что провернуть это довольно сложно, но мне все равно хотелось попробовать.

Вскоре и Пикси оказалась рядом со мной с горстью камней.

– Закат похож на кусок пиццы с расплавленным сыром.

– Да, сегодня он прямо оранжевый.

У меня закончились крупные камешки, остальные я выбросил. Теперь мои пальцы были серыми от пыли.

Пикси попыталась сделать «блинчики», но, вместо того чтобы скользить по воде, ее камни драматично утопали.

– Пытаешься ловить рыбу? Никогда не видел, чтобы кто-то настолько неудачно пускал «блинчики».

Это заставило ее проглотить смешок, что меня порадовало.

– Ага, пытаюсь поймать несколько трехглазых солнечных рыбок, что водятся в этой загрязненной реке. Нужно же как-то достать тебе подарок на Рождество. – Она бросила еще один камень, который со шлепком упал в воду.

Бездомный на скамейке пукнул.

Мы оба постарались не засмеяться. У него была тяжелая жизнь, но пуканье всегда нас смешило. Мы отвлеклись на звук приближающегося фургончика с мороженым. Зазвучавшая мелодия пробудила соперничество, каждый из нас хотел победить. Все-таки эти фургончики были особенными.

– Фруктовое мороженое? – бросила Пикси и тут же побежала на звук, прежде чем я успел ответить.

Черт возьми, да, фруктовое мороженое! Я бросился догонять ее. В очереди стояло еще двое детей, но когда я добрался до фургона, рядом с ним оказалась только Пикси.

Она дала мне деньги, и я встал на цыпочки, чтобы протянуть их женщине-продавцу через металлический край прилавка.

– Вы двое и сами превратитесь в мороженое. Не хотите попробовать что-нибудь еще?

У нее были длинные черные волосы, собранные в гигантский пучок на макушке.

– Мы очень хотим превратиться в мороженое. Тогда нам не пришлось бы возвращаться в школу.

Я взял сдачу и отдал ее Пикси. Два парня, стоявшие в очереди за нами, подошли ближе, так что мы сместились в сторону. Я снял обертку, и несмотря на то, что отлично поужинал пиццей, у меня потекли слюнки.

Мы выбросили этикетки, и началась реальная гонка. Между нами и жарой: и нам, и ей хотелось съесть мороженое. Моя правая рука была липкой, покрытой серой пылью и сладкими разноцветными потеками. Пикси уронила последний кусочек своего мороженого в грязь. Мы оба еще несколько секунд смотрели на «павшего солдата», как будто это были маленькие похороны.

– Ну, вот все и закончилось для этого парня. Может, найдем гидрант или уже пойдем домой?

Я схватил палочку от мороженого Пикси и прилепил ее к своей, прежде чем выбросить их в урну.

– Кажется, Токс с друзьями как раз хотели открыть гидрант в парке сегодня вечером. – Она указала пальцем туда, где вот-вот должна была начаться водная вечеринка.

– Уже поздно. Точно не хочешь пойти домой?

Я попытался убрать волосы с глаз так, чтобы не запачкать их липкими от мороженого руками.

– Лучше промокнуть в парке, чем идти в душ дома.

Она направилась в указанном направлении, я пошел за ней.

– По-моему, звучит круто, но до тех пор, пока нам не надерут задницу.

Я растопырил пальцы, чтобы они не соприкасались.

– Ты же со мной. Так что никто не надерет тебе задницу. – Она перекинула волосы через плечо, мотнув головой, – видимо, тоже пыталась не прикасаться к ним грязными руками, как и я.

Пикси была права. Она знала всех в городе. Даже пугающе выглядящих парней с напульсниками на запястьях и татуировками на шее.

– Ладно.

Мы добрались до парка, где Токс открыл гидрант. Нам пришлось ждать своей очереди, чтобы оказаться около него. Забава с гидрантом в ночное время ощущалась совсем иначе. Хотя бы потому, что громко играла музыка. А маленькие светящиеся точки в темноте оказались детьми, курящими сигареты.

Но Токс за всеми следил и не подпускал курильщиков близко к гидранту, пока мы с Пикси прыгали вокруг него. Я подставил руки под мощную струю воды, и ей мгновенно смылась вся грязь. А Пикси даже нагнулась и намочила волосы. Затем резким движением откинула их назад, и капли на миг замерцали серебряным созвездием над ее головой. Затем она убрала волосы с лица.

На самом деле вода была очень холодной, и долго стоять под брызгами было невозможно. Днем Токс выглядел так, словно был королем игровой площадки, но ночью он становился боссом мафии. У меня возникло отчетливое предчувствие, что он скрывал от нас с Пикси нечто большее, чем просто мелких курильщиков. Она крепко обняла его на прощание.

Он обнял ее в ответ, и они обменялись рукопожатиями.

– Славно, Пикси. Вот, значит, что я получаю вместо «спасибо».

Пикси ухмыльнулась, а затем сильно дернула мою теперь уже чистую руку. Нужно было идти домой. Я вдруг с грустью вспомнил про доску. Мне так нравилось играть в мяч с Пикси. Это был отличный способ скоротать летние дни, тянущиеся бесконечно. Смеяться вместе с ней.

Я проводил ее до дома. Вокруг было тихо, я придержал для нее дверь.

– Спасибо за первый поцелуй.

Пикси закатила глаза.

– Спасибо, что рискнул жизнью ради спасения Толстого Засранца.

– Увидимся наверху!

Я отпустил дверь, и она закрылась за ней, а затем направился к себе домой. Уже наступила ночь. Точнее, она была в самом разгаре. Я был рад, что мне не нужно принимать душ или думать о школе.

Но все внутри оборвалось, когда я увидел отца, поджидающего меня на крыльце.

* * *

– Где, черт возьми, ты был?

Отец бросил зажженную сигарету и растоптал ее – скорее от злости, чем от желания избежать риска пожара.

– Я… гулял? – вопросительно произнес я. Не знаю, почему его это волновало.

– И тратил наши деньги?

Он распахнул дверь и, когда я проходил через нее, выписал мне подзатыльник. Деньги. Конечно. Вероятно, он снова был пьян. Его зарплаты начинало не хватать. Отчасти потому, что он стал получать меньше, так как не делал хороших продаж, но кроме того, теперь он все быстро тратил. Общение с Пикси сделало меня экономней. Она вела учет, следя за еженедельными тратами. Оплачивала счета: складывала деньги в конверты, предварительно подписанные ее матерью, и опускала в почтовый ящик, когда приходило время.

– Нет. Просто гулял в парке.

Я поднимался по лестнице, легко опережая его. Но он все равно шел за мной, и мне было не скрыться. Отец в плохом настроении, а это опасно. Он склонял голову так, словно ему было что-то нужно. Выпить. Или ударить. Сегодня, вероятнее всего, ему хотелось последнего. Мой желудок, в котором еще недавно оказалось съеденное нами с Пикси мороженное, скрутило.

– В парке? Влип в какое-нибудь дерьмо поздно ночью?

Я открыл дверь – она была не заперта – и направился в свою комнату. Иногда, если я закрывался там, он забывал, что собирался сделать. Я знал, что нахожусь на грани, когда ответил:

– Просто играл под брызгами открытого гидранта.

Он поймал меня и подпер своей огромной рукой дверь моей спальни. Хоть бы окно было закрыто. Только бы Пикси не услышала слов, что слетали с его губ.

– О, так ты у нас настоящий городской парень? Нет времени, чтобы побыть с отцом? А как же покидать вместе мяч?

Его предплечье согнулось, вены вздулись.

Ответ у меня был: «Тебя никогда не бывает рядом. И ты ни о чем не беспокоишься, кроме выпивки», – но я промолчал.

– Я весь вечер провел здесь один, ждал тебя, чтобы провести время со своим мальчиком. – Он натянуто улыбнулся, но его оскал выглядел так, будто ему делали рентген в стоматологии.

Я решил рискнуть. Мои слова либо заставили бы его замолчать, либо разозлили бы еще больше. Я подошел к комоду и открыл его. В одном из носков у меня была припасена купюра в двадцать долларов еще с тех времен, когда папа был щедр и давал мне деньги на карманные расходы, теперь я их не получал. Игра в хорошего родителя отходила на второй план, когда он начинал пить.

– Вот. Это все, что у меня есть. Можешь пойти и купить себе виски.

Я замер и побледнел, стоя посередине комнаты, отец двинулся вперед. Вероятно, я ошибся, подумав, что дать ему деньги будет правильным решением.

Глава 12

Пикси Рэй

Я ждала Гейза. Открыла окно, чтобы проверить, сидит ли на карнизе голубь. Он улетел, и мне казалось, что это даже к лучшему.

Вдруг я услышала, как грубо отец Гейза разговаривает с ним. Не знаю, что он ему говорил, но яд его намерений вырывался наружу, словно дым.

Гейз протягивал деньги, вот что я разглядела. Потом услышала, как он поддразнил отца словом «виски».

– О нет.

Мама иногда пила вино, его покупка выходила за рамки нашего бюджета. И благодаря соседям я знала, что с теми, кто выпивает, нужно обращаться по-другому. Нужна дистанция. Одни были чересчур дружелюбны. А другие… другие выглядели точь-в-точь как отец Гейза, и от них следовало держаться подальше.

Удар произошел так быстро, что я его не заметила. Гейз исчез из поля зрения, а купюра, которую он держал в руке, затрепетала в воздухе, словно конфетти.

Я высунулась из окна. Если бы доска все еще была здесь, я бы прошла по ней. Гнев меня переполнял.

– Эй! – Мой голос прозвучал так же внезапно, как и удар. – Не распускайте руки!

Отец Гейза повернул голову и уставился на меня. Его лицо было ярко-красным, а вены на шее вздулись. Он выглядел устрашающе.

– Не лезь не в свое гребаное дело.

Я собиралась возразить, но увидела, что Гейз двумя руками держится за подоконник, пытаясь подтянуться. Я подождала, пока смогу увидеть его лицо, прежде чем сказать что-нибудь еще. Сбоку от его губы текла струйка крови. Омерзительный отец отошел на второй план, когда наши взгляды встретились.

Гейз одними губами произнес:

– Пожалуйста… не надо.

Я стиснула зубы и сглотнула, мои ногти впились в ладони. Было сложно находиться так близко к другим людям и видеть, как они жили. Можно было узнать о соседях больше, чем следовало. Личное пространство здесь было скорее состоянием души. И именно тем, о чем просил Гейз. Личное пространство. Я отступила. Можно было найти выход из этой ситуации. Мама однажды вызвала полицию, сообщив им о том, что наша соседка сверху избивает своих маленьких детей. Но все было зря: детей забрали на какое-то время, но в итоге вернули обратно. А соседи нас возненавидели.

С Гейзом все иначе. Он старше тех детей. Однако родитель тоже избивает его до крови, и очевидно, что ему больно. Отец намного крупнее его. Гейз постоял несколько секунд и закрыл окно, не переставая смотреть мне в глаза.

Он умолял меня, не говоря ни слова. Гейз помог Толстому Засранцу сегодня, и теперь я должна была сделать ему одолжение.

Я подождала немного, прежде чем приблизиться к окну и закрыть его. Гейз беззвучно произнес: «Спасибо».

Легче мне от этого не стало. Я пробралась в комнату мамы и распахнула окно. Перепалка между Гейзом и его отцом продолжалась, теперь я могла расслышать слова, пусть и приглушенно. Я сидела под окном и молилась о Гейзе. Чувствовала себя беспомощной. Бесполезной. Вытирала слезы, катившиеся по щекам. Ненавижу смотреть на чужие страдания. Слышать звуки, доносившиеся из комнаты Гейза, – настоящая пытка.

Вот, чего я больше всего терпеть не могла, когда оставалась одна. Мне хотелось, чтобы в таких ситуациях взрослый сказал, что нужно делать. Вместо этого я лишь надеялась, что Гейз знает, что делает. И эта перепалка с его отцом – лучший вариант решения проблемы. «Перепалка» – на самом деле слишком мягкое слово. Это была односторонняя коммуникация. Отец Гейза словно стал другим человеком. И то, что в ком-то могло быть столько ярости, казалось мне безумием. Все прекратилось так же быстро, как началось. Я прокралась обратно в свою комнату и открыла окно. Но так и не увидела Гейза до самого утра. Синяки на его лице мы никогда не обсуждали.

Глава 13

Гейз

Я не мог спрятать лицо. Да к тому же это было бессмысленно, ведь Пикси знала, откуда эти синяки. В груди зародилось чувство стыда от того, что она видела. Но когда все закончилось, я снова открыл окно, как и обещал ей. Она боялась темноты, а с моей стороны жил монстр.

Жаль, что между нашими домами больше нет доски и мы не можем побросать друг другу мяч. Это бы сняло напряжение, да и мы часто так играли. Я попробовал передать Пикси мяч без доски, но у нее бросок не получился. Так что мы решили спуститься за ним вместе и начать день.

Я избегал ее взгляда, когда мы встретились в переулке. Не хотел видеть, как она жалеет меня. Нашел мяч и схватил его. Он лежал рядом с нашей сломанной доской.

И в тот момент я загорелся идеей, благодаря которой у нас появилась бы цель, и мы смогли бы преодолеть повисшую между нами неловкость.

– Видела стройку примерно в двух кварталах отсюда? На той страшной улице?

Мы избегали этой части города, когда гуляли.

– Нет. Вряд ли. Нам туда нельзя. – Она поджала губы.

– Там есть автомобильная рампа. Из металла. Крепкая. Даже лучше, чем доска. К тому же она там только одна, так что вряд ли кому-то пригодится. И думаю, что эта стройка заброшена. Там уже все поросло сорняками, а через кабину бульдозера протянулось дерево. – Я указал на участок, который собирался разграбить.

– И все же это воровство. И вообще, если бы там было что-то хорошее, кто-нибудь бы уже забрал это, разве нет?

Она пошла в ту сторону, куда я указывал, несмотря на свои рассуждения.

– Однажды я свернул не туда. И сегодня утром вспомнил про то, что видел. Эта автомобильная рампа стала бы идеальным вариантом для нас. Если она окажется достаточно длинной…

– …и нас не арестуют за это, – ехидно заметила она.

– Детей редко арестовывают. Но могут позвонить нашим родителям.

Чушь. Я был бо́льшим родителем для своего отца, чем он для меня.

Но ее мысли текли в другом направлении:

– Моя мама приедет сегодня вечером.

– О, круто. – Я был рад поговорить о том, что у нее на душе.

– Она сказала, что приготовила для меня сюрприз. Может быть, это кошка. Или котенок. Она думала о том, чтобы завести питомца, с тех пор, как я попросила об этом однажды на свой день рождения, когда была маленькая. Но тогда мы не могли себе это позволить. Все эти ветеринары, еда, лекарства… может, теперь, на новой работе, она будет получать больше денег. Было бы здорово, если бы у меня была кошка. Больше бы не пришлось проводить ночи в одиночестве.

Она перепрыгнула через большую трещину в тротуаре.

– Какого цвета ты бы хотела котенка? Черного?

Мы повернули на ту улицу, куда я случайно забрел некоторое время назад, только теперь мы сделали это намеренно.

– Мне всегда нравились те, на которых будто бы остались следы от молока. Двухцветные: черные с белыми пятнами. – Ее глаза сверкнули. – Но вообще-то мне все равно. Я бы и на морскую свинку согласилась.

– Круто, и можно перебрасывать друг другу кота, как этот мяч. – Я подбросил синий резиновый мячик.

– Гейз Патрик Джонс, даже не думай!

Она поймала его на лету.

Мы ускорили шаг и увидели металлическую сетку, ограждавшую строительную площадку.

– Зацени.

Мы оказались в захудалой части города, но было очень рано, и казалось, все еще спят, что сыграет нам на руку. Я навалился на ворота. Они были заперты на висячий замок с толстой металлической цепью. Но ее длины хватило для того, чтобы я смог просунуть голову в щель, а затем и все тело. После этого я еще сильнее потянул дверь на себя, чтобы Пикси тоже смогла пролезть.

– Выглядит ужасно.

Она была права. Повсюду валялись мешки с мусором, битое стекло и иголки. Я перешагнул через грязь. Автомобильная рампа все еще была здесь. Она покрылась ржавчиной, но казалась целой. Я подхватил ее за один край и подождал, пока Пикси возьмется за другой. Мы подняли рампу и вырвали корни растений, разросшиеся вокруг нее. Один особенно упрямый сорняк никак не позволял нам сдвинуться с места, но в конце концов я выдрал и его. И рампа оказалась не настолько тяжелой, как я предполагал.

– Ну что, заберем ее? Только если ты не против. Не представляю, чтобы кому-нибудь нужна была только одна автомобильная рампа.

Пикси склонила голову сначала на одно плечо, затем на другое, размышляя. Перевела взгляд на синяки у меня на лице.

– Хорошо. Тогда скорее заберем ее. Не терпится начать составлять протокол моего ареста.

Я улыбнулся ей. Знал, что мои травмы повлияли на ее согласие, ну и ладно. Мне нравилось быть связанным с ней. Мой дом – ее дом.

Мы двигались медленно, взобрались на холм, и рампа легко прошла через щель в воротах. Я все ждал, что кто-нибудь накричит на нас, обвинит в очевидном ограблении среди бела дня, но никто этого не сделал. Может быть, именно этим и была хороша городская жизнь. Люди в основном заботились только о себе.

Мы направились к Пикси домой, хотя и не договаривались об этом. Но было очевидно, что мой отец сегодня не очень гостеприимен. Стыд тяжестью оседал внутри, словно это ощущение сделано из цемента. Я несколько раз шмыгнул носом, а затем опустил голову, чтобы было легче поднимать рампу по лестнице. Сначала казалось, что она легкая, но теперь будто стала весить миллион фунтов.

Нам потребовалось несколько попыток, чтобы подобрать правильный угол наклона, под которым удобнее тащить ее вверх. Мы оставили на стенах несколько отметок, увековечивающих нашу затею.

Занести ее в комнату Пикси оказалось намного легче, потому что планировка квартиры была простой. Входная дверь находилась прямо напротив двери, ведущей в ее комнату, и окна. Мы положили рампу на пол, выпили воды и перекусили маленькими морковками.

– Давай установим ее.

Я поставил свой стакан в раковину, Пикси сделала то же самое.

– Хочу потом постоять у гидранта.

Волосы у ее лица были мокрыми, и когда я поднял руку, чтобы провести по своим, оказалось, что и мои тоже. Мы проделали тяжелую работу.

– Отличная идея, – согласился я, но затем вспомнил о своих синяках. Напор воды в гидрантах был довольно сильным, и это наверняка причинило бы мне боль. К тому же столько людей увидели бы мое искалеченное лицо… – Но посмотрим, как пойдет.

Вдвоем мы подняли рампу и протолкнули ее через окно так далеко, насколько это было возможно, пока она не повисла в воздухе. Я протянул один конец рампы и установил его над выступом под моим окном, чтобы он опустился словно подъемный мост, если бы длины хватило, конечно.

– На счет три опускаем.

Я согнул пальцы и проверил, нет ли кого внизу. В переулке никого не было.

– Один. Два. Три! – сосчитала Пикси, и мы отпустили рампу.

Она издала ужасный скрежещущий звук и встала так, как и предполагалось. Когда мы выглянули из окна, несколько соседей тоже высунули головы, среагировав на звук. Мы тут же спрятались. Наши игры с мячом на деревянной доске никто не замечал. Мы не сильно шумели. Я знал, что с металлической рампой будет сложнее. Она была тяжелее и вряд ли тише деревянной.

Пикси сморщила нос.

– Надеюсь, они не будут жаловаться.

– Давай дождемся ночи, чтобы опробовать ее. – Я посмотрел на часы. – Когда твоя мама должна приехать?

– О! Уже скоро. Я потеряла счет времени. Нужно привести себя в порядок. Столько всего хочется обсудить. И еще же сюрприз!

Мисс Стоун заботилась о своей дочери. И это было прекрасно. Я должен был уйти и позволить Пикси подготовиться к приезду мамы. Но мне не хотелось возвращаться домой.

– Может это и вправду будет кошка?

Меня приводила в восторг мысль о том, что кошка сможет ходить по рампе между нашими комнатами и навещать меня. Я попрощался с Пикси и немного прогулялся по району. Посмотрел на рампу снизу, выглядело круто.

– Эй, смотри-ка, засранец расхаживает без своего телохранителя.

Я не ожидал, что кто-то может подобным образом обращаться ко мне, пока снова не услышал эту фразу. Тогда я обернулся и увидел детей с игровой площадки, которых мы с Пикси уже встречали, когда были там вместе в первый раз: Алфи и его дружки.

– Ты это мне говоришь? – Я указал на себя, но не подумал оглянуться.

– Что, поссорился со своей девушкой? И играешь в баскет с большими парнями?

Их было трое, они приближались ко мне. Переулок между домами узкий и захламленный. Единственное, как я мог спастись, – убежать. Я оглянулся. Мусорный контейнер загораживал проход, так что там был тупик.

– Я просто шел домой.

Не знал, что еще сказать. Мне не хотелось связываться с этими пацанами. Я ничего не имел против них, но очевидно, у них было что-то против меня.

– О, правда? А что же ты, сучка Пикси, делаешь, когда хозяйка отпускает тебя с поводка? – смеялись они, толкая друг друга плечами.

Я решил больше не отвечать: они бы исказили все, что бы я ни сказал. Сделал бесстрастное выражение лица и огляделся вокруг, пытаясь понять, как мне отсюда выбраться.

– Хочу посмотреть, обделается ли он блестками, как девчонка, – усмехнулся мальчишка с пышными каштановыми волосы.

Я посмотрел на него и ответил, хотя только что пообещал себе этого не делать:

– Думаешь, девчонки какают блестками?

Ухмылка тут же сошла с его лица, взгляд стал непроницаемым, словно кирпичная стена.

– Ты со мной разговариваешь?

– Ну, это ведь ты стоишь прямо передо мной, так что да.

Эта фраза стала последней каплей. И все трое, подобно змеям, затаившемся в засаде, набросились на меня. Удары руками и ногами посыпались ливнем. Я сопротивлялся изо всех сил, даже несмотря на то, что дрались они грязно.

– ЭЙ!

У парня с каштановыми волосами, который намотал мои на кулак, внезапно подогнулись ноги.

Пикси стояла сзади него, ее волосы с рыжим оттенком напоминали шлем дикарки.

– Трое на одного? Вы – трусливые придурки!

Пикси Рэй держала в одной руке биту, хлопая ей по ладони второй, в ней не было ни капли страха. Я с благоговением наблюдал, как все трое пошатнулись и попытались отступить.

Тот, что был с каштановыми волосами, встал, потирая колено.

– А что, если твоего дружка Токса сейчас нет поблизости?

– Это угроза? Мне не понадобится его помощь, чтобы расколоть твою голову, как яйцо. – Она взмахнула битой в его направлении, предупреждающе ударив по асфальту. – А еще я вызвала полицию, так что, надеюсь, твои предки будут рады забрать тебя из участка. О, Алфи, а ты, может, даже сможешь навестить своего отца, пока будешь там. Уверена, он будет тобой гордиться.

Теперь они сожалели о содеянном. Алфи даже протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Я отмахнулся и назвал его ублюдком. Пикси подошла и встала рядом со мной.

– Валите отсюда. Или я все расскажу парням, так что это станет последним разом, когда вы меня разозлили.

Она была ангелом мести. И я никогда еще не чувствовал себя настолько защищенным.

Глава 14

Пикси Рэй

Эти придурки такие предсказуемые. Найдут одиночку и устраивают ему взбучку, пока никто не видит. И это продолжается уже несколько лет. Они на год младше меня, так что это они меня должны бояться. Хотя Токс предупреждал, что, когда они подрастут, мне придется остерегаться их.

Я подозревала, что однажды они нападут на Гейза, потому что я помогала ему. Но гарантирую: если бы я вышла с битой, чтобы помочь им, они бы тоже были благодарны.

Когда они ушли, мы с Гейзом подождали еще несколько минут, прежде чем отправиться по домам. Он прислонился к стене, пока я проверяла, все ли чисто: мне не хотелось, чтобы эти идиоты вернулись с подкреплением. Хотя я знала, что у них было не так уж много друзей по соседству.

Я оставила биту Гейзу и посмотрела в одну сторону, а когда я повернула голову в другую, то увидела, что мама стоит у крыльца нашего дома.

– Пикси Рэй! Что ты здесь делаешь? К тому же вся потная.

На маме был белый костюм, и выглядела она потрясающе. Я инстинктивно побежала к ней, распахнув руки. Я так сильно соскучилась.

Но не успела я к ней прижаться, как высокий мужчина встал между нами и протянул руку. Его ладонь уперлась мне в грудь, останавливая меня на полпути.

– Подожди-ка, маленькая леди. Ты же не хочешь испачкать свадебный наряд своей мамочки, правда?

Я посмотрела на него снизу вверх так, словно он говорил на другом языке.

– Вы кто такой?

С его губ сорвался громкий смешок.

– Я твой новый папочка, детка! Всегда хотел, чтобы у меня была дочка. Так счастлив наконец-то встретиться с тобой.

Он тут же заключил меня в медвежьи объятия, я начала сопротивляться, толкая его в грудь. В отчаянии я посмотрела на свою маму. Она смеялась, как и он, но взгляд ее был настороженным. Словно она сожалела о том, что все получилось так. Я продолжала вырываться из этих неловких объятий, пока мама не положила руку ему на плечо.

– Отпусти ее, Бик. Думаю, она в шоке.

Бик повернул лицо и потерся своей щекой о мою.

– А мне кажется, она от меня без ума. Я знал, что это будет лучшим началом наших отношений. Крепкие семейные объятия!

Он схватил маму, и теперь мы все втроем были в этих «объятиях». Бик сжимал меня слишком сильно. От него пахло луком, и подмышки были мокрыми. Наконец я снова перестала быть милой и начала брыкаться.

– Ой-ой! А она дерзкая. Как и ее мамочка.

Бик с силой поставил меня на ноги и обвил рукой мамину шею, притягивая ее к себе для долгого отвратительного поцелуя. Ее руки были опущены, и я заметила блестящее золотое кольцо на пальце левой.

Я коснулась ее ладони. Мама – моя. У нас нет возможности проводить много времени вместе, но есть только я и она. Я для нее номер один.

Мамины пальцы сжались, как будто она пыталась удержать мою руку, но Бик поднял ее и переместил, отрывая от меня.

Я отступила назад.

Бик издал рычащий звук и притворился, будто хочет укусить маму за шею.

– Пришло время сделать из этой женщины полноценную невесту.

Затем он поднял ее, словно она ничего не весила.

– Иди еще погуляй. И возвращайся часа через два. У меня как раз будет время отдохнуть перед вторым раундом.

Я не поняла, о чем, черт возьми, он говорит, но все это было так отвратительно, как будто я вляпалась в какое-то дерьмо.

Я знала, что глаза скоро наполнятся слезами, поэтому развернулась и побежала обратно в переулок. Гейз опустился вниз, сжимая в руке биту. Я получше разглядела его лицо. Не было ни порезов, ни крови.

Но вдруг ему все же нужна была помощь?

– Может, тебе поехать в больницу? Они неплохо тебя отделали.

Я попыталась смахнуть слезы, растирая влагу пальцами по щекам.

– Не плачь, Пикси. Все будет хорошо. Со мной все будет хорошо.

И он доказал это, с трудом встав на ноги. Я просунула свою руку под его, поддерживая.

– По крайней мере, нам нужно подняться и отмыть тебя.

Я повела нас к его дому.

– Без обид, Пикси, но я не уверен, что там делает мой отец. Можем мы…

Я перебила его:

– Нет, не можем. Мы должны пойти к тебе домой.

С собой у нас была моя бита. Если бы отец Гейза решил хотя бы приблизиться к нам, я бы набросилась на него как сумасшедшая.

Гейз уставился на тротуар, согласно кивая. Ему предстояло столкнуться лицом к лицу со страхом, именно это он и откладывал. Я вздохнула:

– Моя мама только что вернулась домой. И обычно я бы доверилась ей…

Он тут же перебил меня, произнеся, слегка поморщившись:

– Потрясающе. Иди домой. Ты, должно быть, рада, что она приехала пораньше.

– Нет. В том-то и дело. Она, кажется, вышла замуж? Пока была в отъезде. И теперь этот мужчина хочет побыть с ней наедине. – Я снова расплакалась.

Гейз похлопал меня по плечу.

– Вот же хрень.

– Знаю. Но сначала нам нужно позаботиться о тебе. А потом уже…

А потом… я не знала, что будет потом. Я сфокусировалась на Гейзе, помогая ему войти в дом.

Мы долго поднимались по лестнице, несколько раз останавливались, чтобы Гейз мог присесть. Пока он отдыхал, гладил меня по спине, а я плакала. Уверена, для тех немногих людей, что видели нас, проходя мимо, это было то еще зрелище, но они ничего не говорили. Соседи отлично умели игнорировать чужие проблемы. У каждого были свои демоны.

Когда мы добрались до квартиры Гейза, дверь была слегка приоткрыта. Он толкнул ее: его отец лежал без сознания на потертом диване, храпя и пуская слюни.

– Значит, еще спит. Так что время есть.

Мы прошли на кухню, я нашла полотенце, которое можно было намочить. Протерла раны Гейза, двигаясь от головы к ногам, спрашивая, не больно ли ему. Мы поняли, что челюсть – его слабое место. А на щеке все-таки оказался порез, но у нас получилось уменьшить отек с помощью льда в пакете «Зиплок»[9].

Когда я принесла ему воду и еще один пакетик со льдом, услышала, что его отец пошел в ванную. Глаза Гейза расширились.

– Тебе нужно идти. Мне жаль, но…

Ему не нужно было ничего объяснять. Это неловко. Я все понимала.

– Все же будет хорошо?

Гейз кивнул, затем отвел свой взгляд в сторону.

Я должна была избавить его от этой муки. Так что повернулась и пошла к двери, закрыла ее за собой и услышала, что в этот же момент его отец спустил воду в унитазе.

Мама была дома, а я не хотела идти туда. Все казалось таким неправильным. Было так странно не радоваться ее приезду, и я не совсем понимала, что мне делать.

Я вышла на улицу. Нужно было рассказать Токсу о трех придурках, которые напали на Гейза, так что я направилась в парк, чтобы посмотреть, там ли он, как вдруг услышала свое имя:

– Пикси Рэй!

Позади меня стояла мама в халате и домашних тапочках.

При виде ее на глаза навернулись слезы.

– О, детка, иди сюда.

Я побежала к ней, она протянула одну руку, второй придерживая халат.

Когда я обняла ее за талию, она обхватила меня обеими руками, целуя в макушку.

– Бик понравился тебе? У него есть свои особенности, но он хороший.

Я подняла голову, чтобы видеть ее.

– Я его не знаю.

Вот что труднее всего. Я его не знаю. И не хочу знать. Не желаю, чтобы кто-то претендовал на мою маму.

– Ты полюбишь его. У него большое сердце. И он будет здесь, с тобой, когда я буду уезжать. Так что тебе больше не придется оставаться одной по ночам. Это же отлично, правда?

Она убрала волосы с моего лица.

Я пожалела, что рассказала ей о том, что боюсь темноты. Тогда она бы не пыталась решить эту проблему.

Из окна спальни моей мамы донесся похотливый свист:

– Эй, жена! Он снова стоит.

Мама махнула рукой в сторону окна.

– Хорошо. Тише. Уже иду. – Она снова повернулась ко мне. – Хочешь подняться наверх? Правда, там сейчас довольно душно. Что бы ты хотела на ужин? Просто скажи. И мы сходим куда-нибудь. Отпразднуем.

Я уже приготовила ужин. Мы должны были есть спагетти и печенье. И вдруг поняла, что не хочу ужинать с ними. Идиотский Бик.

Мама снова поцеловала меня в макушку.

– Куда захочешь, Пикси. Когда ты вернешься домой, мы можем пойти куда угодно. Ты собираешься… в парк? Почитать? Ну ладно, не буду тебе мешать.

Затем она повернулась и ушла.

Не мешать мне.

Я проводила так дни, чтобы избежать чувства одиночества, потому что скучала по маме. А теперь все изменилось. Всего лишь за один день. Бик оперся руками на подоконник у окна маминой спальни и указал на рампу:

– Что это, черт возьми, такое? Обсудим, как только я закончу с твоей мамой.

О, терпеть его не могу. Ненавижу Бика. А он ведь каким-то образом стал частью моей семьи.

Глава 15

Гейз

Новый отчим Пикси придурок. Так сказал мой отец. И так сказала Пикси. А сейчас так говорю и я. Первое, что он попытался сделать, – поднять установленную нами с Пикси рампу. Она была крепко зажата, и у него не получалось ее сдвинуть. Я наблюдал за ним из тени своей комнаты. Он был очень зол. Перепробовал несколько инструментов, чтобы избавиться от рампы, но она была ржавой и сильно заклинила. Все это время он ворчал о прививках от столбняка и электрической пиле.

В конце концов он бросил это дело. Рампа осталась на месте. Я не знал, насколько серьезно Бик настроен убрать ее. По словам папы, он был мерзким. Бик купил всем пива в «Таппс», чтобы представиться, но расплачивался кредиткой мисс Стоун, так что ей пришлось прийти туда и подтвердить платеж. Она, казалось, была совсем не в восторге от этого, но все равно оплатила. Было странно и то, что мой отец так хорошо считал характер Бика, будучи не в самом лучшем расположении духа.

Пикси очень злилась и даже обсуждать это не хотела. Она продолжала проводить летние дни так, словно ее мамы не было дома. И все же Пикси получила отремонтированный сотовый телефон от мисс Стоун. Так что теперь мы все равно были под присмотром.

Мы встретили Токса, оказалось, что он предупредил Алфи и его приятелей держаться от меня подальше. Мне не нравилось то, что я нуждался в защите кого бы то ни было, но меня радовало, что Токс очень любит Пикси, потому что большая часть детей в этом районе трепетали перед ним.

Я оправлялся после нападения, и папа стал меньше пить. Он решил позаботиться о своем здоровье и сосредоточился на овощах. Вот так всегда. Крайности. Либо все, либо ничего. Я надеялся, что теперь он чаще будет трезвым, но у него все равно дрожат руки, если он хотя бы раз в день не выпьет.

Он ограничивался тремя кружками пива. Я был впечатлен, потому что от трех кружек пива он становился дружелюбным и немного забывчивым, а не превращался в монстра.

Несмотря на то, что лето, казалось, тянулось бесконечно, в CVS появились витрины со школьными принадлежностями, и уже вскоре Пикси стала рассказывать мне о дне открытых дверей[10] перед началом учебной недели. Бик и ее мама уехали, так что она была одна. Моего папу школа никогда не заботила, и вряд ли сейчас это изменилось бы. Так что мы с Пикси решили, что пойдем вместе.

В день открытых дверей я встретил Пикси перед домом. Она надела сарафан, а волосы собрала в высокий хвост. На мне были простые майка и шорты. Мне даже в голову не пришло приодеться. Она держала папку и карандаш. А у меня даже не было парных носков.

– Ну что, готов к седьмому классу?

Пикси шла впереди. До школы здесь можно дойти пешком, что я считаю большой удачей, потому что до прошлой школы мне приходилось ездить на автобусе, чего я терпеть не мог. Всегда хотелось просто спокойно сесть и доехать, но обязательно находился ребенок, который капризничал и всех раздражал. Папа говорил, так происходит потому, что, даже когда мы молоды, нам приходится брать на себя ответственность, а некоторые дети просто не понимают этого. Вообще-то папа тоже этого не понимал, так что не ему судить.

– Нет. Я готов прямо сейчас развернуться и пойти обратно. – Я сделал вид, будто и правда собираюсь это сделать, и Пикси поймала меня за руку.

– Никаких обратно! Это просто день открытых дверей. После него пойдем домой и отдохнем.

Мы прошли целый квартал, держась за руки, а потом отпустили их, чтобы посмотреть на витрину в крутом магазине. Там был искусственный бассейн, в котором плавало что-то похожее на собаку.

Когда мы закончили придумывать имена для этой собаки, то продолжили наш путь.

– Как вел себя Бик ночью?

Недавно Бик разглагольствовал на крыльце дома Пикси о политике. У него не было друзей. И я не понимал, что такого мисс Стоун нашла в нем.

Взгляд Пикси стал суровым.

– Не знаю. Я заперла дверь в свою комнату.

– Похоже, это неплохое решение.

На двери Пикси был засов, оставшийся от предыдущих владельцев. И я как-то раз указал ей на него, чтобы она осознала, какая это возможность. Раньше она и не задумывалась об этом. Ей нравилось, когда дверь ее спальни была открыта. Но теперь у нее была причина запирать ее. Чтобы скрыться от Бика.

Мы подошли к зданию школы, там было оживленно – его окружали группы детей и родителей.

– Вот и пришли.

Пикси пробралась сквозь глазеющую толпу и помахала людям, которых она знала, а это были, черт возьми, почти все собравшиеся.

День открытых дверей прошел в хаосе. Предполагалось, что мы должны были познакомиться с новыми учителями и заполнить несколько анкет. Если бы Пикси не таскала меня повсюду, я бы даже не попал внутрь. Мы познакомились с ее классным руководителем и с моим, но ничего другого сделать не смогли. Там было примерно втрое больше людей, чем должно было быть в заполненном помещении. По крайней мере, так сказала Пикси, и кажется, это было правдой. Меня не пугали многолюдные места, но было предчувствие, что средняя школа Мидвилла вселит в меня этот страх.

Затем мы дошли до дома, и я подождал Пикси на улице, пока она переодевалась в летнюю одежду.

Остаток дня мы занимались всем подряд, словно пытались продлить лето. Качались на качелях, играли в баскетбол и танцевали у гидранта, который открыл Токс, словно это уже стало его работой. А после принялись играть с другими детьми в салочки, но спустя пару раундов поняли, что умираем с голоду. Неподалеку торговали уличным фаст-фудом, у них осталось несколько хот-догов, мы купили их и выпили по бутылке колы.

Хот-доги с Пикси. Никаких школьных звонков. Никаких взрослых, указывающих нам, что делать, или разочаровывающих нас тем, чего они не сделали или, наоборот, уже сделали. Это было именно то место, где я хотел находиться.

Глава 16

Пикси Рэй

У Гейза на подбородке была горчица, и я вытерла ее салфеткой. Это было одно из наших правил. Никакой еды на лице, никаких летучих мышей в пещере (то есть козявок в носу) и никаких кусочков в зубах. Мы заключили этот пакт и должны были его соблюдать. Обязались честно помогать друг другу. И даже пообещали это на мизинчиках.

Мы с Гейзом со всей силы отталкивались кроссовками на резиновой подошве от каменной стены, ограждающей парк. Да и вообще, много времени стали проводить вместе. Он не хотел сидеть дома, для меня тоже это было невыносимо. Казалось, со мной ужасно обошлись, и кроме того, я испытывала очень сильную злость к человеку, который забрал у меня маму. Конечно, мама по-прежнему любила меня, но я ощущала, что мы отдалялись, особенно когда разговаривали. Бик вмешивался в наши беседы, даже когда не знал, о чем речь, например, когда я попыталась поговорить с мамой о запланированном нами отдыхе.

Насколько я понимала, он не работал, хотя постоянно разговаривал с кем-то по телефону. Он говорил что-то о заключении сделок и договоренностях, но никогда не конкретизировал, что все это включает в себя. И он, естественно, не пополнял наш бюджет.

Но мама, будучи с ним, вела себя так, словно она моя старшая сестра, а не родитель. Она была чересчур легкомысленной, постоянно хихикала. Я ненавидела его всем своим существом. То, как он ходил, то, как жевал, то, как он, казалось, всегда держал руку в штанах. Я подслушала, как несколько соседей говорили о том, что он красивый, но хвастун – что бы это ни значило.

Наверное, я все еще была в шоке. Не думала, что брак – вариант для мамы. Нам так много всего нужно было сделать. Мы обе были довольно занятыми и еле-еле сводили концы с концами. По крайней мере, так я себя чувствовала.

Теперь я закрывала на ночь дверь своей комнаты. И затыкала полотенце в щель между дверью и полом, чтобы Бик не смеялся над тем, что я сплю со светом. Но я не могла выключить его. Потому что мне было одиноко. Кроме тех моментов, когда рядом был Гейз.

Со мной больше не обсуждались планирование и бюджет, как это было раньше, когда мы с мамой жили вдвоем. Она утверждала, что Бик был чуть ли не гением, но я не совсем понимала, как именно это проявлялось. Гейз сказал, что Бик, очевидно, гениальный идиот. Гейз лучший. Но Бик не всегда смывал за собой в туалете, так что я знала, что ничего волшебного в нем нет. И мокрые полотенца он повсюду разбрасывал.

Список был длинным, и он становился длиннее с каждым днем, но хуже всего было ощущение, которое я не могла ни описать, ни назвать. Что все это огромная ошибка. Что он не подходит моей маме. Не подходит даже для нашей квартиры. И скоро все будет обречено. Но я не могла поделиться этими мыслями с мамой, она бы не поняла.

Школа бы меня спасла. Большую часть дня меня бы не было дома. А вскоре еще мама упомянула о деловой поездке в Лас-Вегас, к которой Бик, конечно же, захотел присоединиться. Так что на третий день моего обучения в седьмом классе они должны были уехать на две недели.

И это было прекрасно. Полмесяца. Я останусь одна на полмесяца. Мама сказала, что Бик оплатит наши счета со своего телефона, чтобы сэкономить мое время и не отправлять чеки по почте.

– Позволь ей быть ребенком, Трейси. Я сделаю так, чтобы все было хорошо. Позабочусь о своих дамах. – Он снисходительно подмигнул мне.

Мне это не понравилось. Я хотела знать, что и как происходит, но теперь мне не позволяли этого. Так что вместо того чтобы платить по счетам, я буду сидеть дома в одиночестве две недели. Буду ребенком. В последнее время я часто стала закатывать глаза и показывать средний палец.

У меня был Гейз. И он всегда находился на расстоянии выстрела из пистолета для мыльных пузырей. Мы снова играли в мяч, но не так долго, как на деревянной доске, потому что от металлической рампы очень много шума. Его соседи часто жаловались, и мы с Гейзом решили, все может дойти до того, что кто-нибудь решит убрать рампу.

Хотя деревянная доска до нее легко вписалась в реальность. Забавно, как люди перестают видеть что-то, если это постоянно мелькает перед глазами.

В первый учебный день я самостоятельно выбрала свой наряд – это нормально, ведь в седьмом классе уже не нужно показывать маме, в чем ты идешь в школу. И было не важно, что альбом с первыми школьными днями не обновлялся уже несколько лет. Еще с младшей школы мне хотелось, чтобы у нас с мамой была такая традиция, но она так и не прижилась.

Ночью я попросила Гейза показать, в чем он пойдет в школу. Он пожал плечами и указал на футболку и шорты, в которые был одет.

– В этом. Если не будет вонять и я не запачкаю все едой.

Парни.

– Ладно, что будем делать в последний день лета? Давай составим список! – Я облокотилась на подоконник и посмотрела вниз, в переулок. С Толстым Засранцем все было хорошо. Он рылся в мусорном контейнере в поисках перекуса. – Два пункта с меня, два – с тебя. – Я подняла четыре пальца, чтобы визуализировать это.

– Хорошо. Я хочу поиграть в баскетбол и съесть хот-дог. – Он поднял два пальца.

– Я бы выбрала побегать у гидранта, но Токс сказал, что нужно подождать, потому что пожарная служба разозлилась. Так что предлагаю съесть мороженое и посидеть у реки на закате. – Я сжала руку в кулак, а затем собрала волосы в хвост резинкой, которую носила на запястье. – Погнали.

Гейз кивнул, тогда я повернулась и вышла в коридор, врезавшись в живот Бика. Он был влажным от пота. Бик схватил меня за плечи.

– Привет-привет! И куда ты собралась в такую рань?

Я попыталась сделать шаг назад, но его хватка была крепкой.

– Я хотела написать маме записку. Иду гулять.

Он наклонился, заглядывая мне в лицо, и внутри у меня разом зазвенели все тревожные звоночки. Он был слишком близко. Слишком близко ко мне, слишком близко к моему лицу.

Так, словно мог расслышать эти звоночки. Он задержался на мгновение дольше, чем следовало бы, прежде чем отпустить меня.

– Не думай, что ты ничего не можешь мне рассказать, Пикси Бикси. Теперь я твой папа. Держи меня в курсе. Так и быть, разрешаю тебе идти. А с твоей мамой я сам все улажу.

Он подмигнул мне. Я заметила красные вены в его глазу, который выглядел так, будто в него недавно чем-то попали.

– Разрешаешь? Ты мне разрешаешь?

Я сделала шаг назад, которого жаждало все мое тело.

– Да. И тебе лучше поторопиться, пока я не передумал.

Он приподнял футболку, оголяя волосатый живот, и почесал его.

Я поморщилась. Повернулась, не говоря больше ни слова. В этом не было никакого смысла. Сбежала по лестнице, минуя пять пролетов, и увидела Гейза, ожидающего меня.

– Что случилось? Ты решила вздремнуть на ходу или что?

Я быстро зашагала к парку, Гейз пошел за мной.

– Нет. Пришлось подождать, пока Бик решит, отпустить меня погулять или нет.

Я повернула голову налево, чтобы увидеть реакцию Гейза. Он остановился как вкопанный.

– Что за фигня? Твоя мама постоянно оставляет тебя одну. С чего вдруг Бик указывает тебе, что делать?

Я почувствовала чей-то взгляд еще до того, как поняла, что он прожигает меня насквозь. И повернулась, чтобы взглянуть на окно моей комнаты, которое было легко найти, благодаря рампе. Все так, Бик высунулся наружу, наблюдая за нами.

Я попыталась проанализировать те слова, которые мы только что произнесли с Гейзом, и мог ли Бик с точки зрения физики услышать сказанное.

Гейз проследил за моим взглядом, а затем пробормотал:

– Черт.

– Следи за языком, малыш. – Бик посмотрел на нас, усмехаясь.

И этим все было сказано. Он прекрасно слышал то, о чем мы говорили. Я потянула Гейза за локоть, заставляя его идти вперед.

– Отстой.

Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы Бик не мог нас услышать, Гейз сказал:

– Да уж, он реально придурок. Жаль, что тебе приходится с этим мириться. И что все так круто изменилось.

Он все понимал. Понимал, каково это было для меня. И что время, проведенное без мамы, стоило тех минут, которые все-таки потом удавалось провести с ней. И что этого больше никогда не повторится.

У нас был список последних летних дел. Мы держались подальше от наших домов. Гидрант не работал, потому что пожарная служба не разрешила Токсу его открывать. Так что мы ели хот-доги, мороженное и смотрели на реку. Придумали новую игру под названием «мусорное бинго» и в моем телефоне составили для нее список того, что нужно искать. Бутылки из-под воды и молока, пакеты. Река была очень грязной. Когда пришло время баскетбола, одного парня не хватало, так что я заменила его на площадке вместо того, чтобы читать книгу на телефоне. Со мной парни вели себя мило, да и я неплохо играла, они даже не блокировали меня и не говорили гадости, что обычно делали без меня.

Последний денек лета выдался хорошим. Мама прислала сообщение, что нужно идти домой. Можно сказать, зря: мы уже были на полпути к дому. Когда проходили мимо «Таппса», услышали громкий голос отца Гейза. Он говорил невнятно. Я посмотрела на друга.

– С тобой же все будет хорошо, да? – Мне не хотелось, чтобы ему снова было больно.

– Все будет хорошо.

Я заметила, как напряглась его челюсть, и в голове промелькнула мысль, что это ложь.

– Я оставлю окно открытым. Если хочешь.

Я не знала, что еще могу сделать, кроме того, что быть свидетелем. Конечно, можно было бы рассказать маме, но… ей было не до этого, и я не уверена, что она могла что-то предпринять.

– Хорошо. Спасибо. Завтра уже станем семиклассниками. – Он протянул свой кулак, и я ударила по нему.

Завтрашний день все еще казался таким далеким. Я собрала прошлогодний рюкзак, сложив туда книги, тетради и карандаши, приготовила одежду – джинсовые шорты и футболку – и постаралась избежать столкновения с Биком, насколько было возможно. Казалось, он понял это и специально натыкался на меня в коридоре, стучался в дверь ванной, когда я только туда зашла.

Несмотря на то, что мама была дома, я закрыла на засов дверь своей спальни на ночь. А затем посмотрела в окно Гейза, но за ним было темно. Значит, уже лег спать. Я подошла к кровати и тоже легла.

Глава 17

Гейз

Я сидел в шкафу в кромешной тьме. Папа вернулся домой, и голос его звучал хуже, чем когда-либо. Я не знал, что его разозлило. Почему именно сегодня он так сильно хотел избить меня? Может быть, завидовал тем трем соседским детям, которые воспользовались его любимой боксерской грушей – мной.

Он собирался расправиться со мной. Я его лучший противник из всех, потому что не могу противостоять ему. Перехитрить его. Отстойно быть ребенком.

– Гейз! Иди-ка сюда! Не надо было гулять допоздна в ночь перед школой.

Можно подумать, его это волновало. Я услышал, как что-то с грохотом упало на пол.

– Это лампа. И если ты не выйдешь оттуда, где прячешься, я начну выбрасывать все твои любимые вещи.

Я мысленно представил, какие из моих вещей были в гостиной и какими из них я готов был пожертвовать. На лампу наплевать. А вот подержанную игровую приставку было жалко. Я играл в «Покемонов», но не сохранял прогресс в облаке, так что вернуть его было бы невозможно. А у меня там уже появилось несколько блестящих серебряных монстров.

Я продолжал говорить себе, что он меня не найдет. Но он найдет. Чем дольше он ждет, тем сильнее разгорается его ярость. Я медленно выбрался из своего укрытия. Собирался пойти в коридор, но задержал руку на дверном косяке, как будто у меня все еще был выбор.

Когда он заметил меня, его глаза наполнились злостью. Вены на его шее пульсировали, словно его било током.

– Развлекаешься, играя в прятки, сынок?

Может быть, в «Таппсе» произошло что-то такое, что его завело. Я никогда этого не узнаю, мне лишь известно, что случается, когда его возбуждение или кайф проходят. На это каждый раз требуется все больше и больше времени.

Он снял ремень.

– Когда я зову тебя, ты должен приходить. Таковы правила. И если ты не понимаешь сказанного… – я знал, чем закончится это предложение, – нужно вбить это в тебя.

Он никогда раньше не использовал ремень. Всегда бил руками. Никакого сочувствия, только тупая сосредоточенность на коже и блестящей пряжке. Отец наступил на разбитое стекло от лампы, подходя ко мне.

Ремень и стекло – вот что меня ждало. Мозг отреагировал прежде, чем я составил план. Я был напуган. И мне не хотелось знать, как удары ремня ощущаются на коже. Я побежал в свою комнату и захлопнул дверь. Замок в спальне был хлипким, но я все равно повернул его. Отец стоял за дверью, словно злодей, и засмеялся, когда попытался повернуть ручку. У меня был только один инстинкт – бежать. И я вспомнил тот день, когда спас Толстого Засранца. Катастрофически плохой вариант, но единственный, который у меня был. Отец уже шарил в поиске ключа, который висел прямо над дверью.

Я оперся на подоконник и вытянул сначала одну ногу, затем вторую. Проверил прочность металлической рампы. Должно было получиться. Пыхтя, я быстро прошел по ней, не глядя вниз. И оказался в комнате Пикси, у нее горел свет. Мы услышали яростный вой моего отца, когда он вошел в комнату. Я выключил свет и увидел, как отец распахнул дверцу шкафа.

Мое имя эхом отозвалось в переулке внизу, но с кровати Пикси казалось, что он произнес его шепотом.

Я приложил палец к губам, продолжая наблюдать за папой. Он подошел к окну. Больше ничего не оставалось.

Я заметил, как в его глазах с новой силой вспыхнула ярость. Он не получил желаемого – не избил меня.

Я приблизился к окну. Расстояние между нами придавало мне смелости. Теперь он не мог ударить меня. На мгновение мне показалось, что он может решиться и пройти по рампе, но он только закатил глаза и покачал головой, что нарушило его равновесие.

Я услышал, как кровать позади меня скрипнула, Пикси встала и подошла. Она переплела наши пальцы. Я мельком взглянул на ее лицо.

Она выглядела намного старше всех, кого я знал. Даже наших родителей. Пикси вздернула подбородок и свирепо посмотрела на моего отца. В тот момент я понял, что она готова сделать для меня все, что угодно. Я перевел взгляд на папу, он оценивал ситуацию. Ее присутствие в нашей ссоре нарушило баланс. Он сделал глубокий прерывистый вдох, прежде чем натянуть на лицо фальшивую улыбку. Затем погрозил нам пальцем, как будто мы просто плохо себя вели в школе и для мальчика-семиклассника совершенно нормально ходить по перекладине между пятыми этажами. И будто бы он вовсе не напугал меня тем, что собирался избить ремнем.

Когда папа ушел, Пикси потянула меня на кровать, все время держа за руку.

Она тихо пробормотала:

– Тебе больно? Принести лед?

Я покачал головой и уставился в пол. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел меня таким. Знал, что произошло. Но с Пикси все было иначе: она помогала мне почувствовать себя лучше.

– Хорошо. Моя дверь закрыта. Можешь остаться и переночевать. И мы вместе встретим завтрашний день.

Она отпустила мою руку и нашла в шкафу еще одно одеяло. Протянула мне плюшевого медведя, который был размером с подушку. Затем легла и укрылась, а я устроился рядом с ней.

Мы повернулись лицами друг к другу, и она протянула мне руку. Я обхватил ее своей. Как будто между нами снова была рампа, но другая. Соединяющая сердца. Вскоре после этого я уснул, вместо того чтобы беспокоиться о последствиях. Ощущение безопасности успокаивало.

Глава 18

Пикси Рэй

Гейз спал как младенец, рука и мышцы лица расслабились, и потому он казался младше.

Его отец сумасшедший. В редких случаях, когда не пил, он вел себя нормально, но то, что произошло в комнате Гейза, ужасно. Вот в каком месте он живет. Там совсем не безопасно, а должно быть.

Я понимала, что, если расскажу маме, почему Гейз здесь, она поймет. Судя по всему, отец не успел ударить его ремнем. Я почувствовала, как внутри разгорается гнев. Ничто не приводило меня в такую ярость, как наблюдать за тем, как невинного человека избивают родители или соседские дети. Гейз никому не пытался причинить боль. Наоборот, он спас Толстого Засранца. Гейз хороший парень. И один из моих немногих самых близких людей, не считая мамы. Он не заслуживает того, как с ним обращается отец.

Я еще раз повторила свое расписание. Сумка была собрана, и бутерброд я приготовила перед тем, как лечь спать. Бика дома не было, так что мы с мамой спокойно посмотрели реалити-шоу. Когда я решила поговорить с ней о своих опасениях по поводу Бика, он, как всегда, вломился в комнату. В животе каждый раз возникало странное чувство, когда он оказывался со мной в одном помещении. Так что я ушла, бросив эту затею и не желая оставаться с ним рядом, быстро придумав, чем еще смогу заняться, прежде чем лечь спать.

Как вдруг заметила, что в моей комнате кто-то есть. Дверь была заперта, поэтому меня это сильно напугало, но страх рассеялся, когда я поняла, что это Гейз, как раз перед тем, как он выключил свет.

Моему сонному мозгу потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять: Гейз прошел по перекладине.

В тот раз, когда он впервые отважился на это, мы чуть не погибли.

Но когда я услышала крики его отца, все прояснилось. Гейз испугался. Я встала с кровати, чтобы посмотреть, что происходит за его окном. Чтобы понять, что заставило его пройти по рампе между пятыми этажами домов.

Отец Гейза выглядел безумным. Дикие глаза налиты кровью, невнятная речь. Он был похож на монстра из фильма ужасов. В его взгляде отражалась ненависть, когда он обращался к Гейзу. Ремень трещал в его руках.

И в тот момент я схватила Гейза за руку. Если ему приходится смотреть на это, то я должна быть рядом.

* * *

Я проснулась от звука будильника в 6:30 утра, солнце уже ярко светило. Пришлось разбудить Гейза, он все еще крепко спал. В конце концов он открыл глаза и свел брови, пытаясь понять, как оказался в моей комнате. Потом вздрогнул при воспоминании о прошлой ночи.

– Теперь все хорошо. Тебе нужно сходить домой за одеждой?

Я подвинулась и спустила ноги на пол.

Гейз приподнял одеяло и пожал плечами.

– На мне все, что я собирался надеть вчера. Кроме ботинок.

Он опустил ноги на пол и пошевелил пальцами.

– У меня есть черные шлепанцы. Можешь надеть их, если не хочешь идти домой.

Я залезла под кровать. Мне больше нравились розовые тапочки, но в магазине, где все стоит один доллар, была акция: «Купи одну пару – и получи вторую бесплатно», поэтому я взяла еще и черные. Я оторвала пластиковую бирку, которая скрепляла их.

Затем открыла дверь и на цыпочках вышла. Гейз сделал то же самое. Мы пробрались в ванную и расчесали волосы. Он намазал зубную пасту на палец и попытался почистить зубы. Умывшись, я оставила его в ванной, а сама пошла на кухню, чтобы приготовить нам вафли в тостере. Мама все еще спала. Я привыкла всегда вставать раньше нее.

Гейз проскользнул на кухню как раз в тот момент, когда я выкладывала вафли на бумажное полотенце. Я посыпала их сахарной пудрой, не спрашивая, нравится ли ему она. Вот так я и готовила еду – на автомате.

Бик два раза рыгнул и пукнул, пока шел по коридору. Он громко писал по утрам, оставляя дверь в ванную приоткрытой. К счастью, из кухни нам ничего не было видно.

Гейз состроил гримасу, от чего мне захотелось рассмеяться, потому что обычно я терпела все выходки Бика в одиночку.

– Кто это, черт возьми, такой?

Его слова стали для нас словно спусковым крючком, мы тут же схватили вафли и рванули к двери.

– Стоп! Стоять. Вы оба.

Гейз остановился, мне пришлось сделать то же самое. Я не хотела оставлять его наедине с Биком. Мы уже стояли за дверным проемом, так что технически нас могли слышать все соседи.

– Он был здесь всю ночь, Микси-Пикси?

Бик начал что-то выковыривать из зубов мизинцем. Придумал мне очередное прозвище. Как же я это ненавидела!

– Это мое дело.

Я терпеть не могла того, что Бик нарушал мое личное пространство. Душил меня, словно вирус, который я не могла контролировать.

– Так, значит, ты уже достаточно взрослая, чтобы приглашать мальчиков к себе в постель?

Я почувствовала, как моя шея стала красной, и принялась проклинать все его намеки, даже если не до конца понимала, о чем он говорит.

– Пикси – моя подруга. Моя лучшая подруга. Относись к ней с уважением. – Гейз встал рядом со мной, выпрямившись, чтобы казаться выше.

С губ Бика сорвался смешок.

– Ты это кому говоришь, сынок? – ответил он, почесывая подмышку.

– Пойдем. – Я взяла Гейза под руку.

Злобных смех и слова Бика звучали нам вслед, постепенно стихая.

Мы съели вафли по дороге в школу. Другие ребята тоже выходили из домов и присоединялись к нам. Гейз забрал у меня бумажное полотенце от вафли и выбросил его в урну. Начинался первый школьный день. Казалось, все волновались больше, чем обычно. Многие окликали меня и кричали: «Привет!» У каждого появилось что-то новое, например, рюкзак или бант для волос. Но в целом ничего необычного.

– Эй… – Гейз зацепил мой мизинец своим на крыльце школы.

– А?

Сначала я подумала, что он хочет прогулять, что было бы не удивительно, учитывая то, какой интерес он проявлял, когда мы готовились к школе.

– Не оставайся наедине с Биком. – Гейз плотно сжал губы.

– Я стараюсь этого избегать. Но почему ты говоришь так?

Вокруг нас толпились дети. Я улавливала обрывки разговоров о видеоиграх и фильмах.

– Просто предчувствие. Я не доверяю ему и не хочу, чтобы ты оказалась с ним одна. Хорошо? – Гейз казался смущенным, уши покраснели.

– Хорошо. Спасибо. Я постараюсь. – По спине пробежал холодок, несмотря на то, что на улице было жарко. Ребенок, которого избивал отец, переживал за меня. Значит, Гейз уловил то же странное чувство, что испытывала и я. – Пойдем внутрь.

Глава 19

Гейз

Провести весь день с Пикси не вышло. У нас было несколько общих уроков, но в основном расписание не совпадало. Зато я постоянно встречался с гребаным Алфи, который ходил почти на все те же самые уроки, что и я. И избавиться от него никак не получалось. Хорошо хоть мне удалось посидеть за одним столом с Пикси во время обеда. Казалось, она – центр этой дурацкой школы. И я не мог осуждать других, потому что понимал: она та, с кем хочется проводить время. На мгновение я запаниковал, когда подошел к ее столику и увидел, что вокруг толпится столько людей. Но беспокоиться было не о чем. Пикси раскинула руки в стороны, чтобы никто не садился рядом, придерживая место для меня.

Я протиснулся сквозь толпу. Она шутила и рассказывала всем истории, которые приключились с нами летом. Я разрывался от благодарности, потому что она заняла мне место, – и ревности, потому что поделилась со всеми тем, что принадлежало только нам. Первый школьный день прошел странно. Я осознал, что мне придется делить Пикси с другими, и не знал, нравится ли мне это.

