Брайан Герберт, Кевин Андерсон

Наследник Каладана

Фантастический роман

Brian Herbert, Kevin J. Anderson

Dune. The Heir of Caladan

* * *

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Herbert Properties LLC, 2022

© Перевод. А. Воронцов, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2023

Когда мы задумываемся, кому посвятить написанную нами книгу, то всегда в первую очередь вспоминаем о чудесных женщинах, разделивших с нами жизнь. Джанет Герберт и Ребекка Моэста! Выражая свою признательность, мы с любовью предназначаем эту книгу вам.

А также, в знак особой благодарности за обширный пласт творчества по вселенной «Дюны» и постоянную поддержку этой трилогии, мы хотим посвятить ее Кристоферу Моргану из «Тор Букс» за неизменную преданность серии.

Этот сон становится все более правдоподобным с каждым разом. В моменты бодрствования я страстно желаю опять вернуться туда, хотя и ощущаю там великую опасность.

Пол Атрейдес. Из личного дневника

Вечер выдался необычайно теплым. Пол лежал без сна в полутемной спальне, откинув одеяло. В замке Каладан он чувствовал себя очень одиноким и брошенным на произвол судьбы, тревожась о том, что герцог Лето и леди Джессика далеко и не рядом друг с другом. Гарни Холлик тоже пропал.

Но Пол, наследник благородного Дома Атрейдесов, был обязан мыслить как герцог. Ему почти исполнилось пятнадцать, и за Каладан отвечал он – по крайней мере временно, пока отец отсутствует.

Он понимал, что миссия герцога чрезвычайно важна, и вновь прокрутил сообщение, записанное для него отцом. «Смотри это только в том случае, если я не вернусь, – сказал Лето, вкладывая проволочную катушку в ладонь юноши. – Надеюсь, тебе никогда не придется этого делать. Ты знаешь, на что я иду и ради чего так рискую». По выражению лица герцога Пол видел, что тот всецело осознает опасность, которой себя подвергает – добровольно, во имя Империи.

Теперь Пол пытался заснуть в невыносимой духоте, чувствуя, как липкий пот стекает по коже. Жара стояла не по сезону – обычно морской ветер носился над водой, снижая температуру вдоль побережья. Как назло, механическая система воздушного охлаждения замка сломалась именно сейчас. Каладанские инженеры осмотрели механизм, ознакомились с инструкциями, предоставленными иксианским производителем, и извинились перед молодым человеком за то, что ремонт невозможен без получения деталей с другой планеты.

Пол не был изнеженным дворянским сынком, поэтому вполне мог пережить подобное неудобство, предпочитая всегда приспосабливаться к погоде и не обращать на нее внимания – ведь человек сильней стихии! Распахнутые окна и морской бриз его только радовали. Совершая вместе с отцом вылазки в дикую природу, юноша чувствовал себя прекрасно под открытым небом.

По соображениям безопасности, а также из-за необходимости вести себя, как подобает наследнику, Пол не мог бродить в одиночестве где вздумается. Ему предстояло играть роль молодого аристократа, живущего в древнем замке и готового в любой момент занять место Лето. Этого ожидал от него отец, этого требовал и старый герцог Паулус Атрейдес от своего собственного сына поколение назад. Ради отца Пол готов был оправдать эти ожидания, хотя сам он скорее склонялся к поступкам, неожиданным для окружающих.

Юноша ерзал и ворочался в темноте, то и дело вытирая пот со лба. Наконец он встал с кровати и вынес простыню и подушку на маленький балкон спальни, где улегся в одной тонкой рубашке прямо на пол. Твердая кафельная плитка все еще хранила дневное тепло. Вздохнув, Пол взглянул на мерцающие кристаллы звезд в ясном ночном небе. Названия многих он знал – ему рассказывали отец и доктор Юэ. Сейлле, Икам, Джилар и множество других – все они входили в огромную галактическую Империю. Но в это время года над головой не было видно ни одной яркой звезды, принадлежавшей кому-либо из могущественных знатных фамилий. Каладан располагался не слишком удачно: физически вдали от Кайтэйна – столицы, и в стороне от всех крупных грузовых и пассажирских маршрутов. Другие Великие Дома Ландсраада тоже находились в неблагоприятных местах, но кое-кому даже в этом удалось переплюнуть остальных. Пол невольно задумался о будущем Дома Атрейдесов и о собственной роли во всей этой разворачивающейся истории.

Вдруг он услышал хлопанье крыльев. Один из дрессированных ястребов отца приземлился на каменные перила балкона. Великолепная птица искоса взглянула на Пола в полумраке, затем приняла позу стража, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Пол догадался, что ястреб прилетел не случайно. Начальник службы безопасности Атрейдесов, Сафир Хават, каким-то образом узнал, что юноша вышел на балкон, и послал к нему ястреба. Старый воин-ментат и его подручные усиленно тренировали птиц последние недели, обучая их по специальной программе, разработанной герцогом. На теле каждой птицы закрепили особое оборудование для наблюдения. Сафир вечно беспокоился о благополучии Пола, жалуясь на «ненужный риск», которому подвергает себя четырнадцатилетний подросток, взбираясь на крутые скалы и летая на самолете над морем во время опасных штормов. В таких рискованных предприятиях Пола всегда сопровождал Дункан Айдахо, называя их «маневрами, направленными на развитие способностей молодого человека». Он поклялся никогда не допустить, чтобы Пол получил травму, но даже Дункана это тревожило. «Возможно, мы заходим слишком далеко, – говорил Мастер меча, сопровождая мальчика. – Сафир не против ваших тренировок, но в разумных пределах».

Ментат следил за наследником Дома Атрейдесов как ястреб, выражаясь фигурально, – а теперь еще и буквально.

Пол протянул руку к птице, сидящей на перилах. Та посмотрела на него и снова отвела взгляд, продолжая нести караульную службу. Пол видел маленькие линзы на ее перьях, передатчик на горле. Несомненно, старый ментат прямо сейчас наблюдает за ним.

– Сафир, я вполне способен сам о себе позаботиться на балконе собственного замка!

Из передатчика донесся тихий, но вполне различимый голос:

– Забота о вашей безопасности не может быть «чрезмерной», молодой господин. Если под моим присмотром с вами случится беда, значит, мои навыки ничего не стоят. Желаю вам спокойной ночи.

Пол со вздохом откинулся на подушку.

– Ох, Сафир… Благодарю за службу!

Он использовал ментальную технику Бинэ Гессерит, которой обучила его мать, чтобы прогнать тревожные мысли и провалиться в сонные глубины. Тело ныло после очередного долгого дня тренировок с Дунканом. Овеваемый теплым морским бризом, под бдительным оком ястреба, Пол погружался в темноту, которая постепенно сменилась пейзажем пустыни – яркое солнце над раскаленными дюнами. Он стоял посреди песчаного пространства и, щурясь, смотрел на каменистый косогор, опаленный солнцем. В этом далеком месте, во сне – было утро, но уже жаркое, предвещающее еще один знойный день.

Изящная фигурка в конденс-костюме ловко спускалась по тропе с горы. У подножия капюшон съехал с головы, открывая взору эльфийские черты молодой женщины – с кожей более темной, чем у Пола, и спутанными пыльными волосами. Он видел ее раньше в предыдущих снах, и голос тоже был знакомым – шелестящим, как пустынный ветерок. «Расскажи мне о морях из твоего родного мира, Усул».

Это повторялось множество раз, во всех возможных вариациях, и Пол чувствовал, что это нечто большее, чем просто сон. Он всегда просыпался, не досмотрев до конца. На этот раз ему удалось задержаться в иной реальности подольше, но пока он пытался во сне что-то произнести в ответ, задать вопросы, окружающий пейзаж и загадочная молодая женщина исчезли из виду.

Много позже, уже посреди ночи, когда бриз стал влажным и холодным, Пол проснулся и какое-то время лежал без сна, вновь прибегая к мыслительным упражнениям. Он пересчитал своих предков-вельмож из Дома Атрейдесов. Этот замок над морем, построенный графом Каниусом, знавал целых двадцать шесть поколений Атрейдесов. Каниус не был первым из своего рода правителем Каладана, зато основал огромную крепость на этом скалистом мысу, разработав грандиозный проект всего в девятнадцать лет – немногим больше, чем Полу теперь.

Граф Каниус более десяти лет наблюдал за строительством замка – пока тот не был полностью готов, вместе с живописными садами и процветающей прибрежной деревней. Пол вспомнил изображение лица своего предка из книгофильма, а затем всех его преемников вплоть до Паулуса Атрейдеса, своего деда, портрет которого висел в обеденном зале. Но когда юноша попытался представить следующий образ в этом ряду – своего отца, то получилось увидеть лишь нечеткие, смазанные очертания. Он очень скучал по отцу и надеялся, что тот вскоре вернется домой. Он словно чувствовал сейчас тяжкое бремя колоссальных трудов, проделанных Каниусом и другими своими предками – всех планов, которые они воплотили в жизнь, и решений, которые приняли, дабы укрепить могущество Великого Дома. Наконец он погрузился в глубокий, беспокойный сон.

В Империи всякий скрывает свои секреты, но самые разрушительные не просто скрыты – они глубоко похоронены вместе со всеми свидетелями.

Граф Хасимир Фенринг, из личного письма к Шаддаму IV

На планете Элегия имелись и прекрасные леса, и реки, и озера, но Джессика не ощущала ее настоящим домом, а все эти красоты не шли ни в какое сравнение с океанским миром Каладана. Джессика пыталась утешать себя мыслью – вернее, надеждой – что она тут временная гостья и вскоре вернется к герцогу Лето и их сыну Полу. Но с каждым днем вдали от семьи она все больше обживалась здесь, все сильнее погружаясь в жизнь виконта Джандро Тулла в качестве его наложницы – по приказу Ордена сестер Бинэ Гессерит.

Пребывая в тревоге, сейчас она сидела в небольшом, но превосходно обставленном кабинете, который ей предоставил красавец виконт. Маленькое административное здание отделяла от господского дома рощица лишайниковых деревьев. Кабинет самого Джандро находился дальше по коридору, и Джессика могла наблюдать за неиссякаемым потоком разнообразных должностных лиц, снующих туда-сюда, среди которых было удивительно много военных в форме. Несмотря на внешние признаки обычных будничных дел, теперь Джессика знала об истинных планах аристократа.

Несколько дней назад, тайком пробравшись через лес, чтобы проследить за виконтом Туллом, ускакавшим куда-то на своем породистом жеребце, Джессика увидела, как Джандро принимает партию оружия в секретном подземном бункере. Так она выяснила, что Джандро Тулл тихо поддерживает жестокое восстание Союза Благородных. Это открытие все меняло в их отношениях, но с тех пор, как виконт помог ей с ее собственной миссией по спасению Пола, Джессика была многим обязана этому человеку. После вопроса в лоб Джандро посвятил ее в свои планы, но все же умолчал о глубоко личных причинах, по которым решил поддержать свержение Коррино с трона. Оба они пока еще привыкали к своим новым ролям и союзническим связям.

Джессика принялась от руки заполнять бланки заказов на лишайниковой бумаге, подшивая их в учетную книгу – устаревший метод, но это занятие казалось ей глотком свежего воздуха. Герцог Лето тоже вел большую часть своей документации вручную.

Доверившись Джессике и учитывая, что отныне у них общие тайны, Джандро возложил на нее новые хозяйственные обязанности, попросив помогать с заказом припасов. Она отнеслась к этой работе как к прекрасной маскировке – виконт предоставил ей свободу приобретать все, что она сочтет нужным. Из чувства ностальгии она хотела заказать партию лунной рыбы с Каладана, однако узнала, что этого продукта больше нет в наличии. Джессика задумалась – что же происходит на той планете, которую она продолжала считать своим домом.

Дела Джандро Тулла процветали, и некоторые его деловые связи имели тайное отношение к восстанию. Теперь, когда сардаукары проверили его бизнес и не нашли ничего предосудительного, он совсем осмелел. Кажется, его открытая поддержка Якссона Ару началась вскоре после этого. Но Джессика все равно не понимала, зачем ему это надо.

За то короткое время, что она знала этого вельможу, она прониклась к нему уважением и даже полюбила его – в известной степени, которую сама определяла. Хотя виконт и объявил ее публично своей наложницей – что вполне удовлетворяло Бинэ Гессерит и прочих наблюдателей, – он не проявлял никакого романтического или сексуального интереса ни к ней, ни к кому-либо еще.

Их отношения были иными, чем казались многим людям, но оба извлекали из них большую пользу для себя. И пусть другие думают, что хотят. А Джессика тем временем постарается сделать все возможное, чтобы изменить свое задание и вернуться к Лето и Полу.

Она вздохнула. Возможно, при других обстоятельствах она согласилась бы остаться в Доме Туллов. Но только не после того, как познакомилась с Лето. Именно в нем, в герцоге Каладана, Джессика нашла партнера настолько близкого к идеалу, насколько могла представить… Она была в этом уверена даже после ужасной ссоры, которая их разлучила. Хотя она знала, что Лето усомнился в ней, ее любовь к нему не проходила. Она уже запятнала себя в глазах Сестер, решив родить герцогу желанного сына вместо дочери, как ей было приказано Орденом…

В коридоре перед кабинетом Джессики что-то с шумом упало, и мимо пробежал военный в форме. Подняв взгляд, она увидела, как тот присел на корточки, собирая рассыпавшиеся бумаги и запихивая их в кожаный портфель. Это был один из воинов-телохранителей, присоединившихся к Джандро в горах во время незаконной передачи оружия. Собрав бумаги с пола, военный поспешил в кабинет виконта. Джессика заметила, что одна из отлетевших бумаг скользнула под ее дверь – какой-то технический чертеж. Она подняла его, но офицер уже нырнул в кабинет виконта. По спине Джессики пробежал холодок, когда она взглянула на изображение – похоже, это как-то связано с тайными поставками оружия и новым военным проектом.

Вспомнив взволнованно-торопливое выражение на лице мужчины, она быстро прошла по коридору, чтобы отдать потерянный документ. Когда она протиснулась мимо клерка, охранявшего кабинет виконта, тот испуганно окликнул ее, будто не узнал новую наложницу.

Услышав суматоху, Джандро открыл внутреннюю дверь и наткнулся на пристальный взгляд:

– Джессика! Что случилось?

В кабинете, стоя у широкого деревянного стола, взволнованный офицер перебирал документы.

Джессика вскинула руку с чертежом:

– Мне кажется, это что-то важное.

Офицер в ужасе поднял глаза от стола.

– Я… я из-звиняюсь, милорд! Непростительная оплошность с моей стороны!

– Но нечаянная. – Джандро провел Джессику внутрь, ободряюще кивнув смущенному клерку в приемной, и закрыл за собой дверь. – Нам повезло, что документ нашла Джессика, а не кто-то еще, кто мог бы причинить нам вред.

Джессика потупила взор, изображая скромность:

– Я не претендую на важную политическую роль.

Она заметила голубой спиральный герб Туллов в центре стола, частично заваленный бумагами.

– Истинная мудрость Бинэ Гессерит, – кивнул виконт. – Но, разумеется, я ценю твое мнение и здравый смысл. Это леф-майор Залдир, один из наших экспертов по новому проекту. – Он бросил на офицера многозначительный взгляд. – Джессика полностью осведомлена о наших планах, и я ей безоговорочно доверяю.

Залдир одновременно и удивился, и встревожился.

– Она в курсе даже… даже этого плана, сэр?

– Даже этого.

Джессика взглянула на чертеж.

– Я не знакома с данным проектом. Я видела предыдущую поставку оружия, хотя и не должна была. Там что, были и эти устройства?

Джандро одарил ее теплой улыбкой.

– Огорчает, что ты шпионила за мной, и еще сильней огорчает, что тебе это удалось, но в конце концов, что ни делается, то к лучшему. То, что ты в курсе наших стараний, многое облегчает для нас.

Залдир взял чертеж и вложил его на правильное место среди других бумаг. Он выглядел взволнованно.

– Первые прототипы нейтрализаторов защиты упакованы и готовы к отправке. – Он снова посмотрел на Джессику, и на его лбу выступили капли пота. – Она… она знает и о…

– Да, ей известно, что новая партия отправится Якссону Ару.

Джессика сохранила невозмутимое выражение лица. На самом деле она этого не знала.

– Мне не нравится манера этого человека делать громкие и кровавые заявления, – глухо произнесла она. Лето был одним из случайных свидетелей, которые чудом спаслись от резни на Оторио. Тогда было убито множество других людей, и этот инцидент сильно на него повлиял.

Встревоженный такой ее явной сдержанностью, Джандро молча указал Джессике на стул рядом с леф-майором. Старинные стулья также украшал герб Туллов. Нахмурившись, виконт произнес:

– Хотя я и поддерживаю Союз Благородных – по достаточным для меня на то причинам, – я не всегда согласен с тактикой Якссона. Я предпочитаю менее жестокий, но более эффективный подход. Поэтому новое оружие предназначено для оборонительных целей, а не для агрессии. – Он оглядел кабинет, будто хотел убедиться в собственной безопасности. – Это помещение изолировано и экранировано. Мы можем все обсуждать свободно. Леф-майор, расскажите Джессике о нейтрализаторах.

Залдир, казалось, все еще сомневался в том, достойна ли Джессика столь высокого доверия, однако придвинул к себе технические документы.

– Эти устройства уравнивают шансы и дают нашим союзникам возможность уверенно противостоять намного более подготовленным противникам-имперцам. – Его явно более интересовали технические вопросы, нежели военная субординация, и чем дольше он говорил, тем оживленнее становился. – Наш гениально спроектированный новый нейтрализатор может вызывать замыкание в личных защитных экранах, в определенном радиусе действия. Как только такое устройство будет активировано, наши противники станут уязвимы для обыкновенного метательного оружия – игольчатых ружей, старинных пистолетов. Это уязвимость, которой они не ожидают. Представьте себе непобедимого сардаукара, внезапно скошенного простыми пулями!

Джессика кивнула, ухватив суть. Изобретение и использование персональных защитных экранов мгновенно сделало все метательное оружие устаревшим для серьезных сражений – на тысячи лет. Никому и в голову не придет от него защищаться. Появление нейтрализаторов Тулла повлечет за собой фундаментальные изменения в методах ведения войны – в который раз.

Виконт пролистал отчет.

– Понятно, на более мощные пятислойные экраны и защиту домов это не повлияет. Но в личном бою – о, какой сюрприз!

Джессика кивнула.

– Сардаукары понятия не имеют, что у повстанцев будет такая штука. Если даже они выследят Якссона Ару или базу Союза Благородных, то пойдут в лобовую атаку. – Она позволила себе чуть заметную улыбку. – И тем самым подставят себя под удар!

Во время своего недавнего тайного путешествия на Каладан ради спасения Пола она говорила с ним, но Лето уже отбыл в собственную тайную миссию. Связанный словом, Пол не выдал ей, что задумал его отец, однако Джессика улавливала от Джандро Тулла намеки на то, что Лето, возможно, тоже пытается заигрывать с повстанцами. Это казалось невозможным… разве что у Лето имеются какие-то свои причины.

Подняв взгляд, она увидела, как глаза виконта загорелись идеей.

– Мы отправим партию прототипов нейтрализатора в точку встречи, где Якссон сможет их забрать и раздать повстанцам, – сказал Джандро. – Я запишу для него сообщение, чтобы он понимал всю важность этих устройств!

Леф-майор Залдир собирал бумаги.

– Ящики без опознавательных знаков сложены у ваших конюшен, милорд. Служба безопасности очистит территорию, чтобы вы смогли записать там свое сообщение. Мы зашифруем его и закодируем в ридулианском кристалле так, чтобы никто, кроме Якссона Ару, не смог активировать запись.

Джандро поднялся со своего кресла за антикварным письменным столом.

– Джессика будет со мной во время выступления. Я хочу, чтобы моя новая наложница стояла рядом!

Джессика ощутила внезапную вспышку тревоги. Вдруг Лето увидит это послание, если он и впрямь накоротке с лидером повстанцев?

– Я бы не хотела, чтобы меня выставляли на всеобщее обозрение, милорд.

Виконт усмехнулся, не понимая истинной причины ее беспокойства.

– Не волнуйся, это будет самое личное обращение из возможных.

Он надел коричневый военный китель с серебристо-золотыми эполетами и кантом. И принялся набрасывать текст своего послания.

Оценивайте нас не по словам, а по поступкам – и даже они зависят от обстоятельств. Никто посторонний никогда не сможет узнать тайные стремления наших сердец.

Книга «Азхар» Бинэ Гессерит. Пояснения для изучающих

Директор КАНИКТ Малина Ару боялась, что даже надежная крепость Картеля на Танегаарде не сможет ее защитить. Особенно теперь, когда Якссон был убежден, что мать поддерживает его дело. Он верил, что она одобряет насильственное свержение Коррино и погружение Империи в хаос – вместо постепенных государственных преобразований. Покинув секретный командный центр повстанцев на изолированном Носсусе, Малина отправилась сюда, на Танегаард, чтобы встретиться с двумя другими своими детьми – заслуживающими доверия. Вместе они смогли бы обсудить, что делать с этой пугающей радикальной фракцией. Директор надеялась, что не одинока в своих сомнениях.

Ее личный челнок выскользнул из рейсового лайнера Гильдии над Танегаардом. Поскольку Малина была директором Картеля, она могла изменить маршрут по своей надобности. После того, что она видела и слышала на Носсусе, ее не волновали возможные неудобства для других, даже самых влиятельных Домов Ландсраада. Выбросив ее транспорт, огромное судно покинуло орбиту, Навигатор раздвинул складки пространства и лайнер продолжил путь. Пассажиры на борту, вероятно, даже не знали о том, что сделали крюк.

Франкос и Джалма тоже находились в дороге. Как номинальный президент КАНИКТ, ее сын Франкос потянул за те же ниточки, чтобы поспешить на Танегаард. Джалма, как влиятельная леди Дома Учан, также смогла организовать себе быструю транспортировку. Когда мать созывала их на совещание, она использовала кодовое слово, означавшее «призыв к оружию». Малина не сомневалась, что оба примчатся на зов.

За Якссоном нужен глаз да глаз.

Личный пилот, служивший ей долгое время, знал, что госпожа не любит пустой болтовни. Хладнокровно и профессионально он держал курс к циклопическим зданиям на поверхности планеты – огромным блочным сооружениям, которые выглядели так, будто могли выдержать взрыв сверхновой. Малина рассеянно смотрела в иллюминатор, поглаживая по серебристым загривкам двух своих гончих псов – Хара и Кара. Питомцы растянулись на палубе возле ее ног, довольные, что путешествуют вместе с хозяйкой.

В бронированных хранилищах Танегаарда под кодовыми замками содержались секретные финансовые, деловые и личные записи, к которым не имел доступа ни один житель других планет Империи – даже сам Император. По большей части эта информация была конфиденциальной, компрометирующей и даже изобличающей, но хранилища Картеля считались надежными. Без уверенности в полной секретности многие Дома Ландсраада прекратили бы вести бизнес. Если бы Шаддам попытался использовать силу, чтобы предоставить какую-либо информацию суду ради сиюминутной политической выгоды, любой из директоров Картеля просто уничтожил бы записи, но не отдал их.

Еще на заре существования Империи администраторы КАНИКТ выкупили Танегаард – малоизвестную планету с ничем не примечательными природными ресурсами. Картель превратил свою корпоративную штаб-квартиру на ней в неприступную цитадель. Живущие здесь чиновники служили Картелю поколениями. Очень немногие из них когда-либо покидали планету, да и не изъявляли на это никакого желания. Они жили в своих анклавах, огороженных высокими стенами, и держали руку на деловом пульсе всей галактической империи, охватывающей миллион миров.

Челнок плавно снижался в ночном небе. Как ур-директор, Малина была обязана провести встречи со своими основными секретарями, начальниками отделов и коммерческими директорами, но не могла раскрыть истинную причину совещания с Джалмой и Франкосом. Давняя причастность Малины к более массовому и умеренному движению Союза Благородных была тщательно хранимым секретом. И если эту связь когда-либо раскроют, будет разрушено не только ее личное положение, но и положение КАНИКТ в Империи. А любая поддержка Якссона губительней еще в тысячу раз.

Челнок приземлился на приемную площадку гигантского центрального здания высотой в двадцать этажей. Малина вышла из корабля, сопровождаемая бдительными собаками. Она окинула взглядом впечатляющий фасад цитадели, напоминающий отвесный утес. Камень выглядел гладким и неприступным, а бронированные стены казались достаточно прочными, чтобы выдержать даже удар упавшего космического корабля. По крайней мере, так ей говорили.

Здание цитадели было нашпиговано сводчатыми конференц-залами, комнатами для встреч и личными кабинетами, а также библиотеками с разнообразными данными на проволочных катушках и тонких листах ридулианских кристаллов. Архивы простирались на многие мили во все стороны, и только полчища библиотекарей-ментатов понимали их организационную структуру и могли найти любую информацию, хранящуюся там.

Когорта советников и управляющих по-военному выстроилась под корпоративными флагами Картеля – с черными, красными и желтыми кругами. Высокопоставленный адъютант – Холтон Тассэ – шагнул к Малине и отвесил энергичный поклон, делая вид, что не замечает пару свирепых ищеек. Считаясь в Картеле функционером средней руки, этот человек тем не менее обладал большим влиянием, чем половина Домов Ландсраада, вместе взятых. В прошлом Малина во многом полагалась на него.

– Госпожа директор, как только мы узнали о вашем визите, то скорректировали свой рабочий график. Мы можем перенести столько встреч, сколько вы пожелаете. У некоторых представителей запланированы переговоры с вами. Мы постараемся сократить их до пяти минут.

– Сведите изменения к минимуму, – произнесла Малина, проходя мимо него в сопровождении ищеек, следующих за ней по пятам. – Я готова на все ради блага компании, однако я не только директор, но и мать. Джалма и Франкос для меня на первом месте. Когда они прибудут, отправьте их ко мне и отмените что-нибудь другое в моем расписании.

Она зашагала через лабиринт офисов, административных отделов и комнат для совещаний. Бесконечные коридоры были достаточно широки, чтобы в них хватало места для медленно движущихся монорельсовых тележек, доставляющих грузы и пассажиров из офиса в офис. Малина повернулась к Тассэ:

– Организуйте мою первую конференцию через полчаса. Давайте сделаем все, что в наших силах.

Малина помнила нетерпеливую улыбку Якссона, которую видела на Носсусе, когда сын хвастался своими опасными планами. Довольный ее кажущейся поддержкой, он устроил целое шоу из знакомства с радикально настроенными личностями из своего ближайшего окружения. Все они ранее были сторонниками общего движения Союза Благородных, но Малина не подозревала, что они настолько нетерпеливы, чтобы примкнуть к воинствующей группе ее сына. Среди прочих участников были главы своих Домов: Лондин, Фенимер, Мамфорд, Майер, Вок, Эллисон и даже недавно вступивший виконт Джандро Тулл. Но больше всего Якссон гордился своим новым союзом с герцогом Лето Атрейдесом с Каладана – человеком, известным как приверженец кодекса чести. То, что герцог поддерживает не только Союз Благородных, но и экстремистское течение Якссона, красноречиво говорило о их общей ненависти к Императору Коррино…

Однако Малина умела владеть своими чувствами. В последующие несколько часов она провела шесть встреч подряд в конференц-зале без окон и с единственной толстой металлической дверью, а ее деловые партнеры ни за что бы не догадались, что она думает о чем-то другом. Госпожа директор, несомненно, уделяла им все свое внимание, и они ушли довольные. В любое другое время эти переговоры показались бы ей важными, но сейчас все померкло перед более приоритетными задачами. Собаки, чувствуя ее беспокойство, были настороже, навострив уши.

Малина съела прекрасный ужин, в течение которого продолжала решать деловые вопросы, затем провела еще несколько встреч и, наконец, была вынуждена поспать. Следующее утро началось с серии коротких консультаций в ее главном кабинете, не дольше пяти минут на каждого посетителя, как и обещал Тассэ. Она чувствовала, что становится все более напряженной, обеспокоенной и нетерпеливой.

После того, как подчиненные более низкого уровня удалились исполнять ее распоряжения, Холтон Тассэ приблизился на шаг и произнес:

– В ваше отсутствие мы выяснили кое-что неприятное, госпожа директор. – Он положил документ на стол. – Вот рапорт.

Малина просмотрела краткую сводку, затем подняла на него взгляд. Ее лицу стало жарко.

– Нарушение безопасности в центральном хранилище? Наши «черные» архивы? – Она не смогла скрыть тревоги. Там содержались самые взрывоопасные, обличающие записи, которые КАНИКТ хранил только в качестве последнего средства для контроля над несговорчивыми Домами, и даже над Императором.

– Я приказал провести расследование сразу же, как только мы об этом узнали, хотя нарушение, вероятно, произошло какое-то время назад. – Тассэ возвышался над ней, нервно проводя рукой по своим вьющимся светлым волосам, редеющим на макушке. – Преступление было хорошо спланировано и скрыто, но мы применили новый криминалистический метод, позволяющий работать с данными на более глубоком уровне.

– Кто это сделал? Как это случилось? Ведь это «черные» архивы!

Тассэ оглянулся, дабы убедиться, что все остальные помощники вышли. Лишь в приемной несколько представителей предприятий ожидали своей очереди на аудиенцию.

– Кто-то обошел коды безопасности, госпожа директор. Достаточно умный, чтобы не оставить никаких подсказок о себе. Данные, очевидно, скопированы, а не украдены или уничтожены.

– Предполагалось, что это наши самые защищенные данные в самом надежном хранилище! – Малина кипела от злости, зная, что содержится в «черных» архивах: протекционизм и коррупция в Империи, самые ужасные методы шантажа, компрометирующие тайные сделки – система, благодаря которой некоторые Дома оказывались наверху, а другие – внизу.

Она глубоко вздохнула.

– У меня и без того хватает забот! Если «черные» архивы будут обнародованы, начнется кровопролитная гражданская война. Какую цель преследовали преступники? Мы получали какие-либо угрозы или ультиматумы?

– Нет, ничего такого. И это очень странно.

Малина поднялась со стула и, поскольку новая проблема требовала решения, отменила все дальнейшие встречи на сегодня, к большому неудовольствию тех, кто считал, что их дела безотлагательны. Тассэ было велено продолжать расследование.

К концу дня Франкос и Джалма прибыли на Танегаард. Увидев, что Малина не в духе, они казались встревоженными, но послушными, готовыми выполнить все, о чем попросит их мать – и ур-директор.

Малина объявила, что займет защищенный конференц-зал, и расположилась там вместе с дочерью и старшим сыном. Ищейки заняли свои места у двери.

Хотя Малина довольно давно не виделась с детьми, она даже не потянулась, чтобы обнять их, и не проявила какой-либо материнской теплоты. В семье Ару такие нежности не практиковались. Ее дети были могущественными, богатыми, амбициозными и довольными, но привыкли обходиться без смеха, объятий и поцелуев. Вместо этого мать повернулась к ним лицом, встретила их пытливые взгляды и долгое время хранила молчание.

Франкос был высоким и сухопарым и выглядел моложаво, несмотря на сдержанные манеры и седину в длинных волосах. Джалма, напротив, свои темные волосы стригла коротко и одевалась в консервативном стиле, принятом на Плиссе. Будучи номинальным президентом Картеля, Франкос научился справляться со своими эмоциями и играть в тонкие политические игры, однако Джалма иногда по примеру младшего брата проявляла нетерпение – например, когда организовала убийство своего дряхлого мужа, много лет стоявшего одной ногой в могиле, но не спешившего туда окончательно.

– Зачем ты созвала нас, мама? – спросила Джалма. – Ты сорвала меня с важных переговоров в Хедервуде, а Франкос вел межпланетный саммит в Серебряной игле на Кайтэйне.

Малина не стала оправдываться, а просто сложила перед собой руки на столе. Пока она не получит больше информации о дыре в защите архивов, она не будет об этом упоминать. На данный момент она решила ограничиться изначальной целью вызова детей.

– Я бы и сама предпочла сейчас оказаться дома на Тупиле, но дело касается Якссона. Я только что встречалась с ним и его командой опасных мятежников, и я точно знаю, что они замышляют. – Она прищурила глаза. – А еще я знаю, что вы оба в частных беседах заявляли, что поддерживаете его. Так что же, вы действительно настолько неудовлетворены подпольной деятельностью Союза Благородных? Неужели вы не можете дождаться роспуска Империи тем способом, который продвигаем мы?

Кипя от злости, Джалма откинулась на спинку стула, одернула на груди свое чопорное глухое платье и ничего не ответила.

Франкос выглядел смущенным:

– Он приходил к нам, мама, к каждому по отдельности, и объяснил свой план, как это можно ускорить. Я выслушал его, но не вполне поддержал. Он умеет… э-э… подавить собеседника.

Джалма расстроенно поморщилась:

– Мы просто подыграли ему, мама. Ты же знаешь, как опасно не слушать Якссона. Мы притворились, что с ним согласны. – Она раздраженно вздохнула. – Я только что добилась контроля над всем правительством Плиссы – думаешь, мне очень надо, чтобы он закидывал нас из космоса своими очередными грандиозными идеями?

– Возможно, Якссон решил, что мы заинтересованы, даже если прямо не поддерживаем, но мы его не обнадеживали на этот счет, – вставил Франкос.

– Конечно, мы были бы заинтересованы – если бы я верила, что он сможет добиться успеха, – добавила Джалма. – Тогда Империя преобразовалась бы на столетие раньше, чем по другому нашему плану. Союз Благородных стал бы реальной силой, а не теоретической.

Малина медленно и внимательно переводила взгляд с одного на другого.

– Как Якссон привел тебя в свой новый мир-убежище? – нахмурившись, спросил Франкос. – Он держит его местонахождение в строжайшей тайне.

– Он пришел ко мне с тем же предложением, что и к вам, – ответила Малина. Затем одарила детей снисходительной улыбкой. – И я тоже его выслушала. Я не могу закрывать глаза на то, что его маргинальная группировка набирает поддержку и влияние. Если бы я могла по щелчку пальцев избавиться от Коррино и освободить миллион планет, разумеется, я так бы и сделала. Но Якссон опасен. Я осудила его перед всем Ландсраадом – и как официальное лицо КАНИКТ, и как мать. И все же я достаточно мудра, чтобы использовать его растущую популярность в наших собственных целях, если он сможет помочь нашему движению. Вот почему я отправилась на Носсус и притворилась, что одобряю его экстремистский подход. Я видела масштабы этой жестокой отколовшейся группы. – Она снова сузила глаза, окидывая детей пронзительным взглядом. – А вы что думаете по этому поводу?

С облегчением Малина увидела, что их возмущение и отрицание не были притворными.

– Дело в том, мама, что мы его боимся, – признался Франкос.

Джалма выпрямилась на стуле:

– Он как огромный камень, катящийся с горы, и я не хочу вставать у него на пути. Я не смогла бы остановить его, даже если бы попыталась.

– Вопрос в том, стоит ли пытаться его остановить, или лучше искренне поддержать его альтернативный подход к делу, – подытожила Малина. – Вот то, что мы должны решить.

Маскарад может как служить легкомысленным развлечением, так и использоваться в смертельно опасных целях. Самый большой риск в том, что забываешь, когда пора снять маску.

Герцог Лето Атрейдес. Из писем сыну и наследнику

Планета Носсус выглядела тихой и пасторальной – с широкими лугами, высокими зарослями колючей травы и кочующими стадами животных. Голубое ясное небо было обманчиво мирным.

Лето знал, что все это иллюзия.

Якссон Ару и его пламенные революционеры избрали эту отдаленную планету для вынашивания замыслов по насильственному развалу Империи. Лето притворялся, что вступил в их раскольническую группировку, хотя это шло вразрез с его совестью. Он подыгрывал решительной одержимости Якссона, делая вид, что согласен с их вендеттой в отношении Дома Коррино.

И Якссон поверил в его искренность. Он рассматривал вербовку герцога Лето как лучшее подтверждение правильности собственного пути. Теперь Лето чувствовал себя запертым в львином логове, но ему приходилось продолжать этот маскарад, чтобы завоевать доверие и разрушить планы врага. Сардаукарам Императора не удалось вырвать ростки восстания с корнем, но Лето, возможно, сумеет это сделать. Никто еще не подбирался к мятежникам так близко.

На широкой пустоши Якссон устроил поместье с домом, примыкающим к нему ангаром и несколькими акрами посевов, за которыми ухаживали так называемые «фермеры», на самом деле являющиеся его частной армией фанатиков. Поначалу костяк группировки относился к Лето с некоторым подозрением, но искреннее расположение к нему Якссона развеяло большинство сомнений. Лидер повстанцев, казалось, нуждался в одобрении и друге.

Малина Ару недавно покинула планету после встречи с небольшим ядром группы из самых решительных бунтарей. Лето был ошарашен, узнав, что щупальца Союза Благородных простираются до самого руководства КАНИКТ. Он оставался начеку, чтобы выяснить каждую деталь их планов, но сам держал язык за зубами.

Мать Якссона была проницательной деловой дамой, осторожной в оценках, умеющей скрывать свои истинные мысли и эмоции. С учетом этого Лето задумывался, искренне ли она одобряет действия своего сына – паршивой овцы. На встрече с главными повстанцами она говорила осмотрительно, давала расплывчатые обещания, которые оставляли небольшую лазейку. После того, как госпожа директор отбыла по неотложным делам Картеля, прочие заговорщики оставались на Носсусе, чтобы завершить свои приготовления, хотя тоже вскоре собирались улетать.

Лето получил доступ в ближний круг Якссона. После нескольких дней восторженных дебатов с утра до ночи другие повстанцы завалились спать в ожидании очередного прибытия рейсового межпланетного лайнера. Якссон, однако, поднялся рано и увидел, что Лето уже проснулся и пьет кофе на кухне главного дома.

Лидер повстанцев тепло улыбнулся герцогу.

– Пойдем, Лето, я покажу тебе совершенно особенное место. – Похоже, он пытался закрепить их дружбу.

Лето был настороже.

– У нас что, какие-то тайны от остальных?

– Я просто хочу тебе кое-что показать. Кое-что… очень личное.

Подыгрывая ему, Лето вышел вслед за ним из дома. Они миновали недавно построенный ангар за главным зданием. Внутри бригада рабочих с лазерными резаками и сваркой переделывала приметный корабль императорского казначейства, который Якссон каким-то образом подменил во время нападения на дворец. Вместе с ним в его руки попало целое состояние в монетах-соляриях, которые были уже распределены для финансирования деятельности повстанцев.

Якссон остановился и заглянул в открытый ангар.

– Они закончат переоборудование судна довольно скоро. Установят новый комплект двигателей, и все будет готово к полету – когда и куда я захочу.

Лето уставился на необычный корабль.

– Ты это хотел мне показать?

Якссон пренебрежительно махнул рукой:

– Нет, не это. Пойдем дальше.

На холме за главным домом он завел Лето в рощу хилых оливковых деревьев. Якссон с явным благоговением касался их серо-зеленых листьев. Лето смотрел и слушал, подумав, что лидер повстанцев сам решит, когда нарушить молчание. Якссон обычно привык выдавать пламенные речи и скандальные предложения, но, когда он наконец заговорил сейчас, это был задушевный шепот.

– В поместье моей семьи на Оторио была многовековая оливковая роща, с большими деревьями. Казалось, что они излучают мир и покой. – Якссон глубоко вздохнул. – И в той нашей священной фамильной роще я понял свое предназначение во вселенной. Все идет так, как и должно быть.

– И ты пытаешься воссоздать такую же здесь? – спросил Лето, пока они шагали вдоль деревьев.

– Здешним деревьям всего несколько лет, но они могут жить столетиями, – сказал Якссон. – Мой отец был похоронен в нашей оливковой роще на Оторио. Я часто сидел у его могилы и думал обо всем, чему он меня научил. Моя мать и все в Картеле считали его позором семьи, но они просто не понимали его. – Он покачал головой. – Когда отец умер, мать втянула меня в дела Картеля. Хотела вылепить из меня такого же зомби, как из Франкоса и Джалмы. Она приводила меня в архив крепости КАНИКТ на Танегаарде и заставляла сидеть на бесконечных собраниях в Серебряной игле на Кайтэйне. Сделала мне полный доступ всюду и помогала разобраться в тонкостях этой великой галактической компании.

– И ей это удалось?

– Моя мать не учла, что я быстро схватываю истинную суть происходящего. – Якссон присел рядом с небольшим деревом, поглаживая его серый ствол. Казалось, он представляет эту оливковую рощу такой же большой и древней. – Я был далеко от семейного поместья, когда Шаддам Коррино решил аннексировать Оторио. Он снес под корень и перепахал нашу прекрасную оливковую рощу. Он осквернил могилу отца и построил на ней свой музей. – В его словах слышалась невыносимая горечь. – Мать хотела подточить Империю и постепенно изменить политическую систему. Именно тогда я решил ускорить ее стремления. – Он натянуто усмехнулся. – Я рад, что теперь она верит, что мой путь – это лучшая дорога к будущему, к разрушению прогнившей Империи, к общей свободе и всеобщему процветанию. – Он хлопнул Лето по плечу. – А ты должен помочь мне в этом, друг мой. Нас обоих ждут великие дела!

– Мы уже многого добились, – сказал Лето. – Я считаю, что наши усилия на Иссимо III не пропали даром. Это лучшее доказательство того, что альтернативные пути работают.

На лице Якссона появилось напряженное выражение.

– Да, это помогло улучшить мою репутацию. Я тебе за это обязан.

Лето почувствовал тогда облегчение, отговорив Якссона от очередного болезненного «великого жеста» – вместо того, чтобы обрушить ужасную эпидемию на и так пострадавший мир-колонию, лидер повстанцев предоставил ему еду, оборудование, припасы – все, в чем нуждался Иссимо III. Теперь на этой планете имя Якссона прославляли, а не проклинали, но Лето сомневался, знает ли его спутник, что делать с такой славой.

* * *

К тому времени, когда они вернулись в главный дом, другие мятежники уже встали. Большинство собирало вещи перед отлетом. В просторной гостиной горячо спорили Андрос Фенимер и Бос Мамфорд – но не о планах восстания, а о каком-то спортивном турнире.

Одна из повстанцев, проживающих в главном доме, Туарна Вок уже выставила свои дорожные чемоданы в фойе, все еще переживая по поводу вчерашних дебатов. Она смерила Якссона холодным взглядом. Лето не понимал причин такой неприязни. Несмотря на то, что Туарна вроде бы поддерживала экстремистскую тактику Якссона, при встречах с ним эта худощавая, жесткая женщина держалась резко, даже враждебно.

Завидев ее, лидер Союза Благородных сверкнул улыбкой:

– Ох, Туарна, хотя бы в последний день с нами ты не могла бы быть чуть повеселее? Ты возвращаешься в свои владения – я думал, ты будешь радоваться.

Женщина помрачнела еще больше – казалось, вовсе не замечая Лето:

– Пускай я и буду дома, но все равно у тебя на поводке.

– На поводке? – Якссон усмехнулся. – После угнетения на протяжении многих поколений вы сопротивляетесь едва заметным наставлениям на верный путь?

Она недовольно засопела, глядя ему прямо в глаза:

– Я поддерживаю ваше благородное дело, не сомневайся в этом. Но твои методы принуждения неуместны и оскорбительны!

– Я скорей назвал бы это просто напоминанием, дорогая Туарна. Не принуждением.

– О чем она говорит? – спросил Лето, пытаясь собрать кусочки мозаики в понятную картину.

– Туарна Вок – глава очень могущественного Дома с несколькими важными планетами-фабриками. Несколько лет назад ее Дом выпустил на рынок значительную партию источников энергии, которые были признаны дефектными и могли нанести вред пользователям. Изъян обнаружили, когда груз топливных элементов уже находился в пути к оптовой базе – слишком поздно отзывать. Огласка стала бы ужасным ударом по репутации и надежности Дома Воков. – Якссон вскинул палец, предупреждая возмущенный возглас Туарны, и продолжал: – Чтобы предотвратить масштабный скандал, милейшая Туарна организовала диверсию на корабле-грузовозе, уничтожив его в пути. Все убытки своей семьи она возместила с помощью сложных страховых схем, хитро заполнив надлежащие бумаги. Ответственность за взрыв взяла на себя транспортная компания-подрядчик.

Лето прищурился, усваивая информацию. Остальные повстанцы тоже слушали, задержавшись в комнате.

– Хуже того, – продолжал Якссон. – При уничтожении груза под удар попал и пассажирский фрегат, следующий за грузовиком. Это привело к гибели единственного наследника Дома К’Уруну. Если правда станет известна, между Воками и К’Уруну, несомненно, разгорится жестокая кровная вражда, не говоря уж о том, что семейные финансы Туарны сильно пострадают из-за мошенничества со страховкой. Проще говоря, Дом Воков развалится, если наружу просочится хоть слово.

Туарна напоминала ледяную статую:

– И теперь ты выкладываешь это всем этим людям?

Якссон оглядел комнату и сокрушенно поцокал языком:

– Давайте это будет нашим общим маленьким секретом, хорошо? Мы знаем имена и лица друг друга, и у каждого найдется дубинка из какого-либо компромата, чтобы занести над головой товарища. – Внезапно его холодный тон изменился, и Якссон вновь превратился в пламенного оратора. – Но мы собрались здесь не для междоусобиц, верно? – Он прищурился и снова обвел взглядом гостиную, где люди слушали, затаив дыхание. – Я горжусь, что могу рассчитывать на каждого из вас!

После чего в сопровождении Лето он удалился в глубину главного здания.

Каждый из обслуги дома выглядел безобидным и предупредительным, но Лето знал, что все они – фанатичные убийцы, защитники своего пристанища. Однако даже более сотни подготовленных бойцов на этой тайной оперативной базе мало что смогут сделать, когда прибудут силы сардаукаров. Как только Лето удастся сбежать с Носсуса, он сразу же отправит секретное сообщение на Кайтэйн, чтобы предать повстанцев императорскому суду. Имперские солдаты ворвутся на базу и уничтожат жестокое ядро Союза Благородных…

* * *

Возле столовой напряженные мысли герцога прервал знакомый голос, и Лето оглянулся на зов. К нему обращался Раджив Лондин, худощавый пожилой мужчина с гладко зачесанными назад седыми волосами:

– Лето, друг мой, я сегодня отбываю на Куарте и настаиваю, чтобы вы навестили меня там!

Раджив был одет в традиционный оранжево-красный наряд своего народа. Рядом топтался его длиннолицый главный администратор, Родунди.

Лондин часто выступал с язвительной критикой Шаддама Коррино. Всего лишь несколько месяцев назад – и целую вечность по ощущениям – граф Хасимир Фенринг даже предлагал Лето устроить его брак с дочерью Лондина, при условии, что герцог устранит дворянина-острослова. Лето отказался по соображениям чести, задолго до того, как узнал, что этот человек имеет отношение к Союзу Благородных.

Лето попытался увильнуть от прямого ответа:

– Мое место на Каладане.

Якссон энергично втиснулся между ними:

– Восстание повсеместно! – Он говорил громко, чтобы все его слышали. – Я приветствую союз между Домами Атрейдесов и Лондинов! – Его тонкие губы изогнулись в улыбке. – Вместе вы смогли бы создать коммерческую сеть, чтобы заполнить пустоту, которая останется после распада Империи Коррино!

Лето продолжал держаться уклончиво:

– Я всячески стремлюсь увеличить богатство и расширить владения Дома Атрейдесов. Поэтому провожу последнее время на Кайтэйне.

Несколько повстанцев поблизости недовольно заворчали. Помолчав, Лондин произнес:

– И что же из этого вышло, Лето? Граф Фенринг подговаривал вас предать меня, обещая мою прекрасную дочь в качестве награды.

– Викка поистине прекрасна, сэр, но главным призом он считал владения Дома Лондинов.

– Возможно, у вас получится достичь этой цели более благородным способом. – Лондин вскинул брови, но его лицо стало непроницаемым. – У нас с вами уже есть общие деловые интересы, и будет хорошо, если мы сможем открыто о них говорить.

Лето пожевал губу:

– Какие именно интересы?

Администратор поспешно вмешался в беседу:

– Милорд, нам стоит быть осмотрительнее, пока не представится возможность ввести герцога Лето в курс наших деловых операций. – Когда он наклонился ближе, то Лето почувствовал неясную тревогу. Вежливо-отстраненное выражение лица Родунди не поддавалось расшифровке, и от него исходил едва ощутимый неприятный запах.

Лондин позволил администратору увести себя прочь, крикнув через плечо:

– Тем не менее, я настаиваю, чтобы вы посетили Куарте как можно скорее!

– В настоящее время Лето будет оставаться со мной на Носсусе столько, сколько потребуется, – объявил Якссон во всеуслышанье. – После нашего крупного успеха на Иссимо III нам нужно обсудить дальнейшие планы.

Лето не терпелось вырваться из-под влияния этого человека. С самого момента их встречи над Элегией он всегда был на глазах у лидера повстанцев. Император Шаддам, несомненно, ожидает от него вестей. Гарни Холлик, наверное, к этому времени уже добрался до Императорского дворца с секретным посланием на кристалле, где объяснялась задумка Лето насчет проникновения в лагерь повстанцев и его уничтожения. Но герцог ничего не мог поделать, пока не уберется подальше от Якссона Ару…

Еще до полудня остальные радикально настроенные аристократы покинули планету. Транспортный челнок исчез в бескрайнем пустынном небе Носсуса. Лето, как ему и было велено, остался вместе с Якссоном и его домашней службой безопасности. Ему приходилось играть свою роль как следует, поскольку, если эти люди хоть на минуту усомнятся в нем, он не доживет до возвращения домой.

С тяжелым сердцем Лето бродил по комнатам. Он знал, что Пол вполне способен править Каладаном – особенно с помощью Сафира Хавата, Дункана Айдахо, доктора Юэ и Гарни Холлика. Несколько месяцев после ухода Джессики – его дражайшей Джессики – Лето провел в душевном смятении, чувствуя, что ему больше нечего терять. И поэтому рискнул всем.

Груз без опознавательных знаков доставили с того же межпланетного лайнера, который прибыл забрать гостей. Лето и Якссон отправились его встречать. Работники поместья уже выносили ящики с небольшого почтового корабля.

Изучая сопроводительный лист, Якссон озадаченно чесал в затылке.

– Я не ждал посылку с Элегии… А-а, это от виконта Джандро Тулла! Один из наших самых рьяных новобранцев. Ты его знаешь?

Лето пожал плечами:

– Мне известно это имя, но у нас с ним никогда не было общих дел.

Открыв ящики, Якссон испустил восторженный вопль.

– О, оружие! Какие-то экспериментальные образцы, – сверился он с бумагой и вытащил металлический кубик с надписями и линзами, встроенными в грани – каждая шириной с его вытянутую ладонь. – Эти устройства толком не опробованы, однако, учитывая качество военной продукции, которую мы получаем от Дома Туллов, они должны оказать большую пользу восстанию.

Якссон повертел кубик в руках, пытаясь сообразить, как это работает. Порывшись в ящике, он нашел запечатанный голокристалл. Использовав свой идентификационный отпечаток, он включил воспроизведение и наклонился ближе, просматривая сообщение от Джандро Тулла.

Красивый дворянин на голограмме выглядел гордым и решительным, стоя возле ящиков с новыми прототипами. Запись делалась на фоне конюшен с призовыми лошадьми.

– Якссон Ару! Посылаю тебе пятьдесят нейтрализаторов защитного поля. Это устройства, которые отключают индивидуальные экраны противника. Ничего не подозревающие враги внезапно окажутся уязвимыми для традиционного метательного оружия.

Якссон кинул на Лето восторженный взгляд. Его глаза лихорадочно заблестели:

– Ого! Мы сможем перебить даже сардаукаров, если займем выгодную позицию!

Но Лето не отрываясь смотрел на изображение, будто окаменев. Он не мог поверить глазам.

Джандро продолжал:

– Это моя новая наложница – важный советник и первый критик, я ценю ее мнение. Мы стремимся как можно скорее оказать помощь Союза Благородных.

Волосы Джессики стали темней и короче, но герцог сразу узнал этот овал лица, полные губы, зеленые глаза – классическую красоту, которую так долго любил… Женщину, которую когда-то обнимал и ласкал, мать его сына.

Джессика стояла рядом с виконтом Джандро Туллом и смотрела с голограммы, будто насмехаясь над Лето.

В конечном счете все всегда сводится к запасам меланжа.

Владимир Харконнен. Оперативная записка, штаб-квартира в Карфаге

На развалинах завода Оргиз по переработке специи барон Харконнен размышлял о своей утраченной собственности. Впрочем, на эту неизбежную жертву пришлось пойти, чтобы сбить графа Хасимира Фенринга со следа контрабандных сделок на черном рынке.

Темный дым клубился в небе, оранжевом от мелкой пылевой взвеси. В дальнем конце котловины, расположенной на отшибе, все было сметено стремительной бомбардировкой со штурмовых орнитоптеров без опознавательных знаков – и хранилища меланжа, и упаковочные цеха, и казармы, и посадочные площадки.

Рабочие с завода, должно быть, почувствовали себя преданными, когда летательные аппараты атаковали без предупреждения. Раббан, племянник, проявил энтузиазм и основательность, когда барон тайно проинструктировал его, как свернуть производство и не оставить зацепок для Фенринга или его неуемного ментата Грикса Дардика. Раббан частенько разочаровывал дядюшку, но неизменно преуспевал, когда ему давали возможность кого-то покалечить или что-то сломать.

Инспекционные войска на разрушенном участке были одеты по-пустынному: в конденскостюмы с нософильтрами. Но барон отказался от такого, заявив, что не хочет выглядеть слабаком – особенно перед графом Фенрингом. При невероятном богатстве, которое Дом Харконненов нажил на операциях со специей, – как санкционированных Империей, так и незаконных через КАНИКТ, – барон мог купить столько воды, сколько ему требовалось.

Пока барон осматривал обломки завода, от жары и ужасающей сухости у него запылало лицо, пересохли ноздри и запершило в горле. Больше всего на свете ему хотелось вернуться в Карфаг и расслабиться в паровой бане, но приходилось играть роль до конца.

– Нападавшие были хорошо вооружены и действовали продуманно, – заметил он. – Кем бы они ни были.

Несколькими днями ранее Фенринг как-то пронюхал о местонахождении завода и потребовал, чтобы незаконные производители были задержаны для допроса. Делая вид, что хочет помочь, барон успел послать племянника, чтобы все уничтожить. Теперь ему приходилось поддерживать этот образ перед любознательными чиновниками Имперского Комитета по контролю за специей.

Фенринг нахмурился:

– Хммм. Похоже, кто-то знал, что мы нагрянем, не так ли?

Учитывая, что Раббан не умеет держать рот на замке, барон благоразумно отослал его подальше от Арракиса. В другой раз племянник непременно разворчался бы из-за того, что его отстраняют от торговли специей, но теперь он и сам с нетерпением ждал возможности вернуться на Ланкивейл, чтобы позабавиться с их пленником из Дома Атрейдесов – Гарни Холликом…

В данный момент, под нещадно палящим солнцем, граф с трудом сдерживал ярость. Сразу, как только корабли Харконненов приземлились среди развалин, Фенринг выскочил наружу, будто мог еще что-то спасти. Некоторые обломки все еще пылали. Обгорелый искореженный металл валялся в котловине среди камней. Огромные пласты породы были срезаны с отвесных стен лазерными лучами, и образовавшийся оползень похоронил под собой все, что не уничтожила непосредственно бомбардировка.

– Видимо, контрабандисты-конкуренты, – предположил барон. – У этих бандитов ни чести, ни солидарности.

– Хммм, – вновь промычал Фенринг, но не стал высказывать сомнений.

Грикс Дардик носился вокруг хозяина, покачивая огромной башкой на стебельке шеи, просеивая все детали обстановки широко расставленными глазами. Дардик напоминал детскую куклу, которую долго растягивали и дергали в разные стороны. Его пальцы с шишкообразными суставами постоянно двигались, будто играли на невидимом музыкальном инструменте.

Суматошный ментат вскарабкался по опаленным камням и зашипел, коснувшись ладонью еще горячего куска пластали. Он отбросил ногой какой-то мусор, и металлический фланец задел упавший камень, оставив отметину на слое нагара. Дардик наклонился, чтобы ее осмотреть. Выпрямившись, он повернулся к Фенрингу:

– Много лет назад добыча здесь бурно развивалась, сэр. Сводный брат барона, Абулурд Харконнен, даже расширил перерабатывающий завод, но его разрушило нападение песчаного червя. – Дардик хрюкнул. – Представляете, огромный червь вывалился в эту котловину и стал крушить все вокруг! – Он снова хихикнул, затем посмотрел вверх – на клубы дыма, обвалившиеся стены, четкие следы ожогов на камне. – Впрочем, сдается мне, сейчас червь ни при чем.

– Благодарю за службу! – фыркнул Фенринг. – Дедукция настоящего ментата-профессионала!

Граф побрел вперед, размышляя вслух достаточно громко, так что барон мог слышать его бормотание:

– Кто бы ни руководил этим производством, оно требовало хорошего финансирования. Инвестиции в постройку такого завода совершенно непосильны для какой-нибудь мелкой банды контрабандистов. Не-ет, тут все не так просто.

Барон отрегулировал свой гравипояс, чтобы легче держаться на ногах, передвигаясь по руинам, и тут же споткнулся о изогнутый кусок металла, который мог быть стенкой хранилища для специи.

– Меланж приносит богатство, мой дорогой граф. Доставка всего нескольких партий незаконного груза за пределы планеты дает значительную прибыль. Амбициозному человеку совсем нетрудно найти дальновидного инвестора, готового пойти на большой риск ради получения максимальной выгоды.

– Но кто это может быть? – спросил Фенринг. – Такого скоробогача непременно заприметили бы в Ландсрааде.

Барон как раз выкрикивал приказы своим пехотинцам, вылезающим из разведывательных машин:

– Рассредоточиться! Прочесать завалы! Сразу докладывать мне, если что-то найдете – нам нужно докопаться до сути!

Люди в форме врассыпную кинулись в обгорелые развалины. При личном инструктаже все они получили четкий приказ ничего не находить.

Барон снова повернулся к Фенрингу, пока они огибали груду каменных обломков.

– Мне приходит в голову единственный альтернативный вариант. Существует некая группировка, нуждающаяся в значительных средствах и готовая пойти на огромный риск. – На его пухлых губах заиграла улыбка. – И ее доходы никак не учитываются ни в каких имперских документах.

Бешеный взгляд Фенринга метнулся в его сторону.

– Что вы имеете в виду? – Вопрос прозвучал как угроза.

– Ну как же – Союз Благородных, конечно. Коварное, жестокое движение бунтовщиков. Якссон Ару и его нелепая деятельность производят много шума и уносят множество жизней. Представляете, сколько денег этот человек сможет заработать для своей кровожадной организации, если создаст независимый канал для торговли специей?

Фенринг погладил подбородок:

– Хмм, интересная версия.