Последним уроком стояла математика, учитель был чертовски крут. Как только мы решили все задачи, он разрешил нам отдохнуть. Включил классическую музыку, очень мило с его стороны. Я задумался об отце. Становилось только хуже. Он становился худшим. Наверняка он уже потерял работу. И пил с самого утра. Я не знал, что нас ждет в будущем.

Я так обрадовался, увидев Пикси, ожидающую меня на лестнице. Значит, я все еще ее любимчик. Теперь, когда вокруг нее столько людей, я понял, насколько важно быть лучшими друзьями. Я для нее особенный.

Увидев меня, она улыбнулась человеку, с которым разговаривала, и подняла палец, чтобы прервать беседу.

– Как прошел твой первый день?

– Хорошо.

Я подошел к ней и группе людей вокруг. Она прощалась со всеми, я сделал то же самое. Затем Пикси взяла меня под руку, и мы пошли домой.

– Задали что-нибудь?

Она поправила лямку рюкзака.

– Да, но я все сделал на уроке. По математике будут задавать домашку каждый день. Но она легкая.

Я осторожно подтолкнул ее, чтобы обойти фонарный столб.

– О, это только для тебя. Математика ненавидит меня почти так же сильно, как я ее.

Мы дошли до пешеходного перехода и подождали, пока красный сменится белым идущим человечком.

– Да ну. Можно сказать, что ты занималась математикой, когда оплачивала счета вместо мамы.

– Да, наверное. Готов встретиться с отцом?

Я не был готов, но не то чтобы у меня был выбор.

– Может быть, он уже ушел. Иногда, когда он злится, то уходит рано.

Это правда. Она все понимала, поэтому я мог говорить с ней так, словно разговаривал сам с собой.

– Ты знаешь, почему он так разозлился?

Мы пошли по пешеходному переходу, и нам пришлось отпустить руки, чтобы пропустить несколько медленных пожилых людей.

Когда мы снова оказались бок о бок, я понял, что она ждет ответа.

– Думаю, все из-за денег. Их никогда не хватает. А выпивка стоит денег. Ничего не бывает бесплатного.

– Да, скорее всего. А он оплачивает счета?

– Иногда.

Я посмотрел на небо. Все казалось таким непостоянным, неопределенным.

– Сможешь достать счета? Можем посмотреть их и узнать, есть ли у вас задолженности, если ты не против. Как ты сам сказал, у меня есть опыт. Хотя сейчас я, конечно, больше этим не занимаюсь, потому что теперь это забота Бика. – Она закатила глаза.

– Обычно он бросает почту у двери. Думаю, надо посмотреть там.

Я не совсем понимал, что две двенадцатилетки могут сделать со счетами, но она говорила уверенно.

– Может, они лежат в почтовом ящике? У тебя есть ключ? Иногда взрослые не заглядывают в него, когда дела идут плохо.

Мы перешли дорогу и оказались у наших домов.

– Могу поискать. Ключ должен быть на его брелоке.

Мы остановились возле ее дома.

– Готова встретиться с Биком? – Я указал большим пальцем на пятый этаж.

– А есть варианты? – Она пожала плечами.

– Можно пойти в парк. – Я указал в сторону качелей.

– Окей, я проиграла.

Я обрадовался, заметив, как расслабилось ее лицо.

Когда мы зашли в парк, вокруг практически никого не было. Играть на площадке под палящим солнцем невыносимо жарко. Пикси положила рюкзак на стол, я запихнул в него свои вещи. Мне выдали несколько учебных планов по разным предметам, а карандаш я позаимствовал у Пикс.

Свободные неподвижные качели так и манили. Я занял одни, а Пикси – вторые. Инстинктивно мы оба сделали несколько шагов назад и полетели вперед, раскачиваясь с помощью ног. Запах раскаленного асфальта и звук машин скорой помощи вдалеке теперь казались такими родными. В животе что-то сжалось при мысли, что отец не смог удержаться на работе. И захотелось остаться здесь.

С Пикси.

Глава 20

Пикси Рэй

Я не знала, будут ли меня ругать за то, что Гейз сегодня ночевал у нас. Раньше я бы объяснила маме, что случилось, и она бы поняла меня. Но у Бика на все свое мнение. Я стиснула зубы и начала сильнее раскачиваться. Оглянулась, чтобы посмотреть на Гейза. Он был позади, а я – впереди. Мы пересеклись посередине, и он показал мне язык. Я была благодарна ему, потому что чувствовала себя одиноко, даже когда мама дома, но с ним – никогда.

Покачавшись на качелях, мы прошли мимо «Таппса» и увидели внутри отца Гейза.

– Можем ненадолго зайти ко мне. Папа выглядит трезвым, так что наверняка еще побудет там.

Гейз вытащил ключи из кармана.

Когда мы поднялись наверх, он тут же начал убирать пустые бутылки. Я осталась у входной двери и заметила стопку писем.

– Хочешь, я посмотрю их?

Гейз провел рукой по волосам.

– Да. Думаю, надо бы. А потом я попробую придумать, как проверить почтовый ящик.

Он помог мне с расчетами, а я показала ему, где указано, сколько нужно платить и в какой срок. Задолженностей было много. На другой странице стояла общая сумма и крайняя дата оплаты.

– Лучше тебе пойти домой, прошло уже много времени.

Он не упомянул о том, что скоро появится отец, который был подобен бомбе замедленного действия. А я к этой главной проблеме подкинула ему еще дополнительных.

– Да, – я внезапно обняла его, – буду прямо там, напротив твоего окна.

Домой я шла не спеша. Пнула несколько банок. Посмотрела, как Толстый Засранец и его друзья копаются в мусоре в переулке. Радостное ощущение от присутствия дома мамы теперь было приглушенным. Другим. Неприятным.

Но в любом случае нужно было идти домой.

* * *

Мама рассказала мне о том, что они с Биком планируют поехать в Лас-Вегас. Я очень сомневалась, что это хорошая идея, но и не собиралась оставаться с ним наедине.

Мы с Гейзом встретились на улице, чтобы пойти в школу, я оглядела его, пытаясь понять, нет ли у него новых травм, но ничего не увидела, поэтому надеялась, что тишина за окном означала лишь то, что ночь была легкой.

Теперь мы шли в школу, и он дважды откашлялся, прежде чем сказать:

– Я несколько раз просмотрел таблицу, которую мы составили. И думаю, у меня есть план.

– Хорошо. – Я не знала, что он мог предложить, но мне очень хотелось, чтобы он и дальше жил в этой квартире, так что готова была помочь чем смогу.

– Я подумал, можно было бы навестить мамину семью в субботу. И попросить их дать нам денег на оплату счетов. – Он кивнул, как бы подтверждая свои слова, словно хотел успокоить самого себя.

– Семью твоей мамы, которая умерла? – Вопрос прозвучал грустно, поэтому я добавила: – Наверное, это хорошая идея.

– Я никогда не видел ее, и папа не любит о ней говорить, но он постоянно твердит о том, как богата ее семья и как они нас ненавидят. Так что вот… – Он вытер ладонь о шорты, пока мы ждали сигнала, чтобы перейти дорогу.

– Как туда добраться? Ты знаешь, где они живут? – Я подтолкнула его локтем, когда можно было идти.

– Ну, из той старшей школы, где она училась, пришло письмо с просьбой отправить деньги на какую-то благотворительную акцию для выпускников, и там был указан ее старый адрес. Я посмотрел, туда можно доехать на поезде. – Он бросил взгляд на меня.

– Мама и идиот Бик будут в Вегасе, так что, наверное, я могу поехать с тобой, если билеты не слишком уж дорогие. И если ты этого хочешь. Я не настаиваю.

Облегчение отразилось на его лице.

– Было бы здорово. Думаю, поездка будет долгой, судя по расстоянию на папиной карте.

– Ладно, тогда так и сделаем.

Я протянула ему мизинец, и он сделал то же самое. Это было и рукопожатие, и обещание одновременно.

Глава 21

Гейз

После школы мы с Пикси отправились на Центральный вокзал, чтобы узнать цены на билеты. Если мы скинемся, нам должно хватить на поездку туда и обратно до Покипси. Так что наша миссия по спасению меня и отца начиналась отлично. Даже волнующе. Отцу я ничего не собирался рассказывать. Он привык к тому, что меня нет дома. Хотя в животе все равно возникало неприятное ощущение при мысли о том, что будет, если он попытается найти меня рано утром и не сможет, но нужно было выкинуть это из головы и двигаться вперед. Насладиться поездкой с Пикси. Она слегка подпрыгивала, пока шла. Просто она никогда нигде не была, кроме той части города, где жила. Мы должны были приехать в Покипси в 10:00 утра, если поезд прибудет вовремя, и я решил, что мы могли бы немного погулять, прежде чем отправиться к дому родителей моей мамы.

Мы выглянули из окон и помахали друг другу. Пикси не нужно было тайком сбегать из дома: ее мама и Бик улетели поздним вечерним рейсом.

А вот мне пришлось. Но это было легко, потому что отец самостоятельно добрался до своей комнаты, прежде чем отрубиться. Как только раздавался храп, я делал несколько шагов, и вскоре оказался на улице рядом с Пикси. У нее был с собой рюкзак.

– Решила забить на все и пойти в школу?

Я дотронулся до лямки рюкзака. Она покачала головой.

– Балда. Нужно же было взять с собой еду и что-нибудь, чем можно заняться в поезде. Ехать целый час.

– О, блин. Круто ты придумала.

Мы подошли к автомату с билетами и внесли нужную сумму, чтобы купить два проездных, по которым можно доехать туда и вернуться обратно.

Чувствовали себя по-настоящему взрослыми. Да и летом мы многому научились, так что надеялись, что выглядим достаточно уверенно и к нам никто не привяжется. Ну, по крайней мере, Пикси выглядела именно так. Она жевала жвачку и наблюдала за поездами, словно находилась полностью в своей стихии.

Поезд остановился, мы зашли в почти пустой вагон и заняли свои места. Я уступил ей то место, что было у окна, и приготовился к долгой поездке. Восторг захватил меня, когда поезд тронулся и мы отправились в приключение. У Пикси сияли глаза, и я понимал, что она чувствует то же самое.

Спустя десять минут я ужасно захотел есть и начал приставать к Пикси:

– Мне кажется, я сейчас умру с голоду.

Она повернула голову в мою сторону.

– Ты хоть позавтракал?

– Не хотелось будить Брюса.

Что было правдой, но кроме того, я и сам был не прочь поспать подольше, так что не слишком расстроился, что не успел позавтракать.

– Ладно, давай перекусим. – Она достала два маленьких пакетика с крекерами в форме рыбок.

Мы съели их очень быстро и поняли, что этого было мало. Скоро вокруг нас разрослась куча мусора, изо рта пахло арахисовым маслом, а все пальцы были в крошках от чипсов. Она протянула мне салфетку.

Мы прибрались, сложив все фантики и обертки в коричневый мешок, и решили выкинуть его в ближайшую урну, когда приедем.

– Надеюсь, мы не проголодаемся к обеду, – поморщилась Пикси.

– Ага, если бы… – Я похлопал ее по предплечью и указал на окно, чтобы отвлечь.

Мы уезжали все дальше от города. Она удивлялась лесам и рекам:

– Здесь не так оживленно, как у нас на реке.

Река в городе была скорее коричневой, нежели синей, и на берегу скапливалось много мусора.

– Да, и к тому же тут наверняка есть рыба и все такое. Мы ходили с папой на рыбалку, когда я был маленьким.

Мне стало грустно от того, что папа уже не тот. Не тот, с кем можно прогуляться и пошутить.

Пикси все поняла без слов.

– Может, когда-нибудь он изменится.

Я кивнул в ответ. Надеяться было не на что, но я ценил ее поддержку. Пикси достала плеер и протянула мне один наушник. Мы послушали несколько ее любимых песен, я наблюдал за тем, как она покачивает в такт головой.

Пока что все шло гладко. Но я был уверен: дальше будет намного сложнее. Возможно, мамины родители уже переехали и мы зря все это затеяли.

Когда объявили остановку в Покипси, мы схватили вещи и сошли с поезда. На платформе толпились люди, так что нам пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить их. Нужно было сориентироваться, куда идти. В кармане у меня лежала карта, которую я стащил у отца, но я не знал, как правильно ей пользоваться. Пикси разглядывала картонное пианино, и мне пришлось отвлечь ее:

– Наверное, нам сюда. По карте кажется, что идти недолго, но на самом деле путь может оказаться неблизким.

Я указал на остановку и название улицы – точно такое же, как и в том письме.

– Здесь прохладнее, чем у нас. Так хорошо. Давай прогуляемся. Есть только один способ дойти до места – идти.

Мы пошли в том направлении, которое казалось верным, но быстро поняли, что ошиблись, поэтому тут же развернулись.

– Мы как будто беглецы, – сказал я.

– Не-а, беглецы стремятся только вперед, а мы – возвращенцы, – ответила она, прищурив глаза и глядя на меня.

Я улыбнулся. Черт, она готова на все. И я так благодарен за то, что она не бросила меня в одиночестве. Я боялся, что мамины родители могут вызвать полицию. И папа всегда говорил, что они нас ненавидят. А наш приезд только докажет им, что все на самом деле так плохо, как казалось. Надеюсь, они не бессердечные. И что у них есть чековая книжка. Если все это не сработает, не знаю, что с нами будет дальше. Несмотря на жару, меня пробирала дрожь.

– Все хорошо?

Пикси пнула камень.

– Да, просто пытаюсь придумать, что я им скажу.

Хотя об этом я только собирался подумать.

По мере того, как мы продвигались вглубь района, участки становились все роскошнее. Разбрызгиватели поливали идеальные газоны. Дома казались маленькими по сравнению с нашими многоквартирными, но огромными по сравнению с тем, какими было большинство частных домов.

– Так много… пространства. Вау! – Пикси остановилась, чтобы понюхать цветы, которые росли у почтового ящика. На нем была нацарапана мамина фамилия. – О, похоже, мы пришли.

Она приобняла меня за плечи, пока я разглядывал строение с огромными колоннами, как у Белого дома. Кольцевая подъездная дорожка выполнена в ландшафтном дизайне с красивыми деревьями.

– Видимо, они реально богатые, – заметил я вслух.

Дом выглядел как особняк. Его дополняли хозяйственные постройки. Даже кованые светильники казались величественными.

– Давай проверим, дома ли они.

Она потянула меня за руку, будто мы пришли в гости на ланч, а не разрушать семейный очаг.

Мы подошли к огромным дверям, потребовалась еще минута, чтобы найти модный звонок. Я нажал.

Звук был такой, словно в доме находился церковный колокол. Мы ждали так долго, что я уже собирался позвонить второй раз, когда дверь распахнулась и перед нами появилась женщина, вытирающая руки кухонным полотенцем.

– Привет?

Я открыл рот, но так ничего и не смог произнести. Пикси схватила меня за руку.

– У нас есть несколько вопросов о Софи. Можно ли поговорить с кем-нибудь о ней?

Она сформулировала мысль идеально, за что я в очередной раз был ей очень благодарен.

– Пожалуйста, проходите. – Женщина отступила в сторону и дала нам пройти.

Прихожая была просторной, впереди возвышалась лестница, словно музейный экспонат.

– Подождете здесь, хорошо? А я сообщу о вашем приходе. – Она так и продолжала нервно сминать в руках полотенце, а затем исчезла за лестницей.

– Я похож на нее? Как думаешь, мы родственники?

Вопросов у меня было миллион. Пикси прошла в гостиную слева от нас. Вокруг было много книг и фотографий. Она подошла ближе к одной из них, что располагалась на высокой полке, и встала на цыпочки.

– Вот. Иди сюда, смотри. – Она указала на выцветший снимок в деревянной рамке.

– О…

Было так странно видеть другого человека, так похожего на меня. У меня хранилось несколько фотографий мамы, но ни одна из них не была сделана крупным планом или профессиональным фотографом. Ее глаза были точь-в-точь как мои.

– Она была очень красивой.

Пикси, видимо, нисколько не сомневалась, что на снимке моя мама.

– Да, это точно, – произнес пожилой мужчина позади нас.

Я повернулся.

– А ты, должно быть, ее сын.

Я кивнул. Мне хотелось произвести на него хорошее впечатление. На самом же деле я выпучил глаза и стал жадно глотать воздух.

– Это Гейз, а я Пикси Рэй, и нам очень нужна ваша помощь.

Пикси подошла к нему и протянула руку, как деловая женщина. Я решил сделать то же самое.

Мужчина пожал ее руку и задержался на моей.

– Я как будто в прошлое вернулся, увидев тебя. Ты так на нее похож.

В его глазах смешались боль и печаль, а возможно, и недоверие. Мне стало интересно: вдруг он тоже репетировал этот момент, как я, но в итоге не смог собраться?

– Давайте пройдем в мой кабинет, хорошо?

Женщина, которая открыла нам дверь, бродила по прихожей, вытирая столики тем самым полотенцем.

– Хватит тут слоняться, Матильда. Займись делом.

Она тут же ушла.

Мужчина придержал дверь, мы с Пикси уселись на стулья напротив кожаного кресла.

Он закрыл дверь кабинета и встал за письменным столом. Несмотря на то что была суббота, он был одет в серый костюм с красным галстуком.

– Так ты приехал сюда без отца?

Он сел, и кресло издало скрипучий звук, похожий на смачный пук, я начал терять контроль. Мне так хотелось засмеяться, но Пикси потянулась ко мне и сильно ущипнула за руку, бросив предупреждающий взгляд. Она знала, что я всегда смеюсь, когда слышу этот звук. Я сдержался.

– Да, мы приехали с Пикси вдвоем.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на нас.

– Зачем?

Зачем? Он не спросил, в порядке ли я, все ли у нас хорошо, не хочу ли я узнать что-нибудь о маме. Просто без лишних слов перешел к делу.

– Я слышал, что вы богаты, а мы нет. У папы сейчас не лучшие времена, но нам нужно оплатить счета.

Он хотел узнать все с порога, вот и пожалуйста. Я тоже мог говорить прямо.

– Тяжелые времена говоришь? Выходит, переезд в город не решил его проблемы? Надо же, как все вышло. – Мужчина фыркнул.

Я чувствовал, как лицо заливается краской, в горле пересохло.

– Слушай, мешок с деньгами, не веди себя как идиот и послушай нас. – Пикси, как всегда, приготовилась рвать и метать, защищая меня.

Его брови поползли вверх, к линии роста волос, когда он осознал сказанное.

– Вы оба не такие уж и вежливые, однако.

– Так и вы не очень-то к нам дружелюбны. Я ожидал большего от своего… дедушки.

Никогда раньше не называл его так даже в мыслях. Всегда думал о нем как о мамином отце.

– Вот как? Ну, продолжай. Расскажи, каким таким волшебным образом мои деньги помогут исправить твою жизнь. – Он расправил плечи.

Пикси встала и положила обе руки на стол.

– Мы только что ехали сюда полтора часа, просто чтобы поговорить с вами. Не заставляйте нас сожалеть об этом. Этот мальчик перед вами – потрясающий. В отличие от вас.

Я посмотрел на свои ноги, не в силах попросить его о том, что мне было нужно. Надеюсь, когда-нибудь этот опыт мне пригодится. Вот бы он просто предложил мне деньги и не пришлось бы ничего рассказывать… или сам бы спросил о том, что меня волновало.

Старик выдвинул ящик стола и достал чековую книжку.

– Сколько?

Пикси издала разочарованный стон и указала на фотографию на стене.

– Он ведь так похож на нее. Выглядит точь-в-точь как она.

Мужчина перевел взгляд с меня на фотографию, и обратно, его плечи поникли.

– Почему вы пришли?

Это, по крайней мере, уже было лучше, чем его предыдущий вопрос.

– У моего отца трудные времена, а мне бы хотелось и дальше жить в нашей квартире.

Пикси открыла рюкзак и вытащила лист с расчетами, которые мы составили.

– Вот как растет долг с каждым месяцем.

Дедушка поправил очки, пробегая глазами по строчкам.

– Понимаю. Хорошо вы все… придумали. – Он произнес цифры вслух и медленно кивнул. А затем внезапно предложил: – Ему нужны еще деньги на выпивку, да?

– Да, если у него их не будет, все станет только хуже. – Я сложил руки на коленях, чувствуя себя униженным из-за зависимости отца.

– Ты же знаешь, что это из-за него умерла моя дочь: он сел пьяным за руль, и они разбились? – Он посмотрел на меня поверх очков, словно я тогда тоже был за рулем.

Но я даже не знал этого. Я уставился на свои руки. Судя по тому, что о ней рассказывал папа, казалось, будто она умерла от рака, когда я был маленьким. Или от какой-нибудь другой болезни. То, что сказал дед, многое объясняло. Например, почему мы никогда не общались. Они, наверное, и вправду ненавидели меня.

Рука Пикси легла на мою.

– Он тогда был совсем крохой. Неужели ваша дочь не хотела бы, чтобы вы любили Гейза и помогали ему?

В моих глазах стояли слезы, я хотел вытереть их, но руки не двигались. И я снова про себя благодарил Пикси за то, что она говорила вместо меня. Потому что сам я был в шоке.

Дедушка встал. Я понял это, услышав скрип, с которым он отодвинул стул, и рискнул взглянуть на него. Он стоял к нам спиной, глядя на фотографию.

– Я просил ее не выходить за него замуж. Говорил: только через мой труп. Что ж, я был почти прав. Боже, лучше бы это и правда был я. – Его голос сорвался, он потер лоб. – Я не могу смириться с этим. И моя жена тоже. Но мы решили просто двигаться дальше. Это больно, и я не хочу, чтобы она снова погружалась во все это. – Он указал на меня рукой.

– Тогда есть только один выход. Вы будете платить по счетам Гейза, и мы вас больше не будем беспокоить. Но вы не представляете, что теряете. Я бы ни за что не отказалась от этого парня, даже на один день. – Пикси бросила взгляд на меня.

Дедушка еще долго смотрел на фотографию, затем произнес:

– Хорошо. Оставьте мне адрес.

Пикси подготовила всю необходимую информацию, включая номер банковского счета. Он все переписал и отложил ручку.

Пикси постучала пальцами по столу, затем встала.

– Платите каждый месяц, и мы больше к вам не приедем.

Я тоже встал, ожидая, что он скажет еще что-нибудь. Дед порылся в бумажнике и вытащил пачку двадцаток.

– Этого вам должно хватить, чтобы доехать до дома и где-нибудь поужинать. Информацию по платежам я передам своему бухгалтеру, и он включит ее в расходы.

Пикси положила руку мне на плечо.

– Сделайте это сейчас же. Времени, чтобы внести платеж, почти не осталось.

Я заметил, как кадык старика подпрыгивает вверх-вниз.

Мне хотелось прогуляться по дому. Посмотреть старые фотоальбомы. Побыть желанным гостем. Но мои мечтам не суждено было сбыться. Вместо этого мы с Пикси ушли, даже не попрощавшись.

Мы прошли полпути, прежде чем у меня потекли слезы, рыдания сотрясали все тело.

Пикси обняла меня за голову, крепче прижимая к себе.

– Они просто куча дерьма, решили наказать тебя за ошибки твоего отца. Мне так жаль!

Она была права. Дед придурок.

– Пойдем отсюда. Хочешь есть? Можно зайти поужинать в ту закусочную, мимо которой мы проходили, недалеко от железной дороги. Помнишь, как там вкусно пахло?

Она обняла меня за талию. Я вытер слезы и высморкался, сдерживаясь, чтобы снова не разреветься.

Все то, что стало мне известно, вихрем пронеслось в голове. Отец виноват в смерти матери. И все равно продолжает пить, как раньше. Теперь понятно, почему у нас нет машины, а вместо водительских прав у него специальное удостоверение личности.

И оказалось, я так похож на маму. Что было логично. Жаль, что я ее совсем не помню. Злость на отца закипала внутри. Меня бесило, что для маминых родителей я был проблемой, которую нужно скрывать. Что дедушка просто согласился платить по нашим счетам вместо того, чтобы позаботиться обо мне или пригласить переехать в их огромный дом, ведь мы были семьей.

Я настолько глубоко погрузился в свои мысли, что Пикси пришлось произнести мое имя несколько раз, прежде чем я понял, что мы уже сидим за столиком в кабинке закусочной и она разглядывает меню. Я не знал, что заказать, так что Пикси выбрала за нас обоих:

– Два чизбургера, картофель фри и колу.

Она передала меню официантке. И как только та ушла, Пикси встала, пересела на мою сторону и подтолкнула меня бедром, чтобы я подвинулся.

Затем снова положила свою руку на мою.

– Ты, наверное, до сих пор в шоке. На тебя ведь столько всего свалилось. В мгновение. Хочешь поговорить об этом?

Она наклонилась вперед, заглядывая в мое лицо.

– Думаю, мы узнали все, что хотели. Если он будет платить по нашим счетам, а я смогу пользоваться деньгами, мы так и будем жить напротив друг друга.

Я смотрел в окно на проезжающие мимо машины. Они так уверенно пролетали одна за другой. Решетка на передней стороне каждой из них выглядела как злая ухмылка, словно они насмехались надо мной.

Официантка принесла нам колу и стакан воды, который я выпил залпом. Пикси больше ничего не говорила, я так и смотрел в окно, пока не принесли еду.

Я умирал с голоду. Мы с Пикси стали есть как звери в зоопарке. И вскоре у нас обоих заболели животы, мы положили на них руки, чувствуя себя беременными Санта Клаусами, и откинулись на спинку скамейки.

Пикси попросила счет так, словно она каждый вечер ужинала вне дома. Она даже показала мне, как удвоить налог, и добавила два доллара на чаевые, про которые я вообще не подумал. Я подтвердил, что она все правильно посчитала.

К тому времени, как мы оплатили счет, на Покипси опустилась ночь. Дома Пикси ничего не угрожало, но, возможно, угрожало мне. Брюс уже либо рвал и метал, либо валялся без сознания. Хотелось надеяться на последнее.

Мы вышли из закусочной и прошли по тропинке на железнодорожный вокзал. Посчитали, что до прибытия следующего поезда оставалось пять минут. Комендантский час был жестко нарушен. Но в свою защиту могу сказать, что и Брюс пренебрег своими обещаниями. Теперь-то все зависело от его настроения. Никогда не знаешь, с чем столкнешься, когда откроешь дверь.

Пикси убрала билеты в рюкзак. На вокзале становилось светлее с каждой секундой. Наступила пора полнолуния. Рюкзак соскользнул с плеча Пикси на сгиб локтя, она посмотрела на небо.

– Все такое… – Пикси протянула руку, пытаясь дотронуться кончиками пальцев до каждой точки, излучавшей белый свет.

– Большое? – предположил я.

Вот каким было ночное небо моего детства до того, как мы переехали в город, и наверняка оно казалось Пикси невероятным.

– Осязаемое? Наверное, это правильное слово. Такое чувство, будто я утопаю в звездах.

– Утопаешь? Да… их ведь очень много. Никогда не задумывался, что небо в городе совсем другое из-за того, что там так светло. И невозможно разглядеть столько звезд.

Я показал ей, как найти Большую Медведицу и ее подругу, Маленькую Медведицу. Пикси пришла в восторг, увидев Полярную звезду и кратеры на Луне. Жаль, что у нас было не так много времени, чтобы все рассмотреть. Там, где я жил раньше, были качели из шин и домик на дереве в конце улицы, где земля никому не принадлежала, поэтому мы, дети, которые жили поблизости, решили, что она наша.

Пикси бы понравилось. Иногда за нашим домом на тропинках появлялись олени, и приходилось ждать, пока они пройдут, чтобы и самому продолжить путь.

Может быть, мы посмотрим все это в другой раз. А сегодня хотя бы полюбуемся звездами.

– Так странно: город по сравнению с ночным небом совсем же крошечный.

И это очень впечатляло. Чернильно-черное небо казалось бесконечным.

Вдалеке раздался свист поезда, Пикси схватила сумку.

– Ну, пора возвращаться в реальность. День в каком-то смысле удался. Правда?

Трудно было согласиться с ней: дед разрушил мои надежды и мечты, но она все-таки права. Задуманное получилось.

Поезд остановился, мы подождали, пока выйдут прибывшие, а затем прошли в вагон и заняли свои места. Народу было гораздо меньше, чем по пути сюда. Кондуктор пробил наши билеты, и Пикси положила голову мне на плечо. А у меня задремать не получилось. Я смотрел, как мимо пролетали огоньки и река, протекавшая неподалеку от рельсов. И думал обо всем. Прокручивал в голове фальшивые сценарии, в которых моя мама не умирала. Отец не лгал. Бабушка и дедушка радушно приветствовали меня в своем доме. Но реальность была жестоким пинком промеж ног.

Я прижался щекой к макушке Пикси. По крайней мере, у меня есть она. И благодаря ей все более-менее сносно.

Глава 22

Пикси Рэй

Когда поезд со скрипом остановился, Гейз коснулся моего плеча. Я подняла голову и зажмурилась от яркого света. Мы всего в нескольких кварталах от дома, но приехали позже, чем планировали. Теперь нужно пересечь несколько опасных перекрестков. Я почувствовала себя такой маленькой, когда мы влились в поток людей, выходящих из поезда.

Я надела рюкзак на живот, просунув руки в лямки. Не хотелось стать легкой добычей карманников.

Мы с Гейзом шли прижавшись друг к другу и, к счастью, не встретили ни одного ненормального. По пути нам попался «Таппс», где было шумно и полно народу. Мы заглянули в окно и увидели, как мистер Джонс танцует на столе, так что, скорее всего, он не заметит, что Гейз вернулся домой очень поздно.

– Хочешь еще побыть вместе?

Я всегда была рада его компании, и к тому же то, что Гейз мог пройти по рампе в любое время, открыло для нас новые возможности.

– Конечно. Только быстро надену чистую одежду и приду.

Мы пошли по домам и одновременно открыли входные двери. Мы всегда ждали момента, когда сможем увидеть друг друга из окон – наш способ убедиться, что каждый добрался домой в безопасности.

Хорошо, что сегодня мы смогли сделать то, что задумывали. Для него. Для нас.

Глава 23

Пикси Рэй

Восьмой класс…

У нас с Гейзом все было хорошо, мы были вместе весь седьмой класс. Токс был рад, что Гейз играет с ними в баскетбол, и посоветовал ему попробовать вступить в команду в старших классах.

По ночам Гейз проходил по перекладине и оказывался в моей комнате. Я дважды попыталась пройти по ней, но у меня не получилось продвинуться далеко. Очень сильно боялась, что упаду. Гейз говорил, чтобы я сосредоточилась на рампе и продолжала двигаться вперед, но страх приковывал меня к месту. Вот так вот. Мы вместе проводили каникулы. Если день был теплым, мы делали домашнее задание на крыльце его дома. Седьмой класс прошел хорошо. Разумеется, кроме того, о чем мы старались не говорить. То, чего мы пытались избежать. Я знала, что происходит у Гейза, а он понимал, что с Биком что-то не так. Человеком он был фальшивым, громким и шумным. Он был тактильным монстром. Всегда находился слишком близко ко мне. Для мамы существовал только фальшивый Бик, и она была счастлива с ним, монстра Бика мама не замечала.

А вот Гейз замечал. Он говорил это потому, что парни лучше понимают друг друга. Я продолжала запирать дверь своей комнаты на ночь и когда переодевалась. Но, зная, что Бик дома, я все равно чувствовала дискомфорт. К счастью, мама объясняла ему, что я подросток и мне нужно побыть одной, когда он начинал жаловаться, что я не провожу время с ними как с «семьей». Он никогда не станет моей семьей. Бик просто паразит. Он ездил с мамой во все рабочие поездки, что было благословением. У нас не отключали коммунальные услуги, а значит, он выполнял обещание. Я никогда не видела, чтобы он ходил на работу, но у него всегда, казалось, был план действий. Может, он инвестировал во что-то. Хотя Гейз считал, что он увлекается азартными играми.

Дед Гейза тоже держал свое обещание и оплачивал расходы зятя и внука. Мы сходили в банк и уточнили, что все оплачено, некоторые из них даже с одного банковского счета. Я знала женщину в кассе. Она жила в доме Гейза и прекрасно понимала, чего мы хотим. Работница открыла текущий счет, привязанный к кредитной карте Гейза, и разделила его, чтобы у мистера Джонса была определенная сумма на выпивку.

Я мягко напоминала Гейзу о счетах, которые ему нужно было оплачивать самостоятельно, и всегда давала ему несколько марок для конвертов. Так у него точно была крыша над головой. Мистер Джонс несколько раз пытался завязать с выпивкой. Но просматривая счета, Гейз понимал, правду ли говорит отец. Если был счет из бара, значит, он просто бросал слова на ветер.

Когда он начинал пить, то снова бил Гейза, четыре раза я наблюдала за этим через окно. После Гейз пробирался ко мне в комнату. Я приносила ему лед и вытирала кровь. Но он говорил, что все не так уж и плохо и что бывало намного хуже.

Причины, по которым его отец срывался, были следующие: из почтового ящика пропала почта, затем Гейз ослушался, когда мистер Джонс попросил его прекратить пылесосить, в следующий раз Гейз слишком громко жевал, и последний недавний случай произошел, когда отец Гейза разозлился на то, что его сын может пройти по рампе ко мне в комнату.

Но в основном все было спокойно. Как будто мы находились в логове гремучих змей, которые впали в спячку.

Лето после седьмого класса прошло так же, как и предыдущее. Гидранты, баскетбол, чтение и мороженое.

Гейза больше никто не задирал, что было не удивительно. И Токс, и я были рядом, так что соседские дети решили, лучше оставить его в покое.

Но восьмой класс стал совершенно другим. В тот год все изменилось. Если до этого мы словно жили в пузыре, то теперь он лопнул.

Глава 24

Гейз

Отец снова начал пить. На банковском счете, где были деньги на выпивку, ничего не осталось. И вот тогда я понял, что время пришло. Свет погас.

– Откуда берутся деньги? – Брюс смотрел на меня стеклянными глазами.

– Пикси научила меня распределять бюджет. Так что я просто пытался помочь нам.

Мне бы хотелось быть выше. Руки стали довольно сильными благодаря занятиям по баскетболу, и кроме того, я начал поднимать веса́ с парнями в парке.

– Ой, не пори чушь, я здесь главный, а не ты. И я хочу знать, откуда берутся деньги. – Он постучал толстым указательным пальцем по столу.

Мы с отцом жили во лжи. Особенно тогда, когда все было плохо. Он притворялся взрослым, а я не перечил ему. Но то, что теперь я мог платить по счетам и рассчитывать его бюджет на выпивку, вскружило мне голову. И хоть я это и заслужил, все равно нельзя вести себя так, будто я в чем-то лучше него, тем более когда он в таком состоянии. Иначе мое лицо в мгновение станет «краше» и будет чертовски болеть.

– Просто скажи мне, что тебе нужно, и я достану это, – ответил я, стараясь скрыть неприязнь в голосе.

– Что значит «достану это»? Я твой отец! Ты что, продаешь наркоту, что ли?

– Нет. Но у меня есть пара сотен, нашел их в парке. Если хочешь, могу отдать.

Глаза Брюса округлились.

– Нашел в парке, говоришь? Так я тебе и поверил.

– Ну, пап, поверь, у меня талант находить всякие штуки. И я сберег их как раз для такого момента, как этот.

Я бросил взгляд на дверь своей комнаты. Она, как обычно, была закрыта, но за ней был проход. К Пикси.

– Тогда давай их сюда, сынок. Потому что они мне очень пригодятся. – Он протянул дрожащую руку ладонью вверх.

Теперь он, вероятно, еще больше разозлится, потому что сначала их нужно было снять в банке.

– Я спрятал их у Пикси. Могу отдать тебе завтра.

Правда, о которой мы молчали. Отец знал, что я пробираюсь к ней. Что провожу ночи у нее в комнате. Но мы никогда об этом не говорили. Он несколько раз ехидно намекнул, что она моя девушка, но продолжал игнорировать рампу под окном, потому что это было проще, чем разобраться с ней. Конечно, деньги, которые Брюс тратил на выпивку, при этом не зарабатывая их, сделали его покладистей. Но загвоздка была в том, что, как ни крути, их все равно не хватало. Ему всегда было мало выпивки, а денег, чтобы купить больше, не было. Эта зависимость жаждала его смерти, даже если по пути пришлось бы захватить и меня.

– Хорошо. Утром сделай это первым делом, потому что они мне нужны.

* * *

Наступил четверг. Ничего особенного или нового. Я застрял в рутине, такой же «непредсказуемой», как мой отец. Я приготовил себе пиццу и теперь ел ее, запивая колой. Папа почти ничего не ел. А если и ел, то только то, что подавали в «Таппсе». Он выглядел тощим и раздутым одновременно, что казалось каким-то ужаснейшим чудом. Кровеносные сосуды в его носу, располагавшиеся близко к коже, лопались. Если бы я не знал его, решил бы, что ему постоянно холодно. Но это не так. Единственное, что у него было ледяное, – сердце.

Мне нужно было сделать доклад, и мы с Пикси собирались почитать друг другу наши задания. Мы учились в одном классе, но ее домашка по этому предмету была сложнее. Она училась в другой группе, так что ей приходилось отвечать на углубленные вопросы. У меня так с математикой: моя домашка сложнее, ее – легче. Теперь мы могли обмениваться заданиями, потому что недавно придумали для этого систему: натянули веревку и повесили на нее старый контейнер. Я мог положить в него бутылку, закрепить и толкнуть к Пикс. Все было четко и тихо – два наших любимых свойства.

Я с нетерпением ждал завтрашнего дня, чтобы съесть пиццу в школе, и откусил сейчас кусочек. Как же я ее люблю!

Мой стол теперь находился у окна, и я залезал на него, когда хотел пройти по рампе к Пикс. Я научился идеально по ней ходить. Делал это так, словно просто шел по тротуару. Пикси говорит, что я слишком хорош в этом, и списывает все на природный атлетизм.

Я включил настольную лампу и увидел, что Пикси сидит на своей кровати. Она красила ногти. Вот каково это – просто быть рядом друг с другом. Я почти каждую ночь спал в ее комнате. Она очень радовалась тому, что у нее есть я, потому что ненавидела темноту. И ненавидела Бика.

Каким-то образом все это сходило нам с рук. Мисс Стоун и Бик знали, что я сплю в ее комнате, но, кроме того, казалось, что мама Пикси понимает, насколько сильно мы нуждаемся друг в друге. Пикси рассказала мне, что они с мамой обсуждали, как мы заботимся друг о друге, когда она и Бик в отъезде. И что я уже стал для нее семьей. Возможно, она рассказала своей маме и о том, что происходит между мной и отцом. Я просто предполагаю, но мне кажется, это логично.

– Ты берешь деньги у семьи своей матери?

Я не успел ответить. Отец не дал мне ни секунды, удары обрушились на мои плечи и шею. Стул стал ловушкой, он придавил его ногой, и я уперся грудью в стол, который использовал в качестве ступеньки, чтобы выбраться из окна.

– Блин, папа. Какого черта?

Его ярость была неукротимой, неудержимой.

Удары продолжали сыпаться. Мне было трудно дышать, так сильно моя грудь прижималась к столу. В глазах мелькали вспышки, звуки отдавались эхом, как будто я был под водой.

Он разозлился из-за того, что мамина семья оплачивала счета. Это продолжалось на протяжении долгого времени, и я решил, что он давно все понял и его это устраивало. Его ведь уволили почти год назад. А мы все еще жили в квартире. И свет у нас не отключали. И деньги на выпивку у него были.

Мысли вылетали из головы, с каждым ударом я становился слабее. Тело ломало. Меня поймали в ловушку. Обычно, с моей силой и ловкостью, у меня получалось противостоять отцу. Но встать сейчас было невозможно. И сползти вниз под стол тоже, пока отец вот так орет, что я должен отстаивать свое мнение как мужчина.

Мне хотелось ответить, что мужчина не стал бы бить своего ребенка, но во рту все онемело от боли. Господи, как я все это ненавидел! Ненавидел его. Ненавидел, что Пикси смотрит на это. Я молился, чтобы она спряталась куда-нибудь, как я и просил ее всегда делать. И притворилась, что у меня нормальный отец, нормальная жизнь.

Боль пронзила затылок, в глазах мелькали искры.

Может, он и не собирается останавливаться. Сейчас отец достаточно трезв, чтобы рассчитать силу, и при этом очень зол, чтобы дать ей волю. Все это в дополнение к тому, что я был в ловушке, означало неизбежную поездку в карете скорой помощи с моим любимым оправданием: «Матч по баскетболу был жестким, не только мне так перепало».

Казалось, что зрачки словно выдавили из глаз, оставив только белки, похожие на маслины без косточек, не видящие в ночи.

Я начал задыхаться, и, когда тарелка с остатками пиццы вдруг стала красной, понял, что у меня течет кровь изо рта. Изо всех сил я пытался набрать в легкие как можно больше воздуха. В глазах побелело, я больше ничего не слышал, кроме белого шума.

Каждый удар отдавался эхом по телу.

Как вдруг это прекратилось. Черт возьми, наконец-то все закончилось! Руки Пикси коснулись моего лица, она прошептала:

– Все хорошо. Теперь все хорошо.

Я ничего не видел; может быть, навсегда ослеп. Адреналин от случившегося и страх потерять рассудок вызвали дрожь.

– Двигайся же. Ты. Огромная. Задница, – бормотала Пикси, толкая что-то.

Когда я услышал стон, то понял, что это был раненый Брюс. Затем она отодвинула стул, на котором я сидел, и мои легкие наконец наполнились воздухом, больше никаких препятствий.

Я захлебывался кровью. Пикси подошла ко мне, положила свою нежную, словно цветочный лепесток, руку мне на щеку и протянула полотенце, чтобы я мог откашляться.

– Тебе нужно к врачу. Это ужасно.

Она коснулась кончиками пальцев моих шеи и головы. Я поморщился. Она извинилась. И до нас снова донеслись стоны.

Брюс приходил в себя после того, что произошло. Затем я услышал тошнотворный звук, очень похожий на удар головы об пол.

И голос Пикси:

– Тупой ублюдок. Если ты убил его… – Она остановилась, не закончив.

Затем просунула руки мне подмышки и отодвинула стул еще дальше. Боль в боку была такой острой, словно в меня вонзили нож. Может быть, он сломал мне ребра. Как получилось, что я оказался к нему спиной? Почему не предвидел, что может случиться? Что он разозлится из-за того, что мы попросили мамину семью оплачивать счета? Я должен был догадаться.

Пикси снова обняла меня за талию и осторожно положила мою руку себе на плечо.

– Сможешь идти? Нам нужно спуститься вниз и вызвать скорую. Я боюсь, что твой отец скоро очнется…

Не знаю, слышала ли она меня, но мне казалось, что я произнес: «Нет. Никаких врачей. Они все узнают. Нет. Не надо».

Моя жизнь изменилась в одно мгновение. В одно страшное, глупое мгновение. Но я был рад, что зрение стало потихоньку возвращаться. Может быть, потому, что теперь я мог свободно дышать.

Мы с Пикси спустились на служебном лифте, ключ заклинило, так что теперь им пользовались все. Пахло в нем ужасно. Внизу она позвала на помощь, и мне больше не пришлось идти. Наверное, кто-то из соседей или какой-нибудь полицейский подхватил меня, как младенца. Все тело ныло, а сирена скорой помощи раздавалась на весь квартал, приближаясь к нам.

Пикси прошептала мне на ухо:

– Я с тобой. И никуда не уйду.

В следующую секунду я отключился.

Глава 25

Пикси Рэй

В скорой я сидела позади, пытаясь поймать момент и сказать Гейзу, что я рядом. Врачи пристально смотрели на меня, задавая вопросы. Я рассказала им, куда его били, что у него нет ни на что аллергии или, по крайней мере, я ни о чем таком не знаю, и прежде, чем успела добавить, что он не принимает никаких лекарств, двери закрылись. В машине оказались два врача, мы с Гейзом и водитель.

Все внимание врачей было обращено к Гейзу, я даже не могла дотянуться до его руки. Мы пробирались по улицам города, Гейзу дали кислород. Ну или что-то, что я приняла за кислород. Врачи казались сосредоточенными, а не напуганными. В какой-то момент женщина-медик, рядом с которой я сидела, бросила на меня быстрый взгляд.

– Отец и тебя избил?

Она оглядела меня с ног до головы. На несколько секунд я пришла в замешательство, не понимая, почему она спрашивает. А потом догадалась, что врач приняла меня за сестру Гейза.

– Нет. Он… – Я остановилась. – Все хорошо. Это не моя кровь.

Я соврала. Рука болела, потому что мне пришлось ударить мистера Джонса, когда я вошла в комнату Гейза. У него на столе была лампа, и я изо всех сил зарядила ей мистеру Джонсу по голове. Он издал мерзкий звук. Но все, чего мне хотелось, – это добраться до Гейза. Его отец потерял сознание от удара и навалился на него, придавив к столу.

Я оттолкнула мистера Джонса в сторону и подопнула его ноги, чтобы они не мешали Гейзу встать. Затем отодвинула стул, на котором сидел Гейз, и подхватила его, когда он начал падать на пол. Я не хотела, чтобы он повредил голову.

Меня начало трясти при воспоминании о том, как я помогла Гейзу встать и дойти до двери. А затем стучалась ко всем соседям по пути к лифту.

Один мужчина заметил нас, когда за нами закрылись двери лифта, и встретил на первом этаже, поднял Гейза на руки и понес. Тогда за дело и взялись взрослые, и все, что мне оставалось, – это быть рядом с другом.

Кто-то позвонил в 911, первой приехала полиция. Я назвала им номер квартиры и сказала, что Гейза избил его отец. Было страшно даже подумать о том, что мистер Джонс может спуститься вниз и в порыве ярости продолжить избивать сына.

Губы Гейза посинели, глаза подрагивали. Мне пришлось ответить на несколько вопросов, когда мистера Джонса привели вниз. Его руки были в крови. Я посмотрела на свои и увидела, что они тоже все в крови.

У Гейза руки были чистыми. А сейчас, в машине скорой помощи, в одну из них ему воткнули иглу и закрепили пластырем.

Мы оказались в больнице. Женщина, которая спрашивала, в порядке ли я, помогла мне выйти из машины и отвела меня в сторону. Я наблюдала за тем, как Гейза, лежащего на кровати на колесах, выкатили из скорой. Врач шел рядом с Гейзом, что-то говоря на ходу.

Я обхватила себя руками, но это не помогло успокоиться. Ладони испачканы в крови. Я в пижаме. Мне было так холодно.

Женщина-врач залезла в машину скорой помощи и открыла металлический шкафчик. Затем подошла и набросила мне на плечи колючее одеяло.

– Ты уже говорила мне, что с тобой все хорошо, но давай все равно зайдем и убедимся в этом.

– Ой, уже так поздно. А завтра мне нужно в школу… – Я попыталась скинуть одеяло и вернуть его ей.

– Милая, ты еще, наверное, не отошла от шока, и мне кажется, тоже могла получить травмы. Думаю, о школе завтра не может быть и речи.

Мне некому было звонить. Мама и Бик были в поездке. Я согласно кивнула, к тому же не была уверена в том, что смогу дойти до дома в пижаме и босиком.

Врач проводила меня внутрь и, отойдя, перекинулась парой слов с симпатичной медсестрой.

Медсестра отвела меня к кровати за занавеской.

– Давай помоем тебя и переоденем в теплое.

Звучало прекрасно, и я решила: пусть так оно и будет.

* * *

Больница – совершенно другой мир. Ночью все так шумели, словно была середина дня. Пэм, милая медсестра, раздобыла для меня несколько халатов и две пары носков с плотной резинкой. Я укуталась в три одеяла, подоткнув их под себя. Когда я вымыла руки, то оказалось, что на ладонях и правда есть несколько порезов. Пэм обработала их и перевязала.

Все то время, что мы были вместе, она разговаривала со мной. Расспрашивала о школе, о Гейзе и о том, чем я люблю заниматься. После того, как она назвала свое имя, Пэм, то попробовала разузнать о моих родителях. Даже несмотря на то, что она была очень приятной, я понимала, что ничего не стоит ей говорить. Конечно, я была достаточно взрослой, чтобы оставаться дома одной, но не на несколько дней или недель, пока мама в рабочей поездке.

Пэм рассказала мне о Гейзе, о том, что врачи делают все возможное, чтобы ему стало лучше, и я почувствовала, как у меня закрываются глаза, хотя освещение здесь очень яркое.

В следующую секунду занавеска отодвинулась, и в мой маленький пузырь ворвались полицейский и медсестра. Усталость как рукой сняло. Мужчина сильно шумел, когда двигался, на его поясе было столько всего.

– Итак, Пикси, верно? – Он кивнул мне и пододвинул стул на колесиках, затем сел на него.

Я тоже кивнула. Я не понимала, что происходит, но знала, что и так уже слишком много всего наговорила. Гейз не хотел, чтобы кто-то знал о том, что отец бьет его. Но в тот момент я не смогла придумать ничего другого. Мой мозг работал одновременно и быстро, и так, словно был в тумане.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов о том, что произошло. Ты была в квартире жертвы, верно?

Медсестра Пэм вернулась в палату.

– Сэм, ты сейчас пытаешься ее допросить?

– О, привет. Нет, просто поступило несколько противоречивых сообщений, и я думаю, что Пикси поможет нам все уладить. Просто расскажи мне правду.

Он вытащил телефон и постучал по экрану. Экран был наклонен, так что я видела, что он делал заметки.

Пэм сузила глаза.

– Я офицер Сэм, Брюса допрашивали в участке, и он сказал, что это ты напала на Гейза. Теперь мне нужно проверить эту информацию.

Он немного наклонился вперед, разглядывая мое лицо.

– Ну уж нет. Ты не просто так спрашиваешь, и мы с тобой это знаем. Этой девочке нужно сначала встретиться со своими родителями, и только потом ты сможешь с ней поговорить. Она моя пациентка, и я должна позаботиться о том, чтобы с ней все было в порядке, пока она отходит от шока и травм. – Медсестра Пэм встала между мной и офицером Сэмом. Я заметила, что это заставило его откинуться на спинку стула. – Я видела того мальчика. Она не смогла бы сделать с ним такое. В конце концов, рассуждай здраво.

Пэм продолжила приближаться к нему, и офицеру пришлось встать и отступить на несколько шагов назад.

Он наклонился.

– Хорошо. Прекрасно. Тогда завтра я загляну в твой район. И мы поговорим, Пикси. Многие жители тебя знают.

Он улыбнулся, хотя слова его прозвучали угрожающе. Сестра Пэм положила ладонь ему на грудь:

– Эй, здоровяк, она даже не подросток. Так что остынь уже. Не все вокруг преступники.

Я была благодарна сестре Пэм. И отвлеклась от их диалога, посмотрев в сторону коридора. Если копы пришли сюда, чтобы найти меня, то с Гейзом, должно быть, все плохо. Они бы не стали поднимать шум из-за мелких травм. Приехать сюда только для того, чтобы поговорить со мной… столько дополнительных усилий.

Когда я вернулась к диалогу медсестры и офицера, она уже вела его в другой конец коридора отделения неотложной помощи.

А когда вернулась, то так по-матерински коснулась моего лба, что мне стало больно от воспоминания о маме. О маме до встречи с Биком.

– Давай я позвоню твоим родителям, чтобы они забрали тебя?

В руках у нее был планшет с прикрепленными к нему листами бумаги, она что-то записывала.

– Не нужно. Я сама могу добраться до дома. – Я опустила взгляд на руки. У меня не было ни одежды, ни денег, чтобы доехать на метро. А затем откинула голову назад и уставилась в потолок. – Я надеялась, что мы с Гейзом вместе пойдем домой.

Она дотронулась до моей забинтованной руки.

– Он сейчас в операционной. И его точно пока не выпишут. Нам нужно убедиться, что с ним все в порядке, понимаешь?

– Да, хорошо. Просто думала, что его отпустят домой.

Я заставила себя сесть, медсестра Пэм положила руку мне на спину в знак поддержки.

– Куда ты, солнышко?

Она скептически посмотрела на мои ноги в носках, которые я свесила с кровати.

– Ну, я подумала, что должна уйти? Вы ведь поэтому хотели позвонить моим родителям?

Я соскользнула с кровати и встала на ноги. Халат был немного велик, так что я придерживала его на талии здоровой левой рукой.

– Эй, подожди. Утром я поеду домой на такси, мы наверняка будем проезжать и твой дом, так что я могу тебя подбросить. – Сестра Пэм глубоко вздохнула, ожидая моего ответа.

Я забралась обратно в кровать. Она подоткнула мое одеяло, измерила температуру и пульс.

– Все будет хорошо. И тебе не помешало бы поспать пару часов. Ночь была тяжелой, согласна?

С ней было так спокойно. И решение остаться в этой чистой, безопасной, теплой постели казалось таким правильным. Я кивнула. Хотя все еще ощущала страх и неуверенность. Затем закрыла глаза.

– Вы же скажете мне, если услышите что-то о Гейзе?

– Конечно. Отдыхай, куколка.

И я заснула.

Глава 26

Пикси Рэй

Медсестра Пэм разбудила меня. Шея затекла, я задремала в неудобной позе. Все мышцы ныли. Я потратила больше сил, чем думала, когда прошла по рампе и вырубила отца Гейза.

– Гейзу сделали операцию. Он уже идет на поправку, но еще не проснулся. Врачи говорят, что сон поможет ему выздороветь.

– Но с ним все будет хорошо? – Я мгновенно проснулась.

– Борьба предстоит нелегкая, но он справится. Тебе нужно вернуться домой, принять душ и тоже еще поспать. Ты сделала все, что могла. Твой друг здесь в безопасности. – Медсестра Пэм накинула мне на плечи куртку. – На самом деле я не могу отвозить пациентов домой, но процесс твоей выписки может затянуться, да и к тому же придется повозиться с бумагами и пригласить офицера Сэма. Так что давай просто доставим тебя домой. У тебя же есть ключи?

Она принесла мне сандалии для душа, я засунула в них ноги. Но они оказались слишком большими, поэтому я шаркала ими. Мы прошли к служебному выходу.

– Вы же не похищаете меня и все такое?

Сестра Пэм фыркнула:

– Нет, милая, у меня и так забот хватает. Просто хочу отвезти тебя домой и закончить смену.

– Простите. Я…

Она подняла руку, остановив меня, затем обняла за плечи и указала в сторону такси. Солнце уже всходило, стояла одна единственная машина и, кажется, ждала именно нас.

– Привет, Пэм!

– Привет, Долорес. Сегодня у нас будет небольшая остановка. Ничего?

Пэм открыла заднюю дверь и жестом пригласила меня сесть. Я подвинулась и пристегнула ремень безопасности здоровой рукой. Пэм села рядом со мной и закрыла дверь.

– Значит, тачку еще не починили, да?

Долорес втиснула такси в поток машин.

Их подшучивания убедили меня, что медсестра Пэм и правда была просто милой женщиной, которая помогала мне добраться домой. Я наблюдала за тем, как больница исчезает вдали и как светофоры будто поглощают ее. Отца Гейза, вероятно, арестовали, и именно поэтому он винил во всем меня. Что было глупо. Сегодня мне предстояло поговорить с офицером Сэмом, и эта мысль заставила меня вздохнуть. Ситуация накалялась. Я пропускала школу, и к тому же пришлось рассказать о Гейзе то, что он пытался скрывать от других людей.

Я смотрела, как солнце всходит над рекой. Невероятно красиво. И вокруг него словно образовалась рамка из всех цветов сахарной ваты.

Сестра Пэм прервала мои мысли:

– Нам сюда, Пикси?

Мы были всего в нескольких кварталах от дома. Я кивнула и указала, на какую улицу свернуть, а затем – на здание, в котором живу.

– Как ты попадешь домой? – Пэм слегка надула губы.

– Я разбужу миссис Чангус. Она разозлится, но зато у нее есть ключ от моей квартиры.

Я смотрела назад, чтобы поймать момент, когда все машины проедут и можно будет открыть дверь.

После вчерашней суматохи соседи были сонными и неохотно просыпались. Ворота пекарни, где делали бейглы, подняли лишь наполовину, и покупатели ныряли под них, желая выпить кофе.

Я импульсивно обняла сестру Пэм, и она обняла меня в ответ.

– Иди, Пикси. Мы постоим здесь еще несколько минут и посмотрим, как ты зайдешь.

Я дошла до входной двери и позвонила соседке с третьего этажа, миссис Чангус. Она ответила, выругавшись:

– Кто, черт возьми, решил меня разбудить?

– Это Пикси Рэй, миссис Чангус. У меня нет ключей.

Я думала, что у меня, как всегда, заболит живот от встречи с ней, но у них с мамой была какая-то договоренность, так что ей пришлось впустить меня.

– Хорошо, открываю.

Я стояла и ждала, когда дверь зажужжит, оповещая о том, что она открыта. И показала большие пальцы медсестре Пэм и Долорес, ожидавшим в машине.

Я забыла сказать им спасибо. И вернуть медсестре Пэм ее куртку. Но я уже зашла в подъезд, и мне не хотелось злить миссис Чангус еще больше.

Она ждала меня у своей двери, держа в руках запасной ключ от моей квартиры. Я собиралась воспользоваться им, а затем спуститься и подсунуть под ее дверь.

– У тебя все нормально? Я видела, как ты уехала в машине скорой помощи ночью. Наверняка парень из соседнего дома свалился с той штуковины, которую вы, ребятки, соорудили? – Она указала на рампу.

Я взяла ключ и пожала плечами.

– Занесу его попозже. Нужно принять душ и поспать.

Не хотелось рассказывать ей о Гейзе и о том, чем мы занимались. Сейчас было не время для этого.

Может быть, было невежливо вот так уйти, не ответив на вопрос миссис Чангус. Но когда я открыла дверь, меня уже не заботило то, что она об этом думает.

Внутри было холодно. Я прошла в свою комнату и увидела, что окно открыто нараспашку. Я закрыла его и остановилась, глядя напротив. Вещи, которые раньше я могла разглядеть в комнате Гейза, были разбросаны. Окно все еще открыто.

Я села на пол и наконец заплакала. Из-за всего, что произошло. Вспомнила, каково было видеть мистера Джонса настолько озлобленным, сошедшим с ума. Видеть, как он бьет Гейза, и ощущать каждый удар в своей груди, боль в сердце.

Неужели я слишком долго не могла набраться смелости и пройти по рампе? Неужели он успел навредить Гейзу так, что травмы будут напоминать ему о себе всю оставшуюся жизнь? Разозлится ли он на меня за то, что я все рассказала?

Я легла и плакала до тех пор, пока слез не осталось. На это потребовалось некоторое время.

Глава 27

Пикси Рэй

Я приняла душ и легла на кровать. Есть не хотелось, я все еще очень беспокоилась о Гейзе. Позвонила в больницу, но им не разрешалось разглашать информацию о пациентах. Медсестры Пэм там не было. К тому же им показалось подозрительным, что я не знаю ее фамилию, но я и правда ее не знала.

Я лежала, переодевшись в чистую пижаму, и смотрела на свои израненные руки. Обнаружила на плече синяк, о существовании которого даже не подозревала, и он чертовски болел. Наверное, я ударилась, когда упала, после того как пнула ногой мистера Джонса по голове.

Как вдруг услышала, что открывается входная дверь, и замерла. Мама должна была вернуться домой только на выходных.

Бик, входя, выкрикнул мое имя:

– Пикси! Ты здесь? Миссис Чангус рассказала твоей маме, что ты с кем-то подралась или что-то в этом роде.

Моя дверь была открыта, чего я старалась не допускать в последнее время, и Бик встал в дверном проеме.

– Вот ты где. Все в порядке? Что, черт возьми, произошло?

– Где мама? – Я попыталась выглянуть из-за него.

– Вот, значит, как ты меня благодаришь? После всего, что я сделал? Специально вернулся домой из Далласа, и первое, что ты спрашиваешь, – где мама? Она работает, так что сейчас у тебя есть только я.

Мне хотелось закрыть дверь. Никогда еще я не чувствовала себя такой одинокой. Ни мамы, ни Гейза. Я сделала глубокий вдох. И решила рассказать ему, что произошло, потому что выбора у меня на самом деле не было, как вдруг кто-то постучал в дверь.

– Запомни, на чем мы закончили.

Бик вел себя так, словно у нас был какой-то общий секрет. Я его ненавидела.

– Да, офицер. Пикси здесь, но прежде, чем вы поговорите с ней, мне бы тоже хотелось кое-что узнать.

Голос Бика звучал громко. В голове промелькнула ужасная мысль: может, полицейский пришел сказать, что с Гейзом случилось что-то плохое. Хотя это ведь уже произошло. А если что-нибудь еще хуже? Я завернулась в одеяло, потому что была в пижаме.

Выйдя в коридор, я увидела офицера Сэма в гостиной. Бик раскачивался с пяток на носки.

– Привет, Пикси. Вижу, ты благополучно добралась домой из больницы. Никто не говорил мне, что тебя выписали.

На этот раз он держал в руках блокнот и ручку.

– Так. Стоп. Ты была в больнице? Что, черт возьми, с тобой произошло? Ты же знаешь, что медицина дорогая. И мы точно не можем себе это позволить.

Бик снова оглядел меня с ног до головы и остановил взгляд на синяках на моих руках.

– Все хорошо, – отрезала я.

Я ненавидела то, как он смотрел на меня. И еще больше ненавидела то, что сейчас у него был повод пялиться.

– Послушайте, Бик, не возражаете, если я перекинусь парой слов с Пикси?

Сэм сделал шаг мне навстречу. И рядом больше не было медсестры Пэм, чтобы защитить меня.