Улыбнувшись, барон подумал, что нашел изящный способ сбить Фенринга со следа, однако следующий вопрос графа опять все испортил:

– Но если завод был построен хорошо финансируемыми террористами Союза Благородных, то кто все это уничтожил? – Он повел рукой вокруг.

Барон пожал плечами.

– Может, какая-нибудь конкурирующая группировка?

– Маловероятно, – покачал головой Фенринг. – Какой в этом смысл?

– Я не слишком-то разбираюсь в подобных вещах, – произнес барон. – Но мы всегда можем задать этот вопрос Императору Шаддаму.

Фенринг побледнел и вздрогнул. Барон улыбнулся про себя, понимая, что его точно рассчитанная провокация достигла цели. Граф Фенринг преждевременно доложил Шаддаму, что «черные» торговцы специей пойманы и казнены – задолго до сегодняшнего инцидента, – и теперь не мог признаться Императору, что их незаконная деятельность продолжалась все это время.

– Э-э-э, хммм, нам не стоит беспокоить Шаддама такой ерундой. Мы с вами сами во всем разберемся.

– Забыли обо мне? – подскочил Грикс Дардик. – А я тут как тут! – Принюхиваясь, он наклонился над расщелиной и изо всех сил приналег на каменную плиту, сдвигая ее в сторону. Посыпались обломки породы, заскрипела искореженная арматура. – Я кое-что нашел!

Ментат пошарил в увеличившейся щели. Торжествуя, вцепился во что-то, дернул, покачал из стороны в сторону и, наконец, вытащил обгорелую скелетированную конечность, оторванную от заваленного трупа.

– Я нашел руку! – Он наклонился ближе, обнюхивая обугленную плоть. – Это нам пригодится, сэр?

Фенринг нахмурился:

– Я бы предпочел взять этого человека живым! – Сердитым жестом он велел ментату отнести находку в корабль. – Возможно, нам что-то даст тщательный генетический анализ. А пока продолжайте искать!

Барон повернулся к своим войскам и зычно крикнул:

– Продолжать поиски! Вы что-нибудь нашли?

Его люди сокрушенно покачали головами и приняли еще более старательный вид, чем прежде.

Вокруг пахло дымом, пылью и обгорелым мясом, и ко всему этому примешивалась сладкая коричная нота меланжа.

В юности, оставленный присматривать за Каладаном, я чувствовал себя как ребенок, брошенный в воду, чтобы научился плавать.

Пол Атрейдес, наследник герцога

Каждый день состоял из вопросов и сомнений.

Через задний двор замка Пол направился к конюшням, которыми почти не пользовались – старым и новым постройкам на разной стадии ремонта. Этим путем ходили его отец и дед, и многие герцоги Атрейдесы до них. Пол беспокоился об отце, тайно улетевшем к повстанцам, и Гарни Холлик, отправленный со срочным посланием к Императору, давно должен был возвратиться домой… Судьба матери, отбывшей по заданию Ордена сестер Бинэ Гессерит, также его тревожила.

Размышляя о предках, юноша предполагал, что каждый из них так или иначе сталкивался с трудностями, которые казались непреодолимыми. Пол ругал себя за то, что сокрушается о собственном положении. Что толку терзаться или сожалеть о прошлом? Нужно думать о будущем. На что-то он никак не мог повлиять, но часть будущего всецело зависела от него.

Он боялся, что давние отношения его родителей разрушены непоправимо и отец с матерью никогда больше не встретятся, оставаясь в разных мирах огромной Империи. Однако к беспокойству примешивалась и гордость за то, что отец не сомневается в способности Пола управлять целой планетой без него – пусть даже с помощью прекрасных советников и наставников.

Во время последнего разговора с отцом Пол видел его подавленное настроение. Всякий раз, когда речь заходила о матери, Лето пытался скрыть свои чувства, но Пол учился наблюдательности Бинэ Гессерит у самой Джессики. Герцог Каладана глубоко страдал от разлуки с любимой.

Теперь, пока Пол шагал к конюшням, его мучало предчувствие какой-то ужасной задачи, ожидающей его в скором времени – от которой он не мог ни убежать, ни спрятаться, в чем бы она ни заключалась. Ему предстояло встретиться лицом к лицу с проблемой. Но с какой? Он не знал.

Пол понимал лишь одно: если он пройдет это великое испытание, то обретет уверенность в своих силах. Эта надежда сияла впереди, как яркая звезда на ночном небосводе.

Главные конюшни пустовали уже довольно долго. По плотно утрамбованному полу юноша прошел через одно из подсобных помещений, вдыхая впитавшийся запах лошадей, кормов и ветеринарных масел. Из любопытства он подергал заднюю дверь, затем рванул сильнее, поскольку та прикипела к проему. Ржавые петли застонали и заскрипели.

Пыльный коридор вел в самую старую часть построек, где дед Пола когда-то держал свирепых салузанских быков. Пол раздвинул паутину и вошел в темное здание, вспоминая историю о том, как старого герцога насмерть забодал обезумевший бык. Лето давно грозился снести пустующие бычьи стойла, но потом передумал. Возможно, он вспомнил, как сильно его собственного отца завораживал вид этих гигантских животных и зрелище корриды.

Над стойлами был сводчатый потолок, и через трещины в крыше струился солнечный свет. Маленькие птички перепархивали по стропилам, и одна из них спикировала к Полу, будто охраняя свою территорию. Юноша пригнулся, и промахнувшаяся птица снова взмыла под потолок.

Услышав позади шорох, Пол резко обернулся и принял боевую стойку – но обнаружил, что смотрит на улыбающегося Дункана Айдахо.

– Я знал, что в конце концов вы придете сюда, чтобы осмотреться. Удивляюсь только, что вы не сделали этого раньше. – Он шагнул под луч света, в котором танцевали пылинки, похожие на крошечные астероиды. – Я принес вам кое-что. – Размашистым жестом, будто сам был тореадором, Дункан выставил вперед бандерилью с выцветшими зелеными и черными перьями Дома Атрейдесов – длинное копье, которым матадоры дразнили атакующего быка. – Это принадлежало вашему дедушке.

Мастер меча протянул ему бандерилью, и Пол ощутил легкий трепет, повертев ее в руках. На перьях он заметил темное пятно.

– Это кровь?

– Того самого быка, который убил старого герцога. Ваш дед успел вонзить ее в плечо этого чудища, прежде чем оно подняло его на рога.

Пол вздрогнул. Он хорошо знал эту историю. Голова того огромного быка теперь висела как трофей в обеденном зале.

– После трагедии ваш убитый горем отец забросил бандерилью в угол этого здания. А я тогда служил конюхом и подобрал ее. И теперь хочу, чтобы она была у вас.

Пол посмотрел на бандерилью, представив, что это его единственное оружие против разъяренного животного.

На лице Дункана мелькнула тень переживаний.

– Ваш дед проявил ко мне доброту, когда я был мальчишкой, только что сбежавшим от этих тварей Харконненов. А ваш отец помог мне стать тем человеком, которым я являюсь сейчас.

– Я всем обязан дому Атрейдесов. – Он помрачнел и посерьезнел еще больше. – Я буду служить вам преданно и умело, до моего последнего вздоха.

Смущенный тоном Дункана, Пол попытался разрядить напряжение легкой улыбкой:

– Я знаю, Дункан, и очень ценю это. – Он гордо вскинул бандерилью, выглядевшую в руке одновременно и хрупкой, и опасной. Интересно, что скажет отец, когда узнает, что она теперь у него. – Спасибо за подарок!

– Сперва я хотел сохранить ее у себя на память о старом герцоге, – произнес Дункан, – поскольку он очень многое для меня значил. Но теперь считаю, что она должна принадлежать вам. Вы ведь не застали своего деда в живых.

Юноша еще раз повертел подарок в руках, осматривая старую засохшую кровь на острие.

– Моя нынешняя жизненная ситуация чем-то напоминает бой быков: нужно соображать быстро, впереди опасность, и временами это похоже на какое-то представление.

– Так оно и есть, молодой господин! – Дункана, кажется, позабавило это сравнение. – Кстати говоря, вы засиделись в замке. Это не дело для будущего герцога. На Каладане сейчас все спокойно и он вполне проживет несколько дней без вашего присмотра. Пришло время отправиться на настоящую тренировку! – Он сверкнул загадочной улыбкой. – Давайте составим план. Участвуем только мы вдвоем.

– Что угодно, кроме боя быков! – воскликнул Пол, загораясь азартом. – Мне нечего доказывать на арене.

* * *

В тот же день после обеда Пол стоял в отцовском кабинете возле стола, который казался ему слишком большим, и просматривал документы, разложенные на тщательно отреставрированной поверхности из красного дерева. Вошел Сафир Хават, чтобы провести обычный инструктаж, но на сей раз старого ментата сопровождал Дункан, что было необычно.

Прежде чем приступить к делу, Сафир прошелся перед столом туда-сюда – очевидно, ожидая, пока молодой человек сядет. Но Пол продолжал стоять, опираясь на спинку стула. Кабинет все еще вызывал у него благоговейный трепет. Юноша считал непозволительным вести дела Каладана, сидя за столом отца – пускай сейчас даже не было никаких кризисов и планета выглядела спокойно. Полу очень хотелось, чтобы настоящий герцог поскорее возвратился на свое законное место, успешно завершив миссию.

Сафир обменялся с Дунканом загадочным взглядом, затем произнес:

– Молодой господин, по повелению вашего отца в его отсутствие вы исполняете обязанности управляющего Каладаном, со мной и другими доверенными лицами в качестве советников. На мой взгляд, вы вполне доказали, что осознаете свою ответственность и компетентны в деловых вопросах.

Ощутив приятную гордость и признательность, Пол махнул рукой:

– Благодарю, Сафир. Приступайте к отчету.

Ментат кивнул с официальным видом.

– Как и ожидалось, дела на Каладане движутся своим чередом, без особых эксцессов. Есть несколько локальных конфликтов и происшествий, связанных с погодой, но ничего такого, с чем не могли бы справиться администраторы и представители власти на местах. – Казалось, он был доволен, что все идет так гладко даже в отсутствии Лето и Джессики.

Потеряв терпение, Дункан шагнул к Полу и подтолкнул его в направлении отцовского кресла.

– В отсутствие вашего отца вы должны привыкнуть принимать посетителей, сидя за столом. Займите свое место и ведите себя как герцог!

Пол заерзал в кресле, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Уверен, что отцу здесь тоже было неудобно!

– Поначалу – возможно, – согласился Дункан. – Но он быстро привык. А вам, с учетом текущих обстоятельств, придется учиться еще быстрее.

Сафир продолжал:

– Из интересных новостей, молодой господин: в течение следующей недели или чуть позже мы ожидаем первый пакет данных от пассивной системы наблюдения «Глаз шпиона», которую Дункан и Гарни установили на Ланкивейле во время их последнего рейда во владения Раббана.

– О, это был прекрасный налет! – с ухмылкой вставил Дункан. – Настоящий сюрприз, черт побери! Мы много чего разрушили. Одно удовольствие было смотреть, как вонючие Харконнены мечутся, словно крысы, запертые в своих фьордах… Все рыбацкие постройки, сараи, доки, оборудование – все сожгли дотла вместе с охраной. Но этого мало, чтобы отомстить за то, что эти ублюдки сделали с нашей рыбной промышленностью.

Ментат кивнул, что-то обдумывая:

– Во время ближнего боя на Ланкивейле наши силы получили возможность разместить шпионские устройства, которые к настоящему моменту должны быть уже активированы. Мы получим беспрецедентную возможность взглянуть, чем занимаются Харконнены на планете Раббана.

Мастер меча усмехнулся:

– Люди Раббана были так заняты отражением лобовой атаки, что упустили из виду более утонченную миссию нашего рейда.

– Обратите внимание, молодой господин, – заметил Сафир, – при продуманной тактике самая незаметная задача атакующих часто является важнейшей. Скоро мы увидим, какие сведения нам добудут эти устройства.

Пол улыбнулся:

– Теперь у нас будет свой глаз в стане врага! Вот было бы здорово, если бы у нас получилось провернуть то же самое на Гайеди Прим! Тогда мы смогли бы следить и за бароном тоже.

– Молодец, парень! – сказал Дункан. – Вот теперь ты начинаешь мыслить как герцог.

Все трое расхохотались. И тут по спине Пола вдруг пробежал холодок, когда он подумал, не разместили ли Харконнены подобные устройства на Каладане.

Увидев, как помрачнел юноша, Дункан спросил:

– Что такое?

– Ох, тяжела ты, герцогская корона.

Честолюбцы или коррупционеры могут использовать людей в качестве пешек, но никогда не следует считать, что все пешки невиновны.

Отчет КАНИКТ. «Бизнес-стратегии и этика»

Когда имперские инженеры представили отчет императору Шаддаму IV, хорошие новости вызвали только раздражение. Император восседал на хрустальном троне рядом с прекрасной новой женой – императрицей Арикатой, специально для которой создали богато украшенный трон поменьше.

Раф Неддик, капитан-майор Имперского инженерного корпуса, сильно нервничал, стоя перед троном. Он был одет в парадную форму с алым и золотым шитьем. С тех пор, как этот инженер делал что-либо собственными руками, прошло довольно много времени. Два других офицера стояли по обе стороны от него.

Капитан-майор откашлялся, будто этот отвлекающий звук был неотъемлемой частью его доклада.

– Сир, ваша колония Иссимо III спасена от разрушительных последствий солнечных вспышек и серьезного поражения посевов. – На его худом лице мелькнула нелепая улыбка, но он потупил взгляд и опустил голову, будто в замешательстве.

Шаддаму не нравились ужимки инженера, и лицо Императора стало суровым, пока он изо всех сил пытался вспомнить пострадавшую колонию. Как Падишах-Император, он правил бесчисленными мирами по всей галактике, и Иссимо III был явно не на слуху.

Сидевшая рядом на маленьком троне Ариката пришла мужу на помощь:

– О, да. Иссимо III. Бедные люди! – Император был благодарен ей за то, как ловко она освежила его память. – Полмиллиона жителей под руководством Дома Грандайнов, они страдают от интенсивных солнечных вспышек и длительной засухи. А все их посевы сожрал долгоносик. – Она взглянула на мужа. – Ты посылал своих инженеров, чтобы помочь им выжить, любимый. Такая забота с твоей стороны!

– Да, конечно, я помню. Поистине трагическая ситуация. Не каждой планете повезло быть такой зеленой и красивой, как Кайтэйн.

Инженер выглядел так, будто получил небольшую отсрочку от исполнения приговора.

– Иссимо III – суровое место, сир, хотя и не такое ужасное, как Арракис или Салуза Секундус. Тем не менее… населению приходится бороться за выживание. С увеличением солнечной активности они были бы обречены, несмотря на все наши усилия.

– Но вы говорите, что они спасены? Приятно слышать. – Император побарабанил пальцем по гладкому подлокотнику Трона Золотого Льва. – Да, кажется, я припоминаю, что отправлял туда припасы и оборудование. Дом Грандайнов должен был получить все ресурсы, необходимые для оказания помощи. Это то, что я, как император, обязан был сделать.

– Наша инженерная помощь являлась чисто символической и с минимальным финансированием, – доложил Неддик. – И, разумеется, совершенно недостаточной для выполнения такой масштабной задачи.

Ариката успокаивающим жестом коснулась предплечья мужа.

– Возможно, мы не осознавали размеров катастрофы, инженер. Если бы вы запросили большее финансирование, мы бы с радостью пошли вам навстречу.

Лицо Шаддама помрачнело:

– Непременно пошли бы… Но вы говорите, что они уже спасены. Почему это не повод для торжества?

Плечи инженера поникли.

– Потому что успех – не наша заслуга, сир. Их спасли повстанцы. – Казалось, он вот-вот рухнет на пол и униженно поползет к ногам Императора. – Конвой транспортных кораблей появился будто из ниоткуда – сотни десантных контейнеров, забитых продуктами питания, семенами, сельскохозяйственным оборудованием, защитной пленкой от радиационных бурь! Лорд Грандайн и его люди называли это чудом, спасением. Масштаб этой гуманитарной помощи затмевал все усилия Империи, затраченные ранее. Это стало… позором для нас, сир. – Он набрал в грудь побольше воздуха. – Якссон Ару взял на себя ответственность за это в напыщенном обращении, и запись видели все. Теперь жители Иссимо III почитают его как героя и своего спасителя.

Шаддам приподнялся с трона.

– Но их спаситель – я!

Стражники-сардаукары, стоящие вдоль тронного зала, обратили на них свои неподвижные взгляды.

Неддик упал на колени, будто боялся, что его казнят прямо здесь.

– Лорд Грандайн просил помощи у вас и Ландсраада весь прошлый год, но безрезультатно. Его мольбы даже не попадали в повестку дня на заседаниях!

– Почему я не знал об этом? – гневно вопросил Шаддам.

– У тебя так много других забот, – проворковала Ариката. – Увы, из-за бюрократических проволочек этот кризис не получил заслуженного императорского внимания. Мы должны загладить свою вину, чтобы колонисты поняли, кто их истинный благодетель.

Неддик покачал головой.

– Боюсь, слишком поздно, сир. Они уже прославляют Якссона Ару.

– Но этот человек – корыстный убийца, террорист и варвар! Лорд Грандайн должен знать о кровавом нападении Якссона на Оторио и на Императорский дворец здесь! На его руках столько крови! Он не герой. Он – животное!

Инженер покраснел:

– Голодающему трудно ненавидеть того, кто дал ему хлеба. Все эти спасательные материалы прислал Союз Благородных и объявил об этом, так что колонисты уже знают, кто их главный благодетель. Лорд Грандайн отправил послание с благодарностью Якссону в Ландсраад-Холл.

Шаддам побледнел:

– Дому Грандайнов нельзя позволить прославлять террористов перед Ландсраадом!

– Это уже сделано, сир. Час назад.

Шаддам повернулся к императрице, затем снова посмотрел на Рафа Неддика.

– Тогда отправьте в колонию еще больше гуманитарной помощи! Соберите новую партию груза, большую чем все, что прислал Якссон Ару! Оборудование, экранированные жилища, самую передовую сельскохозяйственную технику. Превратите Иссимо III в курорт! Мы должны чем-то перебить его козырь.

– Эту даму уже танцует Якссон Ару, любовь моя, – вздохнула Ариката. – Все попытки вроде той, о которой ты говоришь, будут выглядеть слабым жестом отчаяния.

Шаддам лихорадочно шевелил мозгами.

– Тогда мы пошлем сардаукаров конфисковать все эти блага, как незаконно полученные от преступника!

Ариката отвела свои темные глаза в сторону, но ее несогласие было очевидным.

– Это полностью настроит народ Иссимо III против тебя.

Шаддам понимал, что она права. Вздохнув, он взглянул на главного инженера:

– Вы должны были предвидеть это, капитан-майор. Вам следовало лучше распорядиться теми ресурсами, которые у вас имелись, и тогда Иссимо III не понадобился бы другой спаситель.

Инженер продолжал стоять на коленях, бледный и перепуганный. Он умоляюще развел руками:

– Но со мной была только небольшая основная команда и очень мало оборудования, сир. У нас… никогда не получилось бы добиться успеха.

Из Шаддама будто выпустили весь воздух. Он почувствовал усталость, и дальнейшие возмущения выглядели бы просто импульсивным припадком мстительности.

– Пришлите мне все записи спасательной операции Якссона Ару, которые у вас имеются. Я хочу видеть лица всех участников. Отследите поставки этой гуманитарной помощи, оборудование, корабли. Откуда они взялись? Кто предоставил материалы? Можем ли мы идентифицировать мятежников и через них выйти на других предателей в Ландсрааде? – Он задумчиво потеребил пальцами нижнюю губу. – Мы искали лидера повстанцев и их базу. Если наши бесплодные усилия на Иссимо помогут искоренить террористов, то они уже не напрасны.

Неддик, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Благодарю вас, сир. У нашей команды скопилось много фото- и видеоматериалов. Непременно что-то да найдется. Ваши придворные ментаты могут покопаться в данных.

Императрица Ариката вскинула изящную руку, подавая инженеру знак удалиться. Затем повернулась к мужу.

– Якссон Ару всегда действует грубо, любовь моя. Наверняка он оставил какие-нибудь улики.

Шаддаму больше не хотелось это обсуждать, и он начал вставать с трона.

В этот момент в тронный зал ворвалась молодая девушка-конюх, с открытым ртом и вытаращенными глазами. Она вбежала так резко, что охранники-сардаукары приняли оборонительную стойку. Девушка была раскрасневшейся и худой, с растрепанными волосами, в невзрачной грязной одежде, неуместной при дворе. Она скорее напоминала уличную бродяжку, чем официального гонца.

– Вы должны поспешить в императорские конюшни, сир! Ваши новые породистые скакуны!

Посыльная огляделась и замерла на месте при виде устрашающих сардаукаров и величественного Трона Золотого Льва. Пораженная необъятностью зала, она открывала и закрывала рот, а затем разразилась рыданиями.

– Ваши прекрасные лошади, сир…

Ариката поднялась на ноги.

– А что не так с лошадьми, дитя мое? Это замечательные животные, очень редкие. – Взгляд ее темных глаз перебегал туда-сюда, с девушки на Императора. – Мне всегда хотелось, чтобы ты взял меня с собой на верховую прогулку, любимый.

И вновь Шаддам попытался сообразить, чего же от него хотят. С кучей общепланетных забот – политикой Империи, разгорающимся восстанием, распрями между Домами и торговыми войнами КАНИКТ – он едва помнил, что у него вообще есть конюшни здесь, на Кайтэйне.

Ах, да, теперь он действительно вспомнил о призовых чистокровных скакунах, из самых дорогих животных в Империи, доставленных совсем недавно.

– Мои любимые лошади! Что с ними случилось?

Девушка всхлипывала, утирая нос:

– Призовые лошади мертвы! Кто-то убил их всех.

Шаддам в ярости вскочил с трона и встал рядом с императрицей. Он махнул начальнику стражи:

– Сопроводите нас до конюшен! Я хочу увидеть это собственными глазами!

Часть охраны была выслана вперед. Шагая вместе с Арикатой в окружении стражников через огромный дворец, Шаддам осознал, что добраться до конюшен не так-то просто. На нем был полный парадный наряд для тронного зала, а на императрице – пышное платье и эксклюзивные лаковые туфли. Хотя девушка-конюх их поторапливала, они не могли передвигаться быстро. Императорский конно-спортивный центр находился на другом конце города, и по настоянию охраны Шаддам со свитой выехал туда в закрытом пассажирском транспорте. Обычно появление Императора на публике оборачивалось официальной процессией среди ликующей толпы. Теперь – с учетом срочности и нехватки времени для обеспечения безопасности – кортеж направился прямиком к конюшням, без фанфар.

Большое здание стояло на краю обширного парка, предназначенного исключительно для Императора и его личных гостей. Императорские конюшни славились высокими потолками и просторными помещениями, а также изысканной архитектурой, в чем могли утереть нос особнякам многих знатных помещиков.

Сразу после прибытия колонны девушка-конюх выпрыгнула из машины и помчалась к конюшням, кивком пригласив Шаддама следовать за ней. Передовая группа охраны уже проверила объект, но теперь четыре сардаукара-сержанта еще раз осмотрели территорию, выискивая возможные ловушки и засады, и наконец дали сигнал «все чисто». Шаддам и Ариката вместе вошли в здание.

Император сморщил нос, вдохнув густой, влажный животный запах, сладкий аромат сена и кисловатое амбрэ навоза. Теперь он вспомнил, почему редко сюда заглядывал. Хотя стойла содержались в безукоризненной чистоте, он взял Арикату под руку.

– Осторожней, дорогая, не вляпайся в какую-нибудь дрянь.

Не боясь испачкаться, императрица устремилась вперед с нетерпеливо-напряженным выражением лица.

– Что именно произошло с лошадьми, дитя мое?

– Они мертвы! Отравлены. Все – чистокровные.

Шаддаму сообщали, что такие животные чрезвычайно редки в Империи – похищенные у Дома Туллов, с прекрасной родословной, восходящей к породистым предкам. Ценный приз, о котором могли лишь мечтать все предыдущие императоры. Шаддам единственный кроме Туллов владел прекрасными тулльскими лошадьми, хотя ему не хватало смелости самому скакать на них. Это была его гордость. Его собственность.

А теперь она утрачена.

Вбежав в проход между открытыми стойлами, девушка-конюх смотрела на лошадей, обливаясь слезами. Затем рухнула на колени в клочья сена на полу.

Могучие животные, вытянувшись, неподвижно лежали на полу в стойлах, будто спали. Они выглядели умиротворенно, но, тем не менее, были мертвы. Убиты чьей-то злодейской рукой.

– Они отравлены, сир! – снова выкрикнула девушка-конюх. – Все разом. Мы ничего не смогли поделать!

Ариката переходила от стойла к стойлу, явно потрясенная.

– Как такое могло случиться? Как можно было отравить всех одновременно?

– Смертельный газ, моя императрица. Я чистила лошадей, когда увидела странный сверток. Он взорвался, и удушливый газ распространился по всей конюшне. Я думала, что тоже умираю! Потеряла сознание, а когда очнулась, животные уже…

– Мои бедные скакуны! – простонал Шаддам.

Ариката покачала головой:

– Видимо, на людей этот газ действует слабее. – Она взглянула на девушку. – Тебе повезло, что ты выжила, дитя мое.

– Это называется «повезло»? – вновь зарыдала та, указывая на бездыханные тела.

– Я потрясен не меньше вашего, – вздохнул Шаддам.

Ариката нежно обняла девушку за дрожащие плечи, демонстрируя сострадание.

– Это выпад против меня лично, – произнес Император. – Я с таким трудом заполучил этих красавцев – не думаю, что смогу найти им замену.

Он скрипнул зубами, убежденный, что это очередная атака со стороны презренного лидера террористов и его повстанческого движения.

Не стоит заблуждаться, считая дружбой общие интересы и цели. Нас, тлейлаксу, заботит лишь собственный успех. Поддерживать устремления союзника – просто удобно.

Чен Марек. Из письма мастерам тлейлаксу

Корабль с маркировкой каладанской компании по производству морепродуктов приближался к тайным плантациям в джунглях Южного Континента. Здесь выращивали папоротник барра, из которого производили наркотик айлар. Под палящим тропическим солнцем Чен Марек наблюдал, как транспортник снижается над скалистым горным хребтом, на склонах которого были разбиты грядки. Корабль прикрывало силовое поле, дающее защиту от обычных сканеров. Поскольку континент был малонаселенным, министерство торговли Атрейдесов уделяло мало внимания нерегулярным коммерческим операциям на отдаленном побережье.

Наркобарон тлейлаксу с мрачной улыбкой ожидал прибытия судна, зная, какой груз на борту. Он настоял на встрече с начальством, заявив, что риск того стоит, и мастер Арафа предпринял чрезвычайные меры предосторожности ради путешествия сюда.

Марек и его работники стояли у кромки замаскированных полей в джунглях, за которыми высилась огромная гора. Легкие камуфляжные сетки, пропускающие солнечный свет, закрывали обзор от наблюдателей с воздуха, но здесь, на земле, Марек мог любоваться вьющимися побегами папоротника, торчащими из плодородной почвы. В зависимости от сорта некоторые растения были высокими и пятнистыми, другие низкорослыми и ядовито-зелеными. Различные виды барры давали айлар широкого спектра действия – от едва заметного до тяжелого дурмана. Все сорта были выведены в генетических лабораториях тлейлаксу, и Марек выяснил, какие вызывают наибольшее привыкание – испытывая их на пленных дикарях племени муадха из изолированных деревень, разбросанных по джунглям.

Даже с учетом генных модификаций, ослабляющих токсичность, айлар был опасной дрянью, но Чен Марек не испытывал сочувствия к безвольным дуракам, пристрастившихся к коварному наркотику. Никто из тлейлаксу ни за что не прикоснулся бы к этому веществу. Однако оно приносило большую прибыль делу тлейлаксу, а также имевшему с ними связи движению Союза Благородных. Хотя Марек и недолюбливал лично Якссона Ару, союз с лидером повстанцев открывал много новых возможностей. У Бинэ Тлейлаксу имелись собственные причины презирать Империю, которая угнетала их на протяжении тысячелетий. Если движение Союза Благородных преуспеет, то планета Тлейлакс тоже обретет независимость, создав уникальную коммерческую империю, которая сможет навязывать правила и условия любым неверным. Чену Мареку и всем мастерам тлейлаксу надлежало убедиться, что восстание имеет перспективы.

Замаскированный корабль скользнул под камуфляжный навес на поляну в джунглях, предназначенную для челноков, которые развозили произведенный айлар. Призванное казаться обыкновенным торговым грузовиком судно выглядело потрепанным и скучным, не привлекая лишнего внимания.

Работники Марека и отряды наемников были проинструктированы, что им ни в коем случае нельзя попадать в плен живьем. Теперь, разглядев прибывший корабль и не найдя причин для тревоги, одни рабочие продолжили собирать скрученные побеги, другие потащили корзины и ведра к перерабатывающим лабораториям в горных пещерах.

Когда корабль замер на поляне, из люка кабины выбрался высокий каладанский пилот в старом рабочем комбинезоне – с косматой каштаново-седой бородой и прищуренным взглядом из-под густых бровей. Он наклонил голову, изучая плантации, разбитые вдоль крутого горного склона, затем посмотрел на Марека:

– Здесь безопасно?

– Вполне надежное место, – кивнул Марек, гадая, что это за тип.

Пилот нырнул обратно в кабину и дернул рычаг, открывая грузовую дверь. Задний отсек был забит опечатанными ящиками, помеченными как «содержащие живых ракообразных». Он сделал приглашающий жест внутрь трюма:

– Доставка, которую вы заказывали, сэр.

Марек настороженно нахмурился. Когда он вновь посмотрел на незнакомца, то увидел, что взгляд пилота изменился. В этом человеке было что-то неестественное.

Словно почуяв незаданный вопрос, пилот понимающе кивнул. Он коснулся ящиков, снял потайную защелку и сдвинул их в сторону, открывая экранированный отсек – скрытую пассажирскую каюту в трюме. Внутри в комфортабельном кресле сидел мастер тлейлаксу. Чистые стены, небольшой санузел, еда, напитки.

– Мастер Арафа! – Марек поклонился важному человеку в защищенном отсеке.

Мастер тлейлаксу почесал тонкий шрам на лице и подался вперед, однако не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти.

– Эта каюта не только прикрыта защитным полем, Чен Марек, но и благословлена, поскольку ты настоял, чтобы я отправился на эту планету неверных. Возможно, ты и можешь осквернять себя, но я – нет.

Марек сложил пальцы вместе и поклонился.

– Для меня большая честь, что вы прилетели.

Арафа пользовался большим авторитетом среди тлейлаксу и его положение на родной планете превосходило статус Марека. У мастера было узкое лицо с длинным носом и острым подбородком и бледно-серая кожа – телесные особенности, которые тлейлаксу развили в результате селекции, хотя другим жителям Империи такие стандарты внешности казались отвратительными.

– Таким образом я могу встретиться с тобой там, где ты просишь, – продолжал Арафа, оставаясь в своей каюте. – И если я не выйду из корабля, то не буду осквернен Каладаном.

Марек знал о кропотливых ритуалах очищения, которые в ином случае пришлось бы пройти Арафе, как только мастер вернется в священный Бандалонг. Он понимающе вздохнул:

– Мне хотелось прогуляться с вами по плантациям и лично показать производство. Тогда вы лучше поняли бы масштабы нашего плана.

– Я и так их прекрасно вижу, – отрывисто бросил Арафа. – Я разрабатывал эту стратегию в наших лабораториях. А ты просто исполнитель.

Это прозвучало обидно, и Марек выместил раздражение на пилоте, окинув того подозрительным взглядом:

– А вы кто такой?

Видя сомнения на его лице, пилот спросил с каладанским акцентом:

– Вы хотите знать, можно ли доверять мне? Не все так, как кажется с первого взгляда. – Он расправил плечи, пригладил встрепанную бороду. – Мы получили гарантии конфиденциальности, когда арендовали корабль, но это показалось нам недостаточным. Так что я сам решил выступить в роли пилота, а все возможные записи и свидетельства умрут вместе с этой личностью.

Характерные каладианские черты пилота стремительно менялись. Борода поползла вниз, лицо обвисло, кожа побледнела. Нос превратился в плоский бугорок с прорезями ноздрей. Цвет глаз стал мертвенно-серым.

Пока Марек наблюдал за трансформацией, по его спине бегали мурашки, но он улыбнулся. Саморазоблачение пилота скорее удивляло, чем пугало.

– Лицедел! Решение неожиданное, но идеальное.

Арафа пояснил:

– Якссон Ару верит, что наш народ служит его революции – и мы делаем это, пока парень идет к успеху. Но если его движение потерпит крах – у нас есть другие рычаги, иные методы влияния. Лицеделы занимают ключевые посты в Союзе Благородных и готовы при необходимости взять на себя более важную роль.

Марек кивнул:

– Да, я уже раскусил одного. Главный администратор лорда Раджива Лондина, который является чуть ли не крупнейшим тайным распространителем наших каладанских наркотиков.

Мастер Арафа несколько секунд обдумывал его слова.

– Да, наш лицедел играет роль серого кардинала, управляя участием Лондина в восстании, а также имеет отношение к распространению айлара. Ты продолжишь поставлять наркотики лорду, а он будет и дальше втемную выполнять наши приказы. – Оставаясь в изолированной каюте, мастер тлейлаксу вытянул шею, чтобы выглянуть из грузового отсека. – Твои новые плантации, возможно, и скрыты в джунглях, но герцог Лето Атрейдес станет помехой, если все же их обнаружит.

– К счастью, его сейчас нет на планете, – сказал Марек.

– Я знаю, – улыбнулся Арафа. – Неожиданный поворот – наш лицедел при дворе Лондина сообщает, что герцог Каладана примкнул к Якссону Ару и его жестоким повстанцам.

– Такое совсем не в его духе, – нахмурился Марек. – Лето Атрейдес поломал нам производство айлара на севере. Я давно хотел ему отомстить.

– Пускай лидер Атрейдесов ведет себя как дурак, – изрек мастер, – но если он поддерживает Союз Благородных, то теперь это наш дурак. Посмотрим, сможет ли лорд Лондин обвести его вокруг пальца. А пока расскажи коротко, как идут дела здесь. Я привез тебе новые образцы папоротника. – Арафа указал на один из запечатанных ящиков с «ракообразными». – Мы снова внесли изменения в геном. Снижая токсичность сортов, мы также делали их менее сильнодействующими, но некоторые покупатели, желающие острых ощущений, не прочь рискнуть.

Марек вскрыл ящик и увидел внутри стеллажи с образцами барры.

– Это оригинальные подвиды, – пояснил Арафа. – Для требовательных клиентов продолжайте выращивать их.

Марек удивился:

– Они добровольно готовы на такой риск?

– Кто может понять бестолковых неверных? – Арафа развел руками, оставаясь сидеть в мягком кресле. – Они охотно оскверняют свои тела всеми видами наркотиков, и от некоторых смертность выше, чем от прочих. Риск вызывает у них всплеск эндорфина не меньше, чем само вещество.

Марек снова захлопнул крышку.

– Я могу испытать их на муадха из местных деревень. Это примитивные дикари, их никто не будет искать. – Он с заговорщическим видом понизил голос: – А еще я захватил одного исследователя, доктора Ксарда Вима. Это ботаник, который приперся изучать эти джунгли. Он наткнулся на то, чего не должен был видеть. Теперь он мой пленник, и пускай приносит пользу. У него нет выбора.

– До тех пор, пока он не сбежит и не разболтает все кому-нибудь. – Мастер Арафа нетерпеливо фыркнул. – Шевелись, принеси мне записи с изображением производства на этой горе. И перечисли положенную Бинэ Тлейлаксу часть прибыли для финансирования нашей борьбы. – Он откинулся на спинку кресла в своей экранированной каюте, не делая ни малейшего движения, чтобы встать. – Хочу поскорей убраться подальше отсюда. Здесь кажется, что все вокруг воняет тухлой рыбой.

Марек выполнил то, что ему было велено, робея перед политической властью и влиятельностью мастера. Он передал новые сорта папоротника для немедленной высадки в грунт, а затем принес все, что просил Арафа. Когда они покончили с делами, Мареку представилась возможность наблюдать, как лицедел вновь принимает внешность местного жителя. Вскоре корабль с логотипом перевозчика морепродуктов стартовал с горы и взял курс на далекий океан.

Наслаждаясь тем, что он опять тут самый главный, Марек прогулялся по плантациям, а затем поднялся по тропинке к горным пещерам, где находились перерабатывающие лаборатории, склады, казармы для рабочих и запертая камера, в которой содержался пленный ученый.

Худощавый мужчина средних лет, обладающий научными знаниями, но непрактичный и не имеющий навыков выживания, доктор Вим прибыл сюда с Кайтэйна в экспедицию, наивно полагая, что будет жить среди племени муадха или просто разобьет лагерь в джунглях, где его никто не потревожит. Вим нашел и сфотографировал обширные плантации папоротника, затем сунул нос в производство айлара. Доктора тут же схватили, но Марек не спешил решать его судьбу. Скрестив руки на узкой груди, наркобарон посмотрел сквозь решетку в потухшие глаза ученого, в которых отсутствовала всякая надежда.

– Доктор Вим, наконец-то у меня появилась для вас работа.

Когда мы принимаем фундаментальные решения, то в какой-то момент достигаем точки, от которой вынуждены двигаться вслепую. Мы не можем знать, какой путь приведет к успеху, а какой – к полной катастрофе.

Конкла Беллар, ур-директор КАНИКТ. «Долгосрочные стратегии расширения и консолидации»

По опыту управления Картелем, привыкнув ориентироваться в запутанной паутине альянсов, тарифов, договоренностей и результатов, Малина знала, что не следует принимать решения импульсивно или без совещания со специалистами – какой бы срочности ни требовало дело. Неповоротливая махина бизнеса оставляла достаточно времени для тщательного обдумывания и корректировки курса.

Теперь, в гигантском административном комплексе на Танегаарде, Малине было о чем подумать. Несомненная утечка данных из «черных» архивов продолжала расследоваться Холтоном Тассэ и его командой ментатов-аудиторов КАНИКТ. В хранилище цитадели усилили меры безопасности, но слишком поздно. Это не смягчало потерю убойной секретной информации. Если данные просочатся наружу…

Впрочем, в данный момент безумная деятельность Якссона Ару являлась более насущной проблемой. Малине предстояло решить, примкнуть к своему печально известному сыну или попытаться ему помешать. Как будет надежней для исполнения планов Союза Благородных? На Нокссусе она встречалась с радикалами из ближнего круга Якссона – с теми, кто предпочитал разрушение аккуратным манипуляциям. Изначально эти революционеры поддерживали продуманный план постепенного развала империи Коррино, но теперь дошли до крайностей.

Очевидно, пламенные выступления ее сына вдохновили самых нетерпеливых и недовольных дворян и высветили многие непростительные ошибки, совершенные правящим кланом Коррино. Малина чувствовала давление и со стороны «кабинетных» бунтарей, желающих увидеть перемены в ближайшей перспективе, а не через поколение или больше.

Пришла пора определиться – продолжать привычный курс или поддержать быстрые перемены огнем и мечом. Никто не мог сделать выбор за нее.

Джалма и Франкос обсудили этот вопрос и высказали свое мнение, но они оба были приучены соглашаться с матерью, а не перечить ей. Хотя Малина прислушивалась к их словам, она не верила, что дочь и старший сын достаточно объективны. Нет, ей требовалась независимая и непредвзятая оценка ситуации.

Отправив детей по домам решать их собственные политические проблемы, Малина прогуливалась по циклопическим коридорам, погруженная в свои мысли. Рядом с ней, цокая когтями по гладкому полу, вышагивал только один пес. Второго, Кара, лечили от внезапного расстройства желудка, полученного по неизвестной причине. Сейчас у него брали анализы. Отыскать подходящего ветеринара на Танегаарде оказалось непросто, но ради директора постарались. Врач нашелся.

Под высоким потолком цитадели туда-сюда сновали летающие транспортные платформы, развозя по личным кабинетам зашифрованные договоры, налоговые соглашения, судовые журналы и таможенные декларации. Ни один из чиновников не знал всей полноты картины. Запутанные деловые связи и тайные союзы; торговая конкуренция, нечестная игра, ценовые сговоры, намеренное перепроизводство и дефицит. Конфиденциальность ставилась превыше всего, и лишь руководство КАНИКТ держало все нити в руках. А самая компрометирующая, изобличающая информация хранилась в защищенных «черных» архивах. Защищенных недостаточно, как выяснилось.

Малина отменила все прочие встречи. Она размеренно прошагала несколько миль по этим коридорам, мимо огромных внутренних хранилищ, считающихся даже более безопасными, чем покои Императора. Успех движения Союза Благородных и перестройка погрязшей в застое Империи обеспечили бы свободу торговли во всех звездных системах, а следовательно – будущее самого Картеля. Другие насущные проблемы могли подождать.

Почти два века назад горстка дворян разработала и запустила долгосрочный план по низвержению Дома Коррино, мечтая заменить Империю бесчисленными независимыми планетами и консорциумами – усилив конкуренцию и разнообразие ради более справедливого распределения ресурсов. Поначалу эти прожекты были не более чем салонной игрой скучающих депутатов Ландсраада и их деловых партнеров. На протяжении всего правления Фондиля III, затем Элруда IX, а теперь и Шаддама IV оппозиционеры методично работали над разрушением имперских монополий и укреплением межпланетных торговых союзов – и все это за спиной императора. Несколько поколений подпольщиков старательно закладывали фундамент сотрудничества между Космической Гильдией и КАНИКТ, постепенно оставляя Дом Коррино за бортом.

А теперь Якссон хотел дубиной разнести государство в клочья.

Малина вдохнула сухой внутренний воздух здания и окинула взглядом огни бесчисленных уровней над и под дорожкой. Мимо пронесся летучий курьер с ранцевым двигателем – достаточно близко, чтобы Хар зарычал. Парень даже не заметил директора, торопясь куда-то с коробкой важных документов, которые требовалось заверить и подшить.

Влиятельная дама постояла какое-то время, рассматривая центральное хранилище – похожее на бастион внутри бастиона. Размером с небольшой ангар, высотой в два этажа, оно имело единственную бронированную дверь огромной толщины. Толстые двойные стены разделял узкий воздушный зазор – его ширины должно было хватать лишь для ремонтников, если они понадобятся. Внутри в большом зале с секретными данными работали команды ментатов, наряду с клерками и проверенными администраторами. Неприступность хранилища впечатляла. Оно казалось незыблемым – таким же, как сам КАНИКТ.

Но в каком направлении дальше двигаться Картелю? Размышляя над выбором пути в будущее, Малина пришла к выводу, что ей нужна объективная оценка – просто для уверенности.

На совещание директор собрала десяток лучших ментатов-аудиторов. Преданных, связанных кровными узами и психологически неспособных на предательство. Пока Малина их ожидала, Хар сидел рядом в защищенном конференц-зале, временами поскуливая, будто чувствовал себя одиноко без брата. Когда тяжелые двери закрылись, обеспечив полную приватность, Малина изложила ментатам задачу:

– Считайте это мысленным экспериментом, чрезвычайно важным. Мой сын Якссон не просто раздражает. Он опасен. Его план – назовем это первым сценарием – таков: разрушить Империю, чтобы из обломков построить мир всеобщего торгового равноправия. – Она наблюдала, как ментаты сосредоточенно впитывают информацию. – Все отчеты и оценки ущерба доступны для вашего ознакомления.

Ментаты дружно кивнули, ожидая продолжения.

– Второй сценарий. Основное движение Союза Благородных также недовольно нынешним имперским правительством. Как и Якссон, они стремятся разрушить устаревшую политическую структуру, но хотят сделать это постепенно. Такой способ может занять столетия, и он не столь идеалистичен – без наивных мечтаний о равенстве.

Малина откашлялась.

– Третий сценарий. Империя остается такой, какой была в течение десяти тысяч лет, и мы просто принимаем коррупцию, несправедливость и неэффективность как неизбежные недостатки.

Она скрестила руки на груди, глядя на безмолвных мужчин и женщин.

– Я прошу вас как ментатов выполнить долгосрочный прогноз, рассчитать возможные последствия, проработать варианты развития событий, которые, вероятно, произойдут, если поддержать радикальный подход Якссона. Затем спрогнозируйте результат более умеренного движения. – Малина ощутила сухость во рту. – Наконец, оцените, что произойдет, если Империя останется в неизменном виде. Какой из этих сценариев оптимален для КАНИКТ? – Она чуть было не добавила «и для человеческой расы», но подумала, что этот вопрос не в ее компетенции.

Малина отпустила ментатов, дав им время на размышление.

Несколько часов спустя, когда они закончили расчеты, Малина встретилась с каждым персонально, чтобы оградить от влияния чужих мнений. Каждый человек-компьютер представал перед ней – спокойный и молчаливый, с красными пятнами от сока сафо на губах. Малина слушала, откинувшись на спинку кресла.

Первый ментат дал ответ, которого она ожидала – и боялась больше всего.

– В результате более чем вековой подпольной работы движение Союза Благородных создало множество очагов напряженности в Империи. – Взгляд ментата был направлен куда-то чуть выше ее левого уха, пока он говорил. – Налицо многочисленные проявления нестабильности государства, а значит, оно созрело для кардинальных изменений. Из истории известны явные признаки того, что крупная империя близка к распаду. Сейчас я наблюдаю некоторые из этих признаков.

– Означает ли это, что появление радикального крыла было неизбежным? – спросила Малина.

– Массовые изменения в политической структуре неизбежны, госпожа директор, и по историческим меркам произойдут совсем скоро – вероятно, в течение ближайшего столетия или двух, – доложил ментат. – Но будет такой сдвиг быстрым и хаотичным или же постепенным, чтобы люди успели привыкнуть – это другой вопрос. – Его взгляд стал еще более отстраненным, будто он не хотел раскрывать свои дополнительные выводы. – Течение, которое представляет ваш сын, может быстро свергнуть Императора, но приведет к невероятным разрушениям, чрезвычайным беспорядкам, гибели целых народов. По моим оценкам, количество погибших будет исчисляться десятками миллиардов.

– Миллиардов?

– Миллиардов. Возможно, до полутриллиона.

По спине Малины пробежал холодок.

– Благодарю за оценку. Я приму это к сведению.

Второй ментат выдал аналогичный прогноз. Третий – очень похожий на два первых. Один за другим ментаты-счетчики предсказывали масштабные разрушения, которые вызовет деятельность ее сына, если его не остановить, а тем более – если Малина поддержит его стремление свергнуть императорскую семью.

У нее сжалось сердце. В глубине души она пришла к тем же выводам, но не хотела этого признавать. Она не могла позволить сыну и кучке его жестоких мятежников идти этим путем.

Борясь со своими мыслями и эмоциями, Малина понимала, что не имеет права просто предоставить Якссона самому себе. Ей придется активно бороться с ним, разоблачать его маргинальное движение ради общего блага – постепенной перестройки галактического правительства.

Ей придется отречься от собственного сына.

Удивительно, но оставшиеся четыре ментата сообщили кое-что новое. Соглашаясь с точкой зрения предыдущих, они отметили одну странность.

– Мы понимаем мотивы большинства новобранцев Якссона, – сказал один из них. – Но есть и исключение. Кое-кто из знатных сторонников вашего сына не вписывается в общую картину. Его участие в движении выглядит явной нелепицей.

– И кто же это? – спросила Малина.

Ментат смотрел в одну точку прямо перед собой.

– Герцог Лето Атрейдес. Его мотивы туманны и загадочны. Он… не соответствует просчитанным шаблонам.

Малина вспомнила темноволосого красавца-герцога среди повстанцев, тайно собравшихся на базе Носсус. Якссон радовался, что заполучил в свои ряды такого стойкого приверженца чести, закона и порядка.

– Я уверена, что у него найдутся на то веские причины. Мы не можем знать их все.

– Он – исключение, – настаивал ментат. – Мы упускаем что-то важное.

Когда и четвертый ментат сказал то же самое, взволнованную Малину охватили сомнения.

Ее решение по поводу Якссона было однозначным: ни она, ни Джалма, ни Франкос не могут примкнуть к движению сына, и ей предстояло придумать, как разрушить его планы.

Но какую роль во всем этом играет герцог Лето? Каково его участие и конечная цель?

Она отпустила ментатов, еще раз напомнив о строгой секретности их умозрительных выкладок. А затем приняла решение вернуться на Носсус, где надеялась узнать больше.

Победа дарит ощущение полета, в то время как поражение – это глубокий гравитационный колодец, в котором разбиваются все надежды. И одно чувство может смениться другим в мгновение ока.

Парадигма Дзенсунни

На голограмме, присланной Туллом, Джессика стояла так близко к этому надменному аристократу, что сердце Лето будто превратилось в кусок свинца. Она не произнесла ни слова во время краткого выступления и держала руки по швам, хотя и касалась плечом виконта, пока тот нахваливал свои нейтрализаторы защитного поля.

Не замечая, каким эмоциональным шоком для Лето стала эта картина, Якссон возбужденно предвкушал возможности, которые откроют перед ним новые устройства. Он уже представлял, как использует их для внезапного сокрушительного удара по устрашающим императорским сардаукарам.

Ему тут же загорелось их проверить. Вытащив из ящика два расписных кубика, Якссон вызвал из дома десяток охранников, приказав им надеть полную униформу и персональные щиты. Хотя Носсус считался безопасным местом, Якссон держал в главном корпусе внушительный арсенал, в том числе множество винтовок метательного действия – якобы для охоты на диких зверей в горах, но Лето не был дураком и все понимал.

Лидер повстанцев зарядил две таких винтовки гелевыми пулями – мягкими шариками, которые поражали цель, не причиняя тяжелых увечий.

– Идем, друг мой. Мы должны испытать, насколько хороши они в работе. – Якссон сиял, налитый веселой нервной энергией – радуясь, что может заняться этим совместно с Лето. – Мои люди добровольно примут участие в эксперименте.

Лето нерешительно последовал за ним. Они установили прототипы на краю хлебного поля, недалеко от главного здания. Охранники-добровольцы выстроились в шеренгу, ничуть не проявляя волнения. Они ожидали с каменными лицами, будто по приказу Якссона были готовы стать даже расстрельной командой, если того потребует восстание.

На душе у Лето скребли кошки, но герцог попытался отвлечься от личных неурядиц, вспомнив, зачем он здесь. Он осмотрел нейтрализатор.

– Тулл приложил какие-нибудь инструкции или технические характеристики? Упоминал об эффективности? – Лето повертел изделие в руках, изучая гладкие линзы. – Это устройство разрушает щиты каким-то импульсом, или просто временно ослабляет их действие? Бойцам нужно это знать, иначе как полагаться на них в бою?

– Это совершенно новые непроверенные образцы! – воскликнул Якссон так, будто радовался этому. – Вот мы и выясним, насколько они эффективны. Сами найдем ответы на все вопросы. – Он напоминал ребенка, которому не терпится заняться новой игрушкой. – Включить щиты!

Десять добровольцев активировали свои пояса, и перед каждым в воздухе появилась легкая водянистая рябь, указывая границу защитного барьера, способного остановить любой метательный снаряд.

Когда-то давным-давно щиты Хольцмана коренным образом изменили методы ведения войны и тактику ближнего боя, практически удалив пули и артиллерию с поля битвы. Если новое устройство Тулла действительно нейтрализует нательные экраны, то все устаревшее оружие внезапно вновь станет смертоносным. И теперь мало кто им обладает…

Сверкая глазами, Якссон активировал первый из покрытых линзами кубиков. Прибор засветился, полыхнула ярко-белая молния. Лето ожидал, что шеренгу охранников сметет ударной волной, но люди продолжали стоять – похоже, совершенно невозмутимо.

Якссон разочарованно поднял нейтрализатор.

– Не работает!

Но тут Лето увидел, что еле заметная рябь вокруг бойцов исчезла. Они ощупывали пояса, лихорадочно щелкали кнопками управления, но оставались незащищенными.

Словно по наитию, Якссон вскинул винтовку, навел на первого охранника в шеренге и выпустил гелевую пулю. Мягкий снаряд ударил в грудь бойца, отшвыривая его назад. Тот скривился от боли. Затем дотронулся до пятна на форме, и у него отвисла челюсть:

– Пуля вообще не отклонилась! Она попала в цель!

Якссон подтолкнул Лето локтем:

– Давай, тоже попробуй! Мы должны быть уверены.

Лето нехотя прицелился в ногу следующего охранника и выстрелил – с тем же результатом. Боец повалился на землю, схватившись за ушибленное бедро. Со стороны охранников послышались беспокойные крики. Не в силах угомониться, Якссон выпустил еще три гелевые пули – хотя в дальнейшем испытании не было необходимости.

– Нам надо осмотреть защитные пояса, – сказал Лето. – Они перегорели или включатся снова?

Они ринулись навстречу озадаченным охранникам. Те также обрадовались, поняв, что лидер повстанцев хотел именно такого результата. Впрочем, минут через пять один из поясов начал мигать, и в воздухе послышалось тихое жужжание. Активированный щит вновь замерцал вокруг владельца. Еще через несколько минут все личные экраны опять заработали.

– Это важная информация, – серьезно кивнул Якссон. – Позже мы проверим еще несколько раз, но уже можно предполагать, что эффект длится около четверти часа. Именно столько времени нападающие будут беззащитны, так что нам нужно это учесть. – Он повысил голос: – Убедитесь, что у нас достаточно метательного оружия, чтобы выдержать осаду! Нам нужно пополнить арсенал!

– Этот сюрприз сработает только один раз, – сказал Лето.

Якссон усмехнулся:

– Как и большинство сюрпризов.

* * *

Вечером того же дня герцог и Якссон ужинали вместе. Лидер повстанцев расслабился, его потянуло на откровенность, и он поведал герцогу о безмятежных днях своей юности на Оторио, которые проводил с любимым отцом. Во время беседы Якссон то и дело машинально касался своих щек и бровей, чем сильно напоминал Брондона Ару, прошедшего у тлейлаксу процедуру клонирования лица с целью скрыть личность.

Слушая его ностальгические воспоминания, Лето еще больше затосковал по дому. Ему не терпелось вернуться на Каладан. Мысли о Джессике не уходили, но герцог сосредоточился на поисках скорейшего способа передачи Императору послания – дабы тот мог пресечь радикальное движение. Завершив эту опасную, добровольно возложенную на себя миссию, Лето хотел просто отправиться домой.

– Когда следующий лайнер прибудет в эту систему? Мне нужно на…

Якссон его перебил:

– Я хочу, чтобы ты отправился на Куарте! Лондин ожидает тебя там, как и его очаровательная дочь. Следующий корабль будет здесь через два дня, тогда и улетишь. Я договорюсь насчет тебя. – Он криво усмехнулся. – Да и мне пора в путь – по секретному делу восстания. Нужно убедить присоединиться к нам еще одного новобранца – почти такого же знатного и влиятельного, как ты, Лето Атрейдес!

Лето вымученно улыбнулся в ответ на это добродушное подтрунивание, хотя все еще пребывал в расстроенных чувствах:

– Не такой уж я и влиятельный. Что за новобранец? – Он собирал любую информацию, которую мог получить.

На лице Якссона появилось озорное выражение:

– Пока это моя тайна, Лето! Если я его уговорю, тогда расскажу всем. Ты будешь так же восхищен, как и я, когда увидишь мозаику целиком!

– Я всегда стараюсь видеть мозаику полностью, – сказал Лето.

После еды Якссон предложил выйти на улицу. Оранжевое небо в вечерних сумерках приобрело тусклый оттенок. Друзья направились к ближнему ангару, где инженерные бригады почти закончили переоборудование похищенного корабля Имперского казначейства. Они смонтировали другую обшивку корпуса, удалили все опознавательные знаки и изменили обводы так, что судно было не узнать.

Якссон встал у двери ангара, с наслаждением вдыхая запах горячего металла и химикатов.

– Новые двигатели уже установили. Этот корабль довольно неожиданный трофей, надо сказать. Мы прибережем его как особый сюрприз, на крайний случай.

Лето внимательно изучил очертания судна. Оно было размером с дворянскую яхту, но в нем чувствовалась некая древность.

– И что в нем такого особенного?

– Этот корабль не числится в реестре Космической Гильдии. На нем я могу полететь куда душе угодно.

Лето продолжал разглядывать архаичный на вид корабль.

– Как же ты сможешь перемещаться между звездными системами? Без лайнера-носителя, без Навигатора?

– Точно так же, как Союз Благородных путешествовал по галактике до Батлерианского джихада. – Шагнув в ангар, Якссон приблизился к кораблю и погладил пластины корпуса. Лето вошел следом. Внимание обоих приковали к себе мощные дюзы.

– Тут стоит старинный сверхсветовой движок – такие использовала Армия Человечества, когда уничтожала мыслящие машины по всей Синхронизированной Империи. – Якссон поджал губы. – Он не такой быстрый, как двигатели, сворачивающие пространство – вместо нескольких минут может потребоваться неделя или больше, чтобы добраться до точки назначения, – но неплохо в качестве спасательной шлюпки.

Лето даже растерялся:

– Где ты раскопал такую технологию? В наши дни это неслыханно!

– Не то чтобы неслыханно, просто малоизвестно, – улыбнулся Якссон. – Работая вместе с матерью в цитадели КАНИКТ на Танегаарде и с братом в Серебряной игле на Кайтэйне, я узнал, что у Картеля есть несколько таких сверхсветовых кораблей. Секретный флот на службе коммерческой компании, охватывающей бесчисленные звездные системы. Совет директоров не мог себе позволить полной зависимости от Космической Гильдии. Вот так КАНИКТ и сохранил собственные корабли для использования в экстремальных обстоятельствах. Я тайком скопировал чертежи для личных нужд. Хотя у Картеля с Гильдией нерушимый договор о неразглашении маршрутов, мать говорит, что никому нельзя доверять. – Его улыбка стала еще шире. – Никому, друг мой.

Лето во все глаза смотрел на двигатель, качая головой.

– Никогда не думал, что кто-то еще использует это опасное старье.

Якссон по-свойски ткнул его в плечо:

– Я не прочь рискнуть, как тебе хорошо известно!

– Вот потому ты и ведешь дела с такими типами, как виконт Тулл, – проворчал Лето.

Якссон, похоже, не заметил его мрачного тона. Впрочем, лидер повстанцев вообще был не из тех, кто обращает внимание на чужие эмоции и улавливает тонкие нюансы.

– Джандро Тулл ничуть не хуже, чем все остальные наши храбрецы. Он совсем недавно присоединился к восстанию. Тоже надумал свергать Дом Коррино. Между прочим, предметы первой необходимости и продовольствие, которые ты самолично запрашивал для колонии Иссимо III, по большей части нам безвозмездно предоставил Дом Туллов. Разве ты этого не знал?

– Ты включил в списки и каладанский рис панди – без моего ведома, – заметил Лето. – Так что, технически, Каладан тоже внес свой вклад.

– Значит, мы все втроем герои! – рассмеялся Якссон. – Пожалуй, жители Иссимо III поставят памятник каждому из нас!

Лето мечтал лишь об одном – завтра сесть на лайнер и оказаться подальше от Носсуса. Он устал от притворства, устал скрывать нервное напряжение, ежедневный страх до мурашек по коже. Герцог напомнил себе план действий: как только он благополучно покинет планету и лайнер сделает какую-нибудь промежуточную остановку – сразу же отправить все сведения прямиком на Кайтэйн. К тому времени Гарни Холлик уже сообщит Императору, что герцог проник в ряды Союза Благородных, и силы Шаддама будут готовы действовать. Без всяких условий Лето раскроет местонахождение базы Носсус, а также личности остальных заговорщиков, открыто поддерживающих насилие и кровопролитие.

Хотя это шло вразрез с его принципами, он говорил себе, что взялся за эту задачу ради стабильности Империи – независимо от того, какую личную цену придется заплатить. Пускай у него и имелись свои вопросы к Шаддаму IV, террористы были намного хуже – они стремились разрушить саму структуру общества, верховенство издавна установленного закона. Он твердо настроился покончить с экстремистами. Хотя Якссон Ару считал его союзником, Лето накручивал себя против него. Он не мог забыть тех, кого Якссон уже покалечил или убил. Шаддам, несомненно, вознаградит его – и что более важно, Пол будет им гордиться.

Однако непосредственное участие в заговоре ур-директора Картеля Малины Ару добавляло сложностей. Если КАНИКТ поддерживает восстание – пойдет ли Шаддам на ликвидацию этой огромной торговой компании? Хватит ли на это власти самого Императора? Такой шаг вызовет ужасный переполох по всей Империи – возможно, даже начнется гражданская война.

Политика – это чудовище, пожирающее все на своем пути. Лето был рад, что Каладан самодостаточен и находится вдали от центра. Если потребуется, он затаится на родной планете вместе со своим народом, и они выдержат все потрясения.

Взглянув на озабоченное выражение лица герцога, Якссон обнял его за плечи и вывел из ангара.

– Я вижу, что ты волнуешься, друг мой, – негромко произнес он. – Меня тревожит то же самое.

– То же самое – это что? – осторожно поинтересовался Лето.

– Я доверяю нашим товарищам по этой великой борьбе – правда доверяю. Но при такой опасной деятельности кто-то может допустить трагическую ошибку, или открыто предать нас. Мне пришлось принять определенные меры предосторожности. Своего рода страховка. Как последнее средство.

Когда они дошли до молодой оливковой рощи – достаточно далеко от ангара, чтобы никто не услышал, – Якссон достал из кармана продолговатый камень из оникса, длиной с большой палец, гладкий со всех сторон, как речная галька. Он доверительно наклонился ближе к Лето. Сверкающие глаза казались чужими на изменившемся лице.

– Это камень памяти. Древняя технология, которую сегодня никто не сможет воспроизвести. Устройство для хранения данных. Огромной емкости.

– И что ты намерен там хранить? – спросил Лето.

– Информацию. – Якссон лучезарно улыбнулся. – Записи Картеля – коммерческие операции, незаконные сделки, поставки оружия, запрещенные технологии. Когда я работал в крепости КАНИКТ на Танегаарде, мне дали коды доступа – видишь ли, моя мать мне доверяла. Вводила в семейный бизнес, так сказать. Когда я узнал о существовании огромного хранилища данных для шантажа, так называемых «черных» архивов, то понял, что это оружие, которое можно использовать для нашего дела. В общем, я скопировал библиотеку с чрезвычайно секретной информацией – нарушение торговых соглашений, предательство, дворянские интриги.

– Поясни подробней, – спокойно произнес Лето.

Якссон повертел камень в руках.

– Здесь содержатся доказательства секретных сделок между Ландсраадом и Картелем за многие века. Ни одна из них не заключена открыто и не обнародована впоследствии. Множество знатных фамилий, нелегальных операций, предательство деловых партнеров. Не только императорская семья погрязла в коррупции – больно все наше общество.

Лето наблюдал за ним, продолжая держаться уклончиво:

– Это выходит за рамки моего воображения.

– Помнишь историю о Туарне Вок? Диверсия при отправке груза, мошенничество со страховкой и случайная кровь на руках? В этом камне содержатся тысячи подобных историй, и каждая страшней предыдущей. – Якссон кинул взгляд в сгущающиеся сумерки. – Но даже от самых запутанных случаев нити ведут к Дому Коррино. Императорская семья пострадает больше всех… и отчасти это коснется тебя, друг мой. И запятнает репутацию Дома Атрейдесов.

Теперь Лето покраснел:

– О чем это ты?

Якссон выглядел смертельно серьезным.

– Корпус сардаукаров содержится не только для защиты императорской особы, как ты мог бы подумать. – Его глаза сузились, а взгляд приобрел бритвенную остроту. – Знаешь ли ты, как твоего отца вынудили принять участие в бесчестном перехвате власти у Дома Колона? С чего бы такому в остальном порядочному человеку, как герцог Паулус, устраивать нападение и уничтожать конкурирующий благородный дом, если раньше он не проявлял подобных намерений? Уж точно не для того, чтобы заполучить планету Борхис!

– У меня уже были подозрения на этот счет и некоторые доказательства, поэтому с самого начала моего правления я отказался от всех владений Дома Колона. Я не хотел иметь с этим ничего общего.

– Да, но знаешь ли ты, что Император Элруд переодел сардаукаров в форму Атрейдесов, чтобы обеспечить решительную победу?

По спине герцога пробежали мурашки.

– Я подозревал это, но не мог доказать.

– Зато я могу! – Якссон помахал камнем памяти. – Но Дому Атрейдесов ни к чему, чтобы эта информация получила огласку и вся Империя узнала, как твоим отцом манипулировали и обманывали его… а он проглотил все это.

Лето чувствовал, как закипает от гнева.

– Я не хочу, чтобы об этом стало известно!

– Представь, как это воспримут другие дворяне в Ландсрааде. Сколько влиятельных семейств будут натравлены друг на друга, как бойцовые псы на арене. Полный хаос! Если нам повезет, все они набросятся на Дом Коррино. Но, скорее всего, не раньше, чем добьются взаимного уничтожения.

– Ты ведешь очень опасную игру, Якссон.

– Опасную, да, но это не игра. – Лидер повстанцев задумался, разглядывая обсидиановую поверхность камня памяти. – Представь эффект домино, который вызовет эта информация, и ты поймешь поистине сейсмические последствия огласки – если она когда-нибудь произойдет.

Весь масштаб угрозы наконец дошел до сознания Лето.

– Но это только на крайний случай, – продолжал Якссон успокаивающим тоном. – Камень памяти всегда при мне, покрытый защитной пленкой и биополем. Он знает, жив я или мертв. Если я перестану подавать признаки жизни, пакеты данных будут автоматически отправлены на множество ретрансляторов, которые тайно установлены мной в сотнях миров Империи. Некоторые из них стоят на борту кораблей КАНИКТ или лайнеров Гильдии. Если передача начнется, остановить ее будет все равно, что пытаться поймать дождь.

Лето помолчал, стараясь перевести дух и собраться с мыслями, пока они стояли возле оливковой рощицы.

– Такая огласка вызовет потрясения по всей Империи, разожжет бесчисленные гражданские войны, семейные распри и прочие дрязги. Наши нынешние представления о кровной вражде будут похожи на детский лепет. Ты даже не представляешь всех разрушительных последствий…

– Разумеется, но самые отважные и находчивые семьи соберут осколки и будут процветать, даже если на это потребуется несколько поколений. – В окончательно наступившей темноте Якссон направился обратно к главному зданию. – Я бы предпочел разрушить Империю несколько иначе, но это, безусловно, приведет к нужному результату. – Казалось, лидер повстанцев гордится своим умом. – Это идеальный вариант.

Лето не сомневался, что этот человек поступит именно так, как угрожает, не заботясь о последствиях. Весь план летел к чертям. Если он отправит свой секретный отчет на Кайтэйн и имперское правосудие устроит рейд на планету, фанатичный руководитель повстанцев с радостью падет в последней славной схватке и обнародует убийственную информацию.

– Мы должны сделать все, чтобы тебе никогда не пришлось этим воспользоваться, – пробормотал Лето.

Герцог чувствовал всю серьезность ситуации. Он знал, что Якссон учился у своей матери, готовясь занять высокий пост в Картеле, но Малина Ару, пускай даже молчаливо поддерживающая движение Союза Благородных, не могла и помыслить, что у ее сына имеется такая бомба замедленного действия!

Несомненно, Якссон понимает, что огласка данных из «черных» архивов погубит и сам Картель.

Или ему на это наплевать?

Сохраняя невозмутимый вид, Лето ощутил еще большую решимость уничтожить этого человека вместе со всеми сообщниками.

И тут ему стало трудно дышать, когда в голову пришла следующая мысль: Джессика теперь новая наложница Джандро Тулла, еще одного соратника повстанцев. Если Шаддам когда-нибудь узнает, что Тулл один из предателей, тогда… Герцог прекрасно знал, как Император поступит с виконтом и со всей его планетой.

Ему предстояло найти какой-нибудь способ разрешить эту проблему, но Лето чувствовал себя так, словно тонет в зыбучих песках.

Не все секреты мрачны, но большинство из них таковы.

Поговорка времен Батлерианского джихада

Благодаря подготовке Бинэ Гессерит Джессика оставалась сугубо номинальной наложницей виконта Тулла. Удивительно, но такая ситуация устраивала обоих.

Этим сырым, прохладным утром Джессика собралась на одиночную верховую прогулку, почувствовав свободу, которой раньше не замечала. И она, и Джандро четко понимали свои роли, в частной жизни иные, чем на публике. У них имелись общие секреты, и каждого сковывали определенные обязательства.

Она почувствовала азарт и страх, когда виконт позволил ей взять одного из чистокровных скакунов просто покататься. Эти животные считались одним из самых ценных активов Дома Туллов – со знаменитой родословной, тянущейся вглубь веков, – и никогда не продавались посторонним покупателям.

Джандро хотел поехать с ней, но был занят деловыми вопросами – возможно, выполнял какую-то работу для повстанцев. Накануне вечером произошел инцидент с беженцами: сотни людей на лайнере Гильдии прибыли искать убежища на Элегии после того, как их планета была уничтожена в результате загадочной атаки сардаукаров – точно так же, как это случилось с Домом Верденов на Дроссе. Джессика не знала, какой именно мир подвергся нападению, но слышала, как виконт оплакивал потерю собрата-дворянина и сетовал, что выживших так мало.

Погруженный в политические дела, он отдал распоряжение старшему конюху подготовить жеребца спокойного нрава. У угольно-черного коня по кличке Тивви была необычная белая манишка на груди и такие же чулки. Взяв скакуна за поводья возле главного сарая, Джессика погладила его шею, затем потрепала по морде. Она обрадовалась, когда гордое животное доверчиво потерлось носом о ее ладонь.

Старший конюх, жилистый смуглый малый по имени Дарси, наблюдал за ними.

– Вижу, вы знаете толк в лошадях, миледи.

Джессика с тоской подумала о временах, когда ездила на верховые прогулки вместе с Лето.

– Кое-что понимаю.

Затем она вспомнила, что конюшни замка Каладан закрыты на какое-то время, а большинство лошадей отправлено на равнинные пастбища вглубь континента.

Услышав возмущенное фырканье, Джессика заметила другого жеребца – тот высунул голову из стойла и смотрел прямо на нее. Он снова заржал и топнул копытом, разрывая землю. Джессика повернулась к конюху:

– Я смогла бы справиться и с беговым жеребцом.

– Полагаю, что смогли бы, миледи, но лорд Тулл никогда не позволил бы вам выехать одной на таком коне, а у меня приказ. – Он похлопал Тивви по боку. – Это лучший скакун для вас на сегодня, добрый и спокойный, пускай у вас и есть опыт.

Несмотря на уверенность в себе, Джессика подумала, что чересчур дерзкий жеребец может оказаться ей не по силам. Возможно, она сядет на него в другой раз, когда Джандро будет ее сопровождать.

Вскочив в седло, она устроилась поудобнее и на секунду замерла, прислушиваясь к лошади. Наблюдая за поведением Тивви, она сравнивала его с другими лошадьми, на которых ездила. Немного попривыкнув, она вывела чистокровного жеребца из сарая на солнечный свет. Великолепное животное, похоже, так же было взволновано возможностью поразмяться, и Джессика задумалась: действительно ли Тивви такой спокойный, как уверял конюх. Он шел рысью, споро и энергично реагируя на малейшее прикосновение ее ноги.

Джессика отыскала главную тропу, ведущую через лишайниковую рощу вверх по склону – в то место, которое Дарси назвал «холмами для скачек». В нескольких километрах в противоположном направлении раскинулся космопорт Элегии, и она вспомнила, как впервые прибыла сюда и встретилась с виконтом, к которому ее приставили…

Позади из сарая выехал еще один всадник и последовал за Джессикой – не теряя ее из виду, но и не приближаясь. Джессика знала, что теперь за ней присматривают не от недоверия, а ради ее же личной безопасности. Она была готова с этим смириться, хотя бы с виду. Не так давно ей удалось перехитрить соглядатаев – пробираясь по лесистым холмам, она ускользнула от них, чтобы скрытно понаблюдать за таинственными делами виконта. Так она и обнаружила секретные поставки оружия – и это изменило между ними все.

Посреди поросшего травой склона тропа забирала вправо, огибая потрескавшийся скальный выступ, а дальше спускалась к небольшому болотцу, пересекала луг и снова поднималась вокруг скал к макушке холма. Оглядываясь через плечо, Джессика по-прежнему видела маленькую фигурку всадника, следовавшего далеко позади.

Добравшись до вершины, Джессика спешилась и окинула взглядом окрестные холмы, лишайниковые заросли, луга с полевыми цветами и голубое озеро. Она увидела едва заметную тропинку, идущую в направлении озера, и пошла по ней, ведя Тивви в поводу. Когда она поняла, что это всего лишь петляющая охотничья тропка, склон стал круче. Битый камень под ногами делал почву опасной для лошади. Джессика потянула за поводья, чтобы развернуть коня и идти обратно, но камни крошились и выскальзывали из-под копыт жеребца, и вскоре он начал хромать.

Джессика осмотрела копыта Тивви и обнаружила, что между подошвой и подковой застрял маленький острый камешек. Она снова погладила лошадь по шее, чтобы успокоить, затем порылась в небольшой седельной сумке в поисках подходящего инструмента и была раздосадована, поняв, что конюх ничего туда не положил. Она собиралась всего лишь на короткую прогулку, но все равно! Джессика опять взяла копыто в руки и попыталась подцепить камень пальцами, но не смогла выковырять его из-под края подковы.

В очередной раз пытаясь успокоить животное, она погладила его по морде.

– Ты сможешь дойти обратно?

Она повела жеребца вверх по склону, стараясь вернуться на прежний путь. Тивви продолжал хромать. Перевалив наконец вершину, они пошли по более пологой тропе через рощу.

Внезапно Джессика услышала резкий шум – грохот камнепада. Неустойчивые валуны пошатнулись в рыхлом грунте, соскользнули по склону и рухнули на тропу, ведущую обратно к поместью. Хотя это произошло достаточно далеко, конь испугался и вырвал поводья из ее рук. Несмотря на хромую ногу, Тивви умчался с тропы в заросли лишайниковых деревьев.

Ругая себя за то, что позволила ему сбежать, Джессика позвала жеребца, но безрезультатно. Решив вернуться в конюшню за помощью, она обнаружила, что груда камней полностью перегородила проход. Джессика перелезала через обломки, стараясь наступать на куски покрупнее, но камни шатались и выскальзывали из-под ног. На половине пути через свежий обвал она услышала стук копыт. К ней приближался Джандро Тулл на другом вороном жеребце – очевидно, он сменил всадника, присматривающего за ней, и приехал лично.

– Сейчас, я помогу тебе спуститься!

Он спешился, а Джессика продолжала продвигаться ему навстречу. Одна из нижних глыб раскололась, и крупные обломки заскользили прямо на Джандро. Виконт отскочил в сторону, и камни пронеслись через то место, где он только что стоял. Когда вторичная лавина сошла, Тулл снова приблизился к рыхлой куче, через которую пробиралась Джессика. Он протянул ей руку, пытаясь помочь. Лошадь нетерпеливо пританцовывала позади него, словно стремясь поскорее продолжить путь.

Хотя Джессика почти справилась сама, она позволила виконту помочь ей спуститься на твердую почву. Она знала, что он хорошо воспитан и обучен придворным формальностям – пускай даже это было напоказ, хотя за ними никто не наблюдал. Когда она, наконец, остановилась передохнуть на лугу, подальше от оползня, Джандро кинул на нее долгий взгляд, будто ожидая благодарности. Она улыбнулась и любезно кивнула:

– Благодарю, Джандро. Увы, здесь не было свидетелей вашего галантного жеста.

– Ты его видела, и этого более чем достаточно.

Он подозвал своего скакуна и кивком предложил Джессике забраться в седло, но она покачала головой:

– Я хочу вернуться в конюшню и прислать кого-то за Тивви. Нужно осмотреть его копыто.

Джандро выглядел разочарованным.

– Как хочешь. Я отправлю Дарси на поиски. У него это хорошо получается, и лошади его любят. Что касается Тивви, то его лучшие дни давно миновали, но я все равно хочу, чтобы он был здоров и счастлив. Это прекрасный конь с хорошей родословной.

Джессика пошла по тропе, Джандро держался рядом, ведя лошадь за собой. Он продолжал объяснять:

– Эти редкие и красивые животные поколениями принадлежали исключительно Дому Туллов – до недавних пор, когда император похитил некоторых из них. Он мерзкий, равнодушный человек, и он их не заслуживает. К несчастью, все украденные лошади трагически погибли – их отравили.

Джессика встревоженно взглянула на него:

– Отравили? Среди его верных слуг нашлись предатели? – Она пыталась узнать больше подробностей по выражению лица виконта.

– Кто знает? У императора много врагов, и все они ищут любые способы, чтобы причинить ему вред. Но Шаддама Коррино все равно никогда не интересовали эти лошади – разве что как трофей, который можно было отобрать у меня. – Он помрачнел. – Я… Мне очень жаль этих бедных животных. Они не виноваты, что их использовали в качестве пешек в угоду императорской жадности.

Совершенно неожиданно Джандро взял Джессику под руку. Та удивилась такому жесту, поскольку они условились: она его наложница только для виду и не более того. Тем не менее, из дружеских чувств она не отдернула руку, и они отправились дальше, ведя лошадь за собой.

Однако, когда тропинка сузилась, они тесней прижались друг к другу. Джессика вспомнила времена вместе с Лето на Каладане – как они держались за руки, будто подростки, сладость поцелуев – не только в головокружительном порыве новой любви, но и все последующие пятнадцать лет тоже. Хотя имелись и возможности, и общественные ожидания – особенно со стороны Ордена сестер, – Джессика отказалась спать с Джандро Туллом. Многие дамы на Элегии искали встреч с этим красивым мужчиной, но он проявлял мало интереса к романтическим приключениям.

Да, какое-то время Джессика будет играть роль наложницы Тулла, обеспечивая ему необходимое прикрытие. Император Шаддам решит, что Дому Туллов нечего скрывать от посторонних глаз, если виконт допустил представительницу Бинэ Гессерит так близко к себе. Но теперь она сама была неразрывно связана с восстанием, поскольку стояла рядом с Туллом, пока тот записывал свое послание мятежникам.

Она боялась – что же подумает Лето, если он действительно близок к Якссону Ару и вдруг посмотрит эту запись. Увидит ли он настоящее послание, переданное движениями ее пальцев?

Мягко, но решительно она высвободила руку. Хотя Джандро Тулл не пытался соблазнить Джессику, он явно начинал о ней заботиться. Он ценил ее общество и советы, и Джессика уважала виконта, несмотря на его опасную политику. К тому же она была перед ним в большом долгу, ибо он помог ей спасти Пола от ассасинов Сестринства – опасных экстремистов. Никто здесь не знал об этом, но она не могла этого забыть.

Пускай ее положение на Элегии было вполне сносным, но Джессике не терпелось поскорее возвратиться на Каладан. Она выполнила то, что требовала мать-настоятельница Харишка, но сомневалась, что ей позволят вернуться домой, к сыну и герцогу. И примет ли ее Лето вообще?

Джессика решительно сжала зубы. Она может сделать гораздо больше, чтобы заставить Сестринство быть ей обязанным.

Пока они приближались к конюшням, Джессика обдумала то, что скажет виконту. Джандро это не понравится, но в итоге будет выгодно им обоим.

– Вы… – мы! – занимаемся опасными делами. Я на вашей стороне, но Бинэ Гессерит наблюдает за нами обоими, а Император следит за вами из-за ваших связей с опальным Домом Верденов.

– А также из-за новой партии беженцев, которых я принял, – помрачнел виконт. – Шаддаму Коррино чудятся мятежники в каждой тени. Он уже посылал сюда своих головорезов-сардаукаров, но они ничего не нашли. – Джандро скривил губы в ухмылке. – Мне нечего было скрывать… по крайней мере, в то время.

– Зато теперь есть.

Виконт шагал, глядя прямо перед собой. Конь позади них закусил зубами уздечку, издав противный металлический скрежет. Джандро не обратил на это внимания.

– Совершенно верно. Теперь есть.

– Я знаю способ упрочить ваше прикрытие, чтобы развеять любые оставшиеся подозрения Бинэ Гессерит. Мы дадим им то, чего они хотят, но на ваших собственных условиях.

Теперь Джандро остановился и повернулся, глядя на нее.

– Я больше не хочу иметь никаких дел с этим вашим сборищем ведьм! Чего им еще надо? Я уже принял тебя в свой дом.

– Они всегда хотят большего. – Джессика не пыталась скрыть горечь в голосе. – Ваш отец был крупным спонсором Сестринства. После его смерти вы не только изгнали его наложницу с Элегии, но и урезали издавна установленную стипендию Дома Туллов Школе Матерей. Это задело Бинэ Гессерит сильнее, чем унижение по отношению к одной из сестер.

Джандро выглядел возмущенным:

– У меня найдется более важное применение для денег Туллов!

– И в Школе Матерей задумались: а что же вы делаете со средствами, которые раньше направлялись им? Возможно, они пытаются это выяснить с помощью имперских аудиторов. Мы оба знаем, что вы превращаете солярии в экипировку для повстанцев, но зачем давать лишний повод для проверки?

– Так что же, я должен им заплатить?

– Смотрите на это как на инвестиции – и с деловой, и с личной точки зрения. Если вы возобновите пожертвования, хотя бы на время, то Бинэ Гессерит больше не будет подозревать вас в том, что вы что-то скрываете, – а Вещающая Истину шепнет это заключение на ухо Императору. А еще это убедит Мать Школы, что я действительно выполнила свою миссию здесь.

На лице виконта отразилась внутренняя борьба.

– Ну, если это пойдет тебе на пользу…

– Это пойдет на пользу нам обоим. А что еще более важно, Дом Туллов оставят в покое.

Наконец они добрались до конюшен, взмокшие и румяные после долгой прогулки. Джандро передал лошадь старшему конюху и велел ему выслать в лес людей на поиски жеребца Джессики.

Когда они вновь остались одни, виконт произнес:

– Ты говоришь искренне, и я приношу извинения за то, что сперва вспылил. Мне противна сама мысль платить больше этим ведьмам-манипуляторшам… но все же ты права. Выгода важнее моей гордости. Пускай они снова считают меня своей дойной коровой. – Он кивнул. – Я восстановлю пожертвования в том же объеме, что платил мой отец. До тех пор, пока не решу иначе.

Джессика не ощущала победы, продвинув интересы Сестринства, однако, возможно, увеличила собственные шансы вернуться к прежней жизни.

Даже когда человек тренируется до предела, физически и умственно, он все равно может потерпеть поражение.

Мастер меча Джул-Норет, основатель Школы Гиназ

Пол и Дункан сидели друг напротив друга в библиотеке замка Каладан, наблюдая за противоборством двух армий – происходящим, по крайней мере, в воображении Пола. На пирамидальной доске Хеопса были расставлены два набора фигур – из гагатового обсидиана и каладанского нефрита.

Сафир возвышался позади них суровым арбитром, сосредоточенным и хмурым, как обычно. Пол не двигал ни единым мускулом, будто впал в абсолютный транс прана-бинду. Уставший ждать Дункан Айдахо поторопил:

– Ты когда-нибудь сделаешь ход, парень?

– Конечно, – ответил Пол, не пошевелив и пальцем, а про себя подумал: «Еще не время». Он продолжал внимательно изучать позицию. Старый ментат, похоже, был доволен его подходом.

– Пирамидальные шахматы – это просто игра! – заявил Дункан, прождав еще минуту в тишине. – А игры должны быть веселыми!

– Но также и поучительными, – заметил Сафир. – Это хорошая гимнастика для ума.

Пол поднял руку, собираясь двинуть фигуру пехотинца, но передумал и вновь опустил, все еще размышляя. Теперь тон ментата изменился:

– Должный анализ – это похвально, молодой господин, но промедление и нерешительность никогда не принесут вам победы в игре.

– Или в войне, – добавил Дункан. Они с Полом посмотрели друг на друга через доску. На некоторых клетках стояли фигуры: императрица, принц, принцесса, вещающая истину, мастер меча, доктор Сукк, ментат и четыре сардаукара.

– Выигрыш или проигрыш в битве зависит от ума и военной подготовки. Так учили меня вы с Сафиром. – Вскинув бровь, Пол поднял нефритово-зеленого доктора и воспользовался благоприятной возможностью. – Нужно учитывать малоизвестные правила, поскольку они могут сработать в ваших интересах. – Он поставил доктора на верхний уровень среди ониксовых фигур Дункана, взяв сардаукара, стоявшего рядом с императрицей. – Ход называется «Замок разума». Допускается лишь при именно таком расположении фигур, и теперь я пробрался в незащищенную зону императрицы.

Дункан раздраженно хмыкнул:

– «Замок разума»? Что это еще такое, черт побери?

Старый ментат заинтересованно шагнул ближе и проанализировал обстановку на доске. Его губы, покрытые красными пятнами сока, растянулись в улыбке:

– Сдается мне, молодой господин победил тебя, Дункан Айдахо! Он действовал строго по правилам!

– Такие дурацкие правила не учат ничему полезному в реальной жизни! – Мастер меча насупился и опрокинул набок фигурку императрицы, уступая партию.

– Тем не менее, я выиграл, – усмехнулся Пол. – И приму победу, даже если она сама свалилась мне в руки. – Он поднялся, потянулся и потер затылок. – Но вообще-то я согласен с Дунканом насчет реальной жизни. Пускай эти приятные упражнения улучшают мой интеллект и сообразительность, но я бы предпочел физические занятия на пределе сил. С тех пор, как мы посетили деревню муадха на севере, я постоянно думаю о восхождении на Скалы Аронди. Вы знаете, что я освоил стены замка и морские утесы, но эта задача гораздо сложнее. Мой дед покорил эти скалы.

– А многие другие там погибли! – резко возразил ментат. – Это слишком опасно. Ваши родители никогда бы этого не позволили.

– Изо дня в день мне твердят, что матери с отцом рядом нет. Разве не мне самому решать? На меня возложена большая ответственность. Я должен быть готов к любым испытаниям.

Дункан потянулся и резко оттолкнул доску в сторону, опрокинув еще несколько фигур.

– Если хотите экстремальных тренировок, у меня есть идея получше – более суровое испытание, которое мы сможем пройти вместе. Воспринимайте это как очередную… игру.

– Более суровое, чем восхождение на вершину скалы? – заинтригованно спросил Пол.

Мастер меча улыбнулся:

– И весьма опасное – если только вы не боитесь.

Пол уже принял решение:

– Я знаю, что вы будете меня оберегать, но также постараетесь, чтобы я выложился до конца. Это как раз то, что мне нужно.

Дункан встал и скрестил руки на своей широкой груди.

– Это простое базовое упражнение – охота; но в этой опасной игре охотник одновременно и дичь. Мы отправимся в наиболее дикую местность, вглубь Южного Континента. Только вдвоем. Я стану охотиться на вас, а вы постараетесь выжить.

– А мне тоже можно будет охотиться на тебя? – с любопытством спросил Пол.

Дункан пожал плечами:

– Можете попробовать, молодой господин. Я хочу дать вам опыт выживания в дикой природе, подобный тому, что сам я получил мальчиком на Гайеди Прим, когда Тварь Раббан охотился на меня.

– Мне не нравится, как это звучит, – предупредил Сафир. – Вам следует остаться в замке, молодой господин, как представителю герцога.

– Вам прекрасно известно, Сафир, что дела на Каладане движутся гладко благодаря множеству прочих доверенных лиц и советников, включая вас. – Пол взглянул на Мастера меча. – Как долго нас не будет, Дункан?

Айдахо задумался.

– Неделя или около того на Южном Континенте, и мы всегда будем на связи. – Его темные брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на ментата. – Ты знаешь, что я позабочусь о безопасности мальчика.

Сафир Хават застыл неподвижно, просчитывая возможные варианты, но не нашел, что возразить.

Пол твердо и решительно кивнул:

– Такая тренировка оправдывает риск и будет стоить всех затраченных усилий. – Юноше и раньше приходилось бывать в дикой местности Каладана, но джунгли дальнего Юга оставались для него неизвестными. – Что нас там ждет, Дункан? Вы раньше уже исследовали это место?

– Джунгли малонаселены, хотя там встречаются разрозненные племена муадха. Но я хочу забраться подальше от тех мест, где они обычно охотятся в это время года. – Мастер меча, очевидно, все уже тщательно продумал. – Это станет именно тем испытанием, которое необходимо нам обоим.

Пол ощутил прилив энтузиазма.

– Сафир, вам придется присматривать за всеми бюрократическими делами несколько дней, пока нас не будет, а Гарни вскоре должен вернуться домой – он поможет в вопросах безопасности. – Юноша серьезно посмотрел на Дункана. – И не старайтесь действовать вполсилы. Мне не нужны поблажки.

– О, я и не собирался. В разумных пределах, конечно. Я не буду вас бить.

– Я вас тоже.

В любой сделке необходимо соблюдать баланс между безопасностью и выгодой, риском и вознаграждением. Однако, если последствия неправильного решения в худшем случае включают в себя полное уничтожение, потенциальную прибыль следует оценивать по иной шкале.

Инвестиционные правила КАНИКТ

Теперь, когда перерабатывающий завод Оргиз уничтожили, чтобы сохранить тайну, барону предстояло объяснить КАНИКТ, почему выгодный канал сбыта специи на черном рынке пришлось прикрыть. И ему не хотелось встречаться с ур-директором Ару на Арракисе.

К счастью, граф Фенринг и его надоедливый ментат не нашли никаких улик, свидетельствующих о преступлении, хотя сунули нос в каждую щель разрушенного предприятия. Барон не сомневался в умении своих людей валять дурака, но любая нечаянная оплошность могла привести к фатальным последствиям.

Предоставив Фенрингу возможность копаться в руинах и расследовать сколько душе угодно, барон отбыл на Гайеди Прим, сославшись на неотложные дела Дома Харконненов. Он договорился, что директор прилетит туда – не для того, чтобы пресмыкаться перед ней или оправдываться, а чтобы определиться, как они смогут продолжать взаимовыгодные отношения даже с утратой этого секретного завода по переработке специи. А после этого он собирался отправиться на Ланкивейл, чтобы посмотреть, что Раббану удалось вытянуть из пленника-Атрейдеса. Но в первую очередь – дела на родной планете.

Гайеди Прим гудела как улей – современный цивилизованный мир с массивными административными зданиями, мануфактурами, оружейными заводами и всем прочим. Барон полной грудью вдохнул родной воздух, казалось, насыщенный ароматами прибыли и технологий. Он наслаждался видом летательных аппаратов, серым дымом в небесах, стройками циклопических масштабов. Затем отправился в свои роскошные апартаменты, где побаловал себя паровой баней, масляным массажем и плотскими удовольствиями с молодыми работниками сферы развлечений обоего пола.

Фейд-Раута зашел навестить дядюшку – холодный, уверенный в себе и красивый. Младший племянник вырос стройным и мускулистым юношей – совсем как сам барон в молодости, до того, как эта стерва, преподобная мать Мохайем, наслала на него болезнь. Несмотря на то, что операциями со специей заправлял старший брат Фейда, барон чувствовал, что этот молодой человек куда лучше годится на роль его собственного преемника.

Разумеется, он понимал, что Фейд пока незрел, излишне амбициозен и безжалостен. Возможно, молодой человек еще не обладал терпением и хитростью – качествами, необходимыми настоящему барону. Еще предстояло выяснить, как Фейд справится с задачей, поставленной перед ним дядей – нанести ненавистным Атрейдесам сокрушительный вред. Предполагалось, что это продемонстрирует его мастерство. До сих пор результаты были разочаровывающими и неубедительными.

Принимая молодого человека у себя в апартаментах, барон не смог сдержать улыбки. Племянник обладал кошачьими манерами и любил дорогую свободную одежду, не сковывающую движений. Он слыл не только лихим молодым дворянином, но и смертельно опасным бойцом, вновь и вновь проявляющим себя на арене для поединков.

Войдя, юноша почтительно поцеловал руку барона, чем вызвал у старика кратковременный прилив умиления.

– Я не ожидал, что вы вернетесь так скоро, дядюшка. Позвольте мне представить отчет о состоянии дел на предприятиях Харконненов. – Горделивая улыбка Фейда стала шире. – И я также опишу прочие планы, которые у меня в разработке.

– Я по-прежнему жду результатов, мой дорогой Фейд. Мечтаю увидеть страдания Атрейдесов. Твой брат уже причинил им большой вред, распространив биологическую чуму, которая уничтожила крупнейшую экспортную отрасль Каладана.

Лицо молодого человека вытянулось.

– Верно, а герцог Лето ответил контрударом, нанеся соразмерный ущерб владениям моего брата на Ланкивейле. Вряд ли это можно назвать победой, – фыркнул он. – Кроме того, ваши инструкции заключаются в том, чтобы причинить личные страдания, а не убивать кучу рыбы. – Племянник понизил голос. – Я боюсь за экономику Империи, если мой брат втемяшил себе в голову, что способен вести торгово-сырьевые войны.

Барон усмехнулся в ответ.

Фейд продолжал:

– Я долго и тщательно разрабатывал свой план, и он уже привел к кровавой заварушке, хотя и не принес Атрейдесам такой сильной боли, как я надеялся. Но это еще не все. Кровь и беспорядки окупятся, я обещаю.

– Тогда я буду ждать, мой дорогой Фейд. Не хочу портить себе сюрприз.

У барона имелись и собственные сюрпризы в работе, планы, неизвестные даже его племянникам. Втайне он все круче и круче брал в оборот доктора школы Сукк при Доме Атрейдесов – Веллингтона Юэ. Об этом не подозревал никто.

Также барон был осведомлен о рискованном плане герцога Лето внедриться в ряды жестоких повстанцев, притворившись одним из них. Можно ли это как-нибудь использовать против герцога? Потенциал казался огромным! После встречи с директором КАНИКТ он присоединится к Раббану на допросах Гарни Холлика. Больше ни одна живая душа не знает, что чрезвычайно тайное послание герцога Императору Шаддаму перехвачено.

– Кстати, существует множество способов нанести ущерб Дому Атрейдесов, – задумчиво добавил барон. – Нам не обязательно ограничиваться только одним.

Глаза Фейда сверкнули:

– Расскажите же мне о своих планах, дядюшка!

– Ну-ну, кое-что мне приходится хранить в секрете. Все сам увидишь, как только эти планы осуществятся.

Их беседу прервал посыльный, сообщивший, что прибыл частный корабль КАНИКТ и ур-директор Малина Ару направляется в резиденцию Харконненов. Барон взглянул на племянника, подумывая отпустить его, но решил, что молодому человеку полезно понаблюдать за этими сложными переговорами. В конце концов, однажды он может стать бароном.

Директор вошла через час, с официально-нетерпеливым видом, будто хотела получить объяснение – зачем ее отвлекают от собственных дел. В строгом костюме, без украшений, коротко подстриженные темно-каштановые волосы уложены в аккуратную прическу.

– Я прилетела по вашей просьбе, барон, хотя множество дел Картеля не терпят отлагательств. Меня ждали в другом месте, но вы дали понять, что хотите сообщить нечто важное. – Малина нахмурилась. – Надеюсь, у вас это не войдет в привычку.

На этот раз ее сопровождал единственный пес, хотя и один хищник с серебристым мехом казался таким же опасным, как сама Малина Ару. Он послушно следовал рядом с хозяйкой, и лишь глаза цвета меди сверкали сдерживаемой яростью.

При виде пса Фейд одновременно пришел в восторг и испугался, отчего спросил в излишне вольной манере:

– Только одна ищейка? Что случилось с другой?

Тон Малины мгновенно стал ледяным:

– Кар болен, и за ним сейчас ухаживают. Я ожидаю, что он полностью поправится. – Второй пес принюхался и тихо заскулил. – Надеюсь, с вашими ищейками все в порядке? Немногие заслуживают такого впечатляющего подарка. Раз и навсегда привязавшись к хозяину, они становятся самыми преданными друзьями.

– Мои оказались… э-э… – Фейд смущенно отвел взгляд. – Бракованными. От них пришлось избавиться.

Малина смерила его взглядом, похожим на удар хлыста. Она выглядела потрясенной и не могла сдержать отвращения.

– В каком смысле – бракованными? Их что, усыпили? Мне потребовалось значительное влияние, чтобы заставить тлейлаксу вывести для вас этих щенков.

Молодой человек возмущенно расправил плечи:

– Их насмерть зарубил мой Мастер меча, когда эти звери пытались меня загрызть! – Его голос звучал так, будто он обвинял Малину. – Мы поехали на охоту. Они разорвали на куски моего егеря, а затем погнались за мной. Я бы погиб, если бы не учитель фехтования.

Малина была настроена не менее обвиняюще:

– Вы должным образом прошли процедуру импринтинга?

Фейд фыркнул:

– Разве я виноват, что эти твари такие злобные?

Барон примирительно поднял руку:

– Послушайте, я уверен, что это ошибка тлейлаксу. Продажная раса, ненадежная. А свирепый зверь есть свирепый зверь. – Он прищурил черные, как у паука, глаза. – Собственно, подсунуть таких смертельно опасных животных могли с целью устранения моего дорогого племянника.

Малина наклонилась и погладила своего пса.

– Вполне допускаю, что виноваты тлейлаксу. – Она вновь повернулась к барону. – Итак, может, перейдем к вашему срочному делу? Я должна быть на орбите прежде, чем уйдет лайнер. Мне нужно провести важную встречу, а потом я смогу вернуться к заботам о Каре.

Барон приказал принести угощение – меланжевые пирожные, превосходные вина, засахаренные фрукты и меланжевый мед; но Малина Ару не проявила никакого интереса к подобному гостеприимству.

– К сожалению, госпожа директор, произошла неудача. Наш нелегальный канал поставки специи пришлось обрубить, по крайней мере, на некоторое время.

Малина нахмурилась:

– Почему? Разве это не выгодно для вас?

– Разумеется, выгодно, госпожа директор, но граф Фенринг каким-то образом обнаружил перерабатывающий завод Оргиз. Прежде чем он смог найти против нас улики, мне пришлось разобраться с этим делом.

– Разобраться? – Директор вскинула брови. – Как именно? – Пес рядом с ней угрожающе зарычал. – Вы ведь не убили Фенринга, надеюсь? Это привлекло бы слишком много внимания Империи.

– Нет! Я его не убивал! – поспешно выпалил барон. – У меня не оставалось другого выбора, кроме как сравнять завод с землей. Все превратилось в горелый шлак, никаких улик не осталось. Но это также означает, что у меня нет никакой производственной базы, необходимой для нашего сотрудничества – на данный момент. Пока я не создам альтернативный канал, нам придется приостановить операции со специей.

Малина Ару сидела, не произнося ни слова. Желая расслабиться и как-то разрядить обстановку, барон взял с подноса меланжевое пирожное и отправил его в рот. Фейд, по-прежнему не сводя глаз с настороженного пса, тоже потянулся к угощению.

Наконец, Малина нарушила молчание.

– Этот граф Фенринг – как хорек в погоне за крысой. Он продолжит задавать неудобные вопросы. Вы уверены, что наше сотрудничество не всплывет?

– Я пустил его по ложному следу, – усмехнулся барон, весьма довольный собой. – Привел убедительные доводы в пользу того, что этот завод скорее всего секретная база, созданная мятежниками Союза Благородных! Возможно, даже вашим сыном Якссоном. – Видя, как ошарашена Малина подобной версией, барон торопливо продолжил: – Отличная уловка! В этом вполне есть смысл, госпожа директор. Все знают, что повстанцам нужны огромные средства, дабы финансировать свою террористическую деятельность. Так почему бы не меланж? В общем, Фенринг отправился искать ветра в чистом поле.

Малина стиснула зубы, затем щелкнула пальцами так, что ее пес вскочил на ноги.

– Мне пора идти. Меня ждут неотложные дела, и я не могу пропустить свой следующий пункт назначения. – Она протянула руку и почесала Хара за острыми ушами.

– Как пожелаете, – откликнулся барон с легким вздохом облегчения. Он вовсе не собирался развлекать эту суровую женщину дольше необходимого. Он смотрел ей вслед, в то время как его племянник не мог оторвать взгляда от удаляющегося пса. Барон не мог сказать – мечтает Фейд о новой паре таких зверей или хотел бы убить этого.

Поскорей бы уже встретиться с Раббаном и жертвой его пыток. Надо расслабиться как следует.

Когда все кажется поистине потерянным и безнадежным, вы вполне можете быть правы.

Поговорка фрименов, пустынного народа с Арракиса

Гарни Холлику было не привыкать к боли и жестокому обращению. Он находился в полубреду, плавая в темном море между сном и явью, урывками приходя в сознание, возвращаясь из забытья… или смерти.

Хотя воин-трубадур участвовал во многих битвах, сейчас он испытывал самую страшную физическую боль в своей жизни. Голову сдавливало с боков, череп трещал, кровь стучала в ушах отбойными молотками, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Это давление не ослабевало часами, днями… Целую вечность. Откуда-то издалека донесся гортанный голос, до тошноты знакомый, бьющий по нервам. Раббан… Глоссу Раббан. Говорящая куча вонючего дерьма.

– Я разжимаю, дядя! Разжимаю! Еще немного, и…

Гарни чувствовал, как давление постепенно ослабевает, а может, он просто утратил способность что-либо чувствовать, а значит, смерть близка. Но сильная боль не проходила. Стало не легче, просто по-другому. Другой голос вторгся в сознание, басовитый и властный. Гарни узнал его – барон Владимир Харконнен.

– Смотри, чтобы он не сдох, Раббан… Это человек герцога Лето. Его нельзя убивать без моего позволения, а я еще не вполне готов позволить.

Не вполне готов, подумал Гарни. Отсрочка исполнения приговора, но сам приговор не отменен.

– Если бы вы не вмешались, я мог бы еще немного сдавить ему череп, не убивая его, – раздраженно заметил Раббан. – Хотя, возможно, он ослеп.

Гарни все еще не мог ничего разглядеть сквозь красную пелену.

В голосе барона зазвучал гнев, угроза вспыхнула, как яркое пламя:

– Ты что, смеешь со мной спорить?

– Простите, дядюшка. Конечно, вам видней, как лучше.

– Когда-нибудь ты научишься воздерживаться от крайностей, к которым тяготеет твоя душа. При действительно мучительных пытках объект всегда должен верить, что надежда есть. Доведи его до грани непоправимого вреда, но только до грани!

«Они что, считают, что я не слышу? – подумал Гарни. – Что я потерял сознание от боли?»

– Существуют ступени ниже порога необратимых увечий. На сегодняшнем уроке, Раббан, рассмотрим ногти и кости.

– Ногти и кости?

– Жестокие травмы и ужасающая боль, но ничего непоправимого. Ты можешь вырвать ногти, и они отрастут снова. Сломанные кости срастутся. Он будет знать, что раны заживут, и потому станет цепляться за эту надежду.

Раббан издал удовлетворенное ворчание:

– Хорошо, я сломаю ему несколько костей!

– Ай, да не просто какие-то там кости! Разберись немного в психофизиологии объекта! Это же Гарни Холлик. Сломай ему пару пальцев, необходимых для игры на бализете, и ты разобьешь ему сердце.

Голос Раббана послышался с другой стороны:

– Я буду поддерживать в нем жизнь и заставлю страдать! А потом мы убьем его! Но ме-едленно… Станем отрезать по кусочку…

– Ты меня не слушаешь, племянничек.

Гарни хотелось вырваться из этого кошмара и прикончить обоих, но он не мог пошевелиться. Возможно, это тоже часть пытки.

Герцог Лето отправил его со срочным и в высшей степени деликатным посланием на руках. Но путешествие на Кайтэйн оказалось прервано – на Хармонтепе по вине Космической Гильдии произошла непредвиденная задержка. Во время этого бесконечного ожидания агенты Харконненов и обнаружили Гарни. Его схватили.

Из-за провала Гарни Император Шаддам не знал, что герцог Лето лишь притворяется, перейдя на сторону жестоких повстанцев.

А теперь его притащили сюда, на Ланкивейл! Во владения Раббана, в то самое место, куда Гарни и Дункан совершили недавно набег с войсками Атрейдесов.

Никто из Атрейдесов не знает, что он здесь. Герцог не знает. Послание не доставлено Императору – мерзкие Харконнены вырвали его из рук Гарни и просмотрели сами! Как они поступят с этой убойной информацией? Ему нужно поскорее вернуться на Каладан! Но сперва необходимо выжить.

Он вспомнил строфу из Оранжевой Католической Библии и цеплялся за нее. «Боль – это всего лишь боль, и у детей Божьих есть много способов от нее защититься: через воспоминания, через верность, через любовь и через веру».

Красная пелена перед глазами стала чуть светлее. Где-то за его спиной Раббан угрюмо произнес:

– Мы уже получили всю информацию, которой располагал этот тип. Как долго мне поддерживать в нем жизнь?

– Пока я не решу иначе. – Раскатистый бас перешел в смех. – Терпение, мой мальчик. Так ему будет еще больнее.

Темнота вновь сгустилась и Гарни, наконец, впал в беспамятство.

* * *

Очнулся Гарни оттого, что где-то вдали ругались мужские голоса… и от сильного запаха крови и рыбы. Он лежал на жестких носилках, удерживаемых гравиподвеской. Желудок скрутило, но Гарни поборол рвотный позыв. Странно, но на теле не было никаких оков, и теперь он смог сесть. Подняв правую ладонь, он с удивлением сжал пальцы. Гарни думал, что они сломаны, но, хотя суставы пульсировали болью, пальцы выглядели целыми. Ничего такого, что нельзя вынести. Доктор Юэ сможет это поправить, если когда-нибудь удастся вернуться на Каладан.

Голова кружилась, перед глазами стоял туман, в ушах раздавались раскаты грома. Поморщившись, Гарни перевалился через край покачивающихся носилок и поставил ноги на пол. Его шатало от боли и дезориентации. Оглядевшись, он понял, что находится в комнате ужасов. С потолка лился ослепительно-белый свет, отбрасывающий резкие тени. Гарни моргнул, и в глазах зарябило. Его окружали зловещие механизмы и ужасные приспособления: дробилки для костей, пилы для ампутации, шкивы и тросы для растягивания тел.

В дальнем конце камеры виднелась открытая дверь – дразнящая!

Он смутно припомнил разговор барона с Раббаном об изысканности пыток – перед жертвой должна маячить надежда. Надежда… например, открытая дверь. Хотя Гарни и подозревал неладное, у него не было другого выбора.

Голоса за дверью продолжали ругаться – доносились крики и оскорбления, характерные для драки. Не понимая, явь это или сон, Гарни подкрался к двери, готовый сражаться за свою жизнь или, по крайней мере, умереть на месте и положить конец пыткам.

Тяжело дыша, он вглядывался в полумрак коридора. Его собственная тень, отбрасываемая резким светом из камеры пыток, выглядела зловеще. Освещение в коридоре с одной стороны было более тусклым, и крики доносились оттуда, из-за угла. На стене метались тени двух охранников, избивающих друг друга в боковой комнате. Возможно, его собственных охранников, на какое-то время забывших о нем, учитывая, что он валялся без сознания.

Гарни взглянул в противоположном направлении. Там светлее, меньше теней, в которых можно спрятаться, но путь лежит туда – если только Гарни не хочет убить обоих охранников в попытке своего побега. Он слишком избит и слаб, чтобы так рисковать.

Ему нужно передать какое-то сообщение герцогу, дать понять, что его схватили. Или все же доставить послание Императору. Он не представлял, как можно тайком вывезти записку отсюда, а затем пронести через высочайшего уровня систему безопасности на Кайтэйне. Возможно, удастся отправить какое-нибудь отчаянное сообщение на Каладан. Сафир Хават поймет, что делать.

Скользящей боевой походкой, готовый к схватке, Гарни двинулся вперед. Более освещенная часть коридора закончилась тупиком с комнатами по обе стороны. Гарни отпрянул назад, увидев в одной из комнат Раббана и барона, сидящих за столом. Вокруг них сновали слуги, которые двигались так, будто боялись собственной тени. Они подавали огромные блюда с мясом, истекающим кровью и соком.

Гарни ощутил запах еды, и это было похоже на песнь сирены в голове. Это реально? Или еще одна изощренная часть пытки?

«Объект всегда должен верить, что надежда есть».

С великой осторожностью Гарни проскользнул в другую комнату, стараясь не потревожить пирующих в соседней. На одной из стен он обнаружил приборную панель. Передатчик? Местная связь? Невозможно, чтобы ему так повезло. Однако, после краткой вспышки радости, Гарни понял, что даже передатчик не принесет ему никакой пользы. Кто его услышит? Никакой сигнал, никакое сообщение никогда не достигнет Каладана. По всей огромной Империи курьерам приходилось путешествовать лично, на лайнерах Гильдии, чтобы доставить сообщение конкретному получателю. Любая передача с Ланкивейла – это крик в пустоту. Этого понимания оказалось достаточно, чтобы разрушить всякую надежду.

Но тут Гарни улыбнулся. Кожа на лице натянулась, и он почувствовал грубый, жесткий шрам на щеке, напоминавший, что Раббан собственноручно поставил Гарни эту отметину. У него имелся альтернативный канал связи, о котором не знал никто из Харконненов. Во время недавнего карательного рейда, который они с Дунканом провели здесь, ударные силы Атрейдесов не только уничтожили объекты Раббана, но и тайно рассеяли по округе бесчисленные маленькие глазки-шпионы… замаскированные приборы наблюдения, в пассивном режиме фиксирующие активность Харконненов на этой мрачной, облачной планете. Их сигнальные пакеты, спрятанные среди служебных сообщений, тайно передавались на корабли, отбывающие с Ланкивейла, а дальше на корабли Гильдии, другие суда, пункты пересылки, в конечном счете попадая к Дому Атрейдесов.

Гарни нажал кнопку на панели управления и услышал тихий щелчок, когда линия включилась. Он настроил передатчик на точную частоту «глаз-шпионов», чтобы его сообщение добавилось к прочим разведывательным данным.

Тихим голосом, поскольку в горле пересохло – от крика? – Гарни представился и быстро произнес в микрофон:

– Скажите герцогу, что я захвачен Харконненами на Хармонтепе! В настоящее время нахожусь под стражей на Ланкивейле! Не могу вернуться на Каладан!

Он вздрогнул, когда его слова вернулись к нему громким эхом обратной связи. Ему так много еще нужно было сказать! Подчеркнуть, что на самом деле Император не получал объяснений Лето.

Позади в коридоре раздался громкий смех. Гарни резко развернулся, готовый к бою. В комнату вошли барон и его племянник – оба крупные, в одежде с оранжевыми вставками цвета Харконненов, в сопровождении нескольких вооруженных охранников.

Барон поцокал языком:

– Только взгляни на этого глупца, Раббан – думает, что кто-то из дружков услышит его передачу! Бросил свое послание в пустоту. Или ты предполагаешь, что твой сигнал примет местное китобойное судно? Тебя никто не услышит, хоть ты оборись!

Раббан, оторванный от трапезы, сжимал в кулаке здоровенную окровавленную кость. Сок капал на его тунику. У барона тоже виднелись капли крови на рубашке.

Хотя избитое и измученное тело Гарни болело, он был готов броситься на своих врагов. Долгие годы после рабских ям на Гайеди Прим он мечтал убить Тварь Раббана…

– Пойдем, пообедаешь с нами, прежде чем мой племянник продолжит тебя допрашивать, – предложил барон. – Сейчас мне необходимо вернуться на Арракис, но я дал Раббану четкие инструкции. Ты в надежных руках.

Гарни хлопнул ладонью по пульту, сбрасывая частоту, чтобы передачу нельзя было отследить. Они ничего не знают о шпионских камерах.

– Обед перед пыткой? Чтобы показать свое гостеприимство?

– Мы радушные хозяева, – кивнул барон. – И хотим, чтобы ты набрался сил перед очередным сеансом, когда мой племянник еще немного с тобой позабавится. А после этого я приготовил для тебя специалиста по допросам с более богатым воображением. Питер де Врие. Он называет себя «Архитектор боли».

Еще больше охранников спешило по коридору, приближаясь к ним. Гарни сплюнул на пол, не боясь никакой формы смерти, которой его могли подвергнуть.

– Тогда я принимаю ваше предложение. Обед придаст мне сил.

Раббан швырнул перед ним на пол окровавленную кость:

– Вот твой обед!

Как разъяренный салузанский бык, Гарни бросился на Раббана, надеясь вцепиться ему в горло, но охранники схватили его за руки и отшвырнули к стене.

Лицо Раббана побагровело. Он шагнул вперед и ударил Гарни в лицо окровавленным кулаком, затем повалил на пол и сильно пнул под ребра. И вдруг, будто заскучав, приказал охранникам оттащить пленника обратно в камеру пыток.

– Посмотрим, что Питер решит с тобой сделать. Ты еще будешь умолять, чтобы я вернулся!

Доверие опасно. Используйте его умеренно и с большой осторожностью.

Аксиома Бинэ Гессерит

Когда личный корабль Малины Ару приземлился на Носсусе, она с облегчением обнаружила, что герцог Лето все еще там. Малина не собиралась так скоро вернуться в штаб повстанцев, но глубокая озабоченность, выраженная ее ментатами, вынудила изменить планы. В глубине души она уже приняла трудное решение помешать сумбурным стремлениям Якссона, но ей хотелось оценить этого загадочного герцога и его знаменитый кодекс чести.

Она понимала, что для Картеля лучше идти иным путем, даже если ее радикальный сын не сможет в этом участвовать. Продвижение взглядов настоящего Союза Благородных в случае успеха привело бы к созданию стабильной, развитой цивилизации, но для того, чтобы это произошло, ей придется отразить и погасить крайнюю жестокость Якссона. Малина мечтала о будущем, которым Франкос и Джалма – ее хорошие и респектабельные дети – могли бы управлять, о процветающей системе миров и более могущественном Картеле.

А прочим экстремистам – тем, кто последовал за ее заблудшим сыном, – предстояла роль жертвенных агнцев, чтобы обеспечить прикрытие реальных планов ур-директора. Они станут лицом презираемого повстанческого движения, и когда будут уничтожены, Шаддам Коррино ни за что не догадается, что настоящая революция тихо продолжается под руководством Малины. Да, цель оправдывала средства.

Но в чем же тут интерес каладанского герцога? Якссон с огромной радостью принял Лето Атрейдеса в ряды повстанцев, но Малина не могла понять мотивов этого человека. Неужели он из тех жестоких новобранцев, которыми движет тайная тяга к насилию? Ей необходимо это знать, даже если Якссон смотрит на новообретенного друга через розовые очки. Сердце кольнуло иглой грусти – она, родная мать, вовсе не друг Якссона…

Пилот доставил Малину на уединенную базу, которую ее сын построил среди бескрайних пастбищ – в усадьбу, не привлекающую внимания на планете с минимальным населением и очень похожую на старинные владения семейства Ару на Оторио. Малина хорошо понимала, почему сын выбрал именно это место.

Сохраняя свойственное ей выражение лица и манеру держаться, она ступила на мощеную щебнем посадочную площадку перед главным домом. На ней был все тот же удобный деловой костюм с логотипом КАНИКТ, в котором Малина посещала Гайеди Прим, но, дабы сделать сыну приятное, она приколола на лацкан ленту семейных цветов – алого и черного. Хар выскочил вслед за ней, принюхиваясь к воздуху, будто все еще искал своего напарника. Малине тоже его не хватало, и несмотря на все галактические интриги, ей хотелось поскорее вернуться на Танегаард, чтобы наблюдать за выздоровлением Кара… если только ветеринарные специалисты должным образом справятся со своей работой. Она сглотнула комок в горле, сосредотачиваясь на здешних делах.

– Мама! – Якссон выглядел искренне обрадованным, будто ее возвращение подразумевало некое материнское одобрение. Похоже, сын испытывал в этом психологическую потребность, сам себе не признаваясь. Он вышел навстречу, чтобы поприветствовать Малину. Рядом с ним стоял мужчина, в котором она узнала герцога Лето Атрейдеса. Обслуга усадьбы, переодетая фермерами, камердинерами и механиками, оставалась начеку, но никто из них не решился бы выступить против директора Картеля.

Пес завилял колючим хвостом и подскочил к Якссону. Сын присел на корточки и раскрыл объятия, здороваясь с Харом.

Лето держался спокойно и внимательно в присутствии собаки, и Малину впечатлила его осторожность, мудрость и понимание психологии хищников.

Якссон взглянул на мать пытливо и озабоченно:

– А где Кар? Ты всегда берешь в путешествия их обоих.

Малина непринужденно отмахнулась, но ее голос дрогнул от беспокойства, которое она не хотела показывать:

– За ним присматривают. Расстройство пищеварения. Пришлось оставить его на Танегаарде.

Густые брови Якссона сошлись на переносице:

– Что еще за расстройство?

Малина шмыгнула носом и почувствовала, как лицо залилось краской. Она не хотела говорить, но слова вырвались сами:

– Опухоль желудка. Звучит серьезно, но я нашла лучших ветеринаров.

До боли знакомое лицо сына побледнело. Он машинально продолжил почесывать Хара за ушами, но из голоса исчезла бодрость:

– Ты говоришь расстроенно.

– Я здесь по другому делу, а потом сразу же вернусь на Танегаард, чтобы быть рядом с Каром. Приходится держать в голове много важных задач одновременно.

Якссон выкрикнул приказы персоналу: приготовить гостевые комнаты, поторопиться с обедом и сделать все возможное, чтобы устроить его мать поудобнее.