– Ну, даже не представляю, как это я могу оставить свою падчерицу с вами наедине, не имея ни малейшего представления, чем она занималась прошлым вечером. – Бик выпятил грудь.

– Знаете, я несколько раз приезжал по вызову в местные заведения, где мне говорили, что вы заключали с ними сделку, организовывали строительство, брали депозит и пропадали. Известно вам что-нибудь об этом, Бик?

Офицер поднял брови. Бик пожал плечами и съежился.

– Окей, ладно, можете поговорить с ней. – И он ускользнул на кухню.

Офицер повернулся ко мне.

– Как дела? – спросил он.

Его вопрос прозвучал не искренне.

Я пробормотала:

– Нормально.

– Ты как будто плакала. У тебя точно ничего не болит? – Его брови сошлись на переносице.

– Чего вы хотите, офицер Сэм?

Мне было неинтересно выслушивать его беспокойства, но я сказала это, не подумав, и не знала, правильно ли сделала. Полицейская форма заставляла меня нервничать, хотя я догадывалась, что именно поэтому они ее и носят.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что произошло вчера. Подробно. В участке. – Он постучал ручкой по маленькому блокноту.

Я провела рукой по волосам. Они все еще были немного влажными.

– Я сделаю это при одном условии.

– Ладно.

Было заметно, что его позабавила моя фраза.

– Я хочу увидеть Гейза.

Пришлось задрать подборок, чтобы посмотреть офицеру в глаза.

– Если я пойму, что ты не представляешь для него опасности, то, думаю, смогу это организовать.

– Он мой лучший друг. Я бы никогда не причинила ему вреда. – Как только эти слова сорвались с моих губ, они показались мне пустыми. Рассказывать взрослым о том, что Гейзу пришлось пережить дома, означало сделать ему больно. – Мне нужно переодеться.

Офицер Сэм кивнул.

У меня возникло внезапное желание сбежать через окно, но я подавила его. Мне ужасно не понравилось ходить по рампе прошлой ночью, да и не хотелось, чтобы офицер применил на мне электрошокер за то, что я ослушалась его.

Пришло время принять несколько трудных решений.

* * *

В полицейском участке офицер Сэм провел меня в комнату с дверью, которую можно было закрыть, но он оставил ее открытой.

– Начать хочу вот с чего: все ли в порядке у тебя дома? Вы ведь теперь живете вместе с Биком? Нам известно о нем кое-что и…

– Все в порядке. С ним тоже.

Офицер Сэм скептически посмотрел на меня, прикусив губу.

– Хорошо, но если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится…

– Вы будете первым, к кому я обращусь. К человеку, который преследовал меня в больнице, а затем пришел ко мне домой и обвинил в том, что я плохо поступила со своим другом. – Я знала, что моя дерзость выходит за рамки. Но я очень устала. – Расскажите мне о Гейзе.

– Гейз перенес операцию. Врачам пришлось вправлять ему ребро. Была вероятность, что оно проткнет ему легкое. Сейчас он в медикаментозной коме, нужно, чтобы у него все хорошо зажило. К тому же, если он проснется, то ему будет тяжело дышать, легкие в плохом состоянии. Но с ним все будет в порядке. Все его жизненные показатели в норме, несмотря на травмы. – Офицер Сэм откашлялся. – Оно и понятно. Но буду честным с тобой. Брюс сказал, что зашел в комнату Гейза и увидел, как ты избиваешь его.

Ярость разрасталась в моем сердце. Какой же он лжец! Отец Гейза готов сказать все, что угодно, лишь бы спасти свою задницу.

– Мы с Гейзом лучшие друзья. Все время проводим вместе. А его отец алкоголик и избивает собственного сына.

Я хотела защитить нас. Защитить то, что у нас было.

– Значит, ты уже не в первый раз стала свидетельницей того, как Брюс избивал Гейза?

И после этого я рассказала все. Что Гейз всегда боялся отца. Что он приходил ко мне и ждал, пока отец протрезвеет. Что, несмотря на весь ужас происходящего, его отец был единственным, кто хоть как-то заботился о Гейзе.

– Твоя история кажется более правдоподобной, чем та сказка, которую сочинил Джонс. Пикси, тебе придется рассказать об этом всем, и хотя я понимаю, что ты хочешь защитить Гейза, жизнь с отцом не пойдет ему на пользу.

Офицер Сэм сложил руки поверх своего блокнота, забыв о том, что якобы делает в нем заметки.

Слова застряли у меня в горле.

Я представила выражение лица мистера Джонса в тот момент, когда он бил Гейза. Такое отрешенное. Бесчувственное. В его глазах не было ничего, что помогло бы увидеть в нем родителя.

– Он бы убил Гейза. – И это было правдой. Вот почему я прошла по рампе. Почему вступила в драку. – Больше всего я боюсь, что не успела вовремя ему помочь.

Офицер Сэм протянул мне салфетку, и я поняла, что плачу.

– Ты молодец, малышка. И все сделала правильно.

Он встал и махнул кому-то рукой. Через несколько минут рядом со мной сидела дружелюбная женщина, в руках у нее было еще несколько салфеток. Она представилась адвокатом по делам несовершеннолетних. Мы поговорили о каких-то пустяках, никак не связанных ни с Гейзом, ни с его отцом. Затем она сказала мне, что собирается позаботиться об интересах Гейза и что это в наших общих интересах.

– Тебе нужно будет опознать Брюса. Для того, чтобы окончательно убедиться в твоих словах.

Ванда. Ее звали Ванда. Она пообещала мне, что будет рядом и отец Гейза не узнает, что я здесь была.

Когда я вошла в маленькую комнату со стеклянной стеной, полицейские ввели несколько мужчин и Брюса в наручниках. Он смотрел прямо на меня, словно стекло, через которое, как обещала Ванда, он не сможет видеть, было прозрачным.

Она положила руку на мое плечо.

– Над их головами цифры. Тебе нужно, чтобы мужчины повернулись или сказали что-нибудь, чтобы убедиться в своем выборе?

Я покачала головой.

– Нет. Я знаю, кто из них мистер Джонс. Вот этот. Номер три.

Я уже слышала, как Гейз орет на меня. За то, что я все разрушаю. А потом подумала о Бике. О большом, глупом, жутком Бике, который почему-то казался подозрительным.

Прямо сейчас я выбирала между ними. В моем будущем будет только один. Но я знала, что делаю. Если привлечь внимание к условиям, в которых живет Гейз, служба защиты детей заберет его, хотя, может, его дедушка вмешается. Но даже в этом случае он будет жить далеко-далеко от меня. Может быть, в том большом шикарном доме.

– Ты уверена?

У кого же есть будущее: у него или у меня? Я выбрала Гейза.

* * *

Офицер Сэм отвез меня домой. Поездка была долгой и спокойной. Я сидела на переднем пассажирском сидении, а около его, водительского, было полно экранов и отовсюду доносился шум.

– Знаешь, нелегко поступать правильно.

Он приглушил радио, так что теперь было слышно только шепот.

Мы ехали по центру города мимо модных магазинов и пешеходов.

– Ты крутая, потому что смогла помочь своему другу. Гейз адски пострадал. И только между нами, ладно? Такие вещи никогда не прекращаются без чьего-либо вмешательства. Нужные кардинальные меры.

Он приготовился повернуть налево, в мой район.

Я выдохнула:

– Может быть, было правильным все рассказать, но я предала его.

– Ты думала о том, что это может повториться?

Он остановился на светофоре и посмотрел на меня.

Я знала, что это повторится. Видела по глазам отца Гейза. Он постоянно оступался, становился злее с каждой ночью. Я кивнула, отвечая офицеру Сэму.

– Значит, у тебя не было выбора. Эй, я только хочу сказать: вы, ребята, доказали мне, что дети кое в чем разбираются. Точнее, удивительно хорошо разбираются в людях. Ты почти подросток, так что не знаю, может, скоро ты изменишься, мне кажется, с возрастом такая чуткость исчезает. Но, будучи еще ребенком, ты поняла, что Брюс не станет хорошим парнем. И что Гейз в опасности.

Я видела, как полицейская машина, в которой мы ехали, отражалась в шикарных витринах дорогого розничного магазина.

– Ага, – только и сказала я.

Мне и так казалось, что я выболтала слишком много. Все, о чем я думала, – как Гейза везли в машине скорой помощи. Мне хотелось увидеть его.

Офицер Сэм подъехал к моему дому, припарковал машину и вышел.

– Не возражаешь, если я провожу тебя до квартиры? Хочу убедиться, что ты добралась до дома в целости и сохранности.

Я пожала плечами. Он же полицейский и, насколько мне известно, может делать все, что хочет. У меня был ключ, так что я открыла подъездную дверь и неуклюже поднялась на пятый этаж, офицер Сэм шел позади меня. Он остановился, когда я подошла к двери. Бик распахнул ее прежде, чем я успела вставить ключ.

– Вернулась?

Он посмотрел на офицера Сэма.

– Да?

Очевидно же. Мне хотелось поскорее добраться до своей комнаты, запереть дверь, накрыться одеялами и никуда не выходить.

Бик оперся рукой о дверной косяк и одарил офицера улыбкой, больше похожей на оскал.

Он потянулся ко мне, и я вздрогнула, а затем положил свою огромную руку на мое раненное плечо и развернул меня так, чтобы мы оба смотрели на лестничную клетку. Его рука так и сжимала мое плечо. Из-за синяка становилось еще больнее. Его прикосновения вызывали мурашки. А в голове зазвенели тревожные звоночки.

– Закончил допрашивать моего ребенка? – как обычно, слишком громко произнес Бик.

Я не сводила глаз с его пальцев, которые были так близко к моему лицу. Мне хотелось укусить его. Я не его ребенок. И не желаю, чтобы он вел себя так, словно является моим отцом.

– Сейчас да. Но мне нужно поддерживать с ней связь по мере продвижения дела против Брюса Джонса. – Мы с офицером Сэмом посмотрели друг на друга. – Это возможно?

Он понял, как сильно я ненавижу Бика. Я попыталась расслабиться. Не хотелось еще больше драмы.

– Есть ли какие-то временные рамки? – спросил Бик так, словно я была ему не безразлична.

Я поняла, что таким образом он пытался выяснить, когда меня можно будет оставить одну. Маме через несколько недель нужно ехать в Новый Орлеан, и я слышала, что он очень хотел бы присоединиться к ней. Конечно, с его слов все звучало так, будто он везет маму в отпуск за свой счет, но я-то знала правду. Ее гостиничный номер был на двоих, так что он мог поехать бесплатно.

– Нет, просто со временем будут возникать кое-какие вопросы. Начнется суд и все такое. Я знаю, где найти Пикси, и зайду, когда мне что-нибудь понадобится. – Офицер Сэм угрожающе шагнул к Бику.

– Конечно. Без проблем. Нам нечего скрывать.

Бик переместил руку на мое бедро, но тут же убрал ее, словно это был тарантул, упавший с меня.

Он протянул другую для рукопожатия, офицер Сэм неохотно уступил и протянул свою руку. А затем обратился ко мне:

– Ты знаешь, где меня найти, Пикси, если у тебя возникнут какие-нибудь…

Бик прервал его, оттолкнул меня в сторону и закрыл дверь. Когда он снова заговорил, то уже был спокоен:

– Ты же понимаешь, что нам не нужно каждый чертов день сталкиваться с законом, девочка. Пора бы научиться не лезть не в свое дело. Если Брюс хочет отшлепать своего ребенка, он может это сделать.

Я отступила на шаг и поняла, что стою с открытым ртом. Конечно, Бик все перевернул. Он хотел лучшего для себя и всегда будет хотеть. Я проигнорировала его и ушла в свою комнату, плотно заперев за собой дверь, чтобы наконец-то передохнуть. Бик раздраженно постучал, отчего я подпрыгнула.

– Твоя мама хочет, чтобы ты ей позвонила. Лучше убеди ее в том, что ничего страшного не произошло. Я хочу поехать в Новый Орлеан.

Тогда все и началось. Бик стал указывать мне, что я должна сказать маме. Еще одно препятствие, помимо его физического присутствия в моем мире. Я села на кровать и схватила своего плюшевого медведя. Посмотрела на окно Гейза. И провела оставшуюся половину дня сожалея обо всем, что мне пришлось сделать, но в то же время осознавая, что у меня не было другого выбора. Отстой.

* * *

На следующий день я пошла в школу. Но ходила с опущенной головой и избегала разговоров. Это сильно отличалось от того, как я обычно вела себя. Люди хотели поговорить о Гейзе. Об аресте его отца. Вокруг гуляло столько слухов, они долетали до меня, когда я переходила из класса в класс.

Плечо все еще болело. На сердце было тревожно. После школы мне пришлось сделать три автобусные пересадки, чтобы доехать до больницы. Я хотела навестить Гейза, вряд ли к нему пришел бы кто-то еще. Мне нужно было увидеть его и убедиться, что с ним все в порядке.

К счастью, на парковке я заметила медсестру Пэм и окликнула ее по имени. Она огляделась, а затем помахала мне рукой.

– Что случилось, малышка? – Она положила руку на мою голову.

– Просто хочу увидеться с Гейзом. Можете подсказать мне, как мне к нему пройти?

Я приглядывалась к каждому окну в здании, пытаясь понять, за каким может быть он.

– Ну, Гейз лежит в палате, но сейчас он в медикаментозной коме. Под воздействием лекарств. Я не могу рассказать тебе всего. Это конфиденциально.

Она кивнула в сторону здания.

Я последовала за ней, несмотря на предупреждение. Она была не против и придержала для меня дверь лифта, так что было понятно, что медсестра согласилась мне помочь. После того, как мы вышли из лифта, она повернула налево и остановилась у одной из дверей.

Я заглянула внутрь и увидела маленького человека на кровати. Гейз.

Я тихо вошла, чтобы не разбудить его. Лицо Гейза казалось спокойным, но на нем была кислородная маска, к телу подсоединены какие-то трубки и провода. Его лицо выглядело не так плохо, как я думала, но грудь вокруг большой повязки была усеяна синяками. Я коснулась его руки.

Все это из-за меня, я слишком долго тянула. Теперь он здесь, в больнице, выздоравливает, и у нас больше нет этого маленького грязного секрета. Теперь, когда он тут, все вокруг знают об этой тайне. Я должна была остановить все гораздо раньше. Знала ведь. Нутром чуяла, что его отцу становится все хуже и хуже. Я вела себя эгоистично. Хотела, чтобы Гейз остался рядом со мной. Я знала, что бывает, когда детей забирают. Иногда они исчезали навсегда. Хотя обычно мы за них радовались, потому что понимали, что их жизнь была дерьмовой.

А иногда возвращались обратно. И все становилось еще хуже. Кому как повезет. Но, глядя сейчас на Гейза, я понимала, что ему бы точно не повезло.

– Прости, – прошептала я.

И снова начала плакать. Если бы я знала, что вижу его в последний раз, я бы, возможно, попыталась сказать больше. Обняла бы его, несмотря на все устройства вокруг.

Но я не знала. Думала, что завтра снова смогу пробраться сюда тайком.

В палату вошла другая медсестра, не Пэм, толкая перед собой тележку с инструментами.

– Эй, ты кто такая?

На этот вопрос у меня было несколько вариантов ответа.

Я та, из-за кого все произошло. Или та, которая должна была все рассказать раньше. А может быть, я та, из-за кого началось что-то такое, что уже невозможно остановить.

Вместо всего этого я вытерла ладонью щеку и ответила:

– Никто. – А затем быстро вышла из палаты Гейза.

* * *

Нужно было провернуть еще кое-что. Точнее, заставить дедушку Гейза сделать несколько вещей. Бик пытался контролировать меня, но в ящике для носков у меня были припрятаны деньги, и я не должна была перед ним отчитываться, пока мама не вернется с работы, так что я ушла, даже не поговорив с ним.

Я помнила, как добраться до Покипси, и собралась в путь. Дорога без Гейза, казалось, длится вечно, два раза я свернула не туда, прежде чем добралась до дома его дедушки. Они украсили особняк к Рождеству, что заставило меня фыркнуть. Они делали вид, что им не наплевать на семью, но бросили Гейза с отцом, который подобен голодному волку.

Я прошла по дорожке, уже вспотевшая. Нажала на дверной звонок, и он заиграл замысловатую мелодию. Та же самая экономка, которая открыла нам в прошлый раз, казалось, удивилась, снова увидев меня.

На дедушке Гейза сегодня были джинсы, белая рубашка и кардиган, он затащил меня в свой кабинет, оглянулся через плечо и только тогда закрыл дверь.

Пригласил меня присесть, но я осталась стоять и скрестила руки на груди. Он повторил мой жест, оказавшись напротив меня. Дружеской нашу встречу не назовешь.

– Понятия не имею, зачем ты пришла. Я плачу по всем счетам, как и договаривались, чеки у меня есть.

Он уставился на ящик стола, но не сдвинулся с места, чтобы открыть его.

– Полиция связывалась с вами? У них есть ваш номер?

Я осмотрела его кабинет. Не знаю, числится ли этот человек дедушкой Гейза по бумагам. Легко ли было понять то, что он его кровный родственник и может нести ответственность за внука.

– Что случилось?

Он побледнел и опустился в кресло.

– Мне кажется, что вы уже знаете.

То самое чувство, которое побудило меня пройти по рампе в комнату Гейзу, снова вспыхнуло внутри. Готова поспорить, он знал, что мистер Джонс бил Гейза и был крайне жесток с ним.

– Моя семья прошла через многое. Жена едва пережила смерть нашей дочери. Было слишком тяжело.

Я медленно покачала головой. У него был огромный дом, экономка и Бог знает что еще.

– У всех есть проблемы. Так всегда. Гейз сейчас в больнице. Отец избил его до полусмерти.

Мне хотелось бы быть сильнее и все ему рассказать, но я начала плакать.

Дедушка Гейза достал из верхнего ящика носовой платок и протянул его мне. Я вытерла слезы со щек.

– У него больше никого нет. Съездите в больницу и скажите им, что хотели бы поучаствовать в его судьбе, иначе он попадет в приемную семью. Предположительно, мистер Джонс останется в тюрьме. Сомневаюсь, что его выпустят под залог.

Я знала о том, как идет дело. Это стало частью моей реальности.

– Я не могу вмешаться…

Я тут же перебила его, ударив левой рукой по столу:

– Хватит! Вы не имеете права обижаться на него. Разберитесь с этим. Будьте мужчиной. Сделайте правильный выбор для Гейза. Вы – все, что у него осталось.

Я солгала. У Гейза была я. И всегда буду.

Кадык его дедушки подпрыгнул.

– Я должен попросить тебя уйти.

Я почувствовала, что у меня отвисла челюсть.

– Вы же не можете быть таким трусом.

Он встал и наклонился ко мне.

– Следи за языком. Я даже не знаю, кто ты такая. К чему, ты думала, приведет твой приезд?

Он отказывался от всего, отказывался от Гейза.

– Теперь я вижу, кто вы на самом деле.

Я сделала шаг назад. То, что Гейз такой потрясающий, настоящее чудо. А может быть, его мама просто была волшебницей и смогла сотворить Гейза из этой ужасной ДНК.

– Поддержите Гейза хотя бы так, как можете. Платите за его квартиру, чтобы он мог жить в ней, как и хотел. Используйте деньги, если у вас не хватает смелости быть тем, кем вы должны быть. Или же, да поможет мне Бог, я буду возвращаться каждые выходные. И расскажу вашей жене обо всем, и тогда будь что будет.

Я расправила плечи. Спорить с ним было приятно. Я пыталась сделать хоть что-то для Гейза, чтобы не чувствовать себя такой бессильной.

Дедушка положил обе руки на лоб и надавил, массируя. Он начал бормотать себе под нос и бросать на меня взгляды, полные презрения, пока размышлял о чем-то.

– Хорошо. Хорошо. Твоя взяла. Я позабочусь о том, чтобы у Гейза было все, что я могу предложить. Это не совсем то, что ты требуешь, но тем не менее наилучший из возможных вариантов.

Он нажал кнопку на телефоне, появилась экономка.

– Пожалуйста, проведите ее через черный ход и скажите водителю отвезти ее домой.

Мы не попрощались, но я забрала себе его носовой платок с монограммой. Черный внедорожник ждал меня, водитель лишь раз спросил адрес, прежде чем отвезти меня домой. Когда я вышла из машины, Бик ждал на крыльце, словно услышал, как тратятся деньги, и захотел получить их.

Я закрыла дверь и посмотрела на небо. Почти стемнело. День был насыщенным. Завтра стоит попробовать снова увидеться с Гейзом. Сказать ему, что я за всем слежу. И что позабочусь о том, чтобы его дедушка сделал все правильно. Но это будет завтра. Нужно еще дожить.

Глава 28

Гейз

Мне снились странные сны. Я бродил по тем местам, где бывал в жизни, и за их пределами. Пикси была в них, и мы занимались привычными вещами, а еще в них был Брюс, и он бил меня. Ощущалось так, словно кто-то ставил мне укол, грудь постоянно болела, и каждый раз при появлении боли возникало его лицо.

Наверное, в этот раз он зашел слишком далеко. Но теперь мне снова снились сны. Я видел карнавал, на который ходил в пять лет. Сердитого дедушку. Фотографии моей мамы. Пикси. Пикси всегда была рядом, и страх отступал.

Затем появились вспышки. Я вдруг оказывался в белой комнате. Слышал обрывки звуков, которые казались смутно знакомыми, они проникали в мои сны, и все повторялось, словно я был в комнате с видеоиграми и одинаковыми звуками. Иногда мое дыхание становилось более напряженным, как будто легкие раздувало так, что еще чуть-чуть – и они лопнут. Что же сделал Брюс в этот раз? Он сильно перегнул палку. Легкие разрывало от боли.

А потом я проснулся и увидел женщину. Она была доброй, утешала меня. И дала мне лекарство как раз в тот момент, когда я осознал, что дышу как-то странно. Во рту все было не так. Много всего.

Затем я снова погрузился в сон. В следующий раз, когда я пришел в себя, рядом оказалась другая женщина, и именно она была виновата в том, что у меня болели легкие, потому что, когда я открыл глаза, она сказала:

– Ладно, в этот раз перебор.

И боль прошла. Но возвращалась небольшими волнами. Я был рад, когда она ушла, эта заставляющая меня страдать женщина.

В какой-то момент боль стала невыносимой, и я открыл глаза.

– Сегодня важный день, Гейз. Мы собираемся проверить, сможем ли отключить тебя от аппарата искусственной вентиляции легких, и ты будешь дышать как обычно, свежим воздухом, хорошо?

Выбора особо не было, кроме как выслушать ее. Она успокаивала меня и нежно держала за руки, когда я хотел прикоснуться к своему лицу.

– К этому мы еще вернемся, но сейчас у нас есть другое важное дело, и я хочу, чтобы ты смог насладиться процессом. Давай для начала выполним эти упражнения.

Она снизила поток кислорода, который поступал в мои легкие через устройство, заставляя меня все больше и больше вдыхать и выдыхать самостоятельно.

Когда она вытащила трубку из моего горла, я издал ужасные звуки и начал задыхаться. В глазах замелькали вспышки. Женщина держала меня за затылок.

– Все самое худшее позади, Гейз. Постарайся теперь делать медленные, ровные вдохи. Я поднесу трубку к твоему носу, чтобы ты мог дышать самым лучшим воздухом, который есть в нашей больнице, хорошо? Вдыхай и выдыхай. Вдыхай и выдыхай. Аккуратно и медленно. Никаких резких порывов.

Она пробыла со мной, казалось, целую вечность, прежде чем смогла научить меня заново дышать и позволила мне лечь на спину.

– Вот так, теперь ты дышишь самостоятельно, как настоящая рок-звезда. Я не удивлена. Ты настоящий боец, Гейз!

Я улыбнулся ей настолько приветливо, насколько смог. И посмотрел на свои руки, покрытые старыми синяками. Они уже превратились из черно-синих в разноцветные пятна.

Отец.

Должно быть, это сделал отец. Черт. Я попытался напрячь мозги, чтобы вспомнить, что случилось, и придумать убедительную ложь. Но когда я попытался заговорить, женщина, которая научила меня дышать, подняла руку.

– Всему свое время. Лучше сосредоточься на дыхании. Сейчас тебе не о чем беспокоиться, дружок. Просто дыши. Это самое важное, что ты можешь сделать для своего тела.

Она делала пометки и смотрела на экраны вокруг меня. Я пытался понять, где нахожусь. Очевидно, в больнице, выздоравливаю после чего-то довольно тяжелого. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Где Пикси? Вдох и выдох. Где Брюс? Вдох и выдох. С Пикси же все в порядке? Вдох и выдох. Возможно, она видела, что со мной случилось, через окно. Тогда она, наверно, очень беспокоилась. Вдох и выдох.

* * *

Время текло медленно, а потом вдруг разогналось до бешеной скорости. Когда я наконец смог разговаривать, медсестра Пэм сказала, что меня хотят повидать несколько человек. Я надеялся, что первой зайдет Пикси. Да даже, черт возьми, лучше бы это был мой учитель по математике, но в палату вошел офицер.

Он сунул фуражку подмышку и тепло улыбнулся мне:

– Выглядишь намного лучше, чем я ожидал. Значит, и правда выздоравливаешь.

– Где Пикси? – спросил я.

В горле все еще першило. Я сделал глоток воды из стакана, который стоял у кровати.

– Она дома.

Он шумно передвигался.

– С ней все хорошо?

Полицейский, видимо, не особо хотел об этом говорить.

– Хм. Могу я задать тебе несколько вопросов?

Он посмотрел на мои руки и шею.

– Ну, раз вы уже пришли, то, думаю, да.

Я поставил стакан с водой. И начинал злиться из-за того, что он ничего не говорил про Пикси. И почему я оказался здесь? Конечно, наверное, из-за отца. Когда мне больно, всегда виноват он. Но сейчас я в этом не уверен, потому что ничего не помню.

– Итак, вернемся к той ночи, когда это случилось с тобой. Ты можешь рассказать мне, что произошло?

Он достал телефон и выжидающе уставился на меня.

Но я не знал. Я не знал, что произошло. Паника разрасталась внутри. Я выглянул в окно. Мне казалось, я пробыл здесь день или около того. Бывало, что я просыпался, и всегда было светло. Не помню, чтобы лежал в темноте.

– Сколько я уже здесь?

Полицейский прокрутил экран телефона.

– Завтра будет две недели. Значит, сегодня тринадцатый день.

– Я… я не знаю. В смысле… а как же школа?

Я замолчал и сосредоточился на плитке на полу. Воспоминания ощущались пазлами, коробка с картинкой от которых была у кого-то другого, так что я не понимал, как их собрать.

Мне не нравилась эта слепая беседа с полицейским. У меня были секреты, и я должен был их сохранить. Мама Пикси и Бик часто уезжают. Брюс срывается и выходит из себя. Счета оплачивает мой дедушка.

– Я не помню, как оказался здесь.

И это было правдой. Я хорошо придумывал отговорки, если учитель или кто-то еще пытался расспросить меня о том, что происходит дома.

Но сейчас я даже не знал, что произошло на самом деле. Насколько все плохо. Тринадцать дней…

– Ладно. Это логично. Ты через многое прошел. Но я должен сказать тебе, что Пикси рассказала нам все, что происходило у тебя дома.

Его слова настолько потрясли меня, что сердце остановилось. Я буквально всем телом ощутил слово: «ЧТО?»

– О том, что твоего отца сложно успокоить, когда он злится. Ты же понимаешь, что в этом нет твоей вины? Пикси сказала нам, что ты никогда не отвечаешь ему тем же и все такое, но твой отец перебарщивает с «дисциплиной». Мы знаем, что он очень много пьет. Я уже опросил соседей, поэтому мне нужно только, чтобы и ты это подтвердил, на сегодня это все.

Он покачался на пятках, словно сказал все это лишь для галочки в форме, которую заполнял. Словно все, что я так тщательно скрывал, не было раскрыто во всеуслышание моей лучшей подругой.

Я помню, что было однажды, когда Брюс взбесился. И помню, как меня забрали у него, мне тогда было восемь. Он взял несколько уроков воспитания, а потом, когда меня снова отдали ему, пригрозил, что убьет к чертовой матери, если я еще хоть раз что-нибудь кому-нибудь расскажу. Хотя в то время я еще не осознавал, что из сказанного мной заставило людей насторожиться.

Если Брюс попадет в тюрьму, мы с Пикси больше не будем вместе. Она это тоже понимает. И все равно Пикси сдала меня. В горле стоял ком, глаза наполнились слезами.

– Эй, дружок. Ты ни в чем не виноват. Брюс не должен был причинять тебе боль.

На лице офицера промелькнуло сострадание.

Я покачал головой. Мне хотелось, чтобы полицейский ушел. Чтобы Пикси была здесь. Чтобы можно было вернуться к обычной жизни. Крупные слезы, скопившиеся в уголках моих глаз, потекли по щекам.

– Да уж. Вот так офицер Сэм всегда поступает с моими пациентами, которым нужно отдыхать и выздоравливать.

Медсестра, которую я раньше не видел, встала между мной и полицейским.

– Пэм. Приятно снова тебя видеть. Я был в шоке, когда вернулся, чтобы поговорить с Пикси, а она таинственным образом исчезла. Ты знаешь, как она так легко добралась отсюда до дома?

Я не видел лица офицера, но медсестра расправила плечи и выпрямилась.

– Просто чудеса какие-то.

– Знаешь, у меня ведь были опасения насчет того, с кем она живет. И я очень беспокоился, пока не увидел ее на следующий день. Может быть, в будущем будем поддерживать связь?

Медсестра скрестила руки на груди и качнула бедром, теперь я мог видеть офицера. Он выглянул из-за нее и посмотрел на меня.

– Послушай, в ближайшие несколько часов к тебе зайдет социальный работник, чтобы задать несколько вопросов. Сейчас твой отец в тюрьме, и у нас возникли проблемы с поиском родственника, который мог бы взять тебя под опеку. Есть кто-нибудь из твоих родных, с кем мы могли бы связаться?

Я подумал о дедушке и его шикарном доме и о том, как мне там не рады. О том, как он согласился заплатить по счетам только после того, как Пикси пригрозила ему.

Мысль о Пикси – словно удар ножа в сердце. Только не Пикси. Она бы никогда не предала меня. Но она это сделала. Рассказала полиции все, что никто никогда не должен был узнать.

* * *

Социальная работница оказалась доброй женщиной и очень занятой. Представилась миссис Джозефиной, и пока мы общались, она успела сделать два звонка и ответить на три электронных письма. Я не говорил о дедушке, потому что не хотел его больше видеть. У него был выбор, он решил просто безучастно поддерживать меня. Когда она все разузнала, пришло время снова поработать над дыханием.

– Ладно. Послушай, твоему отцу было отказано в освобождении под залог, и, учитывая характер твоих травм, мы не думаем, что он сможет позаботиться о тебе, пока ты выздоравливаешь. – Она открыла папку из плотного картона и пролистала несколько страниц. – Произошли некоторые события, которые выходят за рамки обычного. Вчера мне позвонил судья и порекомендовал нескольких человек в качестве твоих опекунов на это трудное время. У них двое сыновей и дочь, по бумагам они кажутся замечательными. И очень хотят усыновить именно тебя. Ты их знаешь?

Она протянула мне фотографию семьи, которая выглядела как выставочная картинка в рамке, что продается в магазине. Они стояли перед красивым домом, рядом с мальчиками сидел кокер-спаниель.

– Никогда в жизни их не видел.

Я хотел пожать плечами, но все болело.

– Им придется пройти собеседование, и если все будет хорошо, ты мог бы пожить у них, пока мы будем разбираться с твоим отцом.

Она склонила голову набок, и от этого ее волосы с одной стороны стали казаться короче, чем с другой.

– Где они живут? – спросил я.

И представил рампу, бесконечное время с Пикси.

– Недалеко от Покипси. Тебе придется перевестись в другую школу, но у них там потрясающая баскетбольная команда. И тренер даже замолвил словечко за эту приемную семью, он, кажется, будет рад видеть тебя на поле, когда ты поправишься, конечно.

Она снова посмотрела на бумаги, как будто пыталась понять, как все так удачно сложилось.

– Я хочу вернуться домой.

Я действительно хотел. И выяснить, что, черт возьми, заставило Пикси рассказать обо всем.

– Ох, милый. По правде говоря, ты уже не вернешься к прежней жизни. Только если не произойдет что-то очень странное, потому что сейчас твоему отцу точно придется отсидеть какой-то срок.

– А что, если я скажу, что он этого не делал? Что это был не он?

Я хватался за соломинку.

– Единственным человеком на месте происшествия была двенадцатилетняя девочка. Хочешь сказать, что это она с тобой сделала? Твой отец именно так и утверждал.

Папа пытался свалить все на Пикси. Я ничего не помнил, но знал, что это было его рук дело. Это точно сделал он. Определенно. Пикси никогда бы не причинила мне вреда… ну, за исключением того, что предала меня.

– Нет. Пикси моя подруга, и она не жестокий человек.

Я вспомнил ее с битой в руках, когда на меня напали местные мальчишки. Она была жестокой, только когда спасала кого-то.

Миссис Джозефина встала.

– Хорошо, я вернусь завтра, когда у меня будет что еще тебе рассказать. Сейчас мне пора в суд, но вот моя визитка. На данный момент я твой опекун. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобиться.

Я хотел, чтобы она попросила Пикси навестить меня. Чтобы подруга оказалась рядом и помогла мне со всем справиться. Вместе у нас все получалось лучше.

Мне хотелось закрыть глаза, но следом за ней в палату вошел терапевт.

Глава 29

Гейз

Майк, Ронна, Остин, Гамильтон и Тедди Буратон с распростертыми объятиями приняли меня в свою семью.

Я понимал, что что-то во всем этом было не так. Домой вернуться не получилось, я так долго пробыл в больнице и на физиотерапии, что, по словам социальной работницы, там уже, вероятно, прибрались, и квартиру снова сдали в аренду. Она обещала постараться все разузнать, но мы разговаривали по телефону, поэтому я почти уверен, что она забудет. Когда Майк и Ронна забирали меня из больницы, у них был такой вид, словно они смотрят на новорожденного ребенка, а не на мальчика-подростка. Я был в халате, который мне одолжили медсестры, но Ронна привезла с собой целый чемодан одежды, которую я мог примерить.

Некоторые вещи были поношенными, но на большей их части красовались бирки. Я нашел немного длинноватые джинсы и футболку. Кроссовки оказались подходящего размера, новые и дорогие.

– Мы правда очень рады, что ты поживешь у нас. Уже подготовили твою комнату, и дети с нетерпением ждут твоего приезда, хотят познакомить тебя с Рокет. Она придет в восторг… Подожди. Ты же любишь собак? У тебя нет аллергии? Я совсем забыла узнать, нет ли у тебя аллергии на собак.

– Думаю, собаки классные. В моем районе было несколько недружелюбных, но в основном все казались добрыми и нравились мне. Хотя своей собаки у меня никогда не было. – Я протянул руку Майку. – Приятно познакомиться с вами, сэр, – а затем – Ронне, – и с вами, мэм. Очень мило с вашей стороны.

И все же я отнесся к ним с опаской. Для них я совершенно незнакомый человек, но они так мило ведут себя со мной. Мы обменялись с Майком крепким рукопожатием, он положил руку мне на плечо.

– Мы так ждали этого момента. Очень рад, что ты теперь будешь жить с нами.

Он был похож на тренера и напоминал мне людей, которые снимались в телевизионных шоу.

– Принимает ли он какие-нибудь лекарства или что-то такое, о чем нам нужно знать? – Ронна разговаривала одновременно со мной и с медсестрой, которая отвечала за мою выписку.

Я почесал затылок. Пикси так и не пришла. Хотя не знаю, могла ли она как-нибудь узнать о моем отъезде. Я несколько раз пытался дозвониться до нее с больничного телефона. Иногда я на нее злился, но большую часть времени чувствовал себя одиноко без нее. Я и не подозревал, как хорошо мне спалось, когда она была рядом. И никому из тех, кто сейчас находился в этой комнате, я бы не смог объяснить, что это за чувство.

Ее домашний телефон был постоянно занят, а мобильный отключен. Это случалось время от времени. Наши телефоны отключали за неуплату. Хотя после поездки к деду мой всегда работал, потому что счета оплачивались вовремя.

Пока медсестра разговаривала с Ронной, Майк наклонился ко мне.

– Эй, нам правда жаль, что с тобой все это случилось.

Я кивнул. Не хотелось снова погружаться в эту ситуацию. Я знал, что отец признал вину. Его приговорили к четырем годам лишения свободы. Одной из причин, почему он признал вину, был свидетель, который мог дать показания. Пикси.

Я застегнул молнию на чемодане.

– Слышал, ты любишь баскетбол.

Майк выглядел так, словно надеялся на положительный ответ.

– Да, но уверен, что потерял хватку. Пока даже не пытался дотронуться до мяча.

Я пошевелил пальцами, испытав внезапное желание сделать это.

Ронна вмешалась в наш разговор.

– Майк, ты уже говоришь с ним о баскетболе?

Он смутился, а затем скорчил рожицу.

– Все в порядке. Я люблю баскетбол. – Я уверенно кивнул Майку, давая понять, что прикрою его.

– Хорошо. Но, Гейз, все зависит от тебя.

Она бросила на Майка предупреждающий взгляд.

Ронна словно была мамой для всех. Даже спросила у медсестры, нравится ли ей работа, и разгладила простыни на моей, теперь уже пустой, кровати, как будто все это было чем-то естественным для нее.

Как только мы получили мои документы и рецепты на лекарства, Ронна позаботилась о том, чтобы записи о моем лечении отправили конкретному врачу, которого они уже выбрали.

– Доктор Беркен – наш педиатр на протяжении многих лет. Он замечательный. Мы бы хотели, чтобы у него был доступ к истории болезни Гейза.

Ронна подошла, чтобы взять у меня чемодан, но Майк ее опередил.

Социальный работник, миссис Джозефина, ворвалась в последний момент и слегка обняла меня.

– Все будет в порядке, малыш. Я буду навещать тебя раз в месяц или около того, чтобы знать, что у тебя все хорошо. С тобой будет работать другой социальный работник, из ближайшей к Покипси больницы, но ты можешь звонить мне в любое время.

Я понимал, что она говорила всерьез, но никогда в жизни не видел человека, у которого было бы так много работы, как у нее. Я сомневался, что позвоню.

Она сказала Ронне, что мне нужно обратиться к назначенному судом терапевту и физиотерапевту и что государство покроет расходы. Они используют те деньги, что включены в программу страхования.

Ронна улыбнулась, но ее взгляд оставался бесстрастным.

– Мы позаботимся о том, чтобы он получил все необходимые назначения.

Мне стало тревожно. Мне придется пожить с этими людьми некоторое время. Словно прочитав мои мысли, Майк начал бессвязно говорить:

– В основном дети увлекаются играми и всяким таким. Все, кроме Остина. Его интересует мода и прочее.

Он достал телефон и показал фотографию детей. В отличие от той, сделанной перед домом, на этой дети развалились на диване. У девочки были длинные светлые волосы и ослепительная улыбка. Она обвивала руками шеи обоих мальчиков. На одном из них была футболка с символом из игры-стрелялки от первого лица, волосы растрепаны. У другого мальчика глаза искусно подведены черной подводкой, на ногтях – черный лак. Он был одет во все черное и улыбался в два раза шире, чем девочка.

– Они замечательные. Конечно, никто не идеален, но с ними тебе будет весело.

Майк улыбнулся, глядя на фотографию.

Ронна наконец-то привела в порядок все документы и обняла меня за плечи, словно это был привычный жест.

– Готов поехать домой?

Она смотрела прямо на меня, а не на мужа.

Я повернулся к больничному телефону, мысленно прощаясь с Пикси. Воспоминание о ней разозлило меня и опечалило одновременно.

– Хорошо.

Меня ждало совершенно другое будущее, по крайней мере, на какое-то время.

Пикси Рэй

Офицер Сэм заглянул ко мне, когда я читала книгу. Мама впустила его. Хорошо, что Бика не было дома и мы могли поговорить без него.

– Привет, Пикс.

Офицер Сэм неплохой парень. И он, конечно, не был обязан заходить ко мне каждый раз, чтобы сообщить последние новости, но все равно делал это.

Особенно, когда Бика не было.

– Здравствуйте. В чем дело?

Офицер Сэм прошел в мою комнату и сел за письменный стол.

– Просто проверяю, как ты.

– Гейза выписали из больницы?

– Да. Он выглядел великолепно. По крайней мере, так мне сказала Пэм. – Он наклонил голову, словно ему стало меня жаль. Я ждала, что он скажет дальше. – Он уехал в приемную семью.

– О… – Меня словно ударили под дых. – Они живут где-то неподалеку?

– Нет, Пикс. Они из Покипси. Там отличная школа и все такое. – Он прочистил горло.

Не думаю, что связь между местом, откуда приемные родители Гейза, и его дедушкой случайна. Это одновременно и печалило, и радовало меня.

Я положила закладку в книгу и закрыла ее.

– Можете оказать мне услугу?

Мне нужно было закрыть эту главу своей жизни точно так же, как я закрыла свою книгу.

– Ну, я как бы уже это делаю. – Он взмахнул руками.

Я указала на окно Гейза.

– Я хочу закрыть его и прибраться там.

Офицер Сэм встал и прищурился.

– Эта та квартира, в которой жил Гейз?

Он задал мне вопрос, но мы оба знали, что ему известно, как я прошла по рампе, чтобы спасти Гейза. Домовладелец, по-видимому, пытался как-то повлиять на то, чтобы рампу убрали, но с учетом того, что из горячего крана у нас вот уже десять лет бежит холодная вода, мне не особо верилось, что он действительно уберет ее.

Офицер Сэм некоторое время наблюдал за выражением моего лица, а затем кивнул.

– От тебя одни неприятности, Пикси Рэй.

Он улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка.

– Вообще-то нет.

Я соскользнула с кровати.

– Ладно, проверим, впустит ли меня туда парень из техобслуживания. А ты смотри в окно, придешь, как увидишь меня внутри. – Он хотел было выйти из моей комнаты, но остановился как вкопанный. – Поднимешься по лестнице до двери, а не через окно.

Я кивнула. Он же не знал, что пройти по перекладине было моим кошмаром. Я подслушала, как офицер Сэм сказал маме, что я должна спуститься через несколько минут, и это, казалось, ее встревожило.

Я смотрела в окно в ожидании Сэма. Дотянулась до банки из-под кофе, которую мы с Гейзом привязали на веревку, чтобы передавать друг другу послания. Там было пусто. Я схватила блокнот и на листке бумаги написала дату и фразу: «Я скучаю по тебе», – а затем аккуратно сложила его и убрала в банку. Толкнула ее по веревке на другую сторону. Вот что я чувствовала. Я так сильно скучала по Гейзу.

Он был моим утешением в темноте. Было так странно больше не иметь возможности опереться на него.

Офицер Сэм открыл дверь в комнату Гейза и посмотрел на пол. Я услышала: «О черт!» – а затем он выглянул в окно.

– Ты не можешь прийти сюда, Пикси.

Я проигнорировала его и бросилась бежать. Мне нужно было попасть в комнату Гейза. Нужно было убедиться, что квартира подготовлена к его возвращению.

Офицер Сэм понял, что я собираюсь сделать, и встретил меня в подъезде дома Гейза. Он положил руки мне на плечи, пытаясь успокоить:

– Я закрыл окно. Там слишком много крови. Я поговорю с обслуживающей компанией и узнаю, смогут ли они нанять кого-нибудь, чтобы там прибрались. Но ты туда не войдешь. Мне жаль.

Пути назад не было. Теперь я отрезана от Гейза настолько, насколько это возможно. Я попрощалась с офицером Сэмом, пробормотав слова благодарности.

* * *

Мне не пришлось давать показания против отца Гейза. Он признал вину, и офицер Сэм время от времени заглядывал ко мне, чтобы сообщить новости. Оказалось, что он живет по соседству, поэтому забегал ко мне по пути домой. Ему не нравился Бик. Это было понятно по языку его тела: челюсть офицера напрягалась, когда Бик был рядом с ним.

Мы с мамой несколько раз пытались серьезно поговорить, но ее взгляд постоянно устремлялся в сторону Бика. Он был громким и подлым. Наше финансовое положение становилось все ненадежнее, хотя он по-прежнему утверждал, что гениален. Нам дважды отключали электричество, а маме приходили уведомления по кредитной карте о взыскании долга.

В квартиру Гейза приходили и уходили уборщицы, а затем единственными посетителями стали ремонтники. Окно они оставляли приоткрытым, что меня радовало и заставляло грустить одновременно.

Я гадала, где он был. Все, что знал Сэм, – Гейз теперь живет в приемной семье и у него все хорошо. Я надеялась, что это правда, и в то же время грустила, потому что не была частью его новой жизни. Приходилось напоминать себе, что другого выбора не существовало. Мне снились кошмары, но лица мистера Джонса я больше не видела, только его глаза. Глаза убийцы – в них не было ни осторожности, ни заботы, – отражающие измененное состояние его разума, пребывая в котором, он принимал решение. Я каждый день опускала записки в кофейную банку: мысли, извинения, страхи. Банку можно было спрятать со стороны Гейза, так что мне было спокойно. А влага не попадала внутрь благодаря крышке.

Школа без Гейза стала больше. Я вдруг поняла, что начала больше читать и меньше времени проводить с друзьями. Они бы стали спрашивать о Гейзе, а мне не хотелось ничего говорить. Странно осознавать, как быстро ученики средней школы забыли меня, словно они мухи, липнущие только к тому, что интересно.

Прошло шесть месяцев без Гейза, как вдруг все снова изменилось. Мама возвращалась домой из аэропорта – поездка была недолгая, и Бик с ней не поехал – ее такси попало в аварию. Водитель выжил. А мама нет.

Глава 30

Гейз

Где-то между…

Мы въехали на подъездную дорожку к дому Майка и Ронны, что напомнило мне сцену из ситкома. Хороший район, у многих стояли баскетбольные кольца на участках, но не у моей приемной семьи.

Дети вышли на лужайку перед домом с охапкой воздушных шариков и кокер-спаниелем, который беспорядочно на всех лаял.

Все они предстали передо мной вживую. И я почувствовал себя не в своей тарелке, но делать было нечего, пришлось выйти из машины.

Майк и Ронна оставили чемодан и направились вместе со мной к детям. Рокет, собачка, прыгала вокруг нас, пока девочка не подхватила ее на руки. Собака начала извиваться и высунула язык.

Мальчик с растрепанными волосами первым протянул мне руку.

– Привет, рад тебя видеть. Я Мильт.

Я пожал его руку. Он поприветствовал меня очень формально, хотя выглядел довольно неряшливо.

– Я Остин. – Помахал мне второй и улыбнулся.

Он выглядел так, словно у нас с ним уже были общие шутки, понятные только нам. Девочка, Тедди, все еще боролась с собакой. Теперь стало понятно, что она младше меня. Вместо того чтобы пожать мне руку, она протянула Рокет.

Белая собачка сначала понюхала мою руку, словно раздумывала, стать ли моим домашним животным.

– Фу. Какая она неугомонная! Подержишь ее?

Тедди развернула собаку и передала ее мне, как ребенка.

Спаниель лизнула меня в подбородок, и я рассмеялся над тем, как покорно она приняла позу. Лапы висели как макаронины, но она выглядела довольной.

– Я Гейз, и я никогда в жизни не видел, чтобы собака вела себя так.

Остин ткнул пальцем в сестру.

– Все потому, что она приучила ее так общаться, когда Рокет была щенком. Глупая собака.

Майк и Ронна выглядели нервными и радостными одновременно. Мужчина нес мой чемодан.

– Тебе не тяжело держать Рокет? Не хочу, чтобы ты сильно напрягался и все такое.

Я дошел до крыльца, следуя за ребятами, Мильт обернулся и предложил понести Рокет. Он закинул ее на плечо, так что ее морда оказалась на одном уровне с моим лицом, когда мы поднимались по лестнице. Собака снова лизнула меня в нос.

Внутри, на первом этаже, Тедди и Остин показали мне, что где располагается. Здесь находились гостиная, небольшая кухонька и приличных размеров ванная комната. Майк пронес мой чемодан мимо нас, и мы последовали за ним.

Тедди раскинула руки в стороны.

– Вот твоя комната!

Я огляделся. Здесь стояла огромная кровать с изголовьем и изножьем, французские двойные двери вели к бассейну, закрытому на зиму. А за ним была старая игровая площадка.

На зеркале над комодом было написано: «Добро пожаловать, Гейз!»

Ронна рассмеялась и подошла к зеркалу, затем провела по надписи пальцем.

– Тедди, это перманентный маркер?

Лицо девочки вытянулось.

– О нет! Я думала, он стирается сухой тряпкой.

Остин цокнул языком:

– Ну, по крайней мере, на этот раз она не лицо им разрисовала.

Все засмеялись, а Мильт достал телефон и показал мне фотографию маленькой Тедди с бородой и вьющимися усами.

– Она переоделась пиратом и захотела дополнить образ.

– И ей пришлось ходить так две недели. – Остин обнял сестру за плечи. – Иногда мне кажется, что я все еще вижу эти усики.

Он прикоснулся к ее губам, и она тут же начала с ним бороться.

Ронна и Майк покачали головами.

А потом Ронна сказала:

– Что ж, они вели себя прилично почти пятнадцать минут, это новый рекорд.

Майк вытолкал борющихся детей из моей комнаты.

Ронна улыбнулась:

– Хочешь пока расположиться и провести время наедине с собой? Мы бы могли показать тебе оставшуюся часть дома после ужина?

– Э-э, конечно. Спасибо.

Я бросил взгляд на Рокет, которая пыталась запрыгнуть на кровать. Мильт снова поднял ее, держа как ребенка.

– Я бы очень хотел принять душ.

– Как я тебя понимаю, – отозвалась Ронна. – Когда вернулась из больницы после родов, это было первое, что я хотела сделать. В твоей ванной есть полотенца и все остальное.

Она открыла дверь, которую я принял за дверь шкафа, и конечно же, за ней оказалась моя собственная ванная комната.

– Спасибо. Я очень вам благодарен.

Я заметил, как взгляды Ронны и Майка встретились. Черт, здесь царила такая крутая атмосфера.

После того, как они ушли, вернулся Остин.

– Позволь мне открыть эту дверь для тебя. Выходи когда захочешь. И если тебе нужно побыть одному сегодня, уверен, что смогу просунуть под дверь пиццу.

И закрыл за собой дверь.

Я некоторое время постоял, затем сел за письменный стол. Так много всего. Дорога, новые люди. Все нужно переварить. Семья казалась приятной. Но у меня оставался вопрос, почему они захотели усыновить ребенка моего возраста. Комната была обставлена гендерно нейтрально и напоминала обычную гостевую.

Громко выдохнув, я открыл хромбук[11], который лежал на столе. Он был совершенно новым. Наверное, в глубине души я надеялся, что после больницы вернусь домой и увижу Пикси, даже несмотря на то, что злился на нее. Но это новое место казалось совершенно другой вселенной.

* * *

Сходив в душ, я надел спортивные штаны и футболку, которые нашел в чемодане. В пушистых носках и толстовке с капюшоном было еще комфортнее. Я переложил одежду из чемодана в пустой комод. Я несколько раз пытался выйти из комнаты в свой новый дом. Когда я наконец решился на это, раздался звонок. Дверь комнаты, расположенной напротив моей, была приоткрыта, Остин появился одновременно со мной.

– А вот и пицца. Как раз вовремя. – На нем были черные спортивные брюки и розовая футболка. Вокруг шеи обмотан шарф, а руки усеяны кольцами. У него определенно есть свой стиль. – Я покажу тебе дорогу.

Он повел меня вверх по лестнице, а Майк в этот момент как раз закрывал дверь, держа коробки с пиццей на вытянутой руке.

Рокет стояла наверху лестницы, пританцовывая и не сводя глаз с еды.

– Эй, можете позвать остальных и сказать, что пора есть пиццу?

Майк поднялся по оставшейся части лестницы, и мы последовали за ним. Я собирался погладить Рокет, но она ускользнула за Майком.

Остин замедлил шаг, чтобы идти рядом со мной, когда я остался один.

– Хочешь заодно посмотреть дом?

Я пожал плечами, но тут же ощутил, как это больно, и вздрогнул.

– Да, давай.

– Ты в порядке? – В его глазах отразилось беспокойство.

– Просто забываю, что некоторые движения все еще больно делать. Но все будет хорошо.

Я огляделся на верхней площадке лестницы. Было видно гостиную, столовую и часть стены, которая отделяла кухню. Места здесь гораздо больше, чем я привык. Черт, да в этом доме куда больше места, чем примерно в восьми магазинах города, вместе взятых!

По всем стенам развешаны фотографии в рамках. Школьные фотографии. Милые снимки. Целая жизнь, увековеченная в картинках. Остин показал мне ванную комнату и половину этажа, затем мы поднялись по другой лестнице еще выше. Он постучал в дверь, украшенную наклейками и надписью «Тедди», которая была частично выложена серебряными буквами, частично нарисована фломастерами.

– Те же маркеры?

Остин хмыкнул:

– Она любит делать то, что нельзя исправить, не подумав. Боюсь представить, что будет с родителями, когда ей исполнится восемнадцать. Она же покроет себя татуировками с диснеевскими героями.

Тедди распахнула дверь, и музыка заполонила пространство. Ее лицо раскраснелось, играло что-то попсовое.

– Танцуешь в «Тик Токе» под Селену Гомес?

Она улыбнулась:

– Я умираю с голоду! – И пронеслась мимо нас. – Чур, мне первый с пузырьками!

– А? – Я понятия не имел, о чем она говорит.

Мильт открыл дверь прежде, чем Остин успел постучать.

– Мой с пузырьками!

Он снял огромные наушники.

– Тедди тебя опередила. Так что никаких тебе пузырьков.

Остин дотронулся до кончика носа Мильта.

Мильт не сдавался:

– Чур, мне второй с пузырьками!

У меня получилось заглянуть в комнату Мильта – логово мечты геймера. Там были полки с разными игровыми системами, на стене – три телевизора. Сами стены выкрашены в черный цвет, а шторы задернуты. На главном мониторе приостановлена игра-стрелялка.

– Надеюсь, тебе не нравятся пузырьки на тесте пиццы. Потому что эти дураки готовы драться, как звери, за такой кусочек. – Вместо того чтобы спуститься по лестнице к ужину, Остин продолжил экскурсию. Он подошел к двойным дверям и распахнул их. – Это спальня мамы и папы, где всех нас зачали. И мы стараемся никогда об этом не думать.

Он размашисто обвел рукой вокруг.

Я рассмеялся:

– Это… мило.

Большая комната с двумя шкафами и зоной отдыха. В доме было опрятно, но кое-где все равно валялись кучи хлама.

– Было бы, если бы она была звуконепроницаемой. – Остин закрыл за нами двери. – Ну, вот и весь дом. Двери нужно закрывать, потому что Рокет может пописать на ковер. Она не контролирует себя. Бассейн не откроют, пока не станет теплее, но еще есть джакузи, а за бассейном – игровая площадка.

Он быстро спускался по лестнице, я шел немного медленнее, стараясь не отставать. Когда мы добрались до столовой, я понял, что мест хватает ровно на всех. Ни одного намеренно втиснутого стула.

Я легко влился в атмосферу ужина. Они рассказали мне о себе, но я почти ничего не говорил. Казалось, что у нас так мало общего. Конечно, мне нужно было оказаться здесь, чтобы это понять, в особенности то, как дети шутили со своими родителями, показывало мне, что они ни дня в своей жизни их не боялись.

Я выпил два полных стакана лимонада и съел три ломтика пиццы. Узнал, что Майк работает инженером, но по вечерам любит играть в баскетбол на заднем дворе. Ронна делает что-то своими руками, как и Тедди, они могут потратить кучу денег в «Майклз»[12]. Мильт подрабатывает в местном магазине игр, куда он раньше и сам любил заходить. Он знал, когда выходят самые крутые игры, и они с Остином обычно вместе ходили на полуночные релизы. Остина все обожали за его острый язык и умение шутить. Я понимал, что он не такой, как все, и мне было интересно наблюдать за тем, как остальные принимают его. Казалось, все они знают, что Остин необычный, и любят его таким, какой он есть.

Рокет сидела в ногах, и я ощущал ее теплый нос через ткань спортивных штанов. Заметил, как Тедди протянула собаке немного сыра. Тедди нравились пузырьки на тесте, но, похоже, она терпеть не могла сыр. Каждый кусочек был очищен, так что оставался только соус и хлеб. Оба брата без спроса тянулись к ее тарелке и забирали себе сыр, но все равно оставалось немного для Рокет.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на Майка, который наблюдал за происходящим.

– Ты же знаешь, Тед, что от этого она начинает пукать.

Тедди закатила глаза, напомнив мне Остина.

– Она спит в вашей комнате, так что…

Когда ужин закончился, я встал и отнес тарелку со стаканом на кухню, как и остальные дети. Они стали мыть посуду вместо Ронны, потому что она и Майк ушли на прогулку с Рокет. Я чувствовал себя совершенно бесполезным, пока Мильт не уселся на стул на кухне.

– Играешь в какие-нибудь игры? – Он покрутил прядь волос, упавшую ему на глаза.

– Не то чтобы… У меня не было игровой приставки. – Я засунул руки в карманы. – Только старый Game Boy[13].

– А ходил в игровой зал? – Руки Мильта постоянно двигались, нажимая кнопки на контроллерах.

– Пару раз, когда был маленьким. Но не так уж часто об этом вспоминаю.

Я почесал затылок. Сейчас-то все и всплывет. И то, что у меня едва хватало денег, чтобы оплачивать счета. И то, что мой отец пытался меня убить. Моя непохожесть просочится в их дом. Мне не хотелось чувствовать себя в центре внимания. Мы были примерно одного возраста, но я не привык жить как они. Без каких-либо ограничений. Ничего не боясь. По крайней мере, хотя бы теперь я мог узнать, каково это.

– Ладно. Хочешь попробовать поиграть и найти игру, которая тебе понравится?

Мильт встал со стула, когда Остин и Тедди закончили мыть посуду.

– Конечно.

Я пошел за Мильтом в его комнату. У него было четыре игровых кресла, так что я рухнул на то, что выглядело как баскетбольное кольцо.

Мильт дружелюбно предложил сыграть в баскетбол, сказал, что знает, как мне нравится эта игра.

Изучив управление, мы отлично поиграли. Но потом Майк и Ронна постучали в дверь.

– Привет, мальчики. Рад видеть, что ты привыкаешь, Гейз. – Майк одарил меня широкой улыбкой.

– Можем мы забрать тебя на несколько минут? Просто хотелось бы обсудить кое-какие документы. Судебные дела. – Ронна прижала к груди папку из плотного картона.

Я передал пульт Мильту.

– Спасибо, чувак.

– Всегда пожалуйста. – Он вздернул подбородок, глядя на меня, а затем вернулся к игре.

Ронна и Майк отвели меня в свою спальню. Я начал беспокоиться, что у меня проблемы или что-то в этом роде, но они предложили мне сесть в зоне отдыха, а сами расположились напротив, стулья были расставлены треугольником.

– Как у тебя дела? – Ронна выглядела очень обеспокоенной тем, что я отвечу.

– Пока все отлично. Но мне кажется немного подозрительным то, что все так хорошо. Я чувствую, что скоро что-то произойдет. Как будто должно случиться что-то неправильное. – Я крепко сжал губы.

– Думаю, это не удивительно, учитывая твою ситуацию. И ты наш первый приемный ребенок, так что мы наверняка в чем-то будем ошибаться. – Майк протянул руку Ронне, она с благодарностью пожала ее.

– Будет правильным рассказать, почему мы решили усыновить тебя. – Ронна показала фотографию маленького мальчика, который выглядел как смесь Остина, Мильта и Тедди. – Это Эйбел, наш первенец. Мы все еще скучаем по нему. Он умер, когда я была беременна Остином, и я всегда чувствовала, что в этом доме найдется место для еще одного члена семьи.

Ронна уставилась на фотографию и коснулась бумаги кончиком пальца.

– Мы понимаем, что ты у нас временно, но у нас была свободная комната, и мы хотели, чтобы в ней жил тот, кто и правда в этом нуждается. Так что, я надеюсь, все будет хорошо, пока ты у нас. Мы планировали, что ты поживешь здесь год, а затем миссис Джозефина проверит, как идут дела. Посмотрит, подходим ли мы друг другу, и все такое.

Я был счастлив, что их мотивы оказались искренними, даже несмотря на то, что история их первого ребенка печальна.

– Вот все, что мы собрали для тебя, как небольшое руководство. О том, где находятся вещи, как входить и выходить. Все, о чем вспомнили.

Она протянула мне папку. Я взял ее и поблагодарил их, когда мне показалось, что беседа закончена.

Затем спустился в свою комнату и впервые улегся на кровать. Просматривая страницы, похожие на те, что были в альбомах для скрэпбукинга, я скучал по Пикси. Я скучал по ней каждый день. И чувствовал, как далеко мы друг от друга.

Глава 31

Гейз

Я был примерно в полутора часах езды от квартиры, в которой жил, но мне казалось, что это целая вечность. Пробуждение в новом доме и спальне разозлило меня. Потому что, несмотря на то, что Брюс ублюдок, казалось, что моя нынешняя жизнь позаимствована у кого-то другого. Я не знал, как выразить эти чувства.

Мне не хотелось вести себя, как придурок, с этими людьми, но в каком-то смысле именно им я и был. Я хотел доказать им, что я другой. Что они могут дать мне одежду и все остальное, но это не значит, что я впишусь в их семью.

Это было бессмысленно. Я ощущал предательство Пикси при каждом вдохе и выдохе, а ведь это было огромной частью моего выздоровления. На встречах с психотерапевтом и психологом я чувствовал себя подопытным.

Буратоны не нарушали мое личное пространство и относились ко мне с пониманием. Но даже это выводило меня из себя. Однажды поздно вечером в среду я собрал сумку и вышел через французские двери. Я собирался пойти домой пешком. Посмотреть, что к чему. Там, где было мое место.

Но почувствовал запах сигаретного дыма и чуть не обделался, когда в ночи услышал мягкий шепот Остина:

– Привет.

– Блин, чувак. Какого черта?

Я отошел от него, и из-за моих шагов включились индикаторы движения. Внезапно мы с ним оказались под прожекторами, подобно сбежавшим заключенным.

Он схватил меня за плечо и потащил в тень. Только красный уголек сигареты выдавал нас. Он тут же бросил ее на землю и растоптал.

– Я курю, – констатировал он очевидное. – Почему ты так напрягся?

Мои глаза привыкли к темноте, когда индикатор безопасности погас из-за отсутствия движения.

– Мне просто… нужно кое-что посмотреть. – Я оглянулся через плечо на подъездную дорожку.

– Хорошо. Тебя подвезти? – Он отпустил мою руку.

Несколько мгновений я пристально смотрел на него. Я ведь пытался сбежать. Он не должен был помогать мне. С другой стороны, чувак, который красил ногти лаком, вероятно, привык делать то, чего от него не ожидали.

– А ты не собираешься сдать меня своим родителям?

Я прищурился, пытаясь понять его мотивы.

– Не-а. У меня бессонница, и иногда им не обязательно все знать. – Он сунул пачку сигарет в карман серых спортивных штанов. Позвенел какими-то ключами, затем вытащил их. – Серьезно. Куда ты собрался?

В чертовски долгую прогулку от Покипси до моей городской квартиры. Ну, чьей-то городской квартиры. Теперь я был выносливее, чем раньше, но вероятно, пришлось бы спать на улице. А было холодно.

– Хорошо. Но, черт возьми, не пытайся обмануть меня, привезти обратно и сдать или что-то в этом роде.

Кривая улыбка Остина успокаивала.

– Дорогой, я не люблю подставлять людей.

Он кивнул в сторону тротуара, где была припаркована его машина. Я последовал за ним, мы шли по периметру подъездной дорожки, чтобы свет не включился снова.

Когда мы открыли двери машины, он снова прошептал:

– Пока не закрывай. У папы ультракрутой слух. Думаю, его укусил радиоактивный слуховой аппарат, когда он был ребенком, или что-то в этом роде.

– Ты не в первый раз убегаешь тайком.

Невозможно так хорошо водить с выключенными фарами, если не делать этого регулярно.

– Как я уже сказал, мне не спится. – Когда мы проехали примерно квартал, Остин закрыл свою дверь, я сделал то же самое. – Куда едем?

– Я хочу домой, поэтому в город. – Я повернулся, чтобы посмотреть на его реакцию, но его лицо было бесстрастным. – Пожалуйста.

* * *

Проехав примерно полпути, Остин свернул на заправку. Первую половину дороги я в основном молчал. Я вышел и встал рядом с ним, пока он заправлялся.

– Так почему именно сегодня? Что тебя так разозлило?

Остин посмотрел на цифровые показания на дисплее.

– На самом деле ничего. Вообще-то, твоя семья милая и все такое, но у меня была… другая жизнь, понимаешь?

Я огляделся вокруг. Место было довольно пустынным. Мы видели продавца в магазине.

– Ага. Не могу представить, чтобы меня поселили в чужом доме. Прямо после больницы. – Насос отключился, бак наполнился. – Ты голоден? Тут есть закусочная, они работают круглосуточно. Я чертовски проголодался.

– Нет, не хочу.

В моем животе громко заурчало.

– Уверен? Потому что, мне кажется, ты похож на голодного Винни-Пуха. – Он приподнял одну бровь.

– У меня нет наличных.

– За мой счет. Я угощаю.

Мы оба вернулись в машину.

– Я не люблю быть нахлебником.

Может быть, это и было причиной, по которой я решил сбежать. Очевидно. Это и Пикси, конечно. Я нужен ей. И в этот момент я вспомнил все, что, по рассказам людей, произошло. У меня снова защемило в груди. Я не знал, как быть самим собой без нее.

– Заплатишь в следующий раз.

Он переключил передачу.

Сделка казалась дерьмовой, я же сбегал, но в животе снова заурчало, и я решил, что надо бы согласиться.

Закусочная была светлее и больше, чем я ожидал. Народу немного, однако же в половине четвертого ночи здесь обедало человек десять.

Остин сделал заказ, будто нас не двое, а минимум четверо. Французские тосты, яйца, блинчики, картофельные оладьи, маффины и сок.

Когда мы приступили к еде, Остин дал мне возможность все объяснить.

– К кому ты бежишь?

Такой простой вопрос. Было в этом парне что-то теплое. Он заслуживал доверия.

– К кое-кому.

Мне не хотелось вдаваться в подробности, сидя в закусочной.

– Расскажи мне о ней.

Он отправил в рот большой кусок французского тоста.

Я вздохнул. Взвесил все плюсы и минусы, пытаясь решить, поделиться ли с ним своими мыслями. Может быть, было бы неплохо с кем-то поговорить об этом.

– Ну, у меня есть подруга.

– Я так и думал. – Он мягко улыбнулся мне.

– Мы жили друг напротив друга, и мы просто… не знаю. Были лучшими друзьями. Но не только. Мы были семьей. Нет, она просто моя. И мне ее не хватает. Она знала обо мне то, что я ото всех скрывал. Не знаю, что произошло, но она рассказала об этом всем. Изменила все, что у нас было. Она предала меня, но я все равно хочу ее увидеть.

– Она испытывает к тебе то же самое?

Он разрезал маффин пополам.

– Я думал, что да. Но знаешь, когда кто-то раскрывает твой самый сокровенный секрет, трудно понять, на чьей он стороне.

Я взял половину маффина, но есть не стал. Желудок скрутило.

– И что будет после того, как ты поговоришь с ней?

Он сделал глоток апельсинового сока.

Об этом я еще не думал. Не мог зайти дальше мыслей о разговоре с Пикси. Да, у меня была с собой сумка с вещами, но не было денег.

– Я не знаю…

Беспомощность захлестнула меня. Я откинул голову на спинку стула и посмотрел в потолок.

– Ты знаешь ее номер? Не пробовал дозвониться до нее?

– Пробовал. Телефон выключен. У ее семьи не всегда есть возможность оплачивать счета.

Мне показалось, что я уже зашел слишком далеко. И тут же почувствовал себя неловко от того, что обсуждал финансы Пикси.

– И ты не знаешь, живет ли она все еще там?

Вот в чем он был хорош. Прямые вопросы.

– Хм, может она и переехала. Я не знаю. – Я потер виски.

– Ты знаешь адрес? – Он достал телефон.

– Да. Мы жили на одной улице.

– Это примерно в сорока минутах езды отсюда. И я не против поехать, но мне кажется, что мы могли бы спланировать все получше. Может быть, послать ей письмо? – Он пожал плечами и убрал телефон. – Не обязательно складывать все яйца в одну корзину, понимаешь? Если ты не хочешь, чтобы в этом участвовали взрослые, ладно. Я помогу тебе добраться до нее.

Я ощутил разочарование от того, что сдался. Как бы я ни был зол, все равно хотел увидеть ее лицо.

– Ты влюблен в нее?

Он перешел сразу к делу. Этот парень совсем другой. Я никогда никому не рассказывал об этой части нашей с Пикси дружбы.

– О да.

Что ж, он все равно уже догадался.

Официантка вернулась с нашим счетом и сделала несколько кокетливых замечаний в адрес Остина. Он бросил на нее дерзкий взгляд. Румянец выдал ее восторг.

Он заплатил за завтрак и почти незаметно взял у официантки номер телефона.

– Давай прокатимся.

Мы забрались в его машину. Мы и так катались, но я понял, что он имел в виду, только когда Остин бесцельно поехал через жилой район.

– Так, расскажи мне. Расскажи все, что случилось, не нести же тебе одному этот груз.

Своей прямотой он напомнил мне Пикси, и я выдал ему все. Рассказал о своей жизни. Что мама умерла. А отец пьет. Как Пикси раскрыла мой секрет, хотя мы обещали друг другу никогда этого не делать. Я не стал делиться своими опасениями по поводу Бика, потому что считал, что это не моя история.

После того, как я обнажил перед ним свою душу настолько, насколько пожелал, мы посидели в тишине какое-то время. А когда остановились у знака «стоп», я повернул голову и увидел, как Остин вытирает слезу, слегка размазывая подводку на глазах.

– Ты прошел через такое дерьмо, друг. – Он положил руку мне на плечо. – Мне жаль.

Я уставился в пол, не в силах выразить словами, как много значило для меня его простое сочувствие.

– Поехали домой. – Он снова положил руки на руль. – Давай составим план, ты и я. Мы все просчитаем и сделаем все, что захочешь. Но останься пока с нами. В тепле, у нас есть еда и одежда. Спешить некуда.

Он остановился на пустом перекрестке. Остин прав. То, что я был зол и вел себя как придурок, не помогло бы мне достичь цели.

– Ладно. Хорошо. Давай вернемся.

Вот так Остин стал человеком, которому я доверился.

Глава 32

Гейз

Когда мы вернулись домой, у входной двери нас встретили Ронна в халате и Майк в пижамных штанах и толстовке, их волосы торчали во все стороны. У меня напряглось все тело, и я застыл на дорожке, ведущей к дому. Когда взрослые выглядели так, я сразу готовился к неконтролируемому поведению. Крики, удары.

Остин остановился как вкопанный и повернулся ко мне.

– Все хорошо, Гейз?

Я бы вряд ли справился с ними обоими, если бы они начали бить меня. Меня пугало, что их двое, к тому же я был уверена, что Майк сильнее Брюса.

Остин снова повернулся к родителям.

– Эй, можете дать нам пару минут?

Они выглядели обеспокоенными, но Майк ответил:

– Конечно. – И отошел от входной двери.

– Они накажут нас? Раз поймали.

Мне казалось, что пора бежать. Раньше у меня была рампа, чтобы перебраться к Пикси. Но здесь-то ее нет. Я мог бы убежать, но что тогда?

– Я написал им, что мы уехали, и мама наверняка приготовила горячий шоколад и печенье для нас. Ее вряд ли волнует, что мы уже полноценно позавтракали.

– Майк накажет нас перед этим?

В тишине, последовавшей за моим вопросом, зазвучали ночные сверчки.

– Нет, чувак. Они не бьют нас. Они нас любят.

Его глаза искали мои, возможно пытаясь достучаться до меня, потому что фраза, сказанная мной, доказывала, насколько разными были наши жизни.

– Ладно. Хорошо.

Я добровольно сделал первые шаги навстречу предполагаемому наказанию.

Но не услышал ни резких слов, ни даже выговора. Только тихие слова благодарности Остину, лица, полные обожания. Ронна села рядом со мной.

– Эй, я тебя не сужу. Просто скажи, как нам стать лучше для тебя, что мы можем сделать, чтобы ты чувствовал себя комфортно и остался с нами.

Они ничего не бросали в меня, не обзывали.

– Просто я соскучился по дому. И знаю, это звучит безумно, учитывая, что произошло.

Они же забрали меня из больницы. Так что должны знать, во что я вляпался.

Ронна положила свою руку рядом с моей, но не прикоснулась.

– Звучит очень по-человечески. Разумеется, ты испытываешь подобные чувства. Если тебе хочется съездить туда, мы отвезем.

– Все в порядке, правда. У меня есть план. Я напишу своей подруге и посмотрю, как все сложится.

Этого было достаточно, чтобы Ронна кивнула.

– Я принесу тебе всякую канцелярию и марки, но предложение остается в силе. Если тебе хочется съездить туда, мы отвезем.

Она пододвинула ко мне тарелку с печеньем. Этот простой жест растрогал меня больше, чем что-либо этой ночью. Мельчайший проблеск альтернативной реальности. Как оно и должно было быть. Мое сердце болело за Пикси, я никогда не ждал подобного от Брюса, но о ней, по крайней мере, таким же образом заботилась мама, пока не появился Бик и не вывел ее мир из равновесия.

Остин принес мне бумагу, конверты и марки.

– Выплесни свои чувства наружу. И положи конверт для нее с маркой и нашим адресом.

Я не стал говорить ему о том, что писать – худшее занятие для меня. Мой почерк был таким, будто кто-то привязал ручку к заднице безголового цыпленка, но я справился. Я спросил Пикси, почему она так поступила. Сказал, что очень зол. Что я скучаю по ней. Спросил о своей квартире и о том, кто там сейчас живет. И о рампе. А затем опустил письмо в белоснежный почтовый ящик Буратонов.

На следующий день я написал еще одно письмо. Рассказал ей о Буратонах и о том, что мой отец сидит в тюрьме. О выздоровлении, о том, каким хорошим оказался дом, в котором я остановился. И что я скучаю по ней.

Затем, еще через день, я снова написал ей о том, сколько в Покипси перепуганных белок и что я подружился с мышью на заднем дворе, она ждала, когда я принесу ей остатки еды, чтобы перекусить. Я даже нашел для нее старый моток пряжи и вязальные спицы, чтобы она могла уютно устроиться ночью.

И что я скучал по ней и по ее клубничному шампуню для волос.

Я рассказал ей о том, что стал выше. Об Остине, который не был похож на других, но был крутым. Я упомянул подруг Тедди, которые всегда хихикали, если оказывались рядом, и Мильта, который заботился о том, чтобы в его комнате был заряжен джой-кон[14] на случай, если я захочу поиграть с ним.

Я рассказал ей о своих первых занятиях в старшей школе Покипси и о том, что стал гораздо сильнее, чем при выписке из больницы. О том, что мы с Майком играем в баскетбол во дворе. Я спросил ее о Токсе и парнях, а также о том, как проходили ее занятия. Спросил, как дела у ее мамы и живет ли с ними до сих пор Бик.

И написал, что скучаю по ней.

Я так и не получил ответа. И через год я писал Пикси только в своих мыслях.

Глава 33

Гейз

Не могу сказать, что все было идеально. Это не так. Тедди тоже взрослела, и вместе с этим ее менструальные циклы. У нее были очень сильные перепады настроения, и всем нам, ребятам, приходилось где-то отсиживаться пару часов в такие моменты.

Я ходил к неплохому психологу, но какого-то чуда не случилось. Остин рассказал мне в одну из ночей, когда выходил покурить, что тоже ходил к психологу, когда над ним издевались в средней школе. Поскольку мне было всего пятнадцать, пришлось пойти к детскому психологу вместо того, хорошего, к которому ходил он, но как только мне исполнится восемнадцать, я смогу пойти к нему.

Остин учился в двенадцатом классе, Мильтон – в одиннадцатом. Я был в десятом, а Тедди – в восьмом. Ходить каждый день с ними в школу напоминало мне о том, как мы ходили туда с Пикси. У Мильта друзья были тихими, они представляли собой небольшую группу очень остроумных парней. Остин знал всех: школьную медсестру, секретаря в приемной, девятиклассников и даже обслуживающий персонал. И каждый из них по-особенному шутил с Остином или приветствовал его.

Так как я был с ними связан, меня приняли. Остин буквально подвел меня к столику в столовой и сел рядом со мной в мой первый школьный день.

– Триша, Маккензи, Бейли, Дрю и Марк, это ваш новый друг, Гейз. Вы были тщательно отобраны, потому что дружелюбны, забавны и не придурковаты. Поздравляю. И дарю вам своего нового младшего брата. Дрю и Марк играют в баскетбольной команде. Леди и джентльмены, если кто-нибудь будет приставать к нему, напишите мне. Гейз даст вам мой номер.

Остин встал, быстро помассировал мне плечи, поцеловал в макушку, словно я был щенком, снял шарф со своей шеи и накинул на мою, а затем ушел.

Вступительное слово было идеальным, Остина считали легендой, и все были в восторге от того, что у них теперь есть его номер.

Я объяснил, что я приемный ребенок, но никто, казалось, не удивился, так что, видимо, слухи уже распространились. Я попросил каждого из них рассказать о себе, мы добрались до Бейли, которая сказала, что она чирлидерша, и тут прозвенел звонок. Я достал свое расписание, Марк и Триша пошли со мной, их кабинеты были в том же направлении. Они объяснили, как мне попасть на следующий урок, к тому же еще на два урока со мной должны были пойти Маккензи и Дрю, так что все было в порядке.

Так началась моя учеба в старшей школе. В тот день я сыграл в баскетбол с Дрю и Марком после школы, и они пообещали, что поговорят с тренером обо мне. Остин ждал, прислонившись спиной к кирпичной стене, время от времени присвистывал, поддерживая меня. Когда мы закончили, я попрощался со своей новой командой и направился к Остину, он затушил свою тайно выкуренную сигарету и расцеловал друзей в обе щеки на прощание.

– Как все прошло?

Мы подошли к его машине. Мильт и Тедди поехали домой на автобусе, потому что не хотели ждать.

– Отлично. Школа сама по себе отстой, но люди милые. И Дрю, и Марк думают, что я без проблем попаду в команду на пробах.

Я открыл дверь его винтажного «Мустанга».

– О, так и будет. Могу поспорить, что тебя и в университетскую команду пригласят, как только увидят, на что ты способен.

Он завел машину и два раза посигналил на выезде.

– Чувак, ты так сильно напоминаешь мне Пикси. Она могла просто войти в комнату и подружиться с кем угодно.

Я постучал кончиками пальцев по консоли.

– Так было не всегда, лютик. Пришлось побороться за это. И держу пари, твоей подружке тоже. Они ужасно меня мучили, когда я был младше.

Я видел, как призрак минувших дней застилает его глаза. Узнал это ощущение самозаточения в подземелье из воспоминаний о Брюсе. В новом доме мне нравились все, но Остин был на другом уровне. Я чувствовал, что могу рассказать ему обо всем на свете. Он всегда был таким открытым, что я ощущал себя в безопасности и отвечал ему тем же.

Я боялся, что пропаду без него, когда он съедет из дома. Конечно, мысленно я оставлял Брюса в прошлом. Никогда не забывал о Пикси, но каждый прожитый день менял меня. Вся семья приходила на мои баскетбольные матчи, а подруги Тедди из группы поддержки называли себя моими поклонницами и болели только за меня. Команда из-за этого устроила мне взбучку, и я был уверен, что покраснел, но все равно было очень весело. Я знал, что Тедди все еще была ребенком и спала с плюшевым мишкой, поэтому предполагал, что и ее подруги, вероятно, были такими же. В основном меня интересовала игра. А Майк был потрясающим тренером. Он делился со мной советами и приемами, которые демонстрировали, насколько он хорош в баскетболе. Гордость в его глазах, когда я забивал три очка один за другим, вызывала привыкание.

Выпускной вечер Остина был грандиозным событием. В честь него украсили дом, и огромная фотография Остина красовалась на лужайке. Мы потеряли счет тому, сколько людей пришло на его вечеринку, но казалось, что здесь была вся чертова школа. Тем летом мы все вместе выбирали место для отдыха. Собирались в отпуск! Одни хотели Диснейленд, другие – остановиться в пляжном домике. Было здорово разглядывать варианты в разных брошюрах, разложенные на столе. Но вскоре после того, как мы начали это обсуждать – буквально на следующий день, – Ронна убрала все брошюры подальше. Они с Майком постоянно о чем-то перешептывались. И я знал, что речь идет обо мне. Что-то должно было произойти.

Глава 34

Гейз

2 года спустя…

Я потянулся, проснувшись. Болел каждый мускул. Вчера мы с Майком целый день тренировались во дворе. Суббота – день тренировки. Сказать, что мы сблизились, было бы преуменьшением. Он лучший тренер, который у меня когда-либо был. Когда он надевал бандаж на колено, то обладал практически неограниченной энергией. Он толкал меня и хвалил, мы перешучивались. Ронна занималась реставрацией уличной мебели. У нее был сарай, переделанный в хозяйственную пристройку, где она хранила инструменты и проекты, но в хорошие дни ей нравилось погреться на солнышке. На ней была маска, она зачищала и красила дерево вдалеке.

Кроме того, снаружи появлялись мои приемные братья и сестра, их друзья, некоторые из которых были и моими. Хуже всех вели себя подружки Тедди: они хихикали и старались как можно чаще выходить на улицу, чтобы посмотреть, как я играю в баскетбол. Плескались в бассейне в купальниках и слушали поп-музыку.

Иногда я принимал то, что новая реальность выходила за рамки, но в таких условиях это считалось нормальным.

Пока тренировались, мы с Майком заметили машину на подъездной дорожке, полную друзей-геймеров Мильта. Недавно появилась новая игра, от которой они все были без ума. Когда они вышли, мы увидели, что на них костюмы и какое-то игрушечное оружие. За ними весело и очень интересно наблюдать, когда они устраивают турниры в своем логове.

Остин учился на втором курсе местного колледжа и хотел поскорее перевестись в школу моды. Хотя, если бы он остался дома, я бы не жаловался: Остин стал моим любимым братом. Но не лучшим другом, потому что им всегда была Пикси – до ее предательства, конечно.

Теперь я был выше Майка, и мы с Остином уже два года тягали гантели в гараже. Методом проб и ошибок мы научились наращивать мышцы и все еще смеялись над тем, что когда-то у нас был период «только рук»: рыхлые животы, но зато гигантские бицепсы.

Мы стали сильными и очень привязались друг к другу. Когда мы вместе пошли в старшую школу Принсвилла, я думал, над Остином будут издеваться, потому что он в первый школьный день надел юбку и подвел глаза. Сильнее я еще не ошибался. Появиться там в качестве его брата ощущалось так, словно мне сразу же выдали корону или что-то в этом роде.

Кстати, о коронах: на выпускном балу Остин выиграл в номинации «Потрясающий», и его корона была гигантской. Сначала шли король и королева бала, а после них – Остин. Позже он рассказал мне, что переспал со всеми, кто входил в тусовку лучших выпускников.

Вот кто такой Остин. Ходить в школу без него было отстойно, но два лета подряд я жил с мыслью, что такова моя работа, заканчивающаяся в шесть ноль пять.

Ронна любила «жаловаться» на то, что я расту и ей приходится постоянно покупать мне новые штаны, но помимо этого она отмечала черточками мой рост на стене, записывая мое имя и дату рядом каждый раз, когда ей казалось, что я вырос.

Фотографии, которыми я восхищался, когда впервые попал в этот дом, теперь были дополнены снимками со мной. Эта семья твердо решила найти место для меня, ни на мгновение не поколебавшись.

И отчасти я чувствовал себя виноватым за то, что позволил им это. Позволил им сделать меня счастливым.

Я знал, что изначально этот путь не был моим, но они так хорошо отнеслись к усыновлению, что теперь это казалось судьбой.

Шел мой последний год в старшей школе, я стал капитаном команды. Тренировки были долгими, тяжелыми и ранними, но Майк все время добровольно и неофициально помогал тренеру. Ходили разговоры о скаутах и стипендиях. Захватывающее время.

Остин остановился за машиной геймеров и вышел, закатив глаза.

– Жить надоело. Хочется все бросить.

Я улыбнулся, а Майк кинул ему мяч. Остин поймал его и с легкостью попал в кольцо, затем Остин попытался вести, но мяч запутался в его юбке, поэтому он мягко передал его мне. Я поймал мяч и закинул точно в цель, из бассейна донеслось несколько громких всплесков.

Остин обратил на них внимание.

– О, у нас тут папарацци. Можно разнести несколько слухов.

Остин подошел к краю бассейна и сел, скрестив ноги. Девушки подплыли к нему, расположившись полукругом, взволнованные тем, что он с ними разговаривает.

Мы с Майком закончили тренировку один на один и направились внутрь, чтобы принять душ.

– Эй, нужно кое-что обсудить, придешь как освободишься, ладно?

Я кивнул. И узнал этот тон. Что-то насчет Брюса.

Приняв душ и надев чистые шорты и футболку с логотипом баскетбольной команды, я побежал наверх, держа в руке телефон.

Ронна вернулась из сарая, волосы Майка были мокрыми, как и мои. Она налила лимонад в три стакана.

– Ты как, нормально? Имею в виду, хватает ли тебе личного пространства?

Ронна поставила кувшин обратно в холодильник и, казалось, была слишком взвинчена, чтобы сидеть.

– Все в порядке, – ответил я, хотя и не знал, было ли это правдой.

Она глубоко вздохнула и села за кухонный стол.

Майк решил начать:

– Гейз, мы хотели спросить тебя о том, что обдумывали в последнее время, и если у тебя будут какие-то возражения, это абсолютно нормально. Мы обещаем, что между нами в любом случае ничего не изменится.

Я почувствовал, как сжался желудок. Несколько раз приходили новости из тюрьмы. Два письма от моего отца, которые я разорвал, не читая. Я так ничего и не вспомнил о той ночи, но мне это и не нужно было. Все, что мне нужно было сделать, – сложить картинки предыдущих избиений, чтобы понять, как все было в тот раз. Конечно, каким-то образом там еще оказалась Пикси. Я отбросил эти волнения.

– Мы хотели бы попросить тебя стать членом нашей семьи. Мы бы хотели… – Ронна посмотрела на Майка, чтобы он закончил ее фразу.

– …подать прошение о твоем усыновлении. Для этого потребуется, чтобы твой отец согласился на лишение его родительских прав. И этот процесс займет какое-то время. И мы не знаем, что он скажет, но…

Они медлили, в комнате воцарилась тишина. Пришлось поразмыслить. Мне уже почти восемнадцать, так что нет никакой необходимости усыновлять меня, кроме…

– Ты же знаешь, мы без ума от тебя. Мы любим тебя, ты стал для нас родным.

Ронна прослезилась и протянула руку.

Четыре месяца назад она сказала мне, что любит меня. Что все время ставила меня в один ряд со своими детьми. Так что я это знал. Но теперь я и правда все осознал.

Я попробовал заговорить несколько раз, но издал только писк, а затем ворчание. Я хотел сказать «да». Уже почувствовал это «да». Пикси заполонила мои мысли, и я ощутил, что предаю ее, бросаю. Прошли годы, но в моей голове она по-прежнему оставалась моей семьей. Я хотел бы, чтобы она была здесь. Хотел бы, чтобы она всегда была со мной.

Ронна выдохнула, и Майк потрепал ее по плечу.

Я должен уважать этих людей. То, что они сделали: уже имея трех своих детей, приютили подростка, который мог пойти любым путем. Я должен был стать для них семьей, и я хотел этого. Даже если поступал эгоистично.

– Было бы потрясающе.

Я сжал руку Ронны, и она ахнула, притягивая меня в объятия. Майк присоединился к нам, касаясь мокрыми волосами.

Они продолжали говорить что-то важное, но я ничего не слышал из-за того, что был ослеплен чувством. Они любили меня. Они действительно любили меня.

Тедди начала планировать вечеринку примерно через тридцать минут после нашего разговора с Ронной и Майком в гостиной. Дети тоже обняли меня. Мои сестра и братья. В ту ночь я лег спать с улыбкой. И оставил свою дверь открытой, чтобы еще больше ощущать себя частью семьи. Они решили усыновить меня, несмотря на то, что до того, как я стану официально взрослым, осталось шесть месяцев. Они хотели, чтобы я отмечал с ними Рождество, День благодарения, свадьбы и похороны. Когда Остин в полночь выскользнул из своей комнаты, чтобы покурить, он заметил, как я улыбаюсь, и постучал в дверной косяк.

– Привет, лютик. Или Братан-лютик. Как, черт возьми, ты себя чувствуешь?

Он сел на край моей кровати.

– Отлично. Чертовски отлично. – Я посмотрел на его руки, сигареты у него не было. – В чем дело? Ты бросил?

– О Боже, только не это… Твою мать. Ну да, я бросил. Надоело, что объем моих легких как у престарелой колибри. Бесит. Наверное, прямо сейчас я бы лучше проглотил кактус вместо сигареты.

Он сжимал и разжимал кулаки.

– Что ж, как твой почти официальный брат, я буду рад вдарить тебе, если вдруг захочешь покурить.

Я сел.

– Серьезно? У тебя руки как стволы деревьев и ладони огромные. Ты же вышибешь всю привлекательность из моего лица.

– Ни у кого не хватит сил на это, – подразнил его я.

– Точно, вот почему ты мой любимый брат.

Он оттолкнулся, повернувшись спиной к изножью кровати.

– О, твой любимый брат? Отлично. Я все расскажу маме.

Тедди залетела в мою комнату и забралась на Остина, словно он был Джангл Джим[15].

Мильт зашел и сел на стул у моего стола.

– Какого хрена вы тут делаете?

Тедди щелкнула Остина по носу.

– Он собирался в очередной раз «секретно» покурить.

Остин оттолкнул Тедди и уставился на нее.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь?

– Пф. Моя комната наверху. Дым от твоих сигарет затягивало ко мне через окно, я просыпалась. Так и умереть можно от пассивного курения.

Она прижала руки к горлу и высунула язык.

Остин начал щекотать ее коленки, и она замахала руками.

Мильт посмотрел на меня, выглядывая поверх них.

– По крайней мере, мы есть друг у друга, когда они вытворяют подобное.

Мы протянули руки и дали «пять». Нет ничего лучше, чем чувствовать себя частью этого места и ощущать безопасность. Это потрясающе.

Глава 35

Гейз

После суда ощущение праздника пропало. Майк позвонил детям и попросил их убрать украшения. Ронна тихо плакала, Майк замолчал. Я смотрел в окно с заднего сиденья.

Ощущение было такое, словно Брюс снова ударил меня. Не только меня, но и всех Буратонов заодно. Нет, он не отказался от своих родительских прав. Нет, он не позволил меня усыновить. И поскольку Брюс всегда умел наносить три удара за раз, мы еще и узнали, что он досрочно вышел из тюрьмы благодаря своему хорошему поведению и занятиям по воспитанию детей. Будучи за решеткой, он даже руководил группой по изучению того, как быть примерным отцом.

Вместо вечеринки мне предстояло собрать сумку. В середине выпускного класса вместо обретения семьи я вернулся в прошлое. Достижения баскетбольного сезона остались в подвешенном состоянии. Я даже вслух не мог сказать то, что происходит. Сколько опасений мне это принесло. Напряжение было столь ощутимым.

Рука Ронны лежала ладонью вверх на подголовнике пассажирского сиденья. Я потянулся и сжал ее. Мы ехали так больше двадцати минут, пока ей не понадобилось выплакаться.

Мне предстояло вернуться в город. Брюс смог доказать, что может обеспечить меня, потому что аренда квартиры оплачивалась все эти годы.

Я позволил Ронне обнять меня, когда мы добрались до их дома. Не нашего дома. Их дома. Той ночью я лежал в комнате в темноте и прислушивался к голосам, отбивающимся эхом от стен. Ронна была готова сбежать. Собрать всех и просто сбежать. Майк сказал ей, что это не выход. Они не могли стать преступниками. У Майка была медицинская страховка. Я вытер слезы со щек и услышал, как в Ронне что-то сломалось.

– Я теряю еще одного сына. Он мой сын. Я люблю его. Они не могут забрать его.

От того, что я чувствовал ее боль, на душе заныло. Я хотел помочь ей. Господи, я бы даже мог постоянно сбегать и возвращаться к ним, но тогда у них возникли бы проблемы. Я понимал, почему Брюс пошел на это. В тюрьме он не нашел путь к Иисусу. Он был зол за то, что Пикси донесла на него. Что я, его собственность, причиняю ему неприятности.

Он представлял себе того же худенького паренька, которого без труда и страха мог избить. Но я уже не тот. В моих воспоминаниях он всегда был огромным, но в его тюремном заключении написано, что его рост сто восемьдесят сантиметров. Я стал выше него и много тренировался. Усердно тренировался.

Я больше не был щенком, поджимающим хвост. Если бы Брюс захотел ударить меня, это стало бы началом драки, которую закончил бы я.

Остин не включал у себя свет, так что я наблюдал за тем, как его тень перемещается по комнате.

– Знаешь, ты мог бы сделать нам всем одолжение и с самого начала вести себя как придурок.

Я услышал напряженность в его голосе.

В этой семье каждый был любим. Они безумно любили друг друга, и меня тоже. Не произошло никакого дерьма, не обнаружилось никаких скрытых мотивов.

– Чувак, мне здесь было так спокойно. Надежно. Такое чувство, будто я очень долго был в отпуске от реального мира.

Он сел напротив меня. Я видел тень его лица, изменяющегося в зависимости от эмоций.

– Ты заслуживаешь так жить. Это твой реальный мир. – Он похлопал по подушке, на которой я лежал.

– Нет, чувак. Это был побег. Я должен встретиться с ним снова. Мне нужно посмотреть, там…

Я задумался об этом, но все это время Ронна плакала наверху, отчего я чувствовал себя виноватым.

– Тебе нужно увидеться с Пикси и выяснить, что произошло между вами, – закончил он мою мысль.

– Да. Часть меня чувствует, что я бросил ее.

Я переплел пальцы.

– Да, согласен. Но, черт возьми, с чего они решили, что я больше не могу быть твоим братом? Мы с первой секунды почувствовали, будто сто лет друг друга знаем. Не важно, одной мы крови или нет. Я буду в твоей жизни. Ты знаешь, я не позволяю людям указывать, кем мне быть.

Он протянул кулак, и я ударил по нему своим. Я любил всех в этой семье, но Остина мне будет не хватать больше всего.

* * *

Ронна хотела подвезти меня. Она желала, чтобы в этом процессе участвовала вся семья, но Брюс сказал «нет». Он не хотел, чтобы я общался с Буратонами.

Поэтому я обнял всех в доме и уехал с миссис Джозефиной, социальным работником, которая навещала меня в больнице. Она выглядела усталой, как будто годы выжали из нее все соки. Я видел, как она дважды покачала головой. Миссис Джозефина знала. Она знала, что мне здесь хорошо. Пару раз навещала меня и поддерживала связь с моим психотерапевтом. Мне было жаль ее. Хотя себя было жаль еще больше.

Я почувствовал, как сковывает тело, когда мы вернулись в мой старый район. На заднем сиденье лежали три моих чемодана и фотографии с Буратонами. Майк связался с тренером по баскетболу в моей новой старшей школе и выразил надежду, что я смогу тренироваться с командой в межсезонье.

Миссис Джозефина помогла донести один из чемоданов по лестнице. Лифт не работал.

Блин, я уже привык, что все легко. Быстро приспособился к новому образу жизни. Это было просто. А вот вернуться к старому намного сложнее.

У миссис Джозефины были протокол и анкета, которую нам с Брюсом предстояло заполнить, но я знал, что это будет необходимой ложью. А к настоящему соглашению мы придем уже после того, как она уйдет. Шесть месяцев до того, как я официально стану мужчиной, но правый кулак уже был наготове на случай, если придется защищаться.

Когда Брюс распахнул дверь, я заметил, что его голова наклонена вниз. Он ждал мальчика. А затем он поднял глаза на мое лицо, задрал голову, чтобы видеть меня.

– Вот дерьмо.

Я смотрел на него так, как он на меня долгие годы. Взглядом, свидетельствующим о том, что я был сильнее. Если бы он пошел против меня – попытался пнуть или толкнуть, словно жизнь – это армрестлинг, – у него бы не получилось. Больше нет.

– Извините? Все верно? Вы Брюс Джонс? Простите. Просто я знаю так много семей… – Миссис Джозефина снова начала листать бумаги.

– Все правильно. Это он, – ответил я низким голосом.

– О, хорошо. Рада вас видеть…

Миссис Джозефина, должно быть, много раз попадала в неловкие ситуации в своей жизни, но я был почти уверен, что эта – учитывая, как сердито я смотрел на своего отца, который выглядел испуганным и примерно на двадцать лет старше, чем должен был, если свериться с его датой рождения в досье, – вошла бы в десятку тех, что вызвали у нее сильное отвращение. Она не воссоединяла ребенка и родителя. Она соединяла вендетту и проклятие.

Слава богу, она начала заполнять анкету, пока я затаскивал чемоданы в свою старую комнату. Все здесь было по-прежнему. Та же кровать, то же одеяло. Я не смог удержаться и, пока миссис Джозефина узнавала у Брюса, какими хобби мы с ним планируем заниматься, перегнулся через стол и заглянул в окно Пикси. Оно было плотно задернуто черными шторами, а мое окно – приоткрыто, всего на дюйм или около того, но оно оставалось открытым. Металлический пандус все еще был зажат между домами под нашими окнами, ржавый и древний, как и все за окном.

Пикси.

Сердце подсказывало мне, что она все еще там, но возможно, это не так. Я слышал, как Брюс давал какие-то дерьмовые ответы, как будто мы с ним собирались поиграть в мяч. Он закрыл для меня дверь к Буратонам. Решил силой вернуть в свою жизнь огромного, оборванного, злого подростка. И я позабочусь о том, чтобы он пожалел об этом.

Я вошел в гостиную.

– Эй, миссис Джозефина, это здорово и все такое, но мы оба знаем, что анкетирование – дерьмо.

Брюс заговорил, возможно руководствуясь знаниями, полученными на уроках по воспитанию детей:

– Сын, мы не разговариваем с дамами в таком тоне.

Бедняга. Как будто он был какой-то причудливой пожилой южанкой.

– Ты про эту леди? Она в десять раз круче, чем ты когда-либо будешь. И не называй меня сыном. Я только три часа назад расстался со своим настоящим отцом.

Я заметил, как его лицо и грудь дрогнули от моих слов. И ощутил вкус победы. Его новый страх был тем, чего я с нетерпением ждал. Я посмотрел на миссис Джозефину.

– Эта бумажка ведь не вернет меня домой, к моей настоящей семье? Вам уже пора идти. Темнеет, и в этом районе бывает неспокойно.

Я подошел к двери и придержал ее открытой.

У этой женщины была душа. И наверное, было несправедливо обращаться с ней так. Она видела, откуда меня забрала. Из прекрасного дома, из любящей семьи. А теперь вернула сюда. Может быть, мысли обо всем этом и помешают ей уснуть, но я был вымотан. Мне пришлось со многим столкнуться сегодня вечером, и она – последняя дверь, которую нужно закрыть и потерять всякую надежду на то, что получится остаться в приемной семье и видеться с ними, по крайней мере до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать. Тогда я смогу их навещать по закону.

Я не собирался убегать. Не собирался ввязываться в неприятности, чтобы меня снова не забрали. Шесть месяцев – такова была цена. Возможно еще и за то, что я был плотью и кровью Брюса.

Она пожала мне руку и заверила, что будет на связи.

– Не переживайте. Все будет в порядке.

Когда она вышла за дверь, Брюс попытал счастья, хлопнув меня по плечу.

– Мой мальчик. У нас все будет хорошо.

Я согнул руку в локте и схватил его за запястье, затем закрыл дверь и повернулся к нему.

– Что будет, если бить ребенка всю его жизнь? А затем настоять на том, чтобы он вернулся, правда, ребенок уже на полторы головы выше тебя и теперь может бить тебя каждую чертову ночь?

Я дернул рукой, избавляясь от его прикосновения.

– Гейз, я твой отец.

Он выглядел сбитым с толку. Динамика власти в наших отношениях сильно изменилась.

– По крайней мере, ты получил то, что хотел. Все остальное – куча дерьма. Где Пикси?

Я пошел обратно в свою комнату, он последовал за мной.

– Так вот чему тебя научили эти богатые придурки? Проявлять неуважение ко мне? Ругаться на женщин? Посмотри на себя. Они купили тебя, парень? – взбесился Брюс.

Я повернулся к нему и стал рассматривать. Пробежался по деталям, которые мое подсознание зафиксировало с тех пор, как я был ребенком. Его глаза были ясными, руки не дрожали. От него не так уж плохо пахло.

– Ты в завязке? Уже год или около того? Проходил мимо «Таппса»? Когда тебе было грустно, или радостно, или в пятницу? Когда злился на правительство из-за налогов или на женщин за то, что они тебе отказали? Потому что при правильном сочетании всего этого ты снова начнешь пить. Ты никогда не будешь трезвым. Но вот кое-что новенькое: знаешь, что будет, если решишь, что единственный способ унять гнев – это ударить меня? О, тебя ждет самый большой сюрприз в твоей гребаной жизни. Я похож на тебя больше, чем ты думал.

Я толкнул его в грудь, он отшатнулся назад. А затем я захлопнул дверь у него перед носом.

После этого я ощутил все и ничего одновременно. Мне казалось, что последние три года я прожил в виртуальной реальности, а потом просто снял очки с головы и отдал их кому-то другому. Мне не хотелось распаковывать вещи. Не хотелось разговаривать с Брюсом. И, несмотря на мои злые слова, не хотелось никого бить.

Я посмотрел в окно и увидел движение за черными шторами. Хотя это ничего не означало. Я прождал несколько часов, желая увидеть, как они распахнутся, но этого не произошло.

Глава 36

Гейз

Меня разбудил шум города. Безумно вспоминать, как тишина у Буратонов поначалу заставляла меня нервничать, но тело приспособилось. Сейчас же гудки и звуки оживленной городской жизни, в центре которой я находился, казались слишком громкими.

Кровать была маленькой. Черт. Ступни и икры свисали с края. Я был совершенно другим человеком, когда в последний раз лежал на этом же месте. Первая, о ком я подумал, – Пикси. И я приподнялся, чтобы посмотреть в окно. Звуки снаружи всегда смягчались ее легкостью, успокаивавшей мою душу. Вот оно, счастье. Я подошел и открыл окно. Опершись на предплечья и высунув голову наружу, увидел, что почти ничего не изменилось. Как я мог так часто ходить к Пикси? Пятый этаж – это, черт возьми, не шутка.

Я задумался о том, что было бы, если бы за мной и Пикси присматривала Ронна. Она бы точно не позволила этому спектаклю «пройди по узкой перекладине» продолжаться. При мысли о Ронне мое сердце сжалось, и я взял телефон, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь сообщений. Тридцать два. Тридцать сообщений от Буратонов. Полные любви сообщения от Ронны и Майка. Веселые – от Остина. Тедди примерила Рокет несколько разных нарядов, Мильт прислал парочку новых игр.

Я провел пальцами по волосам, и в полупрозрачном отражении в окне заметил, что они встали дыбом.

Как все могло измениться так быстро? Время было таким же прозрачным и ненадежным, как я. Я вздохнул, прежде чем открыть дверь. Брюс ждал на кухне, держа чашку с кофе. Я проигнорировал его и подошел к шкафчику с кружками. Взял ту, что была с надписью «Я ЛЮБЛЮ CVS» и налил в нее кофе из кофейника, который стоял в кофемашине.

Затем встретился взглядом с Брюсом и сделал глоток. Не так уж и плохо.

– Пьешь черный кофе? Эта твоя новая семья слишком бедная, чтобы купить сливки?

Я недооценил копившийся под кожей гнев к нему. Меня оскорбляло то, как пренебрежительно он отзывается о Буратонах. Я вылил остатки кофе и поставил кружку в раковину.

– О, или они настолько богаты, что спускают деньги на всякое дерьмо? – проворчал Брюс, сидя на стуле.

Прошлой ночью я понял, что легко могу толкнуть его, и это чувство меня дразнило. Я шагнул к нему и, схватив за ворот рубашки, поднял на фут от стула.

– Заткнись. Ничего не говори о них. Никогда. Ты захотел, чтобы я вернулся, и теперь тебе придется жить по моим правилам. Или на этот раз я выбью из тебя все дерьмо.

Я опустил его на стул, когда его лицо побледнело. И сердито глянул на него, как он смотрел на меня много раз, когда я был ребенком. Я так сильно напоминал его, что почувствовал отвращение и отвернулся. Нужно было убираться отсюда. Я вышел за дверь и не закрыл ее за собой.

Существовало только одно место, куда можно было пойти. К Пикси. Видимо, пришло время встретиться с ней, и все это в один день.

Глава 37

Гейз

Я знал дорогу к ее дому. Мало что изменилось, в том числе и дом, в котором я жил. Но теперь я передвигался в три раза быстрее. И довольно быстро оказался перед ее дверью. Та же дверь, только я стал намного выше. Я постучал слишком громко. Словно арендодатель, который требует денег. Забыл о нашем этикете. Правило, чтобы не пугать друг друга неоплаченными счетами. Я затаил дыхание и ждал. И ждал. Я положил руку на ее дверь, пытаясь понять, смогу ли почувствовать ее за ней. Раньше мы умели синхронизироваться. На самом деле тогда я редко стучал в дверь, потому что она всегда знала, что я приду.

Я еще подождал, а затем постучал мягче, дружелюбнее. Злость на Брюса была сильнее злости из-за предательства Пикси.

Я постучал еще раз. Никакого ответа. Я даже попытался посмотреть в глазок с внешней стороны, но ничего не смог разглядеть.

Мое сердце летело вниз, словно на лифте, я понял, что отчаянно хочу ее увидеть. Но этому не суждено случиться. Не сегодня. Может быть, она переехала. Я осмотрел коридор, испытывая искушение постучать в другие двери и спросить. И вдруг понял, что пока не хочу знать ответ. Потому что… вдруг она переехала и я не смогу найти ее? Тогда понятия не имею, что делать.

Я медленно спустился по ступенькам, осторожно ступая на каждую, словно это машина времени, которая перенесет меня в прошлое, если я все сделаю правильно.

Возвращение к старой жизни, видимо, будет ужасным. И теперь я осознавал, что очень храбрился перед Буратонами. Это место во многом пугало меня.

Глава 38

Пикси Рэй

Я не знала, кто стоял за дверью, но казалось, что меня ждут неприятности, поэтому я не открыла. Возможно, это был школьный консультант, который хотел узнать, почему меня не было в школе десять дней, но я бы ни за что не открыла эту дверь.

Я вернулась к тому, что писала в тетради. К мрачной истории об убийстве и мести. Женщина была супергероем, но такой измученной, что не всегда принимала правильные решения. Я любила ее.

Сейчас я была одна дома. И наслаждалась этим временем. Без него.

Бик отправился во что-то вроде предсвадебного медового месяца с Дримой, его новой любовью. Но он же кусок дерьма и ни за что не женится на ней, пока мне не исполнится восемнадцать. Ему очень нравятся легкие деньги от социальных выплат, он каждый месяц воровал у меня эти чеки.

Я взглянула на дыру в том месте, где раньше была дверь моей спальни. В день похорон матери он снял ее с петель.

Я скучала по двери даже больше, чем по Гейзу. И подумала о банке из-под кофе, набитой записками для него, которая теперь билась о его дом, подвешенная на обрезанную нить. Бик заметил, как я отправляла банку в сторону Гейза, и пригрозил добраться до нее. К счастью, у меня, как всегда, был в кармане перочинный нож. Я перерезала веревку, которая удерживала банку между домами. Вместо того чтобы упасть на землю, банка дважды подпрыгнула, а веревка зацепилась за нижнюю часть пожарной лестницы. Застряла. Я обрадовалась, что Бик до нее не доберется, но даже в самый храбрый день, если бы я на цыпочках пересекла перекладину, то точно не смогла бы дотянуться до этой банки. И я ни за что бы не пошла по проржавевшей рампе.

Так что мои записки для Гейза застряли во времени, но, по крайней мере, Бик их никогда не получит.

Я вернулась к своей истории. Больше не хотелось думать. Ни о чем. Я позволила своей супергероине избить плохого парня.

Отложила свои чувства. Проглотила их целиком. И начала писать.

Глава 39

Гейз

Уйдя от Пикси, я отправился на игровую площадку, все еще чувствуя себя великаном, но забыл взять баскетбольный мяч, можно было бы покидать его в корзину. Я обещал Майку, что буду тренироваться изо всех сил. Он сказал, что важно продолжать получать хорошие оценки и держаться подальше от неприятностей. Скаутам нравилось, как я играю, и в нескольких университетах шли переговоры о серьезной стипендии.

Я услышал, что на площадке играют, прежде чем дошел туда. Там толпились маленькие дети и несколько девочек-подростков в обтягивающих рубашках. Я замечал, что так было везде. Сильные игроки. Поклонницы. Вот что делал с людьми спорт. Мяч отскочил за пределы поля, я поймал его. Парни на площадке оглядели меня с ног до головы, прежде чем один сказал:

– Сядь, Дерк. Пусть он сыграет.

И вот так просто я присоединился к ним, а парень помладше и пониже ростом ворчал в стороне. На площадке была гигантская трещина. Я уж и забыл об этом. Одно кольцо кривоватое, сеток нет. Их вообще-то никогда не было.

Но такие игры и сделали меня тем, кто я есть. Игры на детской площадке без судей и взрослых. Единственными правилами здесь были уважение, потому что ничто никому не сойдет с рук, и почитание таланта. После того как я набрал двенадцать очков, я стал их неофициальным капитаном, а они даже не знали моего имени.

Я играл часами, не останавливаясь. Оказалось, мяч принадлежал Дерку, так что то, что он оказался на скамейке запасных из-за меня, было еще отстойнее. Во время короткого перерыва я подошел к нему, чтобы поблагодарить за мяч, и настоял, чтобы он играл в моей команде. Не имело значения, слабак он или нет, я мог победить этих парней, несмотря ни на что. Я мог разбить их, если бы на моей стороне было правильное сочетание талантов, но я и без этого всегда побеждал.

Когда стало слишком темно, чтобы продолжать играть, у меня заурчало в животе. Я игнорировал это ощущение весь день. Только пил воду из старого, разбитого фонтанчика. К концу дня у меня появились поклонники: дети и девчонки. Я не хотел называть своего имени, мне нравилась анонимность. Время от времени я подходил к забору и смотрел на окно Пикси. Шторы оставались задернутыми, но свет горел.

Я мог бы спросить о ней любого из окружающих, но не стал. Я боялся, что она переехала, и не хотел узнать об этом сегодня вечером. Не сейчас.

Я бросил Дерку его мяч – пора возвращаться к Брюсу. Нужно убедиться, что он оставил меня в покое. И часть меня, ужасная, порочная часть, хотела снова напугать его.

Глава 40

Гейз

Этим вечером в моей комнате никто ничего не трогал и Брюс обходил меня стороной. Его сила исчезла. Он был напуган. И это в равной степени опечалило и разозлило меня. Вся эта сцена была эмоционально нездоровой для меня. У Буратонов я знал, кто я такой. В моем сердце все еще жила Пикси, даже несмотря на то, что я был зол. Но будучи здесь и не зная, где она, я чувствовал, что теряю контроль.

Я переписывался с братьями и сестрой, друзьями из дома. Все скучали по мне. Остин писал такие сообщения, словно я все еще жил в соседней комнате, и это было единственное, что помогало мне заснуть.

Утром мне позвонил Майк. Я ответил, глядя на окно Пикси.

– Привет, приятель. Как дела?

Голос у него был разбитый.

Потом заговорила Ронна:

– Привет, милый. Ты в порядке? Все хорошо?

Настала моя очередь поддержать их:

– Да. Все хорошо. Он понимает, что нужно оставить меня в покое. И всего через шесть месяцев я снова смогу быть рядом с вами, ребята.

– Твоя комната в нашем доме принадлежит тебе на всю оставшуюся жизнь, – хрипло произнесла она.

Затем я услышал Майка:

– Слушай, тренер в Мидивилле заинтересовался тобой. Так что тебе нужно соблюдать график тренировок, и эти ребята играют после школы. У них есть специальная группа в округе. Скауты из колледжей не давали мне покоя из-за и…

Ронна прервала его:

– Ему нужно собираться в школу. У тебя есть что-нибудь на обед? Есть деньги? Апельсиновый сок? Нужно было отправить тебе апельсиновый сок.

В первый день, когда я оказался у них, пил именно его. И сказал, что мне он очень нравится, с тех пор в холодильнике всегда была упаковка сока. Осознание того, что это делалось для меня, было как объятие и пощечина одновременно.

– У меня все есть. Не волнуйся. Сейчас я собираюсь. Не опоздаю. Люблю вас, ребята, и большое вам спасибо за все, что вы делаете.

Я быстро положил трубку, но все равно услышал, как заплакала Ронна.

* * *

Брюса уже не было, когда я, переодевшись для школы, вошел в гостиную. С собой у меня были рюкзак и телефон, а тетради для уроков, наполовину исписанные, как оказалось, я оставил в полутора часах езды отсюда. Это был первый раз за долгое время, когда я пошел в школу один. Я надеялся увидеть Пикси, но, хотя и задержался, Пикси не показалась.

Я немного опоздал на первый урок, но учительница отнеслась к этому с пониманием. Она раздала классу задания по английскому, а затем мы тихо поговорили за ее столом. В старой школе я уже прошел то, что сейчас изучали здесь, поэтому она спросила, комфортно ли мне пройти тест еще раз и выполнить домашнее задание. Я ответил, что для меня это не составит труда.

Я еще раз оглядел класс, но никого не узнал. В эту старшую школу попадали ученики из трех разных средних школ, я не видел их с последнего года средней школы, как раз когда гормоны меняют всех до неузнаваемости. И возможно, некоторых вычеркнул из памяти.

Когда я пошел на второй урок, по обе стороны от меня появились две поклонницы из парка, они хихикали и трогали меня за руки.

– Я Меган, а это… – одна блондинка указала на другую, – Эшлин.

Меган держалась за мой бицепс и то и дело вставала на цыпочки, что-то шепча мне на ухо о некоторых людях, проходящих мимо.

Эшлин это рассмешило:

– Ты же знаешь, что он просто подыгрывает тебе, да?

Я пожал плечами. Эшлин была права. Хорошо хоть, я имена их запомнил.

Они проводили меня на второй урок и пообещали вернуться, чтобы отвести на третий. Высокий рост помогал ориентироваться в переполненных коридорах. На обеде меня проводили к столу, за которым сидели баскетболисты, некоторых я узнал: мы играли в парке. Я устроился за их столиком и тут же влился в компанию. Все было так просто. Я учился в школе, и надо мной не издевались. И за место в обществе не пришлось бороться. Все казалось слишком легким. Но выпускной класс и баскетбол были важными факторами. А еще девчонки, которые следовали за мной по пятам.

В конце концов я решил разузнать о Пикси, но девушки, которые шли рядом, хихикая, быстро сменили тему. Что мне не понравилось. И вызвало у меня смешанные чувства.

После школы тренер Мэтью попросил встретиться со мной в спортзале. Некоторые ребята из команды прикалывались и ходили вокруг меня так, словно охотились за сокровищем или что-то в этом роде. Тренировки в межсезонье после школы были здесь обычным делом.

– Эй, Гейз, я бы с удовольствием пригласил тебя потренироваться со всеми, но я должен следовать правилам. Мне нужно убедиться, что у тебя есть все необходимые разрешения. Твой отец придет, чтобы подписать документы?

Он бросил мне баскетбольный мяч, и я начал лениво вести его, пытаясь придумать хорошую ложь.

– Ага. Ему обязательно приходить или он может просто подписать?

Я повернулся всем телом и кинул мяч в кольцо. Он со свистом пролетел сквозь него и упал почти в середине площадки.

На лице тренера Мэтью расплылась широкая улыбка.

– Пусть просто подпишет, а ты сфотографируй. И покажи мне завтра утром первым дело, я попробую получить для тебя разрешение потренироваться после школы.

Он отвез меня домой после того, как я посмотрел, как играют ребята. И по дороге заметил:

– Твой приемный отец не может перестать говорить о том, какое будущее, по его мнению, тебя ждет в этом виде спорта.

Я кивнул, разглядывая старый район. Изменились рекламные объявления и названия некоторых компаний. А еще, казалось, повсюду на углах стоят фиолетовые велосипеды. Я заметил, как кто-то воспользовался кредитной картой, чтобы взять один, и понял, что они для проката. Шлемов никто не носил, выглядело это небезопасно.

– Есть один турнир, к которому можно подготовиться, – что-то вроде показательной игры. Он сказал, что скауты, которые наблюдали за тобой, хотели бы увидеть больше. Наверняка у меня получится уговорить ребят из команды присоединиться. Правда, только несколько из них занимаются не одним видом спорта. Твой приемный отец, должно быть, со многими знаком.

Я постучал пальцами по колену.

– Да, он уже многое разузнал и постоянно помогал мне тренироваться. Он и правда очень заботится обо мне.

Очевидно, Майк поставил всех на уши, следя за тем, чтобы интерес ко мне не угас в межсезонье из-за смены школы.

Тренер Мэтью настаивал, чтобы он поднялся для заполнения бланков, но я отказался. Я планировал подделать подпись Брюса, но, конечно, не собирался это афишировать.

– Не беспокойтесь, тренер. Первым делом я найду вас завтра утром, когда все заполню.

У него было такое выражение лица, словно он боялся потерять выигрышный лотерейный билет.

Брюса не было дома, когда я вошел и вслух поинтересовался, работает ли он.

В тот вечер я получил доставку еды: пиццу, десерт и бутылку молока. Записки не было, но Ронна отправила мне сообщение:

«Все хорошо? Не знаю, как там доставляют еду по квартирам».

Я отправил фотографию, на которой откусываю кусочек сырной пиццы. Вскоре мы созвонились по FaceTime, и на моем экране отразилось пять лиц. Я нашел фон, который не выдавал кошмарное состояние квартиры.

– Ты один?

Ронна всегда чувствовала неладное.

– Да. Что вы, ребята, ели на ужин?

Я заметил, как Ронна повернулась всем телом. Майк наклонился и положил руку ей на плечо. Ей не нравилось, что я был один.

Тедди ответила:

– У нас тоже пицца! Хочешь поужинать с нами?

– Конечно. Будет здорово.

Мильт поставил телефон на мое место за обеденным столом. Меня не было два дня, а казалось, что прошла вечность. Я впитывал шутки и разговоры, пока не услышал звяканье ключей в замке. Затем быстро попрощался и закрыл приложение. Мне не хотелось, чтобы они видели Брюса. Я мечтал снова оказаться в их доме. Мой желудок скрутило узлом, пока я ждал, чтобы узнать, в каком состоянии пришел Брюс. На нем была синяя униформа и именной значок с надписью «Кеннет». Он был уставшим, но не пьяным.

Брюс положил пакет на стол.

– Я принес нам замороженные обеды, если ты…

Он замолчал, увидев коробку с пиццей рядом со мной.

– Не притворяйся, что тебя волнует, ем я или нет. Ты никогда не делал этого раньше.

Я закрыл коробку с оставшимися кусочками и убрал ее в холодильник.

Брюс выругался себе под нос, его рука сжалась в кулак. Маленький мальчик внутри меня затрепетал. Зверь, которым я был теперь, зарычал на него. Мы не боимся. Не сегодня. Никогда больше.

Я схватил пакет с куском пирога и снова налил молока в стакан, а затем направился в свою комнату. Больше не хотелось оставаться в общем пространстве.

– Я работаю механиком. У них есть программа для бывших заключенных, и они от меня в восторге. Если хочешь, я могу попросить их взять и тебя тоже. Мы ведь теперь оба живем здесь, так что…

Он продолжал говорить, но я полностью проигнорировал его, закрыв ногой дверь своей спальни. Не собираюсь потакать ему. Я подошел к окну. Снаружи по-прежнему шумно, а окно напротив по-прежнему занавешено. Я высунул голову наружу. Толстый Засранец тоже здесь. Или, может быть, его потомок. Я переводил взгляд из одной стороны в другую, высматривая соседей, черт, да просто глядя на все подряд. А потом вдруг заметил, что веревочка, по которой мы с Пикси передавали друг другу банку из-под кофе, все еще прикреплена к гвоздю у моего окна. Она туго натянулась, и вскоре я понял причину. Банка болталась на конце, обернувшись вокруг перила пожарной лестницы. У меня появилась цель: нужно достать ее. Я попробовал применить грубую силу. Затем попробовал скрепить вместе несколько вешалок из проволоки, но ничего не вышло. До банки было трудно дотянуться, и даже если бы я отрезал нитку, вполне возможно, что банка так бы и не упала вниз. В конце концов я сделал крюк из проволоки и стал пытаться раскачать банку вокруг перила пожарной лестницы.

Когда веревка распуталась, раздался грохот. Я вздрогнул: это металл заскрежетал по кирпичному фасаду. Подождав немного, я начал дергать за веревку, как будто это была удочка и рыба клюнула на приманку.

Медленно, очень медленно я смог поднять ржавую банку. Осторожно, чтобы не порезаться, снял с нее синюю пластиковую крышку. Я думал, что найду какую-нибудь записку, оставшуюся с тех времен, когда мы с Пикси были детьми. Вместо этого я обнаружил гигантскую стопку аккуратно сложенных разлинованных листочков и стикеров с заметками.

Я начал с верха стопки, где, судя по дате, были самые старые записки. Она всегда писала дату снаружи – отличительная черта Пикси Рэй. Я пропустил их и открыл последнюю.

«Гейз,

Это случилось снова».

Ее почерк совершенно по-особенному откликнулся во мне. Ностальгия. Так хорошо, что бумаги не промокли. Значит, крышка на кофейной банке и правда не пропускала воду.

Что бы ни случилось, это все, что она написала. Такой была последняя записка, датированная почти восьмимесячной давностью.

Может быть, она пропала. Или они переехали. Я снова взглянул на окно. Пришлось начать с самого начала.

Первая записка была от того времени, когда я лежал в больнице.