Малина предупредила:

– Я ненадолго. Дела Картеля отнимают много времени, и я должна продолжать путь.

Якссон поспешно скрыл разочарование покорным кивком:

– Понимаю. И тебе следует поторопиться к Кару. Остальные люди из моего ближнего круга все равно уже разлетелись выполнять свои задания. Я тоже вскоре покину Носсус для очередной встречи, а у герцога Лето свои собственные переговоры. – Он улыбнулся.

Лето кивнул с официальным видом:

– Я отправляюсь на Куарте, чтобы продолжить беседу с лордом Лондином. – Судя по голосу, восторга он от этого не испытывал.

Малина хлопнула рукой по колену, и Хар мгновенно вернулся к ней, словно на пружинах.

– Я прилетела к тебе с важной информацией. Поэтому так спешила.

– Тебе не нужны конкретные причины, чтобы посещать Носсус, мама, – улыбнулся Якссон. – Ты выразила свою поддержку нашему делу. Как только станут понятны истинные масштабы нашего восстания, остальная часть Ландсраада присоединится к нам. В конце концов, на нашей стороне сам герцог Лето Атрейдес!

Лето выглядел смущенным и явно чувствовал себя лишним. Он спросил:

– Вы хотите поделиться своей важной информацией с сыном наедине, или это касается и меня тоже?

– Оставайтесь с нами. Это касается восстания в целом, – пояснила Малина. Разнообразные мысли крутились у нее в голове. Она продолжила так, будто выступала с докладом на заседании правления: – На Арракисе было обнаружено и уничтожено незаконное производство специи. Барон Владимир Харконнен сообщил о слухах, что операции на черном рынке тайно вел Союз Благородных – простой способ для повстанцев заработать значительные неучтенные средства. – Конечно, Малина знала, кому на самом деле принадлежал завод Оргиз, но доложить об этих слухах Якссону – неплохой отвлекающий маневр, чтобы скрыть истинную цель визита.

Сын удивленно открыл рот.

– У меня имеются некоторые источники финансирования, которые невозможно отследить, мама, но я не организовывал производство по сбору специи! – Якссон искоса взглянул на Лето, затем вновь обратил взор к матери. – Я всегда находил собственные средства и не нуждаюсь в ваших!

Малина кивнула:

– Да, я публично разорвала все контакты с тобой и прекратила любую финансовую помощь семье, так что аудиторы Императора не найдут между нами никакой связи. Но я знаю, что ты получаешь средства каким-то другим способом.

Лето едко пробормотал в сторону:

– Я бы не доверял ни единому слову барона Харконнена. Он коррумпированный и опасный тип, и его мотивы всегда извилисты. – Герцог взглянул на Малину, прищурив свои серые глаза: – Зачем ему сообщать вам такие слухи, госпожа директор? С какой целью?

– Потому что я представительница КАНИКТ. Барон поставляет меланж по всей Империи, по законным каналам. Конечно, между мной и ним есть коммерческие связи, но я достаточно мудра, чтобы не доверять этому человеку. – Малина сделала паузу. – Я вообще доверяю очень немногим.

– Если доверие уравновешено скептицизмом, тогда ты в безопасности, – заметил Якссон. – Барон Харконнен обладает огромной властью и большими возможностями. – Лето нахмурился, а лидер повстанцев внезапно просиял, меняя тему: – А у нас отличные новости, мама! Один из наших недавних и самых преданных союзников, виконт Джандро Тулл, прислал нам партию экспериментальных образцов оружия! – Он залихватски ухмыльнулся. – Устройства, которые изменят методы ведения войны!

Для Малины это прозвучало как гром среди ясного неба. Она не знала о причастности Дома Туллов к радикалам, хотя ей было известно, что виконт имел когда-то коммерческие связи с герцогом Фаусто Верденом, которого Император уже разоблачил, опозорил и уничтожил.

– Приборы Тулла временно отключают щиты. Большой сюрприз даже для сардаукаров, которые становятся уязвимы к метательному оружию. – Якссон хлопнул в ладоши. – Мы с Лето их уже испытали, и я устрою для тебя демонстрацию! – Он свистнул, призывая пса следовать за ним, затем бросил через плечо, торопясь уйти: – Лето, отведи ее в ангар и покажи наш новый корабль с установленными сверхсветовыми двигателями!

Лицо Малины вытянулось еще больше, когда она услышала это.

– Вижу, ты не терял времени даром во время собраний Картеля на Танегаарде.

– Конечно, мама, ты ведь дала мне свободный доступ повсюду. Я в полной мере воспользовался базой знаний КАНИКТ, которую ты мне предложила. – Сын улыбнулся еще шире. – С тактической точки зрения весьма разумно иметь доступ к кораблю, который не зависит от Гильдии и не использует традиционные космические трассы, основанные на принципе сворачивания пространства.

Якссон поспешил готовить демонстрацию нейтрализаторов. Одинокий пес побежал за ним. Малина вместе с Лето направилась к зданию ангара, наконец оказавшись наедине с благородным представителем Дома Атрейдесов – как она и хотела.

Лицо герцога оставалось настороженным. Он шел так, будто ступал по яичной скорлупе, и не произносил почти ни слова. Малине нравилась такая осмотрительность – хорошее качество для союзника, но также возможный признак шпиона.

Когда они подошли к большой открытой постройке, Малина заговорила:

– Мой сын рад, что вы присоединились к его движению. – «Его» движению, не «нашему», отметил Лето. – Он уже давно хотел завербовать вас. Думаю, он воспринимает вас редким трофеем… что меня несколько озадачивает, потому что владения Атрейдесов не самые большие, а войска не самые сильные. И все же он считает вас своим особым союзником.

Лето обеспокоенно взглянул на нее:

– Так в чем же, по-вашему, дело? Меня тоже удивляет его интерес к моей особе. – Казалось, герцог чувствует себя не в своей тарелке. – Якссон весьма настойчив, временами даже не гнушается угрозами. Он хранит компрометирующую информацию на некоторых соратников из своего ближайшего окружения, но в отношении меня использовал другие методы. Поначалу, во всяком случае – пока не проговорился, что у него есть компромат и на одного из моих предшественников, возглавлявших ранее Дом Атрейдесов.

Малина выслушала эти сведения с большим интересом.

– Думаю, истинная причина его желания вас заполучить, – произнесла она, – это ваша популярность в Ландсрааде. Всем хорошо известно, что вы человек чести. Для него вы вроде медали, которой можно покрасоваться перед теми, кто обвинит его в измене, если когда-нибудь это движение станет популярным среди широкой общественности. – Выражение ее лица посуровело. – Но вы кажетесь крайне маловероятным кандидатом на роль революционера, мечтающего свергнуть правительство Империи.

– Именно поэтому Якссон так радовался, когда я вступил в ряды его сторонников, – пояснил Лето. – Если уж Атрейдесы примкнули к Союзу Благородных, значит, дело повстанцев действительно праведное.

Малина сухо усмехнулась:

– Да, ваши люди называют вас «герцог Лето Справедливый». Я навела справки.

Они остановились у открытого ангара, где инженеры-строители и борттехники осматривали перестроенный корабль. Малина окинула взглядом его обводы, прикидывая что-то в уме.

– Это стандартная конструкция корабля высокого класса. Изначально их не оснащают двигателями подобного типа.

Лето тоже уставился на сверкающий корпус:

– Он был построен как корабль Имперского казначейства, перевозил миллионы соляриев в монетах.

– Вроде того, который Якссон разбил в Императорском дворце? – В тоне Малины сквозило неодобрение.

Ответ Лето ее удивил:

– Это именно тот и есть. Считалось, что он уничтожен. Якссон смог увести настоящий корабль с казной и разбить вместо него судно-обманку в Прогулочном крыле.

Малина нахмурила брови:

– Как ему это удалось?

– Я бы не стал недооценивать вашего сына. – Герцог поджал губы.

– Это не в моих правилах. И все эти солярии он пустил на финансирование своей деятельности? – Теперь Малина понимала, откуда у сына, по крайней мере, часть его доходов.

– Его основные последователи, э-э… очень преданы революции благодаря этому.

Малина посерьезнела и повернулась к герцогу:

– Скажите, зачем это лично вам, Лето Атрейдес? Независимо от того, что о вас думает мой сын, вы не радикал и не бунтарь.

Герцог отреагировал с видимым потрясением и возмущением, как она и ожидала:

– Якссон сам бегал за мной, госпожа директор. Я не искал с ним связей.

– Но вы не ответили на мой вопрос, – настаивала она.

Герцог слегка откинул голову:

– Считаете себя Вещающей Истину? Знатоком человеческих душ?

– Я изучаю людей всю жизнь, и мотивы других рекрутов Якссона для меня понятны. Я осведомлена об их целях и личностях. Кто-то ищет краткосрочной выгоды, другие просто имеют склонность к насилию. Но вы, герцог Лето Атрейдес… вы здесь чуждый элемент. Вы известны как альтруист, но пошли на риск, связавшись с моим сыном. Вопрос – зачем? Я не понимаю, чего вы добиваетесь. Зачем герцогу Каладанскому ставить на карту все, чтобы поддержать насильственный путь?

Лицо герцога стало непроницаемым – возможно, сработал защитный механизм, от страха или беспокойства.

– Если вы изучали мою жизнь, госпожа директор, то знаете, что недавно я какое-то время провел при дворе. Я пытался играть по существующим политическим правилам, чтобы укрепить мой Дом, расширить наши владения и заложить более прочный фундамент для моего наследника. Но вместо этого стал свидетелем ужасающей коррупции и предательства. Клан Коррино правит уже более десяти тысяч лет. Якссон привел мне убедительные аргументы, что человечеству станет лучше, если мы освободимся от этого ига.

Малина прикинула, насколько это правдиво.

– Недовольным стать легко, но гораздо труднее принять насилие, которое уничтожает Императорский музей или огромное количество случайных прохожих возле дворца. Такие действия вовсе не в стиле Лето Атрейдеса.

Герцог пожал плечами:

– Я мог бы перечислить множество подобных действий Шаддама Коррино, которые также не приличествуют образу великодушного Императора. – Он поморщился, будто от боли. – Я хочу лишь стабильности и покоя – превыше всего. – Его серые глаза впились в Малину. – И это вполне соответствует картине моей личности. Вспомните, как я поступил, когда мы с вашим сыном были на Иссимо III. Он хотел причинить этим людям боль и страдания, но я убедил его помочь им вместо этого. У него есть запал, чтобы изменить будущее. Объединившись с ним, возможно, я смогу направить его энергию в более гуманное русло. И тогда выиграем мы все.

Малина взвесила его слова, все еще не уверенная, что верит им.

– Возможно, вам потребуется помощь в этом.

Лето выглядел удивленным:

– Помощь от вас? Он слишком уважает вас, госпожа директор, и вы это прекрасно знаете. Участие Картеля меняет всю картину восстания.

– Вы правы, но я не отступлюсь. – Малина подбирала слова с осторожностью, как и герцог. – Другие радикально настроенные аристократы считают себя катализаторами восстания, и способны устроить большие беспорядки. – Малина вздохнула. – Но это те бойцы, которые у нас есть. Возможно, они добьются успеха.

Лето коротко хмыкнул, будто почувствовал что-то в ее тоне:

– Вы не одобряете методов Якссона? Мне казалось, вы поддерживаете его.

Малина давно все просчитала. Еще до того, как ее ментаты дали свою оценку тому сокрушительному ущербу, который может нанести ее сын, она составила собственные планы. Якссон, паршивая овца, должен быть и будет наказан.

– Позвольте мне самой разобраться с моим сыном, – сказала она. – А мы все тем временем будем работать над укреплением человеческой цивилизации.

В каждом решении есть потенциал для чести и потенциал для позора.

Учение сардаукаров

Сидя в пассажирском кресле маленького скиммера, Джессика смотрела на виконта Тулла, ведущего корабль над холмами к западу от земель поместья. Прекрасный золотой закат Элегии омывал небо, двигатели тихо гудели, крылья со свистом рассекали воздух.

Необычный летательный аппарат Тулла имел частично прозрачный корпус, который позволял видеть работу внутренних механизмов: ретроградные шестеренки и гидравлику для управления пилонами и рулями.

– Конструкция не такая сложная, как я ожидала, – подумала она вслух. – Смотрится интересно и антикварно.

– Наши инженеры намеренно спроектировали это таким образом, но все компоненты современные. Аппарат выглядит обезоруживающе просто, даже эксцентрично просто. Мой отец однажды сказал мне, что старинные вещи – самые лучшие. – Виконт задумчиво улыбнулся. – Старинные вещи и старинные способы.

– Мудрые слова.

Джандро постучал костяшками пальцев по борту.

– Этот материал такой же прочный, как бронестекло. Изготавливается из лишайников Элегии, как и многое другое. Мы расширяем экспорт по всей Империи.

Джессика провела рукой по гладкой внутренней обшивке.

– Чудесно. Я знала, что лишайники используются для производства экзотических тканей, но подобный материал…

Виконт с гордостью приосанился:

– На Элегии исключительно хорошие почвы и климат для выращивания разнообразных видов лишайников, и мы научились делать из них замечательные вещи. Экспорт Дома Туллов недавно расширился благодаря торговому партнерству с Домом Верденов. – Внезапно его лицо омрачилось: – Но Шаддам Коррино со своей паранойей все это разрушил. И жизнь многих из тех бедных беженцев, которые только что прибыли…

У Джессики сложилось свое мнение о Фаусто Вердене. Угрюмый герцог был не слишком любезным человеком и оскорбил Дом Атрейдесов, когда отверг Пола как возможного жениха для своей старшей дочери. Но у Тулла и Вердена действительно имелось много выгодных торговых соглашений… пока императорские сардаукары не сравняли с землей владения Вердена и не вырезали всю семью герцога. Со зла.

Оставляя закат позади, они летели на восток в сгущающиеся сумерки.

– Я повез тебя сюда не для того, чтобы обсуждать элегианские технологии. Я хотел бы показать тебе кое-что удивительное – и ты многое поймешь.

Виконт направил аппарат вверх и пролетел над поросшими деревьями холмами, затем спикировал к широким лугам. Впереди тянулись длинные тени. У Джессики перехватило дыхание, пока они тихо парили над огромным стадом животных. Лошади – так много, что не было смысла пытаться прикинуть количество – грациозно пробегали под ними. Пара величественных жеребцов скакала впереди, бок о бок.

Джессика наклонилась, чтобы лучше видеть их через широкий иллюминатор пилотской кабины. Джандро протяжно вздохнул, довольный ее реакцией. Его гнев и обида улетучились, судя по выражению лица.

– Эти великолепные животные – сердце и душа Элегии. На протяжении многих веков предки наших легендарных скакунов бродили по этим равнинам. А мои предки объезжали этих диких животных, разводили их и участвовали в скачках. Они не похожи ни на одну другую породу в Империи, это самый ценный актив Дома Туллов, а также моя собственность по праву рождения. Их место здесь… а не в качестве экспонатов на какой-то далекой планете.

– Я никогда не видела более красивых лошадей, – вздохнула Джессика, и это соответствовало истине. Она вспомнила, как ехала верхом на Тивви по лесной тропе, хотя тот проявлял некоторый норов. Эти же ошеломительные животные были совершенно дикими, могучими, как сама сила природы.

Джандро оценил благоговейный трепет на ее лице.

– Элегия не обладает таким количеством или разнообразием ресурсов, которые можно найти в других благородных мирах. На протяжении большей части нашей истории она оставалась дикой планетой, усеянной деревнями и населенной суровыми людьми, которые имели лишь волю к выживанию. Только за последние несколько столетий, когда Дом Туллов разбогател за счет экспорта, мы стали известны как один из Великих Домов Ландсраада. Но мы остались независимыми и по-прежнему высоко ценим чистоту крови наших дорогих лошадей. Они здесь не просто для продажи.

Джессика смотрела, как табун диких лошадей перемещается по лугу, разбегаясь дугой от жужжащего летательного аппарата над ними, словно в безмолвном танце.

– Так вот почему вы решили поддержать восстание? Оттого, что тяга к независимости – отличительная черта Дома Туллов?

Этот вопрос волновал Джессику, поскольку виконт казался ей спокойным человеком, но никак не яростным зачинщиком беспорядков.

– У меня есть на то свои причины, – ответил Джандро.

Джессика знала о недавних событиях, когда команды сардаукаров прочесали Элегию в поисках каких-либо доказательств причастности к бунту, но ничего не нашли. Она не унималась:

– Расправа над Домом Верденов спровоцировала вас?

Виконт взглянул на нее с горькой улыбкой:

– Ты имеешь в виду насильственное разрушение устоявшихся деловых связей? Потерю огромного дохода? – Его взгляд стал жестким. – Или убийство моего друга герцога Вердена, а также всей его семьи? Все невиновные. Ты уже встречалась с кем-нибудь из беженцев?

– Простите, – прошептала Джессика. – Я понимаю, насколько глубока ваша рана.

Джандро кружил над великолепными лошадьми, которые продолжали разбегаться в опускающихся на землю сумерках.

– Но я ведь депутат Ландсраада с хорошей репутацией. Требуется экстраординарный катализатор, чтобы подтолкнуть уважаемого дворянина к настоящему восстанию против Дома Коррино.

– Тогда почему вы пошли на это?

Виконт коротко рассмеялся, сменил курс и направился обратно к холмам.

– Потому что я ненавижу Императора Шаддама.

Его прямота удивила Джессику.

– Ненависть – это очень сильное слово.

– Ты права, но в данном случае – точное. – Джандро с тоской посмотрел сквозь прозрачный корпус на табун лошадей. – Это личная вендетта, а Шаддам даже не знает – или ему все равно – какую боль он причинил. Эти лошади – с идеальной родословной. Дом Туллов веками сохранял их генетику. Они известны по всей Империи, но мы никогда не позволяли им покидать планету, никогда не проводили скачки за пределами Элегии. Все прилетают сюда. Эти лошади… священны для меня и моей семьи.

Джессика все равно не могла понять, какое отношение скакуны имеют к восстанию или почему виконт так яростно выступил против Дома Коррино.

– Императору Шаддаму взбрело в голову держать в своей конюшне несколько лошадей тулльской породы, напоказ. Дабы произвести впечатление на тех, кто понимает их ценность. Сам он ничего не смыслит в лошадях. И когда мой отец отказался продавать жеребцов, Император нашел иной способ их заполучить. – Лицо благородного вельможи потемнело и горело негодованием. – Я узнал об этом совсем недавно. Не знаю, как ему это удалось – полагаю, он послал браконьеров отловить их в дикой природе, просто потому, что ему захотелось. Шаддам никогда не ездил на них верхом, никогда не выставлял их, просто… держал у себя. Как диковинку на полке. Он намеревался разводить их, поставлять элегианских кобыл и жеребцов – наших лошадей! – в качестве подарков своим дружкам-аристократам.

Джессика долго молчала, пока Джандро вел летательный аппарат нал темнеющим ландшафтом.

– И это настроило вас против Дома Коррино?

– Это и все то, о чем ты напомнила. – Виконт издал горький смешок. – Я уверен, ты ожидала каких-то более весомых политических причин, но на мой взгляд, этого достаточно. Император присвоил самую великую ценность Дома Туллов. Я не могу спустить ему это с рук и не позволю раздаривать наших лошадей кому попало, как конфеты детям.

По спине Джессики побежали мурашки. Она вцепилась в подлокотник пассажирского кресла.

– Те лошади в императорских конюшнях… Вы сказали, что их всех отравили.

– Быстро и безболезненно. – Джандро выглядел расстроенным до глубины души. – Усыпить их было трагической необходимостью, и Дом Коррино должен заплатить за это. – Виконт сосредоточился на управлении, но продолжал размышлять вслух: – Раньше мы устраивали скачки на торжественных соревнованиях, которые смотрели по всей галактике. Наши лошади считались непобедимыми против любых инопланетных пород.

Из того, что Джессика успела узнать о Шаддаме по его прошлым отношениям с Лето, Император не любил проигрывать. Ее тошнило от жадности Коррино и от того, на что тот толкнул такого славного дворянина, как Джандро.

– Я знаю, как вы сожалеете об этом.

В свете приборной панели Джессика увидела слезы, текущие по лицу виконта. Летательный аппарат обогнал табун лошадей, стекающихся с равнин к большому ранчо. Сторожевые башни окружали главное здание и хозяйственные постройки, а также военные казармы, солдат в форме и посадочное поле.

– Мы содержим это как заповедник, – пояснил Джандро. – И должны сохранить этих замечательных животных…

Он замолчал, пока заводил флаер на посадку. Джессика видела, как его мучает то, что он вынужден был сделать. Животные эти, по его словам, считались душой и сердцем Элегии.

В любых отношениях присутствует элемент конкуренции. Иногда это очевидно, иногда тщательно скрыто.

Учение Бинэ Гессерит

Пол сам вел военный флаер Атрейдесов, когда они с Дунканом вылетели из замка Каладан на обещанную экскурсию. Машина скользила над бескрайними просторами огромного моря. Хотя этот аппарат дальнего радиуса действия был крупнее тех моделей, на которых тренировался юноша, он чувствовал себя вполне уверенно в командирском кресле. Внешне Пол держался спокойно, но в душе испытывал радостное возбуждение от предстоящей тренировочной экспедиции – их совместного приключения с Дунканом Айдахо.

Мастер меча сидел в кресле второго пилота. Там имелся собственный набор рычагов управления, но Дункан тоже был расслаблен. Они отлично провели время в полете, направляясь на юг – целый день над водой. Молодой человек получил возможность самостоятельно оценить огромные расстояния на планете, которая на самом деле являлась лишь пятнышком в звездном океане, образующем Империю.

Сперва они с Дунканом долго болтали, обсуждая грядущую вылазку в джунгли, а когда их непринужденная беседа иссякла, Пол принялся размышлять об утомительных, но важных делах, которые временно оставил на Сафира. Он подумал об отце: тот сейчас где-то там, на другой планете, среди людей, желающих свергнуть Императора. По спине юноши пробежал холодок…

Ближе к вечеру на горизонте показалось размытое пятно, которое вскоре превратилось в длинный, омываемый волнами берег с песчаными пляжами, за которыми зеленели густые джунгли и высились горы. Дункан откинулся на спинку кресла и кивнул вперед подбородком:

– Южный Континент, молодой господин. Природа здесь дикая, а жителей не слишком много – есть где развернуться, чтобы вы получили хорошую тренировку. Посмотрим, справитесь ли вы с трудностями, которые я вам подкину.

– До сих пор всегда справлялся, – заявил Пол. – А я подкину вам в ответ. Возможно, вы еще не понимаете, с кем связались, Дункан Айдахо!

Мастер меча расхохотался:

– Хорошо, я принимаю вызов! По крайней мере, вы пока не уронили машину.

Пол вскинул брови:

– Вы же знаете, что я хороший пилот.

– Верно, но всегда есть вероятность ошибки. Не теряйте бдительности.

Будто в подтверждение этих слов, вблизи берега летательный аппарат попал в воздушную яму.

– Ну что, готовьтесь, Дункан. Я тоже буду на вас охотиться.

Мастер меча добродушно фыркнул:

– Как мышь на льва!

– Вы недооцениваете мышь – и это делает ее опасной.

Пол обогнул зону турбулентности и взял курс на запад. Континент тянулся до самого горизонта.

Дункан продолжил:

– Надо сказать, вы молодец, Пол. Когда я предложил вам это испытание, вы и глазом не моргнули, даже не задумались. Сразу же ответили «да».

Пол усмехнулся. Гул двигателей стал громче и басовитей, когда он заложил вираж и начал снижаться.

– А вы ожидали, что я начну задавать вопросы, будто какой-нибудь юрист? Обсуждать тонкости нашей игры? Выяснять, есть ли у нее правила?

– О, правила существуют, молодой господин. Просто бегите в джунгли и не дайте себя поймать – или убить. Если только в последний момент не надумаете вернуться домой и забраться в свою безопасную уютную постель в замке.

– Отдохну после того, как пройду испытание. – Пол окинул взглядом отсутствующие на карте вереницы зеленых холмов, уходящие к более высоким горам в глубине материка. Он посерьезнел. – Я знал, что вы бросаете мне вызов, предлагаете задачу на пределе сил. Задавать вопросы – значило испугаться.

Дункан провел пятерней по своим темным жестким волосам.

– Даже отважным бойцам и хорошим лидерам не чужд страх. Вам нужно научиться управлять им и обращать на пользу.

– Вы сейчас говорите как мой отец!

После этого вырвавшегося восклицания оба с минуту сдержанно молчали.

Береговая линия под ними представляла собой белые пляжи, испещренные глубокими лагунами и темными зазубренными рифами. В этот вечерний час удлинившиеся тени придавали густому ковру джунглей еще более насыщенный зеленый цвет. Серебристые реки вились среди деревьев. Гряда покрытых деревьями гор резко вставала за пляжами, напоминая сгорбленного зеленого зверя, за ней виднелся еще один горный хребет с огромной господствующей вершиной.

Пол не видел ни дорог, ни крупных поселений, хотя знал, что там живут племена, исповедующие Муадх. Но они с Дунканом и стремились оказаться вдали от цивилизации, полагаясь лишь на собственные навыки и ресурсы. Пол размышлял, где бы приземлиться в этой девственной дикой местности.

– Снижайтесь осторожно, – произнес Дункан. – Наконец-то пройдусь и разомну мышцы. – Он взглянул на молодого человека, сидящего в соседнем кресле. – И начну выслеживать вас среди лиан и зарослей!

Пол рассмеялся:

– А я помимо мышц использую свой натренированный разум и всегда буду на шаг впереди! – Он перевел шарнирные крылья в посадочное положение и изменил вектор тяги двигателей. Участки пляжа, затопленные приливом, выглядели как серебристые зеркала, отражающие небо. Что-то внизу привлекло внимание юноши.

– Что это там такое? – спросил Пол. Он снижался точно так же, как в тренировочных полетах над полями вокруг замка. Возле приливных бассейнов, как стада на водопое, сгрудились десятки, если не сотни, плотных серых фигур каких-то гладкокрылых существ.

– Не летите слишком низко! – предупредил Дункан. – Только не с убранными крыльями!

– Мы сможем включить антигравитаторы, если потребуется, – возразил Пол. – Я просто хочу разглядеть, что это за создания. В одной фильмокниге доктора Юэ я видел птиц-мант. Они добывают пропитание на побережье и похоже, весьма распространены здесь, хотя и малоизучены.

– Никогда не слышал о таких птицах, – пожал плечами Дункан.

Пол усмехнулся, взглянув на него искоса:

– Неудивительно. Не думаю, что вы вообще изучали животный мир Каладана.

– Это точно.

Когда корабль низко пролетел над водой, тень от него вспугнула многочисленных мант. Одной встревоженной волной вся стая птиц поднялась в воздух. Они напоминали крупных скатов манта, которых юноша встречал, ныряя у побережья, но эти манты умели летать. Их серые, будто резиновые крылья походили на паруса. У них были тонкие, длинные хвосты, похожие на зазубренные жала, и Пол увидел, как по гладкой влажной поверхности их крыльев пробегают голубые электрические разряды.

Птицы взмыли ввысь внезапно, как шквал, и флаер в мгновение ока оказался внутри стаи. Пол схватился за штурвал и направил машину вверх, круто набирая высоту, но птицы летели почти с такой же скоростью, испуганно носясь вокруг. Одна ударилась о корпус, затем раздалось еще три сочных шлепка, будто машину забрасывали кусками сырого мяса. Следующая врезалась в лобовое стекло кабины, так что Пол ничего не мог разглядеть. Он заложил широкий вираж, уводя аппарат вглубь побережья, подальше от береговой линии. Птицы продолжали барабанить по корпусу – получилось так, что флаер пронесся через всю стаю.

Хуже того, приборная панель заискрила и замигала, затем погасла. Крошечные нити голубых молний окутывали аппарат, как кокон – от птиц исходили электрические разряды. Из фильмокниги Пол смутно помнил, что таков защитный механизм птиц-мант. Теперь, распространяясь от птицы к птице, разряды устроили замыкание в системах корабля.

Дункан что-то орал, схватившись за штурвал второго пилота, но его приборы тоже вышли из строя. Мастер меча щелкнул тумблером передатчика и выкрикнул:

– Флаер Атрейдесов терпит бедствие на Южном Континенте! Наши координаты… – В смятении опустив глаза, он увидел, что вся панель темная и не реагирует.

Наконец, словно мокрая тряпка, сдутая ветром, передняя манта соскользнула с лобового стекла. Сквозь молочно-мутный след оставшейся от нее слизи Пол вдруг увидел, что они направляются к заросшему джунглями хребту. Он потянул штурвал на себя, набирая высоту. Плюющиеся двигатели почти не слушались пилота, но ему все же удалось набрать скорость и подняться достаточно высоко, чтобы перевалить через хребет. А затем отказали даже эти последние средства управления, и Пол вдруг понял, что летит внутри мертвого куска металла аэродинамической формы.

Достигнув по параболе верхней точки своего неожиданного прыжка, машина начала терять набранную высоту. Дункан, все еще возившийся с передатчиком, наконец сдался. Мгновение они с Полом смотрели друг на друга, пока флаер превратился в странный пузырь тишины… неуправляемый и падающий в темные заросли.

Внизу лежали крутые лощины, скальные выступы пробивались сквозь листву. Впереди простирались склоны главной горы, покрытые джунглями, в которых кое-где виднелись расчищенные участки. Пол задержал на них взгляд – почва слегка вулканическая, но, по крайней мере, без деревьев и лиан. Дункан вновь превратился в наставника, спокойного и ободряющего.

– Наш аппарат теперь планер, Пол, и нужно относиться к нему как к таковому. Крылья сложены – нужно расправить их, чтобы мы могли продержаться в воздухе чуть дольше. Возможно, получится маневрировать на ручном управлении, пока мы найдем, где сесть.

– Вы хотите сказать – где разбиться, – поправил Пол. И не в шутку.

– Будем надеяться, что обойдется без этого. – Дункан продолжал попытки оживить свой пульт, но безрезультатно.

Пол попробовал выдвинуть крылья, но система не работала. Дункан взялся за рычаг ручного выпуска:

– Нам придется сделать это самим. – Мастер меча резко повернул рукоять, вращая ее так быстро, как только возможно. Пол сделал то же самое. Он почувствовал, что аппарат начинает слушаться рулей, пусть и немного. Крылья расправились, и флаер заскользил вперед и вниз по пологой дуге, чудесным образом все еще оставаясь в воздухе. Юноша посмотрел на склон горы и просветы в зеленом покрове.

– Должно же найтись хоть какое-то место, Дункан! – воскликнул он.

Наставник кивнул.

Пол удерживал курс, орудуя механическими тягами руля. Флаер постепенно спускался все ниже, по-прежнему в зловещей тишине. Юноша попробовал покачать элеронами, но те реагировали слабо. Горный склон надвигался прямо на них.

– Дункан, я не…

– Просто посади эту штуку, парень! Поговорим позже.

Пол вложил всего себя в эту посадку, каждое мгновение следя за положением машины, а затем по нижней части корпуса хлестнули высокая трава и разрозненные кусты. С хрустом и скрипом флаер проскрежетал брюхом по неровному скальному выступу, а затем вновь выкатился на мягкий луг, виляя то влево, то вправо – ужасающе, тягуче долго, пока не замер.

Пол некоторое время сидел без движения. Затем повернул голову к своему спутнику. Они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, потеряв дар речи. Юноша первым нарушил молчание. Его голос звучал хрипло:

– Ну? Может, уже похвалите меня за такое удачное приземление?

Наставник фыркнул:

– Если бы оно оказалось неудачным, я бы больше никому не смог сказать ни слова. Мы выжили, Пол, и ты проявил определенное мастерство. Но изначально летел слишком низко, не вняв моему предупреждению!

Оба выбрались наружу, потрепанные и взвинченные. И огляделись по сторонам. Вечер уже спускался на землю.

– Не совсем так я хотел начать это приключение, – вздохнул Дункан. – Но мы целы, и у нас остались наши припасы. – Он обошел скрипящий поврежденный флаер. – В ящике для инструментов есть кое-какие детали. Сомневаюсь, что этого будет достаточно, чтобы починить весь аппарат, но, возможно, мы сумеем восстановить связь. Сообщим Сафиру Хавату, что с нами произошло, чтобы он отправил спасательную группу.

Воодушевленный тем, что они выжили, Пол обернулся и вгляделся в темнеющие джунгли.

– А куда нам торопиться, Дункан? На флаере все равно есть маячок. Сафир и без того начеку. Если он не получит от нас вестей точно в назначенный срок, то пошлет сюда все силы – вы знаете это так же хорошо, как и я.

Смущенно улыбнувшись, Дункан кивнул.

– Тогда давайте переосмыслим ситуацию, – продолжал Пол. – Сейчас немного поспим, а с утра приступим к тренировке.

Даже наша повседневная деятельность чревата скрытыми последствиями и политическим резонансом. Нельзя и шагу ступить без оглядки – как бы чего не вышло. Мы превратились в политиканов, разучившись быть просто людьми.

Герцог Лето Атрейдес. Из письма сыну

Даже после того, как Лето покинул тайную базу на Носсусе, он не чувствовал себя в безопасности. Насколько он мог судить, никто из остальных радикалов не подозревал, кому герцог хранит верность на самом деле – и уж точно не сам Якссон, – но продолжал играть роль, которая в корне противоречила его натуре. Несмотря ни на что, долг обязывал его продолжать маскарад.

Хотя Лето тосковал по дому, он сразу же отправился в другое опасное место – на Куарте, во владения лорда Раджива Лондина.

Когда герцог впервые согласился встретиться с лидером повстанцев, он понимал, что лезет в яму с ядовитыми змеями. Планету лорда Лондина он воспринимал как еще одну такую же ловушку. Всей душой ему хотелось просто править народом Каладана и наставлять сына, чтобы тот стал в будущем хорошим лидером. Но Пол уже имел хорошую подготовку и твердый моральный стержень – перед юношей раскрывались широкие перспективы. Когда-нибудь из него получится прекрасный герцог.

Однако Лето хотел убедиться, что Империя продолжит существовать и при будущих поколениях Атрейдесов. Он был полон решимости довести свой план до конца и обезвредить террористов, которых мало заботило, сколько крови проливается в процессе их «великих» акций. К настоящему времени Гарни, вероятно, уже передал послание Императору Шаддаму, и тот рассчитывает на герцога.

Директор Картеля оставалась на Носсусе совсем недолго – лишь для того, чтобы обменяться информацией и узнать о планах сына. Лето все еще не мог понять смысл того тревожного разговора, который состоялся у него с Малиной наедине. Пыталась ли она его подловить? Или намекала, что интересы их двоих могут совпадать, но не совпадать с интересами ее сына? Что у нее есть сомнения насчет Якссона? Вскоре после отлета Малины они с Якссоном тоже покинули планету – разными маршрутами, с разными миссиями.

Но его сравнительно прямолинейный план положить восстанию конец стал значительно сложнее теперь, когда герцог узнал, что Якссон тайно хранит убойную информацию в своей карманной базе данных. Лето уже не мог просто отправить новое послание на Кайтэйн и умыть руки, предоставив имперскому правосудию возможность вершиться своим чередом. Ему требовалось найти иной способ. И для этого приходилось продолжать играть роль – по крайней мере, еще некоторое время.

После двух пересадок на узловых планетах Лето, наконец, добрался до Куарте. Благодаря красочным «огненным садам», разбросанным по всей столичной зоне, приятный родной мир Лондина часто принимал гостей – туристов, купцов и торговых представителей. Лето легко затерялся среди них, неотличимый от прочих пассажиров челнока, направляющегося на поверхность планеты. Впрочем, Радживу Лондину он сообщил о своем скором прибытии.

По очевидным причинам предстоящая встреча требовала конфиденциальности. Лондин открыто выражал недовольство режимом Коррино, и Лето не мог иметь с этим дворянином близких публичных контактов. Теперь, когда он знал, что лорд связан с повстанческим движением – не просто как критик существующей власти, но как человек, готовый поддержать реальное кровопролитие и разрушение, – Лето приходилось проявлять еще большую осторожность.

С другой стороны, пока он не найдет способа лишить Якссона опасного «камня памяти» и содержащихся на нем данных, ему придется притворяться, что он искренне ищет союзника; возможно, даже изображать интерес к Викке Лондин. Предполагалось, что цель данного визита – ухаживание за ней, и это обещало стать самой сложной частью программы.

Даже несмотря на то, что Джессики больше не было рядом.

В обычных обстоятельствах, при холодном расчете, Викка могла бы стать приемлемой кандидатурой в жены герцогу Каладанскому. Когда-то Лето приятно провел с ней вечер, организованный самим графом Фенрингом. Знала ли она вообще о склонности своего отца к насилию? Но сердце герцога все еще было разбито после стольких лет близких отношений с женщиной, которая, как он думал, любила его, и Лето никогда не забудет, что Сестринство Бинэ Гессерит, недолго думая, аннулировало контракт Джессики как его наложницы.

Ее образ с видеозаписи, на которой она стояла очень близко к виконту Туллу, навсегда запечатлелся у Лето в голове. Очевидно, Джессика согласилась на новое задание, не имеющее к герцогу никакого отношения, и играла свою роль так же хорошо.

Вот только Лето теперь знал, что Джандро Тулл также присоединился к движению за разрушение Империи. Если герцог раскроет личности радикальных повстанцев, не подвергнет ли он и Джессику ужасной опасности из-за гнева Шаддама?

Он не мог отмахнуться от этого с помощью рационализации: мол, таков ее собственный выбор…

Погрузившись в свои мысли на жестком сиденье пассажирского челнока, Лето сжал правую руку в кулак, давая выход гневу и замешательству – до боли в пальцах, пока не почувствовал, что напряжение спало. Он глубоко вздохнул и приготовился к посадке.

Сойдя на поле вместе с другими путешественниками, он оглядел народ в зоне прибытия и узнал грубоватого длиннолицего Родунди, служащего главным администратором Дома Лондинов. Их взгляды встретились, и Родунди коротко кивнул. Вместе они принялись прокладывать себе путь сквозь толпу, заполняющую космопорт. День только начинался, но обещал быть пасмурным.

Родунди не начинал разговора, пока они не оказались достаточно далеко, чтобы никто не мог их подслушать.

– Лорд Лондин ожидает вас, Лето Атрейдес. – Он втянул носом воздух. – Честно говоря, я удивлен, что вы прилетели.

Лето незаметно изучал администратора, пытаясь понять, почему этот человек всегда кажется таким отстраненным.

– Я научился использовать любые возможности. – Герцог старался говорить уклончиво. – С удовольствием вновь увижусь с Виккой Лондин. Мне понравилось находиться в ее обществе.

Лицо Родунди напряглось:

– Мы оба знаем, что у вас есть и иные причины быть здесь.

Герцог оставался спокоен:

– Да, имеются и другие причины. Я долго сопротивлялся давлению общественности, что пора вступить в официальный брак, но теперь, как вам известно, многое изменилось.

Родунди принял это объяснение.

– Я провожу вас к главному корпусу, сэр.

Большое поместье располагалось на холме с видом на центр столицы. Раджив Лондин вышел из открытых двойных дверей и приветствовал Лето, величественно раскинув руки. Его дочь стояла рядом, улыбаясь – искренне радуясь встрече с Лето.

Проведя герцога в фойе просторного особняка, лорд Лондин любезно произнес:

– Я понимаю, как вы скучаете по Каладану, мой добрый друг, но для меня большая честь, что вы нашли время посетить Куарте, дабы наладить отношения и… заняться другими делами. – Он покосился на Викку.

– Рада узнать, что ничем вас не обидела, Лето. – Девушка приподняла бровь. – Сперва меня сбил с толку и расстроил ваш внезапный отлет с Кайтэйна и ваше молчание. Мне казалось, мы хорошо поладили.

Пожилой дворянин примирительно пояснил:

– Я рассказал дочери, о какой ужасной услуге просил вас граф Фенринг. Вам стоило бы жениться на ней просто назло этому человеку! – Его тон был не вполне шутливым, и Викка бросила на отца быстрый взгляд.

Лето мгновение обдумывал, что на это ответить.

– Это никогда не считалось подходящим мотивом для вступления в брак. А Император Шаддам, несомненно, будет ставить палки в колеса. Он мечтает любой ценой унизить и погубить вас.

Лондин повысил голос:

– Тем больше причин избавиться от этого коррумпированного болвана!

Лето напрягся, заметив множество слуг в пределах слышимости. Учитывая постоянную критику со стороны лорда Лондина, Шаддам наверняка приставил к нему шпионов. Тем не менее, лорд продолжал буйствовать:

– Я написал новую речь, с которой выступлю на собрании Ландсраада в следующий раз! Казалось бы, я все уже сказал в адрес Дома Коррино, но выявляется все больше и больше провалов и злоупотреблений!

Викка раздраженно вздохнула:

– Лето только что прибыл, отец. Давай поговорим о делах позже. Родунди проводит герцога в его покои, чтобы он мог отдохнуть с дороги.

Дворянин несколько смягчился:

– Но позже, как только стемнеет, ты обязательно проведешь для Лето частную экскурсию по нашим огненным садам. С его стороны было бы преступлением посетить Куарте и не увидеть нашу главную достопримечательность!

Викка взглянула на Лето, тепло улыбнулась и кокетливо произнесла:

– А я-то думала, что это я главная достопримечательность!

Несколько часов Лето отдыхал и приводил себя в порядок, но после полудня решил присоединиться к Радживу Лондину на заседании планетарного совета. Он вежливо слушал, как депутаты обсуждают местные дела, а лорд Лондин тем временем имел широкие возможности отпускать колкие замечания в адрес Коррино. Несмотря на то, что Лето хотел держаться в тени, ему зааплодировали, когда Лондин заявил, что герцог Каладанский разделяет его мнение. Поддерживая маскировку, Лето принял предложенный образ, хотя не сомневался, что слухи об этом дойдут до Императорского двора. К счастью, послание, переданное Гарни, все объяснит Шаддаму…

Когда заседание закончилось, главный администратор Родунди помог лорду отредактировать зажигательную речь, с которой тот намеревался выступить в Ландсрааде. Лето это обращение показалось таким же, как и все предыдущие, но теперь, когда он знал, что этот человек действительно собирается свергнуть Императора, слова звучали по-другому.

Вечером состоялся изысканный ужин. Викка встретилась с герцогом сразу после наступления полной темноты. Она была одета в яркую юбку, блузку и накинутый на плечи платок.

– Вы проделали сюда такой большой путь… Пойдемте со мной, я покажу вам кое-что особенное.

Она взяла его под руку и вывела из особняка. В ночном небе сияли две маленькие луны и множество звезд.

Они с Виккой направились к садам поместья, где располагались огороженные участки с небольшими вулканическими выходами. Пар со свистом вырывался из отверстий, в воздухе чувствовался запах серы. Какая-либо живая растительность вокруг отсутствовала.

Когда Лето спросил, на что обращать внимание, Викка ответила:

– Просто смотрите. Ждать недолго. Огненные сады – чудесное зрелище. Гейзеры создают непредсказуемые фонтаны.

Ближайшее отверстие внезапно полыхнуло и вспенилось разноцветными искрами, брызнувшими вверх и похожими на светлячков. Викка радостно засмеялась:

– Там, под землей, частицы горючего вещества, а в воздухе – реагенты!

Ударили еще четыре разноцветных фонтана – зелеными, оранжевыми и розовыми искрами. Они действовали в определенном ритме – пока один затихал, другой бил все выше.

– Туристы приезжают к нам со всей Империи, – сообщила Викка. – Мы, местные, уже привыкли к этому зрелищу, но никогда не забываем, насколько оно прекрасно. Не воспринимаем его как должное.

Лето наблюдал за очередным красочным фонтаном. Химический привкус в воздухе стал еще более ощутимым.

– Я впечатлен.

Викка указала на столичные огни внизу, где раскинулся центральный парк, переполненный гуляющими. Там разворачивалось куда более зрелищное представление.

– Это приносит большую выгоду Дому Лондинов.

Огромный фейерверк взлетел ввысь в центре парка. Даже издалека Лето слышал радостные возгласы толпы.

Герцог Атрейдес задумался – как изменился бы тихий пасторальный Каладан, если бы туда прибывали орды гостей с других планет. И в каком-то смысле порадовался, что его родной мир не привлекает такого внимания.

Викка продолжала:

– Разумеется, мы не ограничиваемся только туристической сферой коммерческой деятельности. Мой отец начинал инвестировать в рыбные промыслы на вашей планете. Жаль, что это направление разрушено – большая потеря для обоих наших Домов.

Лето вспыхнул от гнева:

– Из-за вероломного нападения Дома Харконненов! Это неспровоцированное объявление войны между нашими семьями! Но Император Шаддам не захотел вмешиваться. Он просто рассмеялся и назвал это «маленькой ссорой».

Викка крепче сжала его руку:

– Имперские ублюдки. Действуя вместе, наши семьи смогут изменить ситуацию к лучшему. – Она взглянула на герцога. – Вместе, Лето. Вы и я.

Но хотя красавица Викка стояла почти вплотную, из головы Лето не шел образ Джессики рядом с виконтом Туллом. Герцог дважды просмотрел присланное сообщение и даже сохранил его копию. С тех пор, как покинул Каладан, Лето пытался отгораживаться от своего сердца и мыслей, но чувствовал, что лишь обманывает сам себя. Приходилось признать, что ситуация изменилась, хотя он и не понимал, почему Джессика так поступила.

Неужели он настолько плохо разбирается в человеческих характерах? Даже если Джессику вынудили пойти на это, если Орден Бинэ Гессерит назначил ее наложницей в другой Дом, она все равно оставалась матерью его сына. Пол является наследником Каладана, и Лето никогда не поменяет этого решения.

Викка вздохнула:

– Вы так не похожи на Клартона, моего бывшего мужа… Я с радостью избавилась от него, хотя это потребовало определенных усилий.

Лето тут же насторожился:

– Что вы имеете в виду?

– Мне казалось, я рассказывала вам о нем во время ужина во дворце, разве нет? Он был грубияном, вечно меня обижал. – Лицо Викки потемнело, она нахмурилась. – Оскорблял меня словами и мрачным настроением, хотя рук не распускал – боялся, что отец заметит синяки. Клартон был старшим сыном могущественного Дома Майноров, тоже с Куарте, и поначалу мы казались идеальной парой, но с годами наш брак становился все хуже и хуже. – Она отвела взгляд. – А теперь Клартона больше нет. Благодаря Якссону Ару и его великой акции на Оторио.

У Лето пробежали мурашки по коже.

– Мне известно, что ваш муж погиб там во время взрыва. Я и сам чудом спасся.

Викка покраснела:

– О, лично вы не являлись целью Якссона. В то время мы еще не знали, что вы присоединитесь к нашему движению. Дом Лондинов пригласили туда на торжественное мероприятие, и мы отправили моего мужа как нашего представителя. А заодно и решили проблему с этим человеком.

Она вновь приблизилась к Лето и коснулась его руки. Очередной сноп золотистых искр вылетел из ближайшего отверстия в земле.

– И теперь я здесь, с вами.

Лето скрывал свои эмоции, размышляя о том, что сделала эта женщина. Она не только знала о запланированном Якссоном смертоубийстве и никак не предупредила людей, но и использовала это для устранения мужа, отправив его на Оторио, где тот стал еще одной жертвой. И выглядела вполне этим довольной. Герцог попытался представить, способна ли Джессика на такую изощренную тактику для достижения своих целей. Раньше он ни за что бы в это не поверил. Его сердце всегда лежало к Джессике, но после того, как она бросила его и сына, показав, что на самом деле предана лишь Сестринству и быстро упав в объятия другого дворянина, Лето Атрейдес больше не знал, во что верить.

Нужно научиться понимать разницу между возможностью и угрозой.

Барон Владимир Харконнен. Из архивов Гайеди Прим

Вернувшись на Арракис, барон Харконнен засел в своей комфортабельной штаб-квартире, пытаясь спрятаться от сухого раскаленного воздуха. Недавние визиты на Гайеди Прим и более провинциальный Ланкивейл лишь подчеркивали суровость пустынного климата. Но власть, богатство и влияние, которое меланж приносил Дому Харконненов, стоили всех неудобств.

В другое время массажа, бани и квалифицированной жрицы любви было бы достаточно, чтобы барон расслабился, но сейчас в его голове роились тревожные мысли. На Арракисе опасность ощущалась острее, ярче. Проклятый Фенринг и его эксцентричный ментат продолжали копаться в руинах завода Оргиз, ведя расследование – как ребенок, постоянно трогающий шатающийся зуб. Рано или поздно он выпадет, и прольется кровь.

Удалось ли барону сбить их со следа, выдвинув предположение, что за незаконной торговлей специей стоят террористы-повстанцы? Эта версия заинтриговала графа, но ее отработка ничего не дала. Теперь хитроумный ментат Грикс Дардик вновь обратил все внимание на барона, просвечивая его, как прожектором.

Когда барон обнаружил записку, тайком вложенную в коробку с доставленными продуктами, он сам не понял, что она вызвала больше – интерес или подозрение. Понемногу того и другого, решил он.

«Уважаемый барон, у меня есть конфиденциальная информация о контрабандных операциях Союза Благородных на Арракисе. Приходите на встречу один и лично, и я передам вам эти важные сведения. Вы найдете их весьма ценными».

Далее в неподписанном послании указывались конкретное время и место встречи. Барон несколько раз перечитал эти несколько строк на меланжевой бумаге, крутя в голове варианты. Затем вызвал Раббана, который тоже успел вернуться с Ланкивейла, и дал ему особое поручение.

Завершив серию пыток Гарни Холлика и возложив отныне эту работу на Питера де Врие, Раббан с энтузиазмом взялся за другое задание. К обычному подобострастию племянника добавилось самодовольство с тех пор, как он уничтожил производственную площадку Оргиз, но он переоценивал степень доверия барона. Стоя в главном офисе, Раббан прочитал сообщение незнакомца, переданное ему дядюшкой и сморщил лоб, отчего тот стал похож на пустыню, испещренную оврагами.

– Ничего не понимаю! Производством в Оргизе никогда не управляли повстанцы!

– Мне это известно лучше всех – а значит, этот человек либо блефует, либо лжет, – сделал вывод барон. – Но, возможно, он действительно обладает информацией, которую нам нужно знать. Отправляйся на встречу и схвати его, чтобы мы могли провести тщательный допрос. У тебя это хорошо получается.

Раббан ухмыльнулся:

– О да, дядя!

– Не причиняй серьезного вреда этому человеку, пока мы не узнаем, что он задумал. Он может оказаться шпионом или просто шарлатаном.

Племянник слегка разочарованно вздохнул, но удалился с решительным выражением на тупом лице.

Через два дня после назначенного времени встречи барон сидел в кабинете, просматривая отчеты об экспорте специи и производительности труда, но в ожидании почти не обращал внимания на цифры. Услышав громкий шум в коридоре, он выпрямился в кресле и приготовился. Кряхтя, Раббан впихнул в дверь грязного пустынного оборванца. Включив антигравитационный пояс, барон поднялся из-за черного овального стола.

Серый халат пустынника знавал лучшие времена, но под ним виднелся хорошо обихоженный конденскостюм. Лицо пленника было худым и обветренным от постоянной нехватки влаги, а редкую бороду покрывала пыль. Ярко-голубые глаза выдавали человека, всю жизнь употребляющего специю.

Раббан подтолкнул его вперед, как кукловод марионетку. Пленник проворчал:

– За что меня схватили? Вы же не знаете, кто я такой!

Барон постучал друг о друга подушечками сложенных пухлых пальцев:

– Это мы и намерены выяснить. Какое отношение ты имеешь к Союзу Благородных? Расскажи нам о незаконных операциях со специей. – Он даже представить не мог, что ответит пленник, поскольку знал истинную картину.

Лицо пустынника исказила хмурая гримаса:

– Я слыхал об этом дурацком восстании против вашей дурацкой Империи, но вполне доволен своей пустыней. Я – фримен!

Раббан протянул руку и пригнул его голову книзу, просто чтобы показать, кто хозяин положения.

– Прояви должную почтительность, когда разговариваешь с бароном!

Барон продолжал:

– Ты отправил нам тайное послание, назначив встречу.

– Я ничего не отправлял! – Фримен упрямо вздернул подбородок. – Мне заплатили, чтобы я прибыл в определенное время и в определенное место, где ожидалась встреча с Харконненами. Меня предупредили, что вы можете схватить меня, и тогда я должен передать вам еще одно сообщение.

– Какое именно? – спросил барон. Он гадал, не является ли происходящее хитростью или ловушкой. – Объясни нам.

Ноздри пустынника сузились.

– Мне велели отругать вас за неисполнение инструкций. У вас будет еще всего один шанс. В следующий раз приходите лично, барон Харконнен. Если вы провалите вторую встречу, то больше никогда не услышите о моем нанимателе. Он просто продаст эту информацию Императору Шаддаму.

Барон почувствовал, как у него вспыхнули щеки при мысли, что Шаддам узнает о происходящем на планете.

– Что ж, хорошо, сыграем по его правилам. Раббан, подержи этого человека в одиночной камере, пока наша встреча не состоится.

Фримен встрепенулся, выражая свое возмущение. Барон решил, что впоследствии может просто забыть его освободить, независимо от того, чем закончится встреча…

* * *

В назначенный день небольшой кортеж барона без сирен проследовал по улицам Карфага. Следуя инструкциям таинственного незнакомца, барон выбрал в сопровождающие только Раббана и смертельно опасного телохранителя-бурсега[1] по имени Трейсон. Оба спутника вооружились клинками и дубинками, тогда как барон имел при себе спрятанные игольчатые пистолеты и капсулы с ядом – на случай, если незнакомец придет без персонального щита, которыми почти не пользуются жители пустыни.

Затемненный наземный автомобиль долго петлял через трущобы из ветхих, опаленных пустыней хижин, затем проехал через район складов и механических мастерских. Техника для сбора специи нуждалась в постоянном ремонте, переоборудовании или разборе на запчасти. Досрочный вывод из эксплуатации механизмов, которые затем использовались на секретных предприятиях барона, и был основой его плана по обеспечению негласного канала поставки меланжа Малине Ару.

Они вовремя прибыли в назначенное место встречи – к складу запчастей, битком набитому техникой, но немноголюдному. Ранее охрана барона прочесала здание, убедившись в отсутствии засад или слежки. Барон подумывал разместить поблизости контингент из наблюдателей, снайперов и группы быстрого реагирования, но любопытство перевесило осторожность. Возможно, таинственный контакт действительно имел ценную информацию, которую барон сможет использовать против Фенринга. Он решил рискнуть.

Выйдя из машины, он остановился рядом – в темной форме и плаще с пурпурным подбоем. Дотронулся до кинжала на бедре, проверил спрятанное оружие. Раббан и телохранитель стояли по бокам, напряженно вглядываясь в темноту склада. Гравипояс работал, и ноги барона едва касались земли, когда он двинулся вперед. В случае неприятных неожиданностей он мог просто отскочить назад по воздуху, бросив обоих спутников на произвол судьбы.

Внутри темного склада пахло маслом и пылью. Когда глаза привыкли к свету, пробивающемуся снаружи, барон увидел длинные ряды полок многометровой высоты. На них стояли ящики с серийными номерами. Тяжелая техника, двигатели, насосы и центрифуги были окутаны полимерной пленкой, защищающей от пыли.

Тишина и тусклый свет вызывали гнетущее чувство. Раббан расхаживал взад-вперед, бурча что-то себе под нос. Бурсег Трейсон стоял, расставив ноги, будто врос в пол, и медленно поворачивался во все стороны, высматривая возможную угрозу.

Потеряв терпение, барон крикнул в темноту:

– Я здесь! Покажись!

Три фигуры выступили из-за ряда огромных гусениц для комбайнов, достаточно больших, чтобы раздавить здание. Двое пыльных, невзрачных пустынников в капюшонах, рваных хламидах и с нософильтрами; верхняя одежда третьего же человека выглядела чистой и ухоженной. Конденскостюм сидел на нем неестественно, как маскарадный наряд. Волосы этого мужчины были аккуратно причесаны, борода подстрижена, в мочке уха покачивалась серо-стальная серьга характерной формы.

Барон выделил взглядом человека в центре, очевидно, лидера. Двое других пустынников носили схожие серьги.

– Рад встрече с вами, барон Харконнен, – произнес главный. – А еще больше рад, что на этот раз вы соблюдали инструкции. Наша беседа – это начало выгодных отношений.

Барон не сделал шага навстречу.

– Ты знаешь мое имя. А как твое?

– Ваше имя известно всем. – Губы главаря изогнулись в суровой улыбке. – Мое же – очень немногим. Пускай так и остается до поры до времени. Однако первым делом нам нужно проверить вас на предмет ненужных сюрпризов. – Он взглянул на Раббана и Трейсона. – Разведите всех троих в разные стороны и обыщите.

– Ты не посмеешь! – прорычал Раббан. Трейсон положил руку на оружие.

– Потом вы тоже сможете нас обыскать, для взаимной уверенности. Вы могли прийти в силовых щитах, у нас же их нет. Один человек обыскивает одного человека. Или вы сомневаетесь, что ваши люди в случае чего способны справиться с моими? – добавил предводитель, перебрасывая через плечо свой чистый пустынный плащ. – Глоссу Раббан, пойдем со мной вон туда, и ты сможешь лично меня обыскать. – Он кивнул своим запыленным телохранителям: – Ты возьмешь бурсега, а ты проверь барона. Просто просканируй, не нужно трогать физически. Мы все хотим убедиться, что мы здесь в безопасности.

Барон решил не спорить. Ему очень хотелось выяснить, какую игру ведет этот человек и какими знаниями о контрабанде специи он обладает на самом деле. Просто догадывается? Или узнал какие-то опасные подробности? Если он действительно что-то знает, этих троих, вероятно, придется устранить. В любом случае, барон должен разобраться. Он нетерпеливо произнес:

– Не волнуйся, Раббан. Мы будем рядом. Я сам уничтожу этого червя, если он попытается дернуться. – Ему и раньше доводилось убивать многих людей.

Держась настороже, барон последовал за одним из пыльных пустынников-телохранителей к тусклому боковому проходу, где они могли бы остаться наедине. Барон оглянулся на главаря, уводящего Раббана. Он надеялся, что племянник не натворит глупостей, но такая возможность всегда существовала.

Барон готов был убить своего сопровождающего, если тот выкинет неожиданный фортель, однако, взглянув на пустынника, наконец обратил внимание на его лицо. В отличие от остальных, этот человек был гладко выбрит, его темные вьющиеся волосы напоминали густой смоляной дым. А еще щеки. Круглее и светлее, чем у большинства жителей пустыни, не такие грубые. Это выглядело странно.

Хотя чужой охранник отвел взгляд, в его поведении отсутствовало какое-либо подобострастие. Напротив, его глаза были дерзкими, высокомерными… и не такими ярко-голубыми – синева внутри синевы, – как у человека, всю жизнь обитающего на Арракисе.