«Гейз,

Ты должен жить. Ты обязан. Мне снятся кошмары, в которых я вижу разъяренное лицо твоего отца перед тем, как я прошла по перекладине. Боже, я знала, что когда-нибудь это произойдет. Он потерял связь с реальностью. Помнишь, мы видели, как он шел, спотыкаясь? И ты знал, что нужно подставить ему плечо, чтобы он мог опереться? Он выглядел так же в ту ночь, но к этому добавилась ненависть. Гнев переполнял его, и с того места, где была я, его невозможно было остановить. Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу твои синие губы и широко раскрытые глаза.

Я надеюсь, ты простишь меня за то, что я сделала. Я должна была рассказать. Они должны были знать. Просто живи, ладно? И мы сможем во всем разобраться. Просто живи. Хорошо?

Люблю, ПР»

Я коснулся слов кончиками пальцев. Это была она. Пикси в конце концов перешла по перекладине. В ту первую ночь она пожалела о том, что раскрыла мой секрет.

Я пропустил месяц и вытащил еще одну записку.

«Я бы могла связаться с твоей приемной семьей. И я пыталась. Но ты несовершеннолетний, и поэтому мне не дают контакты. Я попросила офицера Сэма помочь мне, но он сказал, что я прошу слишком многого. Твой отец не внес залог, что хорошо. Мне придется давать показания против него, и это меня пугает. Я ненавижу Бика. И все же, если тебе интересно, он заявил, что это моя вина. Что мне не следовало совать нос не в свое дело. Ненавижу его, тогда я понимала, что по-другому нельзя, но, может быть, мне следовало солгать полиции о том, что произошло? Я не знаю. Возвращаясь к тому, что случилось, я вновь ощущаю присутствие смерти. Настолько он был зол. Как ты смог его так разозлить? Я тебя не виню. Но я скучаю по тебе. Я не осознавала, насколько одинока, пока снова не осталась одна. Хочу, чтобы ты вернулся. Но возвращайся здоровым. Не знаю, что будет дальше. Если бы с нами не жил идиот Бик, ты бы смог переехать ко мне. Прости. Прости меня. Единственный человек, с которым я хочу поговорить, – это ты. Поговори со мной, ладно? Подними мне настроение, как ты всегда делал. Прости. Пожалуйста, заставь его остановиться. От того, как он смотрит на меня, как только оказывается со мной в комнате, у меня мурашки бегут по коже.

Сегодня я ходила на встречу с адвокатом. Мама тоже, так что, по крайней мере, она была со мной. Я должна была рассказать им, что произошло. Как это произошло. Сколько раз это случалось. Прости меня, Гейз. И теперь мое наказание – это отсутствие тебя, и это убивает меня. Может ли тоска по кому-то убить? Я думаю, да».

Дальше был разрыв во времени, я перепроверил, но между этим и следующим письмом прошло около месяца. И хотя все письма все равно были у меня, я чувствовал, как колотится сердце.

«Будь здесь. Пожалуйста, будь здесь».

И еще одно:

«Я не могу».

И еще:

«Гейз,

Она мертва. Моя мама умерла. Гейз. Пожалуйста».

Я замер и повернул голову, взглянув на окно Пикси. Ее мама умерла? Как? Когда? О Боже мой… Бик. Господи.

В панике я начал открывать сложенные заметки, даты на которых иногда отсутствовали. Постепенно ко мне приходило осознание.

«Он снял дверь с петель в моей комнате, пожалуйста, будь здесь.

Помоги мне.

Нет.

Я больше не я.

Я ненавижу его.

Я ненавижу себя.

Никто не знает, кроме тебя.

Пожалуйста.

Останови его».

Никто не знает, кроме меня? О Боже. Пикси, нет. Нет.

Я ощущал ее боль. Я был в центре ее прошлого. А ко мне в то время относились как к любимому члену семьи.

Я долго сидел в своей комнате, обдумывая пути, по которым мы пошли. Что ж, у меня был выбор, а она здесь застряла.

Меня накрывало огромное чувство вины. Знал же, что это случится с ней. Я так и знал. В глубине души я не доверял Бику, но игнорировал эти мысли, когда жил с Буратонами. Я занимался тем, что делало меня счастливым, пока она была…

Я хотел вернуться к ее квартире, но стыд сковал меня. Вместо этого я всю ночь наблюдал за ее окном, гадая. Она все еще там? В безопасности ли она?

Завтра все будет по-другому. Несомненно.

Глава 41

Гейз

Сказали, сегодня я смогу пойти в спортзал, что хорошо. Руки чесались прикоснуться к баскетбольному мячу. Мне нравилась простота игры. Не нужно ни о чем думать, и это только что пришло мне в голову.

Когда мы пришли на обед, я сел за стол с девочками, которые помогали мне на занятиях, и с парнями из команды. Я видел, что столовая поделена. Тут не было Остина, которому каким-то образом удавалось объединять все группы.

Я повернулся к Эшлин, она заулыбалась.

– Ты знаешь Пикси Рэй Стоун?

Улыбка погасла, и пугающе быстро выражение ее лица стало нахмуренным.

– Фу. Почему она так волнует тебя?

Я проигнорировал ее и повернулся к Меган, она выглядела озадаченной.

– Пикси Рэй? Знаешь ее?

Я отвернулся, показывая им свое нетерпение, и сказал:

– Ясно.

Ребята включились в разговор. Готов поспорить, из-за смены моего тона на слегка агрессивный.

– Мы ее знаем. – Эшлин прикусила язык. – Не волнуйся, она не подойдет к тебе, если ты будешь с нами.

Я оглядел столовую, задаваясь вопросом, не поэтому ли я до сих пор не видел Пикси.

– Вы с ней не дружите?

Меган разразилась смехом, прежде чем ответить:

– Эм. Еще бы. Нет, конечно, мы не дружим с девчонкой, которая трахается со своим отчимом.

Остальные за столом рассмеялись. Письма Пикси пронеслись у меня в голове. Я проигнорировал ужасные обвиняющие слова Эшлин.

– Она все еще учится здесь?

Письма перестали появляться в банке из-под кофе. Я гадал, что же произошло.

Эшлин кивнула, поджав губы.

– Да. Ее шкафчик рядом с моим. Стараюсь не заразиться от нее никакими болезнями. Ее не было несколько недель, но она появилась сегодня утром. Слышала, она грустит от того, что ее отчим начал с кем-то встречаться.

Я встал из-за стола, схватил свои вещи и ушел, не сказав больше ни слова. Я уловил, как парни и девушки позади меня перешептывались. Пусть делают все, что хотят. И идут к черту.

Я зашел в уборную на несколько минут, пока не прозвенел звонок. Нужно было найти Пикси.

С моим-то ростом точно не спрячешься. На следующем уроке Эшлин подошла ко мне.

– Эй, хотел найти Пикси? Скоро увидишь ее во всей красе.

Будь она Суперменом, то не выбрала бы время лучше, потому что сработала пожарная сигнализация. Я последовал за потоком к выходу, учителя закрывали двери и выключали свет. Мне не понравилось, как хихикали Меган и Эшлин.

Они встали рядом с группой девушек, которые держали телефоны наготове. Их внимание было приковано к двери, словно они кошки, ожидающие, когда выскочит мышь.

На улице похолодало. Я стоял со своим классом, хотя это была, скорее, разрозненная группа. Когда дверь наконец распахнулась, от пожарной сигнализации уже раскалывалась голова.

От подлых смешков мне захотелось стиснуть зубы. Надо мной достаточно издевались, и я знал, что именно этот звук всегда сопровождается чьей-то болью.

Ее волосы были короче, чем когда мы были детьми, но лицо мгновенно успокоило мое израненное сердце. Пикси.

Спокойствие сменилось растерянностью. Моя обычно бесстрашная Пикси выглядела так, словно попала в ловушку своего самого страшного кошмара. Она опустила голову от раздавшегося звонка. Замелькали вспышки, девушки начали фотографировать.

Пикси обнимала свое тело, и я, ахнув, понял почему. На ней было только нижнее белье. Она стояла топлесс и прижимала руки к груди, чтобы прикрыться.

Я бросился вперед сквозь толпу подростков, опираясь на их плечи, чтобы удержаться и пробиться вперед. Изо всех сил я рванул к Пикси, на ходу стаскивая с себя баскетбольную куртку моей старой школы. Я прикрыл ее спереди, положив руки ей на спину.

Она посмотрела мне в глаза. На ее лице отразились замешательство и облегчение.

Я стянул с себя спортивные штаны и помог одеться. Она вставила сначала одну ногу, потом другую, затем подпрыгнула, чтобы я мог подтянуть их.

Мир закружился вокруг нас, размытый и бессмысленный. Я воспользовался этим моментом, чтобы прижать ее к себе, придерживая куртку, пока она просовывала руки в рукава. Я потянулся и защелкнул кнопки. Она была прикрыта.

– Гейз? – Она подняла руку. Да, ее рука, но она казалась крошечной из-за моей огромной куртки. Пикси почти коснулась моего лица и прищурилась. – Этого не может быть.

Я наблюдал, как она осознавала то, что ее мозг отказывался принимать.

– Так и есть. Это я, и я вернулся.

Учителя окружили нас, задавая вопросы. Подлые придурки продолжали снимать и фотографировать. Я видел все боковым зрением. Уверен, всех взволновали мои трусы-боксеры.

Пикси толкнула меня в грудь.

– Тебе холодно?

– Нет.

Это она. Я снова чувствовал запах ее клубничного шампуня, а россыпь веснушек на переносице была моим личным созвездием, о котором я так мечтал.

Раздался резкий голос:

– Уже снял штаны, Гейз? Ты же знаешь, она не даст тебе, если вы не родственники.

Это была Эшлин.

Я никогда точно не узнаю, что ощущала Пикси, когда над ней издевались, но, увидев боль в ее глазах, я возненавидел человечество в целом и Эшлин в частности. Я повернулся, чувствуя, как раздуваются ноздри. Облизнул губы. Я не мог ударить девушку, хотя очень хотел этого. Но смог найти отличный выход. Парень рядом с Эшлин начал смеяться над ее «шуткой».

Я развернулся и нанес удар, отправив его в нокаут.

– Нет. – Пикси вцепилась в мое предплечье. – Нет. Ты только что вернулся. Нет.

А потом нас разлучили. Во всей этой неразберихе, с пожарными и полицией, прибывшими по ложной тревоге, я оказался в наручниках прежде, чем успел даже пожалеть об этом.

И увидел босые ноги Пикси, они были синими. Я не догадался отдать ей свои кроссовки.

Глава 42

Пикси Рэй

Должно быть, мне снова снится кошмар, будто я голая в школе. Другого объяснения, почему я стою в огромной одежде и смотрю на высокого парня, так похожего на моего старого лучшего друга, у меня не было. Полицейский, который отводил Гейза в машину, даже не замедлил шаг, когда я крикнула ему, чтобы он подождал. Гравий на асфальте был ледяным, а осколки камней заставляли меня подпрыгивать. Я попыталась бежать, но не смогла.

Эшлин рядом со мной проверяла Роу, который лежал на земле после удара. Он придурок, но Эшлин – еще хуже. Парень немного пошевелился, это хорошо: значит, не умер.

Моя учительница физкультуры подошла ко мне с парой шлепанцев для душа, которые были на несколько размеров больше, чем нужно.

– Держи, Пикси. Ты в порядке? Может быть, перейдем на другую сторону улицы и попросим, чтобы тебе разрешили погреться в магазине напольных покрытий?

Мисс Фрек похлопывала меня по плечу, но пристально смотрела на Эшлин.

– Простите, что я опоздала. Я просто не могла найти…

– Одежду? Да. Не ты первая, не ты последняя. Но, могу тебя заверить, что с тобой такое случилось в последний раз. – Мисс Фрек сделала несколько жестов кому-то, а затем сказала мне: – Скоро разрешат зайти внутрь. Медсестра должна осмотреть его.

Ее последняя фраза обрадовала меня, хорошо, что кто-то позаботится о том, чтобы Роу не умер. Из-за Гейза.

Гейз!

Это же был Гейз, да? О черт. Что за день! Я хотела его увидеть. Поговорить с ним. Извиниться перед ним. Я стояла в его одежде. Прижимала ее к своему телу. Гейз. Гейз…

А затем я подумала о том, как много изменилось. Сколько всего сделано. И это меня расстроило. Я вздохнула, когда прозвенел звонок, призывающий нас вернуться в школу. Мисс Фрек пришлось помочь медсестре заслонить Роу от ног возвращавшихся ребят. Я была грандиозным зрелищем, но теперь им стал Роу: проходившие мимо дети пытались разглядеть, истекает он кровью или мертв. В руках они держали телефоны, пытаясь все заснять.

Меня убивала мысль о том, что кто-то заснял, как я стою у школы в одних трусиках. Несколько мальчишек, проходя мимо, засвистели мне вслед, явно не забыв о случившемся так скоро, как я надеялась.

Вместо того чтобы вернуться в школу, я повернулась и пошла прочь. Настоящий хаос. Эшлин и ее придурковатые друзья спрятали мою одежду. Их жестокость меня не удивляла. Это было одно из их любимых занятий.

Завернув за угол, я остановилась и закатала штанины Гейза. Гейз! Я не знала, что делать дальше. Может быть, ему бы помог дедушка, если бы его арестовали? Нанял бы ему адвоката?

Это и правда был Гейз. Он вернулся и теперь учится в моей школе. А это кое-что значит. До меня доходили слухи, что его отец вышел из тюрьмы, но я его не видела. А я ведь за всем наблюдала.

Гейз!

Одно только его имя наполняло меня надеждой и беспокойством. Он так сильно изменился. Конечно, его глаза такие же и кажутся мягкими, но я понимаю, что он, скорее всего, зол. Я предала его.

Я шла домой, пальцы на ногах замерзли. Когда вошла внутрь, то поблагодарила судьбу за то, что всегда носила ключи на шее. Слишком часто Бик заставлял меня нервничать, запирая дверь.

Временно у меня есть ключ от квартиры миссис Джонас. Она попросила меня полить ее растения, пока сама будет гостить у дочери и внучки. Я хожу в ее квартиру больше месяца. Тут чудесное место, чтобы спрятаться. В моей спальне нет двери. А в ванной комнате – замка. У миссис Джонас все замки на месте, и можно посидеть в покое и одиночестве. Я крайне осторожна и ничего слишком уж не передвигаю. Бик знает, где я, но до тех пор, пока получает ежемесячные чеки от социальных выплат и страховку моей мамы, он не станет искать меня. Больше нет. Не прямо сейчас.

Я осталась в квартире миссис Джонас и после того, как покалывание в ногах перешло в адскую боль, приоткрыла окно и посмотрела на то, за которым была комната Гейза.

Прежняя Пикси взяла бы штурмом полицейский участок, но она затаилась внутри меня. Робкая. Я не хотела привлекать внимание или поднимать шум. Интересно, дома ли мистер Джонс. Выручит ли он Гейза?

В некотором роде это была моя вина. По какой-то причине Эшлин и ее подружек тянуло ко мне. Они говорили, что я слишком много болтала в средней школе, но на самом деле просто пытались найти оправдание тому, что были идиотками.

В девятом классе четверо из них удерживали меня в туалете, пока стригли мои волосы. Одна из них даже использовала садовые ножницы. Я брыкалась как могла, но эти девушки становились сильнее, испытывая наслаждение от чужой боли.

Как бы там ни было, Гейз снова попал в беду из-за меня. Я смотрела и слушала, пораженная тем, что снова ищу его, только на этаже выше.

Я не знаю, что делать. Что чувствовать. Но испугана и полна надежды.

Гейз.

Гейз

Я рассказал копам о том, что произошло. Они поверили мне, потому что мисс Фрек рассказала то же самое. К тому же на мне не было штанов. И понятно, что в такой холод я отдал одежду кому-то, кто в ней нуждался.

Копы сняли с меня наручники перед тем, как я сел в машину, а это показывало уважение. Я умерил свой гнев. Они и правда слушали меня. Мне разрешили позвонить отцу, я позвонил Майку. Он нанял мне адвоката еще до того, как тот мне понадобился. Копы ждали ответа от смеющегося парня – Роу. Нужно было понять, собирался ли он выдвигать обвинение или нет, – но оказалось, что у него уже было несколько стычек с полицией и он не хотел привлекать еще больше внимания. С ним все было в порядке, и, что удивительно, он даже не получил сотрясение мозга. Уверен, что-то он все-таки заработал, но в целом все нормально.

Я же, черт возьми, вырубил его. Когда приехал Майк, адвокат заканчивал оформлять документы. Никаких обвинений предъявлено не было, и копы сказали мне больше так не делать, но я слышал, как один из них пробормотал:

– Это же не с моей дочерью произошло, так что ладно.

Проблемы были не такими большими, как я думал. В школе все равно будут последствия. Мы с Майком крепко обнялись, когда он увидел меня. Он отошел в сторону, Остин тоже обнял меня.

– Чувак? Что случилось? Тебя не было всего два дня!

– Простите. Я просто… Кое-кто подшутил над девушкой, и я отдал ей свою одежду, а потом ударил чувака за то, что он смеялся. Потому что не мог ударить девушку, которая все придумала.

Я провел руками по волосам, потом заметил, что Остин протягивает кулак для удара.

Майк сжал мое плечо, а затем встал, обхватив мою голову руками. Я обнял его за талию.

– Горжусь тобой, Гейз. Как всегда. Я отлучусь поговорить с полицейскими, посмотрю, может, я кого-нибудь знаю.

Остин придвинулся ближе ко мне. На нем был свитер с геометрическим рисунком и черные брюки с молниями.

– Как Ронна? Как поживают Тедди, Мильт и Рокет?

Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я в последний раз видел их.

– Полный хаос. Если бы ты был засранцем, мы бы не скучали по тебе так сильно.

– Должно быть, это именно то, над чем я работаю здесь.

– Ага. Загремел меньше чем через три дня. Вот это рекорд! Мы не говорили маме, что ты в участке. Просто сказали, что тебе нужны кое-какие вещи, потому что, честно говоря, она бы сошла с ума. – Он указал на мои боксеры. – Новый прикид?

– Да. Пикси нуждалась в штанах больше, чем я. Долбаный классический прикол: они украли ее одежду, пока у нее был урок физкультуры.

Я потер переносицу.

– А. Ну понятно. Сейчас кое-что проверим. – Он зашел в интернет и сделал несколько кликов. – Ага. Вот. Бедная малышка. О, вот и ты. Прорываешься через толпу. О, лютик. Посмотри, как ты отдаешь ей свою одежду. Дерьмо. Видео в трендах. Оно станет вирусным.

Он протянул мне телефон, и я принялся смотреть, как помогаю Пикси надеть штаны.

– Черт.

Я пролистал вниз, чтобы посмотреть, о чем пишут люди. Парни в основном комментировали ее тело, что было ожидаемо, но это все равно привело меня в ярость. А девушки – что они в восторге от меня.

Я вернул ему телефон.

– Схожу в машину и посмотрю, нет ли у меня для тебя штанов. – Остин взъерошил мне волосы, пока я пытался сообразить, что делать.

Мне стало жаль Пикси. Ее тело выставили на обозрение всему чертову миру. У глупого мальчишки, которого я ударил, множество доказательств того, что именно я его ударил. Звук был искажен, так что слов не было слышно.

Остин вернулся с парой джинсов.

– Думаю, это папины. Но они чистые и должны подойти.

Я взял их, снял обувь и надел брюки. Копы за мной особо не следили. Я просто сидел на скамейке в участке. Вскоре после того, как я надел штаны, вернулся Майк.

– Они собираются отвезти тебя домой, Гейз.

Остин встал.

– Мы не можем его отвезти?

Майк покачал головой, явно разочарованный.

– Не сегодня, сынок. Брюс наложил судебный запрет на твою мать и меня, так что мы должны попрощаться и разъехаться.

Я обнял их обоих.

– Как же меня бесит Брюс!

– Просто оставайся собой и защищай ту девушку. Ты нужен ей. – Остин послал мне воздушный поцелуй в щеку.

Мимо прошел офицер и помахал ключами в мою сторону.

– Думаю, тебе пора бы вернуться домой и приготовиться к последствиям.

У меня не было ощущения, будто он пытается указывать мне, что делать, скорее, он просто пытался быть вежливым в этой неловкой ситуации.

Майк произнес несколько напутственных слов:

– Ни с кем не разговаривай без адвоката. Он приедет к тебе завтра, чтобы все уладить.

– Повлияет ли это на шансы получить стипендию?

Хотя я бы все равно сделал то же самое, невзирая на последующие за этим проблемы.

– Подумаем об этом позже. Люблю тебя. – Майк засунул руки в карманы джинсов.

– И я.

Нам пришлось разойтись в разные стороны, и я почувствовал, как с раны снова срывают пластырь.

Полицейский открыл пассажирскую дверь патрульной машины, я скользнул внутрь. С его стороны было мило разрешить мне сесть на переднее сидение. Он отвез меня домой без долгих разговоров, что меня вполне устраивало.

Когда мы приехали, он сказал:

– Эй. Держись подальше от неприятностей.

Он произнес это равнодушно, но я все равно ценил такое отношение.

– Хорошо. Спасибо.

Соседские дети слонялись вокруг, пытаясь понять, что происходит. Я не пошел к себе, а направился прямиком к Пикси. Мне нужно было сделать еще кое-что, прежде чем разобраться с Брюсом.

Глава 43

Пикси Рэй

Показалась полицейская машина, а затем я заметила, как Гейз целеустремленно шагает к моему дому.

Он собирался зайти ко мне. Я застыла на месте у окна. Гейз собирался подойти к моей двери и постучать, но Бик уже вернулся домой.

Моя ненависть к Бику была безмерна. Пытаясь защититься, я держалась подальше от его рук, насколько это было возможно, но я не позволю ему причинять боль Гейзу.

Сбежав вниз по лестнице, я подоспела как раз в тот момент, когда дверь моей квартиры распахнулась.

– Гейз!

Он слегка повернул голову в мою сторону, и потому у него не получилось вдарить по лицу Бика так сильно, чтобы вырубить его. Вместо этого Бик отшатнулся назад.

Я замерла, глядя на Гейза, осознавая, что он собирался зайти в квартиру.

– Ты только что из участка. Ты же не хочешь вернуться туда. – Я положила руки ему на грудь.

Безумные глаза Гейза наконец остановились на мне, словно мой голос доносился до него, как рев реактивного самолета.

В глазах у него стояли слезы ярости. Его лицо напомнило мне того Гейза, на которого я смотрела много лет назад. Я потянулась и взяла его за руку.

– Все хорошо.

Гейз потянул меня за руку, чтобы спрятать за спиной. И в этот момент Бик замахнулся на него. Он покачнулся, а затем отпустил мою руку, чтобы ответить тем же.

– Ты, больной ублюдок! Ты. – Удар. – Никогда. – Удар. – Ее. – Удар. – Больше. – Удар. – Не посмеешь. – Удар. – Тронуть.

Я схватила Гейза сзади за рубашку и потянула. Выглядело так, словно я пыталась остановить машину. У меня кровь застыла в жилах, когда я услышала, как Гейз говорит о моем величайшем позоре.

Я схватила его за бицепсы, дернула так сильно, как только могла.

– Остановись! Остановись!

Он в ярости повернулся ко мне.

– Ты хочешь спасти его?

Бик больше никуда не денется. Я посмотрела на стонущего мужчину, Гейз превратил его в подобие себя из прошлого.

– Нет. Нет. Конечно нет. Я хочу…

Я отпустила его и немного подумала. Мне нужно было сказать это:

– Я хочу спасти тебя.

Он посмотрел на мои ноги, а затем на потолок, слезы ярости оставляли дорожки на его щеках.

– Я всегда хотела спасти только тебя.

Я сделала шаг назад, когда стоны Бика стали громче. Дрима влетела в дверной проем на своих высоких шпильках.

– Бик? Что, черт возьми, он с тобой сделал?

Я протянула руку к Гейзу. Нужно было убираться отсюда немедленно. Я ждала его ответа, почему-то чувствуя себя намного уязвимей, чем когда стояла во дворе школы в нижнем белье.

Глава 44

Гейз

Я был не в себе. Принимал опрометчивые решения. Но ничто никогда не казалось мне таким необходимым, как избить Бика до полусмерти. В коридоре меня ждала Пикси. Она напоминала мне молодую версию себя, которая всегда знала, что лучше для нас, и просто, черт возьми, делала это. На ней все еще была моя одежда, но штанины она закатала, а куртку надела правильно и застегнула на все пуговицы.

Я протянул ей руку, кончики наших пальцев соприкоснулись. И кивнул. Я бы пошел с ней куда угодно. Мне нужно остаться здесь. Бик не смог бы издеваться над ней, если бы я был рядом.

Она повела меня вверх по лестнице, время от времени оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Мы добрались до нужной квартиры, входная дверь была не заперта. Пикси закрыла ее за нами.

– Я поливаю тут растения, пока соседка навещает семью. Сейчас она как раз в отъезде, – объяснила Пикси, почему ей разрешено тут быть.

– Прости, если я тебя расстроил.

Я хотел и дальше держать ее за руку, но она отпустила мою.

– Надеюсь, что Бик сгорит в аду. Я просто не хочу, чтобы ты снова оказался в полиции.

Она села за кухонный стол. В квартире пахло плесенью и лавандой, такой старческий запах.

Я вытер лицо.

– Я прочитал твои записки в банке из-под кофе.

Она погрустнела еще больше.

– Я пыталась достать ее. Но не смогла.

– Так ты не хотела, чтобы я прочитал их? Там было мое имя.

Я почесал затылок.

– Я не знала, что ты вернешься. Это было моей отдушиной.

Она наклонилась вперед и закрыла лицо руками.

– Я просто хочу все исправить. Долгое время я очень злился.

Звуки города пробивались сквозь тонкое стекло окон.

Пикси здесь, передо мной, такая же дорогая моему сердцу и прекрасная, какой она была всегда. Я спрашивал себя, правда ли влюблен в нее, время заставляло меня в этом сомневаться. Но теперь я знал, что любовь к ней была такой же реальной, как кровь на моих руках.

Она заметила, как я взглянул на свои руки, и заволновалась.

– Больно? Давай я помогу тебе.

Она встала, взяла полотенце и намочила его теплой водой. Ее руки дрожали, пока она вытирала мою кожу.

– Наверное, это его кровь. У меня вообще почти ничего не болит.

Я взял полотенце, потому что наблюдать, как она дрожит, было невыносимо.

– Прости. Просто… это безумие, знаешь. Спустя столько времени я никогда никому не говорила.

Она спрятала руки за спину, затем вытянула их вперед.

– Я не знаю, что сказать. Хочу убить его, и все.

Я посмотрел на дверь: сделал бы это прямо сейчас.

– Ты все тот же, просто намного больше. Не могу поверить, что это ты. Когда ты шел через парковку…

– Как ты себя чувствуешь? Господи, какие же мерзкие эти ребята.

– Я привыкла. Это как шум. Хотя сегодня было хуже всего. Наверное, они пытались произвести на тебя впечатление.

Она подтянула мои штаны, которые были на ней.

– Я чертовски зол на них, на Бика, на…

Я проглотил следующее слово, сегодня с ней столько всего случилось.

– Все нормально. Ты зол на меня. – Пикси заправила волосы за ухо. – Я знала, что ты будешь злиться. – Она взглянула на меня, ее бирюзовые глаза сияли.

– Тогда зачем ты это сделала? Зачем рассказала службе защиты детей?

Этот вопрос я задавал себе перед зеркалом каждый день. Почему Пикси не защитила то, что у нас было?

– Он бы убил тебя. Брюс потерял контроль. Я никогда не видела его таким ужасным, таким жутким. Он давил тебя.

Ее дыхание участилось, зрачки расширились.

Отсутствие воспоминаний стало моим иммунитетом к стрессу, который она тогда испытала.

– Лучше бы я умер, чем бросил тебя. – Я гневно посмотрел на нее.

На ее лице отразилась ярость, вот настоящая Пикси. Я скучал по ней.

– И тогда ты исчез бы навсегда. И я бы никогда больше тебя не увидела. Ты хоть представляешь, как мне было спокойно, зная, что ты в безопасности в приемной семье? Что мы больше не пытаемся понять, сколько раз он ударил тебя и насколько все серьезно. В тот раз все было очень серьезно. Он почти убил тебя.

– Ты сделала выбор за нас обоих.

Я встал.

– Ты бы сделал то же самое для меня.

Она топнула ногой, и я снова почувствовал себя дома.

– Но я не сделал. И тебе пришлось разбираться с Биком в одиночку.

Я скрестил руки на груди.

– Мне нужно было выбрать: спасти тебя или себя. Я выбрала тебя.

Пикси Рэй смотрела на меня так, будто в руках держала бейсбольную биту. Вот она, моя девочка. Бесшабашная задира, которая каким-то образом заставляла мир становиться лучше для нее.

Ее заявление поразило меня, и я тяжело опустился на стул.

Вот почему она все рассказала. Пикси не просто так раскрыла мой секрет, а позаботилась о том, чтобы по крайней мере один из нас выбрался живым.

Если бы в комнате не было так тихо, я бы не услышал ее следующую фразу:

– И я бы сделала это снова, если бы пришлось.

– Хорошо. Теперь я понял. – Мне стали ясны ее мотивы. И это означало, что мне придется признать: она поступила правильно, и я должен уважать то, через что ей пришлось пройти. – Что будем делать дальше?

Она переступила с ноги на ногу.

– Я не знаю. Сложный вопрос. Наверное, мне сначала нужно узнать, как там все, внизу.

– Тогда я пойду с тобой. Если хочешь.

Я хотел поддержать ее, но знал, что решение за ней.

– Да. Я хочу, чтобы ты пошел со мной. – Кажется, она попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. – Но я не знаю, что будет.

Она сомневалась, и все из-за того, что я пустил в ход кулаки. Ярость все еще переполняла меня, клокотала у меня в горле, но раньше поступать правильно и быть другом Пикси было одним и тем же. Теперь же все туманно. Мог ли я просить ее о чем-либо? Я хотел просто быть здесь, рядом с ней, даже если это означало быть вдали от нее. Так противоречиво. А плюсом к этому еще и сюрреалистичное ощущение того, что мы после стольких лет разлуки находимся в одной комнате. Все это добивало меня.

– Эй, я очень рад тебя видеть.

Вокруг царил хаос, но радость от нашей встречи переполняла меня. И ее улыбка стала искренней.

– Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучал.

Я снова встал. Она бросилась ко мне, и я крепко обнял ее.

– Привет, Пикси, – пробормотал я ей в макушку.

– Привет, Гейз, – ответила она, уткнувшись лицом мне в грудь.

Мы простояли так несколько минут. Снова вместе. Спокойствие разлилось внутри. Она была такой же. До сих пор. После стольких лет.

– Ты вырос. Очень. – Пикси посмотрела мне в лицо, и я был тронут ее слезами.

– Да уж. Приемная мама говорила, что это полноценная работа – покупать мне подходящую одежду. – Мне хотелось поближе рассмотреть ее лицо. Кожа выглядела такой нежной, а волосы густые и немного растрепанные. – Ну а ты как будто уменьшилась.

Она отступила назад и замахнулась, словно собиралась ударить меня по руке.

– Я выросла на пять дюймов с тех пор, как ты уехал. Не знала же, что ты собираешься превратиться в Халка. Как ты себя чувствовал в приемной семье?

– Хорошо. И я много писал тебе. Но так и не получил ответа, не знаю…

– Ты что? Писал мне? Что за хрень? – Она попятилась и начала расхаживать по комнате. – Гребаный Бик! У него есть ключ от почтового ящика, уверена, он…

Разозлившись, она пнула ножку стола, а затем начала прыгать, держась за стопу.

– Мне жаль.

– Я бы написала в ответ. Черт возьми, и приехала бы навестить тебя, если бы знала адрес. Они не сказали мне, чтобы я не натворила глупостей. – Пикси попробовала пройтись, и у нее получилось. – Интересно, сохранил ли он их?

– Сейчас уже не важно. Я могу рассказать тебе, о чем писал. Я скучал по тебе. И беспокоился.

Мысленно я был с Пикси Рэй. Думал о ней каждую ночь, молясь про себя, чтобы с ней все было в порядке.

– Ну, ты же прочел мои письма. И я сожалею об этом. Знаю, что они тяжелые. Но это был мой способ со всем справиться. – Она переплела пальцы. – Ты, должно быть, думаешь…

– Я думаю, что ты справилась и что ты чертовски храбрая. И мне больно, и я виню себя за то, что не был рядом.

Вот все, что я чувствую. И это идет от сердца.

– Спасибо. – Она разжала пальцы и засунула руки в карманы моей куртки. Я вздрогнул, когда подумал о том, что там могло быть. Она вытащила липкую записку и протянула ее мне. – Номер телефона Эшлин?

Я взял у нее листок и взглянул на него. Эшлин, должно быть, каким-то образом засунула мне его в карман. Рядом с номером нарисовано маленькое сердечко.

Я скомкал его.

– Идиотка.

– Ага. Да, так и есть. – Пикси глубоко вздохнула. – Миссис Джонас скоро вернется. Наверное, нам пора идти.

– Да. Давай заберем твои вещи, и ты переедешь ко мне. – Я пожал плечами, слова слетели с губ прежде, чем я успел подумать.

– А твой отец? – Она выглядела сбитой с толку.

– Теперь я владею ситуацией. И ничего он нам не сделает. – Я улыбнулся, но знал, что на самом деле в моих глазах отражалась только ярость.

– Хорошо, давай посмотрим, может, получится. С удовольствием уехала бы подальше от Бика. В любом случае осталось всего несколько месяцев. Он сказал, что выгонит меня, когда мне исполнится восемнадцать.

Она подвинула свой стул, а затем и мой, прежде чем пойти к входной двери.

– Ненавижу его.

Я чувствовал, как рык зарождается в горле.

– А я вообще хочу, чтобы он сдох.

Пикси заперла дверь ключом, висевшим у нее на шее, и мы спустились по лестнице. Дальше бы мы не прошли, потому что у ее квартиры стоял полицейский.

Глава 45

Пикси Рэй

У двери стоял офицер Сэм. Хотя вообще-то теперь он детектив, поэтому на нем был костюм, но и значок тоже оставался на виду. Дрима рассказывала ему историю, то и дело взмахивая руками и ругаясь. Она покачнулась на высоких каблуках. Я подумала, что она, возможно, пьяна. Когда мы с Гейзом ступили на порог, Сэм поднял палец, чтобы я остановилась, а затем подозвал меня поближе.

– Давай сбежим, – шепнул Гейз мне на ухо.

Нам еще многое нужно было обсудить, но то, что он снова мой напарник в тайных делах, радовало меня и вызывало чувство ностальгии.

– Было бы круто. Но я его знаю. – Я протянула руку Гейзу, и он взял ее и нежно сжал.

Мы подошли ближе и услышали окончание истории Дримы, все ее внимание было сосредоточено на Сэме.

– А потом эта девчонка – клянусь, она исчадье ада – сбежала с грабителем, а он ведь вытащил у Бика из карманов около двух тысяч, какой кошмар, просто ужас, мне кажется, он пытался убить Бика, и еще вернется за мной! – Ее дикие огромные голубые глаза остановились на Гейзе и мне. – Вот черт. Он здесь. Хватайте его!

Я отпустила руку Гейза, чтобы обнять Сэма. Он обнял меня в ответ.

– Ну, привет, исчадье ада. Что здесь произошло?

Он протянул руку Гейзу, и тот пожал ее, хотя на лице у него отразилось легкое замешательство.

– Это Гейз. Его трудно не заметить, потому что теперь он гигант.

– Ничего себе. Чем там тебя кормили в приемной семье, что ты так вымахал?

Сэм покачал рукой, все еще сжимая руку Гейза. Друг с подозрением смотрел на полицейского, но поддался его жесту.

Дрима была в ярости, ведь мы не уделяли ей должного внимания. Я заглянула в квартиру и увидела, что Бик сидит на диване с тампонами в каждой ноздре. К щеке он прижимал пакетик с замороженным горошком.

Ненавижу его.

Детектив Сэм наконец-то перешел к делу:

– Так, тут у нас жалоба, кто с кем столкнулся?

– У меня есть адвокат, – произнес Гейз с каменным лицом.

– Это хорошо. Рад, что у тебя есть защитник. Пикси, может, расскажешь мне, что случилось?

Сэм указал мизинцем на Бика и большим пальцем – на Гейза.

Я перевела взгляд с Гейза на Сэма и обратно.

– Гейз узнал кое-что, и это заставило его усомниться в правильности происходящего.

Сэм заглянул в блокнот и кивнул.

– Понятно. – Он повернулся к Дриме. – Вы все еще хотите подать жалобу, мисс?

– Естественно. Посмотрите на него! – Она указала длинным накладным ногтем в сторону Бика.

– Вы же понимаете, что за этим последует? Несколько подрядчиков подали жалобы по рискованным контрактам, которые недавно заключил Бик. Все еще идешь по той дорожке, да, Бик? Теперь подумайте, хотите ли вы заявить в полицию. Предупреждаю: если мы отвезем его в участок, ночь будет долгой. Его же пробьют по базе. И убьют двух зайцев одним выстрелом, если вы понимаете, о чем я.

На лице Сэма играла улыбка, но невозможно было не заметить угрозы в его словах. Хотя Дрима, похоже, не уловила.

– Отлично. Не вижу никаких проблем. Давай, Бикки. Может, сначала вызовем скорую? Чтобы зафиксировать, как он тебя искалечил?

Она подошла к нему маленькими шажками, виляя бедрами.

– Я в порядке. Вообще-то, мне уже намного лучше.

Бик вытащил один из тампонов из носа, отчего хлынула кровь.

Дрима закричала и, выхватив ватку, снова засунула ее ему в нос.

– Так я и думал, все как всегда. Не волнуйтесь. Поправляйся, Бик.

Сэм развернулся и вышел из квартиры, закрывая за собой дверь.

Я подняла руку.

– Можно мне захватить кое-что из вещей? Сейчас хочу побыть в другом месте.

Сэм кивнул, а затем скрестил руки на груди.

– Не торопись.

Я потянула Гейза за собой в квартиру, мы прошли в мою комнату.

– Эм? Ты подкупила того копа или что-то такое? – Он выглянул из моего окна.

– Не-а. Это Сэм. Он вроде как присматривал за мной, когда получалось, с тех пор как арестовали твоего отца. – Я вытащила две спортивные сумки и указала на одежду в шкафу. – Можешь начать складывать вещи? Такое чувство, что Бик никогда не выпустит меня из квартиры, если рядом не будет копа.

Я пошла на кухню, чтобы взять несколько мешков для мусора.

Голос Дримы звучал пронзительно и настойчиво:

– Просто смешно. Этот парень мог убить тебя. Наверное, так бы и случилось, если бы меня здесь не было и я бы не помогла тебе. Не понимаю, что вообще происходит.

Бик твердил ей в ответ:

– Она не может уйти. Она нужна нам здесь, чтобы помогать по дому.

Его голос становился все выше и выше.

Я проскользнула на кухню, не обращая внимания на доводы Бика. Схватила три мешка и поплелась обратно в комнату. Гейз застегивал молнию на спортивной сумке.

– Как там дела? – Он приподнял бровь и кивнул в сторону дверного проема.

– Она все еще пытается заставить его выдвинуть обвинения, но он не соглашается. Он хитрый засранец, и Сэм это знает.

Я подошла к комоду – там было занято всего два ящика – и вытряхнула их содержимое.

Гейз подошел к кровати, собрал мягкие игрушки и положил их в один мешок, а школьные принадлежности – в другой. Во вторую спортивную сумку я убрала все фотографии, на которых мы вместе с мамой. Вот как я попрощалась с ней. Меньше чем за десять минут собрала вещи с недавно вернувшимся лучшим другом. Выходя, я схватила свою подушку. Гейз снял со стен еще несколько фотографий со мной и мамой, за что я была очень ему благодарна. Они провисели так долго, а я и забыла о том, что их можно снять. Осталось захватить несколько пар обуви, и на этом все.

Дрима топала ногой и облизывала зубы. Я не понимала, что ей дадут обвинения, выдвинутые против Гейза, но у нее на все свое мнение. Обычно оно было более ясным.

Сэм отступил в сторону, чтобы пропустить нас с Гейзом. И даже подхватил одну из сумок, чтобы помочь нам отнести вещи вниз. Бик и Дрима с нами не пошли.

– Значит, съезжаешь? Куда на этот раз?

Сэм отлично умел задавать вопросы. Пока рядом не было Гейза, он часто пытался вынудить меня рассказать ему о том, в каких условиях я живу. Но стыд заставлял меня молчать. И угрозы Бика. Я была напугана. Боялась, что все узнают и что это приведет к целому ряду проблем, мысль о которых вгоняла меня в ужас. Одна часть меня чувствовала, что я это заслужила. Другая верила, что каждый раз – последний. Сэм постоянно говорил мне, что ему не нравится Бик, что он подлец.

Гейз ответил:

– Она будет жить со мной. И ей больше никогда не придется иметь дело с этим ублюдком Биком.

Сэм перевел взгляд с Гейза на меня и обратно. Он вздохнул:

– Я ценю это, но Брюс только что вышел из тюрьмы после того, как избил тебя почти до смерти, так что у меня есть опасения.

Гейз сжал кулаки и выпятил грудь.

– Он не посмеет прикоснуться ни к ней, ни ко мне. Иначе огребет. Он ведь слабак.

– Тут я не могу не согласиться. И Бика я бы назвал так же. Придется мне смириться с тем, что для двух семнадцатилетних подростков жить вместе нормально. Имею в виду, что с юридической точки зрения самый лучший вариант – это Бик.

Я громко выдохнула. И Гейз, и Сэм посмотрели на меня.

– Так. У меня есть идея. Получается, просто нужен кто-то взрослый? Чтобы присматривать за нами?

Гейз достал телефон из кармана.

– Слушай, приятель, ты знаешь, что у меня возникли некоторые сложности с твоим приемным отцом. Он замечательный, но есть правила.

Сэм покачнулся на каблуках.

Я не общалась с Сэмом больше полугода. Но сейчас у меня такое ощущение, будто он знает обо мне все. Возможно, он уделял мне больше внимания, чем я думала.

– Я не про Майка, а про его сына, Остина. Ему двадцать один, и он отличный парень. Что, если он сможет пожить с нами? – произнес Гейз, одновременно отправляя сообщения. – Всего несколько месяцев, пока нам с Пикси не исполнится по восемнадцать.

– Звучит сомнительно. – Сэм почесал подбородок.

Гейз склонил голову набок.

– Знаете, что реально сомнительно? Меня выдернули из любящего дома, из удивительной семьи, которая хотела меня усыновить. Потому что мой долбанутый отец вдруг захотел побороться за права те десять минут, пока он трезв, и все ведут себя так, будто это лучший вариант для меня.

Я прикрыла рот рукой. Усыновить? Любящая семья? Мне стало больно за Гейза, но также почувствовала укол ревности. Он так искренне говорил о них. Гейз нашел свой дом.

– Мне так жаль, – сказала я.

– Не говори так. Я ведь не знал, через что ты проходишь, но теперь все изменилось. Я должен быть здесь ради тебя, Пикси. И не хочу, чтобы меня усыновляли. Все, чего я хочу, – быть рядом с тобой и забрать тебя подальше от этого гребаного животного.

Он ткнул пальцем в сторону моей квартиры.

Повисло напряженное молчание, все догадывались, что происходит, но я продолжала скрывать это, а теперь оно всплывало на поверхность.

Больно. Очень больно. Я закрыла глаза, желая избавиться от этого ощущения.

А затем кто-то слегка похлопал меня по плечу. Глаза Сэма наполнились слезами.

– Чего ты хочешь, Пикси?

– Хочу остаться с ним. – Я указала на Гейза. – Его долго не было, но я должна быть здесь с ним.

– Тогда я переверну небо и землю, чтобы так и было. – Он повернулся к Гейзу. – Позвони Остину. Посмотрим, захочет ли он переехать…

Гейз поднял светящийся телефон.

– Он уже в пути.

А потом протянул мне руку. Я схватилась за нее и прижалась к нему. Мой Гейз.

– Сколько комнат в квартире? – Сэм посмотрел на окно, которое располагалось напротив моего.

– Две спальни. Две ванные комнаты.

Гейз вздрогнул, и я почувствовала, как подергиваются его мышцы. Для четырех человек это слишком мало.

– И как ты думаешь это провернуть?

Сэм посмотрел на часы.

– У Пикси будет своя спальня. Мы с Остином разделим вторую комнату. – Он пожал плечами, как будто все было очевидно.

– А Брюс? – Сэм покосился на нас.

– Брюс пусть хоть в мусорном контейнере живет, мне все равно. Он уже много лет не оплачивал счета. Если он должен быть с нами, всегда есть диван. Но если он напьется, я его не впущу, это правило будет строго соблюдаться. – Гейз постучал костяшками пальцев левой руки по бедру, словно собирался кого-то ударить.

Сэм посмотрел на меня и надул щеки, затем выдохнул:

– Ладно. Хорошо. Ситуация странная, но и вы всегда были странными детьми. Я побуду с вами, пока не приедет Остин, а завтра заскочу, чтобы сгладить ситуацию.

Гейз кивнул.

– Пикси, можешь немного пройти вперед? Хочу переговорить с Гейзом.

Не знаю, хорошая ли это идея, но Сэм очень спокойно ко всему отнесся. Гейз кивнул, подтверждая, что все в порядке, и я отошла. Когда мы добрались до квартиры, Гейз порылся в кармане и вытащил ключ.

Он открыл дверь, внутри было тихо и темно.

Гейз прошелся по комнатам, включая свет.

– Его здесь нет. Да, точно. Он говорил мне, что встречается с женщиной, так что, думаю, сейчас он у нее.

Сэм сказал, что ему нужно позвонить кое-кому, и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Мы с Гейзом уже по привычке отнесли вещи в его комнату, словно сработал эффект мышечной памяти.

– Что тебе Сэм сказал? – Я повернулась лицом к нему, и он покраснел. – Что?

– Ничего такого. Просто знай, что этому копу ты до чертиков нравишься.

Он перекладывал свою одежду в шкафу в одну сторону. Я посмотрела через окно на свою старую квартиру. В моей комнате был Бик, из его ноздрей все еще торчали тампоны. Он улыбнулся, а затем провел большим пальцем по шее. У меня сжался желудок, захотелось кричать. Но вместо этого я схватила занавеску и резко опустила ее вниз. Не хотелось сейчас его видеть. Да и вообще никогда. И верить его угрозам тоже.

Я вымоталась. Сегодняшний день был долгим эмоциональным кошмаром. Я забралась в постель Гейза, подложив под голову свою подушку.

– Нет сил распаковывать вещи. Я выжата.

Веки тяжелели.

Гейз опустился на колени рядом с кроватью и протянул руку. Видеть его лицо было обезоруживающе и утешительно одновременно.

– Тогда ложись спать. Мне нужно дождаться Остина, но тебе сегодня больше ничего не нужно делать. – Он слегка улыбнулся мне.

Впервые за долгое время я почувствовал себя в безопасности. С каждой секундой я моргала все медленнее, пытаясь запомнить Гейза, наблюдающего за тем, как я засыпаю, и держащего меня за руку.

Глава 46

Гейз

Моя Пикси. В ее взрослом облике скрывалась та девочка, которая стояла под радугой у гидранта. Девочка, в которую я влюбился. Меня душила огромная вина за то, что я не пытался найти ее. За то, что лелеял мысли о ее предательстве, пока она справлялась с Биком в одиночку.

Дверь открылась, и вошел Сэм. Он выглядел таким же измученным, как и Пикси перед тем, как заснуть. Я поднес указательный палец к губам и указал на нее. Он кивнул, а затем большим пальцем указал на коридор.

Как только рука Пикси ослабла, а ее дыхание стало глубоким и ровным, я накрыл ее одеялом и вышел поговорить с Сэмом.

– Она в порядке? – Он осматривался, но обращался ко мне.

– Да. С ней все хорошо. Остин сказал, что будет здесь через тридцать минут. Майк подвезет его.

Я снова посмотрел на телефон.

– Я про то, о чем ты сказал ранее. – Сэм пристально посмотрел на меня.

– Черт возьми. Вы ведь сами знаете, что Бик ублюдок. Просто…

Это была история Пикси. И не мне следовало ее рассказывать. Я прикусил губу.

– Знаю. Я ненавижу его с того дня, когда впервые увидел. Но ты и твой брат тоже должны держаться от нее подальше. Ты можешь защищать ее, но лучше бы ей остаться непорочной принцессой.

Он проверил свой телефон.

Я проигнорировал его предупреждение. С этого момента моя жизнь принадлежала Пикси. Любому придется убить меня, прежде чем добраться до нее.

Я подождал, пока Сэм отправит еще одно сообщение.

– Все нормально?

Он выглядел встревоженным.

– Мне нужно бежать. Я хотел дождаться твоего брата, но кое-что случилось. – Он окинул взглядом квартиру, затем снова посмотрел на меня. – Моя жена рожает, мне нужно идти. Этой ночью вся ответственность на тебе, а утром я пришлю кого-нибудь проведать вас, но если Брюс вернется, сделай так, чтобы все прошло гладко. И не втягивай ее ни во что. А свои обиды оставь на потом. Понял? – Он снова посмотрел на телефон и нахмурился. – Мне пора.

– Эй, поздравляю. Думаю, вы будете отличным отцом.

Я серьезно. Сэм хороший парень, насколько я могу судить. Он пригрозил мне, словно был Пикси отцом, когда я шел с ним за ней.

Уголки рта Сэма подрагивали.

– Да. Спасибо. Страшно об этом думать.

Я пожал ему руку, пытаясь заверить, что оставить Пикси со мной – верное решение. Затем опустился в кресло Брюса и закрыл глаза, пока не зазвонил телефон. Я спустился вниз, чтобы открыть дверь Остину. Мы обнялись, крепко похлопывая друг друга по спине.

– Лютик.

– Большое спасибо, что пришел, чувак.

Я протянул руку к его спортивной сумке.

Остин выглядел так, будто только что прилетел из другой страны. Волосы собраны в пучок, белая футболка разодрана, но ровно настолько, что казалось, это сделано не специально – хотя я-то знал, что специально, – джинсы и розовые баскетбольные кроссовки подходили к его струящемуся шарфу.

– Ага, мама и папа еще никогда не выглядели такими счастливыми. Они так беспокоились.

Мы поднялись по лестнице, и я вдруг ощутил, что стесняюсь. Все мое внимание было сосредоточено на Пикси, но теперь я осознал, о чем на самом деле просил Остина.

Дойдя до двери, я замешкался:

– Я только что понял, что попросил своего довольно обеспеченного приемного брата пожить на другом конце города в течение длительного периода времени с моим отцом-алкоголиком и вроде как похищенной любовью всей жизни.

Он прищурился и улыбнулся мне:

– Мы братья, а не приемные братья. И Буратоны своих никогда не бросают.

Он сжал мое плечо, когда я открыл дверь.

– И все в порядке. Нет ничего, что нельзя было бы исправить с помощью творчества.

Остин вошел в гостиную.

– Пожалуйста, только не слишком усердствуй.

Я поставил его сумку на пол.

– Покажи мне все тут, лютик. Нужно же понять, с чего начать.

Он лизнул палец и задержал его в воздухе, словно проверяя, куда дует ветер.

После короткой экскурсии, не зайдя только в мою комнату, Остин достал спальный мешок и указал на диван.

– Я же тут буду спать?

– Пока что. Нужно будет обговорить с Брюсом, что ты, я и Пикси – здесь главные. И потом у тебя будет отдельная комната. Может быть, мы разделим ее с тобой. Посмотрим, чего захочет Пикси.

Я посмотрел в сторону своей двери.

– Не могу дождаться встречи с ней. Она как будто знаменитость и все такое. Я столько всего о ней слышал.

Остин снял ботинки и скинул джинсы. Под ними были велосипедные шорты, он расстелил спальный мешок на диване и забрался в него.

Я взял стул из кухни и подставил его под ручку входной двери.

– Я услышу, если он попытается войти, и со всем разберусь.

– Я прикрою тебя. Не беспокойся. – Остин достал телефон и написал сообщение, а затем сказал: – Мама и папа любят тебя.

– Скажи им, что я тоже люблю их. И спасибо тебе большое за то, что ты согласился побыть взрослым для меня.

Я протянул руку, и мы с Остином обменялись рукопожатием, которое включало несколько хлопков и дурацкое движение, словно пальцы – это дуло пистолета.

– Спокойной ночи. Я пойду к Пикси, потому что она выглядела немного испуганной, когда засыпала.

Я выключил свет, и лицо Остина осветилось экраном телефона.

– Спокойной ночи, лютик.

Глава 47

Пикси Рэй

Я проснулась и почувствовала, будто держусь за руку мертвеца. Ахнула и села, отпустив ее.

Гейз тоже резко сел и посмотрел на окно и дверь.

– Ты в порядке? О, черт. Моя рука. Моя гребаная рука как будто омертвела.

Она сползла с кровати, и Гейз дернул ей, как пустым рукавом рубашки.

Я начала смеяться, а он стал потирать руку.

– Колется!

Раздался легкий стук в дверь, затем парень просунул голову внутрь:

– Ребята, все хорошо?

– Да, нормально. Просто рука затекла, пока я спал. Остин, это Пикси. Пикси, это Остин.

Никто и никогда не должен выглядеть так нарядно, как только что проснувшийся Остин. Он обмотал голову шарфом и распахнул дверь настежь.

– Enchanté, Lamb[16]. – Парень взял мою ладонь, повернул ее и поцеловал тыльную сторону. – Ах, она так мило краснеет.

– Приятно познакомиться. Ты приемный брат Гейза?

Я обмотала одеяло вокруг груди и поправила подушку, чтобы сесть и поболтать. Похлопала по матрасу, Гейз встал с пола и сел рядом, обнимая меня подвижной рукой.

Остин развернул стул спинкой к нам и сел. Я бросила взгляд в сторону Гейза.

– Он всегда такой крутой?

– Обычно еще круче.

Гейз ухмыльнулся Остину, в его глазах промелькнула искорка любви.

– Ладно, зайчики. Давайте составим план действий. Скажите мне, чем я могу вам помочь.

Остин положил руки на спинку стула и наклонил голову. Я заметила, что подводка вокруг его глаз размазалась, на ногтях облез черный лак.

Гейз вздохнул и коснулся моих пальцев.

– Тебе решать, Пикс. Скажи, как тебе будет удобно.

Я посмотрела на свои ноги под одеялом. И ощутила, как по моей крепкой броне пошла трещина. Щит, которым я прикрывалась, существовал лишь в моем воображении.

Я посмотрела на Остина, его взгляд был открытым и не осуждающим, и решила рискнуть:

– Мой отчим – плохой человек. А моя мама умерла, так что мне вроде как негде жить.

Это все, что я смогла сказать, прежде чем в горле встал ком.

– Хорошо. Никакого отчима. Это ясно. – Он посмотрел на Гейза. – Так насколько здесь все плохо? – Парень указал на пол.

– Брюс не пьет, как мне удалось выяснить, а может, просто еще не втянулся. Он все равно будет пить. И еще он может странно отреагировать на то, что мы все здесь, но он годами не платил по счетам. Так что может проваливать.

Гейз взъерошил волосы еще сильнее, хотя уже был лохматым.

– Ладно. Понял. Вам, ребята, не пора в школу? – Остин посмотрел на экран телефона и повернул его к нам, показывая время.

– Мы уже опоздали, – заметила я.

– Ну, если у вас нет травм, надо бы все равно пойти. Не хочу, чтобы у них была причина утверждать, что наш план – отстой.

Остин встал и поставил стул туда, откуда его взял.

Я подняла руку.

– Да, куколка, говори.

Он отвесил небольшой поклон. И с каждой секундой нравился мне все больше.

– Что насчет тебя? Тебе нужно куда-нибудь?

Он казался нашим ровесником, просто выглядел более модно, но все же.

– О, детка. Мои обязанности постоянно меняются. Сейчас я должен убедиться, что вы с Гейзом получите все, что хотите.

Он вышел из комнаты.

– Видимо, мы идем в школу?

Я посмотрела на Гейза.

– Только если ты хочешь. Правила таковы: мы никогда не делаем того, чего ты не хочешь, – решительно заверил меня он.

– Ага. Нам придется столкнуться с кучей людей.

Я протянула руку, он взял ее в ту, что не затекла.

– Нам. Ключевое слово. К черту весь остальной мир. Мы всегда будем друг у друга. – Он сжал мою руку и оттолкнулся от кровати. – Давай я принесу что-нибудь поесть, пока ты собираешься. Пойдешь в душ?

Душ. Я совсем забыла про принадлежности для душа. Мне даже не пришлось произносить это вслух. Гейз кивнул.

– Так, у меня есть мыло и шампунь. Что еще нужно?

– Кондиционер? Бритва? Я не знаю. У меня даже нет денег, чтобы тебе дать. – Я всплеснула руками.

– У меня есть деньги. Сейчас все немного изменилось. И мы можем позволить себе то, что нам нужно.

Я встала и обернула одеяло вокруг плеч. Подошла к столу и нашла бумагу и маркер. В голове промелькнула мысль о той ночи, когда отец избил его, я остановилась.

– Все еще вспоминаешь? – Он стоял рядом со мной. – Ту ночь?

– Иногда.

Я пожала плечами. По крайней мере он знал, что это было ужасно. Но неизбежно.

Я записала все, что вспомнила.

– Спасибо. Я тебе верну.

– Не нужно. Мы теперь вместе. И у нас есть Остин, он немножко волшебник. – Гейз засунул мою записку в карман велосипедных шорт. – Я вернусь минут через десять.

– А я постараюсь разобрать свои вещи. Ну или хотя бы найти, что можно надеть сегодня.

Пока не было Гейза, я вдруг осознала, что мне трудно сосредоточиться. Остин постучал костяшками пальцев по дверному косяку.

– Привет, куколка. Можно тебя на минутку?

Я заметила, что он остался в коридоре, но прислонился к дверному косяку, оставив проход свободным на случай, если я захочу выйти. Он относился ко мне с уважением, и это было ценно.

Я откинула волосы с лица.

– Да.

– Гейз без ума от тебя. Просто чтобы ты знала. Он очень часто говорил о тебе, когда жил с нами.

Остин засунул руки в карманы.

– Спасибо. Мы много времени провели вместе. И я рада, что он вернулся.

Интересно, не пытался ли Остин сказать этим что-то еще.

– Я здесь, чтобы помочь. Если тебе что-то понадобится или тебе понадоблюсь я, дай мне знать. Мы только что познакомились, но я бы хотел, чтобы мы побыстрее узнали друг друга и ты чувствовала себя в безопасности. В квартире, где мы оба находимся нелегально.

Он пошевелил кончиками пальцев.

– Да, ты прав. И я благодарна вам, что мне не пришлось возвращаться домой прошлой ночью. Хотелось бы, чтобы так продолжалось как можно дольше.

Вот все, что я могла сейчас сказать. Жизнь мгновенно изменилась. Она текла размеренно – и вдруг стала чем-то совершенно новым.

– Ладно, пойду в душ, пока Гейз в магазине. Я быстро.

Он вернулся в гостиную.

Все, чем я могла сейчас заниматься, это разбирать вещи. Я собрала в кучу одежду и все остальное. Выбрала, в чем пойду в школу, и нашла в боковом кармане своей сумки резинку для волос. Гейз вернулся как раз в тот момент, когда Остин включил воду в душе, отчего по квартире разнесся ужасающий писк.

– Звуки как из кошмара. Но зато у нас всегда есть горячая вода. – Гейз поставил пакеты на кровать. – Вроде бы все купил. Скажи, если еще что-то нужно.

Я заглянула внутрь.

– Супер. Спасибо.

– Хорошо. Остин, там было полотенце?

Остин вышел из ванной в новых джинсах, с голой грудью и полотенцем, обернутым вокруг головы.

– Ага, вот оно. – Он указал на свою голову.

Должно быть, он смыл остатки подводки. У него было две татуировки на груди: большая бабочка и, по классике, портрет мамы, заключенный в рамку в форме сердца.

– Ладно. – Гейз открыл шкаф и достал свежее полотенце. Выглядело оно так, будто его складывал какой-то лунатик. – Вот, держи. Можешь не торопиться. Мы уже опоздали. Так что, наверное, успеем только к ланчу.

Я взяла с собой пакеты с одеждой и косметикой. Приняла душ, расставила туалетные принадлежности в ванной, а грязную одежду положила в один из мешков.

Когда я зашла в гостиную, парни сидели на диване. Мокрые волосы я отжала полотенцем, чтобы немного просушить.

– Черт, куколка, у нас с тобой одинаковые волосы. Что ты с ними делаешь? – Остин встал и подошел ко мне. – Можно я потрогаю?

Я бросила на него недоуменный взгляд, но кивнула. Он поднял локон и потер его между пальцев.

– Ну, я просто даю им высохнуть. Сегодня хочу завязать хвост. – Я показала ему резинку на запястье.

– Можно мне кое-что попробовать? – Он наклонил голову и посмотрел мне в глаза.

– Конечно.

С ним было так комфортно, прекрасно, что есть такие люди. Он пошел в ванную, но быстро вернулся.

– Наклонись, опусти голову и встряхни волосами.

Я сделала как он просил. Раздался жамкающий звук, похожий на пуканье, отчего Гейз рассмеялся.

– Заткнись. Нам не десять лет, Гейз Патрик.

Я тоже начала смеяться, все еще стоя вниз головой.

– Вот дерьмо. Ну ты-то куда, – фыркнул Остин, продолжая наносить гель на мои волосы от корней до кончиков. – Да. Вот ради чего стоить жить. Поймешь, когда увидишь, какими будут твои кудри, когда высохнут. Так, теперь немного взъерошь их руками.

Я запустила пальцы в волосы и распушила их.

– Пахнет потрясающе.

– О да. Мы же должны оставлять после себя что-то прекрасное в воздухе. Гейза это не касается, конечно. – Остин повернулся и улыбнулся ему.

Гейз показал ему средний палец, но рассмеялся.

– Ну, драгоценные детки, теперь вам пора в школу. Пойдемте.

Остин надел сумку через плечо поверх рубашки цвета морской волны.

– Тебе не обязательно идти с нами.

Гейз тоже встал и взял рюкзак.

– Хочу убедиться, что все в порядке, а еще вы, ребята, могли бы показать мне тут все. В котором часу заканчиваются уроки?

– Ну, надо будет узнать, не отстранили ли Гейза за вчерашний удар, – озвучила я свои мысли. – Тебе не писали на почту или, может, кто-то звонил из школы?

– Пока нет, но тренер хотел повидаться со мной сегодня перед тренировкой, так что, думаю, там я все и узнаю. – Гейз открыл дверь и придержал ее.

Я взяла сумку с книгами из комнаты Гейза и вышла из квартиры вслед за Остином.

– А у тебя какие планы, куколка? Останешься посмотреть тренировку или есть другие дела? – Он быстро спускался впереди нас.

– Нет. Никаких дел. Я вроде как аутсайдер, так что мне не с кем зависать после школы. – Я вышла на улицу, Остин придержал для меня дверь. – Так что освобожусь без пятнадцати три.

– Хорошо, я встречу тебя и провожу до дома.

Гейз передал ключи Остину.

– Вот, на случай, если тебе понадобится зайти.

– Тебе не нужно провожать меня домой. Я знаю дорогу.

Остин взял ключи и покачал головой.

– Я буду записывать, когда вы пришли в школу и когда ушли из нее, на всякий случай, чтобы подстраховаться, если Сэм спросит. Плюс сделаю для нас несколько дополнительных ключей. – Он жестом указал на лестницу, ведущую в квартиру.

Затем подошел ко мне и предложил свой локоть.

– Куколка, ты же знаешь, как те сучки ведут себя, когда ты одна? Я не хочу, чтобы они снова что-то задумали. Поэтому буду рядом с тобой, пока Гейз на тренировке.

– Хорошо. Звучит отлично.

Это и правда так. Остин такой дружелюбный. И я уже с нетерпением ждала, когда снова окажусь рядом с ним.

До школы мы добрались спокойно. Ни с кем не столкнулись по пути. Когда мы дошли, Гейз придержал дверь для нас с Остином.

– А мне, возможно, придется вернуться. Не знаю, какие у них планы относительно меня.

Нам нужно было зайти в главное здание, Остин зарегистрировал[17] меня и Гейза. Будто для того, чтобы нас пропустили дальше, но на самом деле он просто показушничал, потому что подписывать ему ничего не нужно было.

Затем он притянул нас обоих за шеи и поцеловал в макушки. Гейз не сопротивлялся, но сильно похлопал Остина по животу.

– Мои цыплята. Ведите себя хорошо. И все у вас будет хорошо. Люблю вас.

Но нас тут же остановила секретарь.

– Вам обоим нужно пройти в кабинет психолога. Помощница директора придет к вам, как только у нее появится минутка, но миссис Уэльс уже готова вас принять.

Она выдала нам пропуск. Когда мы оказались в коридоре, Гейз протянул мне руку. Я взяла ее.

– Мы справимся.

Он посмотрел на меня с улыбкой, которая напомнила мне о давних временах.

– Хочется в это верить.

У психолога нас разделили. Сначала она пригласила меня, но я могла наблюдать за происходящим в приемной из окна ее кабинета. Гейз был таким высоким, что я видела его макушку в комнате напротив.

Пришла миссис Пойнт, помощница директора, и, открыв дверь, заговорила в рацию.

Миссис Уэльс, психолог, покашляла, чтобы привлечь мое внимание:

– Привет, Пикси. Я хотела поговорить с тобой о том, что произошло вчера. О пожарной тревоге.

– Мне бы хотелось забыть этот инцидент, если возможно.

Я положила руки на колени и переплела пальцы.

– Считаешь, что это правильно? Мне кажется, что событие стало для тебя травмирующим. – Миссис Уэйльс надула губы уточкой, видимо, считала, что это терапевтично.

– Не знаю, – честно ответила я.

Вряд ли кому-нибудь хотелось намеренно оказаться практически голым на глазах у всей школы.

– Ну, я провела небольшое расследование, и, кажется, есть предположения, кто мог с тобой это сделать. Конечно, в раздевалке нет камер, но несколько девочек были рядом с ней, прежде чем сработала сигнализация. Мы до сих пор пытаемся все выяснить, нужно поговорить с ними.

Я обратила внимание на свои ногти и заметила, какие они страшные. Я грызла их с тех пор, как уехал Гейз. Попыталась услышать, что миссис Пойнт говорит Гейзу, но миссис Уэльс продолжала задавать мне вопросы:

– У тебя были проблемы с кем-нибудь в школе? – Она что-то печатала, нажимая кнопки на клавиатуре своего компьютера.

– Нет.

Я не собиралась ввязываться в разборки с Эшлин и ее дерьмовыми подружками. Это бы еще сильнее ухудшило мое положение.

– Между тобой и Эшлин ничего не случилось из-за новенького парня в школе? Того, с которым ты сегодня пришла?

Она сняла очки для чтения и погрызла одну из дужек.

– Не знаю, о чем вы. Гейз не новенький. Он жил здесь несколько лет назад. Я дружила с ним задолго до того, как узнала Эшлин.

Я резко замолчала.

– Значит, между вами нет никакой вражды?

Она выдавила улыбку, совершенно неискреннюю. Видимо, гордилась тем, что видит меня насквозь.

– У меня проблемы?

Хотелось убраться отсюда. Гейз прошел мимо, улыбаясь, а миссис Пойнт смеялась, так что можно предположить, что его встреча прошла хорошо. Как только он скрылся из виду, я почувствовала, как мой мобильный завибрировал.

– Если бы ты не участвовала во всей этой истории с пожарной сигнализацией, их бы не было.

Она снова надела очки для чтения и напечатала что-то еще.

– Тут просто совпали неудачное время и моя забывчивость. Это могло случиться с кем угодно.

Я поняла, что начинаю потеть. К счастью, я побрызгалась дезодорантом Гейза, потому что свой я, как и другие вещи, забыла дома.

– Хорошо. Раз у тебя такая версия событий и ты придерживаешься ее, я дам тебе пропуск на следующий урок. Звонок будет примерно через десять минут.

Она протянула мне розовый лист со своей безупречной подписью. Я оттолкнулась от стула и поблагодарила ее по привычке, хотя и не считала, что она сделала мне одолжение.

Выходя из кабинета психолога, я увидела миссис Пойнт, сидящую в кресле в приемной и что-то записывающую в свой планшет. Я быстро выскользнула за дверь, не желая привлекать к себе внимание. Мне было достаточно вопросов, заданных миссис Уэльс, да и мы с Гейзом толком не поговорили о том, что происходило в наших жизнях. Столько всего случилось за такое короткое время, к чему мы точно не были готовы. Я вспомнила о сообщении и достала телефон, пока шла по коридору, выложенному блестящим кафелем.

«Отстранен от занятий. На тренировку не иду. Увидимся после школы. На обед мне тоже нельзя».

Я выдохнула и посмотрела в потолок. Идея идти в столовую без Гейза была отстойной. Я решила купить перекусить в автомате, а потом пойти в библиотеку почитать. Не хотелось видеть у всех на экранах фотографию, на которой я стою перед школой. Все это и без того ужасно.

Я решила забежать в туалет на несколько минут, чтобы привести голову в порядок. Разговор с миссис Уэльс выбил меня из колеи, я не умела врать, когда надо. И не уверена, что защищать Эшлин и ее придурковатых подружек – правильное решение.

Дверь в туалет со скрипом открылась, и голос, которого так не хотелось слышать, эхом отразился от кафельных стен:

– И тогда я сказала ей, если она собираться ввязать в это дерьмо со мной…

За углом остановились Эшлин, Меган и Бекси.

– Офигеть! Посмотрите, у кого хватило смелости вернуться в школу после вчерашнего стриптиз-шоу. – Меган сделала шаг вперед, наступая на меня.

Эшлин достала телефон и повернула экраном ко мне. Я мельком взглянула: конечно, там был скриншот, на котором я прикрывала свою грудь, но она все равно выпирала из-под рук.

– Вообще-то я удивлена, какие у тебя большие сиськи. Ты их, что ли, ремнями стягиваешь? Так-то у тебя красивое тело. Уверена, Гейз получил удовольствие, трахнув тебя прошлой ночью. Ты ведь многому научилась у отчима? Старика же трудно завести, так что тебе, наверное, приходилось очень постараться.

Это была последняя капля. Стыд от вчерашнего дня смешался с ее словами, и я словно изменилась. Или обнулилась. Я подошла к ней и потянулась к ее телефону. Она спрятала его за спину, визжа и смеясь.

– Да пошла ты, Эшлин.

Я отстранилась и сильно ударила ее по лицу.

Их было трое, а я одна, но мне надоело выслушивать болтовню Эшлин. Я просто хотела, чтобы она заткнулась. Она посмотрела на меня, держась за лицо.

– Как ты смеешь…

Второй удар пришелся ей в нос. Звук был такой, будто кто-то наступил на коробку с зубочистками, и глаза Эшлин закатились.

– Господи. Ты убила ее!

Меган протиснулась мимо меня, когда кровь засочилась меж пальцев Эшлин, она прижимала руки к лицу.

Я немного подождала, вдруг кто-нибудь из них собирался ответить мне, но они не стали.

Затем закинула рюкзак на плечо и направилась обратно в кабинет психолога. Миссис Пойнт подняла глаза, сидя в кресле ожидания, которое она превратила в импровизированный передвижной стол, и улыбнулась. Она ни о чем не догадывалась.

– Ну, вам, наверное, нужно позвать медсестру в туалет, который в конце коридора. Уверена, что за это меня либо арестуют, либо отправят в класс для отстраненных от занятий.

Я села через два стула от миссис Пойнт, она нажала на кнопку рации и попросила врача срочно посетить туалет.

– Значит, виновного искать не придется?

Она встала со стула.

– Эшлин перешла черту. Обычно я не дерусь, но если она скажет еще хоть слово, я снова ей врежу.

В приемной появилась миссис Уэльс.

– Я только что слышала, что кто-то из учеников пострадал в туалете?

Миссис Пойнт исчезла за дверью кабинета и быстро, несмотря на свои высокие каблуки, направилась к Эшлин.

Я повернулась к миссис Уэльс.

– Ага. Помните, я сказала, что у нас с Эшлин нет никаких проблем? Я ошиблась. И только что, буквально две минуты назад, врезала этой злобной сучке.

Я указала большим пальцем в направлении туалета.

Глаза миссис Уэльс расширились, и она тоже поспешила уйти. Я осталась сидеть в приемной: все равно они захотят поговорить со мной после. И не могла представить, к чему это все приведет.

Глава 48

Гейз

Я не ожидал увидеть Пикси в классе для отстраненных, держащую пакет со льдом у правой руки.

– Какого черта?

Я встал и подошел к ней, несмотря на восклицания учителя.

– Она кое-что сказала.

Пикси пожала плечами и направилась к месту рядом с моим.

– Эшлин? – попытался догадаться я.

– Да. Я ударила ее по лицу. И не сожалею. Может быть, чувство вины придет позже.

– Хорошего человека не захотелось бы бить. Серьезно. С рукой все нормально? Почему ты держишь эту хрень?

Я поднял ее руку, чтобы получше разглядеть. На ней уже расплылся синяк.

– Надеюсь, ты вырубила ее и на ее лице сейчас синяк в десять раз больше.

– Не знаю. Я не видела, потому что ушла сразу же, как они отстали от меня. Клянусь, эта школа проклята.

– У всех вас есть задания. – Учитель ударил линейкой по столу.

Пикси только что отправили сюда, поэтому ей еще не прислали задания от учителей. Кроме того, она так и держала лед у руки, поэтому была рада, что можно просто сидеть и смотреть в окно. Время от времени она громко выдыхала и откидывала голову назад, глядя в потолок.

Я начинал видеть проблески моей Пикси. Та Пикси Рэй, которую я знал, точно бы ударила девочку по лицу за то, что она издевалась над другими. Я рад, что она осознала, что заслуживает такой же защиты, как и все те, о ком она заботилась, пока мы росли. Включая меня.

Нам разрешалось вставать, потягиваться и перекусывать, но не разговаривать. К полудню учителя Пикси подготовили для нее задания и передали их с учениками, которые, войдя в класс, оглядывались так, словно мы были опасными преступниками, и сразу уходили. Она принялась за те работы, что были связаны с чтением, по-видимому, чтобы дать руке отдохнуть.

К концу учебного дня мы все сделали, так что пора было сваливать из этого маленького класса.

Пикси собрала книги, положила их в рюкзак, перекинула его через плечо и стала ждать меня. Один только взгляд на нее меня успокаивал.

Я протянул руку, и она озадаченно посмотрела на нее. Затем опустил подбородок и поднял бровь, пока она не сняла с плеча свою сумку. Я взял ее и перекинул через свое. Затем снова протянул руку. Она взяла ее, и мы вместе вышли из класса. Пойдут сплетни. И до Эшлин дойдет, что мы с Пикси держались за руки, по крайней мере, я на это надеялся.

В переполненном коридоре я притянул Пикси ближе, чтобы ее не раздавили в толпе. Преимущества высоких парней.

Я слышал, как окружающие произносили наши имена. А может, мне так только казалось. Когда мы вышли за дверь и отошли на квартал или около того, к нам трусцой подбежал Остин.

– Бабочки, как дела в школе? Сегодня нет тренировки, Гейз?

Он разнял нас, чтобы встать между нами и взять каждого под руку. Так мы втроем шли по улице.

– Красотка, что случилось с твоей рукой?

– Пикси надрала зад той девчонке, которая издевалась над ней. А мне не разрешили присутствовать на тренировке сегодня, но я могу пойти завтра.

Я потянул Остина так, чтобы мы все трое сдвинулись на край тротуара, мимо нас прошла группа людей в деловых костюмах.

– Ого. Да ты крутая! – Остин не сводил глаз с Пикси. – Ну и как тебе?

Она просияла, глядя на него. Я понимал почему. Внимание Остина всегда воспринималось по-другому. Оно было особенным.

– Ужасно. Все время вспоминаю звук, как хрустнул ее нос. И мне немного не по себе. Конечно, она идиотка, но, думаю, никто не хочет окончить школу с травмами. Ее нос теперь может остаться кривым. – Она пожала плечами.

– Ты хороший человек, Пикси Рэй. Оставайся такой всегда. И нужно было дать ей понять, что не каждый будет терпеть ее насмешки. Пусть ее кривой нос теперь напоминает ей, что нужно быть лучше.

Остин откинул волосы с глаз, мотнув головой.

– Спасибо.

Пикси, казалось, стало спокойнее. Остин отступил назад и высвободил руки, затем схватил нас за запястья и соединил, чтобы мы снова держались за руки.

– Я умираю с голоду. Где здесь самая лучшая еда? Почему бы вам двоим не показать мне окрестности?

Я слегка сжал неповрежденную руку Пикси.

– Звучит здорово. Я бы с удовольствием прошелся по району, как мы делали это раньше.

– Ага. И я.

Глава 49

Пикси Рэй

Было ощущение, что я сплю и не хочу просыпаться. Я больше не живу в своей квартире. И Гейз рядом. ГЕЙЗ! И офигенно крутой Остин. Не то чтобы я очень хотела ударить Эшлин, но думаю, все эти изменения придали мне сил, поэтому я так поступила.

Гейз держал меня за руку в школе, и это прекрасно, но иллюзий, что теперь Эшлин перестанет ко мне приставать, я не питала. Ладно, об этом подумаю в другой день. Сегодня мы пошли в пиццерию «У Пита», и Гейз купил нам сырную пиццу и колу. Мы втроем сидели за столом и, пока ели, рассказывали друг другу истории.

Я и Гейз рассказали Остину о Толстом Засранце – голубе, с которого началось хождение по перекладине. Гейз дошел до момента, когда мы случайно поцеловались, но пропустил его и подмигнул мне.

Я внезапно смутилась, потому что привыкла к тому, маленькому Гейзу, но теперь, когда он стал взрослым, красивым парнем, иногда заставлял меня краснеть.

– Помнишь драку за еду прошлым летом? – поддразнил Гейза Остин.

– Это была не драка за еду, а неспровоцированное нападение.

Остин поднял корочку от пиццы.

– Ты забавно смотрел на пудинг. А я тоже его хотел.

Остин покопался в кармане и достал телефон. Пока он прокручивал фотографии, я заметила, что лак на его ногтях облез. И это ему очень шло.

– А, вот. – Остин передал мне свой телефон.

На заставке был Гейз, он вгрызался в початок кукурузы. За ним виднелись бассейн и баскетбольная площадка.

Гейз наклонился ближе ко мне, когда я нажала на кнопку с треугольником, чтобы запустить видео. Из телефона раздался смех.

Гейз указал на экран, словно это было убедительным доказательством чего-то.

– Так ты все спланировал? И снял это на видео?

– Прости. Я думал, что отправлял тебе. Просто не забыть добавить всех в чат так сложно.

На видео Гейзу в лицо врезался пирог, как в старом фильме.

Камера зафиксировала, как быстро Гейз встал, перепрыгнул через стол, а затем Тедди, по словам Остина, схватила телефон и перевернула его, чтобы снять, как борются Остин и Гейз, а затем и падение Остина в бассейн.

Другой мальчик подошел сзади Гейза и столкнул его, а затем и сам нырнул за ними.

– Это Мильт. Я даже не знал, что он умеет плавать, а то бы я был начеку.

Я вернула Остину его телефон, улыбаясь их шуткам.

– Тебе все равно нужно было умыться после пирога, – сказала я Гейзу. – И ты выглядел очень счастливым. – Это факт. Короткое видео было воплощением мечты. Идеалом. – Должно быть, было трудно вернуться сюда.

– Нет. То есть да, но я надеялся, что ты все еще здесь, так что все в порядке. Если бы у меня были вы все одновременно, тогда все было бы идеально.

Гейз начал собирать наши толстые красные пластиковые тарелки.

– Может, прогуляемся еще по парку, а затем пойдем к реке? И так закончим нашу экскурсию? – предложила я, когда мы отнесли тарелки и чашки обратно на стойку.

– Да, но давайте сделаем это наоборот, чтобы пицца переварилась. – Остин потер живот.

– Главное, чтобы не до конца. – Гейз скорчил гримасу.

– Следи за своими кишками, брат. – Остин взял меня за руку так же, как Гейз по дороге из школы. – Тебе нужен лед?

Я отрицательно покачала головой.

– Вот, значит, где ты выросла. Расскажи мне, что тебе здесь нравится.

Так у нас появилась тема для разговора.

– Ну, здесь легко можно купить то, что хочется, большой выбор. Хотя у нас был ограниченный бюджет и все такое. Еще здесь много людей, и они часто живут поколениями. Что мне тоже нравится. Еще круто, что летом у детей куча свободного времени и можно гулять на улице. Но свое самое лучшее время в детстве я провела с Гейзом.

Я указала на него мизинцем.

Гейз подпрыгнул, когда мы проходили под светофором, и ударил по знаку, который был слишком высоко для большинства людей.

– Да. Тебе, наверное, тяжело пришлось, когда он уехал. – Остин потянул меня за руку и обвел вокруг решетки на тротуаре. – Ненавижу их. Кажется, что однажды я свалюсь в одну из них. Засосет к голодному клоуну.

– Хорошо, что они закрыты. Но лучше будь острожен, когда видишь вот это. – Я указала на две металлические двери, ведущие под землю, на склад, которые были закрыты на засов. – Иногда владельцы магазинов оставляют их открытыми, и можно провалиться. И переломать себе все. Несколько недель назад одна женщина сломала оба бедра и лодыжку, когда в мебельный магазин завозили товар.

– О, отлично. Теперь этот кошмар будет преследовать меня.

Остин настороженно оглянулся через плечо.

Мы перешли еще два пешеходных перехода и направились к реке. Казалось, она выглядела так же, как и всегда. Вода вообще действовала на меня успокаивающе. Мне нравился ее шум. Но сейчас, показывая ее Остину и глядя на нее вместе с Гейзом, я понимала, что река не такая уж и красивая.

Она была коричневого цвета, к берегу прибился мусор. Когда дул сильный ветер, до нас доносился специфический запах, который никто бы не назвал освежающим.

– Мы с Пикси постоянно ели здесь мороженое.

Гейз запрыгнул на бордюр, за которым была река.

Он виртуозно прошелся, как в детстве, когда ходил по перекладине. Остин тоже запрыгнул и начал подражать ему. Я села на скамейку и стала наблюдать за ними. Рука снова запульсировала, костяшки болели больше всего. Может, все-таки стоило взять лед?

Я услышала, как рядом со мной хрустнул гравий, в следующую секунду Гейз коснулся костяшек моих пальцев, на которые я смотрела.

– Тебе нужен еще лед? Или обезболивающее?

– Все нормально. Может, покажем ему парк, прежде чем вернемся в квартиру?

Я старалась не называть ее домом, потому что именно так он называл свой приемный дом. Не думаю, что что-то изменилось.

– Конечно. – Гейз повернулся на пятках. – Хочешь сыграть один на один?

– Уф. Ну, похоже, придется. – Остин закатил глаза и спрыгнул. – Ребят, эта река похожа на засорившийся туалет.

Мы все расхохотались, потому что действительно так оно и было. В детстве казалось, что нет ничего лучше, чем гулять по берегу, но река явно требовала внимания.

Мы пришли в парк, я села на качели. Мне не хотелось играть в баскетбол. В итоге Остин и Гейз вместо того, чтобы сыграть один на один, спонтанно устроил матч с двумя другими парнями постарше.

На самом деле за игрой было интересно наблюдать. Остин и Гейз были отличной командой.

Когда они закончили, то присоединились ко мне на качелях. Было уже довольно холодно, моя рука онемела, поэтому болела меньше. Я подумала об Эшлин и о том, как сильно, должно быть, болит ее лицо. Наверное, я сломала ей нос. Никогда не понимала, почему она так ко мне относится, и теперь, когда ее целью стал Гейз, сомневаюсь, что она отвяжется.

Раскачавшись, Остин и Гейз спрыгнули с качелей. Гейз остановил мои качели и взял меня за руку, когда я слезла.

– Как насчет того, чтобы заказать доставку еды на ужин? Вам нужно делать домашку?

– Не, у меня все готово. – Гейз повернулся ко мне в ожидании моего ответа.

– Есть кое-какие дела, которые я…

Я забыла, о чем говорила, когда увидела Бика, идущего к нам по тротуару.

Казалось, мое сердце остановилось и сработала реакция «бей или беги». Но бежать мне было некуда.

Глава 50

Гейз

Я понял, что с Пикси что-то не так, когда ее лицо побледнело. После безуспешной попытки понять, что происходит (может, рука стала болеть сильнее?), я заметил Бика.

Выглядел он плохо, я оставил синяки на его коже. Ненависть, из-за которой я ударил его, была неистовой, и возможно, она навсегда останется со мной, что было понятно.

Я отпустил руку Пикси. Мне стоило только произнести: «Брат», – и Остин тут же оказался рядом, встав между Биком и Пикси.

Я заметил, что Бик оценивает свои силы. Остин носил юбку, но по нему было видно: он в хорошей форме и взбешен, хотя это не имело значения. Моей злости хватало на нас двоих. Да даже на нас троих.

– Гейз, не надо, – прорезался голос Пикси.

Она не хотела, чтобы я снова избил Бика прямо сейчас. Прямо здесь. На улице.

Так что я сделал следующее. Когда он проходил мимо, я немного наклонился и врезался плечом в его.

Он толкнул меня в ответ, и сильно. Если бы он повел себя как слабак, кем он и является, я бы, наверное, оставил все, как есть. Наверное. Но вместо этого я схватил его за предплечье и сжал, остановив на полпути, а затем прошипел ему на ухо:

– Если ты видишь, что она идет, переходи на другую сторону. Даже если по дороге в этот момент едет долбаный грузовик, мне плевать.

Бик выдернул руку из моей хватки. Он что-то пробормотал себе под нос, но у него не хватило духу произнести это внятно.

Он прошел мимо нас, хотя я надеялся, что он даст мне повод ему врезать. Но Бик даже не попытался посмотреть нам вслед.

Я повернулся и протянул руки к Пикси. Она обняла меня, и я поцеловал ее в макушку.

– Больше никогда, Пикс. Я обещаю.

Она ничего не сказала, но я видел, что она настороженно смотрит вслед удаляющемуся Бику.

Мы с Остином шли по обе стороны от нее, направляясь к дому. Когда я открыл дверь, Остин сказал:

– Хочу поболтать с друзьями по FaceTime. Позвольте мне ненадолго удалиться.

Пикси, казалось, вышла из своего транса:

– Не уходи. Тебя же не было весь день.

Он подмигнул ей.

– Я иногда люблю побыть в одиночестве. Не беспокойся, – сказал он и ушел.

Остин мог позаботиться о себе, но уже темнело, поэтому я вышел за ним.

– Куда ты пойдешь?

Он обернулся.

– Моя машина припаркована на стоянке в конце улицы, так что я побуду там некоторое время. Напишите мне, когда закажете ужин, и я вернусь.

Он протянул кулак для удара, я ответил.

– Побудь рядом с ней. У нее в голове творится черт знает что.

Я кивнул и вернулся в квартиру. Брюса все еще не было, вот и отлично. Я подумал о том, что Остин сказал о Пикси. Мы о многом успели поговорить, но еще были пробелы.

Войдя в квартиру, я с трепетом осмотрел ее. Красивая, но ее словно окружали тени. Глаза казались встревоженными.

Я увидел, что ее левая рука дрожит.

– Пикс, что происходит?

Она быстро повернулась, как будто я захлопнул дверь или уронил стакан.

– Что?

Я обошел диван и сел. Когда мы были детьми, то разговаривали до тех пор, пока не засыпали. Иногда один из нас засыпал на середине предложения. За эти ночи я научился быть терпеливым к Пикси. Если ей дать достаточно времени, она заполнит тишину своими идеями.

Я надеялся, что то же самое произойдет и сейчас и она сможет рассказать о том, что происходит в ее голове.

Десять минут молчания, прежде чем она села рядом со мной.

– Так страшно видеть его.

Я держался, чтобы не сорваться и не обнять ее.

– Я не осознавала, насколько больно быть рядом с ним, пока не оказалась здесь, с тобой. Все это время меня словно душили мысли о том, что он сделает, о чем думает.

Она начала ковырять ногти. Нервничала.

Я заставил себя слушать, не пытаясь предложить решение или закончить фразу за нее.

– Я очень злюсь. И стыжусь.

Она смотрела в потолок, но не плакала. Казалось, что это вот-вот произойдет. Когда она была младше, я знал, что, если она смотрит в потолок, это признак того, что она расстроена и может заплакать. Однажды она сказала мне, что таким образом заставляет свои глаза впитать слезы.

Я не хотел выплескивать эмоции, но легко мог бы убить Бика прямо тогда. Я вспоминал ее письма из кофейной банки.

– Я злюсь на маму за то, что она оставила меня здесь с ним. За то, что заставила меня полагаться на него в денежном и жилищном плане. Я чувствую себя сволочью, ведь это она – жертва автокатастрофы.

Затем Пикси резко вытерла глаза. Она совсем расклеилась.

– Думаю, не удивительно, что ты испытываешь такие эмоции. И думаю, что твоя мама поняла бы тебя.

Я посмотрел на свои пальцы, надеясь, что говорю правильные вещи. Помогаю.

– Да, но, я ведь молилась ей, но ничего не прекращалось, значит ли, что она не присматривает за мной? Значит ли, что я заслужила это? Не знаю.

Ее снова била дрожь, она откинула волосы с лица.

– Твоя мама совершила ошибки. Бик был ошибкой. Но она любила тебя. Ты это знаешь, и я это знаю. Я не хочу защищать Бика и думаю, что он ужасный, хуже некуда, но не могу представить себе, чтобы она была довольна тем, как все для тебя обернулось. В смысле, насколько хренова наша ситуация. Мы живем с человеком, который пытался меня убить. Это не наша вина. Мы были просто запуганными щенками. Нам не повезло.

Я повернулся к ней.

– В тот день, когда она умерла… он словно ждал этого.

Она продолжала ковырять ногти. Я протянул руку ладонью вверх.

Она несколько секунд смотрела на нее, а потом опустила кулак в центр моей ладони. Я осторожно сжал его. Хотел сказать, что мне жаль, что я уехал. Что меня чуть не убили, но мне удалось выбраться. Но по ее глазам я понял, что она все и сама знает.

– Все нормально. Той ночью нужно было выбрать: ты или я. – Она разжала кулак и пошевелила пальцами, чтобы взять меня за руку. – И я выбрала тебя. Скажи мне, что это того стоило. Мне это нужно.

Казалось, что она могла видеть ком в моем горле.

– Ничто и никогда не будет стоить того, через что ты прошла… – По выражению ее лица я понял, что внутри у нее разрастается паника. – Но все было прекрасно. Моя приемная семья замечательная. Они хотят усыновить меня, даже после того, как мне исполнится восемнадцать. Чудесные люди. И я на сто процентов виню в этом тебя.

На ее губах появился намек на улыбку.

– Хорошо. Хорошо. Даже лучше, чем я надеялась. Звучит как мечта.

– Но прямо сейчас? Я выбираю тебя. Ты на первом месте. С этого момента и до конца жизни. Или до тех пор, пока ты не порвешь со мной. Я твой.

Она вытерла нос, затем кивнула.

– Не откажусь. Я очень долго жила в напряжении.

Ее голос надломился.

Я откинулся на спинку кровати и раскинул руки. Все для нее; она получит все, что захочет. Пикси заколебалась, затем подползла, прижавшись головой к моей груди. Я обхватил ее руками.

– Я твой. – Я поцеловал ее в лоб. – Надеюсь, меня будет достаточно.

Затем прижался щекой к ее мягким волосам. Думая, что она предала меня, это я предавал ее.

Пикси, словно услышав мои мысли или, возможно, размышляя о том же, произнесла:

– Прощение. Давай просто будем добры друг к другу и простим себя за все, что сделали не так. Начнем двигаться дальше. Двигаться вперед.

– Согласен, Пикси Рэй. Со всем согласен.

Может быть, хотя бы это будет просто, потому что, видит Бог, все остальное в наших жизнях слишком сложно.

Глава 51

Пикси Рэй

В какой-то момент мы с Гейзом вернулись к тому, что нас связывало. Словно прогрузились в наши детские воспоминания. Я лежала на левой стороне кровати, он – на правой. Мы держались за руки. Каждый раз, когда я открывала глаза, то видела его лицо, и меня это успокаивало. Постоянное «бей или беги» прервалось. Здесь я в безопасности. Я была девушкой, которая гордилась своей силой, но Бик лишил меня ее. Мне нужно было держаться подальше от Бика. От его рук. От запаха. От того, как он смотрел на меня. От звука его шагов. Выкинуть его из головы. Попытаться смыть его с тела.

Просыпаюсь.

Гейз открывает глаза и ждет, наблюдая за мной.

Здесь безопасно.

Так хорошо ощущать себя в безопасности этой ночью. Он снова со мной.

* * *

Я проснулась и резко села. Ощутила дезориентацию и услышала крики мужчин, что для моей психики было тревожным сигналом.

Остин поднял руки.

– Все в порядке, Пикси. Гейз разбирается с Брюсом. Он хочет, чтобы мы остались здесь.

Я откинула волосы с глаз. Гейз. Мистер Джонс.

Черт. Что, если он причинит Гейзу боль?

Я высунула ноги из-под одеяла и схватила прислоненную к углу бейсбольную биту.

Остин встал и поднял руки.

– Котенок, что происходит?

– Он бьет Гейза. Вот что происходит.

Я изменила хватку и попыталась обойти Остина.

Он шагнул вперед и положил руки на биту.

– О, милая. Гейз и сам легко надерет задницу этому старому пьяному мужику. Типа, он может сделать это даже сидя. Так что не беспокойся за него.

Внутри меня разгорался огонь.

– Я не доверяю Брюсу.

Я уже готова была применить к Остину физическую силу, если он попытается остановить меня. Вместо этого он подошел к двери и открыл ее.

– Я прикрою тебя, детка.

Я ворвалась в гостиную. Гейзу явно ничего не угрожало. Брюс выглядел таким маленьким. Когда-то и он был в моих кошмарах. Брюс больше не был здесь главным, теперь Гейз держался уверенно и без страха. За мной стоял Остин. Он протянул руку и положил ее мне на плечо.

Глаза Брюса расширились, когда он увидел меня.

– Пикси Рэй? Ты выросла.

Многие взрослые говорят такое подросткам моего возраста, Гейз влепил Брюсу пощечину. Тот попятился, прижимая руки к лицу.

– Не смотри на нее.

Гейз сделал шаг в сторону Брюса, и он снова отступил назад, словно пританцовывая от страха.

– Хорошо. Хорошо.

Брюс поднял руки. Бита выскользнула из моей хватки и грохнулась на пол.

– Можешь ударить его, если тебе от этого станет легче, – предложил Гейз.

Я медленно покачал головой, беспокойство охватило меня.

– Я не такая.

– Да. Я тоже.

Гейз скрестил руки на груди и встал между мной и Брюсом.

– Приятно слышать, сынок. Приятно слышать, – хитро пробормотал Брюс, словно чего-то добиваясь.

– Ты съезжаешь, Брюс. Теперь здесь живет Остин. Он за взрослого, и нам нужна эта квартира. – Гейз говорил так, будто перед ним стоял телепродавец. Беспристрастно. – Пикси тоже останется здесь, я не верю твоим словам и в то, что ты не сделаешь ничего плохого.

– Куда мне идти?

Этот вопрос доказал, что Брюс уже смирился с тем фактом, что он больше не контролирует ситуацию.

– Туда, где ты был последние несколько ночей, такой вариант меня устраивает. Скажи мне адрес, и я буду заносить тебе деньги время от времени, чтобы ты не мешал мне. Ну или можешь просто уехать. Оба варианта меня устраивают.

Гейз соединил кончики пальцев, ожидая его решения, хотя оба варианта казались совершенно одинаковыми.

Я взяла Остина за руку. Теперь все получится. На нашей стороне были детектив Сэм и социальный работник миссис Джозефина, а теперь еще и Гейз выгоняет Брюса, все точно должно получиться.

Мне больше не хотелось это видеть. Гейзу нужно было дать попрощаться с Брюсом наедине. Это не вызывало у него эмоций, но все еще было очень важным событием. Гейз побеждал в битве с собственным зверем. Убивал своего дракона.

Остин поднял биту, мы вернулись в комнату Гейза и закрыли дверь.

– Он постоит за себя, правда. У нас постоянно были шуточные бои. Он знает больше приемов, чем этот старик.

Остин поставил биту обратно в угол.

– Ладно. До сих пор не могу смириться с тем, что Гейз огромный и сильный. Когда-то я была выше него.

Я опустила руку, показывая, каким был Гейз.

Остин улыбнулся уголком губ и сморщил нос.

– О да. Он был маленьким мужчиной. Я рад за него. Сколько же витаминов и прочего дерьма он съел, чтобы стать таким монстром, как сейчас. Я и забыл, что он был крошечным.

Остин сел на пол, скрестив ноги, и достал телефон. Я опустилась рядом с ним. Он просматривал фотопленку.

– О, вот, смотри.

Он показал мне на экран и начал прокручивать фотографии, начиная с тех, когда Гейз только появился в его жизни. Так здорово. Все это делало меня счастливой. Я слышала, как Гейз говорит отцу собирать вещи и уезжать. Это было сильно. Гордо. Пока я просматривала его прошлое, он прокладывал путь к будущему.

Глава 52

Гейз

Дверь закрылась за моим отцом, в руках у которого был один чемодан и два мусорных пакета, наполненных вещами. Я постоял в коридоре еще несколько минут, пока меня не обняли за плечи Пикси и Остин. Я обнял их в ответ так крепко, как только мог.

– Все хорошо, ребята. Очень хорошо. Я выкинул из головы все иллюзии о том, что он мой отец, много лет назад. – Я схватил Пикси за руку и притянул ее к себе, когда Остин отпустил нас обоих. – Но все равно спасибо. Ты в порядке?

Я посмотрел на нее.

– Да. Конечно. В смысле, я была готова убить его, но в итоге все сложилось отлично.

Ее глаза сверкнули.

– Я вспомнил, как ты в тот раз пришла меня защищать с битой. – Я прикусил нижнюю губу, она покраснела.

– Так, ну теперь вы должны рассказать мне эту историю. – Остин прислонился к столешнице.

– В другой раз. Нам с Пикси завтра в школу. А сейчас хочу показать тебе твою новую комнату. Прости, но там пахнет тухлыми яйцами.

Я подошел к двери, ведущей в комнату Брюса, и открыл ее.

Остин ворвался внутрь, но тут же скривился.

– Да, немного любви тут не помешает. Зато мне есть чем заняться. Завтра, – он сделал движение «джазовые ладошки»[18] над головой, – поход в «ИКЕА»!

– Отлично. Завтра у меня тренировка. Ты все еще будешь в классе для отстраненных? – Я повернулся к Пикси.

Она пожала плечами.

– Не знаю. Я довольно сильно ударила Эшлин. Думаю, это зависит от того, сколько шумихи она поднимет вокруг. Технически это мое первое нарушение, и администратор отнесся с пониманием после всей этой истории с пожарной сигнализацией.

Она обеими руками держалась за меня.

– Пикси, ты как босс мафии. Думаю, с тобой лучше дружить. – Остин выпучил глаза и пошевелил бровями.

– О, тебе ничего не угрожает.

– Ладно, давайте закажем доставку и поедим.

Я достал телефон и открыл сайт кафе с китайской кухней, оно располагалось по соседству. А затем передал телефон ребятам, чтобы каждый из них выбрал то, что хочет.

Пикси была предсказуема и заказала курицу в кисло-сладком соусе, Остин всегда предпочитал блюда из свинины. Приготовили все быстро, и вскоре перед нами уже стояла еда.

Удивительно, как место может преобразиться в зависимости от того, кто вокруг. Здесь было так много гнева и страха в прошлом, а теперь оно изменилось до неузнаваемости.

Смех и еда. Красавица Пикси и веселый Остин. Никакого Брюса. Все переменилось – вот он, путь, по которому я теперь иду. Казалось, что я передал часть своей удачи Пикси после того, как вернулся, пожив у Буратонов. Она заслужила это, и даже больше.

Глава 53

Гейз

Мы засиделись допоздна. Ни у Пикси, ни у меня не было домашнего задания, потому что вчера мы провели весь день в классе для отстраненных. Но вечер закончился так же, как и прошлый: я смотрел в глаза Пикси и засыпал. В шесть тридцать утра раздался стук в дверь. Я уже проснулся, Остин оказался у глазка, и Пикси уже догадалась, что происходит.

– Двое взрослых. Мужчина и женщина.

Остин предложил мне посмотреть в глазок.

– И они отчетливо слышат все, что вы говорите. – Глубокий голос детектива Сэма раздался за дверью.

Остин указал на Пикси, а затем на бывшую комнату Брюса.

– Она твоя, если спросят.

– Секунду! – крикнул я.

Остин забежал в комнату Брюса, схватил спальный мешок и бросил его над головой Пикси. Я поймал его и швырнул в свою комнату.

Пикси понимающе кивнула, Остин открыл дверь. Она должна была спать в комнате Брюса, а не в моей кровати. По крайней мере, мы все были более-менее одеты благодаря поздним посиделкам. Мы с Остином предпочитали спать без рубашек.

– Доброе утро.

Остин потер глаза и провел рукой по волосам, прежде чем протянуть ее Сэму.

– Остин, я полагаю?

Сэм выглядел гораздо бодрее нас. Миссис Джозефина тоже пришла. Она подняла глаза от экрана телефона, чтобы кивнуть нам всем. Затем подошла к Пикси.

– Мы можем где-нибудь поболтать наедине? – Она бросила взгляд на дверь моей спальни.

– Вообще-то, вон та моя комната, так что пойдемте туда.

Я подмигнул Пикси, пока никто не видел, гордясь тем, как она сообразила на ходу.

После того как дверь закрылась, Остин сел за кухонный стол, мы последовали его примеру.

– Ну, как дела у ребенка и жены?

Я вспомнил, что он нашел время для нас в важный вечер своей жизни.

– О, отлично. Все еще очень страшно. Новорожденные такие крошечные. Хотя жена отлично справляется.

Сэм достал телефон и показал нам с Остином фотографию сердитого малыша в розовой шапочке.

– Как вы назвали ребенка?

Остин улыбнулся, я надеялся, что Сэм спокойно отнесется к тому, что брат не выделил пол новорожденного.

– Ее зовут Пикси Энн. И только сейчас я понял, что не спросил разрешения у Пикси. Она потрясающая, и я подумал, что это будет сильным именем.

Сэм рассматривал закрытую дверь.

– Рад, что с ними все хорошо. – Я кивнул в знак того, что готов перейти к делу. – Скоро в школу. А потом на тренировку.

– Понятно. Не хочу, чтобы вы опоздали. Как у вас тут дела? – Сэм взмахнул указательным пальцем.

Я наклонился вперед.

– Я выгнал Брюса прошлой ночью. Нам он здесь не нужен. Он скверный, злой и непредсказуемый, и я не хочу, чтобы он жил рядом с Пикси. Тем более у меня есть Остин. – Я вытянул руки ладонями вверх.

– Может ли Брюс мстить? Разозлиться, что Пикси, по сути, изменила всю его жизнь? – Сэм потер верхнюю губу.

– Нет. Он знает, что я больше и злее, чем он когда-либо сможет быть. К тому же он очень старый. – Я постучал пальцами по столу. – О чем они говорят?

– Миссис Джозефина и Пикси? Она проверяет, все ли с ней в порядке. Хочет убедиться, что она понимает, почему ей не следует оставаться здесь и что никто не причинит ей вреда.

Я сильно разозлился, но опустил голову. Когда с Пикси нужно было поговорить об этом, никто этого не сделал. Сейчас же, я здесь, ей ничего не угрожает.

– Все нормально? – Сэм явно наблюдал за мной.

– Да. Просто я узнал все, через что она прошла, пока меня не было. И чувствую себя виноватым за это.

Я ссутулился.

– А через что она прошла? – Сэм легонько постучал по столу, желая узнать.

Я сжал губы и покачал головой.

– Похоже, этот вопрос вам лучше задать Пикси, а не Гейзу. – Остин выпрямился.

Я узнал этот тон. Он принял Пикси так же, как когда-то давно принял меня. Пикси еще не осознает, насколько по-особенному он к ней относится, но, надеюсь, однажды она это поймет. Как только один из Буратонов полюбил тебя, они все полюбили тебя.

Наступила полная тишина, я бросил пристальный взгляд на Сэма. Он знает. Я уверен, что он знает, и именно это все время беспокоило его, пока меня не было. Вот почему он оказался у двери Бика после того, как я избил его.

В этот момент Пикси открыла дверь комнаты Брюса/Остина и вышла, опережая миссис Джозефину.

– Ну, я узнала все, что хотела, нам с Сэмом нужно успеть еще в три дома до девяти часов. Ты готов идти? Это не обязательно, если хочешь, останься. – Она была уже на полпути к выходу, но обернулась к Пикси. – Я же дала тебе свою визитку, верно? – Пикси кивнула и показала карточку. – Хорошо. Если что-нибудь случится, звони.

Уже будучи в подъезде, она быстро попрощалась с нами.

Пикси прислонилась к дверному косяку и обратилась к Сэму:

– Что-то еще?

Я не мог ничего понять по ее поведению.

– Вообще-то, да, можно поговорить с тобой наедине? Тебе удобно сейчас?

Пикси сложила руки на груди и кивнула, прежде чем вернуться в комнату Брюса.

– Может, ты пока приготовишься к школе? – предложил мне Сэм, а затем, казалось, усомнился в собственной логике.

Дверь за ними закрылась, я повернулся к Остину.

– Как ты думаешь, чего он хочет?

– Наверное, сказать ей, что он Румпельштильцхен и украл ее первое имя? – предположил он.

Мне нужно было собираться в школу, но я так и сидел на стуле, уставившись на дверь. Затем посмотрел на телефон и сказал:

– Нужно спросить у родителей, могут ли они добавить номер Пикси в наш семейный тариф.

Остин начал что-то писать.

– Ага. Они сказали, что без проблем. В нашем тарифном плане может быть до десяти линий. Так что она с нами.

Глава 54

Пикси Рэй

Я сидела на кровати Брюса и ждала, пока Сэм объяснит мне, в чем дело. Такими темпами мы опоздаем в школу, но я рассчитывала на то, что он напишет нам записку.

– Как все прошло? – Он указал большим пальцем через плечо.

– Неплохо. Она задавала мне ожидаемые вопросы. Убедилась, что я в безопасности и за мной присматривают. Сказала, что в семнадцать лет я могу выйти замуж в большинстве штатов. – Я заметила, что Сэм переминается с ноги на ногу. – Гейз сказал, что ваша жена родила? Как она?

– Вообще-то, я хочу спросить тебя кое о чем, хотя, получается, что это уже сделано и нет смысла спрашивать, но, в общем, ладно…

Он казался таким нервным, и от этого у меня сорвался смешок.

– У нас родилась девочка, и мы назвали ее Пикси, надеюсь, ты не против.

Я немного помолчала. Не знаю, должна ли я быть польщена или он просто сказал, чтобы я знала.

– Мне нравится мое имя. Уверена, и ей понравится. Поздравляю!

– Мне правда нравится это имя, но отчасти и потому, что я всегда был впечатлен тобой, и я надеюсь, что ей достанется немного твоего упорства. Так что спасибо тебе. За то, что ты есть. Не думал, что говорить такое настолько неловко. Конечно, я хотел спросить тебя, но потом понял, что девять месяцев уже прошли.

Он засунул руки в карманы.

– Думаю, это потрясающе. Спасибо. Уверена, что она будет не промах. Не беспокойтесь.

Я встала и обняла его. Он с облегчением выдохнул и слегка похлопал меня по плечу, прежде чем отойти.

– Значит, теперь я могу вести себя более непринужденно с полицией, да? – попытала я счастья.

– Видишь? Я знал, что у меня будут проблемы. – Он открыл дверь. – Дайте-ка угадаю, вам, ребята, нужна записка в школу?

– А вы догадливый.

Я вышла за дверь следом за ним и взяла с тумбочки блокнот и ручку.

Глава 55

Гейз

Безумием было то, что я считался «новичком» в школе, хотя с некоторыми учился в прошлом. Конечно, ее посещали и незнакомые ребята из окресных районов, напоминающие район Буратонов, которые собирались в свои группки. Навыки в баскетболе сделали меня любимчиком. Даже после наказания все в команде вели себя так, будто я не сделал ничего плохого. Что логично. Эшлин по-прежнему была излишне добра ко мне, несмотря на то, что Пикси была почти всегда рядом. Я также познакомился с друзьями Пикси. Она общалась со странной, но милой девушкой с фиолетовыми волосами по имени Кэм и еще одной тихоней из команды по легкой атлетике, Лонни.

Несмотря на то, что практически не относились к баскетбольной команде, они сидели за столами на нашем ряду и болтали с Пикси, не боясь издевательств. Я присоединился к команде недавно, но понял, что могу устанавливать свои правила.

Остин сходил в магазин «ИКЕА» и купил принадлежности не только для себя, но и для Пикси. Он оборудовал для нее небольшой художественный уголок рядом с кухней. Остин работал из дома, крайне успешно развивал свой аккаунт в «Инстаграм»[19]. У него было так много подписчиков, что рестораны и компании приглашали его бесплатно посетить их и выложить несколько фотографий. Брюс обходился еженедельным пособием, которое я выдавал ему каждый вечер четверга. Не могу сказать, запил ли он снова. Его девушка, Мейбл, похоже, была ему по душе. Она очень любила йогу и чай и предлагала мне попробовать и то и другое каждый раз, когда я приходил. Ее дом находился по дороге в школу, Брюс жил с ней.

Пикси выглядела счастливой. Мы спали вместе каждую ночь, держась за руки и иногда обнимаясь. Я старался соблюдать границы и следить за своим членом, чтобы не выдать то, как сильно он хочет быть внутри нее.

Она, казалось, ценила это.

Остин и Пикси приходили на все мои игры. Они сидели слева, в третьем ряду, так что я всегда знал, где их искать. У Остина даже была небольшая группа поклонниц, которые следили за его «Инстаграмом» и по заднему фону фотографий понимали, где он находится.

Мы с Пикси делали домашнее задание каждый день после того, как у меня заканчивалась тренировка или игра. Это вошло в привычку и успокаивало нас обоих.

Однажды вечером после встречи с Майком и Ронной я задал Пикси вопрос, который не давал мне покоя:

– Ты слышала объявление о том, что билеты на выпускной уже в продаже? Хочешь пойти?

Пикси избегала зрительного контакта и грызла конец карандаша.

– Выпускной – это дорого.

– У меня теперь есть деньги. Так что нужно просто решить, хотела бы ты пойти или нет.

– Я не думала об этом.

Остин заговорил, оторвавшись от экрана телефона:

– Девочка, все думают о выпускном. Это же такой опыт. Как свадьба для неженатых.

– Мне нечего надеть. И тебе тоже, Гейз.

– Котята. В самом деле. Вы меня точно видите? Каждый день? Я потрясающий. И готов стильно одеть вас обоих. Разве вы мне не доверяете? – Остин положил руки на бедра.

– У него реально крутой «Инстаграм», – заметила Пикси. – Но я не уверена, насколько хорошо этот стиль будет смотреться на нас, и все же он остался с нами, чтобы мы могли закончить школу, так что, наверное, если это его порадует, нам следует согласиться.

– Это точно. И я никогда в жизни не видел человека с большим количеством шарфов в шкафу. – Я встал и потянулся. – Я сделаю все, что он попросит, и он это знает.

Остин сел рядом с Пикси, небрежно закинув руку на спинку дивана.

– Нам с вами придется немного покопаться в интернете и выяснить, что вам нравится.

Я бы хотел сидеть так же рядом с Пикси, но должен сохранять ее личное пространство. Неважно, как сильно это влияет на меня физически. На то, что у меня в штанах.

– Я не против посетить несколько секонд-хендов. Я всегда там покупаю одежду. Это кажется более социально осознанным потреблением. – Пикси подогнула ногу под себя.

– Мне нравится эта идея. Давай так и поступим. Гейз, тогда сыграешь без нас сегодня в баскетбол, а мы пока исполним мечту Пикси Рэй.

Итак, у нас появился план. Остин купит для меня то, что ему понравится, и придумает вместе с Пикси что-то для нее. У нас оставалось не так много времени, а я должен был сосредоточиться на том, чтобы как можно лучше проявить себя на предстоящем баскетбольном турнире.

Внезапно на мои плечи свалилась куча всего. По мнению большинства, я был лидером в команде. Это заставляло Марка, капитана, ревновать и иногда придираться. Тем не менее я достаточно часто забрасывал мяч в корзину, чем ставил его в неловкое положение. Оказалось, что Эшлин начала встречаться с Марком. Она пришла с друзьями на тренировку после уроков и наблюдала за происходящим с выдвижных трибун.

Всякий раз, когда Эшлин случайно попадала в мое поле зрения, она смотрела на меня. Тренер беспокоился не только из-за моей рассеянности, но и из-за того, что интерес всех парней был прикован к трибунам. После школы Эшлин и ее друзья явно не намеревались соблюдать дресс-код. Я был уверен, что на рыжеволосой подруге Эшлин надет только лифчик.

– Вон! Уходите. Это закрытая тренировка. Вы, девочки, должны уйти. Хватит.

Тренер Эванс пытался прогнать их, как надоедливых коз, которые поедали его цветочный сад.

– Только представь, ты мог трахать ее, пока учишься в этой гребной школе. – Марк хлопнул меня по плечу сильнее, чем нужно. – Как хорошо, что ты решил этого не делать. Потому что она хотела член, а у меня как раз есть то, что ей нужно.

Марк поднес два пальца ко рту и провел языком между ними, другой рукой держась за промежность.

– Вот, значит, какого ты мнения о своей девушке?

Марк плевал на все: может он и отличный защитник, но точно паршивый парень.

– Просто хочу убедиться, что ты знаешь, кого ты упустил.

Марк больше ничего не сказал, возможно, этому поспособствовало то, что Грег предупреждающе приложил руку к груди.

– Может, уже начнешь, черт возьми, играть и перестанешь быть десятилетним ребенком, обожающим сплетни и драмы? – предложил я и поднял руки, чтобы перехватить мяч, который Грег передал Марку.

Он бросил его сильнее, чем нужно, но я не подал виду. Мгновенно среагировал. Я даже не помнил траекторию мяча, пока не взял его в руки.

И это был мой золотой билет. Я великолепно играл. Даже в плохой день я был лучше всех игроков в команде. А в хорошие дни? Я мог заменить троих. Я был везде, отрезал передачи, делал броски, превращал в очки агрессивные атаки. Они нуждались во мне, поскольку приближалась решающая серия игр. Поэтому, когда Марк задирал меня, остальная часть команды пыталась его унять. Некоторые из них помнили, какими мы с Пикси были в детстве. Одновременно солнце и тень друг для друга.

Я думал о том, как они с Остином выбирают платье для выпускного. И с нетерпением ждал бала, даже если бы мне пришлось подраться с каждым долбаным парнем на нем, чтобы она хорошо провела время.

Глава 56

Пикси Рэй

Остин держал охапку платьев в комиссионном магазине. Еще мы взяли пиджак и брюки, которые, как он обещал, будут выглядеть на мне потрясающе, когда он подгонит их по размеру. На кассе стояла корзина с обрезками ткани, он выбрал кусок с матовыми металлическими блестками.

– Это именно то, что нам нужно. Подарок от вселенной, котенок. – Продавец положил все в прозрачный пакет, и Остин обхватил его руками. – Кажется, я уже вижу, как круто получится.

Пока мы шли домой, Остин слегка задел меня плечом.

– Что такое? Ты словно ушла в свои мысли.

– Просто пытаюсь понять, попытаются ли Эшлин и ее друзья все испортить.

Я нажала на кнопку на пешеходном переходе.

– Гейз будет с тобой. Его глаза и уши следят только за тобой. Последние три года он говорил о тебе практически ежедневно. Он будет на седьмом небе от счастья, когда пойдет с тобой на бал.

Мы с Остином перешли дорогу. Я почувствовала запах горячих кренделей, которые пекли в фургончике в конце улицы.

– Правда? Я думала, он не вспоминал обо мне, пока жил с вами. Он рассказал мне столько историй.

Мы разделились, чтобы дать возможность пожилой паре, держащейся за руки, пройти между нами, а затем вернулись к разговору.

– О, каждый день. Чем бы мы ни занимались, он говорил о тебе. Всегда. Он никогда не забывал тебя. Черт, мне казалось, ты какая-то знаменитость, и я ждал встречи с тобой. – Мы дошли до дома. Я не смогла удержаться и бросила взгляд в сторону моей старой квартиры. Бик стоял за окном моей комнаты. – Сюда, котенок. Смотри вперед.

Я повернулась к Остину, и в его добрых глазах отразилось ожидание с оттенком понимания.

Отведя плечи назад, я послушалась его, и мы вошли в дом Гейза. Ненавижу, как сильно меня тянет выглянуть из окна и посмотреть на свою комнату. Бик был для меня монстром во тьме, но стал появляться и днем. В ожидании чего-то. Конечно, у нас теперь всегда были плотно задернуты шторы и закрыто окно, как бы жарко ни было. Гейз никогда не жаловался.

Однако сочувствие Остина тронуло меня, как будто он ощутил, куда устремилось мое внимание.

– Как насчет того, чтобы еще раз примерить все в моей комнате? С некоторыми размерами мы точно угадали.

Из разных предметов мы собрали подобия манекенов и развесили на них платья.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты примерила каждое из них.

Я взяла белое платье с блестками, оно хорошо сидело. Вышла из ванной и покрутилась перед Остином, он покусывал указательный палец.

– Сидит идеально. Как раз то, что нам нужно. Ладно, снимай.

Я протянула белое платье за дверь. Остин взял его, но вместо того, чтобы вручить мне другое платье, он сказал:

– Одевайся, котенок. Другое платье годится только для запчастей.

Мне стало смешно, и я закрыла дверь. Я знала, что машины разбирают на запчасти, и мне было интересно, какая судьба ждет оставшиеся покупки.

Когда я вышла, Остин уже увлекся переделкой темно-фиолетового платья с длинным шлейфом. Он уверенно владел ножницами, отрезая лиф и юбку.

– Так, вот здесь у меня куча булавок. Я хочу, чтобы ты взяла эту ткань с блестками и сделала из нее накладку на переднюю часть белого платья. Просто прикрепи ее там, где, по-твоему, она будет хорошо смотреться.

Булавки плохо держали, поэтому пришлось постараться, чтобы расположить ткань с блестками в форме буквы V.

Остин подошел ко мне сзади и прижал фиолетовый шлейф к моим бедрам.

– Немного покороче. И можно присоединить.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду, потому что он, похоже, говорил сам с собой.

– Хорошо. Теперь мне нужно сложить все части и понять, сумасшедшие мы или нет. – Он прикрепил шлейф к висящему белому платью с накладкой. Воткнув еще несколько булавок, он придал платью форму. – Что думаешь?

Было трудно понять, что он видит. То есть, конечно, в этом что-то было. Но все это не походило на платье.

– Сложно сказать.

Он прищурился.

– Да. Думаю, нам нужно придать форму накладке.

И вот Остин и его ножницы снова стали лучшими друзьями. Кусочки ткани полетели на пол, блестки разлетались по комнате, как мультяшные пули. Я несколько раз увернулась. Потом он набрал полный рот прямых булавок и зашевелил бровями.

Спустя некоторое время я сидела на его кровати, ожидая, понадобится ли ему что-нибудь еще. Когда он наконец отошел, то выглядел довольным собой.

– У нас получилось. Можно попросить тебя снова надеть его? Возможно, мне придется помочь тебе с застежкой-молнией, потому что там есть несколько булавок. Хорошо?

– Да. Отлично.

Я действительно чувствовала себя комфортно с Остином. Это заставило меня задуматься об остальных членах семьи. Неужели они все настолько уникальные и общительные?

Я во второй раз отлучилась в ванную и надела платье через голову. Почувствовала несколько металлических булавок, но не укололась. Вышла с расстегнутой молнией на спине. Остин пристально посмотрел на меня, а затем взмахнул указательным пальцем, чтобы я повернулась. Я откинула волосы на плечо, чтобы позволить ему застегнуть молнию. Он справился с ней и слегка поправил лиф.

– Хорошо, повернись еще раз.

Я отпустила волосы и повернулась на пятках.

Он сложил руки и прикоснулся кончиками пальцев к губам.

– О, котенок. Ты выглядишь потрясающе.

Подойдя к зеркалу, я увидела, что его так поразило. Лекало этого платья было буквально идеальным для меня. Я выглядела выше, даже величественно. Фигура казалась изящнее. Неровный подол накладки прилегал к коже и подчеркивал ее мягкость.

– Офигеть. Это магия. – Я почувствовала, как широкая улыбка расползается по моему лицу. – Вау. Вау. Вау!

Остин похвалил себя, потом меня.

– Гейз и не поймет, что его поразило.

Он пошарил в кармане и достал телефон.

– Кстати, о нем. Ты как? Он должен пойти на ужин с командой в дом тренера. А мы с тобой можем продолжить, если хочешь?

Я не могла представить, сколько еще нам нужно сделать, но была не против:

– Я только «за».

Остин улыбнулся, и в его глубоких карих глазах заиграли искорки.

– Сделаем же это.

Глава 57

Гейз

Я рад, что Пикси и Остин поладили. В доме тренера же обстановка была напряженной. И я догадался, что поэтому он и собрал всех на экстренный ужин со спагетти. В эти выходные намечался выпускной, и у старшеклассников было много дел, а он хотел, чтобы мы сосредоточились на игре. Завтра турнир. Майк сказал, что несколько скаутов приедут в школу, чтобы посмотреть, как я играю, он хотел попытаться успокоить их после моего небольшого столкновения с законом из-за того, что я ударил Роу. Майк отправил им несколько видеозаписей с моих предыдущих игр. Они заинтересовались и согласились прийти на завтрашнюю игру. Марк загнал меня в угол после того, как я наполнил свою тарелку.

– Эшлин сказала, что видела, как Пикси покупала свое выпускное платье в комиссионке. Точнее, она как будто по частям его собирала.

Я бросил на него злобный взгляд.

– Похоже, Эшлин неплохо бы обзавестись хобби.

Я сделал все возможное, чтобы он от меня отстал. Если я сейчас ввяжусь в драку, меня, скорее всего, исключат из команды. А мне нужно участвовать в следующей игре, но Марк словно знал, что я помешан на Пикси. Я должен уберечь ее, даже от простой болтовни Марка.

Тренер подошел ко мне, протягивая корзинку с чесночным хлебом.

– Послушай, Гейз. Можем выйти на террасу? Я очень хочу поговорить с тобой.

Я надеялся, что это не конец для меня. Тяжело сглотнул, когда Марк начал хихикать позади.

Закрыв за нами раздвижную стеклянную дверь, я спросил:

– В чем дело, тренер?