– Наконец-то у нас появилась возможность поговорить, барон Харконнен, друг мой! Я приношу извинения за такое место встречи, но вы поймете, что предосторожность необходима.

Барон потянулся к спрятанным игольчатым пистолетам. Его нательный щит работал на полную мощность.

– Кто вы такой?

Мужчина рассмеялся и развел руками, подчеркивая, что безоружен.

– О, черты моего лица теперь не узнать, но у нас с вами много общего. Наши цели совпадают.

– Кто вы? – вновь потребовал ответа барон.

– Да ведь перед вами Якссон Ару собственной персоной – полагаю, вы обо мне слышали. – Это прозвучало не вопросом, а утверждением.

Барона словно окатило ледяной водой, и он инстинктивно попятился. Немногие имена вызывали такую автоматическую ненависть. Барон прищурился, изучая лицо собеседника. Да… такое вполне возможно.

Якссон улыбнулся.

– Теперь, когда у нас есть возможность для откровенного разговора, позвольте пояснить стремления Союза Благородных и пользу, которую мы можем принести Дому Харконненов. Понимаете, каждая революция считается жестокой и кровожадной – до тех пор, пока не победит, и тогда история будет смотреть на бунтовщиков как на героических борцов за свободу.

– Император Шаддам выпотрошит меня прилюдно, если узнает, что я разговаривал с вами! – выпалил барон, брызгая слюной.

В ответ раздался острый, как бритва, смех.

– Тогда постарайтесь, чтобы он не узнал. Вы хорошо умеете хранить секреты от Императора, барон! – Якссон позволил этому колкому замечанию повиснуть в воздухе.

– Меня не интересует ваше движение, – заявил барон. – Чего вы хотите от меня? – Впрочем, он был заинтригован и подыграл: – Хотите сказать, что это вы руководили переработкой специи на заводе Оргиз? Организовали секретный канал производства и продажи меланжа? – Он хохотнул. – Весьма изобретательный способ финансирования террористической деятельности!

Держась гораздо более непринужденно, чем следовало бы в такой ситуации, Якссон отмахнулся:

– О, мы не имели никакого отношения к производству в Оргизе – и подозреваю, вам об этом прекрасно известно. Однако это прекрасная и многообещающая идея, которой стоит заняться. Позвольте мне бросить семя в эту почву, друг мой! Большинство семян в пустыне никогда не прорастают, но иногда, при должном уходе и с хорошим поливом, они могут расцвести в нечто прекрасное и мощное.

– Терпеть не могу метафоры, – фыркнул барон. – И у нас нет времени на болтовню.

Якссон кивнул:

– Хорошо, тогда к делу. Мои последователи хорошо финансируются, у нас есть различные источники средств для продолжения борьбы. Но всегда можно получить больше – гораздо больше. Если вы дадите нам такую возможность, это принесет вам место в высшем эшелоне нового содружества независимых планет, как только мы свергнем Империю Коррино.

– Скорее погаснут все звезды и Вселенная погибнет, – усмехнулся барон.

Якссон не воспринял это как оскорбление:

– О, я верю, что мы добьемся успеха гораздо раньше. Мы уже предприняли грандиозные акции. Но, несмотря на свежие слухи, о которых вы знаете, наше движение не имеет никаких производств на Арракисе – пока. – Он вскинул брови, наклонился ближе и повторил: – Пока. Однако все может измениться. Допустим, я приобрету и предоставлю вам любое дополнительное оборудование, в котором вы нуждаетесь – пришлю неофициальные бригады специалистов, комбайны, транспортники? От Дома Харконненов не потребуется финансовых вложений. А в обмен, барон, вы станете снабжать меня значительными запасами специи, и вам все равно останется много. – Он улыбнулся. – Союз Благородных получит ценный товар, а вы – большую прибыль, о которой Император ничего не будет знать. Как говорится – держи руки чистыми, а сундуки полными!

Мысли барона завертелись. Эта схема сильно походила на ту, которую он уже использовал с Картелем – действительно, хороший способ играть за две стороны, в том числе и в команде сына ур-директора. Но он старался не выказать излишнего энтузиазма.

– А каков мой интерес в вашем восстании? Мое положение и без того высокое – я управляю одним из самых ценных сиридар-феодов Империи. Дом Харконненов ведет на Арракисе операции со специей уже восемь десятилетий. Ради чего мне ставить все это под угрозу?

Якссон вновь пожал плечами:

– В краткосрочной перспективе – ради огромного богатства и прибыли. А в долгосрочной, когда восстание достигнет своей цели – создания консорциума независимых торговых миров, которые не находятся под сапогом Коррино – только представьте, каким влиянием будет обладать Дом Харконненов! Вы станете одним из самых могущественных людей в новом Содружестве. Сможете даже называть себя Императором, если захотите.

Не подозревающий об этом частном разговоре Раббан заорал из-за соседнего ряда:

– Дядя, он чист! Выходите к нам!

Барон ничего не ответил и понизил голос, обращаясь к лидеру повстанцев:

– Мне надо это обдумать.

– Специя нужна мне прямо сейчас, друг мой, – и большая партия, в знак вашего искреннего интереса. В противном случае толку от вас не будет. И прошу, не оскорбляйте мой интеллект, утверждая, будто у вас нет собственных тайных запасов. Продать этот меланж я смогу и по своим каналам – у меня еще остались связи в КАНИКТ.

Барон выпятил нижнюю губу, размышляя. В конце концов, эта схема подставляет его не сильнее, чем прямой выход на черный рынок через Малину Ару. Если его схватят за руку, он всегда сможет свалить все на повстанцев, сослаться на шантаж с их стороны. Его голос стал тверже.

– Я покопаюсь в своих… возможных запасах и посмотрю, что смогу сделать. Как мы будем держать связь?

Ухмыльнувшись, Якссон протянул ему компактную проволочную катушку.

– Здесь все инструкции. Буду рад плодотворному сотрудничеству.

– Дядя! – вновь завопил Раббан.

Барон больше не чувствовал легкости в ногах, несмотря на гравипояс. Он выкрикнул в ответ племяннику:

– Мы закончили! Скажи бурсегу Трейсону, что мы сейчас выйдем!

Но когда он обернулся, то увидел, что Якссон Ару уже исчез где-то среди ниш со складированным оборудованием.

Физические пытки всегда идут рука об руку с душевными муками жертвы – последнее является моей истинной целью и особой радостью.

Питер де Врие, ментат Дома Харконненов

«Я знаю, что нахожусь в камере пыток, хотя это совсем на нее не похоже».

Пытка была внутри, и несмотря на то, где блуждали его мысли, Гарни Холлик оставался в темнице на Ланкивейле. Мучения превратились в рутину, но Гарни все равно не позволял себя сломить.

Оранжевая Католическая Библия давала ответы на все вопросы. «Не верь свидетельствам органов чувств, когда твоя душа знает обратное».

После того, как Раббан и барон улетели на Арракис, прибыл новый мучитель. Извращенный ментат злорадно издевался над ним, применяя гораздо более тонкие трюки, нежели грубая сила Твари. Он вторгался в разум Гарни, увеличивая его страдания. Питер де Врие использовал наркотики, особые звуки и мощные методы внушения, чтобы заставить Гарни видеть нечто совершенно отличное от реальности. Наслаждаясь процессом, не торопясь, ментат провел серию интенсивных допросов, один за другим, пытаясь вытянуть все слои информации о Доме Атрейдесов. Верный подданный герцога сопротивлялся и терпел, и в глубине души ему казалось, что де Врие и его подручным вовсе не нужны никакие важные сведения. Они уже заполучили послание герцога Императору Шаддаму. И теперь ментат Харконненов просто играл с ним, потакая своей садистской натуре…

Питер де Врие заставлял жертву страдать ради страданий. Он вынудил Гарни заново пережить самые страшные моменты жизни, ко многим из которых Раббан самостоятельно приложил руку. Например, то, как Тварь убил родителей Гарни у него на глазах, потому что молодой трубадур осмелился петь песни, высмеивающие барона Харконнена. Или то, что Раббан сделал с сестрой Гарни, Бхет. С ней он поступил гораздо хуже, похитив и отправив в публичный дом для жестоких развлечений харконненских солдат. Когда Гарни попытался спасти Бхет, Тварь изнасиловал ее и задушил до смерти на глазах брата, заставив его смотреть на это из рабской ямы.

За долгие годы службы у Атрейдесов Гарни не забыл ни единой секунды из этих ужасов, но воздвиг вокруг них мысленные стены и похоронил свою боль глубоко под шрамами. Недавние сеансы пыток Раббана оживили эти воспоминания, и теперь Питер де Врие сыпал соль на свежие раны.

Но воля Гарни по-прежнему оставалась крепка.

«Средь бури зла стоим мы неколебимо, как самое большое дерево», – думал он, цитируя еще один свой любимый стих.

Поэтому палач-ментат применял галлюцинации и кошмары, столь же мучительные, как и реальные воспоминания, но которыми можно было управлять, чтобы вызвать дезориентацию и боль.

К примеру, однажды Гарни испытал дикий ужас от ощущения, что его живой мозг вырезают из головы, а затем медленно удаляют все внутренние органы – кишечник, печень и почки – и выкалывают глаза. Все это казалось абсолютно реальным, и когда он попытался кинуться с обрыва в объятия смерти, то очнулся от наркотического дурмана и обнаружил, что цел и невредим.

А потом Питер де Врие повторил это снова.

Теперь безумный ментат и его помощники что-то делали с ладонями и пальцами Гарни, выворачивая суставы и ломая кости. Давление и боль были невыносимыми… и все же Гарни упорно отказывался кричать, говоря себе, что все это происходит лишь у него в голове.

Неожиданно наркотики и внедренные внушения вызвали в воображении райские картины – он бежал к берегу спокойного океана, видел цветы на каладанских утесах – и в то же время чувствовал ужасную боль в распухших пальцах. Единственный зрительный образ, который мог видеть его разум – это прекрасный мир Атрейдесов, в то время как физически он испытывал исключительно мучения.

Пальцы были сломаны, кисть раздавлена, а в ушах звучала только приятная музыка бализета, укрепляя Гарни в мысли, что он, возможно, больше никогда не будет играть на своем любимом инструменте. Невероятная боль!

Утешения приносили лишь райские пейзажи Каладана – теперь картинка сменилась горным лугом, заросшим цветами. Его мучитель хотел перепутать, исказить и сплести ощущения боли и красоты в одно целое, но Гарни цеплялся за эти безмятежные образы, черпая в них силу, не поддаваясь связанному с ними отчаянию. Он думал о луге как о месте, где мог бы поиграть на своем бализете, сочинить и спеть песню о любви.

Целую вечность назад, в другой жизни, он любил красивую юную девушку с темно-каштановыми волосами и кожей медного оттенка. Оба они были еще подростками, и она говорила, что тоже любит его. Ее имя вертелось в голове, ускользая, пока не расцвело в сознании, как луговой цветок:

Мимия.

Чем все это закончилось? Гарни не мог вспомнить, но, поскольку его песни о любви получались всегда печальными балладами, он предположил, что ничем хорошим. Если бы Раббан нашел ее, то убил бы. Закончилась ли жизнь Мимии болью и страданиями, которые Харконнены так хорошо умели доставлять?

Но всплывший обрывок дополнительных воспоминаний подсказал, что Мимия просто бросила влюбленного Гарни, сообщив, что ее чувства принадлежат кому-то другому, и оставив его страдать от разбитого сердца. Так давно… и так банально по сравнению с прочими пытками, но по-своему мучительно.

Изощренный ментат нашел это воспоминание глубоко в подсознании Гарни и вытащил на поверхность, растравляя давние раны.

Теперь Мимия шла навстречу Гарни по гротескно-яркому лугу с чересчур огромными цветами, распугивая бабочек. Цветы доставали ей до колен, юбка шуршала по ним, пока она приближалась.

«Нет! Это все неправда! Это их рук дело!»

Не желая доставлять палачу удовольствие, Гарни изо всех сил пытался убежать от того, что видел, хотя тянулся к Мимии всей душой, израненной и одурманенной наркотиками. Собрав волю в кулак, он стер луг и образ девушки из своего сознания.

Но картинка исчезла лишь на миг – через секунду она вернулась, еще более яркая и насыщенная. Мимия позвала его по имени, а затем ее рот искривился и она заговорила знакомым, зловещим голосом де Врие:

– Я убиваю тебя медленно, Гарни Холлик, разрушая твои мозговые клетки с каждым мгновением. Ты умираешь.

Гарни не мог отключить внутренний взор, но мог отгородиться от этого голоса, и постепенно он начал исчезать, а вслед за ним растворялся и образ красивой молодой женщины. Ее рот продолжал выплевывать мерзкие слова – как у одержимой, – пока голос не стал слабым и бессвязным. Луг померк в сознании; остался лишь образ Мимии, парящей в пустоте, затем она тоже пропала.

Гарни не чувствовал облегчения – лишь сильную физическую боль в расплющенной руке. Кости ладони были раздроблены в кашу.

Новый издевательский образ возник у него в голове, вместе с его собственным голосом. Гарни увидел себя, держащего бализет и пытающегося перебирать струны раздавленными окровавленными пальцами. Но единственной музыкой, которая выходила, был крик боли, как бы Гарни ни силился его подавить. Однако он продолжал упорно дергать струны, хотя каждое прикосновение к ним пронзало все тело острой судорогой.

Но музыка в его памяти, реальная музыка, была его спасательным кругом. Отчаянно напевая себе под нос, он смог ослабить тревожащий образ. Он больше не видел свою израненную руку – лишь призрачную мглу, пустую и безнадежную. Он продолжал шевелить пальцами, пытаясь играть на бализете, но в голове по-прежнему звучал лишь собственный крик.

Постепенно, однако, он смог сконцентрироваться и блокировать внедренные образы. Он отогнал призрак Мимии, и ему удалось заглушить ужасающую кровавую музыку. Он заставил воображаемое видение рассеяться и остался один в тусклой немой мгле. Он ничего не видел, не чувствовал и не слышал. Значило ли это, что он умер? Гарни не мог сказать наверняка.

Но он все еще хранил секрет о своем отчаянном сообщении, которое передал через «шпионские глаза», разбросанные на Ланкивейле. Никто не знал о крошечных пассивных устройствах, установленных Гарни и Дунканом во время рейда. Если они функционируют, то отправят данные на датчики, установленные на судах, покидающих Ланкивейл, а дальше на лайнеры Гильдии, затем на прочие корабли в их огромных трюмах… а те корабли передадут сообщение другим кораблям, и достаточно скоро послание достигнет Каладана.

Если только Гарни удастся продержаться так долго.

Ответ на вопрос – придет ли спасение – ускользал от него, будто очередная приманка Питера де Врие, дразняще сверкающая где-то на краю сознания. Но Гарни цеплялся за тончайшую нить надежды, что сможет все это пережить… и в один прекрасный день жестоко отомстить Харконненам.

Кто охотник, а кто преследуемый? Даже когда ответ кажется вполне очевидным, иногда это не так.

Неизвестный автор со Старой Земли

После беспокойной ночи, проведенной среди какофонии птиц и насекомых, под утро Полу удалось немного вздремнуть в укрытии поврежденного летательного аппарата. С первыми лучами рассвета он вскочил, потянулся и обнаружил, что Дункан уже осматривает двигатели, корпус и систему связи. Мастер меча высунулся из кабины, качая головой:

– Скачок напряжения из-за этих птиц-мант сжег наш передатчик, и похоже, у нас нет запасных плат, чтобы его починить.

– Мы не можем связаться с замком Каладан? – нахмурился Пол. – Маячок хотя бы цел?

– Думаю, да. Подразумевается, что он работает автономно. Хават сможет нас найти, когда решит послать спасательную команду, но мы планировали пробыть здесь неделю. Сами по себе. – Дункан обошел машину сзади, заглянул под крыло. – У нас есть кое-какие запчасти для двигателей. Возможно, получится подлатать их достаточно, чтобы подняться в воздух.

Пол кивнул, но не смог скрыть разочарования на лице:

– Выходит, мы весь сегодняшний день потратим на ремонт?

Сильные порывы ветра проносились по склону, взлохмачивая длинные темные волосы юноши и сбивая их в колтуны.

Дункан усмехнулся:

– Днем у нас найдутся дела поинтересней. Двигателями я предлагаю заняться ближе к вечеру, вдруг что и получится. А пока… – Он указал подбородком на склон горы, поросший густыми джунглями, на открытые участки, на ущелья с журчащими потоками. – Мы можем с пользой провести время, отправившись на охоту в джунгли. Я буду охотиться на вас.

– А я на вас! За этим мы сюда и прилетели.

Дункан просунул руку за спинку пилотского кресла и, вытащив оттуда рюкзак для выживания, бросил его Полу. Юноша порылся внутри и обнаружил там множество зажимов, захватов, тросов и прочего оборудования.

– А где мое оружие?

– Только инструменты. Оружие сможете сделать в джунглях из подручных материалов. Никаких персональных щитов, никаких современных удобств. – Наткнувшись на недоверчивый взгляд Пола, Мастер меча добавил: – Покопайтесь глубже. Там найдется отличный нож.

На дне рюкзака Пол нащупал прочный хозяйственный нож с четырехдюймовым лезвием. Не жалуясь, юноша прицепил его к поясу. Дункан тем временем надел собственный рюкзак, затем полез внутрь флаера и вытащил легкое копье с полимерной рукоятью, сложносоставной лук, колчан со стрелами и нож намного большего размера, который закрепил на бедре. Затем пристально взглянул на молодого человека, будто разом превратившись в хладнокровного убийцу.

– Это игра в одни ворота, – заявил Пол. – Другого слова не подберу.

– Если вы будете относиться к этому как к игре – то проиграете. Это охота в ее первобытном смысле, а охотник как правило имеет преимущество перед дичью. – Наставник пожал плечами, пристегивая колчан. – Если бы вселенная всегда играла честно, у нас не возникла бы необходимость в данной тренировке. Но в жизни вас ждет множество несправедливых ситуаций. Научитесь выживать со мной, и это поможет вам выстоять против настоящего врага.

Пол не удивился, не найдя в рюкзаке ни еды, ни воды. Но все необходимое он добудет на земле. Он оглядел крутые обрывы вокруг импровизированной посадочной площадки, болота и овраги, заросшие лианами, деревьями и густым кустарником.

– Ну так что, мне бежать в любую сторону? – спросил юноша. Хотя ни один путь не казался оптимальным, он уже выбрал направление, которое ему больше нравилось.

– Ага. Я дам вам фору в десять минут… а может, и меньше. – Дункан приподнял брови. – Встретимся здесь, как стемнеет. Если только мне не удастся поймать и связать вас раньше. А теперь беги, малыш, спасай свою жизнь!

– Я не малыш! – Юноша сорвался с места и уверенно кинулся к густой растительности, в которой мгновенно растворился. Пол знал, что на самом деле Дункан не причинит ему вреда, но суровая дикая природа определенно могла бы.

* * *

Сбежав вниз по склону в джунгли, Пол настороженно пробирался через плотные заросли, стараясь избегать тупиков и спутанных лиан. Он хотел уйти как можно дальше за то время, которое ему отпустил Дункан, но сперва предстояло освоиться. Он чувствовал напряжение и вместе с тем возбуждение. Возможности казались безграничными, как и опасности. Но юноша был уверен в своих силах. В конце концов, его тренировал сам Дункан!

«Охотник как правило имеет преимущество перед дичью». Эти слова Мастера засели в голове. Хотя Пол играл роль убегающего, теперь он мог ее пересмотреть и сам стать охотником, поменявшись местами с учителем. Он улыбнулся, раздвинув толстые лианы и перепрыгнув через упавшее дерево, покрытое ковром из мха и мягких грибов.

Рано или поздно он повернет назад, постарается устроить собственную засаду и, обезвредив наставника, объявит себя победителем! Однако он понимал, что это будет вовсе не просто.

Разумеется, Дункан тоже расставит ему ловушку, но Пол в нее не попадется! Юноше не хотелось легкой победы в этом испытании, и он не так уж торопился обратно в замок Каладан. Они с Дунканом изначально решили посвятить интенсивным тренировкам неделю, и Пол намеревался извлечь максимум пользы из нового опыта.

Когда глаза привыкли к полумраку джунглей, он двинулся быстрее, позволяя местности самой направлять его в поисках стратегической позиции, хорошего оборонительного укрытия, возможно, точки для организации засады. Он перешел вброд ручей по мелководью, перелез через скальную гряду, покрытую лишайником, стараясь не оставлять следов своего прохождения, и когда добрался до голой вершины, откуда мог видеть все вокруг, присел на корточки и с помощью своих инструментов смастерил копье с острым наконечником – из тонких лиан и длинной палки. Теперь он мог использовать это оружие против своего соперника. Юноша подходил к испытанию со всей серьезностью, как к настоящей схватке. И получал от этого удовольствие.

Вооружившись, Пол вновь двинулся вверх по склону большой горы, огибая ее сбоку, затем нырнул в другой овраг, промытый ручьем, стараясь не идти очевидным путем, который мог бы предсказать Дункан. Пока что самодельное копье служило тростью для ходьбы. Сжимая в руке это грубое оружие, юноша чувствовал себя первобытным охотником. Он вспомнил занятия по естествознанию, которые вел доктор Юэ. Прежде чем отправиться в это путешествие с Дунканом, Пол вновь пересмотрел фильмокниги о Южном Континенте, поэтому кое-что знал о местной флоре и фауне, включая птиц-мант. По дороге он нашел и съел рубиновые ягоды, а также плотный съедобный гриб под названием «воланди», который растет на корнях деревьев.

Затем он наткнулся на охотничью тропу, которая позволила увеличить темп, избавив от необходимости продираться сквозь подлесок. Внезапно над головой раздалось пронзительное щебетание и визг. Взглянув вверх, Пол увидел пятерых обезьян Дрейса, в негодовании скалящих зубы. Не обращая внимания на беснующихся обезьян, он побежал дальше, зная, что эти крикливые животные редко причиняют вред людям. Его куда больше тревожили отпечатки копыт и экскременты, явно принадлежащие каладанскому кабану. Встреча с таким зверем была бы гораздо опаснее, чем встреча с Дунканом. Юноша крепче сжал копье и решил снова убраться подальше от тропы.

Пока он искал место, где можно было бы свернуть в густую листву, в воздухе раздался свист, а затем оглушительный треск, когда рядом с ним в большое упавшее дерево вонзилась стрела. Обезьяны с пронзительным визгом метнулись вверх по ветвям, протестующе ругаясь.

Пол отшатнулся, безуспешно пытаясь прикинуть, как далеко мог засесть Дункан. Вторая стрела ударила в замшелый ствол слева от него. Юноша среагировал мгновенно, сделав нечто противоположное тому, чего ожидает противник. Подскочив к первому стволу, Пол выдернул стрелу и, прихватив добычу с собой, перепрыгнул на другую сторону, используя упавшее дерево как укрытие.

Ему хотелось что-нибудь крикнуть Дункану, чтобы поддразнить наставника. Но он промолчал и, пригнувшись, кинулся к зарослям высоких веерообразных папоротников и алых цветов, кишащих насекомыми-опылителями. Как охотник, Дункан пытался его загнать. Хотя главным навыком Мастера меча являлось владение холодным оружием, стрелком он тоже был отменным.

Пол раздвинул кусты острием копья. Стрела в другой руке могла пригодиться как оружие получше, а в данный момент требовалось увеличить дистанцию. Он не ожидал, что Дункан так быстро его выследит. Но если бы пожаловался, Мастер меча отчитал бы его – нельзя ожидать, что борьба за выживание будет честным состязанием.

Следующая стрела вонзилась в дерево гораздо дальше, вспугнув стайку пронзительно кричащих птиц, и Пол понял, что Дункан не знает, где теперь находится юноша. Он улыбнулся. Пробравшись вдоль заросшего склона, он соскользнул в овраг, где протекал ручей. И побежал вдоль скал, стараясь не оставлять следов. Затем перешел на другой берег, где нашел еще одну охотничью тропу.

Убедившись, что в этот раз удалось ускользнуть от Дункана, он замедлил шаг, пригибаясь и с еще большей осторожностью оглядываясь по сторонам. Услышав шорох, Пол резко развернулся влево и встрепенулся всем телом, поднимая копье.

На противоположном от ручья склоне он с удивлением увидел молодую девушку с оливковой кожей, идущую вдоль русла. Он замер, наблюдая, как она перебирается через камни, переступает корни деревьев, вылезшие на пути – гибкая фигурка в одежде цвета хаки. У нее были длинные черные волосы, а на спине висела маленькая сумка. Если он и ожидал наткнуться здесь, в джунглях, на каких-либо людей, то лишь на первобытных муадха в примитивной одежде. Хотя девушка выглядела перепачканной и помятой, она явно была откуда-то из цивилизованного поселения.

Вздрогнув, девушка заметила Пола, и их взгляды встретились через ручей. Время будто остановилось. А затем незнакомка мгновенно скрылась из виду, растворившись в глубине джунглей совершенно бесшумно.

Полу хотелось крикнуть ей вслед, но тем самым он нарушил бы окружающую тишину и, конечно же, привлек бы внимание Дункана. Понимая, что эта девушка не имеет никакого отношения к их тренировочной игре, юноша все же решил пойти за ней.

Он спустился обратно к ручью, перешел его по упавшему бревну и вновь вскарабкался на противоположный склон. Пол производил слишком много шума, но стремился подобраться поближе к девушке, прежде чем та окончательно скроется. Спотыкаясь на едва заметной тропинке, по которой она шла, юноша побежал вперед. Девушка мелькала в просветах растительности, но легко опережала его.

Теперь он увидел ее далеко впереди, взбирающуюся на скальный выступ, который возвышался над крутым обрывом, как цитадель. Добравшись до вершины, девушка оглянулась на Пола, затем развернулась и моментально исчезла – казалось, она спрыгнула с другого края скалы. Пол ахнул, но догадался, что она, должно быть, знает потайной ход вниз. С бешено стучащим сердцем, с большой осторожностью, скользя по мху и ненадежным камням, Пол вскарабкался на скалу вслед за ней.

И с этой выгодной точки обзора взглянул вниз, на защищенную от ветра долину и поселение – немногим большее, чем просто скопление хижин. Несколько десятков человек занимались повседневными делами, в то время как другие сидели на корточках вокруг костра в центре – похоже, участвуя в каком-то ритуале. Жители передавали друг другу некие высушенные коричневые предметы. Это напомнило юноше церемонию сбора папоротника барра, которую он видел далеко на севере. Пол подумал, что это, вероятно, и есть первобытное племя муадха.

Внизу девушка спешила к деревне, на ходу перекидываясь словами с первыми встреченными жителями. Похоже, она понимала, что он все еще смотрит ей вслед, но присоединилась к собравшимся в центре, повернувшись к юноше спиной.

Пол не стал приближаться, а остался на вершине скалы, наблюдая за ними. Местные жители не принимали никакого участия в их игре с Дунканом, и он не хотел их тревожить. Несомненно, наставник сейчас выслеживает его, и Пол хотел увести погоню подальше от этих людей. Хотя он очень заинтересовался девушкой и остальными жителями деревни муадха, эта охота касалась только их двоих.

Спустившись обратно и вновь углубившись в джунгли, Пол провел остаток дня, исследуя местность, ускользая от учителя и играя с ним в кошки-мышки. Время от времени он замечал Дункана вдалеке, слышал звуки его шагов, но не более того.

Воодушевленный, считая сегодняшнюю игру успешной, молодой человек потратил последние часы светового дня на то, чтобы вернуться к месту посадки флаера. Он хотел добраться туда быстрее Дункана и ждать, пока тот появится – вспотевший, поцарапанный и раздосадованный.

Солнце почти село, когда юноша осторожно обогнул валун и выглянул из кустов на поляну с летательным аппаратом. Дункан уже был там – сидел к нему спиной, развалившись в тени под одним из крыльев изменяемой длины. Мастер меча пил из походного контейнера, прислонившись к стойке шасси.

Ухмыльнувшись, Пол пополз вперед с копьем в одной руке и стрелой в другой. Не издав ни звука, он подкрался к Дункану сзади.

– Я мог бы убить вас прямо сейчас!

– А может, я вас так подманиваю, молодой господин? – Дункан спокойно сделал очередной глоток.

– А может и нет! – раскусил Пол его блеф. – На сегодня мы с задачей справились. – Он обошел флаер с другой стороны и бросил свое оружие на землю.

Наставник рассмеялся:

– С таким набором вы могли бы защититься разве что от ящерицы, греющейся на солнце! – Он сунул руку в сумку-холодильник, стоящую рядом, и достал еще один контейнер с напитком, который протянул Полу. Юноша принял его и с удовольствием утолил жажду.

– Но наша игра не окончена, Дункан!

– Разумеется, нет. Впереди еще много интересного.

Две точки зрения могут либо уравновешивать одна другую, создавая гармонию, либо сталкиваться и разрушать друг друга.

Мать-настоятельница Ракелла Берто-Анирул, в первые дни Сестринства

Перекатывая на языке таблетку меланжа, мать-настоятельница Харишка наслаждалась коричным вкусом, заполняющим рот, носовые пазухи и горло. Она сглотнула, ожидая, пока расслабляющий и восстанавливающий эффект специи возымеет действие. За долгое время в ней накопилась усталость, большая, нежели просто груз прожитых лет, но настоятельница отмахивалась от нее, считая неизбежным бременем своего положения в Ордене Бинэ Гессерит. Сидя в личной гардеробной и рассматривая себя в зеркале, она понимала, насколько изможденной выглядит. Почти такой же старой и хрупкой, как покойная Лезия, бывшая Мать Квизаца, выглядела незадолго до смерти, когда ее одолело старческое слабоумие. Харишка казалась себе до того старой, что удивлялась, как вообще до сих пор жива.

Тем не менее, она держалась. На ней лежало слишком много дел Сестринства, слишком большая ответственность. Еще на какое-то время покой смерти для нее недостижим.

Ее слезящиеся глаза заблестели в зеркале, когда настоятельница поддалась накатившему чувству спокойной решительности, и она увидела, что некоторые морщины на лице действительно разгладились. Просто меняя образ мыслей с помощью меланжа, она могла добиться внешнего преображения, скидывающего ей десяток-другой лет. Но действие специи не длилось бесконечно. Постоянное употребление на протяжении десятилетий продлевало жизнь и придавало сил, хотя Харишка и не знала, как долго еще сможет идти этим путем. Как мать-настоятельница, она нуждалась в энергии, чтобы руководить Орденом, а для этого приходилось постоянно увеличивать дозу.

Однако вскоре ей все равно придется примириться с неизбежностью близкой смерти и выбрать себе преемницу.

Повернувшись спиной к зеркалу, она услышала, что кто-то вошел в комнату для посетителей. Она узнала голос преподобной матери Корданы, одной из своих ближайших советниц, разговаривающей со служанкой.

Кордана и Руфина заменили ей уважаемую подругу, преподобную мать Мохайем, которая стала Вещающей Истину при Императоре. С давних пор Кордана и Руфина придерживались противоположных течек зрения по многим вопросам, что нередко приводило к спорам. Но вместо того, чтобы принять выбор матери-настоятельницы, Руфина действовала за ее спиной, выслушивая конспирологический бред Лезии – следствие деменции. Вопреки прямым указаниям Харишки, Руфина вместе с горсткой предательниц захотели убить не только Джессику, но и ее сына Пола Атрейдеса, который оставался беззащитным на Каладане. Как только заговор был раскрыт, Руфина покончила с собой, не в силах взглянуть в лицо последствиям своих поступков.

Однако ее коллега Кордана оставалась верной и надежной, и часто защищала Джессику, которая теперь служила наложницей виконта Тулла. Мать-настоятельница полагалась на Кордану все больше и больше. Во многом уступая Мохайем, Кордана все же пользовалась авторитетом, слыла женщиной мудрой и сострадательной.

Получив разрешение войти, преподобная мать проскользнула в кабинет, шурша своей черной повседневной рясой. Ее походка была неуклюжей и в то же время какой-то порывистой из-за искривленного позвоночника и плеч разной высоты – врожденного недостатка, с которым врачи Сестринства ничего не могли поделать. Но несмотря на свой изъян, она снискала известность как опытный боец с быстрыми, смертоносными движениями. Лицо Корданы отличалось суровыми чертами, с него смотрели умные, проницательные глаза.

– Я принесла прекрасные вести с Элегии, мать-настоятельница, – произнесла она своим вечно бодрым тоном. – Сестра Джессика убедила виконта Тулла возобновить стипендию Сестринству, в точности как ей было приказано сделать!

Харишка искренне обрадовалась, услышав эту новость.

– В полном объеме, как мы получали раньше?

– Да, он восстановит пожертвование, учрежденное его отцом – начиная с сегодняшнего дня. Уж не знаю, как Джессике это удалось!

Мать-настоятельница постаралась не выказать своего удивления:

– Вот видишь, твоя доброта окупилась. Ты разглядела в Джессике истинный потенциал, когда Руфина хотела ее уничтожить.

– Я довольна ее успехами, и надеюсь, что вы тоже. – Кордана потупила взгляд. – Мы несправедливо поступили с Джессикой. У нее есть все причины нас ненавидеть.

– Она из Бинэ Гессерит, выросла и обучалась здесь, на Уаллахе IX. Мы существуем не для того, чтобы сделать ее счастливой. Она для нас, а не мы для нее!

Кордана нахмурилась, явно не соглашаясь, но оставила свое мнение при себе.

Харишка тоже знала о сложностях в жизни Джессики, но знала и о ее важнейшей роли в планах селекции, разработанных Бинэ Гессерит, пусть даже сама Джессика не подозревала о своем происхождении. Кивнув, мать-настоятельница продолжила:

– Мохайем тоже будет рада узнать эту новость. Она всегда возлагала на Джессику самые большие надежды.

Со счастливым видом, будто успех Джессики отражался и на ней, Кордана откланялась и отправилась обсуждать финансовые детали в бухгалтерию Школе Матерей.

Наслаждаясь минутами удовлетворения, Харишка покинула свои покои и в одиночестве вышла во внутренний двор учебного комплекса, откуда взглянула на поросшие кустарником холмы за территорией. Ранней осенью листва полыхала огненно-оранжевым, но теперь превратилась в уныло-бурую.

Кордана обладала заметной слабостью характера – она была слишком склонна к состраданию, чересчур внимательна к чужим чувствам. Если Харишка когда-нибудь решит сделать ее своей преемницей, этой женщине придется научиться смотреть на вещи шире и стать жестче. Интересы Бинэ Гессерит не ограничиваются каким-либо отдельным человеком или благородным семейством. Однако, проходя мимо вспаханной земли на пришкольных садовых участках, Харишка призналась себе честно, что противоположное качество – отсутствие сострадания – является одной из ее собственных слабостей. Хотя все основные решения Сестринства исходили от нее, мудрость подсказывала, что нельзя действовать в вакууме и стоит прислушиваться к советам, особенно к тем, которые трудно принять.

Теперь, ощутив в полной мере действие меланжа и зарядившись энергией от хороших финансовых новостей, Харишка избавилась от мучивших ее болей и усталости.

Пройдя по каменной дорожке, она поднялась по ступеням, вкопанным в склон холма к югу от административного корпуса. Крутая лестница вилась вокруг возвышенности, доходя до смотровой площадки над школой. Чувствуя жжение в мышцах во время подъема, мать-настоятельница, как обычно, начала считать шаги. Несмотря на многочисленные здания, сотни сестер и служанок вокруг, она почувствовала себя невероятно одинокой, когда добралась до вершины.

Там, наверху, в павильоне, ее ожидала фигура в капюшоне, расхаживая взад-вперед.

Это была замаскированная Мать Квизаца, тайный администратор сложных генетических планов Бинэ Гессерит. Она служила хранительницей бесчисленных родословных, долженствующих привести к конечной цели – к рождению мальчика со способностями Бинэ Гессерит, который соединит пространство и время и поведет человеческую расу к полному раскрытию ее потенциала.

К рождению Квизац Хадерача.

Ветер свистел на высокой смотровой площадке. Харишка зашагала по брусчатке навстречу женщине, скрывающей лицо.

Поскольку на вершине больше никого не оказалось, Мать Квизаца откинула вуаль, открыв лицо стандартно-непримечательной внешности: правильные черты, небольшой рот и умные карие глаза. Дружелюбно улыбнулась и вежливо поздоровалась. Ее никак нельзя было назвать яркой женщиной, и хотя многие сестры видели ее в школе в повседневной одежде, никто не обращал на нее особого внимания. Тем не менее, Мать Квизаца умела смотреть в далекое будущее по спиральным цепочкам ДНК – так, что этого нельзя было объяснить даже даром предвидения.

И у Харишки, и у Матери Квизаца имелись четко распределенные обязанности – будто обе они служили Навигаторами, управляющими одним огромным кораблем. Они встречались регулярно и незаметно, и сегодняшний разговор имел большое значение, учитывая последствия выбора, который им предстояло сделать.

Они уселись бок о бок на каменную скамью, холодную и жесткую – точь-в-точь как решения, которые они вскоре примут. С этой выгодной позиции они могли наблюдать за любым, кто приближался бы по тропе снизу. Они находились в полном уединении, и Мать Квизаца не стала опускать вуаль. Выражение ее лица оставалось серьезным.

– Я изучила рисунок родовых линий – бесчисленные нити и запутанные клубки. Исследовала все возможные пути, каждую итерацию таким образом, что это даже превосходит расчеты ментатов. В этом моя жизнь и цель моего существования, и я делаю свои выводы после того, как многие мои предшественница довели нас до этого момента. – Она быстро втянула воздух, будто в предвкушении. – И мы близки к ответу, преподобная мать. Очень, очень близки…

В ее голосе появились хрипловатые нотки – смесь одержимости и возбуждения.

– Джессика совершила смелую ошибку или пошла на авантюру, когда родила герцогу Лето Атрейдесу сына вместо дочери. Мы хотели, чтобы у них родилась дочь с его родословной… но появление мальчика – это парадокс и вместе с тем нечаянная возможность.

Она наклонилась ближе к собеседнице. Харишка молчала. Ожидала. Усваивала.

– Другим вероятным Квизац Хадерачем в этом поколении может стать мальчик Бром, сын Ксоры и ее любовника-сардаукара. Еще одна ошибка, еще один парадокс. И еще одна надежда. Он чуть постарше Пола Атрейдеса и прошел хорошую подготовку здесь, в школе матерей.

Харишка нахмурилась, не одобряя действий этих двух женщин:

– После тщательного выстраивания генетического древа на протяжении тысячелетий каждая его хрупкая ветвь теперь поломана импульсивными, непослушными сестрами… Джессика… Джессика уже наказана, и я верю, что она снова под нашим контролем. Она все еще достаточно молода, чтобы произвести на свет требуемую дочь, если мы однажды позволим ей вернуться к герцогу. А что касается Ксоры… – Она почувствовала, как ее щеки залились румянцем. – Я ожидала от нее гораздо большего, но она предала нас, попав под влияние интриганки Руфины, и теперь убита неизвестным преступником. Ужасно, что все пошло наперекосяк.

Странно, но Мать Квизаца, похоже, ничуть не беспокоили все эти осложнения:

– В такой обширной программе селекции мы должны готовиться к неожиданностям и учитывать их возможность, а не осуждать эти отклонения. Большинство внепланово рожденных никогда не подадут реальных надежд на то, что станут Квизац Хадерачем, но другие… Нам нужен всего один для успеха.

Мать-настоятельница удивилась:

– Ты хочешь сказать, что мы должны принять и даже приветствовать появление этих нежелательных сыновей? Дети-изгои, рожденные матерями, которые осмелились не выполнить наших указаний!

Мать Квизаца ответила с сухим смешком:

– Мы должны их проверить. А приветствовать и принять – только если это оправдано.

– Что ты предлагаешь? Теперь, когда Джессику перевели к виконту Туллу, доставить Пола сюда будет сложнее.

Мать Квизаца кивнула:

– Мы можем отправиться на Каладан, если потребуется. Но сначала я хотела бы присмотреться к Брому, молодому человеку, который уже в нашем распоряжении. Сестры внимательно за ним наблюдали. Мы знаем о нем гораздо больше, чем о сыне Джессики.

Харишка вспомнила, что сын Ксоры подружился с Джессикой, когда ту удерживали в карцере Школы Матерей. Бром хотел спасти ей жизнь и готовил побег, пока им не помешали. Настоятельница видела иронию судьбы в этих отношениях.

Собеседница продолжала:

– Не имеет значения, что Ксору убили на Каладане. Важен лишь ее отпрыск – а он никогда не узнает, кто его мать. Нет никакой необходимости ему об этом сообщать. – Мать Квизаца сделала долгую паузу. – Мы должны решить, когда Брому придет время встретиться лицом к лицу со своей судьбой – и испытать Боль.

Харишка переварила информацию. Возможно, вскоре она одержит еще одну победу, и очередные хорошие новости опять помогут ей сбросить с плеч груз прожитых лет.

– Бром подает большие надежды. Ты – Мать Квизаца, так что окончательное решение за тобой.

Женщина в вуали ответила с обрадованным и смущенным видом одновременно:

– Мы находимся на перепутье, в критически важной точке. Лучше решим с вами вместе.

– Ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь разделил с тобой вину, если что-то пойдет не так.

Мать Квизаца подняла руку и вновь опустила вуаль на лицо.

– У нас все под контролем, мать-настоятельница. Мы стоим на плечах наших предшественниц, поэтому вина не ляжет ни на кого из нас. Как и прежние поколения, мы планируем и планируем, отбираем и отбираем. – Она помолчала. – И на этом пути вынуждены принимать во внимание возможные ошибки.

– Судьба, – торжественно произнесла Харишка, – это не та штука, которая подвластна расчетам.

– Да, она просто вмешивается. Итак, давайте приступим и посмотрим, кто из кандидатов окажется лучшим.

– А кто умрет.

Спаситель кто-либо или разрушитель, герой или злодей – во многом зависит от точки зрения. А она может и поменяться при тщательном фильтровании информации.

Ментат Питер де Врие. Заметки о положении Дома Харконненов в Империи

Теперь, когда главарь террористов выступил с неожиданным предложением, барону предстояло решить, как лучше отреагировать. Какой вариант в наивысшей степени увеличит богатство, власть и авторитет Дома Харконненов? Что нанесет максимальный вред его врагам? И что представляет для него наибольшую опасность?

Он подробно рассказал Раббану об идее Якссона Ару – они помогают с финансированием Союзу Благородных и получают большую выгоду. Племянник обладал буйными эмоциями, сиюминутным мышлением, из всех решений предпочитал черно-белые. Барон дал ему проораться, но на этот раз не обратил особого внимания на его мнение.

Вместо этого он встретился с глазу на глаз со своим ментатом Питером де Врие, которого отозвал с Ланкивейла, поскольку тот мало что мог еще сделать с пленником-Атрейдесом. Гарни Холлик, избитый и переломанный, по-прежнему оставался в камере, не принося никакой пользы. Ментат был нужен барону здесь, на Арракисе.

Питер, узколицый мужчина с крупными глазами и резкими движениями, имел длинные пальцы и сильные кисти, как нельзя лучше подходящие для работы с ножом и удавкой. Он был остроумным человеком, временами действовал на нервы, но в результате долгого извращенного обучения в среде тлейлаксу приобрел исключительные ментальные способности. Его создали как гхола – клон из генетического материала настоящего Питера де Врие, убитого пятнадцатью годами ранее.

Барон подозревал, что ментат охотно прибрал бы к рукам будущие махинации.

Под предлогом инвентаризации запасов меланжа от имени Императора Шаддама глава Дома Харконненов и де Врие отправились на один из охраняемых складов специи в центре Карфага. У бронированных ворот они отклонили предложения охранников о помощи.

– Помимо себя самого я доверяю очень немногим людям! – рявкнул на них барон. – Мы с моим ментатом вполне способны справиться с ревизией самостоятельно.

Они вошли в хранилище меланжа, и тяжелые двери закрылись за ними. Здесь, в тишине, барон явственно ощутил гнетущую тяжесть принадлежащего ему богатства. Сам воздух полнился энергией и жизнью. Хотя меланж был упакован в герметичные контейнеры, от вездесущего аромата пощипывало кожу и жгло глаза.

С помощью гравипояса, поддерживающего его огромную тушу, барон передвигался легкой подпрыгивающей походкой. Он замер на какое-то время, расставив руки, вздернув свои многочисленные подбородки и прикрыв глаза, впитывая все это в тишине. Меланж продлевал жизнь, прояснял разум, преумножал силу – и большая часть Империи зависела от этого вещества. Богатые аристократы и купцы с готовностью платили любые суммы для поддержания своих запасов. В этом крылся ключ к могуществу Харконненов.

Ожидающий рядом Питер де Врие благоразумно хранил молчание, давая барону возможность насладиться моментом. Ментат достал из кармана маленькую прозрачную бутылочку с жидкостью клюквенного цвета, открутил крышку и в один глоток выпил сок сафо. Затем закрыл глаза и быстро произнес мантру ментата, чтобы сконцентрироваться. Тыльной стороной ладони он вытер губы, размазав несколько капель сока, от которых остались пятна.

После того, как сафо возымел эффект, Питер моргнул и произнес:

– Я готов, мой барон.

Тот мог еще долго восхищаться окружающими запасами специи, но ждал именно этого. В конце концов, он привел сюда ментата не просто так.

– Мне нужна твоя аналитика, Питер. Я уже говорил тебе об удивительном предложении Якссона Ару. От тебя требуется прогноз и совет насчет того, что с ним делать. Действительно ли неофициально продавать ему специю? Или нам следует отказаться от любых дальнейших с ним контактов?

Хитроумный ментат постукивал подушечками пальцев друг о друга, напевая себе под нос и размышляя, но барон прекрасно знал, что он уже выстраивает прогнозы.

– Мой барон, вы сами пустили слух, что Союз Благородных несет ответственность за операции на заводе Оргиз. Это был безопасный отвлекающий маневр, поскольку мы знаем, что повстанцы не имели к этому никакого отношения. Граф Фенринг и его несносный ментат могут гоняться за тенью сколько угодно! – Он отвел взгляд в сторону. – Однако, если мы действительно заключим союз с Якссоном Ару, это сделает наш ложный след правдой постфактум.

– Это удобный ответ. Получается, что мы никого и не обманули. С нас взятки гладки.

– Ага, но только если нас не поймают, мой барон.

– Но мы еще ничего не сделали, за что нас ловить?

– Вы имеете в виду – ничего не сделали в данном новом направлении. Этот момент нужно обдумать… хорошенько обдумать, – пробормотал ментат. – Да, при таком раскладе выгода была бы существенной.

Барон повернулся к штабелям специи, впитывая богатство и власть, которые они уже принесли ему. На этом складе хранился невообразимый капитал, и у барона имелось множество таких запасов.

– Я не смогу тратить деньги, если меня казнят!

Вместе они отправились дальше по высоким коридорам из ящиков с меланжем, сложенных до потолка. Каждое зернышко специи было учтено и доведено до сведения Имперской комиссии. Барон приложил немало усилий, чтобы сделать законные операции со специей полностью прозрачными – это помогало скрыть другие, более рассредоточенные запасы. Он давно вел тройную бухгалтерию.

– Мы всегда сможем обвести этого человека вокруг пальца, – заметил Питер, – а затем бросить его на растерзание имперским волкам в подходящий момент.

Барон усмехнулся такой идее:

– Это принесло бы нам значительное влияние при дворе Шаддама и, несомненно, крупную награду. Самый безопасный вариант. Хотя, если этот план провалится, Якссон Ару разбушуется. А он имеет склонность к разрушению в больших масштабах.

Глаза ментата сверкнули:

– Не забывайте, что у нас есть секретное оружие, о котором не знают ни повстанцы, ни Император! У нас на Ланкивейле сидит человек Атрейдесов, и мы перехватили важное сообщение от герцога Лето! Мы единственные, кто знает, что на самом деле задумал Лето.

Барон улыбнулся:

– Надо было об этом сказать, когда я разговаривал с Якссоном на складе. Сообщить ему, что в его ближний круг затесался шпион! О, тогда бы он выпустил кишки моему злейшему врагу, герцогу Каладанскому!

– Это похоже на заложенную бомбу, мой барон. – Ментат кивнул сам себе. – Но мы можем добиться гораздо большего другим путем. Если вы сдадите Лето Атрейдеса лидеру повстанцев, его, разумеется, убьют, но Дом Харконненов ничего не выиграет от этого в материальном выражении. Просто устранит одного из врагов.

Барон нетерпеливо шмыгнул носом:

– Тогда что ты предлагаешь?

Питер растянул покрасневшие губы в улыбке:

– Гораздо лучше, если у вас получится сделать то же самое, что пытается провернуть герцог Лето. Вы заманиваете Якссона Ару в ловушку, которая приводит к его поимке, и восстание захлебывается. Становитесь великим героем в глазах Императора, а Лето даете возможность пасть вместе с другими предателями, унизив Дом Атрейдесов в глазах всей Империи.

Барон прищурил свои черные глаза, пытаясь понять, о чем толкует собеседник.

– Продолжай, ментат.

– Но это только если мы поймаем Якссона Ару и его приспешников до того, как герцог Лето сделает свой очередной ход. Атрейдесы будут считаться обычными мятежниками, которых нужно уничтожить. Как бы ни изворачивался Лето, ему никто не поверит. – Питер вновь сложил вместе кончики пальцев и постучал ими друг о друга. – О, конечно, он заявит, что отправлял своего подданного Холлика в качестве курьера, но как он это докажет? Этот человек так и не прибыл на Кайтэйн, не передал никакого секретного сообщения. Нам нужно просто устранить его на Ланкивейле. Таким образом Лето Атрейдес сможет лишь вяло оправдываться. Его закопают вместе с остальными.

Улыбка Питера стала шире, пока он давал барону время поразмыслить.

– А вы, мой барон, тот, кто подавил жестокое восстание – станете героем! Весь Ландсраад будет восславлять ваше имя. На Кайтэйне воздвигнут памятник в вашу честь. И вы заслужите вечную благодарность Императора.

Барон издал тихий смешок, затем глубоко вздохнул. Энтузиазм ментата придавал ему сил не меньше, чем сильный коричный запах специи.

Питер предостерегающе поднял палец:

– Но если вы не начнете действовать в ближайшее время, то Атрейдес может предпринять собственные действия и сам устроить ловушку. Тогда все почести получит герцог Каладанский, а вы останетесь ни с чем.

– Мы не должны этого допустить! Нельзя терять времени! – У барона все еще оставалась при себе компактная катушка с инструкциями, как связаться с лидером повстанцев. Да, он приготовит для Союза Благородных крупную партию специи, дабы проявить себя, как того требовал Якссон, но он все продумает лучше, чем Лето Атрейдес. Он сразу проинформирует Имперскую комиссию по контролю за специей о своем плане, чтобы ни у кого никогда не могло возникнуть сомнений в истинной лояльности Дома Харконненов. – Отличное предложение, ментат – использовать одного врага против другого, реализовав собственный план внутри совместного. Я позволю тебе пожить еще немного.

Питер не выказал страха:

– Как вам угодно, мой барон. Я существую лишь для того, чтобы служить Дому Харконненов.

Барон вновь вдохнул дурманящий аромат меланжа и вывел ментата из хранилища. Теперь предстояло как можно скорее связаться с графом Хасимиром Фенрингом.

Невозможно предсказать, когда прорастут разбросанные семена и произойдет ли это вообще. Но когда росток показывается на свет, созревает и цветет, это может подарить самые замечательные чувства радости и удовлетворения.

Отрывок из фильмокниги «Философские странствия»

Оставшись управлять делами Каладана, пока Пол Атрейдес отправился в короткое тренировочное путешествие с Дунканом, Сафир Хават безостановочно расхаживал по коридорам замка, как часовой. Не желая ничего упускать из виду, старый ментат прошел из парадного зала для приемов через столовую главного этажа, затем поднялся в жилые помещения Атрейдесов в центральной башне. Покои герцога пустовали уже некоторое время, а комнаты леди Джессики – и того дольше, но у Пола царил свежий обжитой беспорядок молодого человека со множеством интересов и увлечений.

Замок Каладан казался пугающе пустым – не в смысле заброшенности, а в смысле немноголюдности. Сафир был более бдителен, чем когда-либо. Продолжая обход, он поднялся на крепостную стену и двигался от одной точки обзора к другой, осматривая территорию. Дежурную смену охраны он укрепил дополнительными патрулями, но и сам не позволял себе расслабляться.

Все выглядело хорошо. Каладан справлялся. Как ментат, Сафир умел контролировать свое настроение и его внешние проявления, но в данный момент кипел жизненной энергией. Он мерил шагами крепостные стены, вспоминая, как Бинэ Гессерит отозвали Джессику ради какого-то своего плана. Также он знал, что герцог Лето намеревается сделать, внедрившись в ряды мятежников Союза Благородных. А Пол тем временем где-то в южных джунглях, бегает и дерется с Дунканом Айдахо. По крайней мере, о молодом человеке можно не беспокоиться – он под надежной охраной Мастера меча.

Старого ментата куда больше волновало то, что Гарни Холлик до сих пор не вернулся из своей миссии при Императорском дворе и не прислал ни весточки. К настоящему времени ему следовало бы уже передать послание герцога и возвратиться. Даже по самым осторожным подсчетам, курьер опаздывал на пять дней. А Холлик не из тех, кто опаздывает.

Сафир завершил круговой обход у высоких парапетов над морскими утесами и направился обратно к центральной цитадели. Прежде чем покинуть уровень крыши, он заметил, что дверь оружейного склада приоткрыта, а туда требовался специальный доступ.

Проскользнув в это помещение с каменными стенами, Сафир осторожно вытащил из ножен на поясе длинный кинжал. Он видел тусклый свет небольших светошаров под потолком, но не замечал ни подозрительного шевеления, ни неожиданных теней. Ментат прокрался глубже мимо стеллажей с боевыми мечами, дуэльными ножами, личными щитами.

В центре зала в витрине был выставлен меч герцога Паулуса – сверкающий клинок с зазубринами, защищенный бронестеклом, рядом с двумя кинжалами старого герцога. На стеллажах поблизости Сафир увидел некоторые другие предметы излюбленного вооружения Паулуса, а также те, что использовались при тренировках молодого господина: облегченные мечи, метательные звездочки, боло, крюки, дротики и сети. Сафир лично обучал Пола владению многими из них.

Пытаясь понять, кто вторгся в выставочный зал, Сафир не ожидал услышать голос снаружи. Дверь распахнулась, и вошел невысокий худощавый слуга в ливрее Дома Атрейдесов. Слуга отшатнулся, ошеломленный видом воина-ментата, присевшего в боевой стойке.

Узнав этого щуплого парнишку, Сафир расслабился и выпрямился, глядя ему в лицо.

Слуга взял себя в руки столь же быстро.

– Принята защищенная передача, сэр. Вот цилиндр с зашифрованным сообщением, который можете открыть только вы. – Он протянул ментату гладкую металлическую трубку, запечатанную с обоих концов. От колпачков исходило тусклое красное свечение. – Моя смена прибиралась в ваших покоях, сэр, когда цилиндр активировался. Мы понимаем, что это важно, поэтому я побежал искать вас.

Сафир протянул руку за цилиндром. Он знал, что это значит. Послания между звездными системами обычно приходилось перевозить на лайнерах Гильдии и доставлять до места уполномоченным курьером или почтовой службой. Но хотя радиоволны не могли пересечь бездну межзвездного пространства за более-менее разумное время, как только лайнер выходил на орбиту какой-либо планеты, закодированный сигнал мог автоматически отправиться на приемник на ее поверхности. Этот цилиндр был настроен на прием такой передачи – сигнала, посланного скрытыми приборами наблюдения, устройствами пассивной разведки, установленными на Ланкивейле.

Сафир не ожидал этого сейчас.

– Благодарю. А теперь оставьте меня, чтобы я мог посмотреть, в чем дело.

Слуга церемонно отступил на два шага, затем поспешно выскочил за дверь. Все внимание Сафира было приковано лишь к теплому предмету в руках. Что это за передача? Какой-то отчет от шпионских камер?

Ментат не замечал ни свежего воздуха, ни солнечного света, проникающих снаружи. Сообщение оказалось отправлено с безобидного торгового судна, которое путешествовало на борту лайнера Гильдии и служило конфиденциальным перевозчиком оборудования для Атрейдесов.

Он открыл цилиндр, активировал прокрутку сообщений и просмотрел данные, отправленные с Ланкивейла – разведывательную информацию, записанную пассивными следящими устройствами, которые Дункан и Гарни рассеяли по владениям Твари Раббана. Сафир знал, что рано или поздно, окольными путями, эти сведения прибудут на Каладан. Теперь Дом Атрейдесов получит представление о повседневной деятельности Харконненов, важные подробности, которые можно использовать в дальнейших планах. Мастер ассасинов хотел знать все о врагах.

Но никак не ожидал обнаружить срочное сообщение от Гарни Холлика.

Передача была короткой и отчаянной:

«Скажите герцогу, что я захвачен Харконненами на Хармонтепе! В настоящее время нахожусь под стражей на Ланкивейле! Не могу вернуться на Каладан!»

На этом слова обрывались, без какой-либо дополнительной информации. Гарни у Харконненов! Хармонтеп… Как он оказался на этой безвестной планете? Из-за чего произошла задержка? Сафир на мгновение замер, производя ментальный анализ, просматривая в голове маршруты и расписания галактических лайнеров. С малой вероятностью, но один из обратных маршрутов с Кайтэйна действительно проходил через систему Хармонтеп. Возможно, доставив Императору сообщение герцога, Гарни отправился домой более извилистым путем, где его и схватили Харконнены. Теперь он в плену на Ланкивейле и, без сомнения, Раббан его пытает.

Пассивные шпионские камеры собрали конкретную информацию о месте, откуда исходила передача – объект на берегу одного из фьордов Ланкивейла. Разум ментата Сафира прокручивал возможные сценарии спасательной операции. А жив ли Гарни вообще до сих пор? Раббан нетороплив в своих садистских утехах.

Сафир взглянул на меч старого герцога в витрине, на бесчисленное количество тренировочного и оборонительного оружия, хранящегося на складе. Да, у него есть доступ ко всему, что требуется. И ждать нельзя. Поскольку Пол в отъезде, а герцог Лето не выходит на связь, всецело погрузившись в свою тайную миссию, Сафир Хават знал – спасение Гарни Холлика зависит только от него.

Однако небольшое войско Атрейдесов – не лучшее средство для достижения успеха. Сафир Хават никогда не начал бы открытую войну против враждебного благородного Дома от имени герцога. Это не подобает ментату. Лето, а затем и Пол оставили его на хозяйстве в замке, не давая «добро» на крупную заварушку. Ему придется найти другой способ, и нужно действовать немедленно. Прямо сейчас Гарни подвергается пыткам, если вообще еще жив. Несмотря на почтенный возраст, Сафир Хават все равно оставался Мастером ассасинов. Он все сделает сам. В молодые годы ему доводилось выполнять аналогичные задания для герцога Паулуса.

Он организует быстрый перелет на Ланкивейл и там исполнит то, что должно. Вероятно, ему придется убивать.

Независимо от того, насколько тщательно игрок разрабатывает тактику и стратегию, непредвиденные события могут нарушить все планы и сорвать игру.

Мэйсон Поркуул. «Игра жизни»

Следующие два дня учения по выживанию в джунглях повторялись. Напряженные погони по пересеченной местности сменялись смехом и новыми испытаниями. Каждый вечер Пол и Дункан лечили друг другу ссадины, обсуждая тактику, которую использовали, чтобы Пол мог вынести из этого урок.

Между делом Дункан извлек ключевые сгоревшие элементы из четырех двигателей флаера и придумал, как скомбинировать уцелевшие детали, чтобы запустить хотя бы два из них. Полу нравилось помогать Мастеру меча, и он был полон уверенности, что они смогут вновь поднять аппарат в воздух. Несмотря на некоторое беспокойство, успеют ли они вернуться в замок прежде, чем их хватятся, они старались получать удовольствие от тренировки, в чем бы она ни заключалась.

Очередным туманным утром, после того как каждый расставил другому хитроумную ловушку, Пол и Дункан сидели на толстом замшелом бревне и потягивали теплую консервированную воду. Их беседа в основном состояла из бравады и добродушного подтрунивания. Хотя юноша знал, что его друг никогда не позволит ему покалечиться, Дункан без колебаний отвешивал ему один-два ощутимых тумака, когда ему казалось, что Пол выкладывается не на всю силу.

– Каждая тренировка важна, – сказал он. – Не обманывайте себя, считая любое испытание или вызов просто развлечением.

Пол утер со лба пот, постоянно выступающий в этом влажном тропическом воздухе.

– И каждый раз, когда я довожу себя до предела – я учусь, как стать лучшим герцогом Каладана!

Юноша решил поменяться ролями с Дунканом, чтобы доказать, что он достойный противник. Во время их ежедневных приключений помимо копья он смастерил себе грубые метательные дубинки, а еще несколько сетей, сплетенных из лиан. У него также оставались нож и стрела, которую он сохранил как трофей.

Дункан опирался спиной на грибной нарост на стволе, высотой почти с него самого.

– Хватит отдыхать, парень. Тут не курорт. – Он взглянул на свой хронометр. – Я дам тебе полчаса форы, ну а потом – берегись! – Мастер меча скрестил руки на широкой груди и откинулся назад, притворяясь, что дремлет.

– Тут не курорт, Дункан! – передразнил его юноша, затем спокойно съел еще кусок гриба воланди и запил водой из пакета. Наконец поднялся, перекинул рюкзак через плечо и направился в джунгли. Скрывшись из виду в густых зарослях, Пол сразу же перешел на бег, перепрыгивая через сухие ветви, стараясь ступать на камни, чтобы не оставлять следов на мягкой глинистой почве, и двигаясь зигзагами.

Пол успешно ускользал от своего преследователя в течение всего дня. Он взбирался на деревья и наблюдал. Юноша видел, как сбил Дункана со следа сломанными ветками и изрытой землей; видел, как тот сделал круг и вернулся, чтобы продолжить охоту.

Но теперь Пол сам считал себя хищником. За три дня, что они провели на диком Южном Континенте, молодой человек стал лучше разбираться в этой игре. Ему доставляло удовольствие и было забавно видеть, что он может перехитрить Дункана.

Сейчас здоровяк-наставник проходил прямо под широкой веткой, с которой Пол наблюдал за ним. Не издав ни звука, юноша сбросил на него одну из своих сеток, опутав ею учителя. Дункан отпрыгнул слишком резко, споткнулся о корень и подвернул лодыжку. Когда он поднялся на ноги, торжествующий противник уже соскочил с ветки и ткнул его в ребра тупым концом копья, объявив это смертельным ударом. Дункан вырвался из сетки, все еще прихрамывая на одну ногу, но Пол уже вновь скрылся в джунглях.

Пока наставник преследовал юношу по охотничьей тропе, полагая, что добыча выберет путь наименьшего сопротивления, не желая продираться сквозь заросли, Пол обошел его сзади и теперь крался следом, оставаясь вне поля зрения. В шелестящей листве над головой щебетали птицы, в воздухе жужжали насекомые.

Мастер меча уверенно и неторопливо шагал к заросшему папоротником скальному выступу, возвышающемуся над густым подлеском. Ему предстоял крутой подъем, зато наверху он получит хорошую точку обзора. Пол, подобравшийся к учителю почти вплотную, подумал, что сможет заблокировать его там и не дать возможности уйти, кроме как через отвесный обрыв. Хотя Дункан продолжал приволакивать ногу, у него по-прежнему оставался лук, что делало его грозным противником.

Пол притаился в густых зарослях дикого папоротника и наблюдал за Дунканом, карабкающимся вверх по крутому склону, все еще хромающим. Добравшись до вершины, учитель заглянул за край и резко отступил назад, отчего Пол предположил, что площадка обрывается очень круто. Оглядевшись по сторонам и найдя место, где можно присесть, Дункан приткнул лук, копье и рюкзак сбоку от наклонной скалы. Он потер ногу, разминая щиколотку, затем порылся в рюкзаке в поисках аптечки. Осторожно снял ботинок, поставил его рядом с луком и размотал длинную эластичную ленту, которой обернул лодыжку.

Пол, сидя в укрытии, присматривался к сложносоставному луку, ненадежно прислоненному к наклонному выступу. Это гораздо лучшее оружие, чем все то, что ему удалось смастерить. При нем оставалась острая современная стрела, но юноше хотелось заполучить и лук. Если он точно бросит метательную дубинку, возможно, ему удастся сбить лук и отправить кувырком вниз по склону. Пол сможет поднять его быстрее, чем Дункан успеет спуститься – учитывая снятый ботинок и больную ногу.

Он подкрался ближе, стараясь не шуметь. Взвесил в кулаке дубинку, поднял ее, прицелился и метнул.

Вращаясь в воздухе, дубинка издала свистящий звук. Мгновенно вскинувшись, Дункан выронил аптечку и бросился к луку – но слишком поздно. Попадание дубинки отправило лук вниз по склону. Пол вскочил на ноги, однако, к своему ужасу, увидел, что оружие отскочило от выступа и, отлетев в обратную сторону, упало с обрыва. Лук исчез в заросшем джунглями ущелье.

Пусть Полу и не удалось захватить оружие, он лишил Дункана его огромного преимущества. А поскольку Мастер меча все еще был без ботинка и не мог бежать по неровной вулканической породе, Пол кинулся в атаку, желая одержать еще одну победу. Теперь он стал охотником, а его друг – раненой добычей.

Дункан на мгновение ухмыльнулся, увидев, как ученик вприпрыжку бежит к нему, затем выражение его лица стало предельно серьезным. Он выхватил длинный охотничий клинок из ножен на поясе, а Пол достал собственный нож, глядя учителю в лицо.

– Будем считать, что у нас ничья? – предложил Дункан. – Клинки – это моя специальность.

Пол вскинул нож:

– Может и так, но спросите себя – сколько ваших приемов я успел изучить! – Он приближался с большой осторожностью, хотя и пытался внушить Дункану, что полностью в себе уверен. – Я знаю, что вы повредили ногу!

– Клинок против клинка, молодость и быстрота против мудрости и навыков. – Мастер меча приподнял бровь. – Это могло бы стать хорошей схваткой.

Пол кивнул на обрыв позади Дункана:

– Вот только проигравший может свалиться вниз. Прямо как ваш лук!

Вновь посерьезнев, Дункан ткнул большим пальцем через плечо:

– Сейчас нам следует сделать перерыв. Взгляните сами и скажите мне, что видите внизу.

Осторожно, не спуская глаз с противника на случай подвоха, Пол подошел к обрыву и посмотрел через ущелье на широкий противоположный склон. И тут же забыл об охоте.

За обрывом виднелись обширные расчищенные участки, где были разбиты аккуратные плантации зеленого папоротника, разделенные тропинками. Ряды окультуренного папоротника образовывали прямоугольники – очевидно, с разными сортами. Лохматая камуфляжная сетка покрывала некоторые крупные участки, но в целом к безопасности на этой площадке относились более небрежно, чем на той, которую Пол с группой отца обнаружили не так давно в северной глуши. Работники ухаживали за растениями, собирая листья в большие контейнеры, поддерживаемые гравиподвеской. Выше по склону находился большой производственный комплекс, сооружения были встроены в саму гору.

У Пола пробежал холодок по спине. Папоротник барра. Наркотики.

– Это еще более крупное производство, чем мы видели на севере! И у нас не работает связь, так что мы не можем вызвать Сафира.

Дункан встал рядом и кивнул на дно крутого обрыва, заросшее джунглями:

– И по вашей милости со мной теперь нет даже моего лука!

Пока они стояли на краю, обдумывая, что делать дальше, один из полевых рабочих ткнул пальцем в сторону скалы – туда, где в вышине виднелись обе их фигуры. Другие рабочие тоже замахали руками, и вскоре на полевую дорожку выбежали пятеро дюжих охранников.

– Это наемники Чена Марека! – пояснил Дункан, когда они с Полом кинулись прочь от края.

Мастер меча все еще подволакивал перевязанную ногу, изо всех сил пытаясь держать равновесие на крутом склоне. Теперь они были в одной команде, и Пол сам подхватил ботинок и рюкзак Дункана:

– Нам нужно вернуться к флаеру. Еще несколько часов работы и, возможно, получится запустить два двигателя, чтобы убраться отсюда!

Дункан подтянул повязку на лодыжке и, морщась, надел ботинок. Затем они двинулись вниз по крутому и неровному склону, но здоровяк-учитель шел гораздо медленнее, чем всегда. Оба знали, что наемники их видели. Теперь они стали добычей в куда более опасной охоте.

Манящему сиянию романтики меня не обмануть. Там таятся острые клинки и щелкающие челюсти, готовые разорвать любое уязвимое сердце.

Герцог Лето Атрейдес. Из писем сыну

На третье утро своего пребывания на Куарте, притворяясь лояльным гостем, Лето завтракал с Радживом и Виккой Лондинами. Он продолжал играть свою роль, подмечая тревожные детали противостояния хозяев Императору Шаддаму. Подавали перченые яйца с жареной лапшой – традиционное блюдо Лондинов.

Лорд Раджив накрутил лапшу на вилку и отправил ее в рот.

– Мы с Виккой придумали этот особый семейный рецепт. Чтобы готовить вместе, секретничая как отец и дочь.

– Клартону никогда не нравилось это блюдо, – заметила Викка, кисло поморщившись. – Мне следовало с самого начала понять, что это плохой знак.

Главный администратор Родунди с деловым видом присоединился к ним за столом. В кулаке он сжимал тонкую, свернутую в трубку рукопись.

– Вы просили меня сделать примечания к вашему выступлению, милорд. Думаю, это одна из самых сильных ваших статей, попадавших ко мне на редактуру. Я внес лишь незначительные предложения.

Раджив Лондин с гордостью принял документ из его рук.

– Нужно найти баланс между пылкостью и точностью, чтобы создать текст, способный оказывать влияние на умы людей. Я обнародую это эссе в поддержку Союза Благородных, выступив с ним в Ландсрааде. – Он усмехнулся. – Мы с вами сходимся во мнениях, Лето. Собственно, если вы намерены жениться на моей дочери, чтобы объединить наши Дома, возможно, мне стоит добавить ваше имя как соавтора? Так мы сплотимся еще сильнее.

– Соглашаться с мнением и выкрикивать его во весь голос – это разные вещи, – произнес Лето, скрывая тревогу. – Разве вам не следует сейчас проявлять максимальную осторожность? Лично я предпочитаю держать свои чувства и свое участие в восстании в секрете. – Ему по-прежнему было не по себе из-за сведений, которые Якссон хранил в маленьком черном камне памяти, чтобы в случае чего использовать против соратников.

Лорд Лондин помрачнел, а Родунди подозрительно прищурился. Лето быстро добавил:

– По крайней мере, пока. Я смогу действовать более эффективно, если моя связь с вами останется за кадром.

– Даже если так… – Лондин пододвинул к нему документ. – Прочтите это и скажите, что думаете. Мне не помешает объективное мнение.

Викка доела лапшу с яйцами и отодвинула тарелку.

– Отец, мы с Лето планировали провести утро на улице, наблюдая за воздушными танцорами.

– Это можно прочесть быстро! – настаивал Раджив.

Не видя способа отказаться, Лето взял документ.

– Разумеется, сэр. Дайте мне час.

Извинившись, он удалился из столовой в свою личную комнату, где мог закрыть за собой дверь и остаться в одиночестве. Ему потребовалось какое-то время, чтобы перевести дух.

Усевшись за письменный стол, герцог пролистал последнюю «простыню» лорда Лондина. Содержащиеся там провокационные заявления, несомненно, приведут Шаддама в ярость. Имея представление о других выступлениях, Лето знал, что некоторые вельможи Ландсраада хихикают за спиной Императора, наслаждаясь едкой критикой, хотя никогда не признались бы в этом открыто. Этот текст, однако, перешел грань, за которой начиналось прямое подстрекательство к мятежу. Впрочем, на последней странице Лето лишь кратко написал общие комплименты автору, зная, что Раджив Лондин все равно не изменит ни слова.

В оговоренное время он встретился с Виккой за особняком, чтобы отправиться на утреннюю прогулку. На девушке были удобные брюки и темная куртка, подходящие скорее для вылазки в лес, чем для представительских функций. Она взяла герцога под руку и повела по извилистой тропинке к холмам, переходящим в каменистую гряду.

Ранее ее поведение было образцом этикета, но теперь, на пересеченной местности, в нем не осталось ничего чопорного. Прочные ботинки помогали ей карабкаться по валунам, и она, похоже, соревновалась в этом с Лето, который старался не отставать от нее.

Поднявшись на горный хребет, они залюбовались бескрайним небом Куарте, а также столицей, землями поместья и далекими сельскохозяйственными полями. Внизу, в городском парке, Лето вновь увидел искорки света – огненные гейзеры разбрызгивали сверкающие блестки.

Викка нашла удобный камень, и Лето сел рядом с ней. Они пили из фляжек прохладную газированную воду, наслаждаясь тишиной, но Викка неотрывно вглядывалась в небо, будто чего-то ожидая. Когда она увидела скопление перламутровых сгустков, плывущих к ним, то радостно указала на них пальцем:

– Вот они – воздушные танцоры! Бессмысленные создания, но красивые. Ветровые потоки обычно носят их по кругу над холмами поздним утром.

Герцог прикрыл глаза ладонью, глядя против яркого солнца. Эти существа напоминали гроздья мыльных пузырей, за которыми тянулись ленты и усики, колеблемые ветром. Каждая перламутровая сфера была размером с колесо наземного транспорта.

– Они похожи на каладанских медуз.

– Вот как? А разве ваши медузы умеют летать? – кокетливо спросила Викка. – Думаю, мне придется посетить вашу планету – и весьма скоро.

Воздушные танцоры колыхались и толкались, приближаясь к вершине холма. Вики взяла Лето за руку и ее глаза заблестели:

– Пойдемте, нам нужно спрятаться под прикрытием скал.

Лето весь подобрался и приготовился защищаться:

– Они опасны?

– Они не нападают, но усики могут обжечь кожу, если к ним прикоснуться.

Лето уже не раз жалили медузы, и он не имел никакого желания повторять этот опыт. Они с Виккой встали плечом к плечу с подветренной стороны большой скалы и молча смотрели на воздушных танцоров, проплывающих мимо.

Наконец скопление скрылось в небе. Когда они с Виккой вернулись в поместье, Лето чувствовал себя более непринужденно, чем ожидал. Им было вполне комфортно прогуливаться по коридорам в обществе друг друга.

Викка остановилась у двери в свои покои.

– Мне приятно быть рядом с вами, Лето Атрейдес. Входите, и я сделаю этот день еще более особенным для нас. – Она гостеприимно повела рукой.

Суть приглашения не оставляла сомнений, но герцог тут же насторожился, неуверенный в своем статусе здесь, среди коварных повстанцев, а также не желая невольно выдать себя в постели – романтические отношения делают людей беззащитными. Он так и не мог забыть Джессику, но в то же время не мог допустить, чтобы Викка что-то заподозрила.

– Я не уверен, что это благоразумно, хотя мне и…

Викка сжала его ладонь:

– Вы соратник моего отца и Якссона Ару. Разумеется, вы знаете, что иногда приходится рисковать ради чести!

Удержавшись от дальнейших возражений и надеясь, что ему не придется вести себя обидно и грубо, он прошел за Виккой в большую комнату. Но девушка повела его не к кровати, а к длинному узкому столу. Полированная деревянная поверхность была покрыта орнаментами и атрибутикой Дома Лондинов.

– Это станет незабываемым впечатлением, – произнесла Викка, открывая узкий нижний ящик. – Смотрите, из свежих запасов, только что доставлено с Каладана. Вам должно понравиться. Нам будет очень спокойно и тепло вместе. Почти интимная близость, только без прикосновений. – Ее лицо порозовело от предвкушения.

Она вытащила остатки своих запасов – две тугие бурые скрутки, любовно разложенные на серебряном подносике. Они напоминали согнутые мумифицированные пальцы.

Папоротник барра.

Лето отпрянул, отступив на два шага. Ему потребовалось мгновение, чтобы подобрать слова после возмущенного вздоха:

– Это же айлар!

Викка рассмеялась:

– Так и есть! Наркотик с Каладана. Мой отец оставляет небольшое количество для личного употребления из своих крупных партий, хотя это первая свежая поставка за некоторое время. – Она поцокала языком, не замечая, как побледнел Лето. – Отец не позволял мне рисковать, когда случилось много неожиданных смертей от предыдущего сорта. Его глубоко потрясла гибель сына лорда Атикка от передозировки.

– Сын Атикка… – Голос Лето превратился почти в шепот. – Атикк обвинил в этом меня, вызвав на кровавый поединок!

– И вы разобрались с этим мастерски. – Викка улыбнулась, взяв коричневую самокрутку и повертев ее между пальцами. – Когда я узнала, что вашего врага тайно отравили в его покоях, то поняла, что герцог Каладанский способен на гораздо большее, чем я ожидала.

– Я не имею никакого отношения ни к этому, ни к смерти его сына! Айлар – мерзость, и ваш отец торгует им?!

– Эта разновидность папоротника совершенно безопасна. Он выращен на новых плантациях и полностью протестирован. – Викки резко хохотнула: – И разумеется, вам все это прекрасно известно, Лето! Вы наверняка знаете о дистрибьюторской сети моего отца. Полагаю, даже активно в этом участвуете.

Лето отступил еще на шаг от стола.

– Я сжег все плантации барры, уничтожил все производства!

Викка непонимающе захлопала глазами:

– Однако новые партии поступают. Союз Благородных получает значительные средства от продажи айлара, тем самым финансируя многие важные дела.

Голос Лето стал резок, как взмахи боевого топора:

– Этот наркотик запятнал мою репутацию, послужил причиной гибели сотен, если не тысяч, граждан Каладана – не говоря уже об остальных жертвах по всей Империи! – Он зашагал прочь из ее покоев.

Удивленная Викка крикнула вслед:

– Подождите! Я думала, отец пригласил вас, чтобы обсудить дела – это жизненно важно для будущего Союза Благородных! Иначе зачем вы вообще здесь?

Стоя в коридоре, герцог бросил в ответ, отчетливо проговаривая каждое слово:

– Я не желаю в этом участвовать.

Чувствуя себя глупцом, не замечавшим очевидного, Лето вернулся в свои покои. Там быстро собрал дорожные принадлежности и, не попрощавшись, покинул поместье, а затем самостоятельно отправился в космопорт Куарте.

Викка наверняка расскажет отцу о случившемся, а Лето был не в настроении объясняться с лордом Лондином, если тот бросится за ним в попытках загладить вину.

Ему нужно поскорее улететь и вернуться на Каладан, хотя бы для того, чтобы перевести дух, встретиться с Полом и обсудить дальнейшие шаги с ближайшими советниками – самыми доверенными лицами.

Каладанский наркотик вернулся на рынок, несмотря на все их усилия! Сафир Хават уже разоблачил некоторые схемы распространения и арестовал местного толкача недалеко от рыбных промыслов. Очевидно, воскресший рынок айлара гораздо масштабнее, чем Лето мог себе представить. И это используется для финансирования террористических актов Якссона Ару!

Теперь еще сильнее, чем прежде, герцог Лето преисполнился решимости подавить восстание и наказать всех, кто с ним связан… даже если это означает конец для Раджива и Викки Лондинов.

Правосудие вершится путем назначения преступнику соответствующего сурового наказания. Справедливость же достигается путем верного определения таких преступников.

Император Фондил III. Летописи Имперского права

Барону не нравился старый город Арракин с его древними постройками и изжившей себя инфраструктурой, пылью и ветхостью, что так отличало его от современного Карфага. Однако именно в Арракине граф Фенринг содержал свою резиденцию – массивное и показное нагромождение излишне легкомысленных архитектурных форм. Фенринг был человеком с Кайтэйна, привыкшим блистать при дворе, и его присутствие казалось неуместным в этой пыльной дыре.

Тем не менее, барон отправился в прежнюю столицу, чтобы поговорить с Фенрингом с глазу на глаз. Он облачился в дорогую одежду, повесил цепочку на толстую шею, пальцы унизал кольцами, будто собирался на прием в Императорский дворец. Ради достижения главной цели стоило слегка потрудиться над внешним видом – это помогло бы графу настроиться на должный лад.

Если не считать водителя и повседневной охраны, барон путешествовал в одиночестве. Он решил не приглашать с собой ни Питера де Врие, который часто раздражал людей, ни Раббана, который вечно лез не в свое дело. Вероятно, на этих переговорах его доверенным лицом мог бы стать Фейд-Раут, но младший племянник по-прежнему оставался на Гайеди Прим.

Прислуга и телохранители Фенринга провели барона через герметичные двери. Леди Марго встретила его в приемной, улыбаясь, словно хозяйка эксклюзивного банкета.

– Мы с мужем очень рады вам, барон Харконнен. Всегда приятно находиться в вашем обществе.

Как же ловко она умела лгать!

Марго Фенринг росла, воспитывалась и обучалась в Бинэ Гессерит. Ее светлые волосы и голубые глаза представляли собой пример физического совершенства, отвечающего высоким общественным стандартам женской красоты. Ее давний брак и явная эмоциональная связь с изворотливым Фенрингом всегда оставались загадкой. Если они на самом деле и не любили друг друга, то, безусловно, отменно играли свои роли.

– О да, леди Фенринг, нам следовало бы встречаться почаще! – ответил барон. – Но, боюсь, это не светский визит. У меня есть интересные и важные сведения для вашего мужа. Нам следует пообщаться с ним в приватной обстановке.

– Приватность – штука субъективная, мой дорогой барон, не так ли, ммм? – Граф Фенринг появился из боковой ниши, одетый в ниспадающий пурпурный плащ, свободную рубашку с кружевными рукавами и мешковатые панталоны с расшитым золотом поясом – не самый подходящий наряд для жителя пустыни, но в герметичном здании резиденции он мог регулировать климат, как душе угодно. Темные, близко посаженные глаза Фенринга сверкали, пока он ждал от гостя объяснений.

Следом в помещение ворвался расстроенный ментат графа. Грикс Дардик склонил свою непомерно крупную голову и прищурил один глаз, будто это помогало ему лучше сосредоточиться. Кадык угловатым выступом выпирал на его тонкой шее.

– Этот человек пришел с важной информацией. – Дардик склонился ближе к уху Фенринга. – Мы должны его выслушать, мой граф.

Дардик одевался безвкусно, дорого и пестро, причем ни одна вещь не подходила к остальным – широкие манжеты, удлиненный воротник, пуговицы в неожиданных местах. Он вновь наклонил голову и прошептал слишком громко:

– Интересно, с чем пожаловал господин барон? Что ему известно?

Граф нахмурился, взглянув на ментата:

– Мы узнаем это быстрее, если ты не станешь перебивать! Просто наблюдай и не лезь вперед! – Фенринг бросил на барона любопытный взгляд. – Пойдемте, у меня есть комната с защитой от прослушивания. Мы сможем поговорить там.

– Комната тишины! – снова встрял Дардик. – Толстые глухие стены, четыре стула. Сколько нас? Один, два, три, четыре. По одному для каждого из нас. Важная и увлекательная информация! – Ментат прищурил другой глаз.

Барон ощущал беспокойство в присутствии этого непонятного человека.

– Я надеялся, что это останется между нами, граф. Нам не нужна аудитория.

Фенринг отмахнулся:

– Перестаньте, мне же требуется ментат для правильной оценки информации. – Он бросил еще один косой взгляд на Дардика. – Хотя с каждым днем он становится все более утомительным и все менее полезным.

Барон почувствовал, что настаивать нельзя.

– Да, я вас понимаю. У меня ведь тоже есть ментат. Я еще не готов с ним распрощаться.

В голосе Дардика появились жалобные нотки:

– Я просто служу вам, мой граф. Вам следует прислушиваться к моей интуиции и прогнозам.

– Я бы прислушивался чаще, если бы ты болтал поменьше. – Фенринг направился прочь мягкой кошачьей походкой, ожидая, что барон последует за ним. Марго и ментат сопровождали их с обеих сторон.

Защищенная комната походила на небольшой прямоугольный склеп. Ее стены, сложенные из толстых блоков песчаника, будто возводились в средние века. Стыки между блоками были надежно заделаны; на пол, стены и потолок нанесена пленка из полимера, поглощающего вибрации. Странно, но в маленькой нише стояла ваза с тремя недавно срезанными оранжевыми цветами. Свежие цветы на Арракисе?

Войдя в комнату, Марго одарила всех очаровательной улыбкой. Барон сообразил, что эксцентричное поведение Фенринга во многом вызвано желанием доставить удовольствие своей прелестной жене. Возможно, именно поэтому он оставался в величественной арракинской резиденции и не хотел перебираться в более современные кварталы Карфага.

Барон погрустнел, увидев простой стол в центре комнаты и четыре маленьких стула, ни один из которых не выдержал бы его огромного веса. Но никак не выказывая смущения, переключил свой гравипояс на более мощный режим и остался стоять. Это аскетичное помещение проектировали для полного уединения, а не для удобств. Барону уже хотелось побыстрее оказаться подальше отсюда и вернуться в штаб-квартиру Харконненов.

Фенринг занял один из стульев.

– А теперь, э-э-э, мой дорогой барон, объясните, что там у вас за важная и интригующая информация, ммм?

Барон произнес с серьезным видом бывалого конспиратора:

– Я придумал способ заманить в ловушку тех расхитителей специи, которые заправляли перерабатывающим заводом Оргиз. Теперь я знаю, кто они такие.

Все внимание Фенринга переключилось на него:

– И как вам удалось получить эти сведения? Мой ментат и следователи ничего не нашли.

Рядом с ним, развалившись на стуле, как сломанная марионетка, Грикс Дардик мурлыкал себе под нос странную мелодию и казался полусонным.

Барон потер пальцем аметист в одном из своих колец.

– Хотел бы я претендовать на превосходство над ними, граф, но правда в том, что ответ пришел ко мне сам. Вы, вероятно, помните, как я высказывал вам свои подозрения, что к контрабанде специи причастны мятежники из Союза Благородных.

– Бездоказательное заявление, – вставил Дардик.

– Но теперь у меня есть доказательства – и признание! – отрезал барон. – Якссон Ару самолично пытался завербовать меня в свои ряды. Он полагает, что Дом Харконненов может стать одним из его самых могущественных союзников, если я стану снабжать его еще большим количеством меланжа.

Лицо Фенринга вспыхнуло от гнева:

– Этот человек – мясник! Вы помните, что он сделал, э-э-э, на Оторио и в Императорском дворце?

– Разумеется, граф Фенринг, но не возмущайтесь так. У всех нас на руках много крови. Я не принимаю решений под действием эмоций. – Он взглянул на Марго Фенринг, но та, похоже, держала себя в руках лучше, чем кто-либо из присутствующих.

Фенринг откинулся на спинку стула, глядя на барона снизу вверх:

– Объяснитесь подробней.

– Перерабатывающий завод Оргиз был тайно построен повстанцами и управлялся ими, но их внутренние враги вмешались и разрушили производство. Теперь Союз Благородных остался без выгодного канала сбыта на черном рынке. – Барон помолчал, его лицо посуровело. – И Якссон Ару хочет, чтобы я восполнил эту недостачу – втайне, разумеется.

– Какой-то абсурд! – пробормотал Фенринг.

– Да, это неразумно, – согласился ментат.

– Но это также предоставляет нам удобную возможность разыграть гамбит, – рассудительно продолжал барон. – Император давным-давно хочет искоренить радикальное движение. Эти бунтари подобны сорнякам – прорастают снова и снова. Шаддам уже отчаялся остановить Якссона Ару. Однако мы можем это сделать, граф Фенринг – вы и я.

Хмыкнув, Фенринг погрузился в раздумья.

– Я уже сказал Императору, что мы разобрались с расхитителями специи и казнили преступников, так что эта новая информация будет весьма, э-э-э, обескураживающей. Впрочем, возможно, если мы объясним, что повстанцы вели более масштабные операции, чем мы подозревали, гнев Императора не падет на нас.

– Вы в точности повторяете мои мысли, – произнес барон. – И если мы все разыграем правильно, то сможем разрушить само движение Союза Благородных, а не просто избавиться от нескольких контрабандистов. Подумайте, какой великой победой это станет – для вас и для меня. Мы сможем разоблачить всех тайных предателей, ведущих подрывную деятельность против режима Коррино. – Он понизил голос. – У меня уже есть веские доказательства, что Лето Атрейдес с Каладана – один из них. Все они должны предстать перед правосудием!

Леди Марго вскинула изящную бровь:

– Лето Атрейдес?

Барон сделал пренебрежительный жест:

– Образ этого герцога представляет собой фасад, который слишком хорош, чтобы в него поверить. Теперь мы знаем, почему – все это камуфляж. Все всплывет на поверхность, как только мы уничтожим Якссона Ару.

– Хмм. Но каков ваш план? – спросил Фенринг. – Как вы собираетесь ответить на предложение этого человека?

– Об этом я и хотел посоветоваться с вами, граф. Вы – Имперский инспектор по контролю за специей. Я хочу быть с вами полностью откровенным, чтобы вы знали о моих планах, иначе меня тоже схватят и заклеймят как предателя. – По-прежнему не желая садиться, барон легко прошелся по тесной комнате. – Якссон Ару требует, чтобы я доставил ему крупную партию специи – неучтенный груз, который профинансирует его повстанческую деятельность, а также продемонстрирует мою преданность движению. Это вроде как мое… посвящение. – Он впился в Фенринга пристальным взглядом. – И чтобы совершить эту сделку, мне требуется большой объем специи для такой партии. А поскольку у меня нет собственных незаконных запасов, это должен быть меланж, учтенный Империей, поставленный со склада в Карфаге. Я использую его как сыр в мышеловке. Проинформируйте Шаддама о наших планах. В один прекрасный день я назначу встречу Якссону Ару, и тогда мы сможем устроить ловушку, схватить его и разоблачить всех заговорщиков.

– Хм-м-м. – Фенринг задумчиво побарабанил пальцами по столу, затем медленно кивнул. – Угу-м.

– Но как же доказательства? – вмешался Дардик. – У нас должны быть свидетели. У нас должны быть доказательства. Откуда нам знать, что это не уловка барона Владимира Харконнена?

– Твои навыки ментата дерьма не стоят! – прорычал барон.

– Дардик нестандартный малый, я согласен, – кивнул Фенринг. – И сильно раздражает. Но иногда блестяще справляется с работой. К сожалению, в последнее время он подводит меня довольно часто. – Граф погладил свой узкий подбородок и вновь кивнул. – Я не в восторге от того, что придется рискнуть таким количеством специи, но потенциальная награда делает риск оправданным. Якссон Ару обожает играть на публику, выставляя напоказ свою неуязвимость, и погорит на этом довольно скоро. Да, возьмите необходимое количество меланжа из имперских запасов здесь, на Арракисе. А затем захлопните ловушку.

– Не сомневайтесь, я возьму Якссона Ару за горло, – усмехнулся барон. – Но нам нужно поставить в известность Шаддама. Возможно, мне потребуются его сардаукары.

Фенринг выглядел довольным, хотя его странный ментат по-прежнему едва держал себя в руках.

Барон повернулся к герметичной двери безопасной комнаты, начиная чувствовать клаустрофобию:

– Я отвечу Якссону Ару и приведу в движение все шестеренки для организации встречи. А затем мы устроим на него охоту.

* * *

Грикс Дардик действительно был весьма своеобразным человеком, не имеющим ни представления о границах, ни здравого смысла. Он ворвался в личный кабинет графа как раз в тот момент, когда Фенринг собирался удалиться на роскошный ужин с леди Марго.

– Я изучил доказательства, граф! Так вот, их нет! Нечего изучать! – Он стиснул челюсти и сквозь зубы выплюнул остаток фразы: – Так не бывает!

– О чем ты говоришь? – Фенринг встал из-за стола, отодвинув в сторону накладные на специю и поддельные экспортные декларации. Он без труда выделил значительное количество меланжа на осуществление планов барона. Эту сделку оказалось довольно просто замаскировать, а в случае чего он всегда сможет умыть руки и свалить все на Дом Харконненов, использовав барона в качестве удобного козла отпущения.

Дардик замахал руками в воздухе, словно отгоняя невидимую мошкару.

– Нет никаких связей Союза Благородных с заводом Оргиз! На Арракисе нет повстанцев. Я бы знал. Это было бы отражено в записях о прибывших.

– Записи легко подменить.

– Меня так не провести, – настаивал ментат. – И на руинах завода – никаких намеков на присутствие повстанцев. Никаких следов Союза Благородных. Тут что-то другое.

– Хммм, так там вообще нет ничьих следов, – заметил Фенринг. – Повстанцы были осторожны.

– Легко быть осторожным, когда тебя нет на планете! – заявил Дардик. – Это какая-то приманка. Да-да, мой граф. Как блесна для рыбы. Хотя на Арракисе и нет воды!

– Зато на Арракисе полно болванов вроде тебя! – нетерпеливо выпалил Фенринг. Он ужасно проголодался и спешил поужинать с женой. – Ты постоянно выводишь меня из себя, а сейчас сильнее, чем когда-либо!

– Это ложная схема. Союз Благородных не имел никакого отношения к заводу Оргиз. Тут другое объяснение. Барон что-то скрывает!

– Зачем барону скрывать деятельность повстанцев? И он сам пришел к нам, хммм.

– Да не деятельность повстанцев!

Фенринг пришел в бешенство:

– Тогда что ты имеешь в виду?

– Ловушка, о которой он рассуждал, на самом деле ловушка другого рода. Этот обман – сам является обманным! – Дардик покачал головой из стороны в сторону, как метроном.

Разгневанный Фенринг приблизился к странному ментату, разминая мускулы.

– Я уже принял решение. И ты должен с ним согласиться.

– Этот план неразумен, граф Фенринг. Нужно поставить Корону в известность о бароне Харконнене! – Ментат нахмурился, отвлекшись на мимолетную мысль: – Хотя зачем говорить с короной? Это же неодушевленный предмет. Нет-нет, мы должны доложить самому Шаддаму.

– Не смей даже думать об этом! – рявкнул Фенринг. – У нас тщательно срежессированный план подавления восстания, и я разрабатываю его совместно с бароном Харконненом. А ты будешь помогать!

– Это не входит в мои обязанности ментата. Слишком велика плата за ошибку. Очень велика. Чудовищно велика. Шаддам должен знать.

– Я же велел тебе оставить эти мысли! – раздраженно оборвал его граф. – У нас есть план, и если мы захватим Якссона Ару, все прочие достижения будут смотреться бледно по сравнению с этим!

– И вы будете смотреться бледно, и я тоже, – сказал Дардик. – Хотя мы и живем под палящим солнцем. – Он покачал головой. – Нет, нет, нет! Слишком много вопросов и опасных ответов. Я должен сообщить…

Терпение Фенринга имело границы, и Дардик их перешел. Граф вскинул руку и схватил ментата за тощую шею, а другой рукой с огромной силой толкнул его голову назад и вбок. Позвонки мгновенно хрустнули, сворачиваясь. Голова Дардика свесилась на одну сторону, и Фенринг отшвырнул его. Странный человек ударился виском о край стола и замертво рухнул на пол. Его замечательный мозг, временами такой полезный, перестал работать.

– Я предупреждал тебя много раз! – объявил Фенринг трупу. – Я говорил, что согласен терпеть тебя до тех пор, пока ты будешь полезен, а ты перестал быть полезным.

Оставив тело остывать и надеясь, что ужин еще теплый, Фенринг еще раз просмотрел документы, аккуратно сложил их и ушел, чтобы насладиться приятным вечером с леди Марго.

Образ жизни одних – прибыль и власть. Образ жизни других – насилие. Ни один из этих путей не ведет к покою.

Якссон Ару. Манифест Союза Благородных (исправленный)

Благодаря сложной сети маршрутов, предоставляемых Космической Гильдией, закодированные сообщения можно было легко прятать среди других посланий и передавать анонимным получателям так, что об этом никто не знал. Союз Благородных отправлял большую часть своих защищенных сообщений именно таким образом.

Якссон получил ответ барона Харконнена, ожидая его на борту орбитальной пересадочной станции над Элегией. Благодаря клонированию лица его никто не узнавал. Лидер повстанцев не сообщил своему новому союзнику виконту Туллу, что он здесь, совсем рядом, а просто наслаждался видом на зеленый мир Туллов. Он размышлял о том, как преуспеет эта планета, когда станет частью свободного содружества. Якссону захотелось поскорее вернуться на базу Носсус, напоминающую ему Оторио.

Моток шигафибра, такой маленький, что его можно было легко спрятать между большим и указательным пальцами, передали ему, когда он сидел за блестящим пластиковым столиком в кафе. Официант принес чашку кофе с меланжем, которую заказал Якссон, и катушку с сообщением, которую он не заказывал. Затем работник заведения удалился, не произнеся ни слова.

Взяв в руки этот небольшой моток, наполненный данными, Якссон погладил свою новую серьгу из гравированного металла, чувствуя холодок на мочке. С возрастающим нетерпением он вытащил миниатюрный проигрыватель и вставил усики катушки во входной порт. Когда сообщение загрузилось и стало воспроизводиться, прибор подключился к крошечному иксианскому динамику в ушном канале. Ответ барона оказался именно таким, на который надеялся Якссон:

«Я обдумал ваше предложение, взвесив потенциальную выгоду и риски. При условии, что мы будем соблюдать осторожность, я передам вам груз меланжа. Этой специи хватит, чтобы финансировать ваше движение в течение года. Считайте это моим вкладом в общее дело. Ни в каких документах этот меланж не учтен. Никто не узнает, что он у вас, и никто не узнает, что передал его я».

Якссон отхлебнул кофе со специей и уставился в иллюминатор на затянутое облаками небо Элегии далеко внизу. Слова барона продолжали звучать у него в ухе:

«Незаконная продажа специи будет представлять для вас сложную и опасную операцию, и вы должны следовать моим указаниям. Мне потребуется несколько недель, чтобы все организовать, но у меня есть связи в КАНИКТ. Эти люди могут предоставить соответствующую транзитную документацию. Как только я обо всем договорюсь, то пришлю вам окончательные инструкции, которых вам придется придерживаться, иначе все напрасно».

Мини-проигрыватель размером с большой палец уничтожил проволоку, воспроизведя сообщение. Для большей безопасности Якссон разломал его напополам и выбросил осколки в разные мусоросжигательные контейнеры.

Услышав объявление о посадке на свое пассажирское судно, он встал в очередь вместе с другими путешественниками. Якссон знал, что барон Харконнен вероломен и своекорыстен, но также не сомневался, что перспектива огромных богатств соблазнит этого честолюбивого человека. У Якссона имелся собственный запасной план, система безопасности и продуманный маршрут отступления. Кроме того, он собрал достаточно информации против барона в «черных» архивах, хранящихся на камне памяти. Когда появится возможность дать барону отведать на вкус эти смертельно ядовитые данные, Харконнен не посмеет выступить против него.

Якссон улыбнулся, вспомнив слова матери: «Существуют системы безопасности – фаерволлы и хранилища, уровни доступа, двухфакторная и трехфакторная авторизация». Малина Ару посматривала на него, желая убедиться, что сын слушает, и Якссон впитывал все это, и даже больше, чем она могла предположить.

«Но менее поддающимся количественной оценке фактором, – продолжала она, – является безопасность, обеспечиваемая родословной. Семейные связи. Фамилия Ару либо управляла, либо играла важную роль на самых высоких уровнях администрации КАНИКТ на протяжении веков. Вот почему для тебя так важно наряду с твоими братом и сестрой полностью раскрыть свой потенциал в компании».

После трагической смерти отца Якссону не дали тихо скорбеть по нему в священном фамильном поместье на Оторио. Как строгая родительница, Малина просто сочла, что теперь ему пришло время посвятить себя более важным вещам.

И Якссон так и сделал, хотя его определение важности отличалось от определения матери.

«Да, я знаю все об обязанностях рода Ару, мама, – сказал Якссон. И Малина предположила, что это означает полное согласие с ней. – Я понимаю свою ответственность».

Однако фамилия Ару досталась ему от отца, а не от матери, но Картель спокойно снял Брондона Ару со всех ответственных постов, передав бразды правления его гораздо более амбициозной жене. А затем Брондона отправили в тихую постыдную ссылку – коротать дни за бессмысленными развлечениями, присущими очень богатым людям.

Как только Малина привезла младшего сына на Танегаард, она сразу же посвятила его в суть вещей. Она допустила его к самым глубоким уровням секретности, чтобы он мог целиком погрузиться в дела Картеля. Малина была очень довольна его очевидной целеустремленностью, внимательностью и быстрым усвоением информации.

Она никогда не догадывалась, чем он на самом деле занимался.

Узнав еще больше на Кайтэйне, Якссон сидел на бесконечных собраниях в небоскребе «Серебряная игла», слушая, как старший брат бубнит о первоочередных управленческих задачах. В своих выступлениях Франкос проявлял столько такта, осторожности и дипломатичности, что даже на самые простые вопросы уходило в десять раз больше времени, чем необходимо. Брата раздражала явная скука Якссона, которую он неверно толковал как отсутствие интереса, а не как несогласие с его тактикой.

Во время стажировки Якссона на Танегаарде Малина отправила его на некоторое время поработать в главном хранилище крепости – большом бронированном помещении с двойными дверями, размером со стандартный склад, в центре гигантского экранированного административного здания. Якссон узнал, что именно здесь хранятся все самые сокровенные тайны Картеля. Рабски верные клерки, за всю жизнь не видевшие ничего другого, работали внутри хранилища, каталогизируя бумажные свидетельства и физические артефакты. В помещении располагалось множество высоких шкафов, два ряда кабинок, рабочие зоны, кабинеты, подсобки – и везде молчаливые, погруженные в себя ментаты-аудиторы. Работая там, Якссон произвел хорошее впечатление на мать. Малина сказала своему адъютанту Холтону Тассэ, что удовлетворена и даже довольна тем, как изменился сын.

Но Якссон воспользовался возможностью сделать копии документов для себя, тайком протащив в хранилище иксианский камень памяти – после того, как узнал о коллекции компромата, которую Картель хранил долгие годы. Один из вежливых, безэмоциональных ментатов объяснил Якссону, что КАНИКТ собирает эту порочащую информацию как арсенал судного дня, и она может быть обнародована лишь при самых критических обстоятельствах.

Очередной раз, когда определение Якссоном чего-либо – в данном случае «критических обстоятельств» – отличалось от определения его матери.

В настоящий момент, выслушав ответ барона, Якссон улыбался про себя, стоя в очереди вместе с другими пассажирами на пересадочной станции над Элегией. Он сунул палец в карман и провел им по гладкой прохладной поверхности камня памяти. Он уже использовал кое-что из компромата, чтобы обеспечить абсолютную лояльность фанатиков из своего ближнего круга. На самом деле большинство благородных семейств будут так же уязвимы, если он решит когда-нибудь прибегнуть к этому последнему средству. Его мать и Картель хранили «черные» архивы в качестве страховки, которой никогда не собирались воспользоваться. Якссон же оказался несколько смелее в своем подходе. Он считал, что это единственный гарантированный способ добиться успеха.

С возросшей уверенностью он поднялся на борт челнока и вежливо уступил свое место в первом классе хрупкой пожилой даме, поблагодарившей его улыбкой. Затем пробрался к переполненному отсеку в хвосте. Вообще-то Якссон не любил находиться рядом с большим количеством людей, но сейчас это была необходимая жертва.

Он взглянул на пассажиров, сидящих плечом к плечу, терпеливо ожидающих, когда их перенесут через бездны космоса, и напомнил себе, что сражается за этих людей, а не только за благородные семьи. Если торговое содружество придет на смену режиму Коррино, выиграют все. Весь Ландсраад будет благоденствовать, а Якссона станут прославлять, и его мать тоже, и брата с сестрой. Вместе они смогут полностью изменить Империю. А Дом Харконненов будет одним из главных выгодоприобретателей, как и Дом Атрейдесов, возглавляемый его другом герцогом Лето.

Якссон откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, прислушиваясь к гулу голосов – взволнованных, встревоженных. Многие пассажиры никогда раньше не покидали планету, тогда как другие были опытными бизнесменами, направляющимися на Кайтэйн или в другие торговые миры.

Зная о смертной вражде между семьями, он не рассказывал Лето о вербовке барона. Лето возмутила бы эта идея, он бы настаивал, что никому из Харконненов доверять нельзя. Но герцог Каладанский рассуждал предвзято, и барон, вероятно, сказал бы о Лето то же самое.

Соперничество и споры – вот что поддерживает политическую систему живой и энергичной, а конкуренция делает торговлю более прибыльной. Лето следует принять реальность, выполнить свою часть плана и пожинать долгосрочные выгоды вместе со всеми. И барону тоже. Обидам и мелочным эмоциям нет места в будущей человеческой цивилизации. Как только Союз Благородных разорвет Империю Коррино на куски, все будут счастливы и довольны.

Большинство людей утверждают, что имеют понятие о чести и придерживаются ее принципов; но они могут доказать это, лишь столкнувшись с высшим моральным выбором или кризисом.

Герцог Лето Атрейдес

Пол и Дункан продирались сквозь джунгли, то выскакивая на солнечные поляны, то вновь скрываясь в лесном сумраке. Теперь убегающими стали оба – игры и тренировки закончились. Спасаясь от наемников с плантаций Марека, они спешили к поврежденному флаеру, чтобы как можно скорее завершить ремонт и вернуться в замок Каладан. Пол надеялся, что место их посадки еще не обнаружено.

Он помогал хромающему учителю преодолевать неровные каменистые площадки, заросшие склоны и крутые ущелья – некогда было разведать путь полегче. Почти не разговаривая, чтобы не сбиваться с дыхания, они сосредоточили все силы на продвижении через густой подлесок, стараясь не попасться на глаза преследователям. Дункан бодрился, притворяясь, что эластичная лента уняла боль в растянутой лодыжке, но Пол видел напряженное выражение его лица.

Юноша уже прикидывал, что сказать Сафиру, чтобы войска Атрейдесов отреагировали побыстрее и уничтожили плантации папоротника – в очередной раз. И в то же время ему хотелось сперва дождаться возвращения отца, чтобы тот возглавил рейд – первый удар по производствам Чена Марека сопровождался слишком большими потерями. Назойливый голос в голове Пола твердил ему, что он слишком молод, чтобы принимать такие важные решения. Но ситуация требовала зрелых действий, а отец оставил его вместо себя. Кроме того, самому Лето Атрейдесу едва исполнилось пятнадцать, когда он стал правителем Каладана – немногим больше, чем сейчас Полу.

Они прокладывали себе путь через заросли, натыкаясь на настоящие баррикады из лиан и ветвей. Кое-где приходилось пересекать голые участки вулканической почвы, на которых их могли заметить. Пол шел впереди, а Дункан наблюдал за небом, высматривая воздушных разведчиков.

– Мы не знаем точно, послали ли за нами погоню, – выдохнул Пол. – И разглядели ли нас вообще.

– О, они видели нас, парень. Остается лишь надеяться, что они приняли нас за дикарей из племени муадха. – Дункан отбросил с глаз темные, мокрые от пота волосы. – Но мы должны предполагать худшее.

Они как раз двигались по каменистой местности, лишенной растительности. Пол оглянулся назад, на край джунглей, и заметил несколько фигур, мелькающих в густой листве.

– Худшее догоняет нас, – доложил он.

Крики преследователей послышались, когда оба почти добежали до деревьев. Дункан прибавил ходу, но Пол видел, с какой болью это ему дается. По крайней мере, охотники в них не стреляли, однако рассредоточились по склону, явно обходя с флангов.

Мастер меча негромко выругался, перевалившись через упавший ствол.

– Теперь мы сможем бежать быстрее. Моей ноге уже лучше.

Пол ускорил шаг, хотя видел, что Дункан далек от своих обычных возможностей. Он уже жалел, что сбросил на учителя сеть из лиан, чем поспособствовал травме, но похоже, обезболивающие препараты, пропитывающие эластичный бинт, начинали действовать. Будто прочитав его мысли, Мастер меча сказал:

– Не вини себя. Это было частью тренировки. – И рванулся дальше, раздвигая листву.

– Теперь это настоящая охота, – заметил Пол. – Куда более опасная игра, если это можно так назвать.

Тон Дункана изменился:

– Это мой просчет. Я подверг вас серьезной опасности, молодой господин. – Наклонившись, он поправил повязку на лодыжке, затем двинулся по склону более проворно, невзирая на боль. – Как же жаль, что я остался без лука.

Толстое дерево задымилось, из него брызнули искры. Наемники стреляли им вслед из бластеров, вслепую выкашивая участки джунглей. Вокруг посыпались ветки, и Дункан резко толкнул Пола на землю, прикрывая своим телом. Красные лазерные лучи беспорядочно рассекали листву. Срезанные куски скалы покатились по крутому склону, кувыркаясь и врезаясь в подлесок.

– Идиоты! – прошипел Дункан. – Они даже не знают, что на нас нет щитов!

Пол вспомнил, как разведывательные флаеры Атрейдесов обнаружили тайные наркопроизводства Марека на севере. Наемники вовсю палили из бластеров, зная, что взаимодействие лучей со щитами корабля может привести к разрушительной псевдоатомной вспышке. Они вели себя безрассудно и фанатично.

Эти, похоже, были такими же.

Луч более яркого белого цвета ударил в вулканическую глыбу. Большие валуны с грохотом осыпались и заскользили по склону. Черные птицы взмыли с деревьев, обезьяны кинулись врассыпную, когда набравшая скорость лавина обрушилась на небольшой отряд у подножия. Несколько несчастных истошно закричали, пытаясь отпрыгнуть в сторону, но поток камней и сломанных деревьев смел преследователей.

Пол не испытывал к ним жалости.

Дункан с мрачным лицом продолжал подгонять Пола:

– Гора сама разобралась с ними, и мы выиграли время. Но еще ничего не закончилось. – По-прежнему хромая, он отчаянно рванул дальше, опередив Пола, карабкаясь по склону среди деревьев, хватаясь за лианы и скальные выступы.

Пол вскоре догнал его. Протиснувшись между двумя массивными каменными плитами, друзья заскользили вниз с другой стороны. Здесь были далеко не Скалы Аронди – Полу приходилось взбираться по склонам и покруче, – но его ноги горели от такого темпа. Скользкая мшистая почва таила опасность. Ненадежные камни выворачивались из-под ног. Дункан держался рядом, готовый в любую секунду подхватить Пола, если тот потеряет равновесие.

Наконец они добрались до сравнительно ровного карниза, позволявшего продолжать движение без постоянного страха упасть. Пол протер глаза от пота и проморгался. Ему пригодились бы обе руки, но он продолжал сжимать в кулаке единственную стрелу. Самодельное копье юноша выронил во время их стремительного бегства.

Он поспешил вперед, прокладывая путь по каменной полке под другим скальным выступом, и тут что-то шлепнулось им под ноги. Охотничий лук затейливой формы – тот самый, с которым прежде ходил Дункан. Тетива была перерезана.

Оба застыли. Пол лихорадочно оглядывал джунгли, ожидая увидеть наемников Чена Марека, готовых к атаке. В прошлый раз некоторые из них отделились от основного отряда и норовили зайти с флангов.

На верхнем уступе показался невысокий человечек с узким лицом и болезненно-бледной кожей – чертами он походил на грызуна, как и многие представители расы тлейлаксу. Властным взором он сердито окинул обоих. Полдюжины вооруженных людей, явно наемников с другой планеты, выступили сзади и встали рядом с ним. Бластеры они держали наизготовку.

Высоко над головой Пол заметил маленький бесшумный флаер с гравидвигателем, барражирующий над густыми верхушками деревьев.

Ни он, ни Дункан не произнесли ни слова. Они оценивали ситуацию, бросая взгляды вниз по склону, в ущелье в джунглях; на узкую тропинку, ведущую туда через каменистый участок, изрытый лавиной. Это был неудобный и рискованный путь к отступлению, и Дункан ни за что не смог бы спуститься по нему с раненой ногой, а тем более с наемниками, висящими на хвосте.

В то же время для Пола Мастер меча одобрил этот маршрут:

– Ты пойдешь в ту сторону, – произнес он тихо, но с командными нотками учителя, которые Пол так хорошо знал. – Тебе крайне важно уцелеть и добраться до флаера.

– Нет, я буду сражаться вместе с вами!

Дункан выхватил единственную стрелу из руки Пола.

– Никаких споров! Я сам разберусь с Мареком. А тебе, как минимум, дам шанс побороться. Иди же – ты сможешь победить в этой игре, только если выживешь!

Наркобарон взмахнул рукой, и наемники начали спускаться к своей добыче. Пол разрывался между долгом и эмоциями. Он не мог бросить Дункана на погибель, но также осознавал наилучший путь к возможной стратегической победе. Учитель пойдет на любые необходимые жертвы, чтобы защитить наследника Дома Атрейдесов.

– У нас нет других вариантов, Пол! – выкрикнул Дункан. – Мы все должны сделать сами!

И прежде, чем юноша успел возразить, Мастер меча рванулся вверх по скале, хватаясь за лианы и за стволы деревьев, подтягиваясь все ближе к наркобарону Тлейлаксу. Размахивая стрелой как единственным оружием, он не сомневался, что Пол поступит так, как приказано.

Молодой человек бросился вниз по перепаханному склону. Почва после камнепада была рыхлой и ненадежной, но он тщательно выбирал место, куда поставить ногу, и вскоре нырнул в зеленые джунгли, зная, что они надежно его спрячут.

Наемники Марека выпускали ему вслед огненные лучи. Он слышал громкий разъяренный рык Дункана – несомненно, предназначенный для того, чтобы отвлечь врагов на себя и дать ему больше времени.

Пол перескочил через бревно и исчез в зарослях.

Даже если физические навыки старого бойца ослабели или вовсе утрачены, в трудную минуту он способен удивить самого себя, двигаясь с мастерством, ловкостью и скоростью гораздо более молодого человека.

Йо Хин’о. «Искусство воина»

Корабль без опознавательных знаков вывалился из трюма галактического лайнера на орбите Ланкивейла. Сафир Хават арендовал это быстрое судно в прокатной службе, и символика Атрейдесов на нем отсутствовала. Аппарат стремительно снижался в направлении туманных северных широт, не транслируя никаких сигналов и не запрашивая посадочных инструкций. Его корпус укутывало стелс-покрытие, рассеивающее излучение обычных радаров. Относительно примитивным службам наблюдения и безопасности Ланкивейла он мог показаться одинокой посудиной контрабандистов, не стоящей особого внимания и беспокойства.

Сафиру достаточно было поддерживать маскировку всего несколько минут, а дальше он начнет действовать на земле.

Воин-ментат уже пережил свой расцвет как боевого диверсанта и понимал это, но он также знал, что никто лучше него не подходит для этой конкретной срочной миссии. Он не мог впутывать герцога Лето еще и сюда, поскольку это грозило значительными последствиями в Ландсрааде. Если эвакуация пленника пройдет успешно, Гарни Холлик сможет засвидетельствовать в Имперском суде, как Харконнены обходились с ним, но существовала очень большая вероятность, что Раббан уже убил Гарни и растворил его тело до молекул.

Сафир выяснит это сам.

Пилотируя доработанный наемный корабль, ментат готовился к предстоящей операции по снимкам, сделанным Дунканом и Гарни во время их предыдущего рейда сюда. Рассеянные повсюду шпионские камеры, оставленные для пассивного сбора данных, также умели передавать изображения объектов и ситуацию на местах в режиме реального времени.

Эти устройства и позволили Гарни отправить отчаянное послание, попавшее на Каладан окольными путями.

Сафир Хават имел всю необходимую информацию и четкий план, разработанный при помощи тактических навыков ментата.

Владения Раббана находились на ночной стороне холодной планеты, и Сафир снижался в темноте, не включая бортовые огни. Он сидел в призрачном свете приборной панели, определяя местонахождение пыточной тюрьмы – примерно на окраине одной из главных деревень. Сафир очень надеялся застать там графа Глоссу Раббана лично.

Чтобы убить.

Со всей ясностью ментата он представил жирное лицо Раббана, его маленькие темные глазки, пухлые губы и жестокую ухмылку. Этот человек причинил Дому Атрейдесов много вреда, но устранение Твари Раббана не являлось приоритетной задачей. Сафиру предстояло спасти Гарни либо умереть при попытке это сделать. Успех или смерть. Тут не было середины.

Холодные серые тучи сгустились за ночь, снег покрывал скалы вокруг фьордов. Тюремный комплекс Раббана представлял собой группу отдельно стоящих строений к северу от гавани. Оценив наилучшие пути подхода и уязвимые точки, Сафир посадил неприметный корабль на поле грязного льда и снега чуть выше зданий. Помещения для допросов располагались на отдалении от деревни, где люди вели спокойную беззаботную жизнь – ловили рыбу, охотились на пушных китов или занимались сельским хозяйством, обрабатывая каменистую почву. Но Сафир не держал зла на народ Ланкивейла. Он знал свою настоящую цель.

Приземлившись тихо, он нигде не видел мигающих огней, не слышал сигналов тревоги. Прежде чем выпрыгнуть из корабля, ментат проглотил пузырек сока сафо, чтобы сделать мысли быстрыми и острыми. Постаревшее тело ощущало прилив энергии, все боли исчезли. Он был переполнен адреналином и чувством крайней срочности, которой требовала ситуация.

Изучив данные разведки, Сафир представлял вероятную внутреннюю планировку охраняемых зданий и уже определил уязвимое место. Местные тюремщики не ожидают такого нападения, а тем более одиночной спасательной операции, поскольку уверены, что никто не знает о пленнике.