– Я знаю, что Марк сейчас не дает тебе покоя. Пытается разжечь какую-то девчачью драму. – Тренер взял тарелку с хлебом в другую руку. – Этот турнир очень важен для тебя. Я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз ко мне на игру приходили скауты. Особенно в конце года.

Я кивнул. Была тонкая грань между стукачеством и предупреждением тренера о том, что за дерьмо происходит.

– У тебя реальный потенциал, но тебе нужно, чтобы эти парни сыграли с тобой в команде от всего сердца. Даже Марк. Понимаешь?

Он положил руку мне на плечо.

Я кивнул, но ничего не сказал. Я сделаю все, что должен, чтобы тренер, Майк и Пикси гордились мной. Я никому не говорил, но то, через что прошла Пикси, значило больше, чем скауты и моя стипендия. Она была моим главным приоритетом.

– Теперь забери эти углеводы. И спаси меня, потому что я хочу съесть всю корзину, – вздохнул тренер, глядя на хлеб.

Глава 58

Пикси Рэй

На самом деле у нас с Остином оставалось еще много дел. Мы определились с прической и макияжем, покопались в моей обуви, чтобы найти подходящие туфли. Остин отщипнул блестки от неиспользованной ткани, мы собрали их и приклеили на туфли, пока смотрели криминальную драму на его телефоне. За несколько минут до прихода Гейза мы спрятали наряд для выпускного в шкаф Остина.

Когда он вошел, мы стояли в дверях, притворяясь, что нам скучно. Он был в толстовке и баскетбольных шортах, на ногах – тапочки для душа, а кроссовки перекинуты через плечо.

– Как все прошло? Хорошо? Забил несколько очков?

Остин потянул меня за руку, мы прошли к дивану.

Гейз лениво почесал живот, демонстрируя превосходный пресс.

– Не притворяйся, что ты не надираешь всем зад на площадке. Ты огромный, как снежный человек. – Остин взмахнул руками.

– О, ну, конечно. А у тебя самые длинные руки на свете.

Гейз протянул одну руку. Остин встал рядом с ним и сделал то же самое. Мне выпала роль судьи. Я встала и обошла их, а они все спорили друг с другом о длине рук.

– У тебя такие длинные руки, что ты можешь завязывать шнурки, не присаживаясь, – сказал Остин.

– Ага, а еще я могу сделать пять шагов назад и отвесить тебе по заднице, чтобы выбить всю эту мудрость. Но мои руки все равно короче твоих.

Гейз игриво шлепнул Остина. Затем Остин поймал Гейза за руку и повалил его на пол. Они начали бороться, а я немедленно бросила свое судейство и запрыгнула на диван.

Некоторое время раздавались стоны и хрипы. Это выглядело смешно, потому что, хоть они и дрались, но все равно были очень осторожны, чтобы не причинить боль. Прямо как настоящие братья, которые любят друг друга.

В конце концов я спрыгнула с дивана и побежала на кухню. Нашла кастрюлю и ложку и начала стучать ими.

– Перестаньте! А то соседи вызовут полицию!

Гейз вскочил с пола и сгреб меня в объятия, тем самым останавливая мою наспех изготовленную систему сигнализации.

– Черт, Пикс. Так и мертвых можно разбудить.

Он ничего не подразумевал. Не пытался ни о чем мне напомнить, но мы знали друг друга. Я сразу же подумала о маме. Интересно, наступит ли когда-нибудь момент в моей жизни, когда воспоминания о ней станут светлыми и не будут отдаваться болью.

– Эй, – начал он с сожалением. – Прости. Прости, пожалуйста.

Остин почувствовал перемену настроения и поднялся с пола.

– Я пойду отнесу белье в прачечную. У вас есть что-нибудь?

Но он не дал нам ответить и быстро вышел за дверь, даже не одевшись.

Я отпустила кастрюлю и ложку, Гейз подхватил их, чтобы они не упали на пол.

– Все в порядке. Это просто поговорка. Мне надо привыкать. – Я пожала плечами.

– Нет. Я не должен был. Пойдем поговорим в комнату. – Он нежно потянул меня за руку.

Мы направились туда, и я почувствовала, что от него приятно пахнет. Так было не всегда после тренировки по баскетболу.

– Ты принял душ в доме тренера?

– Нет. Его жена говорит, что такова цена ужина: мы все должны принять душ в раздевалке. А потом пройти проверку на запах. Она уже давно жена тренера, так что знает, как устанавливать правила.

Гейз подвел меня к кровати, я села, он убрал свои вещи и сел напротив меня.

– Как прошла тренировка?

Я наблюдала за его лицом, стараясь думать о том, что здесь и сейчас не скучаю по маме.

– Хорошо.

Он посмотрел вниз и влево. Лжет.

– Расскажи мне правду.

Гейз вроде бы неплохо ладил с ребятами в команде. Я знала, что они были поражены его навыками, но иногда завидовали.

Он пристально посмотрел на меня, глубокие карие глаза видели меня насквозь.

– Эшлин встречается с Марком.

– А она быстрая.

Я прислонилась к стене, подтянув ноги и обхватив их руками.

– Да, но у нее на тебя зуб. И я не знаю почему.

Он снял обувь для душа.

– Она часто сдерживалась в средней школе. Может быть, в то время она уже была влюблена в тебя. Тогда это объясняет, почему она такая упрямая. Но если она встречается с Марком, какое это имеет отношение к нам с тобой?

Я откинула волосы на плечо.

– Это странно. Он как будто намеренно выставлял себя дураком, пытаясь заставить меня сказать, что я хочу быть с Эшлин. Было такое чувство, словно он вот-вот это и скажет.

Гейз встал и расстегнул толстовку. Никак не могу привыкнуть к его мускулам. Он остался в майке без рукавов, а я наблюдала за ним, словно смотрела захватывающее телешоу.

Гейз вернулся на кровать. Мы много раз спали вместе, но сегодня что-то изменилось. Возможно, это потому, что я выбрала выпускное платье, чтобы понравиться ему. Я положила голову ему на плечо, слегка напевая, радуясь, что он здесь.

Затем повернулась и вдохнула запах его кожи. Чистота. Гейз. Я поцеловала его бицепс, как будто делала это миллион раз. Благодарила его.

– Пикси.

Его голос звучал намного глубже, чем в детстве.

В его тоне я услышала замешательство и предупреждение. Сердцебиение участилось, но не от страха. Я снова поцеловала его руку.

Каждый его мускул напрягся, как будто перед прыжком.

Я подняла голову, прижавшись к нему.

– Все хорошо?

На его лице отразилась смесь надежды и ужаса.

– Просто… я просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не нужно делать этого со мной, если ты не хочешь.

– Что ты имеешь в виду?

Я отпустила его руку и почувствовала, как смущение поползло вверх по моему позвоночнику. Ох. Возможно, такой я не нравилась ему. И то, что я только что сделала, он расценил как подкат.

Голос Бика прокрался в мои мысли: «Тебе повезло, девочка. Ни один мужчина никогда не захочет тебя. Тебе повезло, что я готов позаниматься с тобой».

Гейз соскользнул с кровати и встал передо мной на колени.

– Я люблю тебя.

Я зажмурилась при мысли о его словах, но… в голове мелькали идеи о том, как перевести поцелуй руки в шутку.

– Я люблю тебя уже много лет. Каждый день. И я знаю, через что ты прошла. – В глазах Гейза стояли слезы. Он вытер ту, что побежала по щеке. – Я буду с тобой всегда, когда ты захочешь. И нам не нужно ничего делать.

Я наблюдала за ним. Он любил меня. Я уже знала это. Черт, я тоже люблю его. Но он наконец сказал об этом вслух.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем я поняла, что делать. Я наклонилась вперед… ближе, еще ближе, опустила взгляд на его полные губы. Я хотела поцелуя. Мне было почти восемнадцать, и я хотела поцелуя, который не причинит мне боли. И Гейз был единственным в мире, кто мог подарить мне его.

Он застыл на месте, мышцы на его предплечьях напряглись. А потом я подарила ему сладкий, мягкий поцелуй. Его губы не двигались, поэтому это сделала я. Затем соскользнула с кровати, но он поймал меня, чтобы я не упала на пол. Я поцеловала его раз. Второй раз. И немного отстранилась, чтобы взгялнуть на него. Приподняла бровь. Неужели я ошиблась? И разрушила самые важные отношения в моей жизни?

Гордость и гнев смешались.

– Не смей сомневаться в себе. Я сейчас самый счастливый человек в мире.

Он оставался неподвижен, несмотря на то что держал меня. Гейз замер, чтобы я могла исследовать его. Я коснулась его челюсти и провела по губам.

– Ты помнишь, как птица села тебе на ногу, когда мы в детстве были у реки? – спросила я, положив руки ему на грудь.

Он кивнул.

– Ты выглядишь сейчас точно так же.

Я поцеловала его обнаженное плечо, затем основание шеи.

Это вызвало у него улыбку. Он напряженно ответил:

– Я тогда подумал, что Толстый Засранец послал ее за мной.

Взяв в руки его лицо, я попробовала еще раз его поцеловать.

– Я не причиню тебе боль.

Он переместился и сел поудобнее, продолжая обнимать меня.

– Я просто не хочу, чтобы это стало ошибкой для тебя. Для меня это очень важно.

– Я знаю. Мне нужно, чтобы и ты знал кое-что. – Я улыбнулась ему. – Если ты любишь меня, поцелуй меня. И пусть это станет моим первым поцелуем.

Его твердые мышцы пришли в движение. Сначала он перевел взгляд с моих губ на глаза и обратно. Я кивнула, поощряя его.

Гейз положил одну руку мне на шею, запустив пальцы в волосы. Я почти закрыла глаза, но мне так хотелось посмотреть. А потом он поцеловал меня. Это был он, и я знала его, но другого. А сейчас он открылся по-новому. Все изменилось, но на самом деле я понимала, что все просто встало на свои места. Он уже мой. И этот поцелуй настоящий. Абсолютно непохожий на тот, случайный, в детстве. Его губы были приятными на вкус, медленными и нежными, мое сердце учащенно билось. Он остановился, посмотрев мне в глаза. Я легонько кивнула. Мне хорошо. Все прекрасно.

Он позволил мне самой направлять поцелуй. И вскоре я уже ни о чем не думала. А просто была девушкой, целующейся с парнем, и полностью отдалась этому чувству.

Глава 59

Гейз

Я чувствовал, что мне не хватает опыта, чтобы поцеловать Пикси. Я умел целоваться – у меня были девушки, – но этот поцелуй – самый важный в моей жизни. Я люблю ее. И это еще не все. Она решила дать мне шанс. На то, что я стану ее. Монстр по соседству сделал с ней то, что я никогда не смогу стереть. Но все случилось так, как она того желала. Я позволил ей выбирать. И она выбрала. Она хотела поцеловать меня. Хотела, чтобы я поцеловал ее. Вряд ли когда-либо в жизни я так много думал. Над тем, где были мои руки. Над тем, как мы с Пикси касались друг друга. Для меня было важно, чтобы она знала, что в любой момент может уйти. Прекратить все, если ей понадобится передышка.

Она была так потрясающе близко, и, наверное, именно к этому и стремилась моя душа. К любви. В любом возрасте. И в будущем, которое меня ждет. Теперь я знал, почему так скучал по ней. Моя душа кровоточила без нее.

И как бы мне ни хотелось кое-что сделать с ней, я должен был оставаться сдержанным ради нее. И это помогало мне видеть, насколько она была нерешительна, но и то, как она возбуждалась, когда я издавал звуки удовольствия. А это ведь только прикосновения. К коже под майкой, к моему лицу и шее.

Я осторожно отпустил ее и завел руки за спину. Она так и сидела на мне. Смотрела с любопытством, а потом наклонилась вперед и поцеловала меня глубже. Я вспомнил вкус ее губ на моих, когда мы были детьми. Сладкая вата и арбуз. Мои руки превратились в стальные канаты, мне не на что было надеятся. Я знал, что она чувствует мое возбуждение. Его было невозможно скрыть. Входная дверь открылась, и Остин объявил о своем приходе, что-то напевая. Я улыбнулся, когда он с шумом вошел в квартиру.

Он знал, что что-то должно произойти, но и знал, когда должен вернуться. Он очень тщательно следил за тем, чтобы все требования взрослых – офицера Сэма и миссис Джозефины – выполнялись. Я ценил это и его строгое следование правилам, но мне бы все равно хотелось узнать, как далеко бы зашла Пикси.

Она поспешно соскочила с моих коленей и запрыгнула на кровать. Бросила мне подушку, но Остин не стал к нам заходить.

Пикси коснулась губ кончиками пальцев и заговорила из-за этой крошечной ограды:

– Хорошо было? В смысле, ты же не против?

Я хотел бы выгравировать это в своей голове. Именно эту секунду, лазерной гравировкой. Ее раскрасневшееся лицо, ее волнение. Что она сделала это со мной. Что она любила меня.

– Да. Что бы тебе ни понадобилось, ты можешь взять это у меня.

Я коснулся своей груди.

Она прошептала:

– Я, наверное, облажаюсь. Например, что, если я…

Она замолчала. Я прочитал ее записки в банке из-под кофе. Мне не нужно было, чтобы она рассказывала мне, если только сама этого не хотела.

Я опустился на колени и протянул ей руку. Она положила свою ладонь в мою.

– Что, если я никогда не смогу стать отцом, потому что буду таким же, как мой?

Она обхватила мою руку своими, заключив в клетку мои переживания.

– Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречала.

– Не-а. Это ты. – Я поцеловал костяшки ее пальцев, а затем лег на кровать рядом с ней. Матрас провис под нами. Она прижалась ко мне, положив голову мне на плечо, как любила делать. – Как прошла подготовка к выпускному?

– Весело. Я не хочу идти танцевать, если честно, но такая уж часть этой рутины, да?

Она улыбнулась мне.

Я хмыкнул в ответ. Мне нужно было сыграть в турнире. Когда это будет сделано, я сосредоточусь на выпускном с Пикси и постараюсь сделать так, чтобы она запомнила его навсегда.

Глава 60

Пикси Рэй

Ночь стала праздником объятий. Мы целовались, но Гейз был очень аккуратен со мной. Как будто он читал мои мысли и знал, что прикосновения не должны переходить черту. Рано утром ему нужно было идти на тренировку перед учебой.

Он встал и принял душ, я успела только почистить зубы. Выйдя из квартиры, он остановился, глядя на меня.

– Будем целоваться, когда встречаемся и прощаемся?

Я встала на цыпочки, он наклонился. Мы сладко поцеловались. А потом он ушел с широкой улыбкой.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней. Остин передразнивал меня из своей комнаты:

– Мой парень такой нереальный.

Оттолкнувшись от двери, я начала смеяться:

– Мы никогда не говорили, что встречаемся. Только о поцелуях.

Он шагнул мне навстречу, остановившись посреди гостиной.

– Котенок, в мыслях он уже женат на тебе.

– Нам по семнадцать.

Я прошла на кухню и принялась есть поп-тартс[20].

– Любовь есть любовь, милая. Он просто умрет, когда увидит тебя на выпускном.

– Я волнуюсь. Осталось всего несколько дней. Хотелось бы, чтобы нам не пришлось танцевать. Наверняка Эшлин будет «в восторге» от того, как я танцую.

Я вернулась в гостинную и села, продолжая жевать.

Остин поставил чайник с водой. Он любил пить чай по утрам.

– Мне встречалась каждая версия «Эшлин». Злая, вспыльчивая, ужасно умная и, конечно, огромная мужиковатая. Такие всегда где-то неподалеку. Но вот что я тебе скажу: это все на сто процентов происходит от неуверенности в себе и зависти. И они всегда становились для меня менее пугающими, когда я вспоминал, что я занимаю их мысли.

Он опустил пакетик чая в горячую воду.

– Наверное. Средняя школа была чертовым марафоном тупости. Я и не подозревала, что Гейз вернется ко мне и поможет справиться с этим. И ты тоже. – Я доела последний поп-тартс и выбросила упаковку в мусорку. – Кстати говоря, нужно бы размяться. Чем ты планируешь заняться сегодня?

Остин добавил мед в чай.

– Ну, я собирался позвонить родителям по FaceTime и пожелать доброго утра, а потом поработать над твоим платьем. Хочу убедиться, что все надежно прикреплено и не отлетит во время танца.

– Блин, мне так неловко. Ты не должен тратить целый день на меня.

Я прикусила нижнюю губу. Нужно помочь ему после занятий.

– Брось, я же буду снимать контент для «Инстаграма» и канала. Это часть моей работы – быть вдохновленным.

Он подул на горячий чай, а затем сделал глоток, слегка застонав, когда жидкость коснулась его губ.

– Хорошо. Спасибо. Я чувствую себя виноватой, но сказать мне нечего, ведь платье просто волшебное.

Я подошла к его спальне и заметила, что оно висит на шкафу. И громко вздохнула.

Остин встал рядом.

– Да, знаю, – сказал он и тоже вздохнул.

Глава 61

Гейз

Знакомый скрип баскетбольных кроссовок и запах пота настроили меня на нужный лад. По пути сюда мы прошли мимо турнирных трофеев, расставленных на складном столике. Скауты были здесь, справа и почти на самом верху трибун. Тренер сказал, что представит нас после матча, если они останутся. Мы приехали в другую старшую школу на турнирные игры.

Мне нужно было убедить этих скаутов, что я беспроигрышный вариант несмотря на то, что сразу после смены школы я ввязался в драку. Буратоны сказали, что открыли для меня счет на обучение в колледже. Я слышал, как Майк говорил о том, что будет искать подработку на выходные, чтобы помогать пополнять его, если я не получу полную стипендию. Так что я делал это не только для себя, но и для них.

Я думал о Пикси и о том, что ей придется следовать за мной, куда бы я ни пошел. Мы будем решать проблемы по мере их поступления. На мне мои счастливые носки. И просто нужно настроиться, я надеялся, что парни из команды не будут вести себя как придурки.

Марк словно знал, о чем я думаю, и считывал мои опасения:

– Как Пикси вчера вечером? Поразила тебя своей деревенской любовью?

– Черт, я твой язык тебе же в задницу засуну.

Я знал, что все к этому идет. Я ввяжусь в драку, и тогда все будет кончено.

Единственным человеком, кто мог меня остановить, была…

– Эй, Марк, может, заткнешься и займешься своими чертовыми делами. Трахаться с Эшлин – все равно, что осознанно пытаться подхватить ЗППП. У нее их на каждую букву алфавита имеется. – Пикси взяла меня за предплечье и поцеловала в щеку. Затем улыбнулась Марку: – Знаешь, о чем я сейчас подумала? Когда ты издевался над собакой у бакалейной лавки, мы были в девятом классе, я пришла на разборки с битой. А ты описался. Так что, будь добр, играй в баскетбол так, будто от этого зависит твоя жизнь, а драму оставь для актеров.

Марк оглядел переполненный спортзал, подняв руки вверх, словно на него свалилась ужасная несправедливость.

Тренер подошел к нам сзади, Пикси отошла в сторону.

– Надо подготовиться.

Большинство парней были надежными. Если заранее подумать о том, что Марк облажается, можно спланировать наши дальнейшие ходы. Оставалось надеяться, что тренер отстранит его от игры, если тот будет вести себя как придурок. Он играл на позиции защитника, но мяч, казалось, обходил его стороной. Может быть, другие парни из команды следили за ним.

Я забил два трехочковых, четыре очка в корзину и сделал три сложные передачи. Мне удалось сыграть чисто, и к концу первой половины я чувствовал себя чертовски уверенно, несмотря на то, что счет был почти равным. Турнирные игры довольно короткие, но очень динамичные.

Я видел, как Пикси болела за меня, и Остин тоже. Он держал в руках телефон, и я догадался, что Майк, Ронна, Мильт и Тедди наблюдали за игрой по видеосвязи. Я помахал им всем.

Краем глаза перед самым началом игры я увидел, как в зал вошел Бик в низко натянутой кепке. Я пропустил выбрасывание мяча, отчего мяч попал в зону моей защиты.

Я и представить не мог, что во время игры мне придется физически защищать Пикси. Думал, что слова остановят Бика.

Глава 62

Пикси Рэй

Я заметила, как Гейз напрягся и пропустил выбрасывание мяча. Проследила за его взглядом и поняла, что повлияло на его реакцию. Бик.

Чертов Бик заявился сюда. Раньше я обвинила бы его в том, что он пришел на игру только ради ставок и, конечно, как всегда, проиграет по-крупному. Он и на двух улиток мог поставить.

Но он не был фанатом баскетбола. Я наблюдала, как он сканировал толпу, пока не наткнулся на меня. Он нахмурился и решительно расправил плечи. Бик приложил все усилия, чтобы найти место, где проводится турнир, а теперь собирался добраться до меня.

Я наклонилась к Остину.

– Мне надо уходить.

– Что, котенок?

Он наклонил экран своего телефона так, что я могла разглядеть всю его семью, наблюдающую за игрой. Мне так не хотелось все портить. И еще больше не хотелось, чтобы Гейз потерял настрой.

Я подумала несколько минут, а затем достала телефон:

«Эй, мне пора. Продолжай в том же духе. Все хорошо!»

– Я отправила Гейзу сообщение. Наслаждайся игрой! Увидимся дома. – Я заметила, как Остин свел брови. Он меня раскусил. Я наклонилась и послала ему воздушный поцелуй в щеку. – Оставайся и затми всех красотой. Заставь их отвлечься от игры.

Он покраснел и вытянул губы, словно пытался меня поцеловать, надеюсь, он все понял. Я всегда ненавидела трибуны, бесконечность ступенек меня раздражала. Обычно я спускалась по ним осторожно, но не сегодня. Я слетела вниз и устремилась к дверям выхода. Мне нужно было просто выбраться отсюда. Я подумала, что смогу спрятаться в женской раздевалке, если найду ее.

Оказавшись в коридоре, я утешала себя тем, что большинство школ имеют похожую планировку, а Бик никогда не появлялся даже на родительских собраниях, которые он должен был посещать, так что ему проще заблудиться, чем мне.

Я вспомнила то движение, когда он, стоя в моей спальне, провел пальцем по горлу, словно перерезал его.

И тут меня схватили за плечо. Я поняла, что это Бик, прежде чем он меня развернул. В коридоре было темно, а его хватка была очень крепкой.

Я замерла, когда он надавил мне на плечо, чтобы я смотрела на него.

– Пикси. Куда же ты? Неужели не хочешь посмотреть на своего дружка в его золотой час? – Он сделал несколько шагов ко мне, вновь выводя меня из равновесия. Я могла закричать, позвать на помощь, заорать «пожар», но была шокирована и взволнована. Мне хотелось убежать от него. Он был моим ходячим кошмаром. Все в нем напоминало о том, что он делал со мной. Его запах, тон голоса, серебряная цепочка на шее. – Просто хотел немного поболтать с тобой, но тебя невозможно застать одну даже на гребаных несколько секунд.

– Уходи, – все, что я смогла произнести.

Хотела бы я, чтобы это прозвучало грубее. Так же, как я до игры высказала все Марку. Но я произнесла это словно маленькая девочка.

– Конечно, я скоро уйду. Просто хочу немного поговорить о том, как нам жить дальше. Выходит, если ты не живешь со мной, чеки твоей мамы больше не приходят на наш адрес. А мы ведь хотим, чтобы счет на колледж остался нетронутым, правда? Она так хотела, чтобы ты поступила в колледж после школы. Говорила мне, какая ты умная и все такое. Мы собирались обновить завещание, но не успели. Я хочу, чтобы у тебя остались накопления. Теперь ты понимаешь, почему я так пытался до тебя добраться. Я просто забочусь о тебе.

Бик положил руку на мое другое плечо, поймав меня в ловушку. Удерживая меня на месте. И круговыми движениями давил большим пальцем.

Я чувствовала, как пелена разъединения просачивается между нами. Как я выжила с ним? Словно собака Павлова. Его голос, прикосновение и эта реакция. Но я сейчас не в своей комнате. Я в школе. В переполненной школе.

– Она ничего не говорила.

Мои легкие становились все меньше, хотелось кричать, и от того весь воздух закручивался внутри, как торнадо. Казалось, я могла задохнулась от собственного дыхания. Сердцебиение участилось, мне нужен был воздух. Нужно было вырваться.

– Да, но я заботился о тебе все это время, мы жили на деньги от социальных и страховых выплат. Все это прекратится, как только они узнают, что ты не живешь со мной и тетей Дримой.

Она мне не тетя.

Бежать. Нужно было бежать. Боже, мне одновременно хотелось умереть самой и убить его. Самопроизвольно воспламениться и позволить аду поглотить его.

– Котенок? – Остин. Голос Остина. Остина в кружевной майке, джинсах и юбке поверх них, армейских ботинках. И с шарфом, как всегда. – Отпусти ее.

Его голос понизился на несколько октав.

– Будь так любезен, заткнись. Это семейные дела. – Бик убрал одну руку с моего плеча и указал ей в сторону.

– Ммм. По-моему, это полная хрень, старик. – Остин протянул руку, будто собирался помочь мне перейти улицу. Я потянулась к нему, но Бик схватил меня за запястье.

Я сильно сдавила его ладонь между указательным и большим пальцами, высвобождая руку.

– Отвали от меня! – крикнула я в этот раз.

Внутри меня воздух соединился с яростью, чтобы восстать против него. Заставить его услышать меня.

Остин потянул меня, словно в танце, и я упала в его объятия. Бик бросился ко мне. Остин тут же спрятал меня за своей спиной.

– Проваливай сейчас же. Последнее предупреждение.

Снова этот глубокий голос. Доказательство того, что он был не просто красавчиком.

– Помни, Пикси. Твой колледж и все твое будущее зависит от того, вернешься ли ты домой. Ни один из этих парней, с которыми ты живешь, не позаботится о тебе так, как я.

Мои голосовые связки слиплись. Единственный звук, который я могла издать, был скрипучий хрип.

Остин крикнул вслед Бику:

– Иди займись чем-нибудь другим, ублюдок!

Он повернулся ко мне, когда двери выхода закрылись за Биком.

– Иди сюда. – Остин раскинул руки, и я обняла его. – Дрожишь как лист. Давай поедем домой.

Я не могла так поступить. Не могла оставить Гейза без его приемной семьи, наблюдающей за игрой. И я знаю, что он заметил Бика и теперь волнуется. Мне потребовалось намного больше сил, чем я думала, чтобы покачать головой.

– Нет. Вернемся к Гейзу. Это его следующий шаг. И я не хочу быть причиной, из-за которой он провалится.

Не знаю, выдержат ли мои ноги. Они коченели каждый раз при виде Бика, и я перемещала их по плитке так, словно они были тяжелыми, как цементные блоки.

– Тогда пошли. Я не оставлю тебя.

Остин придерживал меня за талию. Ужасно, что он видел эту часть меня. Часть, в которой угасли мечты и уверенность, уступив место панике.

Я сделала глубокий вдох, потом еще один и еще. Я сосредоточилась на каждой из своих конечностей, убедилась, что могу чувствовать их по отдельности, а затем вместе. Потом я представила маму. И Гейза.

Когда мы с Остином вернулись на свои места на трибунах, пульс уже не стучал у меня в ушах. Гейз ждал, пока я посмотрю на него, я показала ему палец вверх и как можно искренней улыбнулась. Это все, что ему было нужно, чтобы забить следующий трехочковый.

Глава 63

Гейз

Тренер стоял рядом со мной, сияя, будто он выиграл «Инди-500»[21].

– Ну, парень, они оба готовы предложить тебе полную стипендию! И проживание. Это круто. Они очень хотят, чтобы мы больше ни с кем не общались. Это буквально лучший сценарий.

Я почувствовал, как мышцы на груди ослабли. Мы выиграли все матчи до самой последней игры. Опережали соперников на несколько очков, но я играл от всего сердца. Это было невероятно. Если бы я не попадал в передряги, как сказал тренер, я бы мог выбрать любой колледж вместо того, чтобы переживать, что никуда не попаду. Майк и Ронна праздновали вместе с нами по видеосвязи. Остин был в восторге и сделал миллион фотографий. Я видел, что Пикси рада за меня, но что-то все-таки не так. Если бы они с Остином не вернулись, я бы ушел с площадки в середине игры.

Она старалась быть как можно ближе к Остину или ко мне. Я очень хотел отвезти ее домой и узнать, не хочет ли она поговорить.

Но сначала мне предстояла церемония награждения, а после душ. Остин и Пикси сказали, что подождут. Когда я вошел в раздевалку, некоторые уже принимали душ, другие еще были одеты. Они разразились радостными возгласами и хлопали меня по спине. Даже Марк вел себя так, будто тоже что-то выиграл. Другие команды, которые делили с нами раздевалку, отступили в сторону.

– Эй! Всем спасибо.

Я изо всех сил старался удержаться на ногах под тяжестью всех этих хороших новостей. Я был счастлив.

Глава 64

Пикси Рэй

После того как я сделала макияж, а Остин помог мне застегнуть платье, я была готова встретиться с Гейзом.

Я посмотрела на свое отражение. Меня немного смущал талант Остина, но то, что я вижу сейчас, изменило все.

Я все еще была собой. Но, черт возьми, не знала, что мои глаза так сияют и что у меня идеальные губы. Волосы блестели и волнами ниспадали на одно плечо.

Платье было потрясающим. Оно облегало мои изгибы и казалось, что я собралась на премьеру фильма.

Остин обмахивал себя веером.

– Детка, ты звезда.

Я слегка поправила юбку и покрутилась. Он создал это из вещей, купленных в комиссионном магазине, и заставил меня почувствовать себя на миллион долларов. Мне не терпелось увидеть Гейза, чтобы узнать, нравится ли ему мой наряд. И возможно, чтобы получить от него еще несколько нежных поцелуев.

– Тебе очень идет румянец. Не стесняйся этого.

Гейз стоял в дверях. Когда я перевела взгляд со своей юбки на его лицо, он прижал руку к сердцу так, будто в него выстрелили. И пробормотал: «Вау», – но не произнес это вслух. По тому, как горело лицо, я поняла, что покраснела еще больше.

На Гейзе был смокинг, который сшил Остин. Дополнял образ цветной шейный платок, только Остин мог сделать так, чтобы это выглядело круто. Он поправил его, а затем похлопал Гейза по обеим щекам.

– Такой красавчик. Позвоним маме и папе по видеосвязи? Ты же знаешь, мама умирает как хочет посмотреть.

Мы спали вместе каждую ночь, но сейчас он выглядит так невероятно, что кажется немного чужим. Я подошла к нему, он протянул руку.

– Ты выглядишь потрясающе. Великолепно. Как та Пикси Рэй, которую я всегда знал.

Хорошо, что он все еще видит меня такой. Все еще помнит, кто я.

Он наклонил голову и прошептал мне на ухо:

– Поговорим вместе с Майком и Ронной? Или это слишком странно?

– Нет, все хорошо. Мне кажется, что я уже знакома с ними после всех звонков Остина.

– Тедди и Мильт тоже могут быть с ними. Для Тедди выпускной вечер – очень важное событие.

Мне нравится, как вдумчиво он ко всему подходит, это хорошо.

– Звоните. Надо же нам уже отпраздновать, правда?

Гейз сел за кухонный стол и жестом пригласил меня сесть к нему на колени. Мне казалось, сейчас не время для этого. Я хотела быть утонченной, как того требовало мое платье принцессы.

– Боже мой! Остин! Что ты с ними сделал?

Тедди приблизила лицо слишком близко к камере. Какая у нее прекрасная кожа.

Паника на мгновение охватила меня, когда она отступила назад, а потом мы увидели ее огромную улыбку.

– Это твоя лучшая работа. Офигеть просто.

Остин стоял позади нас, его телефон опирался на учебники. Он сделал притворный реверанс, и Тедди с Мильтом рассмеялись.

– Сделай несколько фоток для инсты. Не зря же ты все это сотворил. Только посмотри на них! Как же я хочу быть с вами, чтобы установить освещение и… о, может, устроить эмо-съемку? Представьте, Пикси оглядывается через плечо, в следующем кадре ставит ногу на его колено, а потом…

Руки Ронны опустились на плечи Тедди.

– Хорошо, маленький режиссер. Уступи-ка место старикам.

Ронна надела очки для чтения.

– О, Гейз. Посмотри на себя. Ты такой взрослый. А Пикси? Выглядишь сногсшибательно. Я так рада за вас обоих! Какая тема?

Гейз посмотрел на меня, я поняла: он хочет, чтобы я ответила, вступила в беседу.

– Эм, наверное, Голливуд? Некоторые детали противоречивы, так что мы слегка отступили от темы.

Ронна смотрела приветливо, ее глаза искрились любовью и восхищением Остином и Гейзом. Майк наклонился к ней.

– Вы выглядите замечательно. Эй, немного не об этом, но тренеру очень понравились отчеты скаутов о тебе, Гейз. Супер. Я так горжусь тобой. Спасибо, что стараешься изо всех сил.

Майк так легко похвалил Гейза, словно похвала – самая простая вещь в мире. Он любит его. Я коснулась руки Гейза, думая о том, как хорошо, что он жил с этими людьми, а не был убит Брюсом.

– Не нужно фотоссесии, о которой говорила ваша сестра, но я была бы рада, если бы вы сделали несколько фотографий, это же не слишком сложно? – спросила Ронна.

На заднем плане Мильт играл в мяч с кокер-спаниелем. Гейз улыбнулся мне:

– Уверен, это можно устроить.

Затем он поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

В динамиках раздался голос Тедди:

– Боже мой, посмотрите на них. Они же как из диснеевского мультфильма. Я задыхаюсь от этой прелести.

Она начала издавать кашляющие звуки.

– Ребята, вам, наверное, уже пора. В котором часу начинаются танцы?

Остин помахал родителям и послал им воздушные поцелуи, прежде чем положить трубку.

– Думаю, они уже начались десять минут назад. Надо поторопиться.

– Блин. Я не знала, что мы опаздываем!

Я встала и надела обувь – переделанные под наряд туфли.

– Котята, позвоните, если вам что-нибудь понадобится. Я всегда на связи. Фотки сделаем, когда вы вернетесь.

Он открыл перед нами дверь.

– Макияж продержится так долго?

Остин использовал косметику тех марок, о которых я даже не знала.

– Детка, он хоть три дня продержится. Тебе понадобятся нож для колки льда и лопаточка, чтобы снять его. Не потому, что он нанесен жирным слоем, а потому, что он очень стойкий.

Я положила телефон в маленький кармашек, который он специально для него пришил к платью.

– Большое спасибо за помощь. – Я похлопала его по плечу, когда мы проходили мимо.

– В любое время, котенок. Развлекайтесь. Не делайте ничего, что сделал бы я. Но кое-что все же попробуйте. – Остин подарил нам корсаж и бутоньерку, когда мы оказались у двери. – Это от мамы и папы. С любовью.

Гейз и Остин пожали друг другу руки – я уже несколько раз видела, как они это делают, – после того, как мы закрепили цветы. Мой корсаж состоял из прекрасных белых роз.

Затем мы стали спускаться.

– Посмотри на нас. Мы идем на выпускной. Скажу тебе, я и представить не мог, что мы в таких нарядах будем идти по подъезду, в котором пахнет мочой.

Я рассмеялась, когда мы проходили мимо иногда работающего лифта. Там и правда стоял такой запах.

– Ну вот. Смех. Пока я его слышу, я счастлив.

Он широко улыбнулся.

Оказавшись на улице, я почувствовала себя странно. Я привыкла носить майку и бродить по городу, но сейчас все казалось волшебным. Солнце только-только начало садиться, на свету появилась легкая оранжевая дымка.

Гейз обнял меня за плечи, четко обозначив себя как моего спутника. По всему району из домов и квартир появлялись спешащие на бал. Вечер превратился в представление. Люди хвалили наши элегантные наряды. Я знала, что мое платье особенное. Остальные девушки просто купили платья в магазинах. Я заметила три одинаковых голубых, похожих на наряд Золушки, на трех разных девушках, пока мы стояли в очереди среди модных ребят, ожидающих входа.

Поднялся ветерок, и до нас донеслись звуки города. Машины замедляли ход, наблюдая за парадом невероятно одетых подростков, идущих на бал.

– Черт. Я забыл билеты.

Гейз снова и снова похлопывал себя по карманам.

– Разве у нас нет их на электронной почте?

Я оглянулась, пытаясь найти кого-нибудь с такой же проблемой. Казалось, билеты есть буквально у всех.

– Ты же знаешь эту бабку. Она никогда не перейдет на электронную почту. И на ее совести как минимум половина вырубленных деревьев по всему миру только для того, чтобы у таких, как она, всегда была бумага.

Он прикусил губу, его глаза метались по сторонам.

– Может быть, они смогут на входе проверить, что ты покупал билет? Может, они вели учет?

Я указал на начало очереди.

– Может быть. Постой здесь. Я спрошу.

Он пошел вперед, его длинные ноги и элегантный наряд заставили мое сердце биться чаще.

Как только он скрылся из виду, я почувствовала, как кто-то сильно ткнул меня в плечо. Я тут же обернулась.

Эшлин и две ее подруги стояли в ожидании.

– Мы в курсе, что ты украла это платье. Тебе оно явно не по карману.

Меня шокировало это заявление, и я инстинктивно посмотрела вниз, на подол платья. На мгновение я подумала, что они заметили бирку или что-то такое, о чем я забыла.

– Что?

– Это дизайнерское. Я всегда узнаю Хартцини. – Эшлин бросила самодовольный взгляд на своих подруг.

– Я даже не знаю, кто это.

Я сделала шаг в сторону от них. Эшлин протянула руку вперед и схватилась за подол моего платья, потянула его.

– Они стоят около тысячи долларов. Не может быть, чтобы у тебя были такие деньги, так что ты, должно быть, украла его. Или, может, отсосала владельцу магазина. У тебя ведь много опыта.

На Эшлин по иронии судьбы было такое же голубое платье Золушки, как и на трех других девушках, которых я видела в очереди.

– Почему бы тебе не найти себе пару и не оставить меня в покое?

Мой желудок сжался. Я знала, что Эшлин будет на этом мероприятии. Она всю жизнь преследовала меня в школе.

Гейз был очень хорош, и когда я увидела, как изменилось лицо Эшлин, то тут же поняла, на кого она смотрит. Она наклонила голову, злость рассеялась, Эшлин стала нежной и слегка взволнованной. Начала яростно хлопать ресницами и надувать губки.

Гейз приобнял меня за плечи.

– Дамы, я полагаю, вы собирались сказать Пикси, как восхитительно она выглядит, и пойти дальше своей гребаной дорогой.

Я подняла руку и переплела свои пальцы с его.

– Вообще-то, мы просто спросили, где она купила это платье. Вот что привлекло наше внимание.

Эшлин выдвинула одно плечо вперед, как будто позировала для селфи и искала лучший ракурс.

Я бросила взгляд на Гейза, говоря ему, что она несет полную чушь. Гейз постучал указательным пальцем по губам, затем пожал плечами. Он снова повернулся ко мне и поиграл бровями, я приготовилась. Знаю этот взгляд. Он собирался воплотить хорошо продуманную шалость. Гейз полностью повернулся ко мне, а затем обхватил руками. Приподнял меня так, что наши губы оказались рядом. И нежно медленно поцеловал, выставляя все напоказ. Я обхватила его шею, запустив одну руку в волосы. Благодаря короткому подолу спереди я обхватила ногами его талию. Вскоре Эшлин и ее подружкам стало слишком неловко смотреть на то, как мы целуемся. Мы продолжали до тех пор, пока сзади к нам не подошел учитель и не откашлялся. Я рассмеялась, Гейз помог мне с него слезть и проследить за тем, чтобы юбка не задралась слишком высоко.

Мы сделали несколько шагов, держась за руки, сокращая расстояние между нами и парой впереди.

Я не удержалась и оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на Эшлин. Она стояла в конце очереди, но не сводила с меня глаз со злой ухмылкой. А затем слегка помахала мне рукой, но повернулась к своей подружке, когда Гейз тоже заметил, куда я смотрю.

– Блин. Она меня преследует всю чертову жизнь. Поскорей бы убраться подальше от этой курицы. – Я громко вздохнула. – Ну почему сегодня она опять мелькает где-то на заднем плане?

Гейз оглянулся, посмотрев на Эшлин, а затем перевел взгляд на меня.

– Эй. Как интересно получается: у них нет списка тех, кто покупал билеты, а у меня нет билетов. Как насчет того, чтобы бросить все и устроить свой собственный бал?

Я задумалась на несколько секунд. Меня совсем не расстраивало, что не придется стоять в столовой и ждать, пока Эшлин подшутит надо мной, одетой в красивое платье, и выложит все в сеть.

– Я, вообще-то, не против. Совсем не против. А ты?

Возможно, он мечтал о выпускном и это бы его расстроило.

– О черт, я только за. Пора валить отсюда. – Он вышел из очереди и поклонился мне. – Миледи…

А затем притянул меня к себе и вызвал такси. Он открыл дверь, чтобы я села, и убедился, что шлейф от моего платья полностью в салоне, прежде чем закрыть дверь.

Устроившись с другой стороны, он назвал водителю адрес.

– Мы могли бы пойти пешком. – Я бросила на него озадаченный взгляд.

Обычно только приезжие пользовались такси.

– Ах, но тогда мы не смогли бы сделать так… – Он наклонился вперед и сказал таксисту: – Пожалуйста, посигнальте.

Затем он указал на окно с моей стороны. Когда я повернула голову, он прошептал мне на ухо:

– Давай-ка дадим ей знать, что мы о ней думаем.

Я высунула обе руки в окно и показала Эшлин средние пальцы, Гейз сделал то же самое, но со своей стороны. Вот так мы отправились на наш личный бал, смеясь до упаду, пока Эшлин с удивлением смотрела нам вслед.

Я снова прижалась к его груди, а Гейз обнял меня. Я запрокинула голову, чтобы видеть его, или точнее, его подбородок, пока он не наклонил голову вниз.

– Я так люблю тебя, Гейз.

В этот момент я впервые ощутила глубину этого чувства. Он – мое все.

На его лице засияла радость, словно он выиграл в лотерею и открыл в себе сверхспособности одновременно.

Глава 65

Гейз

И тогда все изменилось. Пикси Рэй сделала из меня мужчину, она доверилась мне и полюбила меня. Не так, как мы любили друг друга в детстве, словно семья, а в романтическом плане. Она любила меня как мужчину, которым мне предстояло стать. Я поцеловал ее в макушку.

– Ты знаешь, что я тоже тебя люблю. Всегда любил и буду.

Я приподнял ее голову, чтобы прижать ее к себе. И был благодарен за то, что так вырос и могу укрыть ее, словно щит.

– Так мы дома будем праздновать выпускной?

Она не осуждала, ей просто было любопытно. Я расплатился с водителем и вылез из такси вслед за ней.

– Я умираю с голоду. Очень хочу есть. Я еще никогда не был так голоден.

Я сделал вид, что готов съесть ее руку.

– Ладно, хорошо. Быстрее всего нас накормят «У Пита».

Я хотел возразить, что мы должны пойти в более изысканное место, но она уже побежала на каблуках.

– Я тебя обгоню.

Она бросила беззаботный взгляд через плечо, и озорство в ее глазах напомнило мне маленькую Пикси. До того, как кое-кто многое отнял у нее. Я рванул за ней. Отчасти чтобы обогнать ее, отчасти – чтобы убедиться: если она упадет, я ее поймаю.

Она добежала до пиццерии, когда я был почти рядом. Я открыл ей дверь, она задыхалась от бега и смеялась одновременно.

Пит, владелец пиццерии, начал суетиться, когда мы вошли.

– Боже мой! Вы только посмотрите на себя. Выглядите блестяще. Поглядите-ка.

Он позвал всех работников. Я узнал большинство из них. Мы с Пикси любили это место, когда были детьми, но и сейчас часто приходили сюда поесть. Пицца – всегда хорошая идея. Пит как будто почувствовал, что немного внимания со стороны взрослых нам не помешает. Я был уверен, что он знал о мисс Стоун, и, черт возьми, мой отец все еще жил здесь, так что он знал и о нем.

– Мы сделаем для вас пиццу в форме сердца!

Он настоял на том, чтобы сфотографировать нас, и показал нам снимок, который когда-то прикрепил к доске объявлений за прилавком. Он был под несколькими рекламными листовками, на нем мы с Пикси держали по куску пиццы, а перед нами стояла одна кола на двоих. Это был особенный обед, мы тогда решили, что если разделим газировку, то нам хватит денег, чтобы поесть еще раз.

– Все еще делите газировку? – Пит попросил жену налить колу в огромный кувшин, затем она опустила в него две соломинки. – Большим детям – большие напитки.

Он приготовил сочную огромную пиццу в форме сердца и отказался брать за нее деньги. Мы ели за столиком у окна, и можно было подумать, что мы суперзвезды, а не соседские дети, сидящие в местной пиццерии.

Пикси старалась не смеяться надо мной, когда я обжигал рот горячим сыром.

Она наклонилась вперед и протянула салфетку.

– Думаю, это намного лучше, чем выпускной.

Я глотнул содовой, не воспользовавшись соломинкой.

– Да, черт возьми. Нахрен тусоваться с этими придурками. Вот то, что нам нужно. И это только начало.

Мы снова взялись за руки, но вскоре их пришлось отпустить: в пиццерию вошли новые посетители, и мы помахали им в знак приветствия.

Глава 66

Пикси Рэй

Когда мы поели, я обняла Пита, Гейз пожал ему руку и тоже приобнял, чтобы еще раз его поблагодарить. Я листала фотографии на телефоне. Мы с Гейзом на «официальном» выпускном. Я приблизила и увидела Эшлин, наблюдающую за нами позади. От ненависти на ее лице у меня по коже побежали мурашки. Потом шел снимок в такси, фотография пиццы с сердцем и кадры, которые Пит сделал для нас.

Гейз заглядывал мне через плечо, одновременно рассматривая снимки и следя за тем, что происходит вокруг.

– Круто, что наша официальная фотография с выпускного сделана в пиццерии. – Я положила телефон обратно в карман платья. – Что дальше? Пойдем домой?

– О, вот уж нет. Мы еще даже не танцевали.

Мы махали руками, когда нам свистели и сигналили случайные машины. Видимо, Пит рассказал всем, что мы гуляем по улицам.

– Я придумал.

Гейз потянул меня за собой. Мы добрались до парка и направились к качелям. На них сидели двое подростков, помладше нас. Третий прислонился к перекладинам, которые их удерживали.

– Слезайте. – Гейз схватился за одну из цепей качелей. – Я забронировал их на вечер.

– Чего? Ты не можешь забронировать их.

Я узнала парня, который время от времени играл на баскетбольной площадке.

Гейз ничего не ответил. Он просто стоял рядом неподвижно, как статуя. Они еще немного поворчали, но в итоге ушли, оставив качели.

Гейз встал у качелей, как будто только что не спугнул отсюда детей, и указал:

– Садись.

С его помощью я перекинула шлейф через спинку сидения, а затем он подтолкнул меня, помогая раскачиваться. Убедившись, что не испорчу платья, подключила ноги.

Он запрыгнул на соседние качели и начал делать то же самое. Как только мы синхронизировались, вся конструкция начала трястись.

– Черт.

Он стал притормаживать, задевая землю ногой каждый раз, когда оказывался в середине. Это помогло, качали перестали трястись. И мы продолжили.

Когда мы вместе притормазили, получилось переплести пальцы.

– Так, чего нам еще не хватает?

Гейз провел рукой по моей.

– Наверное, музыки? Да?

Я слезла с качелей, Гейз помог мне снять шлейф, чтобы он снова тянулся за мной сзади. Он уже стал нереально грязным.

– Тогда пойдем.

Мы с Гейзом отошли от качелей, и угрюмые подростки, пиная камни, двинулись к своим прежним местам.

Ночной воздух стал суше, а поднявшийся ветер не прекращался и путал наши волосы.

Уже стемнело, но цвета нашей одежды – даже когда на нас то падала тень, то мы снова оказывались на свету – не меняли своей палитры.

– Вот тут. Идеально.

Прямо рядом с рекой, на которой из-за ветра поднялись волны, был маленький островок света от уличного фонаря.

– Танцплощадка, – пробормотала я.

Гейз достал из кармана телефон и что-то переключил. Затем отправил короткое сообщение и убрал телефон в нагрудный карман. Зазвучала моя любимая песня.

– Ооо. Ты помнишь.

Я подошла к нему и обвила руками его шею.

Он обхватил меня за талию.

– Я помню все, что касается тебя.

Душа мальчишки, с которым я так много общалась в детстве, теперь принадлежала этому красивому, уверенному в себе парню.

– Спасибо за твою заботу. За то, что сделал этот вечер лучшим.

Я надеялась, он знает: то, на что он пошел, чтобы я снова была в его жизни, очень ценно.

– У меня не было другого выбора. Это все для тебя, Пикс.

Он поцеловал меня в макушку, а потом закружил и снова обнял.

– Что для меня?

Я подумала, что он про выпускной и платье – все это важно для девушки.

– Вся моя жизнь.

Вот такой он, Гейз.

У меня не осталось слов. Я чувствовала любовь к нему и его преданность и все, что могла сделать – поцеловать его, чтобы показать ему, что ощущаю. Он ответил и нежно прикусил мою нижнюю губу. Отчего я задрожала.

– А ну, дети, хватит.

Я узнала голос Остина, и наш поцелуй был прерван.

– Привет, брат. – Гейз улыбнулся, а затем повернулся ко мне. – Он собирается сделать, – Гейз показал воздушные кавычки, – «официальные» фотографии. Я решил, что нужно заняться этим прежде, чем мы окончательно испортим твое платье.

– О боже. – Я прикрыла рот, делая вид, что возмущена.

Гейз быстро попытался исправить ситуацию:

– Я про грязь. Твое платье испачкалось. Я заметил на качелях!

Остин был достаточно близко, чтобы слышать нас.

– Ладно, вы же в курсе, что я не против, если вы станете свингерами?

Гейз закатил глаза.

– Я плачу этому фотографу столько, что он мог бы оставить свои грязные шуточки при себе.

Они обменялись рукопожатием, к чему я уже привыкла.

– Спасибо, что пришел.

– Честно говоря, я очень рад, что мы сделаем несколько фоток на открытом воздухе. Трудно сделать снимки в помещении такими же живыми.

Остин принес с собой сумку и беспроводную кольцевую лампу.

Теперь, задумавшись об этом, я понимаю: когда просматриваешь «Инстаграм»[22] Остина, кажется, будто он сфокусирован только на моде и контенте, но кроме этого он потрясающий фотограф.

– Соглашусь. Так будет лучше.

Я встала на цыпочки и поправила волосы Гейза: они были растрепанны после нашего поцелуя.

И мы устроили фотосессию. Все было так неспешно. Мы даже не осознавали, что не просто смеемся над шутками Остина, а позируем. Он потащил нас обратно к качелям, мы снова согнали детей, что заставило их ворчать. Моей задачей было раскачиваться и откидывать голову назад, чтобы волосы и платье создавали одну линию, что бы это ни значило. Затем мы несколько раз поцеловались, это тоже было срежиссировано Остином.

От снимков я осталась в восторге. Мы выглядели такими влюбленными. Легко заметить, как мы выросли. И что связь между нами была выше всего того, о чем беспокоятся подростки в нашем возрасте.

Я поблагодарила Остина и обняла его, хотя мы должны были увидеться совсем скоро. Гейз запланировал еще несколько остановок для нашего самодельного выпускного, поэтому мы попрощались с Остином.

– Хочешь десерт?

Гейз положил руку мне на поясницу. Я замерла, ощущая его тепло. Но не стала говорить, что боюсь: его прикосновения могут напомнить мне о вещах, которые я ненавижу вспоминать. Только не сейчас. Не сегодня. Пусть все продолжается. Сегодня прошлое было похоронено. Мы отправились к нашему любимому продавцу мороженого, и Гейз купил нам по одному перед самым закрытием.

– Нет ничего лучше этого в жаркий день.

Мы подняли тост из мороженого. Правда, пришлось сделать паузу, чтобы поблагодарить случайных прохожих за комплименты нашим нарядам. Гейз гордо улыбался каждый раз, когда кто-то говорил мне, что я прекрасно выгляжу. Все было чудесно. Но теперь, когда ветер стих, влажность стала повышаться.

Я услышала звонкий смех, эхом отдающийся от зданий, и поняла: моя очередь придумывать, чем нам еще заняться. И потянула Гейза за собой после того, как мы съели мороженое и выбросили палочки.

– Как насчет водного фейерверка?

Я указала на пожарный гидрант, из которого вырывалась кристально чистая вода, а дети бегали рядом с ним. В пятницу вечером в нашем районе, как и прежде, все меняется. Становится веселее. Дети задерживаются допоздна, но им разрешают поиграть. Я стояла под брызгами, чувствуя себя немного виновато за то, что тяжелая работа Остина была уничтожена, а потом Гейз снял свою куртку и присоединился ко мне. Он подхватил меня на руки и закружил. Я держалась за край платья, и на всех летели брызги от мокрого шлейфа. Гейз отошел от струй, чтобы дать нам перевести дух, и опустил меня на ноги. У кого-то из детей в толпе оказался пистолет для мыльных пузырей, что улучшило атмосферу.

Я коснулась подбородка Гейза кончиком пальца, а затем очертила его улыбающиеся губы.

– Ни у кого еще не было такого крутого выпускного, как у нас.

Мы снова поцеловались, по одежде стекала вода, я запрокинула голову, когда мы отстранились, и, несмотря на городские огни, почти видела звезды.

Глава 67

Пикси Рэй

Самое лучшее в выпускном то, что это начало конца. Двенадцатые классы должны были сдать экзамены, и по традиции время начинало идти быстрее. Мы заканчивали учебу в мае, а в начале июня у нас с Гейзом дни рождения. А это означало, что учителя будут более снисходительными. Они разрешали нам пораньше уходить: если сделать все наперед, можно было пропустить некоторые уроки. И даже если просто сидеть в классе, уткнувшись в телефон, присутствие засчитывалось.

Мы с Гейзом вернулись в школу, вокруг было так шумно. Все говорили о невероятных фотографиях, которые сделал Остин для нас на выпускном вечере. Теперь он вел переговоры с несколькими журналами и сайтами, которые хотели нанять его для работы. Его аудитория в «Инстаграме» была огромной, но теперь он выходил на серьезный уровень. На улицах нас с Гейзом узнавали, как «влюбленную парочку». Эшлин была вне себя от ярости. Ее выбрали королевой бала, а Марка – королем, но очевидно, что все ждали только обновлений в соцсетях Остина.

«Импровизированные фотографии местных подростков с выпускного стали вируснымии попали в Buzzfeed[23]».

Не знаю, что стало причиной: мое отсутствие на выпускном или то, что мы с Гейзом стали официально парой, – но Эшлин, похоже, отступила.

Гейзу и тренеру пришлось немного поразмыслить над коллежами, которые предлагали ему стипендии. Они позвонили Майку и Ронне с телефона Остина, чтобы обойти судебный запрет, который подал Брюс, хотя он, похоже, не собирался следить за его исполнением. Но все равно всегда был поблизости, и соседи постоянно говорили об этом. Странные машины или прохожие могли относиться к Брюсу. До наших с Гейзом дней рождения оставался еще месяц. Когда нам исполниться по восемнадцать, судебные запреты уже не будет иметь значения, потому что Гейз станет совершеннолетним.

Я шла домой одна, что случалось довольно редко, как вдруг меня остановил Бик. Он навис надо мной, его тень соединилась с моей, прежде чем я заметила его.

– Я пытался поговорить с тобой уже несколько недель, Пикси.

Он схватил меня за руку, но не сжал.

Его голос и прикосновение парализовали меня. Заглушили мой голос. Все, что я могла сделать, это в ужасе смотреть ему в глаза.

– Я говорил Дриме, что мне нужно связаться с тобой.

Я не дышала. Чувствовала, как вены расширяются, пытаясь вместить всю кровь, приливающую к голове. Мне снова захотелось исчезнуть. На улице включался режим «иди-куда-глаза-глядят».

– У меня остались некоторые вещи твоей мамы, и мне нужно показать их тебе, пока я все не выбросил.

Он опустил руку.

Мамины вещи. Идеальная уловка, чтобы приманить меня. Я скучала по ней. Он знал, что мне всегда ее не хватало. Он смеялся надо мной всякий раз, когда видел, как я плачу над чем-то, что принадлежало ей. Это было до того, как Гейз вернулся домой.

Я покачала головой. Небольшое движение, но все же победа. Я сделала это снова. Нет.

Как бы я ни хотела забрать мамины вещи, я никогда больше не буду находиться под контролем этого человека. В горле пересохло. Я смотрела, как его большой, похожий на слизняка язык двигается во рту, закручивается вокруг моего имени, приказывает мне снова.

– Нет. – Мой голос звучал вне моей головы, вне моего сердца. – Нет.

Не получалось достаточно громко, чтобы он понял, сколько ярости скрывалось за этим словом. Как она кипела в моем сердце. Я больше не хотела быть добычей этого человека, его игрушкой.

Он вел себя дружелюбно, хотя на самом деле не был таким. Он использовал такой тон, чтобы люди, находящиеся поблизости, не обратили внимания. Веселый Бик. Дружелюбный Бик. Его глаза были тверды, как у разгневанной статуи.

– Ладно, хорошо. Нет проблем. Тебе не нужны ее вещи? Не волнуйся. Я выкину их. Но думаю, тебе нужно кое-что знать. Хотел сказать тебе в квартире…

Он сделал шаг ко мне, вытянул руку, другой махнул в сторону входной двери моего старого дома.

Я сделала шаг назад, мои парализованные ноги удивительным образом слушались, когда были так нужны мне. К тому же пришлось заморозить все свои рефлексы и эмоции, чтобы остаться в живых.

До меня донеся запах его одеколона с порывом ветра. Я ощутила, как внутри все сжалось, хотелось сбежать.

– Нет! – сказала я громче на этот раз. И резче.

Я провела обеими руками по волосам. И приготовилась устроить сцену. Я наконец-то решила бороться.

– Я пообещал твоей маме, что подарю тебе подарок в этом году. В завещании она указала, что сделала его, еще когда ты была маленькой. Конверт в твоей старой комнате. Просто поднимись, и я отдам его тебе.

В груди все сжалось. Я больше не могла этого выносить. Я хотела сбежать. Сбежать. Подальше от него. Я шагнула в сторону. Было светло и достаточно оживленно, он бы не смог схватить меня. Если бы я только могла преодолеть свой страх… Если бы я только могла заставить себя. Сдвинуться с места. Бежать.

Я смогу сделать это. Я смогу.

И я рванула. С каждым вдохом мне становилось легче. Каждый шаг приближал меня к свободе. Отдалял от него.

Бик не мог вечно жить в моей голове, и у него больше не было ко мне доступа. Я принадлежу себе. Ударив по входной двери, я взлетела по лестнице. Ни разу не оглянулась. Мной овладел не столько страх, сколько решимость. Он хотел, чтобы я сделала одно, а я делала прямо противоположное. Ключ уже был в моей руке, когда я добралась до квартиры. Пальцы немного дрожали, но мне удалось вставить ключ. Я слышала, что Бик поднимается этажом ниже. Он шел быстрее, чем я предполагала, но все же был достаточно далеко, так что я чувствовала себя уверенно.

Я распахнула дверь и захлопнула ее за собой, закрыв на все замки. И все же сердце у меня колотилось. Взяв из ящика нож для стейка, я принялась наблюдать за дверью. В моих мыслях Бик был самым большим монстром, но выбить дверь вряд ли бы смог. Это и правда трудно. Но даже если он сможет, я готова.

Я затаилась, очень хотелось заглянуть в глазок, но вместо этого я прислушалась. Не было никаких тяжелых шагов. Примерно через десять минут я все-таки посмотрела, снаружи было пусто. Никто не шел за мной. Нож остался при мне, я направилась в комнату Гейза. Посмотрела на окно и подошла к нему, медленно приоткрыла его на несколько дюймов, но все равно пряталась за занавеской.

Дома находились так близко, что иногда можно было подслушать чью-нибудь беседу целиком. Я сделала несколько спокойных вдохов. Вдох и выдох. Я здесь. Я принадлежу себе. Все будет хорошо.

Я все еще неосознанно реагировала на голос Бика, что беспокоило меня, хотя знала, он вернулся в мою старую квартиру.

Он что-то бормотал, заполняя пространство между нами. Затем я уловила раздраженный тон Дримы:

– Где она? Ты же видел ее, да? Она должна быть здесь.

Бик злостно выпалил:

– Ты, черт возьми, видишь ее? Нет. Она убежала. Я же не мог перекинуть ее через плечо посреди улицы, Дрима. В реальной жизни так не бывает.

У Дримы все равно нашелся аргумент:

– Ой, ну, конечно. Она твой ребенок. Мог бы просто сказать им, что наказываешь ее. И все бы занялись своими делами.

Голос Бика теперь звучал громче. Я крепче сжала нож, услышав его гнев:

– С Пикси так не получится. Все ее обожают.

– Серьезно, я думала, над ней в школе издеваются и все такое? По крайней мере, так говорили некоторые мои подружки. Ее прозвали шлюхой с тех пор, как она уехала. Теперь ее парнем стал тот симпатичный мальчик и…

Речь Дримы резко оборвалась.

– Что ты сказала?

Я подошла ближе и отодвинула занавеску, чтобы взглянуть. Когда-то я пряталась там, в темноте, а сейчас они шаркали по моей комнате. Точнее, так делал Бик, а Дрима то открывала, то закрывала рот, потому что он держал ее за шею.

Прежде чем я осознала, что только что стала свидетельницей насилия, он поставил ее на ноги.