Одетый в темный камуфляж, ментат подбежал к заднему входу. Он вспомнил ночную операцию, которую проводил в далекой молодости – миссию по спасению старого герцога во время последней вспышки восстания на Экази. Тогда с ним были десять бойцов, шестеро из которых выжили. Теперь он мог рассчитывать на силы одного-единственного Сафира Хавата. Мастера ассасинов при Доме Атрейдесов.

В рюкзаке лежало оружие и специальное снаряжение. Особые контактные линзы на глазах улучшали способность видеть в сумраке. На поясе висели короткий меч и различные ножи, а также персональный щит, который он пока не включал. Сафир глубоко вдохнул влажный холодный воздух, ощущая привкус коктейля из профилактических средств, стимуляторов и других необходимых для организма химических веществ. Он был готов.

В ходе тщательного предварительного планирования Сафир собрал воедино всю доступную информацию о владениях Раббана на Ланкивейле. Это новое монолитное здание стояло на месте гораздо более древнего сооружения, построенного еще в те времена, когда номинальными правителями холодной планеты были родители Раббана. Сафир, как и ожидал, обнаружил здесь старые дренажные туннели, проложенные в скалах, и знал, что эти каналы обеспечат ему доступ в новое здание. Он не обращал внимания на сильный холодный ветер, используя свои способности ментата, снимающие большую часть дискомфорта. Склонившись над дренажным люком, ведущим в старую сеть труб, Сафир взломал замок при помощи кусачек и монтировки. Через светоусиливающие контактные линзы он прекрасно видел путь и без фонарика, луч которого могли заметить. Сквозь сырость и холод он пробирался под землей в направлении нового комплекса, и наконец достиг места, где старая дренажная система соединялась с современной. Отсюда оставался последний прямой бросок – на нижний уровень крепости Раббана.

Сафир двигался быстро и ловко, стараясь не вспоминать о возрасте. Даже в первые годы службы старому герцогу Паулусу Атрейдесу он уже считался опытным воином – безмятежные дни, наполненные духом товарищества и преданности долгу. Но хотя теперь большую часть своих способностей Сафир тратил на тренировки, разработку стратегии и тактики, а также на консультирование герцога, он по-прежнему оставался грозным бойцом. При нем были острый ум ментата, дерзкие планы и значительная часть прежней силы. Для подобной операции его одного хватало с лихвой.

Низко пригибаясь, вглядываясь во мрак промозглых пустых туннелей, Сафир сосредоточился на настоящем. Ему нужно найти Гарни Холлика.

В конце обледеневшего туннеля он отвинтил крепления, удерживающие на месте запорную решетку, и вышел в полуподвальное помещение, наполненное тусклым светом. Размял мышцы, потянулся, мысленно отогнал холод и двинулся дальше.

Сразу за дверью он ощутил усиливающийся ужасный запах – ни с чем не сравнимое зловоние смерти. У подножия каменной лестницы, ведущей наверх, он наткнулся на три трупа – сваленных беспорядочной кучей, с разбросанными руками и ногами. Похоже, их просто скинули с лестницы, как мусор. Присмотревшись, Сафир увидел, что тела покрыты синяками и порезами. Очевидно, жертв пытали, прежде чем убить.

Дыша ртом и абстрагируясь от вони, он осмотрел разбитые лица и убедился, что Гарни среди них нет. У одного отсутствовали глаза, другому отрубили кисть, а третьему раскроили череп, обнажив мозговую ткань. Кровь потемнела и засохла, а трупы – несомненно, пролежавшие здесь несколько дней – уже начали раздуваться и гнить, даже на холоде.

Иногда, как начальник службы безопасности Дома Атрейдесов, Сафир вынужденно использовал экстремальные методы, чтобы выудить важные сведения у шпиона или диверсанта. Но никогда не доходил до такого. Его сердце екнуло. Что же тогда они сделали с Гарни?

Он постоял на месте, оглядываясь по сторонам – обрабатывая данные, оценивая то, что видит и сравнивая с тем, что известно из разведывательных сводок. Вслушавшись в ледяную тишину, убедился, что никто не приближается. Перешагнул через тела и произвел ментальный анализ, определяя вероятность того, что его кто-нибудь обнаружит. Шелестнув металлом по кожаным ножнам, вытащил короткий меч и взял в одну руку, а в другую – длинный кинжал. На обоих клинках стоял герб Атрейдесов в виде ястреба – превосходное оружие, которым Сафир пользовался долгие годы. В полной боевой готовности и с нарастающей яростью он прокрался наверх по темным ступеням.

Там на площадке он обнаружил отрубленную руку – без сомнения, ту, что отсутствовала у трупа внизу. Затем увидел другую – отпиленную по локоть, от тела, которого еще не нашел. Эта выглядела намного свежее.

Наверху лестницы, ведущей на главный этаж, путь преграждала пласталевая дверь. Прежде чем попытаться ее открыть, Сафир застыл почти неподвижно, приложив ухо к металлу и ощупывая поверхность кончиками пальцев. Он знал конструкцию таких дверей – пласталь поверх слоев утеплителя. Поверхность оказалась холодной, но не замерзшей, и это наводило на мысль, что помещение с другой стороны отапливается. Сафир предположил, что там могут поджидать стражники или войска Раббана.

Ментат сосредоточился, замедлив дыхание так, что лишь изредка кверху из ноздрей поднимались струйки белого пара. Он ввел себя в частичный транс, замерев, будто в спячке, а затем снова разогрелся, готовясь. Разум впитывал мельчайшие детали, работая на сверхсветовой скорости.

Возможно, жертвы пыток свалены на холодном нижнем уровне с тем расчетом, чтобы в конечном итоге их увезти, сжечь, закопать или сбросить в холодные воды фьорда. Но если человеческие останки предполагалось сбрасывать сюда изначально, это говорит об определенной степени лени, а также о намерении посеять страх у остальных. По всей вероятности, пыточные камеры находятся неподалеку.

Напрягая все органы чувств, Сафир услышал какое-то движение по ту сторону преграды – и отдаленный шум голосов. Он постепенно выстраивал график их приближения и отдаления, сжавшись как пружина, готовый к внезапному броску.

Вдруг дверь с металлическим стуком распахнулась, и из коридора на площадку хлынул яркий свет. Контактные линзы мгновенно снизили его интенсивность до нужного уровня. На пороге возникли двое охранников Раббана – они несли тело с отрубленной рукой.

И никак не ожидали наткнуться на незнакомца по ту сторону двери.

Сафир начал двигаться еще до того, как они разинули рот. С телом жертвы в руках они не могли толком защититься. Старый воин метнулся вперед, держа в каждой руке по клинку, и всадил один из них в сердце тюремщику, а другим перерезал горло его напарнику. Оба стража оказались мертвы прежде, чем успели издать хоть звук – и прежде, чем вообще осознали, что происходит.

Когда охранники рухнули, Сафир подхватил их и, используя инерцию, тут же втянул на лестницу вместе с ужасной ношей. Все три тела покатились дальше по каменным ступеням, а Сафир шагнул в главную секцию тюрьмы.

Закрыв за собой пласталевую дверь, он помчался по коридору, постоянно оглядываясь по сторонам и через плечо.

Впереди вновь послышались голоса и показалась закрытая дверь с полоской синего света под ней. Остальной коридор пустовал, и Сафир почувствовал, что его цель там, в запертой камере – ему даже показалось, что он услышал отрывистый крик своего друга, страдающего от боли. Не доходя до камеры, он достал из рюкзака еще одно оружие – игольчатый пистолет – и приготовил его к стрельбе. На палачах и их жертве никак не может быть нательных щитов. Вновь закинув рюкзак за спину, он прошагал к двери и распахнул ее – будто один из охранников, вернувшийся на пост.

Линзы тут же подстроились под яркий свет, но не смогли защитить его от того, что он увидел в камере. Сафир молниеносно оценил ситуацию, прежде чем палачи Харконненов успели отреагировать. Мужчина и женщина, одетые в черное, управляли ужасным аппаратом, состоящим из растяжек и игл. Они склонились над приборной панелью, изменяя настройки чудовищного механизма.

Гарни Холлик висел на ремнях внутри этого устройства, издавая негромкие звуки, похожие на хрип, явно пытаясь подавить любое проявление боли. Но он был жив, и все его конечности целы, хотя и забрызганы кровью.

Палаческое приспособление подвергало его чудовищным мукам, заставляя извиваться и дергаться в конвульсиях. Вокруг машины интенсивным синим светом мерцали стробоскопы. Судя по полузакрытым глазам, Гарни был едва в сознании, его покрытое синяками лицо кривилось от боли.

Мысли Сафира сосредоточились на самом главном. Гарни жив! И он немедленно изменил план действий.

Уже входя в камеру, дробя каждое мгновение на все меньшие и меньшие доли секунды, он вскинул пневматический пистолет и выпустил иглу прямо в Гарни. Дротик вонзился в плечо его избитого друга. Затем ментат привел в действие газовый баллон в рюкзаке. Он услышал шипение невидимых паров, исходящее из сопла. И шагнул к двум испуганным палачам, оторвавшимся от своей работы. Мужчина-техник успел развернуться к столу с лежащими ножами и острыми стержнями, но на полпути запнулся, внезапно потеряв ориентацию от газа. Забрызганное кровью лицо женщины побледнело, и она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок.

Сафир приближался спокойно, держа в каждой руке по клинку. Эти мерзкие люди не представляли для него опасности. Палач-мужчина все же дотянулся до ножа на столе, но едва мог управлять собственными пальцами. Он порезался о лезвие, но похоже, не чувствовал этого.

– Позвольте представиться, – произнес Сафир с жестокой улыбкой. – Я Атрейдес, Мастер ассасинов, и я исполняю свой долг. – Он все еще слышал шелест остатков газа, вырывающегося из баллона. Шагнув к столу, он отбросил нож подальше от палача. Тот, казалось, был удивлен, что рука его не слушается. И со свистом втянул в себя воздух.

Сафир любезно пояснил, несмотря на то, что оба мучителя явно ослабевали:

– Я залил эту камеру смертельным нервно-паралитическим токсином. Вы его уже вдохнули.

Женщина рухнула на колени. Сафир подошел к ней и оттолкнул подальше от Гарни, висящего на сложных растяжках.

– А я, разумеется, заранее принял противоядие и ввел его своему товарищу. – Он выдернул иглу из плеча Гарни. – На нас яд не подействует.

Мужчина-палач попытался схватиться на край стола и повалился на пол, с грохотом уронив инструменты.

– А на вас, конечно же, да, – подытожил Сафир.

Пока мучители умирали, задыхаясь, как каладанская рыба, выброшенная на сушу, Сафир поспешил к механизму и отключил управление. Яркие синие огни в последний раз вспыхнули и погасли. Он быстро освободил Гарни от оков. Одна покрытая синяками рука бессильно повисла вдоль тела, затем другая. Сафир бережно обхватил товарища и приподнял, ослабляя остальные путы.

И тут в камеру пыток вбежал охранник Харконненов. Выхватив свой клинок, он рявкнул на ментата:

– Стоять! Ты…

Сафир даже не удостоил его взглядом.

– Ты со мной, Гарни, ты свободен, – приговаривал он. – Нервно-паралитический газ убьет любого, кто попытается нас остановить. Я вытащу тебя отсюда и верну на Каладан. Ты уже достаточно пожертвовал собой.

Умирающий охранник с хрипом вытянулся на полу, его рвало. Наконец, он затих.

Гарни застонал, и Сафир поддержал его, испачкав свою форму кровью друга. Он пристальней вгляделся в лицо Гарни, еле разобрав давний темный шрам на скуле, покрытой кровоподтеками. Гарни не мог видеть старого ментата из-за опухших разбитых век, но узнал его по голосу.

– Нет… недостаточно… Я все испортил…

– Ничего ты не испортил. Я выведу тебя отсюда.

Избитый трубадур едва сохранял сознание, но Сафир ожидал подобного. Последними тяжелыми предметами в его рюкзаке были две компактные гравиподвески, которые он прикрепил к одежде Гарни. Когда он их включил, они с мягким жужжанием подняли друга в воздух, где тот повис, как аэростат.

Гарни задергался, но подвески удерживали его надежно. Сафир успокаивающе положил ладонь ему на лицо, затем потянул обессилевшего товарища за собой в коридор. Короткий меч ментат держал в правой руке, а левой подталкивал Гарни в нужном направлении.

Покинув камеру пыток с тремя неподвижными телами на полу, Сафир принялся заметать следы. Он активировал пару зарядов взрывчатки с таймером и бросил их в камеру, предварительно подсчитав, сколько ему нужно времени и как далеко надо успеть уйти. Несмотря на попытки Гарни передвигаться самостоятельно, Сафир полагался только на себя.

Таща товарища за собой, воин-ментат поспешил по коридору, следуя запланированным путем отступления. Он двигался бесшумно и оставался начеку.

Позади послышались приближающиеся шаги, и пятеро охранников торопливо вывалились в коридор. Увидев ментата, они обнажили клинки и кинулись к нему.

Сафир бросил взгляд вперед, зная, что нужно добраться до пласталевой двери в полуподвал, а оттуда по дренажной системе наружу. Даже на гравиподвесках Гарни замедлял продвижение. Нужно как-то задержать преследователей.

Отстраненной частью своего разума ментат спокойно отсчитывал оставшиеся секунды.

Пласталевая дверь открывалась в коридор. Сафир распахнул ее, перекрыв две трети прохода. Один из подбегающих охранников остановился, чтобы заскочить в камеру пыток, где тоже вдохнул нервно-паралитический газ. И обратно уже не выскочил.

Ментат толкнул Гарни – по-прежнему на подвесках – через дверной проем и вниз по каменным ступеням. Тот задергался еще сильнее, вскидывая покрытые синяками руки.

Выбежав на лестницу следом за Гарни, Сафир схватил свежий труп на верхней площадке и оттащил к порогу, заклинив им дверь в открытом положении и заблокировав большую часть коридора. Охранники были уже совсем рядом.

Еще несколько секунд.

Гарни плавно спускался на этаж ниже, как парящий осенний лист. Сафир развернулся лицом к головорезам Раббана. Ментат умел изучать малейшие движения противника и предугадывать, как будет атаковать каждый враг, чтобы использовать эти данные для отражения ударов.

Четверо оставшихся охранников совместными усилиями навалились на дверь, сдвигая изуродованный труп. Им удалось частично ее прикрыть, освободив проход. Увидев перед собой лишь старого ментата, они на мгновение замешкались.

Теперь, когда Гарни спустился достаточно далеко, у Сафира вновь были свободны обе руки. Он выхватил нож и короткий меч. Словно в замедленном времени он изучал четырех харконненских бойцов, оценивая, кто из них исполняет роль лидера, рассчитал шансы, составил четыре прогноза, а затем объединил их в один – предсказание будущего через твердые вероятности.

И ворвался в толпу врагов в коридоре, кружась и нанося удары, предугадывая каждое мгновение битвы.

Взмахнув ножом, он подловил нападающего главаря, одновременно уклоняясь и делая выпад коротким мечом в туловище. Первым ударом Сафир рассек ему ребра, а вторым пронзил сердце, и тот рухнул.

Видя, что лидер повержен, трое других охранников дрогнули и попытались перегруппироваться, а один из них бросился вперед – точно так, как и предполагал ментат. Нож Сафира уже поднимался, смертоносный клинок не оставлял шансов его избежать, и атакующий стражник сам налетел на острие. Сафир добил его мастерским ударом короткого меча, распотрошив снизу вверх от паха до груди. И перепрыгнул через тело, чтобы сразиться с двумя последними. До сих пор он предвидел все – каждое движение. Как он и ожидал, оставшиеся охранники кинулись на него сразу вдвоем, напав с противоположных сторон.

Точным взмахом меча Сафир обезглавил обоих. Головы и тела повалились на пол, заливая кровью все вокруг.

Он не потрудился столкнуть куски тел с лестницы – некогда. А сразу нырнул за пласталевую дверь, отпихнув труп в сторону, и та медленно закрылась за ним. У подножия каменного пролета Гарни изо всех сил пытался избавиться от гравиподвесок.

Сафир преодолел лестницу одним прыжком – обратный отсчет в голове подходил к концу.

Точно по таймеру взрывчатка сработала в камере пыток этажом выше. Удар сотряс пол и стены. С потолка посыпалась штукатурка, часть верхнего коридора обрушилась.

Схватив спасенного бойца Атрейдесов, Сафир потащил его к старой дренажной трубе и дальше к выходу – на эвакуацию.

– Ну что, Гарни Холлик – самое веселье позади! А теперь нам пора убираться отсюда и возвращаться на Каладан.

Преданность – это первобытная черта, заложенный в крови инстинкт служить стае и защищать ее. К сожалению, по мере эволюции нашего вида она становится все менее естественной и все более показной реакцией.

Малина Ару, ур-директор КАНИКТ

Возвращаясь из негласного путешествия на оперативную базу Якссона на Носсусе, Малина понимала, что деловые вопросы Картеля тут же обрушатся на нее. Капризный график начальницы выбьет из рабочего ритма Холтона Тассэ и других старших помощников, хотя обычно они исправно отчитывались перед ней каждый час. Сперва она улетела на Гайеди Прим, где барон Харконнен огорошил ее известием, что пока неспособен поддерживать выгодный канал сбыта специи на черном рынке – неизвестный ни Тассэ, ни кому-либо из других ее подчиненных. Затем сразу отправилась на Носсус – эту еще более опасную тайну следовало беречь от компании любой ценой.

Когда ее корабль опустился на посадочную площадку на крыше гигантского административного здания в центре цитадели, Малина вышла, приготовившись к натиску чиновников и управляющих, председателей комитетов и глав отделов – и каждый со своим вопросом, который считал самым важным. Но ей пока было не до них. Не сейчас.

Когда Холтон Тассэ шагнул вперед, как атакующий воин, а за ним последовали одиннадцать других функционеров в форме Картеля, Малина вскинула ладонь, будто захлопнув у них перед носом бронированную дверь.

– Позже! – произнесла она. – Все позже.

Хар позади нее рысью сбежал по пандусу, нюхая воздух и оглядываясь по сторонам. Его серебристая шерсть стояла дыбом. Малина наклонилась и погладила пса по голове, нежно и вместе с тем торопливо.

– Проводите меня в клинику. Как только я узнаю о состоянии Кара, то сразу же займусь вашими вопросами.

Поведение адъютанта мгновенно изменилось. Он вытянулся в струнку, затем развернулся:

– Следуйте за мной, госпожа директор.

В городе-цитадели на Танегаарде имелись все современные медицинские учреждения, которыми пользовались бесчисленные сотрудники Картеля – это считалось инвестицией в их здоровье и работоспособность. Доктора школы Сукк обслуживали руководителей высшего эшелона по пожизненным контрактам, а множество других нанималось для остального населения планеты по мере необходимости.

Пока Малина отсутствовала по своему короткому, но важному делу, целый корпус клиники переоборудовали в ветеринарный центр для Кара. Малина взбежала по ступенькам вместе с Харом, как обычно следующим за ней по пятам. Когда она добралась до герметичной двери в прозрачной стене, дежурный попытался не пустить пса дальше. Но потерпел неудачу.

Кровать изменяемой формы, предназначенная для людей, была сдвинута к стене стерильной палаты. В большом прозрачном вольере, похожем на террариум, лежал другой ее пес. Малина сразу же его заметила.

Увидев хозяйку, Кар поднял голову. Малину встревожил истощенный вид питомца, будто из него высосали почти все жизненные силы. Живот Кара был гладко выбрит, обнаженную кожу крест-накрест пересекали полоски пластыря. Два доктора школы Сукк одновременно повернулись к вошедшей Малине и торжественно ей кивнули:

– Госпожа директор, у нас есть все основания для оптимизма.

– Значит, у вас есть все основания жить, – заметила Малина. Хар зарычал на докторов, будто почувствовал, что они делали больно его брату. Когда она подошла вплотную к стенам из прочного стекла, Кар приободрился еще больше и поднялся на ноги. Его золотисто-медные глаза засияли.

– Вы совсем его замучили! Он еле держится на ногах! – Это прозвучало как обвинение.

– Мы его вылечили, предприняв экстраординарные меры, – возразил один из врачей.

Другой добавил:

– Опухоль быстро росла, метастазы распространились по всему желудку и кишечнику, а также проникли в печень. Состояние было неоперабельным.

Похолодев и покрывшись липким потом от страха за здоровье любимца, Малина приложила ладонь к стенке вольера:

– Но Кар жив!

– Таких ищеек тлейлаксу выращивают в чанах, – произнес первый доктор с видимым отвращением на лице. – Их лаборанты и руководство решили проблему гораздо лучше, чем смогли бы мы, госпожа директор – несомненно, благодаря тестам и экспериментам на других подопытных собаках. Они создали новые внутренние органы на замену.

– За весьма значительную плату, – вмешался второй врач.

– Я – ур-директор КАНИКТ! – отрезала Малина. – И за ценой не постою! Тлейлаксу это прекрасно известно. – Но она уже знала, во что это обойдется этим людям… об этом она позаботится.

Не спрашивая разрешения, она открыла дверь вольера, и Кар приложил все силы, чтобы выскочить наружу. Малина обхватила пса и прижала к себе, бережно поглаживая по жесткой колючей шерсти. Хар подошел ближе и лизнул брата в морду.

Несмотря на невероятную сложность предстоящих политических задач и ужасное решение, которое она приняла в отношении сына-отступника, в данный момент все внимание Малины занимали только ее любимые питомцы. Они не задают вопросов, никогда не повернутся против нее и всегда будут верны. Якссон мог бы многому поучиться у этих псов.

– Мы обеспечим Кару правильное питание – станем давать и энергетические добавки, и антибиотики, – сказала она докторам. – Он восстановится быстрее, если снова будет с Харом – и со мной.

Врачи молча поклонились, понимая по ее тону, что от их мнения ничего не зависит.

У Малины будто гора свалилась с плеч. Она чувствовала легкость и удовлетворение. Несмотря на все остальные проблемы, которые ее мучили, больше всего она тревожилась за больную собаку. Но стоило ей увидеть Холтона Тассэ, стоящего в дверях палаты, как тяжесть вернулась.

– Госпожа директор, мне необходимо сообщить вам кое-что важное. – Он кинул взгляд на докторов Сукк, на остальной медицинский персонал.

Малина кивнула и пошла за ним, шагая не слишком быстро. Кар слегка прихрамывал и двигался неуклюжей неуверенной походкой из-за швов и повязок, но старался не отставать.

Тассэ провел ее в маленькую комнатку с закругленными стенами. Они будто забрались внутрь яичной скорлупы. Когда дверь герметично закрылась и на внутренних поверхностях зажужжали нейтрализующие поля, адьютант прикрыл глаза, подробно излагая по памяти:

– Госпожа директор, мы продолжили расследование потенциальной утечки данных из «черных» архивов. Ни один оригинал или физическая копия не пропали. Документы и материальные артефакты не тронуты.

– Тогда что дает вам повод для беспокойства? – спросила Малина. Она слушала внимательно и терпеливо – такова уж работа этого человека, и он никогда раньше не проявлял излишней предосторожности.

– Я обнаружил признаки того, что эти чрезвычайно секретные сведения просматривались каким-то человеком или людьми, хотя, насколько мне известно, никто не получал санкции на это.

– И кто же мог это сделать?

– Неизвестно, но факт остается фактом. Если кто-то получил доступ к данным, то их полностью либо частично могли скопировать.

– Скопировать… – Малина осела на стул, и псы опустились на пол по обе стороны от нее. Кар двигался очень осторожно. – Разве можно скопировать такой огромный объем данных?

– Существуют технологии, госпожа директор, по большей части запрещенные и весьма необычные, но ничего невозможного. – Адьютант наконец открыл глаза. – Иксианский камень памяти, например, или ричесианская катушка данных, хотя емкость катушки намного меньше.

Мысли Малины бешено завертелись. В этом архиве содержится убойная информация Картеля – их страховой полис, последняя линия обороны. Использовать ее или угрожать ею – настолько за гранью дозволенного, что…

Ледяное осознание кольнуло ее сердце так, что она ахнула. Она поняла, кто это сделал. Кар заскулил, а Хар навострил уши. Холтон Тассэ оставался неумолимо неподвижным.

Малина знала цену ближайшему окружению Якссона – повстанцы хотят сжечь Империю дотла, чтобы затем воссоздать по своему вкусу. Постепенное преобразование в свободное Содружество – не их цель. Якссон мог использовать компромат из «черных» архивов как дубинку – и она не сомневалась, что другие поступили бы так же.

После разговора с Лето Атрейдесом на Носсусе она до сих пор не определила истинных мотивов герцога. Как и предупреждали ее ментаты, участие этого человека в восстании казалось аномальным, несоответствующим его характеру. Но ей некогда ломать голову об одном мелком дворянине. Она должна действовать сейчас, на упреждение – совершив некий акт, который поставит всех бунтовщиков под огромный молот Имперского правосудия.

Этого будет вполне достаточно. Ей пора пошевеливаться, чтобы спасти Картель.

В своих поступках я всегда стремился к справедливости и благородству, но нескромно полагать, что моя личность и сила воли – это все, что формирует Дом Атрейдесов. Скорее, именно историческое наследие нашего Великого Дома и нашего замечательного Каладана сформировало меня и моего сына таким образом, что мы сможем передать эти славные традиции грядущим поколениям.

Герцог Лето Атрейдес. Из планетарных архивов

Возвращаясь наконец домой, герцог чувствовал себя разбитым и потрясенным, на грани нервного срыва. Он соскучился по бескрайним небесам и океанским просторам, хотел вновь услышать шепот волн, ощутить свой мир и свое наследие. Там его израненное сердце и душа могли восстановить силы, хотя он понимал, что великие битвы еще не закончились.

Он прибыл в космопорт Кала-Сити ранним утром, но Сафир Хават не встречал его там. Добравшись до замка, герцог удивился, обнаружив древнее каменное сооружение относительно пустым, если не считать мелкой суматохи по поводу каких-то хозяйственных проблем. Планета Каладан оставалась спокойной и стабильной, но ее штаб-квартира казалась заброшенной.

Он оставлял здесь Пола за главного – в окружении регентов и советников, но молодой человек и Дункан на несколько дней улетели тренироваться на юг. Хотя Лето ощутил разочарование оттого, что не смог сразу же увидеть сына, он не находил ничего предосудительного в этой экспедиции, зная, что Мастер меча убережет Пола от травм. Сафир Хават вполне мог и сам справляться с административной работой и повседневными делами – но, очевидно, тоже умчался из замка на какую-то таинственную миссию.

По крайней мере, на любимой родной планете царили мир и безмятежность. Работа на местах продолжалась через многочисленных заместителей и министров, но Лето оставался в расстроенных чувствах. Пусть он и не ждал встречи с фанфарами, ему хотелось увидеть Пола, хотя бы для того, чтобы обсудить с сыном свои дела. Пребывание среди опасных повстанцев сильно его вымотало, а неожиданная причастность лорда Лондина к распространению отвратительного каладанского наркотика привела в ярость. Лето хотелось смыть с себя неприятные эмоции, прополоскать рот, чтобы избавиться от их дурного привкуса, но он не мог порвать с радикальным движением, пока не обезвредил Якссона Ару и не лишил его разрушительной информации, содержащейся в камне памяти. Герцогу приходилось действовать осторожно, с пониманием, что судьба всей Империи в его руках.

Лето прошелся по замку, переоделся в своих покоях, а затем на выходе обнаружил, что весь домашний персонал выстроился, чтобы поприветствовать его. Все радовались возвращению герцога, но ему не терпелось получить ответы. Поговорив с несколькими главными слугами, Лето наконец выяснил ситуацию в общих чертах. Самое плохое – он узнал, что Гарни Холлик еще не вернулся с Кайтэйна. Неужели с доставкой послания Шаддаму что-то пошло не так?

Теперь он сидел за небольшим столом на крытом личном балконе, пил местный горький чай и просматривал стопку сводок, подготовленных для него министрами. Здесь оказалось прохладнее, чем он ожидал, но над головой висел мощный наружный обогреватель, а под ногами были теплые доски пола. В его спальне – пустой спальне – роскошная кровать казалась слишком большой теперь, когда Джессика ушла навсегда.

Он прислушивался к грохоту прибоя. Стоял прилив, все пляжи под замком и каменистый спуск были затоплены, над ними кружились бешеные водовороты. А высоко на скале Лето боролся с иными течениями – его подхватили волны истории, и приходилось грести изо всех сил, чтобы не разбиться о рифы.

Почувствовав за спиной движение, он обернулся и увидел домашнего врача, терпеливо стоящего на пороге балкона. Слуги впустили доктора Юэ в покои герцога, но тихий медик ждал, пока Лето обратит на него внимание. Герцог с облегчением улыбнулся:

– Юэ, прошу вас, присоединяйтесь ко мне! Хотя бы вы сможете рассказать все толком. Объясните, что произошло в мое отсутствие.

Желтокожий мужчина в чистом белом халате ступил на балкон. Серебряное кольцо перехватывало его длинные гладкие волосы, собранные в конский хвост за спиной. На лбу сверкала бриллиантовая татуировка – символ высочайшей подготовки Юэ и его нерушимой преданности.

– Мой герцог, мы не знали, когда вы вернетесь. У нас не было возможности связаться с вами.

Лето радушно указал ему на стул:

– Так мною и задумывалось. – Он долил себе чаю и на мгновение замешкался, оглядываясь по сторонам в поисках второй чашки для доктора.

Юэ пригладил свои длинные усы:

– Я пришел к вам с отчетом, милорд – о состоянии замка Каладан, с моей точки зрения.

– Прекрасно, Юэ. Я хотел бы получить ответ на несколько вопросов. Такое впечатление, что моих домочадцев разбросало на все четыре стороны света. Сперва Джессика, а теперь Сафир, Гарни, даже Пол с Дунканом – все исчезли!

– Ваш сын и Дункан Айдахо всего лишь на тренировке. Они вернутся через несколько дней. – Доктор нахмурился: – Но боюсь, не могу сообщить вам никаких подробностей о леди Джессике. Да, моя жена тоже из Бинэ Гессерит, но я уже долгое время с ней не разговаривал. – В голосе Юэ прозвучала глубокая печаль, однако он вновь принял профессиональный вид. – Каладан – безопасное и тихое место, уголок спокойствия в Империи. И все же многое здесь меня тревожит.

Герцог отпил чаю, погрузившись в раздумья.

– Всецело с вами согласен, Юэ. Хотя мы и можем думать, что находимся вдали от шумного мира, Каладан остается важным винтиком в механизме Империи. Вот почему Якссон Ару так хотел завербовать меня – чтобы разрушить этот механизм. – Лето сжал кулаки, ощутив на пальце твердость герцогского перстня с печаткой. – Вы не знаете, почему Гарни до сих пор не вернулся? Он должен был прилететь с Кайтэйна уже некоторое время назад.

Юэ отвел взгляд:

– Мы получили тревожную информацию, ваша светлость. Гарни Холлик находится в плену у Глоссу Раббана на Ланкивейле.

Лето вскочил со стула:

– Гарни захвачен Раббаном? Как это произошло? Племянник барона ненавидит Холлика. Гарни там долго не протянет. Мы должны созвать войска Атрейдесов и устроить полномасштабную военную операцию, чтобы его спасти!

– Вот поэтому Хават и улетел, ваша светлость. Мы не могли связаться с вами, и он сам принял решение. Он отправился в одиночную миссию по спасению Холлика, чтобы формально не втягивать Дом Атрейдесов в открытое военное нападение.

– Хават там один? Но он же…

– Стар? – спросил доктор. – Он все равно остается воином-ментатом, и участвовал в бесчисленных битвах за Дом Атрейдесов. Одним пунктом больше в его длинном послужном списке.

Лето кивнул:

– О да, и он поступил мудро. Любая прямая атака привела бы к порицанию нас в Ландсрааде. – Герцог зло и неудовлетворенно скрипнул зубами, затем вновь нехотя сел. – Мне это не нравится, но если кто-нибудь и способен на такое, то лишь Сафир.

– Будем верить, что Господь на стороне праведников, – смиренно произнес Юэ.

– Вы сейчас говорите как Гарни, – пробормотал Лето. – Мы должны также верить и в способности наших людей. – И тут по его спине пробежал холодок. – Гарни схватили до или после того, как он передал мое послание Императору? Об этом что-нибудь известно? Возможно, Шаддам не знает, что мои отношения с повстанцами – это хитрость.

Доктор пожал плечами, и Лето почувствовал, как к щекам приливает жар.

– На всякий случай нужно предполагать худшее, – сказал врач. Он наконец опустился на предложенный стул. – А как дела у вас, милорд? Вы пока останетесь здесь? Вы завершили свою миссию? Народу Каладана нужен герцог.

– Народу-то нужен… – Лето посмотрел на свое кольцо с печаткой, поглаживая его большим пальцем. – Но Империи требуется, чтобы это восстание было подавлено, а виновники предстали перед правосудием. Радикальное движение гораздо опаснее, чем я предполагал. Его вредоносные щупальца простираются по всему Ландсрааду, отравляя нашу политическую систему подобно гангрене.

Он вкратце объяснил доктору Юэ, что удалось выяснить о лорде Лондине и продолжающихся поставках айлара.

– Производства наркотика расположены прямо здесь, на Каладане, и снова у нас под носом, но мы не знаем где. Проклятье! После того, как мы уничтожили плантации на севере, я предполагал, что Чен Марек станет более осторожным. – Герцог сжал кулак. – Но мне некогда разбираться с этим, пока я не уничтожу Якссона Ару.

Герцог прошелся по длинному балкону. Юэ неотступно следовал за ним. Облака над водой посерели, ветер ерошил волосы. Лето повернулся к доктору:

– Мне нужно составить новый план, Юэ. Каладану придется еще какой-то срок обходиться без меня, к тому же скоро вернутся Пол и Дункан. Я не могу остаться.

Доктор выглядел встревоженным:

– Что вы собираетесь сделать, ваша светлость?

– Остановить Якссона Ару. – Он представил лидера повстанцев и его камень памяти. – Сейчас более ответственное и опасное время, чем когда-либо, и я, вероятно, единственный, кто может обезвредить его бомбу замедленного действия.

Свежий морской ветер усиливался. Двое мужчин собрали со стола документы и удалились в комнату Лето. Юэ плотно закрыл двойные балконные двери. Герцог сосредоточил все мысли на решении еще одной проблемы – как снизить риск.

– Если Император так и не получил моих разъяснений, то он подумает, что я присоединился к восстанию, – а мы знаем, какие репрессии способен учинить Шаддам. Достаточно вспомнить, что сардаукары сотворили с планетой герцога Вердена.

Он положил крепкую руку на узкое плечо Юэ, и его голос помрачнел:

– Вы сейчас здесь единственный, кому я могу доверять. Я хочу сделать голографическую запись с полным объяснением, которую вы сохраните на всякий случай…

Глаза доктора забегали туда-сюда:

– Мудрое решение, милорд. Буду рад вам помочь. Сейчас я принесу портативный визуализатор.

Оставшись один в большой пустой комнате, герцог взял себя в руки и настроился на нужный лад. Это необходимо сделать, решительно сказал он себе.

Когда Юэ установил записывающее устройство в его покоях, Лето выступил с подробным объяснением – спокойным, профессиональным голосом. Он рассказал, как принял предложение Якссона присоединиться к восстанию, и что сделал это лишь с целью влиться в движение. Описал, как в роли лазутчика намеревался помешать дальнейшим насильственным акциям. Подробно сообщил о том, что сделал на Иссимо III, предотвратив там ужасную трагедию. С нарастающим гневом поведал о миссии Гарни Холлика, которая должна была все объяснить Шаддаму, и о том, как курьер попал в плен. Раббан, почти наверняка с ведома и при поддержке барона Харконнена, перехватил важную информацию, помешав Императору ее получить.

Доктор Юэ вздрогнул при упоминании барона, и Лето не винил его за это. При мысли о жирном мстительном аристократе его тоже тошнило.

Далее Лето скрупулезно перечислил имена других заговорщиков, которых встречал на Носсусе, – распространителей насилия. Он хотел, чтобы подобные радикалы предстали перед Имперским правосудием, и выразил свое жесткое отношение к Радживу Лондину.

Закончив запись, он вложил плотный моток шигафибра в хрупкую ладонь Юэ.

– Сохраните это ради меня и используйте при необходимости. Пол уже видел мое последнее завещание ему, но это более подробное и четкое. Это доказательство моих честных намерений. Вы единственный, кто знает о его существовании.

Усы доктора поникли. Он нахмурился:

– Шаддам и его приближенные все равно могут не поверить вам, ваша светлость. Они скажут, что вы записали это лишь для того, чтобы прикрыться.

– Тогда я полагаюсь на то, что вы их убедите. Еще трое – Сафир, Гарни и даже Пол – могут поручиться за мои действия и говорить от моего имени. Но давайте не будем об этом думать – надеюсь, до такого дело не дойдет. – Герцог расправил плечи. – Я намерен сам остановить Якссона Ару!

Понимая, что мешкать нельзя, он начал готовиться к возвращению на Носсус. Лето сомневался, будет ли лидер повстанцев ждать его там и не знал, когда они встретятся, но чувствовал растущую тревогу. Промедление смерти подобно. Герцог жалел, что так и не повидается с Полом перед отлетом. Но он воссоединится с сыном позже, когда с триумфом вернется на Каладан. А пока ему вновь предстояло влезть в змеиное гнездо.

Как понять, что вы встретили любовь всей своей жизни? Если вы задаете себе этот вопрос, значит, пока вы ее не встретили.

Из дневника леди Джессики

Пол пробирался по густым первобытным джунглям, используя навыки выживания, которым научил его Дункан, а также изощренные методы наблюдения Бинэ Гессерит, почерпнутые от матери, и осторожную мудрость Сафира Хавата. Даже оставаясь невидимым в зарослях, юноша обращал внимание на окружающую обстановку – покосившиеся деревья, гроздь оранжевых цветов, странный скальный выступ, похожий на сломанный зуб. Он бежал сломя голову, слыша позади крики преследователей, но запоминал свой случайный путь, соотнося с местами, где уже побывал, и всегда представляя, в какую сторону теперь возвращаться к флаеру.

Благодаря стремительной контратаке Дункана у юноши появилась фора, и как только он скрылся от вражеских глаз, пригибаясь и петляя в густом подлеске, то заставил себя проявить смекалку, а не паниковать. Игры кончились, теперь по его следу шла настоящая опасность. Он знал, насколько безжалостен Чен Марек, но когда охотники окружали их с Дунканом, они явно хотели схватить их, а не убить. Если бы барон Тлейлаксу знал, кто такой Пол на самом деле, это кардинально изменило бы ситуацию – наследник Каладана в качестве заложника! Пол поклялся этого не допустить, чтобы не давать Мареку такой рычаг давления на отца. Теперь все зависело от него, от его ума и навыков.

В глубоких лощинах по ту сторону горы джунгли сделались еще гуще. Пол нырнул в лесной сумрак, царапаясь о ветки и шипы, чавкая ногами по мягким грибам. Ему хотелось сделать круг, устроить врагам засаду и освободить Дункана – но у него оставался только нож, даже одинокой стрелы больше не было. Мастер меча разозлится, если Пол пойдет на такой риск. Нужно добраться до флаера и провести там несколько часов, заканчивая примитивный ремонт в надежде, что как-нибудь удастся дотянуть до замка Каладан, где можно организовать полноценный военный ответ. Все остальные задачи меркли перед этой, главной.

Вытащив на свет древние инстинкты, Пол определял, куда идти, интуитивно направляясь к месту жесткой посадки флаера. Пересеченная местность не позволяла двигаться по прямой, но он постоянно вносил поправки. Если все пойдет хорошо, возможно, получится добраться до летательного аппарата к ночи.

Как долго Чен Марек будет держать Дункана в живых? Пол не сомневался, что Мастер меча не выдаст им направление.

Теперь он двигался медленнее в пробивающихся через листву солнечных лучах, осматриваясь и прислушиваясь. Пробираясь сквозь заросли, он старался не оставлять следов – иногда выходя на охотничьи тропы, иногда напролом сквозь кусты или пролезая под массивными поваленными деревьями. Крутой неровный склон давал правильное представление о высоте, а проблески моря вдали помогали ориентироваться в направлении флаера. Но глубокие овраги и лощины сбивали с курса, и ему приходилось искать обходной путь к той уединенной поляне. Он вспомнил, что видел более широкую тропу на соседнем склоне – не совсем дорога, но протоптанная. Ею, несомненно, пользовались первобытные жители деревни, расположенной неподалеку.

Когда солнце склонилось к закату, Пол пришел к выводу – если получится выбраться на ту тропу, то у него, по крайней мере, появится ориентир и он сможет двигаться даже после наступления темноты. К этому времени он уже считал, что от погони удалось оторваться, но все равно оставался настороже.

Он пересек русло ручья, вода в который стекала со склонов. С удовольствием напился, затем наполнил бутылку из рюкзака про запас. Присев на корточки рядом с потоком, сквозь журчание воды он услышал жужжание с противоположного берега. Оно напоминало звуки, которые издают большие цикады, и становилось все громче.

Пол осторожно двинулся вниз по течению, но звуки преследовали его. Перепрыгнув по двум выступающим камням, он перебрался на другой берег, чтобы посмотреть, не удастся ли занять там более выгодную позицию. Но в подлеске вдруг задергались и зашевелились лианы – не лианы, потрясенно понял юноша, а вздутые змееподобные существа, вылезающие из мягкой почвы сквозь толщу опавшей листвы и перегноя. Они извивались и рыскали, поднимаясь со всех сторон, возвышаясь над ним.

Пол застыл на месте, испугавшись, что они реагируют на движение, но не видел пути к отступлению. У змееподобных тварей отсутствовали сколь-нибудь заметные глаза – лишь гладкая, пульсирующая чешуя на волнистых телах. Искры статического электричества плясали на их тупых мордах, и разряды пробегали между многочисленными змеиными головами, напоминая Полу смертоносных элекранов в каладанских морях. Но это были живущие на суше, явно материальные существа, а не сплетенные из энергии, как океанские элементальные создания.

Чувствуя его присутствие, вздымающиеся змеи закачались и начали смыкать кольцо вокруг него. Три тупоголовые твари резко наклонились к юноше, но тут же удивленно отпрянули, когда Пол полоснул по ним ножом и добавил палкой, которую подхватил с земли в качестве импровизированного копья. Однако он сомневался, что сможет долго продержаться с таким несерьезным оружием.

Испуская небольшие разряды внутреннего электричества, змеи нависали сверху, словно оценивая его. Пол подскочил к одной поближе, выставив перед собой острую палку. Похоже, эти змеи слепы, но имеют очень развитый слух. Юноша издал громкий боевой клич, привлекая внимание электрических существ. Но прежде, чем он успел броситься на чудовище, раздался девичий крик:

– Не так, болван! Падай на землю!

Пол знал, как реагировать на поступающие приказы в сложной боевой обстановке – и отреагировал мгновенно. Ближайшая змея, потрескивая разрядами, сделала выпад – но молодой человек уже нырнул вниз. Тупоголовая тварь яростно пронеслась над ним, затем отскочила обратно, как хлыст. Другие змеи возмущались, покачивая головами, между которыми проскакивали яркие электрические искры.

Пол перекатился в сторону, по-прежнему готовый к отражению атаки, но когда вскинул голову, услышал резкие голоса в подлеске – мужские и женские, говорящие с сильным местным акцентом. Множество колючих веревок опутали головы длинных змееподобных тварей, все сильнее затягиваясь вокруг каждого чешуйчатого тела. Чем сильнее сжимались петли, тем сильнее разбухали мясистые головы, испуская еще больше электрических разрядов. Шипастые боло продолжали затягиваться, змеиные тела извивались и, наконец, опали.

Когда умирающие твари рухнули обратно в густую подстилку джунглей, сама почва вспучилась, будто живая, и червеобразные существа обмякли, частично погружаясь в рыхлый грунт, частично распадаясь, будто масса их тела состояла из лесного мусора… точно так же, как у элекранов из воды. Неизвестные спасители не ослабляли веревок, шипастые петли добивали змееподобных существ.

Одна из тупых слепых голов тяжело упала рядом с Полом, все еще шипя и потрескивая от статического электричества. Молодой человек вскочил на ноги, чтобы убраться от нее подальше, и обнаружил, что окружен незнакомцами – столь же любопытными, сколь и грозными.

Он посмотрел на юную девушку, чей голос услышал первым – ту самую, с оливковой кожей, которую видел раньше. Взглянув в ее карие глаза, Пол понял, что она примерно его возраста – возможно, на год-два постарше. И в то время, как остальные люди, сопровождающие ее, очевидно принадлежали к местному племени муадха и были одеты в шкуры и грубые куски ткани – кожа девушки выделялась более светлым цветом, и на ней был прочный комбинезон цвета хаки, перепачканный, помятый и потрепанный от ежедневной носки.

Пока Пол соображал, что сказать, девушка выпалила:

– Ты здесь как девственник в борделе! – Она говорила на безупречном имперско-галактическом, а не на местном грубом диалекте.

Пол отряхнул с одежды листья и грязь.

– Похоже на то, но обычно меня не нужно спасать.

Незнакомка рассмеялась, будто огромные змеи не стоили беспокойства.

– Прежде чем забираться сюда, тебе не помешало бы побольше узнать об опасностях каладанских джунглей!

– Ты права, следовало лучше подготовиться. – Пол смутился, вспомнив и о птицах-мантах, закоротивших «механизмы флаера». Его переполняли вопросы, но первым делом он сказал: – Спасибо вам.

В полупустом мешке, висящем на плече девушки, лежало еще несколько колючих веревок. Она бросила одну Полу:

– Местные муадха очень искусны в обращении с такими шипастыми боло. Освоить их просто, и теперь ты сам сможешь о себе позаботиться.

– Погоди! – откликнулся Пол, желая взять у прекрасной незнакомки пару уроков и в то же время помня о своих неотложных обязанностях. – Мне нужна помощь. Мой друг попал в плен. Нам нужно остановить людей, выращивающих папоротник барра. Этот наркотик убил многих на Каладане и в иных мирах.

Хотя ее спутники-муадха стояли молчаливо и настороженно, девушка жестом пригласила Пола следовать за ней.

– Мы знаем все об айларе и плантациях папоротника… и как там захватывают в плен ни в чем не повинных людей. – Девушка замялась, по ее лицу пробежало встревоженное выражение. – Давай я представлю тебя людям, среди которых живу. Они обо мне позаботились. – Почти запоздало она представилась сама: – Меня зовут Синсей Вим.

– Пол, – коротко ответил юноша, очарованный ее карими глазами. Больше он ничего не стал о себе сообщать. И взглянул на остальных восьмерых туземцев – пятерых мужчин и трех женщин. – Ты не муадха? Ты кажешься другой, у тебя иная внешность.

Она выглядела недовольной таким предположением.

– Деревенские – муадха, а я – нет.

Синсей двинулась в путь, быстрым шагом пробираясь через джунгли, и Полу пришлось поторапливаться, чтобы не отставать. Муадха сопровождали их, рассеявшись по сторонам, в то время как девушка, похоже, целиком сосредоточилась на цели. Она спешила вперед, гибкая и спортивная, движениями напоминая дикую кошку.

– Мне уже приходилось бывать в суровых местах Каладана. – Пол старался говорить так, чтобы не казалось, что он оправдывается. – Но конечно, еще многому предстоит научиться.

Девушка оглянулась через плечо:

– Чен Марек и его наемники – главная опасность этих джунглей. Они используют муадха в своих целях, и у них… у них мой отец. Твой друг – не единственный их пленник. – На секунду она помрачнела, но отмела эти мысли в сторону. – Значит так, теперь ты мой ученик. Мы поможем тебе остаться в живых, даже несмотря на то, что охотники Марека пытаются тебя найти.

Муадха продвигались сквозь джунгли по тропинкам, видимым только им. Синсей объяснила, что она и ее отец – исследователи-ботаники, нанятые КАНИКТ для изучения этих джунглей на предмет возможной коммерческой пользы, но ее отца больше интересовали сугубо научные изыскания. Во время одиночной вылазки в джунгли его и схватили – после того, как он наткнулся на плантации папоротника барра.

Пол посуровел:

– Мы можем действовать вместе, чтобы их освободить – и Дункана, и твоего отца. Муадха нам помогут.

Девушка окинула его оценивающим взглядом:

– Муадха неохотно вступают в бой. Они живут в мире с джунглями и горами. Они помогли мне сбежать и научили выживать. Это мягкие, добрые люди. А экспериментаторы Марека творили с ними ужасные вещи. – Синсей оттолкнула в сторону пушистую ветку, словно вымещая на ней свое раздражение. – Местным вполне хватает веры в то, что проблема решится сама собой.

Вспомнив архивикария и спокойных, миролюбивых работников-муадха с северных полей риса панди, Пол пришел в бешенство оттого, что Чен Марек и дальше будет причинять зло этим людям.

– Я не намерен пускать это на самотек.

Синсей задумчиво приподняла бровь:

– Возможно, вдвоем с тобой мы и сумеем сделать то, что должно.

Шагая по незаметным тропинкам в джунглях, они вскоре вышли к защищенному поселению, состоящему из небольших хижин и открытых укреплений. Жители потянулись навстречу, чтобы поприветствовать незнакомца. Один из сопровождавших Синсей и Пола дюжих воинов по имени Яр Зелл объяснил, откуда взялся юноша, и что теперь у наемников Марека еще один пленник.

Пол шагнул вперед, оценив этих людей как союзников.

– Дункан Айдахо хотел устроить мне суровую тренировку по выживанию. Но не такую, как получилось в итоге.

Услыхав это имя, Синсей быстро обернулась:

– Дункан Айдахо? Мастер меча из Дома Атрейдесов? Выходит, ты Пол Атрейдес, сын герцога?

Юноша неохотно кивнул. Его жизнь все равно уже была в руках этих людей.

К нему приблизилась старейшина деревни, женщина с глубокими морщинами и прекрасными серебристо-белыми волосами, которую все называли не иначе как Старая Мать.

– Что ты делал на нашей священной горе? Скалы великой горы пропитаны духом наших предков. – Старая женщина внимательно взглянула на Пола. – Мы считаем саму эту гору живым существом – гораздо более живым, чем мы.

Зелл, воин, нахмурился:

– Нам нельзя было позволять этим людям выращивать их урожай по ту сторону горы! Они ловят и убивают любого, кто подходит слишком близко к их драгоценным папоротникам!

Ноздри Старой Матери гневно раздулись:

– Нашим драгоценным папоротникам!

Синсей представила остальных, когда к ним подошли еще несколько жителей деревни. Она пояснила Полу:

– Все племена муадха проводят ритуалы, используя безвредные сорта папоротника. Эти деревенские люди знают, как найти папоротники в дикой природе, а также исследуют и почитают свою гору. Мы с отцом изучали эти папоротники, прежде чем его схватил Чен Марек.

Наступила уже полная темнота; на ужин деревенские притащили какую-то комковатую кашу. Все мысли Пола вертелись вокруг того, что нужно поскорее починить поврежденный флаер и спасти Дункана, а также отца Синсей. Даже если придется идти туда одному.

Он боролся с беспокойством, болтая с девушкой. Пол узнал о научном образовании, полученном ею на Кайтэйне, о том, как она стала помощницей отца. Он замечал, что Синсей ему улыбается, и даже в таких незавидных обстоятельствах чувствовал, что его влечет к ней.

Россыпь звезд заполнила темное небо над головой, и Пол осознал, насколько он устал. Он хотел бы совершить набег на лагерь наркодельцов прямо сейчас, найти какой-нибудь способ освободить Дункана, но был неспособен сделать это. Позже, не в одиночку. Завтра, отдохнув, он сделает свой ход.

Деревенские жители снабдили его простым удобным тюфяком из соломы и тонким одеялом, сотканным из лесных трав. В эту ночь, лежа в незнакомом месте и беспокоясь о своем отце и о Дункане, он мгновенно провалился в удивительный и приятный сон с участием Синсей Вим, и даже со сладкими поцелуями.

Проснувшись в глубокой темноте от стрекота ночных насекомых, он понял, что ему снилась она, а не таинственная девушка из пустыни, которая преследовала его во многих недавних снах.

Пол молча отругал себя за то, что его волнуют сны. Он должен сосредоточиться на спасении Дункана, ни на что не отвлекаясь.

Наше восприятие рассказывает красивую убедительную историю, часто независимо от фактов.

Упражнение ментата

Согласие Фенринга отправиться вместе с ним на Кайтэйн убедило барона, что они и впрямь способны заинтересовать Императора своим планом. Хитрый замысел обрел под собой твердую почву, и шанс заманить лидера террористов в ловушку стал реальным. Барона охватывало чувство приятного удовлетворения, как после сытного ужина, приправленного меланжем.

Они отправились в путь на разукрашенном дипломатическом фрегате, размещавшемся на лучшем месте в трюме галактического лайнера.

– Бояться нечего, мой дорогой барон, – вслух размышлял Фенринг. – Да, Шаддам будет не в духе, когда мы сообщим ему о настоящих расхитителях специи, но быстро отвлечется на наши планы по поимке его заклятого врага.

Барон часто имел дело с Шаддамом IV за три с половиной десятилетия правления Императора. Этот суровый властитель не признавал неудач и не терпел некомпетентности. Барону и Фенрингу предстояло сделать так, чтобы гнев Императора непременно пал на Якссона Ару, а не на них. Хотя барон и граф часто расходились во мнениях, в этом вопросе они проявляли исключительную солидарность.

Удобно устроившись на роскошном дипломатическом корабле, барон делал все, чтобы скрасить путешествие. Он потягивал прекрасный бренди «Кирана» – за имперский счет, разумеется – и до отвала наелся морепродуктов; просто потому, что это было в новинку после его пребывания на пустынной планете.

Фенринг сидел за письменным столом в корабельном салоне, что-то напевая и бормоча себе под нос:

– Э-э-э, мое собственное расследование вышло далеко за рамки завода Оргиз, барон. Ниточки тянутся к некоторым злоумышленникам, чьи имена смогут вас удивить.

– Я не люблю сюрпризов, – ответствовал барон.

– Это, э-э-э, к вашей же пользе, не волнуйтесь.

Граф Фенринг раздражал, но все же был гораздо лучшей компанией, чем его надоедливый помощник.

– Вы решили не брать с собой своего ментата? Вы уверяли, что шагу не можете ступить без этого гения проницательности, но я всегда считал его утомительным.

– Э-э-э, Грикс Дардик больше не служит мне в прежнем качестве. – Граф погладил подбородок. – Его поведение стало деструктивным, а я держал его у себя на службе лишь до тех пор, пока он приносил пользу. – Фенринг сделал паузу. – Увы, он перестал ее приносить.

Барон усмехнулся:

– У меня такое же отношение к моему собственному ментату. В каком же качестве Дардик служит вам сейчас?

– Э-э-э, в качестве удобрения в личной оранжерее моей жены. Над ним распускаются самые красивые цветы.

Барон не стал уточнять подробностей.

Прибыв в космопорт Кайтэйн, они пересели в официальный транспорт, и колонна автомобилей без опознавательных знаков помчалась по переполненным улицам. Машины доставили их на уровень для приема послов глубоко под монолитным дворцом.

Граф Фенринг улыбнулся:

– Как только я объяснил, что мы придумали план по захвату Якссона Ару, Император прервал все придворные дела ради встречи с нами. Камергер Ридондо подготовил изолированную комнату, где мы сможем изложить наш замысел.

Барон кивнул:

– Будем надеяться, что это помещение более удобно, чем ваша «комната тишины» в Арракине.

Фенринг поджал губы:

– Свои функции она выполняет.

Императорские гвардейцы встретили их у затонированного автомобиля и сопроводили по сводчатым переходам к служебным лифтам.

Камергер Ридондо вышел им навстречу. Грузный человек с тяжелой квадратной челюстью, казалось, он задыхался от собственной важности. Он вскинул лопатообразную ладонь и сделал размашистый приглашающий жест:

– Пойдемте, Шаддам вас ожидает. Ему не терпится выслушать ваш доклад.

Император ждал их в большом конференц-зале, толщиной стен напоминающем бункер. Он сидел во главе стола, словно председатель суда. На стенах висели портреты предыдущих императоров, неодобрительно взирающих на происходящее сверху вниз. На блюдах лежали сладости, фрукты и мясные нарезки, сервированные второпях – слуги доставили их сюда в последний момент. Пустые тарелки стояли лишь перед тремя стульями – сиденье одного было расширено и укреплено, чтобы соответствовать габаритам барона.

Шаддам уставился на прибывших, не обращая внимания на еду. Он не притрагивался ни к единому кусочку. Фенринг отодвинул в сторону пустую тарелку перед своим стулом, чтобы установить голографический проигрыватель. Пока барон усаживался, у него заурчало в животе; но, видя, что остальные ничего не едят, он воздержался от того, чтобы положить к себе на тарелку всего и сразу.

Граф откашлялся – гораздо громче, чем необходимо.

– Мы прибыли с новостями, сир, – эта информация демонстрирует всю степень предательства Союза Благородных по отношению к вам.

Лицо Шаддама исказилось, будто кто-то вкручивал шуруп ему в затылок.

– Что случилось на этот раз? Я и без того знаю, что предательство распространилось чрезвычайно широко.

– Повстанцы, э-э-э, запустили свои щупальца в добычу специи на Арракисе, – сообщил Фенринг.

Император перевел свирепый взгляд на барона.

– Пока еще нет, – торопливо поправил барон, – но со мной связывался их лидер. Они пытались меня завербовать. И я узнал, что… – Он замялся, а затем решил – пускай Фенринг выпутывается сам. – Хотя граф Фенринг поймал и казнил небольшую группу контрабандистов, за настоящими преступниками стоит сам Якссон Ару. В глубине пустыни был обнаружен крупный тайный перерабатывающий завод, но когда мои военные бросились туда, расхитителей уже уничтожила конкурирующая группировка. У воров нет чести.

Он побарабанил пальцами по столу, пока Фенринг пожирал его взглядом своих бегающих глаз. И продолжил, не глядя на графа:

– Перекрыв этот канал сбыта меланжа, мы вынудили мятежников пойти на отчаянные меры. Якссон Ару полагает, что я, возможно, захочу присоединиться к его движению, и поэтому мы с графом подбросили ему приманку. Скоро он будет как рыба на крючке!

Шаддам ущипнул себя за переносицу:

– Интересная новость.

Прежде чем барон успел объяснить их план по заманиванию в ловушку лидера Союза Благородных, граф Фенринг его перебил:

– Но это еще не все, сир! Как вам известно, Якссон Ару удивил всех, выступив на Иссимо III в роли героя. Вместо того, чтобы причинить вред отчаявшимся колонистам, он… э-э-э, помог им, организовав масштабную гуманитарную спасательную операцию, которая затмила ваши собственные усилия.

Шаддам прорычал низким, раскатистым голосом:

– Этот жест нанес моему императорскому имени такой же ущерб, как и прямое нападение! Я должен был стать тем, кто предоставил столько еды и снаряжения!