– Держи свой гребаный рот на замке, Дрима.

Бик почувствовал себя собственником, услышав мое имя и то, что говорила обо мне Дрима. От этого меня чуть не вывернуло, но пришлось держаться.

– Я знаю, нам нужно, чтобы она переехала обратно. До понедельника нужно получить подтверждение того, что она здесь проживает, иначе все чеки перестанут приходить. И если мы когда-нибудь получим хоть что-то из тех денег, которые отложила ее мать…

Дрима, казалось, снова хотела угодить ему:

– Нам они нужны. Тебе нужны. Ты заслуживаешь этого. Ты вырастил эту девочку в одиночку. Никто не помогал. Ты заработал эти деньги.

Я подняла брови в недоумении. Бик не растил меня. Я сама себя вырастила. Он надо мной издевался. И не должен был наживаться на мне. На том, что обманом заставил мою мать выйти за него замуж.

– Не рассказывай мне то, что я и так знаю. Если я не отдам деньги Рэтси, то скоро у меня не будет языка, чтобы жаловаться.

Понятно. Вот из-за чего он все это затеял. Бик был в долгу у Рэтси, худшего парня в округе. А чеки моей мамы стало проблематично получать.

– Так, мы заманим ее сюда и запрем эту чертову дверь. Вот что мы сделаем.

Дрима погладила Бика по плечу.

Меня затошнило еще сильнее, пока я наблюдала за ними. Я опустила занавеску и медленно закрыла окно. В этот момент входная дверь открылась. Вернулись Гейз и Остин.

– Привет, Пикс! Мы принесли сэндвичи на ужин. Где ты?

Я засунула нож под матрас Гейза. Нужно было узнать, как у них все прошло. И я понимала, что если сейчас расскажу ему о Бике, он разозлится. Настолько, что может забить на все, в том числе и на стипендию.

Глава 68

Гейз

Мечта сбывалась. Два колледжа хотели, чтобы я играл за них, и предложили мне полную стипендию. Что было круто. Один колледж находился примерно в сорока минутах езды от Буратонов, а другой – в четырех часах. Я поговорил с Майком и Ронной по телефону Остина, и они предложили Пикси пожить у них еще до того, как я спросил об этом. Я заметил, как идея о том, что в доме будет жить еще одна девушка, взволновала Тедди.

Не знаю, какие у Пикси были планы на будущее, но мне просто необходимо, чтобы она была рядом со мной. Когда мы вернулись в квартиру, Остин был позади меня, я почувствовал, что-то не так. Что-то изменилось. Я сразу же начал звать Пикси, она сидела на моей кровати и казалась бледной, но была рада меня видеть. Она протянула руку и увлекла меня к себе.

– Расскажи мне, как все прошло.

Остин принес сэндвичи, мы все уселись на пол и стали есть, будто у нас пикник.

– Значит, тебе нужно съездить в эти колледжи? Чтобы понять, какой из них тебе нравится больше.

Она сделала глоток воды из бутылки. Я уловил волнение в ее голосе.

– Ну да, нужно ехать в эти выходные. Они настаивают, правда, тренер говорит это потому, что они пытаются помешать остальным перехватить меня.

Я пожал плечами, хотя на самом деле не мог скрыть восторга. Все это было очень важно.

Пикси отложила свой сэндвич и обняла меня, а затем Остина.

– Вы, ребята, отлично справились сегодня. Такие молодцы, – сказала она.

В ее словах ощущалась искренность, или мне так только казалось.

– Мы устроим все так, чтобы ты тоже смогла поехать. И даже если ты захочешь жить со мной, все так и будет. Я могу поставить такой ультиматум.

Остин поймал мой взгляд и почесал шею. Он не был уверен, что это возможно. Но я был полон решимости. Представители колледжа пытались свести вопросы о Пикси на нет. Один из них даже имел наглость заявить, что подростковые романы почти никогда не длятся долго. Но они не знают, что все это значит для нас с Пикси.

– Когда ты уезжаешь? Майк и Ронна могут поехать с тобой?

Пикси взяла сэндвич и откусила маленький кусочек.

– Днем в пятницу. Но к вечеру мы вернемся. Ронна и Майк не могут, а мне нужно, чтобы со мной был кто-то из взрослых, потому что мне семнадцать. Остин согласился поехать со мной. Так что нас трое. Когда будешь собирать чемодан?

Я наклонился и убрал ей за ухо прядь волос.

Она прислонилась к моей руке и ненадолго закрыла глаза.

– Я должна остаться здесь. Хочу сама посмотреть информацию о колледжах и всякое такое. Думаю, мне нужно уехать из этого города, понимаешь?

Остин взял наши тарелки и ушел. По дороге домой мы обсуждали, как нам поговорить обо всем с Пикси. Мне казалось, что не стоит делать это сегодня вечером, у меня не было никакого плана, я лишь знал, что нам нельзя расставаться. Только такую реальность я готов принять.

– Ты же все равно потом поедешь со мной? Да?

Я коснулся ее руки и погладил мягкую кожу. Она накрыла мою руку своей.

– Да. Конечно. Я буду с тобой, куда бы ты ни поехал. Мне просто нужно узнать об этих колледжах и понять, не слишком ли поздно подать на стипендию и все такое. То, что у меня нет дохода, должно стать хорошим основанием для получения какой-нибудь помощи. Вы с Остином поедете и посмотрите, как там все на самом деле, сделаете выбор, а потом, когда вернетесь, сообщите мне, куда мы в итоге отправимся.

Она улыбнулась, касаясь моей руки.

Что-то было не так. Я не мог понять, что именно, но казалось, что думает она о чем-то другом.

Я решил не пытаться выпытать из нее все силой, а дать ей пространство и время.

И надеялся, что это не станет неправильным выбором.

Глава 69

Пикси Рэй

Им нужно было уехать, и я чувствовала беспокойство Гейза. Мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы скрывать наши эмоции. О встрече с Биком я ему не рассказала. Мне удалось еще несколько раз подслушать Бика и Дриму, когда я оставалась в комнате Гейза одна. К счастью, Бик громкий и тупой, а голос Дримы визгливый, так что их беседы пронзали пространство между зданиями, как метко пущенная стрела.

Бик собирался поговорить с юристом о страховых выплатах и чеках социального обеспечения. Дрима упомянула, что пойдет на маникюр. Как раз, когда Гейза не будет дома.

Я закрыла дверь за Гейзом и Остином, квартира осталась в моем распоряжении. Было время пошпионить и морально подготовиться к прогулке по перекладине.

Идея дерьмовая, и я это понимала. Но рампа много раз служила своей цели на протяжении долгих лет.

Я услышала, как закрылась дверь в моей старой квартире, накинула на плечи пустой рюкзак и сунула телефон в карман. Я долго думала, как мне пройти по перекладине. Бегом бы точно не получилось. Высота в пять этажей – настоящее испытание на смелость. Уж я-то знала, как высоко нахожусь, после стольких игр в мяч с Гейзом в детстве. И я помнила, как в последний раз переходила по перекладине, чтобы спасти его. Но в этот раз я должна была спасти себя.

Я знала: Гейз беспокоился о том, что будет со мной после окончания школы. Правда заключалась в том, что я и сама не знала, что буду делать. Скорее всего, пойду по стопам матери и буду работать на одной или трех работах, чтобы свести концы с концами.

Я открыла окно до конца и села на подоконник, свесив ноги. Рампа казалась гораздо тоньше, чем я помнила. И более хлипкой. И, хотя она была металлической, от старости на ней появился налет, от чего она казалась хрупкой, как яичная скорлупа.

Я вытянула правую ногу и надавила на перекладину. Вроде бы прочно. Сделала то же самое левой ногой. Повернулась так, чтобы держаться за подоконник. Неужели в переулке всегда был такой сильный ветер? Выходит, мы были отчаянными. Да я и сейчас отчаянная.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, отпустив подоконник. Пока что все нормально. Медленно повернулась. Я стою на металлической перекладине, а ведь мы с Гейзом считали это хорошей идеей, когда нам было по двенадцать лет.

Я раскинула руки, чтобы помочь себе удержать равновесие. Расстояние было небольшое. Но мои ноги казались длиннее, и балансировать становилось сложнее, риск был очень высок. Я слышала, как свистит ветер внизу, но не смотрела. Не могла. Я не сводила глаз с приза. Мое старое окно. Когда я добралась до центра рампы, она начала прогибаться и слегка пружинить с каждым моим шагом. В тот момент я решила, что, если у меня все получится, я выйду через дверь и не буду мучиться, пытаясь вернуться тем же путем, которым пришла. Еще два шага. Еще один. Я ухватилась за подоконник своего старого окна. На нем никогда не было замка. Да он и не нужен был. Пожарная лестница находилась не здесь, а здание было таким старым, что никто бы не решился на такие вещи. Но меня посещали мысли о том, что Бик, возможно, все-таки что-то сделал: поставил замок или еще что, но я все же смогла открыть окно.

Я залезла внутрь, думая о том, что снова оказалась здесь, в этом месте, пропитанном злом, но все равно было приятно ощущать твердый пол под ногами. Пахло отвратительно. На глаза навернулись слезы, хотелось вспомнить что-нибудь о маме. Но тут стоял запах гнилого лука и пота.

Моя старая комната стала местом хранения всякого хлама. Меня потрясло, сколько всего тут было. Мусор, одежда. Дрима и Бик просто свиньи. Внутри застыл беззвучный крик, я попыталась успокоиться. Нужно максимально использовать свое время здесь. Сосредоточиться, подумать и найти то, за чем я пришла. А нужно мне было все, что Бик получил от моей мамы. Мне хотелось уничтожить документы, которые найду и которые чем-то могли им помочь. И черт возьми, если останется время и голос внутри не будет постоянно твердить «дерьмо» при принятии решений, я бы хотела посмотреть, не осталось ли здесь маминых вещей. Несколько фотографий. Видео или что-то в этом роде.

Я знала, что мы с мамой хранили важные бумаги в гостиной, в ящиках стола, который однажды нашли на помойке задолго до появления Бика. Мы сами подняли его на пятый этаж, а затем покрасили. Я открыла дверцу и коснулась наших подписей, сделанных краской. Затем достала телефон и сфотографировала. Я не могла забрать стол, но фотография останется на память. Я словно с цепи сорвалась. Металась по квартире, распахивая шкафы и тумбы, чтобы найти еще какие-нибудь следы мамы. На холодильнике сбоку висел старый календарь на магните. Я пролистала его. И нашла, где маминым почерком были отмечены рутинные дела, а даты дней рождения украшены нарисованными шариками, чтобы подчернуть особенность.

Вернувшись к письменному столу, я снова открыла ящик и решила, что ошиблась. Все, что я увидела, – бесконечные стопки буклетов меню на вынос. Но потом обнаружила папки, которые подготавливала мама, благодаря чему я научилась платить по счетам. В последней папке хранилась важная информация. В ней были карточки социального страхования и мое свидетельство о рождении. А под всем этим лежал конверт, который я никогда не видела. Он был озаглавлен «Мое завещание». Я засунула его и все остальные бумаги, которые принадлежали мне, в рюкзак. Не думаю, что это то, ради чего Бик пытался заманить меня наверх. Но внутренний сигнал тревоги уже начинал звучать. Сердце колотилось, ладони становились липкими. Это просто паранойя: ведь, конечно же, поездка в офис к юристу требует больше времени, чем я тайком провела здесь.

Я бросилась к складному столику у входной двери, на нем обычно лежали ключи и всякая мелочь. Все так и осталось, только теперь на нем было гораздо больше всего. Я пролистала газеты и почту. Ничего примечательного. Некоторые из них упали на пол. И в тот момент, когда это произошло, я услышала звук, похожий на тихий детский плач.

Я замерла как вкопанная и ждала, не услышу ли я его снова. И снова этот звук. Я заглянула под стол. Ничего.

Еще раз услышала его. Больше походило на мяуканье котенка. Я пошла на звук, он исходил из небольшого бельевого шкафа. Когда я открыла дверцу, оттуда выскочил маленький полосатый комочек шерсти. В его широко раскрытом рту виднелись острые молочные зубы. Зеленые глаза занимали практически всю мордочку. Похоже, Бик и Дрима не слишком о нем заботились: коробка из-под хлопьев с газетой служила лотком, рядом стояла пустая банка из-под консервов с тунцом.

Я наклонилась и подняла котенка. Он все равно уже пытался забраться по моей ноге.

А затем начал толкаться головой мне в шею и впиваться когтями. Я тут же решила украсть этого малыша. К черту Бика и Дриму и их конченое проявление «заботы» к домашнему животному.

Я посадила его в рюкзак, где уже лежали документы.

Вещь, которую мне оставила мама, не было видно. Черт, Бик мог взять ее с собой, когда поехал к юристу.

Юрист. Он поехал обсудить завещание и все такое. Но не взял само завещание, которое я вытащила из папки с важными документами.

Сердце ушло в пятки. Наверное, он солгал Дриме о том, куда едет. А это означало, что Бик может вернуться домой в любую секунду.

Я в последний раз огляделась вокруг, а затем открыла дверь, чтобы уйти. Но тут же услышала тяжелые шаги на лестничной площадке.

Бик.

Бик шел сюда. Я мгновенно узнала его, страх от звука его шагов словно был в моей ДНК. Я закрыла дверь и не сводила с нее глаз, отступая назад. Остался только один выход. Через окно. По перекладине.

Я должна была сделать это. Котенок в рюкзаке мяукнул. Я бросилась в свою старую комнату, но уже услышала, что входная дверь приоткрылась.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Дрима? Опять творишь всякую хрень?

Котенок мяукнул.

– Я сказал тебе избавиться от этого проклятого кота. Или я утоплю его в кухонной раковине. Никаких домашних животных! У меня аллергия.

Здесь не было двери, чтобы закрыться. Он заметил бы меня, если бы я подошла к окну.

Надеюсь, сюда он пойдет проверять в последнюю очередь. Наверное, они заходят в эту комнату не так уж часто.

Я села на подоконник и уже поставила левую ногу на перекладину… как вдруг меня затащили обратно в комнату и бросили на пол.

– Пикси Рэй. Ты приползла ко мне. Я знал, что ты вернешься. – Злобный рот Бика растянулся в улыбке, обнажая пожелтевшие зубы. – Как же ты пробралась обратно? Хотя обсудим это в другой раз. А сейчас ты вернулась ко мне. Мы снова семья.

Он сделал шаг мне навстречу. Глубоко внутри я понимала, что еще не покончила с этим человеком. Но почему мне пришлось снова столкнуться с ним, я не знала.

– Ты никогда не покинешь это место. И тебе это известно.

Бик наклонился и схватил меня за руки, оторвав от пола.

– Ты не можешь держать меня здесь. Гейз будет искать меня. Это похищение.

Я брыкалась, но он знал, как схватить меня, чтобы заставить подчиниться. Я ненавидела его. Ненавидела его прикосновения.

– Твой собственный отец не может тебя похитить.

Он втолкнул меня в ванную и закрыл дверь, а сам остался с другой стороны.

Дверь затряслась, когда я толкнула ее, чтобы открыть. Но у меня не получилось. Я сняла рюкзак, чтобы осмотреть котенка. Провела руками по его маленькому тельцу. Но не обнаружила причин для беспокойства: похоже, он не пострадал после стычки с Биком.

Я прислонила котенка к шее под подбородком, он замурчал. Мысли путались, унося меня за пределы этого места. Я не здесь. Меня здесь нет. Меня здесь нет. Я в безопасности. Мое тело не здесь. Я могу перенестись куда угодно. Меня здесь нет. Я в безопасности. Я в безопасности.

Бик за дверью разразился хохотом:

– Ну вот, теперь то точно останешься здесь. И не вырывайся. Я подпер дверь тумбой под телевизор.

Тумба под телевизор весила четыре тысячи фунтов. Ладно, не прям уж столько, но когда грузчики ее занесли и поставили, мы с мамой больше не смогли ее передвинуть. Я попробовала еще раз толкнуть дверь одной рукой. Правду Бик говорил или нет, но он на самом деле подпер дверь чем-то тяжелым.

Я не могла потерять контроль над ситуацией. Такого со мной не должно было случиться. Я понятия не имела, вернулся ли Гейз. Гейз…

Мой телефон. Я достала телефон и отправила сообщение:

«Нужно, чтобы ты вернулся домой».

Я не собиралась снова прислуживать Бику. Освободившись от него, я поняла, что остаться с ним – никогда не было моим выбором.

Я начала осматривать ванную комнату. Открыла аптечку, в которой почти ничего не было. Все туалетные принадлежности разбросаны на столике. Кое-где стояли свечи. Дрима, должно быть, любит побаловать себя спа-процедурами в крошечной ванне. Нужно как-то зажечь их. Я порылась в ящиках.

– Какого черта ты там делаешь?

Я проигнорировала его. Мне нужно было выйти. Внутри меня все кричало, умоляло меня: «Сбежать!» Я прислушалась к своей интуиции. Нашла зажигалку, спрятанную за самой большой свечой. И взмолилась, чтобы она не слишком промокла от воды. Я щелкнула ею один раз, еще раз. Вспыхнуло маленькое оранжевое пламя.

Я посмотрел на детектор дыма. За много лет до появления Бика в доме произошел небольшой пожар в подвале. Собственникам пришлось установить безумное количество пожарных детекторов, чтобы в доме можно было и дальше жить. Ходили слухи, что эти детекторы посылали сигнал напрямую в пожарную часть. Только так люди могли продолжить снимать здесь квартиры.

Мама постоянно предупреждала меня, что если я сожгу ужин, то из-за детектора дыма включатся разбрызгиватели и приедут пожарные. Хозяин дома говорил, что, если из-за кого-то приедут пожарные, он выселит этих людей. Возможно, то не было реальной угрозой с точки зрения закона, но, чтобы продолжать жить в этой квартире, приходилось идти на жертвы. В том числе и соглашаться с придурком-арендодателем.

А теперь я даже рассчитываю на эту легенду. Нужно выбраться отсюда.

Я осторожно посадила котенка обратно в рюкзак, затем накинула его на плечи. Вырвала несколько листков из модного журнала, лежащего на бачке унитаза, и подожгла их. Затем встала на унитаз и поднесла пламя под детектор. Пластик начал плавиться, но все еще ничего не происходило.

Пришлось потушить бумагу, пока она не обожгла мне пальцы. Тогда я схватила рулон туалетной бумаги, он загорелся гораздо быстрее, и дыма стало намного больше.

Я молилась маме: «Пусть это сработает. Пусть все получится».

И тут по квартире разнесся оглушительный сигнал тревоги. Я услышала, как сигнализации по всему дому отозвались эхом.

– Ах ты маленькая сучка! – донесся до меня голос Бика, но непрекращающийся звук тревоги вселял в меня надежду.

Он откроет дверь, и я брошусь бежать. Все равно, куда: к двери, а затем – вниз по лестнице, или к перекладине, главное – выбраться отсюда.

Бик распахнул дверь, но заслонил собой дверной проем. Я бросила туалетную бумагу в мусорное ведро.

– Какого черта?

Я попыталась прорваться, но он снова схватил меня за руку. Я зашипела, глядя ему в лицо, вокруг клубился дым:

– Сейчас приедут копы, и пожарные тоже. Это место – дерьмо, но детекторы дыма здесь первоклассные. Мне об этом мама рассказывала.

Я дернулась, пытаясь вырвать руку из его хватки.

– Твоя мать была сукой, – прорычал он.

Я наклонилась и укусила его за руку так сильно, как только могла. Он отпустил меня, но тут же ударил ребром ладони по лицу.

Я влетела в дверную раму, а затем вывалилась в коридор. Ванную комнату охватило оранжевое пламя, она пылала.

– Тупая маленькая дрянь! Ты сожжешь тут все дотла.

Бик повернулся к огню, я услышала, как он включил воду.

Вот он, этот момент. Пора бежать.

Бик преградил путь в гостиную тумбой под телевизор. С пожарной лестницей тоже не хотелось возиться, этот выход наверняка перекрывала его кровать. Самой лучшей идеей казалось – вернуться через окно. Я спотыкаясь побежала к окну, оно все еще было открыто. В этот раз я не позволила страху поразить мое сердце. Вместо этого я изо всех сил пыталась выбраться. Не успела я поставить обе ноги на перекладину, как в доме раздался взрыв. Я повернулась и увидела, как по коридору пронесся огненный шар.

Мусор и хлам вокруг почти мгновенно загорелись. Я услышала, как Бик закричал от боли.

Звук сирен отскакивал от зданий. Я встала на перекладину и начала продвигаться.

Когда я дошла до середины, то почувствовала, что рампа прогибается под моим весом.

– Гребаная сука. Как ты смеешь?

Бик тоже стоял на перекладине. Это было понятно, даже оглядываться не пришлось. Я ощущала его вес и ненавистный взгляд.

Вот и все. Вот как я умру. И есть лишь секунда покоя, до настоящей свободы. Нужно бежать. Я не в его власти.

И я попыталась. Рампа переломилась, я начала падать. Как вдруг увидела пораженное ужасом лицо Гейза и закричала.

Глава 70

Гейз

Мы посетили только один колледж. Тот, что находился ближе. Я чувствовал неладное, но старался не обращать внимания: эти выходные очень важны. Остин был рядом со мной и нелегально помогал всей семье вместе с нами смотреть колледж, позвонив им по FaceTime. Я забыл все вопросы, которые хотел задать. Чувствовал, что мне нужно домой. К Пикси. Тревога разрасталась внутри, меня уже трясло от стресса.

Остин заметил это, сказал Ронне и Майку, что мы перенесем встречу, и запихнул меня в машину, чтобы вернуться домой. Я все пытался дозвониться до Пикси, но ее телефон каждый раз неизменно переключался на голосовую почту.

Уже даже Остин начал паниковать:

– Может, позвонить кому-нибудь, чтобы ее проверили? Твой отец где-то неподалеку живет?

Я покачал головой.

– Нет. То есть он живет, да, но он не поможет. Думаю, ничего страшного. Может, она вздремнула?

Остин поправил зеркало заднего вида и нажал на газ, превысив скорость.

– Она вроде не из тех, кто любит вздремнуть.

Он сменил полосу, объезжая более медленного водителя.

– Да. Не знаю. Мне кажется, что она что-то не договаривает. Мы ведь рассказываем друг другу все, понимаешь?

– Я знаю. Слышу, как вы болтаете каждую чертову ночь.

Он пытался разрядить обстановку, но все, что я мог сделать, – постучать пальцами по приборной панели и снова набрать номер Пикси.

Мы добрались до дома, мне не пришлось просить Остина высадить меня у двери, он так и сделал. Понял все без слов.

Пришло сообщение. От Пикси.

«Нужно, чтобы ты вернулся домой».

Звуки сирены становились все громче и громче. Я поднимался по лестнице, перешагивая через три ступеньки, в спешке ключ дважды выскальзывал у меня из рук. Я распахнул дверь, она ударилась о стену. И сразу же заметил огонь в доме напротив. Я подбежал к окну и увидел охваченное паникой лицо Пикси.

Я успел схватить ее за руку прежде, чем понял, что сорвался с места. Моя мгновенная реакция, которую все отмечали, наблюдая за игрой, включилась еще до того, как я осознал, что происходит.

Я схватил ее за запястье другой рукой, вес ее тела тащил меня за окно. Мои бедра врезались в подоконник, пока я старался не перевалиться. Руки соскальзывали. Только я удерживал ее от падения. Позади нее мелькнуло что-то огромное, но я проигнорировал это, хотя следом до меня донесся такой звук, будто что-то ударилось об асфальт, но мое внимание было сосредоточено на Пикси.

Она молчала, пытаясь найти, за что ухватиться ногами. Я не собирался ее отпускать. Если ее руки выскользнут из моих, я брошусь за ней. Без раздумий.

Я ощутил сильные руки на своих плечах.

– Что? Что мне сделать?

– Помоги мне удержать ее!

Остин. Он перекинулся через окно и потянулся вниз. Я потащил на себя Пикси, чтобы подтянуть ее немного выше, потому что у Остина и правда были не такие длинные руки, как у меня. Как только он схватил Пикси за руки, мы вместе потянули ее на себя. Я заметил, что она расцарапала коленку о стену, но сейчас это не имело значения. Мы втащили ее через окно, и немногочисленные зрители зааплодировали.

Она упала на меня. Я обхватил ее руками. Наши сердца бешено колотились. Остин тоже обнял нас.

– Какого черта здесь происходит?

– Он не добрался до тебя. Я здесь. Я здесь. Он не добрался до тебя.

Пикси обняла нас обоих и кивнула вместе со мной. По какой бы причине она ни оказалась на рампе, Пикси была в ужасе. Я отстранил ее от себя.

– Что-нибудь болит? Плечи? Руки? Колено кровоточит.

Остин выпрямился.

– Я принесу аптечку.

– Я в порядке. Все нормально.

Я помог ей встать, и мы проверили, на самом ли деле все хорошо.

Она дотронулась до моей руки.

– Я поцарапала тебя. Прости.

Я притянул ее в объятия. И спустя пару секунд услышал громкое мяуканье.

Пикси отстранилась и осторожно повернула к нам рюкзак. Она расстегнула молнию, как будто внутри была бомба. Но вместо этого виновником пристального внимания и шума оказался маленький полосатый котенок.

– С ним все хорошо. И со мной тоже. А Бик…

Она посмотрела на открытое окно. За ним мелькали огни аварийных служб.

Я перегнулся через подоконник, удерживая Пикси на расстоянии руки, чтобы она не смогла посмотреть вниз. Бик расшибся. Возможно, он падал вниз головой.

– Он больше никогда не причинит тебе вреда.

Пикси Рэй

Бик разбился, упав с высоты пяти этажей. Этого не должно быть в любовной истории. Но мы – он и я – никогда не поступали правильно.

Огонь оттенял лицо Гейза оранжевым светом. Мне не хотелось смотреть вниз, а вот он посмотрел. В этот момент его детство оборвалось.

Челюсть напряглась, он сжал кулаки. Я заметила, как он беззвучно произнес что-то, глядя на фигуру внизу.

Обрывая и свое детство, спросила:

– Мертв?

– Да. – Он сплюнул из окна, и уверена, попал прямо в цель. С этим у него никогда не было проблем. – Слишком уж быстро. Легко отделался.

Я наклонилась к окну, тоже решив посмотреть.

Он повернулся и загородил его собой, схватив меня за плечи.

– Нет. Не хочу, чтобы бы ты это видела. Хватит и того, что запомню я.

Я все равно приблизилась к окну и неосознанно – к нему в объятия. Они были потрясающими.

– Так странно… не знаю, я, наверное, должна плакать? Так ведь будет правильно? – произнесла я, все еще в шоковом состоянии.

Он погладил меня по голове, затем опустил руку на поясницу.

– Можешь поплакать, если хочешь.

Он не осуждал меня. Никогда этого не делал. И никогда бы не стал.

– Мы только что убили человека.

Слова осознания сорвались с моих губ, что всегда случалось, когда я была с ним, словно разговаривала с собственным отражением. Все останется между нами.

– Нет. И он заслужил.

Он понимал меня. Знал, о чем я прошу. Мне хотелось получить награду за смерть этого монстра. Я ее заслужила. Черт возьми, я ее заработала.

Я прижалась к нему и прислушалась к его сердцебиению, пока из дома по соседству доносился треск от пожара. Сердцебиение было ровным, несмотря на все, что произошло.

Я надеялась, что нам придется разделить только эту, единственную, смерть.

* * *

Есть определенный набор правил, которым нужно следовать, когда умирает человек. Полицейские начинают задавать вопросы. Я открывала дверь оба раза, когда они приходили.

Никто не рассказал о том, как я шла по перекладине или о том, что Бик полез за мной и это стало причиной его смерти. Соседи умели держать язык за зубами.

Разговор с полицейским был довольно предсказуемым, пока офицер Кларк не захотел узнать о рампе между зданиями.

– Сосед снизу сказал, что видел, как вы ходили туда-сюда по перекладине, когда были детьми, да и внизу невозможно не заметить остатки того, что похоже на часть автомобильной рампы. Знаете что-нибудь об этом?

Гейз ответил быстрее меня:

– Здесь была перекладина, между домами, и когда мы были маленькими, то катали по ней мяч. Однажды мне пришлось встать на нее, чтобы спасти птицу, так что, возможно, старина Фрэнки говорил об этом.

Гейз провел рукой по волосам, а затем взглянул на меня.

Я знала, что он пытается защитить меня. Моя старая квартира сгорела дотла, словно превратилась в огромную зияющую дыру, покрытую пеплом. Пожарные использовали огромное количество воды, чтобы потушить огонь. Я видела, как жильцы выглядывали из своих окон несколькими этажами ниже, значит, не все из них покинули дом и ждали, пока пожар потушат, на парковке. Я чувствовала себя виноватой в случившемся, но все равно не знала, был ли другой выход, хотя сейчас времени подумать об этом было предостаточно.

Остин подошел ко мне и обнял за талию. Я прислонила голову к его плечу.

После еще пары стандартных вопросов офицер Кларк убрал свой планшет и пожелал нам всего наилучшего, протянув визитную карточку. И после этого мы наконец-то остались одни.

Остин немного поправил мои волосы, а затем послал мне два воздушных поцелуя.

– Я рад, что ты в безопасности, котенок. Вам двоим, вероятно, есть что обсудить, так что я вас оставлю.

Он забрал настоящего котенка из моих рук. И должно быть, спустился вниз, чтобы купить для него все необходимое в магазине: на полу была только миска с едой.

Я стояла на кухне и смотрела на гарнитур, пока Гейз не обнял меня, притянув к груди.

Мне казалось, что, если я не расскажу всем о Бике, это позволит ему умереть как герою. Не то чтобы кто-то, кто его знал, и правда решил бы так, но я представила, как соседи, получив свежую порцию лжи, будут сплетничать обо всем этом.

Я почувствовала, как расслабилось тело Гейза: он был счастлив, что вовремя добрался до меня.

Вот как все было. Остин разговаривал по телефону с родителями. Он заткнул пальцем одно ухо, а к другому приложил телефон.

Я повернулась в объятиях Гейза и посмотрела на него.

– Не могу поверить, что его больше нет. Разве это правильно – чувствовать себя счастливой? Словно я получила самый лучший подарок в своей жизни. Можно ли теперь назвать меня плохим человеком?

Я покусывала подушечку большого пальца, обдумывая эту моральную дилемму.

– Думаю, я точно знаю, что делает Бика плохим человеком. А вот касаемо тебя не могу отметить ни одной черты, которая не была бы связана с любовью и сочувствием, так что не придумывай. – Он мягко погладил меня по бедрам. – Хочешь сегодня поспать в комнате Остина? Не тяжело тебе будет ночевать в нашей комнате, помня, что произошло за окном?

Я подумала об этом несколько минут, прежде чем ответить:

– Я буду спать в твоей комнате. Хочу быть там, где я в безопасности. А значит, рядом с тобой. – Я подняла руку и коснулась изгиба его острого подбородка. – На самом деле это, пожалуй, будет лучшая ночь в моей жизни за долгое время.

Я отстранилась от Гейза, нужно было принять душ. Все кончилось, пора смыть пыль и пепел с волос.

Выглядело все так, будто я зашла в душ в один день, а вышла – когда уже настал другой. Свет был приглушен. Я подошла к дивану и села. Остин положил котенка мне на колени, а Гейз опустился на пол передо мной, держа в руках марлю и антибактериальный крем.

– Нам нужно все обработать.

Я кивнула, и он принялся обрабатывать мой порез.

– Спасибо.

Маленький крикливый котенок превратился в мурлыкающий бескостный комок счастья. Я погладила его по голове. Он наелся, и теперь у него выпирал живот.

– Хм. Кажется, у меня появился кот?

Я ни на секунду не задумалась о том, чтобы оставить котенка у Бика и Дримы. Они ни о ком и ни о чем не умели заботиться. Ни о людях. Ни о деньгах. Ни обо мне.

– Мы заметили.

Гейз закончил перевязку. После душа колено начало болеть сильнее. Когда рана попадала под струи, я невольно вздрагивала.

– У кого-нибудь есть аллергия?

Я снова погладила его по маленькой головке, и прекратившееся мурлыканье возобновилось.

– Не настолько, чтобы выставить кота из квартиры. Он очень милый.

Глаза Остина и правда покраснели.

– Спасибо. Я буду чаще пылесосить и все такое.

Я обняла котенка, создав для него кровать из рук. Он прижался ко мне.

– Думаю, главная проблема в том, что в этом доме нельзя держать домашних животных. Так что есть что обсудить, но я устал. Давайте просто все ляжем спать. Я быстро приму душ, встретимся в комнате, Пикси.

Гейз наклонился ко мне и поцеловал в лоб, а затем погладил котенка.

Я почувствовала, что мне не хватает сил встать. Все болело. Во всех местах. Плечи и руки – от того, как Гейз и Остин затащили меня в квартиру.

– Забрала все, что нужно?

Остин сел рядом со мной на диван, хотя нос у него был красным.

– Что ты имеешь в виду?

Я посмотрела на колени – всегда так делала, когда надо мной издевались в школе.

– Эй. Просто хочу удостовериться. Потому что, что бы это ни было, я готов помочь тебе чем смогу.

Остин легонько коснулся моего плеча своим.

– Я взяла бумаги и всякое такое, ценное. Зря ничего не продумала. Но знаешь, я почувствовала что-то вроде импульса. – Я так и не рассказала Гейзу о том, что Бик тогда остановил меня на улице. Не хотелось, чтобы он волновался сейчас, когда ему нужно было принять важное решение относительно своей учебы в колледже. – И спасибо за предложение. Думаю, все, что могла, я забрала. А все остальное промокло или сгорело.

Я встала, посадив котенка на плечо. Он зацепился когтями. И направилась в комнату Гейза, Остин следовал за мной. Мы посмотрели на дом напротив. Так странно: что-то такое близкое казалось таким далеким в тот момент, когда я балансировала на перекладине.

Я услышала шаги Гейза, затем он о чем-то пошептался с братом, и Остин ушел, а Гейз встал позади меня, глядя в окно.

– Ну, вот так все и закончилось. – Он жестом указал на место пожара.

Это показалось мне забавным. Хотя и было неуместным. Но моя старая квартира, превратившись в зияющую дыру в доме, будто стала концом сериала на «Нетфликсе».

Из-за усталости и расшатанных нервов я истерически засмеялась. Пришлось наклониться, чтобы удержать котенка, потому что я начала смеяться еще сильнее. Гейз не понимал, над чем, черт возьми, я смеюсь, но вскоре и на его лице озабоченность сменилась улыбкой, а затем он стал смеяться вместе со мной. Пошатываясь, мы подошли к кровати и плюхнулись на нее. Я то и дело вытирала глаза. Гейз задыхался между приступами смеха.

Нам потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы успокоиться, но все равно мы время от времени взрывались смехом. А затем заснули, прижавшись друг к другу, кожу на лице тянуло из-за высохших слез. Мы словно в один миг пережили все эмоции и так же быстро отпустили их.

Глава 71

Гейз

Мы проснулись субботним утром, и обычно это было то самое время, которого мы с нетерпением ждали. Но этим утром все изменилось. Прошло несколько минут, прежде чем я осознал новую реальность. Бик мертв. Старая квартира Пикси теперь просто мокрая дыра в доме напротив.

Она здесь, со мной, все еще спит, рядом – котенок, прижимается к ее подбородку. Она выжила. Я вряд ли когда-нибудь забуду ее безумные глаза в тот момент, когда удерживал ее от падения с пятого этажа. При мысли об этом у меня сердце сжимается. Чуть не потерял ее. Я обнял Пикси, положив руку ей на живот. Погладил ее волосы и вдохнул их запах.

Котенок тут же проснулся после крепкого сна и атаковал мою левую руку.

Я надеялся на мягкое пробуждение, но вместо этого вскрикнул и застонал:

– Ай, маленький засранец.

И попытался отцепить его острые когти от своей кожи.

Пикси посмотрела на меня так, будто я говорю на другом языке, а потом заметила, что творит кот, еще и засмеялась!

Кот стал играть с волосами Пикси и встал ей на шею, так что смеяться она перестала. Я поднял этого маленького бесенка и отвел руку в сторону.

Я рад, что Пикси легла спать в хорошем настроении и проснулась, чувствуя то же самое. Так здорово.

Пикси села, оперевшись на стену. Я сделал то же самое и посадил мелкого кусачку ей на колени.

– Твоя забота.

– Ага. Точно.

Она начала гладить его, а он принялся атаковать ее руку, потом перевернулся на спину и заурчал.

– Просто сумасшедший зверь. – Я указал на него.

– Да. Наверное, все котята немножко придурочные. – Она сморщила нос. – Кстати, спасибо, что спас мне жизнь.

Она придвинулась и положила руку на мой бицепс. Я напрягся, расслабиться не получалось.

– Может, поговорим о том, как ты оказалась на перекладине с котенком?

Не хотелось давить на нее, но она так ничего и не рассказала. Я надеялся, что она объяснит мне все.

Она вздохнула и повернулась к окну.

– Ты должен был знать, но я решила, что из-за этого ты можешь лишиться стипендии. Потому что я понимала, что ты разозлишься.

Я почувствовал, как кровь прилила к кулакам и ушам.

– Он прикасался к тебе?

Не уверен, можно ли убить мертвого, но я так разозлился, что готов был попытаться.

– Несколько дней назад он сказал мне, что я должна вернуться в мою прежнюю квартиру.

– Ты говорила с ним? А я где был в этот момент?

– Общался с тренером. Бик сказал, что у него осталось что-то от мамы для меня, тогда я решила, что мне нужно пойти и убедиться, что он несет полную чушь.

– Ни хрена себе. Так ты пошла, а он, конечно же, оказался там?

– Нет, не сразу. Он должен был быть в офисе юриста, я подслушивала.

– Ты не хотела мне говорить. Не хотела, чтобы я помог.

Я почувствовал себя преданным. Мы все делали вместе. Абсолютно все.

– Конечно, хотела. А вот чтобы ты испортил свое будущее из-за меня, я не хотела. Понимаешь? – расстроенно произнесла она.

Нужно успокоиться и обсудить все без обвинений. Я сосредоточился и постарался свести свои эмоции – гнев и ощущение предательства – на нет.

– Он причинил тебе боль?

Мысли наводнили мою голову. О том, что она была с ним наедине. И обо всем, что он сделал в прошлом.

– Он запихнул меня в ванную и сказал, что будет держать там, пока не скажу, что снова согласна жить с ним. Потому что, если бы я не вернулась, он бы перестал получать выплаты.

Я сжал одну руку в кулак и зажмурился.

– Он пытался похитить тебя?

– Я зажгла лист бумаги и держала его под датчиком дыма, чтобы…

Я закончил ее фразу:

– …включились сигнализация и разбрызгиватели. Что и вызвало пожарных.

– Да. Дерьмовая идея, я же не знала, выпустит ли он меня из ванной. Но я надеялась, что выпустит, потому что я вроде как должна быть живой, чтобы он и дальше получал чеки. Убегать пришлось через перекладину. Она полностью проржавела.

Пикси снова повернулась к окну.

– Остальное я знаю. Прости, что тебе было неудобно рассказать мне обо всем.

– А что бы ты сделал?

Пикси наклонилась и подняла мой кулак кончиками пальцев.

Я ощутил прилив гнева, который едва сдерживал.

– Ты права.

Я протянул к ней руки, когда она прижалась к моей груди.

– Но я не хочу, чтобы подобное когда-нибудь повторилось. Видишь, как все закончилось. Делать что-то без тебя ужасно.

– Да. Мягко говоря. Но как бы я узнал, где тебя искать? Что с тобой могло случиться?

Я держал ее руку в своей.

– Ты злишься?

Мою вторую руку Пикси прижала к своей груди.

– Я рад, что пошел именно сюда. Думаю, твоя мама мне подсказала.

Пикси грустно улыбнулась:

– О, это точно. Она всегда говорила, что, когда перестанет постоянно ездить в командировки, подарит мне котенка.

– Ну, видимо, она сдержала слово. – Я снова погладил кота по его маленькой голове. – Эй. Я хотел еще кое-что спросить.

– Спрашивай.

– Наши дни рождения на следующей неделе, а это означает, что никакой судебный запрет против Буратонов больше не будет действовать, поэтому я хотел спросить у них, разрешат ли они нам переехать к ним. Но только если тебе будет комфортно.

Она помолчала несколько минут, взвешивая все «за» и «против».

– Мне нужно будет уладить все дела с бумагами. Мама откладывала деньги для меня. На колледж и все такое. Я хочу самостоятельно оплачивать свою жизнь, понимаешь?

Я кивнул.

– Понимаю. И хочу сказать, что Буратоны очень отзывчивые и милые. В конце концов, они мои родители, хоть и приемные, но все же. И очень заботятся о детях, любят меня. Я знаю, что они будут любить и тебя.

Она выглядела немного испуганной.

– Не хочу вмешиваться в твои с ними отношения. Это только твое, особенное.

– Ты – мое сердце. И они знают об этом. Все знают об этом. Без тебя меня нет.

Я поднес ее руки к губам и поцеловал костяшки.

– Хорошо. Тогда давай все обсудим.

Пикси подалась вперед и поцеловала меня в губы.

Эпилог

Пикси Рэй

1 год спустя…

Конец первого года в колледже был нереальным. Еще более нереальным казалось то, что я возвращалась домой к Буратонам. Майк и Ронна приняли меня в свою большую семью, словно так они и планировали. В детстве я мечтала о таком доме, и в то время мы с Гейзом жили в нем. Семейные киносеансы, ужины за большим столом, баскетбольные матчи на заднем дворе. Мильт и Тедди оказались потрясающими. Мне разрешили оставить Тигра, котенка. Он вырос, но остался таким же буйным зверенышем. Тигр не отставал от Рокет и любил набрасываться на нее, когда она не видела. А еще он спал на груди Майка по ночам – в общем, кот и правда прижился в доме.

Тедди и Ронна – рецепт для поднятия самооценки. Они самые крутые женщины, и с ними классно тусоваться. Забавные и очаровательные. Мы даже несколько раз устраивали девичники, и я надеялась, что в будущем мы будем делать это чаще.

Остин переехал в город, но часто приезжал в гости. На самом деле он остался жить в квартире, за которую платил дедушка Гейза, и начал работать в большой косметической компании: делает рекламные фотографии для их «Инстаграма»[24]. Осенью Мильт собирался в колледж, он хотел изучать информатику, а для этого нужно было ехать в другую часть страны. Сейчас он проходит оплачиваемую стажировку в местной оборонной компании и, возможно, когда-нибудь заработает больше, чем мы все, вместе взятые.

Мне отдали старую комнату Остина, но, честно говоря, я проводила ночи у Гейза.

С документами все уладилось, и с помощью юриста Буратонов я смогла получить доступ к маминым сбережениям, которые она откладывала для моего обучения в колледже. Несколько кредитов все равно пришлось взять, но благодаря маме сумма долга получилась вполне приемлемой.

Первый семестр я училась в местном колледже, пока мы решали все бюрократические вопросы, а затем я перевелась в тот же колледж, где учился Гейз, примерно в сорока минутах езды от Буратонов.

Он отлично играл за команду колледжа, и ему предоставили жилье. В огромном доме, где проживало довольно много баскетболистов. Там был бассейн и небольшой домик для гостей, в нем мы с Гейзом и стали жить.

Я тратила очень много времени на сеансы с психологом. Гейз тоже ходил к этой женщине, но, пока я училась в местном колледже, посещала ее чаще.

Было важно, чтобы кто-то выслушал меня и объяснил, как справляться с проблемами, которые будут преследовать меня до конца жизни. Сказал, что мои страхи обоснованы. Заверил меня в том, что сексуальное насилие имеет долгосрочные последствия, но с этим можно жить. Мне нужно было понять, как принять себя и не бояться близости, осознать, что секс – это не стыдно.

Рядом был Гейз, и он не раз по ночам говорил мне, что хочет быть моим, что бы это ни значило. Процесс наших сексуальных отношений то начинался, то останавливался. Мы продвигались в моем темпе. Психолог часто говорила мне, что Гейз отличный парень и что он поддерживает меня и готов ждать.

Когда все встанет на свои места и звезды сойдутся, я смогу соединиться с Гейзом разумом и телом. Почувствовать себя свободной. Это мое тело. И мое удовольствие. Вот чего я заслуживала.

Гейз

Мои товарищи по команде смеются над тем, что я уже женат. Знаю, трудно понять, что нас с Пикси связывает. Мы всю жизнь спасаем друг друга. Мы рано повзрослели, потому что в детстве пережили много дерьма.

И я знаю, что Бик сломал ее. Пикси говорила, что это жертва, которую она принесла, чтобы спасти мою жизнь. Она должна была принять то, что Бик сделал с ней, в обмен на гарантию, что я буду жить. И тот факт, что она лишилась меня и матери практически в одно время, стало для нее ударом ниже пояса.

Пикси почти полностью лежала на пассажирском сидение моего красного кабриолета, она больше не выглядела как девочка. Прошел целый год, и количество стресса значительно меньшилось, что отразилось на ее волосах – они стали длиннее и блестящее, – и сделало ее кожу нежной и сияющей. Она стала потрясающе красивой женщиной. Простой, смешной и заботливой. Для меня она единственная. И сколько бы парни ни смеялись, я с самого детства знал, что она станет моей женой. Мне повезло, что она позволила мне быть рядом. Пикси всегда будет моим героем. И я готов сделать все возможное, чтобы стать героем для нее.

Сегодня была полная луна, а воздух теплым в предвкушении лета. Она улыбнулась мне и указала на небо.

– Помнишь, когда я впервые увидела такие звезды?

– Да. Ты сказала, что будто утопаешь в звездах.

– Ты помнишь все, что я говорила?

– Не все, но большую часть. – Я посмотрел на небо, которым она любовалась. – Удивительней всего то, что мы видим далеко не все звезды. Это только верхушка айсберга.

Пикси села и приблизилась ко мне.

– Эй.

Я затаил дыхание. Я же не робот. И хочу Пикси. Но я готов ждать, когда она будет готова.

– Эй, – повторила она. – Не против, если я кое-что попробую?

Так застенчиво.

Меня убивало, когда она стеснялась, потому что я знал, что на самом деле она гораздо смелее. Я кивнул, выдохнув, когда она устроилась на мне.

– Можно я просто прикоснусь к тебе?

– Да.

Черт возьми, да. Нужно было проявить сдержанность. Это было так же важно, как и поймать ее, когда она падала со сломанной перекладины. Неважно, что ей было нужно, я был готов дать ей это.

Я поднял руки и ухватился за подголовник.

– Делай все, что тебе нравится.

Член уже был твердым. Невероятно твердым.

Пикси медленно целовала меня, в перерывах прикасалась к моему лицу, покусывала мочку уха. Мое дыхание участилось.

Она поднимала мою футболку все выше и выше, пока не добралась до головы. Тогда я отпустил подголовник, чтобы она смогла снять ее с меня.

Она часто видела меня без футболки. Черт, да мы постоянно просыпались и у меня был стояк. Так что она все знала.

Она осторожно, трепетно провела пальцами по моим груди и животу.

– Ты прекрасен.

Я попытался сказать ей, что она тоже. То, как блестят ее волосы в лунном свете, и то, как она сидит у меня на коленях, – потрясающе. Я так сильно хочу ее. С губ сорвался низкий стон.

Она улыбнулась. Вот она, моя Пикси. Та, которая уверена в себе.

– Я хочу тебя, – прошептала она, но в моей голове это прозвучало как крик.

Я кивнул.

– Так хорошо? Тебе удобно?

Согласие. Ей нужно было мое согласие.

– Это самое большое наслаждение в моей жизни. Так что да, мне удобно. Обещаю, что скажу, если что-то изменится.

Она провела рукой по моему трицепсу, заставив меня крепче вцепиться в подголовник.

Пикси схватилась за свою рубашку и стянула ее через голову. Как бы мне ни хотелось посмотреть на ее грудь, сначала я встретился с ней взглядом.

Она кивнула. Все в порядке. Она со мной. И делает то, что желает. Когда она провела руками по своему телу и груди, в голове промелькнула мысль, что от такого могу кончить в штаны. Обнаженная кожа Пикси с легким лунным оттенком стала для меня определением эротики до конца жизни. Я страдал. Хотелось попробовать ее на вкус, но я ждал.

На ней была юбка, и когда она начала возиться с пуговицей на моих джинсах, я предложил помочь. Она сложно расстегивалась. Пикси позволила мне сделать это, и я ощутил ее жар костяшками пальцев. Мой член запульсировал. Когда я расстегнул джинсы и приспустил их на бедрах, то снова взялся руками за подголовник.

Пикси смотрела вниз и улыбалась. Она несколько раз коснулась меня, а затем наклонилась, чтобы достать что-то из своей сумочки. Презерватив.

– Так ты все спланировала?

Я был удивлен, взволнован и восхищен.

– Да. Я хотела сделать это вне стен. Только мы и звезды. Ну, то есть, если все получится.

Теперь стало понятно, почему она хотела пойти посмотреть на звезды, планировала это и следила за погодой.

Для секса. Со мной. Она была готова, я тоже, и вот где все должно было случиться, и…

Она протянула мне презерватив.

– Наденешь?

Я разорвал упаковку так быстро, что презерватив чуть не выскочил. Тогда мы бы его потеряли. И я бы сдох с этим стоячим пенисом.

Я надел презерватив на член и постарался немного оттянуть кончик. Хотел, чтобы все было максимально безопасно для Пикси. А потом, вместо того чтобы потрогать ее грудь или провести пальцами, я снова схватился за подголовник. Это ее вечеринка, а я просто гость.

Она не сняла юбку, но медленно начала опускаться на меня. Под ней у нее ничего не было. Она продолжала медленно двигаться вниз. Я наблюдал за ее лицом, когда она поняла, каково это – ощущать меня внутри себя. Я не мог прикоснуться к ней, но мог молиться за нее, чувствовать ее.

– Я люблю тебя. И я горжусь тобой.

Мой голос звучал сдавленно и хрипло, я и сам это понимал.

Она приостановилась.

– Спасибо.

А затем снова погрузилась в свои ощущения, испытывая меня. Мне хотелось сказать ей, что нам следовало бы подготовить ее получше, но она была такой мокрой, и я понял, что ей не больно. Меня снова поразила мысль, что она хочет меня. Она опустилась до конца, я полностью был в ней.

– Я чувствую тебя.

Она коснулась моего лица и наклонилась вперед, чтобы обнять меня, ее обнаженная грудь прижалась к моей коже.

– Мне повезло, – произнес я с большим рыком, чем желал.

Она поцеловала меня и провела руками по моей груди, оперлась на нее, чтобы сесть. А затем начала покачивать бедрами.

Сначала она слегка тормозила, медлила, но затем ее уверенность возросла, как и темп. Мое сердцебиение совпадало с ее движениями. Я не сводил с нее глаз, наблюдая, как она возвращает себе свое тело. Ее улыбка стала шире, ярость усилилась. Мои бедра поднимались, несмотря на все мои попытки удержать их.

Я могу помочь ей, но она должна сказать мне об этом. И тут, словно услышав мои мысли, она встретилась со мной взглядом.

– Опусти руки, Гейз. Это потрясающе.

Пальцы уже покалывало от того, как сильно я сжимал подголовник. Я осторожно прикоснулся к ней, хотя мой первобытный мозг хотел взять все и сразу. Коснулся ее лица, затем переместил руку на грудь. Провел костяшками пальцев по изгибу. Я был так близок к тому, чтобы потерять себя в ней. Она двигалась быстро, и я боялся, что презерватив сместится. Я положил руку на ее бедро, и когда ее глаза расширились и она сказала: «Да», – я продолжил. Нашел ее клитор и надавил большим пальцем. Ее пронзило удовольствие. Моя прекрасная Пикси достигла кульминации и одновременно с этим ударилась спиной о клаксон.

Другой рукой я нашел ее сосок и нежно ущипнул его. И тут удовольствие настигло меня. Я потерялся в ней, мои бедра задвигались, отчаянно нуждаясь в ее тепле и побуждая меня найти его. С каждым толчком Пикси врезалась в руль и сигналила. Я кончил, проклиная и восхваляя ее.

Затем я, к счастью, догадался притянуть ее ближе к себе, чтобы она перестала упираться в клаксон. Мы были в поле, но все же не так далеко от людей, кто-нибудь мог и заинтересоваться, чем мы здесь занимаемся. Пикси широко распахнула глаза и тяжело дышала. Она улыбалась, но вовсе не мне. Запустила руки в волосы и взъерошила их.

– Привет, красавица. – Я чувствовал, что прерываю ее. Ее глаза сфокусировались на моих. – Как дела?

Мне хотелось убедиться, что после того, как страсть угасла, она все еще со мной. И все еще счастлива.

Она сначала засмеялась, а потом разрыдалась. Меня тут же охватила паника. Я все еще был внутри нее и должен был поскорее исправить это, чтобы все было безопасно.

– После стольких лет я снова ощущаю себя собой.

Она крепко обняла меня.

– Что ж, даже я это чувствую.

Я коснулся ее лица и притянул к себе для поцелуя. У нас впереди было целое лето. На следующей неделе Буратоны собирались усыновить меня, что одновременно и забавно, и трогательно. С гордостью буду носить их фамилию. Я нашел семью для нас с Пикси. А она обрела ту часть себя, которой пожертвовала, чтобы сохранить мне жизнь.

– Я люблю тебя, Пикси Рэй.

– Я люблю тебя, Гейз.

Дорогая Пикси Рэй,

Ты многое значишь для меня. Когда я впервые пришла на работу, мы обсуждали женственность и то, каково это – расти женщиной. За столом, где собралось много женщин, я спросила, чувствовал ли кто-нибудь себя некомфортно рядом с мужчиной. Все до единой подняли руки. В течение того дня четыре сотрудницы рассказали мне свои истории.

Мы обнялись. Я никогда не забуду тот день.

Пикси Рэй, в твоем сердце – все эти истории. Ты хранишь воспоминания о времени, когда я не чувствовала себя в безопасности. Я болтушка. И довольно откровенна. Но были моменты, когда мне приходилось держать язык за зубами. Мне было больно писать о том, как ты страдала, а ведь все, чего я хотела, – это спасти тебя. Но ты должна была показать мне и всем, кто рискнет прочитать эту книгу, что жизнь «после» возможна. Прекрасная, счастливая жизнь, которую ты заслуживаешь.

Спойлер: это я была Гейзом, когда он бил Бика снова и снова. И та перекладина, которую вы с Гейзом установили, с самого начала предназначалась для падения Бика. Мне хочется обнять всех, у кого есть история, которая каким-то образом ранила.

Пикси, ты также и пример того, что иногда нам приходится терпеть, чтобы защитить себя и других.

Ты сильная, какую дорогу бы ни выбрала. Иногда этот путь навязан кем-то другим.

Не могу закончить, не вспомнив типичный совет: «Держись, будь сильной». Если я и вправе давать советы, то вот что:

Будь собой. Быть собой – значит побеждать. Принимать себя таким, какой ты есть, и принимать все, с чем ты столкнулся в жизни. Это делает тебя исключительным. Любимым. Безоговорочно достойным любви.

Я знаю, что у тебя прекрасное воображение и сердце, наполненное сочувствием. Вот почему мы сейчас здесь вместе.

Не могу забыть и о Гейзе, который также хранит истории в своем сердце и является олицетворением тех вещей, о которых мне суждено было узнать. И которые заставили меня плакать.

Искренне и с любовью,

Дебра.

Благодарности

Семье

Мужу, который слушает и любит меня больше, чем я могла бы мечтать. Моему красивому сыну: спасибо тебе за то, что позволил мне провести с тобой столько времени, пока ты начинаешь свою карьеру автора и редактора. Моей великолепной вздорной дочери: я в восхищении от тебя и той силы, которой ты обладаешь.

Мама и папа С, вы замечательные, до сих пор поддерживаете и воспитываете детей, хотя вашим малышам уже много лет.

Малыши, Пэм и Джим, поздравляю с Куки! Думаю, она возьмет власть над вами обоими.

Мама и папа Д, вы такие веселые, так поддерживаете и замечательно относитесь ко всем. Люблю вас.

Родителям. Папа, ты был удивительным отцом всю мою жизнь. От качелей из шин до поездок на озеро, ты никогда не отказывался от возможности поиграть с Пэм и мной, а теперь и с внуками. Прости, что часто оставляю вам их, но ты отлично с ними справляешься. Мама, спасибо, что наливала напитки, устраивала вечеринки и включала музыку – это все очень помогло. Вы оба должны получить прибавку к зарплате, и я вас очень люблю.

Тетя Джо и дядя Тед, вы самые лучшие. Люблю вас обоих. Тетя Джо, спасибо, что позволили мне взять ваше имя, из вас социальный работник вышел бы круче, чем из Джозефины.

Друзьям

Хелена Хантинг, сколько таких благодарностей мы написали друг другу за эти годы? Не знаю. Увидимся за обедом. Спасибо тебе за все. Я люблю тебя.

Тиджан, ты заставляешь меня двигаться вперед, верить в себя и останавливаешь, когда мне нужно быть добрее к себе. Мне нравятся наши разговоры и то, что мы и правда никогда не выходим из себя.

Эрика, ты грациозная, дерзкая и просто потрясающая. Спасибо тебе за спринты по словам и за то, что всегда следишь за счетом.

Кэтрин, люблю тебя и мемы.

Кристина Сантос, ты просто офигенная, чуткая и внимательная. Спасибо тебе.

Хизер Браун, я всегда буду думать о тебе, когда Дербра будет заталкивать нас в лифт.

Моим крутым знакомым

С. П. Смит

Нине Боччи

Саре Пи

ЛЛЛ

Эшли С.

Мелиссе Г.

Тиффани

Редакторской группе

С. П. Смит за форматирование, которое меня просто поражает.

Пейдж Смит за редактирование. Я бы не справилась без тебя. Я так рада, что в итоге определилась с именами… к концу.

Гель из Tempting Illustrations.

Кристине Сантос

Команде по продвижению

Social Butterfly PR

Дженн Уотсон

Нине Боччи

Шан Браун

Хилари Суппес

Карьерным рок-звездам

Кимберли Брауэр и Эми Эшкрафт из Brower Literary

Команде рецензентов Дебры!

Бета-сучки Дебры:

Хелена Хантинг

Кристина Сантос

Сара Пьехута

Хизер Браун

Марти Кили

Лорен Ласкола-Лесчински

Бук Бре

Эшли Скейлз

Элейн Тернер

Дженни Гордон Кун

Бренда Парсонс

Мишель Маклеод

Кэти Френд

Трейси Гонсалес

Элизабет Клинтон

Даниэль Холдер

Тесса Поффе

Аманда Мари

Тиффани Джонсон

Вероника Эшли

Софи Рутвен

Аманда Кей Андерсон

Мелисса Гастон

Бренди Зеленка

Жанна Каппетта

Дженнифер Дайч

Карен Маквино

Кэрол Соннет

Всем, кого я забыла… вы меня знаете. Часто я даже на нужном этаже забываю выйти. Спасибо, что вы есть.

Эта книга содержит в себе сцены насилия и жестокости. Людям, которых могут травмировать описанные здесь события, рекомендуется читать произведение с предельной осторожностью.

Телефон доверия для детей, подростков и их родителей: 8-800-2000-122. Звонок на номер бесплатный и анонимный.

Примечания

1

Nerf – бренд игрушек, основанный Parker Brothers и в настоящее время принадлежащий Hasbro. Большинство игрушек представляют собой виды оружия, которые стреляют мягкими пенообразными пулями.

2

Расписки на социальные выплаты.

3

Бейгл – булочка из дрожжевого пшеничного теста, закрученная в кольцо. Может быть как с начинкой, так и без нее.

4

Детская песенка-дразнилка о двух влюбленных. Аналогичная ей: «Тили-тили тесто, жених и невеста…».

5

Сеть аптек в США, в которых помимо лекарств продаются некоторые продукты питания.

6

Имеется в виду шкала Фаренгейта; 94 градуса по Фаренгейту – примерно 34 градуса Цельсия.

7

англ. Butter – сливочное масло.

8

англ. Marigold – бархатцы.

9

Марка многоразовых, повторно запечатываемых пакетов и контейнеров для хранения.

10

В США перед новым учебным годом проводится день открытых дверей в школах. В это время родители и ученики могут познакомиться с учителями, а также посмотреть, какие возможности предоставляет школа.

11

Хромбук (англ. Chromebook) – линейка ноутбуков, работающих под управлением операционной системы Chrome OS.

12

англ. Michaels – американская и канадская сеть магазинов для прикладного творчества.

13

Game Boy – 8-битная портативная игровая система, разработанная и произведенная компанией Nintendo.

14

англ. Joy-Con – игровые контроллеры для гибридной консоли Nintendo Switch. Это два устройства для левой и правой руки.

15

англ. jungle gym (jungle – джунгли, gym – спортзал) – конструкция для лазания на детской площадке с большим количеством различных элементов.

16

франц. Приятно познакомиться, ягненочек.

17

В США на входе в школу всех регистрируют, указывают время и номер ID ученика.

18

Англ. Jazz hands – действие, когда вы поднимаете руки ладонями вверх, размахивая ими.

19

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

20

англ. Pop-Tarts – название печенья, бренд компании Kellogg. Два слоя теста, между которыми находится начинка, или печенье с глазурью сверху.

21

Популярная ежегодная гонка в США на автомобилях с открытыми колесами.

22

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

23

Американская медиакомпания, известная своим вирусным контентом.

24

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

Content

Дебра Анастасия
Утопая в звёздах

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Эпилог

Благодарности

Примечания