«Однако ты этого не сделал», – подумал барон, но благоразумно промолчал.

Фенринг включил голографический проигрыватель.

– Сир, вот изображения, которые я получил с Иссимо III. Некоторые съемки сделаны Имперским инженерным корпусом. – Он продемонстрировал грузовые суда, друг за другом приземляющиеся в космопорте Иссимо, и царящий там хаос. Из кораблей выгружалось огромное количество запечатанных ящиков – достаточное, чтобы заполнить дюжину складов; сельскохозяйственное оборудование, строительная техника, металлическая обшивка, полимерные листы, противорадиационная защита. Шаддам, нахмурив брови, наблюдал за этой суматохой, обратив особое внимание на разгневанных имперских инженеров, удивленных чужими стараниями по спасению.

Фенринг продолжал:

– После всестороннего расследования стало ясно, что капитаны транспортных судов не знали, кто нанял их для проведения этой операции. Им потом прокрутили клип с сообщением, в котором Якссон Ару ставит себе в заслугу это доброе дело и купается в аплодисментах толпы.

– Я все это знаю! – оборвал Шаддам. – И меня это бесит.

– Но известно ли вам вот это, ммм? – Фенринг остановил поток изображений и сфокусировался на двух фигурах, двигавшихся среди рабочих. Он приблизил и укрупнил картинку, чтобы показать пару мужчин, одетых в униформу Инженерного корпуса. – Это не работники какой-либо имперской бригады. Они присутствовали там под вымышленными именами.

Первый мужчина отдаленно напоминал Якссона Ару, но черты его лица были другими. Возможно, какой-нибудь неизвестный брат? Заинтригованный барон наклонился ближе. Личность второго же определялась безошибочно. Герцог Лето Атрейдес.

Барон с шумом втянул воздух:

– Лето Атрейдес был там? С ними? – Естественно, из перехваченного у Гарни Холлика сообщения он знал о планах Лето внедриться в ряды повстанцев. Но теперь этому имелись чертовски неопровержимые доказательства, и Император тоже мог их видеть.

– Герцог Каладанский – предатель, – произнес барон, констатируя очевидное и меняясь ролями со своим врагом.

– Воистину так, – проворчал Шаддам.

– Э-э-э, хммм, мне самому это показалось удивительным, – вставил Фенринг. – Чужая душа всегда потемки – даже у тех, кто кичится своей честью, выставляя ее напоказ. – Затем он выложил на стол документы, развернув их к Императору. – Обратите внимание, в записях о поставках продовольствия колонистам фигурирует крупная партия риса панди – основного экспортного продукта Каладана.

– Добрая воля вместо кровопролития. – Император поджал губы. – Такое действительно больше в духе Лето Атрейдеса, чем Якссона Ару.

– Атрейдес все равно предатель! – настойчиво повторил барон. Он еле сдерживал торжествующую улыбку. Все эти улики выстраивали неоспоримое дело против ненавистного герцога.

– Кроме того, множество грузов, особенно дорогостоящее строительное оборудование, приобреталось через подставную компанию, учредителя которой я отследил – это виконт Джандро Тулл с Элегии, – добавил Фенринг. – Еще один кусочек пазла.

Император выглядел растерянно:

– Но мои сардаукары уже проверили Тулла. Они ничего не нашли.

– Хм-м-м, – протянул Фенринг. – Возможно, им следует копнуть глубже.

Барон вмешался в разговор, вновь перетягивая внимание на себя:

– Как только мы расставим мою ловушку и схватим Якссона Ару, то допросим его и выведаем всю информацию. С его подручными мы сможем расправиться и после того, как уничтожим главаря. Но нам нужна ваша помощь, сир. – Он рассказал, как лидер террористов вышел на него в Карфаге, и о своем обещании поставить Якссону партию меланжа. – Это сыр в мышеловке. Как только он согласится на встречу, мы его сцапаем.

Фенринг продолжил:

– Нам нужен контингент из сардаукаров и, возможно, негласное сотрудничество Космической Гильдии. Это должно осуществляться под флагом Дома Коррино.

– Должно, значит будет! – Теперь, когда его настроение изменилось, Император наполнил тарелку любимыми блюдами. Барон колебался всего секунду, а затем сделал то же самое. Встреча превращалась в праздничный пир.

– Я подвергаю себя большому риску ради достижения цели, – заметил барон. – Но рассчитываю на то, что ваши эффективные силы безопасности помогут успешно справиться со скользкими моментами.

Наши Матери-настоятельницы никогда не знали любви, однако тысячелетиями проповедовали против нее. Они боятся эмоций, которых им не дано испытать, и из-за того, что это дано мне, в Бинэ Гессерит относятся ко мне настороженно.

Леди Джессика

Пройдя мимо охраняемой конюшни Туллов, Джессика вдохнула первобытный запах чистокровных лошадей. Теперь всякий раз, видя этих животных, она гораздо лучше понимала, что они значат для Дома Туллов и почему послужили для виконта поводом выступить против Дома Коррино. Вряд ли Император Шаддам мог представить себе такую причину и последствия.

Но этим утром ее мысли крутились в другом направлении. Джессика взглянула на усыпанные разноцветными лишайниками леса на ближайших холмах – место, где она могла расслабиться и привести в порядок свои мысли. Главный конюх предложил оседлать для нее лошадь, но Джессика настояла, что предпочла бы пройтись пешком.

Она направилась по тропинке в лес, стараясь не наступать в разбросанные «конские яблоки», оставшиеся после недавнего выгула лошадей. Остановившись, она полюбовалась необычным голубым кустарником со звездообразными узорами на листьях, затем слегка раздвинула сухой перегной, чтобы взглянуть на замысловатые корни, переплетенные кренделями и выступающие над землей. С ностальгическим вздохом Джессика вспомнила, как ей нравилось копаться в саду, когда она была юной послушницей в Школе Матерей Бине Гессерит.

Продолжая прогулку, она направилась к тихому небольшому озеру, которое видела раньше. Туда вела каменистая тропа, и сверху Джессика могла видеть старый деревянный причал у береговых валунов с привязанными к нему четырьмя маленькими открытыми лодками. Мерцающая вода, в которой отражалось затянутое облаками небо Элегии, так и манила к себе, и Джессика начала спускаться по склону.

Однако, еще не добравшись до озера, она услышала сверху неторопливо приближающийся стук копыт. Подумав, что Джандро вновь выехал вслед за ней, Джессика обернулась, но увидела лишь охранника из Дома Туллов, пешком ведущего в поводу оседланную лошадь. Джессика помахала ему, зная, что животное не сможет спуститься по крутой тропинке.

Охранник остановился наверху:

– Прошу прощения, миледи, но меня послали, дабы убедиться, что вы здесь в покое и безопасности. Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.

– Спасибо. Я собираюсь покататься на лодке. Вода напоминает мне о Каладане. – Ее голос погрустнел. – Не волнуйтесь, я еще не забыла, как грести.

Охранник привязал лошадь к дереву и поспешил вниз по неровной тропинке, догоняя Джессику.

– Я помогу вам, миледи. Я даже буду грести, если пожелаете.

Она поняла, что виконт, вероятно, выдал ему чересчур строгие инструкции. Джессика знала, что Джандро искренне о ней заботится, хотя временами он казался чересчур докучливым, как щенок, ищущий одобрения.

Когда они дошли до причала, охранник хотел сам приготовить лодку и покатать Джессику, но она вежливо отказалась:

– Я понимаю, что и вы, и виконт действуете из лучших побуждений, но вполне способна сама о себе позаботиться. – Видя обиженное и обеспокоенное выражение на лице парня, словно он не знал, как будет объясняться с виконтом, Джессика смягчила свой отказ: – Я вижу, что вы хотите услужить, и попрошу о помощи, когда мне это понадобится.

Охранник покраснел и поклонился, а Джессика направилась по причалу к самой дальней лодке, пришвартованной с торца. Парень остановился возле одной из ближайших лодок:

– Я поплыву за вами на некотором расстоянии, чтобы не нарушать ваше уединение, и в то же время видеть, что вы в безопасности.

– Ну, раз такова ваша обязанность… – раздраженно бросила Джессика.

Он придержал ее лодку, пока она забиралась внутрь, поднял весла и вставил их в уключины. Джессика оттолкнулась от причала и заскользила по водной глади, наслаждаясь тишиной, пока охранник поспешил к второй лодке. Как и обещал, он отплыл вслед за ней, держась на почтительном расстоянии – как ему казалось; хотя здесь, на лоне природы, любое присутствие другого человека отвлекало.

Добравшись до середины озера, Джессика бросила весла и просто пустила суденышко дрейфовать. Закрыв глаза, она представила другое озеро на своем любимом Каладане – расположенное в глубине материка, окруженное лесом. Лодка мягко покачивалась на воде, и Джессика ощущала на лице дуновение ветерка, тепло солнечного света, проникающего сквозь листву высоких деревьев. На секунду ее охватило умиротворенное спокойствие.

Прошло не меньше года с тех пор, как они в последний раз катались вместе с Лето на лодке – прекрасный, романтический день. Джессика вспомнила пикник на маленьком островке недалеко от берега. Несмотря на свои обязанности правителя Каладана и депутата Ландсраада, герцог всегда находил время для нее. В такие минуты тоска по нему всегда обострялась, и сейчас ей потребовались все навыки Бинэ Гессерит, чтобы справиться с эмоциями. Сестринство намеренно поставило ее в нынешнюю ситуацию, создав проблемы, которые теперь приходилось преодолевать.

Ее задумчивость нарушил слабый крик, долетевший с берега. Обернувшись, Джессика увидела другого всадника. Он стоял высоко на тропе и размахивал ярко-синим флагом, подавая какие-то сигналы. Охранник в другой лодке, приставив ладонь козырьком ко лбу, внимательно в них вглядывался. Затем крикнул Джессике через разделяющее их водное пространство:

– Миледи, он передает, что к вам важный посетитель. Просит немедленно вернуться на берег.

– Кто? – воскликнула Джессика, но охранник, очевидно, не знал. Гонец на тропинке развернул коня и ускакал галопом.

В Джессике вспыхнула надежда – а вдруг это Лето прилетел за ней, найдя какой-то способ заставить Орден сестер отозвать свои приказы. Она ведь действительно выполнила все, что от нее требовали, и даже восстановила щедрую стипендию от Дома Туллов. Сдержит ли мать-настоятельница Харишка свое слово?

Джессика уже вовсю работала веслами, направляясь обратно к причалу. Охранник греб следом, продолжая громко предлагать помощь, но она старалась изо всех сил. Добравшись до причала, Джессика выпрыгнула из лодки и крикнула раскрасневшемуся охраннику:

– Если вы хотите помочь, то привяжите мою лодку! Коня я забираю.

Она поспешила вверх по крутой тропинке – к тому месту, где паслась привязанная лошадь. Джессике хотелось галопом помчаться в поместье, чтобы встретиться с этим важным гостем. Но гость уже сам спешил к ней. Прежде чем Джессика успела вскочить в седло, она с удивлением увидела женщину в темном одеянии, пробирающуюся по лесной тропе – преподобную мать с неровной скачущей походкой из-за искривленного позвоночника, – но несмотря на это, идущую быстрым уверенным шагом.

Сердце Джессики застучало еще сильнее. Она узнала эту женщину – свою союзницу. Преподобная мать Кордана сражалась за Джессику против Руфины с ее убийственными планами. За Корданой торопились три другие сестры, стараясь выдерживать ее знаменитый темп.

Джессика застыла на тропинке. Множество вопросов и опасений роились у нее в голове.

– Мне сказали, что ко мне важный посетитель. Я не ожидала, что им окажется представительница Школы Матерей.

Кордана подскочила к ней, запыхавшись, но улыбаясь. Она откинула свой черный капюшон и сдула со лба прядь каштановых волос:

– Дорогая Джессика, когда я узнала, что ты здесь, то подумала, что это хорошее место для нашего разговора. Уединенное. – Темными проницательными глазами она взглянула на Джессику, затем в сторону озера, где охранник все еще возился с лодками.

Оставив лошадь у дерева, обе женщины направились к старому бревну, лежащему в тени. Остальные три сестры держались настороже в стороне от них – совсем как упорные охранники виконта.

Джессика больше не могла сдерживать вопросы:

– Вы прибыли из Школы Матерей. Привезли мне новое задание? – Она колебалась всего секунду. – Я сделала все, что мне было велено! Виконт публично объявил меня своей наложницей, и я даже убедила его возобновить стипендию школе! Может, меня наконец отправят обратно на Каладан? К Полу.

«И к Лето».

Кордана поцокала языком:

– Терпение, дитя мое. Ты должна научиться терпению и послушанию.

Джессике хватило этого с лихвой.

– Я научилась и тому, и другому, но также научилась не сидеть сложа руки и требовать то, что я заслужила, потому что… потому что Сестринство не всегда соблюдает собственные договоренности.

Преподобная мать рассмеялась, словно довольная таким непокорным ответом. Джессика всегда восхищалась силой характера Корданы. Эта женщина преодолела все трудности, чтобы стать одной из самых ценных советниц Харишки. И она проявила огромную стойкость, защищая Джессику, даже когда вредная Лезия, впавшая в маразм, настаивала на убийстве Джессики и ее сына.

– Пока Сестринство послало к тебе меня – возможно, не с полной наградой, которую ты ожидаешь, но чтобы узнать, как у тебя дела.

Мысли Джессики метались туда-сюда:

– Я использовала навыки, которым обучилась в Школе Матерей. Я уже многого добилась от виконта Тулла. Но если вы вернетесь и сообщите, что я здесь счастлива и довольна, то меня никогда не отправят домой на Каладан! А если вы объявите, что я несчастна и сопротивляюсь, они тем более откажутся отослать меня обратно. Какой же ответ поможет мне?

– У тебя всегда остается надежда, Джессика. Харишка восхищается тобой, даже если не всегда это показывает.

Джессика поерзала на жестком бревне.

– Я рада, что заслужила восхищение матери-настоятельницы, но у меня другая цель. Есть какая-нибудь вероятность, что меня отправят обратно к моей семье?

– Сестринство – вот твоя настоящая семья. – Кордана посмотрела на нее. – Или ты с этим не согласна?

– У меня не одна семья. Зачем вы заставляете меня выбирать между ними?

Кордана окинула взглядом лишайниковые деревья и улыбнулась:

– Элегия – вполне приятное место. Почему бы тебе не принять решение просто остаться здесь с виконтом Туллом?

– Он прекрасный человек и джентльмен. – Джессика понизила голос почти до шепота. – Но я его не…

Лошадь потерлась боком о дерево. Внизу, у озера, охранник закончил привязывать лодки к деревянному причалу.

Кордана вновь поцокала языком:

– Ты знаешь, что было бы легче, если бы ты забыла герцога Лето Атрейдеса. Пусть он воспитывает сына, готовит его в наследники, чтобы тот стал хорошим следующим герцогом.

– Я никогда его не забуду. – Джессика с трудом подавляла гнев, даже несмотря на то, что Кордана по-прежнему оставалась самой чуткой слушательницей в Бинэ Гессерит. Она сменила тактику: – Преподобная мать, вас никогда никуда не отправляли в качестве хозяйки дома или наложницы. Боюсь это говорить, но, возможно, любовь – это не то, что вы способны понять.

– Существует много видов любви. Возможно, отсутствие у меня опыта в одной области укрепляет понимание в другой. Я умею любить и уважать других, таких как ты. Умею понимать и сопереживать, но не могу игнорировать предостережение Ордена – эмоции делают человека слабым. – Кордана потянулась назад и провела рукой вдоль своего искривленного позвоночника. – Возможно, мой изъян – своего рода благословение, поскольку позволяет целиком сосредоточиться на работе.

Джессика решила говорить смело:

– Я знаю об этих давних-предавних приказах настоятельницы Ракеллы, но также вижу, что любовь дает силу. Я признаю, что горячо люблю герцога Лето Атрейдеса и сына, которого я ему родила. Моя любовь придает сил им и всем нам.

Глаза Корданы ярко заблестели:

– Честность – это тоже важная добродетель.

Преподобная мать продолжала держать ее за запястье, и Джессика накрыла ее ладонь своей:

– Я знаю, что вы тогда убедили Харишку дать мне еще один шанс. Вы послали мне предупреждение, благодаря которому я спасла сына, когда Руфина и ее вероломные союзники хотели его убить. И я в вечном долгу перед вами за это.

Кордана сжала руку Джессики.

– У каждой из нас свое служение.

Джессика покачала головой, вновь чувствуя злость:

– Я смогу намного лучше служить Сестринству, если буду с герцогом Лето, пока он поднимается по карьерной лестнице в Империи. Подумайте о том, чего я смогла бы достичь рядом с ним. Им весьма восхищены в Ландсрааде.

Стражник наконец с трудом поднялся по каменистой тропинке и встал возле лошади, но три сестры Бинэ Гессерит преградили ему дальнейший путь, не давая приблизиться к двум женщинам, сидящим на поваленном бревне.

Кордана заговорила тише:

– Я не стану отражать в отчете все подробности нашей беседы, но, возможно, смогу убедить Харишку вернуть тебя на Каладан к твоему любимому герцогу.

– Вы действительно сделаете это для меня? – Сердце Джессики бешено заколотилось.

Кордана пожала неровными плечами:

– Мы лучше работаем на благо Сестринства, когда счастливы. Я сделаю, что смогу. – С удивительной ловкостью Кордана поднялась с шероховатого бревна. – Я тебе полностью доверяю.

Сказать что-то и доказать это – совершенно разные вещи.

Главный судья Люпе Алаан. Императорский суд Кайтэйна

Плененный Дункан Айдахо висел вниз головой над пропастью, связанный по рукам и ногам. Наркоторговцы нашли удобный выступ на скале для этого странного, жестокого представления. Им стоило лишь перерезать веревки, чтобы он полетел вниз – на макушки деревьев и скалы на дне ущелья. Дункан не желал выказывать страха, сохраняя равнодушное выражение лица, не закрывая глаз.

Его чувства притупились, а голова кружилась из-за наркотиков, циркулирующих в крови. В этом необычном отстраненном состоянии угроза казалась сюрреалистичной и в то же время более пугающей. Когда наемники его схватили, то насильно накормили сырым папоротником барра – побеги искусственных сортов выглядели как скрюченные паучьи лапы. Во рту у Дункана горело, горло саднило.

И дурман действовал на него.

Аборигены-муадха добровольно употребляли естественные разновидности папоротника, используя айлар для своих мирных ритуалов. Однако люди Чена Марека запихнули ему в рот отвратительное на вкус вещество.

Теперь наркобарон Тлейлаксу наклонился ближе к лицу Дункана и коснулся веревки, будто туго натянутой струны на музыкальном инструменте.

– Достаточно убрать камни, прижимающие веревку, и ты разобьешься насмерть!

– Зато смогу насладиться полетом! – издевательски ухмыльнулся Дункан. – Падение в пустоту! Восхитительное ощущение!

– Но недолгое. – Лицо наркобарона скривилось еще больше.

– Я прожил яркую и насыщенную жизнь, служа моему герцогу. – Голова Дункана раскалывалась от наркотика. Вероятно, это придавало ему смелости или просто делало безразличным. Судя по всему, Полу удалось сбежать, а все остальное было неважным. – В отличие от твоего жалкого существования, Чен Марек. Как видишь, я помню нашу последнюю стычку на северных плантациях.

Марек не выглядел оскорбленным.

– И я помню тебя, мечник Атрейдесов. Ты и твой герцог нанесли огромный вред моим полям барры, но к настоящему времени я более чем поправил дела. – Его лицо помрачнело: – А теперь ты вновь нашел меня и пожертвовал собой, чтобы сын герцога успел уйти. – Он хищно усмехнулся. – Но мы найдем мальчишку, или же джунгли сами убьют его. Ты не справился со своими обязанностями, защитничек.

Дункану чудилось, что он летит над джунглями, плывя куда-то в потоках айлара, но уверенность в ученике помогала не забыться:

– Я тренировал этого парня. Посмотрим, справился я или нет.

– Дерзкий ответ для человека, висящего над пропастью.

Дункан усмехнулся:

– От опасности острее чувствуешь, что живешь. – Он вспомнил, как упорно Пол выкладывался изо всех сил, стремясь жить на пределе возможностей – будь то карабканье по отвесным скалам под замком Каладан или полеты в шторм над морем, кишащем элекранами.

Марека явно раздражала и сбивала с толку такая реакция пленника:

– Тогда почему ты не умоляешь сохранить тебе жизнь?

Дункан рассмеялся – теперь дольше и громче из-за наркотика, который продолжал действовать. Эхо его неуместно безумного смеха прокатилось по скалам, глухо возвращаясь из лавовых трубок и пещер на склоне.

– Если бы ты вышел один на один со мной, я бы сразился с тобой голыми руками против любого оружия, которое у тебя найдется. Ты накачал меня своей дрянью и помутил мой разум, но все равно боишься!

Тлейлаксу отступил назад, заметно напуганный, хотя Дункан был связан и подвешен.

– Зачем мне так глупо рисковать, когда я могу просто выбить один из этих крепежных камней и посмотреть, как ты падаешь? Это будет так же волнующе – для меня. Ты видел наше производство и понимаешь, что тебе не уйти отсюда.

Изогнувшись в воздухе, Дункан еще раз оглядел склон горы, хозяйственные постройки и технологические бараки, скрытые густой листвой джунглей; обширные плантации барры и эксплуатируемые пещеры на восточном склоне вулкана, отгороженные стеной из больших валунов.

– В тебе говорит самонадеянность, мечник. – Странный маленький человечек прошелся вдоль обрыва, затем неожиданно сделал ловкое обратное сальто и приземлился на краю рядом с Дунканом. – Мои боевые навыки могут тебя удивить.

Дункан скосил глаза на него:

– Ты решил пытать меня разговорами?

– Или ложной надеждой, такой восхитительной на вкус. Наблюдать, как твоя воля слабеет, а затем все равно тебя сбросить.

Кровь приливала к голове Дункана, зияющая пропасть, казалось, насмехалась над ним. Птицы парили в воздухе далеко-далеко под ногами, что еще больше усиливало дезориентацию.

– Меня не волнуют твои мотивы. Я готов.

– Мы сделаем так, чтобы ты приносил нам пользу, Дункан Айдахо. Столько новых сортов папоротника – нам нужно на ком-то тестировать айлар. Ты более жизнеспособный субъект, чем примитивные дикари-муадха, которых мы ловим для этих целей. Они зачастую даже не могут четко выражать свои мысли. А мы хотим понять все эффекты.

Марек махнул четырем наемникам, и те оттащили Дункана от обрыва, словно груз на стропах. Один из камней, прижимающих веревку, сорвался с края, и Дункан видел, как он кувыркается в воздухе, прежде чем разлететься вдребезги, разбившись о скалы внизу. Но отупляющий наркотик делал его глухим и к угрозам, и к ложным надеждам.

Стоя в стороне, пока другие возились с веревками, наркобарон Тлейлаксу отдал приказ одному из своих людей принести широкий меч и кинжал. Дункан стоял на дрожащих ногах, разминая руки и чувствуя, как кровь вновь приливает к конечностям. Более длинный клинок охранник подал Мареку, а Дункану протянул кинжал, будто в насмешку, но Дункан отказался принять оружие. Вместо этого он просто смерил наркобарона презрительным взглядом:

– Даже этот длинный клинок не спасет тебя от меня.

К его удивлению, Чен Марек протянул ему и меч:

– Тогда возьми это, мечник. Мне не нужно оружие против тебя.

– Я Мастер меча, а не просто мечник!

– Докажи это.

Заподозрив подвох, Дункан не стал брать и второй клинок. И отошел от обрыва на более надежную почву. Из-за дезориентирующего эффекта наркотика он споткнулся, но удержался на ногах. Во рту по-прежнему стоял ужасный вкус. Мастер меча настороженно посмотрел на Марека.

Наркобарон ухмыльнулся:

– По крайней мере, ты не бросился в пропасть. Этот новый сорт ранее вызывал безумие и паранойю. Мы не теряли зря времени с другим подопытным, доктором Вимом. – Он провел по земле кончиком длинного меча. – Я приму это к сведению.

– Поэкспериментируй на себе, Чен Марек, и ты получишь еще более точные данные.

Тлейлаксу бесстрашно стоял у края пропасти, будто дразня пленника. С беззаботным видом он смотрел вниз. Дункан мог бы броситься на Марека и добраться до него прежде, чем охранники помешают. Но даже в таком неадекватном состоянии он понимал, что наркобарон хочет именно этого. Это какая-то проверка? Провокация, чтобы заставить его покончить с собой? Одним быстрым выпадом он способен сбить этого мерзкого человека с обрыва. Но тогда он не сможет спасти Пола, а его главная обязанность – охранять наследника Каладана. Дункан не боялся собственной смерти, но его задачей было выжить.

Что задумал этот тлейлаксу? Какую-то ловушку внутри ловушки? В голове Дункана кружились тревожные мысли о вероятных последствиях. Айлар действительно может вызывать паранойю, или наркобарон солгал, чтобы заставить пленника обдумывать каждый шаг?

Маленький серокожий человечек положил меч на землю рядом с кинжалом и подтолкнул оба клинка ближе к Дункану.

– В бою ты, несомненно, меня превосходишь. Но я достаточно проворен, чтобы какое-то время ускользать от твоего клинка. Хотя в конечном счете ты меня подловишь.

Дункан хмуро огляделся по сторонам. Оба клинка лежали у его ног в пределах досягаемости, но он не спешил их хватать. Вдруг на рукояти нанесен какой-либо яд контактного действия?

Дункан понял, что парализован раздирающими его сомнениями. Наверняка это от айлара. Он сплюнул на землю, пытаясь избавиться от ужасного привкуса во рту. Никто из охранников Марека не сделал ни единого движения в его сторону. Меч и кинжал – вот они, совсем рядом. Он мог бы схватить их и броситься в атаку.

Пожав плечами, наркобарон указал на клинки, соблазнительно сверкающие на земле:

– Мне не нужно оружие против тебя, потому что мы с тобой союзники.

Дункана едва не стошнило:

– Не дождешься!

Марек бесстрашно шагнул к нему ближе:

– Союзники, да. Многие из моих партий наркотика проходят непосредственно через лорда Раджива Лондина, а твой герцог ухлестывает за его дочерью. Скоро мы официально станем партнерами – ты и я.

У Дункана закружилась голова:

– Ты лжешь!

– Производство пора расширять, – невозмутимо продолжал тлейлаксу. – Кстати, мне также известно, что герцог Лето – человек, который уничтожил все мои плантации на севере, потому что каладанский наркотик дурно отражался на его репутации – присоединился к движению Якссона Ару и его мятежникам.

Дункан вздрогнул, и его прошиб ледяной пот. Никто посторонний не должен этого знать! Только очень узкий круг советников Лето посвящен в его истинные планы.

– Якссон сам сообщил мне об этом. Торговля айларом по всей Империи – штука прибыльная, и эти средства поддерживают деятельность Союза Благородных.

Гневный румянец залил щеки Дункана, не находящего слов, чтобы опровергнуть ужасающие откровения Чена Марека. Он с вызовом отбросил оружие ногой:

– Я не желаю иметь ничего общего с тобой и твоими грязными делами! Ты напичкал меня наркотой. Возможно, все это – параноидальная галлюцинация. – Дункан скрестил руки на своей широкой груди. – Я дал Полу возможность сбежать. Для меня этого достаточно. Если за это придется заплатить моей жизнью – я с радостью приму эту цену.

Похоже, Марека заинтриговал его ответ – наркобарон молча взвешивал слова. Дункан по-прежнему не сомневался, что все это какой-то обман, и не собирался делать ничего из того, что ожидал враг.

– Пока ты не убедишься, что мои слова – правда, – произнес наконец Марек, – я буду доверять тебе ровно в той степени, что и ты мне. – Он кивнул на своих подручных. – А эти – не будут вовсе.

Охранники схватили Дункана за руки, и он не стал сопротивляться, когда они потащили его прочь.

Урок должен быть усвоен, а жестокие уроки зачастую могут усвоить лишь выжившие пособники.

Падишах-Император Шаддам IV. Летописи Имперского права

Императрица явно намеревалась создать проблемы. Шаддам это видел.

Коварный мятеж распространялся подобно злокачественной опухоли, охватывая умы легковерных и подрывая его власть. Теперь, когда появилась возможность уничтожить террориста Якссона Ару и его сообщников – Шаддам спешил предпринять решительные действия. Но Ариката продолжала наседать на него с вопросами – нескончаемыми вопросами.

Шаддам провел день в личном командном пункте, где чувствовал себя как дома и контролировал ситуацию. Барон после своего доклада уже приступил к подготовке встречи-ловушки, готовый рискнуть большим грузом специи в качестве приманки. Если он потерпит неудачу – стоимость меланжа будет списана со счетов Харконненов.

Граф Фенринг находился при штабе – как свежая голова и советник, а иногда и отрезвляющий скептик, если Шаддам высказывал чересчур смелые идеи. Вещающая Истину, преподобная мать Мохайем, также присутствовала наряду с многочисленными стратегами и заслуженными военачальниками (по большей части, «паркетными» генералами, а не боевыми командирами, поскольку прошло много времени с тех пор, как открытая война сотрясала Империю). Император вызвал полковника-баши сардаукаров Джопати Колону, которому предстояло возглавить элитные войска в будущей карательной акции, но тот пока не прибыл.

Императрица Ариката сидела рядом с Императором, мило улыбаясь, но не боясь высказывать свою озабоченность. Хотя Шаддаму нравилось появляться на публике с молодой женой, он не приглашал ее участвовать в подготовке операции. Тем не менее, ее не остановили на входе, и теперь она действовала мужу на нервы. Темные глаза Арикаты обычно смотрели на Императора с обожанием, но сейчас казались жесткими и скептическими, когда он излагал свои новые идеи.

Наклонившись ближе, она с напором произнесла:

– Ты ведь довольно хорошо знаешь Лето Атрейдеса, дорогой. Это наверняка какой-то трюк. Ложная информация.

– Хммм, – вмешался Фенринг, ерзая на стуле. – Э-э-э, данные говорят сами за себя. Изображения с Иссимо невозможно отрицать. Герцог Каладанский был там вместе с Якссоном Ару, пытаясь увеличить число сочувствующих повстанческому движению.

– Изображения размыты, – возразила Ариката. – Другой человек мог выглядеть похожим на Лето Атрейдеса. И даже если это Лето, вовсе не обязательно, что он сотрудничает с повстанцами. Возможно, его заставили принять участие в спасательной акции.

– Скажи еще, что это лицедел Тлейлаксу – если эти оборотни вообще существуют! – саркастически фыркнул Шаддам. – Зачем искать диковинные объяснения, когда самый простой ответ очевиден? Ты что, будешь так же оправдывать виконта Тулла, Туарну Вок, Реми Майера – и даже этого противного клопа Раджива Лондина, который не скрывает, как сильно ненавидит Корону? Другие радикалы просто не примелькались – но столь же виновны. Как и Лето Атрейдес.

Преподобная мать Мохайем внимательно слушала, но не высказывала никаких ценных мыслей.

Недовольный взгляд Арикаты обжигал, как лазер. Было видно, что императрица уязвлена упреком мужа в присутствии остальных, хотя он и не собирался ее обижать.

– Извини, дорогая. Просто у тебя чересчур доброе сердце и слишком мягкий характер, чтобы видеть уродство человеческой натуры. – Шаддам снисходительно потрепал ее по руке. – Но я тебя уверяю, что все это правда. Якссон Ару хитер и умеет морочить людям голову. Даже если он каким-то образом обманул Лето Атрейдеса, или виконта Тулла, или любого другого, – это не снимает вины с заговорщиков. Они должны заплатить за свою измену.

Ариката встряхнула густыми темными волосами:

– Тебе нужно продолжить расследование, исключить любые сомнения, прежде чем повторять то, что ты сделал с Домом Верденов. – Императрица взглянула на Вещающую Истину – та выглядела смущенной. – Последствия будет обсуждать весь Ландсраад. Если ты совершишь ошибку, дворяне набросятся на тебя, как стая волков.

– Здесь, э-э-э, нет никакой ошибки! – вновь встрял Фенринг. – Мы этого не допустим. Даже если другие доказательства всплывут постфактум, мы их тщательно рассмотрим.

Шаддам кивнул. Фенринг разочаровал его своими первоначальными заверениями, что вопрос с расхитителями специи на Арракисе решен. Император всегда чувствовал, что тут дело нечисто. Но теперь, при таком внезапном повороте, он был доволен графом, а еще больше – бароном Харконненом. Лишь бы их план привел к поимке неуловимого Якссона Ару. Но это лишь малая часть императорского возмездия предателям. У Шаддама имелся собственный тайный осведомитель, который передал ему имена коррумпированных и радикально настроенных дворян из ближайшего окружения Якссона – а ведь многие из них казались весьма достойными депутатами Ландсраада! Он с удовольствием уничтожит их всех.

Но Ариката не унималась:

– Герцог Лето совсем недавно был здесь, на Кайтэйне! – произнесла она резким тоном, напомнившим Шаддаму о некоторых предыдущих женах. – Он потратил неделю, пытаясь работать в имперской системе, укрепить свои позиции в Ландсрааде. Я встречалась с ним, смотрела ему в глаза. Совершенно ясно, что он не сочувствует повстанцам.

Шаддам поморщился:

– Я больше не хочу об этом спорить, дорогая. Решение принято.

– Решение можно изменить! – парировала жена. – Неужели ты даже не допускаешь возможности, что я права?

Раздосадованный Шаддам взглянул на Фенринга и ощутил облегчение, когда граф ответил за него:

– Лето Атрейдес, э-э-э, недвусмысленно сообщал о своих амбициях не только каждому дворянину в Ландсрааде, но и мне тоже. Мы предложили ему вполне приемлемый способ расширить свои владения и усилить влиятельность Дома Атрейдесов, если он действительно хотел именно этого. Причем Император и я даже пытались помочь ему в переговорах о браке с Виккой Лондин, как вам хорошо известно. Но он отказался отплатить нам ответной услугой, отклонив наше весьма щедрое предложение.

– И какой же услуги вы от него требовали? – поинтересовалась Ариката. – Викка Лондин – моя подруга, несмотря на ее упрямого отца.

– Тебе стоит более разумно выбирать друзей, дорогая, – озабоченно заметил Шаддам. – Я говорю в том числе и о герцоге Атрейдесе.

Фенринг продолжил:

– Мы просили Лето повлиять на ее говорливого папашу, отстранить его от руководящей роли в Доме, но он отказался это сделать. Раджив Лондин подрывает авторитет Падишах-Императора своей постоянной оскорбительной критикой. Теперь, имея новый список подтвержденных предателей, мы знаем, э-э-э, что Лондин не только критик, не видящий границ, но и что он активно пытается разрушить Империю, стабильно существующую десять тысяч лет. Это мятежник, участник Союза Благородных. В этом нет никаких сомнений.

– И какие у вас доказательства? – не сдавалась Ариката. Несмотря на всю любовь к молодой императрице, Шаддам хотел, чтобы она просто встала и ушла.

– У нас есть полный список, идентифицирующий всех основных предателей – тех, которые сотрудничают с Якссоном Ару. Герцог Атрейдес – один из них, как и Раджив Лондин.

– Но откуда у вас этот список? Любой желающий может написать имена ваших предполагаемых политических противников. Это не делает их террористами.

Шаддам вскочил со стула:

– Довольно!

Паркетные генералы и военные стратеги, запертые с ними в штабе, наблюдали за этой сценой с растущим беспокойством. Покрасневший Шаддам тут же пожалел, что повысил голос, но у него не оставалось другого выбора. Он продолжил более спокойным тоном:

– Я радушно принял герцога Атрейдеса на Кайтэйне и предлагал ему законные способы расширить свою власть. Он отказался от всех и вернулся домой. Я думал, что он решил жить спокойной жизнью, но теперь мы знаем, что это обман, – наоборот, он решил выступить против меня! Пускай Лето и мой кузен, но это не дает ему моего прощения.

Ариката открыла рот, чтобы вновь что-то возразить, но Император вскинул ладонь, будто палач, поднимающий топор:

– Пожалуйста, уходи, дорогая, пока мы не пожалели об этом разговоре.

Императорский гвардеец подошел ближе, чтобы увести ее прочь. Ариката выглядела возмущенной, но противиться не стала, оставив все дальнейшие замечания при себе.

К счастью, в этот момент в дверях появился полковник сардаукаров. Он отвесил почтительный поклон:

– Прибыл по вашему вызову, сир!

Хорошо обученный, беззаветно преданный, с прекрасной выправкой офицер, Джопати Колона уже провел несколько суровых карательных операций, включая уничтожение владений Верденов, и всегда исполнял приказы. Иногда он мог дать волю своим чувствам, не соглашаясь с решениями Шаддама, но неизменно уступал авторитету Императора. Это лишь доказывало, что Колона – человек мыслящий, способный делать собственные выводы, и в то же время верный своему долгу.

– Э-э-э, полковник-баши, вы как раз вовремя. – Фенринг, улыбаясь, поднялся из-за стола. – Императрица уже уходит.

Ариката прошествовала мимо сардаукара, не встречаясь с ним взглядом и не произнося ни слова. Выбитый из колеи внезапной размолвкой, Шаддам уже прикидывал, какую безделушку подарить ей в качестве извинения. В отличие от череды предыдущих жен, Ариката по-настоящему его понимала. Она любила его, а он ее, – странное чувство для такого человека, как Шаддам Коррино, который всю жизнь провел в хитросплетениях имперской политики и интригах, и чей ближайший друг граф Фенринг умел строить коварные планы и убивать лучше, чем кто-либо другой в Империи.

Колона прошагал вглубь штаба и вновь поклонился. Поприветствовав генералов, он повернулся к Шаддаму – так, будто тот был единственным человеком в комнате.

– В вашем сообщении сказано, что у вас есть важное задание для меня и моих сардаукаров.

– Это чрезвычайно ответственная миссия, которая спасет Империю, – объявил Шаддам. Он надеялся увидеть, что этот человек просияет от признательности, но офицер лишь деловито кивнул:

– Мы ответственно подходим к каждой миссии, сир, чтобы вы остались довольны. Прикажете готовить ударную группу?

– Этого недостаточно. Нам нужен весь корпус сардаукаров.

Глаза Колоны удивленно расширились:

– Весь, сир?

Вмешался Фенринг:

– Несколько команд с отдельными задачами для одновременных ударов. Шок, э-э-э… и трепет эхом прокатятся по Ландсрааду. Это станет уроком для всех!

Колона расправил плечи, выражение его лица стало непроницаемым.

– Как наш удар по Дроссу.

– Да, как в случае с Домом Верденов, – согласился Шаддам, – но на порядок масштабнее, с множеством целей. Теперь мы знаем сообщников Якссона Ару, и всех их необходимо уничтожить. Никакой пощады! У них не должно остаться никакой собственности.

– И никаких шансов на прощение, даже учитывая милосердие Шаддама Коррино? – спросил Колона. – Как мертвые смогут усвоить ваш урок?

Сегодня у Императора не хватило терпения это выслушивать. Он почувствовал, как лицо наливается краской:

– Урок усвоят остальные дворяне в Ландсрааде. А те изменники уже потеряны для меня. После кровавой бани на Оторио и нападения на Императорский дворец не может быть ни терпимости, ни милосердия к такому чудовищному предательству.

Фенринг протянул листок с фамилиями знатных семейств:

– Вот, э-э-э, конкретные цели, известные предатели. Их вина подтверждена.

Офицер-сардаукар просмотрел документ, затем взглянул на Вещающую Истину, которая хранила молчание.

– Подтверждена? Каким образом? – Он начинал раздражать Императора, как и Ариката.

– Тем образом, который я нахожу достаточным, – ответил Шаддам.

Полковник-баши вновь взглянул на список, пытаясь скрыть недоверие:

– Элегия… Виконт Тулл? Я сам инспектировал эту планету и ничего не нашел.

– Вот поэтому вас и не отправят туда с карательной миссией. Этой целью займутся другие сардаукары.

Лицо Колоны посуровело еще больше:

– Тогда какова же моя цель, сир?

– Благодаря вашим прошлым заслугам я избрал вас, чтобы искоренить самых громких нарушителей спокойствия. Берите необходимое количество войск, летите на Куарте и уничтожьте Раджива Лондина и все его владения. А когда покончите с этим, отправляйтесь на Каладан и сделайте то же самое с герцогом Лето и всем Домом Атрейдесов.

Мне не нужно знать мотивы, лежащие в основе приказа. Мне нужно знать только задание. Мне нужны только имена.

Клятва верности сардаукаров

По условиям давних соглашений Падишах-Император мог привлечь любой галактический лайнер для перемещения Имперских вооруженных сил. Космическая Гильдия всегда шла навстречу, поскольку подавление восстания или широкомасштабной гражданской войны отвечало интересам Гильдии и Картеля не меньше, чем интересам Короны.

Согласно приказу Шаддама, для удара по различным целям были сформированы соответствующие группы войск. Полковник-баши Джопати Колона отвечал лишь за своих бойцов, свои истребители и свое вооружение. Он не тешил себя ложными мыслями, что предстоит «боевое» столкновение. Их ждала миссия уничтожения, простая и понятная – внезапная массированная атака.

И это лежало у него на душе тяжким грузом, как и предыдущие приказы: уничтожить владения Верденов на Дроссе и убить всю их семью – не только виновного герцога, но и его жену и дочерей, запятнанных связью с ним. Колона не испытывал гордости сардаукара, когда это делал – но следовал приказам.

Он вспомнил годы жестоких тренировок, когда осиротевшим ребенком его отправили на Салуза Секундус – имперскую планету-тюрьму. А когда он выдержал это испытание, его ожидало наказание другого рода, которое сардаукары научились считать наградой – служба в элитных имперских войсках.

Он никогда не забывал о том, кто виновен в свержении его семьи. Коварный удар герцога Паулуса Атрейдеса среди ночи сокрушил Дом Колона, а немногие уцелевшие превратились в отщепенцев. Все годы обучения Колона пылал желанием отомстить Дому Атрейдесов. Однако много лет спустя его изумил отказ молодого Лето Атрейдеса от владений Колона, захваченных его отцом. Лето утверждал, что герцог Паулус действовал по указанию предыдущего Императора Элруда. Императорский гвардеец Джопати Колона присутствовал тогда в тронном зале и стоял молча, никак не реагируя. Он так до конца и не понял, что произошло, но его мнение о Лето Атрейдесе изменилось в лучшую сторону.

Теперь же Каладан был целью в его списке – после того, как отряд сардаукаров превратит планету Лондинов в дымящиеся руины.

Галактический лайнер вышел на орбиту над Куарте, и военные корабли, наполненные пехотой и взрывчаткой для первой ударной волны, высыпались из его трюма, как рой разъяренных шершней. Полковник-баши Колона сидел внутри флагманского челнока, плечом к плечу с десятками мрачных сардаукаров, готовых к кровопролитию. На его десантном корабле находилось семьдесят бойцов, на других – еще больше. Маленькой регулярной армии лорда Лондина нечего было рассчитывать на сопротивление атакующим сардаукарам.

Когда транспортник с рокотом вошел в атмосферу, один из бойцов – чье имя Колона не знал – пробормотал:

– Было бы проще уничтожить их с орбиты – закидать бомбами да и все. Выжечь это гнездо дотла.

Колона неодобрительно нахмурился:

– Неужели тебе лень слегка поднапрячься?

– На Оторио мы потеряли слишком много хороших сардаукаров, – вздохнул боец. – Союз Благородных не заслуживает никакого снисхождения с нашей стороны. – Он натянуто улыбнулся. – Впрочем, этим мы и не славимся.

– Мы вырежем их всех – до последнего мужчины, женщины и ребенка. Чтобы выполнить эту миссию, мы должны войти туда сами, а не оставаться где-то над головой, сбрасывая бомбы. Это очень личное дело нашего Императора.

Боец хотел что-то возразить, затем передумал и устремил взор перед собой, вновь погрузившись в свои мысли:

– Да, господин полковник.

Много лет назад, когда силы Атрейдесов нанесли удар по наследственной планете Дома Колона, они без предупреждения пролетели над поместьем и сбросили бомбы, убив мать и старшего брата Колоны, которые стояли на балконе и смотрели на звезды. Герцог Паулус и Император тогда задумали захватить собственность Дома Колона и оккупировать планету.

Нынешняя миссия сардаукаров была не такой.

– Наша честь несоизмерима с их честью, – проворчал Колона, отчасти самому себе, отчасти сидящему рядом парню в доспехах. – Мы зачитаем им вслух приговор Императора и исполним приказ собственноручно.

Рука солдата в перчатке легла на рукоять короткого меча.

– Разумеется, господин полковник. Мне не помешает размяться.

Половина из ста десантных кораблей приземлилась в окрестностях поместья. Из краткого инструктажа Колона знал, что в столице насчитывается несколько сотен тысяч жителей и еще около пятнадцати тысяч туристов с других планет, прилетающих посмотреть на легендарные огненные фонтаны Куарте. Колона сочувствовал этим невинным гостям, которые даже не являлись подданными дворянина-предателя. Тем не менее, потраченные ими солярии поступали в казну Раджива Лондина, – а затем шли на финансирование террористической деятельности. Шаддам не оговаривал никаких исключений – он требовал покарать всех.

Остальные корабли опустились на территорию усадьбы – прямо во внутренние дворы, соединенные переходами. Прислуга Лондинов столпилась вокруг, недоверчиво таращась, в то время как более смышленые торопились укрыться в помещениях, что все равно не принесет им никакой пользы, как только постройки сравняют с землей.

Командирский корабль Колоны приземлился первым – прямо у входа в особняк. Полковник вышел в полном парадном мундире – никакой камуфляжной или пустынной униформы при этом ударе не предусматривалось. Но даже несмотря на знаки различия, поведение выдавало в нем главного.

Неподалеку от челнока из земли вырвался величественный поток сверкающих искр. Двое настороженных бойцов из авангарда развернулись и атаковали гейзер лучами лазерных винтовок, решив, что они под огнем.

– Прекратить! – рявкнул Колона.

Бомбардировщики с ревом кружили над головой, готовясь обрушить окончательный опустошающий удар на город, но Колоне сначала предстояло исполнить первостепенную задачу.

Высокие двери господского дома распахнулись, и оттуда выскочил возмущенный Раджив Лондин – в свободной алой рубашке и обтягивающих панталонах. Зачесанные назад серебристо-седые волосы оставляли открытым лицо, искаженное яростью.

– Вы нарушаете границы частной собственности! Имперским войскам требуется разрешение на…

Дочь лорда догнала его и встала рядом. Она тоже выглядела рассерженной, но более сдержанной.

– У них есть оружие и личный состав, чтобы делать все, что им заблагорассудится, отец. – По крайней мере, Викка понимала масштаб опасности.

Показавшийся за их спинами главный администратор взбешенного аристократа, человек по имени Родунди, явно паниковал. Как только Раджив Лондин выступил вперед, пытаясь взять ситуацию под контроль, Родунди тут же нырнул обратно в особняк.

Колона звучно крикнул во всеуслышание:

– По приказу Падишах-Императора Шаддама Коррино IV, Раджив Лондин заклеймен как предатель Империи! – Он не стал делать паузу, чтобы дождаться реакции. – В наказание за сотрудничество с жестоким террористом Якссоном Ару и движением Союза Благородных, Лондин лишен своих владений и подданных. Я, полковник-баши сардаукаров, прибыл исполнить эти приказы.

Лондин растерянно залепетал:

– Я протестую! Я подам официальную апелляцию в Палату Ландсраада! Я буду…

– Ты будешь мертв, – произнес Колона, и это прозвучало не как угроза, а просто как констатация факта. – Тебе некуда бежать, и приговор обжалованию не подлежит. – Повернувшись к своим бойцам, он скомандовал: – Клинки наголо!

С тихим музыкально-металлическим звоном сардаукары обнажили мечи.

– Выполняйте приказ! – Колона шагнул вперед, поднимая собственное оружие. Как командир, он решил лично расправиться с вероломным дворянином. Один точный взмах – и голова Лондина слетела с плеч. Брызнула кровь, такая же яркая, как цвет его рубашки. Тело рухнуло на землю.

Дочь Лондина кричала до тех пор, пока другой сардаукар не вонзил ей меч в сердце.

Колона отряхнул окровавленный клинок и направился к особняку, в то время как остальные сардаукары с энтузиазмом приступили к поставленной задаче. Полковник знал, что впереди долгий, тяжелый день.

* * *

Лицедел, долгое время скрывавшийся под личиной главного администратора Родунди, понял всю серьезность опасности, как только увидел первый приземлившийся корабль сардаукаров. Он ожидал подобной реакции с тех пор, как высказывания лорда Лондина стали еще более оскорбительными. Шаддам IV никогда не отличался ни терпеливостью, ни терпимостью, и хотя депутаты Ландсраада цеплялись за свою предполагаемую свободу слова, эта свобода не являлась абсолютной. Как оборотень, созданный Бинэ Тлейлаксу, он был хорошо знаком с имперскими порядками и понимал всю беззащитность таких людей, как Раджив Лондин, перед системой.

Но даже лицедел не предполагал такого ошеломляющего возмездия. Он слышал о тактике «выжженной земли», которую сардаукары использовали на Дроссе, и эти солдаты явно намеревались устроить здесь то же самое. Теперь потребуются все его навыки и способности перевоплощения, чтобы ускользнуть.

Как только он нырнул в большое главное фойе, оставив обреченного Лондина бушевать снаружи, во дворе началась резня. На бегу лицедел наткнулся на перепуганную женщину средних лет, домашнюю прислугу с какой-то низкой должностью.

– Господин администратор, что нам делать? Мы должны сдаваться или прятаться?

Лже-Родунди окинул взглядом ее фигуру, серый свободный халат и моментально принял решение.

– Пройдемте со мной в боковую нишу на несколько секунд.

Служанка не стала спрашивать, зачем, а просто с готовностью последовала за ним. Как только они оказались в глубине затененного укрытия, лицедел ударил ее сзади по шее – достаточно сильно, чтобы сломать позвонки. Голова женщины свесилась набок, и она обмякла.

Старательно сосредоточившись, лицедел изменил структуру своих лицевых костей, мышц и кожи, укоротил позвоночник, став меньше ростом, и вскоре обрел точный внешний вид жертвы. Он сбросил свою ставшую чересчур мешковатой одежду главного администратора Родунди и снял со служанки ее униформу. Прислуга тоже будет мишенью для сардаукаров, но менее заметной, чем легко узнаваемый Родунди.

Крики снаружи достигли апогея, перемежаясь звуками клинков, разрубающих плоть и кости, и грубыми приказами пополам с руганью. Прежде чем лицедел добежал до дальнего конца приемного зала, двери распахнулись, и внутрь хлынули солдаты. Они мельком заметили «невзрачную служанку», и он нырнул в боковой коридор, ведущий к кухне. Несколько сардаукаров бросились следом. Некоторые другие слуги выбежали посмотреть, что происходит, и их тут же зарубили. Предполагаемую служанку продолжил преследовать лишь один солдат. Оборотень уводил противника за собой, обдумывая следующий этап своего плана. Увидев небольшую кладовку, могущую послужить его целям, он влетел внутрь торопливой женской походкой, оставив дверь приоткрытой – чтобы преследователь точно знал, куда идти. Сардаукар шагнул в комнату и без труда разглядел добычу в темном углу.

– Нет! – закричала служанка. – Прошу, не убивайте! У меня дети!

– А у меня приказ. – С клинка бойца капала кровь, и лицедел подумал: интересно, скольких он уже убил во дворе. Под серым халатом «служанка» прятала собственный клинок – нож Родунди – и знала, как им пользоваться.

Сардаукар шагнул вперед, не выказывая ни азарта, ни злобы. Он вскинул окровавленный меч:

– Я сделаю это быстро. Сегодня предстоит много убийств.

– Я тоже так думаю, – пробормотал лицедел. Худощавая женщина средних лет метнулась под клинок сардаукара с молниеносностью натренированного убийцы. Ее нож скользнул вверх. Замедлив движение клинка до нужной скорости, чтобы пробить силовой щит, она вонзила острие под челюсть сардаукара – резким сильным движением сквозь нёбо в мозг. На лице бойца отразилось скорее недоумение, чем боль.

Лицедел не беспокоился о крови, которая забрызгала одежду жертвы. Это тоже послужит для маскировки. Оборотень стянул с бойца форму и бронежилет, затем прикоснулся к мертвому телу и несколько секунд подгонял под него собственную фигуру и черты лица, чтобы они выглядели идентично. Надев окровавленный мундир, он собрал оружие сардаукара и мгновенно вошел в роль. А дальше окунулся в хаос поместья, где свирепствовали имперские солдаты, убивающие каждого встречного. Лицедел – теперь один из сарадаукаров – принял в этом активное участие, притворяясь, что наслаждается кровопролитием так же сильно, как и все остальные. Он работал клинком, чувствуя себя среди них в безопасности под новой личиной.

Когда представится возможность – вероятно, после возвращения кораблей сардаукаров на галактический лайнер – он ускользнет из их регламентируемой и тщательно контролируемой жизни, чтобы принять другую личность. Ему известны все тайные счета Раджива Лондина и коды доступа к ним. Он будет не просто главным администратором – он станет самим лордом Лондином к тому времени, как доберется до Носсуса к Якссону Ару. Священная миссия Тлейлаксу зависит от успеха восстания неверных повиндах – нечистых чужаков, – и появившийся на свет в лаборатории лицедел будет использовать все уловки, чтобы поддерживать маскарад, пока есть шанс на победу.

* * *

До конца дня полковник-баши Джопати Колона продолжал руководить массовой резней и участвовать в ней. Когда солнце склонилось к закату, десятки тысяч людей пали от рук его бойцов. Поскольку некоторые отчаявшиеся горожане нашли способы дать отпор, Колона потерял двадцать человек, что считал позором для сардаукаров с их способностями и традициями.

Ближе к ночи он решил, что с него достаточно, и объявил об окончании миссии, приказав возвращаться к челнокам; в качестве не отступления, но тактического хода, чтобы перейти ко второй фазе полного уничтожения – финальной бомбардировке. Теперь Колона сделал выбор в пользу эффективности, а не эффектности. Они собрали достаточно фото- и видеодоказательств резни, чтобы заставить Ландсраад содрогнуться. Император будет доволен. Без сомнения, команды сардаукаров на других повстанческих планетах действуют столь же успешно. И сегодняшнее задание – лишь первая миссия Колоны в этой долгой, грандиозной операции.

Когда сотня десантных кораблей взлетела, в дело вступили бомбардировщики. Волна за волной разрушительные взрывы равняли с землей особняк и прилегающую территорию, затем город и космопорт Куарте. Из-за сотрясения почвы вскрылись многочисленные термальные зоны – оттуда били столбы пара и сверкающих искр. Прекрасное зрелище, подумал Колона, но ни один турист его больше не увидит.

Он и его сардаукары справились с задачей. Как только они перегруппируются и пополнят боезапас, он проведет инструктаж своих элитных команд и сдерет с них три шкуры за потерю двадцати бойцов от рук гражданского сброда. А дальше он понесет схожее имперское возмездие в другие мятежные миры, и завершит его на Каладане и на Доме Атрейдесов. Когда-то подобное доставляло ему удовольствие, но на этот раз – нет.

Даже величайшие из героев не могут геройствовать вечно.

Мастер меча Ривви Динари, учитель фехтования Школы Гинац

Что-то продолжало детонировать в пыточной тюрьме Раббана, пока Сафир пробирался по сухой дренажной трубе, высматривая путь с помощью светоусиливающих линз. Стонущий Гарни почти в бессознательном состоянии плыл за ним по воздуху на гравиподвесках, наполняющих тесный проход мягким жужжанием.

В очередной раз услышав позади грохот, Сафир приготовился к ослабленной ударной волне – в здании тюрьмы взрывались какие-то огнеопасные предметы. Он предполагал, что к этому времени все внутренние помещения уже охвачены пожаром.

Наконец, они выбрались наружу – в холодную, заснеженную местность. Сафир подхватил Гарни у трубы и потащил за собой. Его избитый товарищ более-менее пришел в себя и изо всех сил пытался двигаться сам, несмотря на многочисленные травмы.

– Давай так, Гарни, – я оставлю на тебе подвески, но ослаблю тягу, чтобы ты доставал ногами до земли. Нам нужно бежать – мой корабль рядом.

– Да, пора удирать… если нам дорога жизнь, – пробормотал Гарни.

Сафир поспешил по неровной земле, его спутник старался помочь, как мог. Внутри массивного тюремного здания взревела сирена – из ближайшего городка наверняка мчатся дополнительные силы безопасности.

– Не знаю, был ли сам Раббан на территории тюрьмы. Думаю, нет, иначе он ни за что не позволил бы нам сбежать, – заметил Сафир. – Нам выпал единственный шанс.

Клокочущий звук, вырвавшийся из горла Гарни, выражал скорее отвращение, чем боль:

– Раббан… не здесь. Он на Арракисе.

Сафир хмыкнул:

– Ну и хорошо.

– А ты как здесь оказался? – хрипло спросил Гарни.

– Тебя спасаю. – Воин-ментат прибавил шагу. – Одиночная миссия, чтобы не впутывать нашего герцога.

Лицо Гарни скривилось от боли и тревоги:

– Герцога? Он так и улетел к Якссону Ару?

Сафир обхватил друга за плечи, помогая ему двигаться быстрее:

– Ну да. Ты же знаешь – он притворяется соратником повстанцев, чтобы удержать их от более ужасных акций. Император Шаддам должен быть наготове, когда герцог разоблачит предателей.

Тьма скрывала ожидающий их корабль, но Сафир уже видел его через свои светоусиливающие линзы. Ужасный стон Гарни вынудил ментата остановиться.

– Я все испортил! Император ничего не знает! Проклятые Харконнены схватили меня прежде, чем я добрался до Кайтэйна! Они вырвали послание у меня из рук!

Сафир обернулся и вгляделся в его окровавленное лицо:

– Император так и не получил нашего сообщения? Мы думали, что тебя поймали на обратном пути. – Его предположение, основанное на расписании кораблей Гильдии, оказалось неверным. В голове ментата вихрем пронеслись новые вычисления, рассыпаясь каскадом новых последствий, новых катастроф. – Тогда Шаддам будет считать Лето одним из предателей!

Гарни попытался сорвать гравиподвеску с плеча:

– Не могу нормально идти с этими штуками!

Сафир удержал его руку.

– Прекрати. Корабль совсем близко, вон там. Я подлатаю твои раны, как только мы выберемся отсюда.

Трубадур издал болезненный звук и кое-как прыгнул вперед – подвесные устройства облегчили толчок:

– Тогда давай пошевелимся.

Сафир направлял его по холодному каменистому полю туда, где стоял корабль с потушенными огнями. Теперь горящая тюрьма, оставшаяся далеко позади, кишела охранниками и службами экстренного реагирования. Летательные аппараты пока не появлялись, но Харконнены наверняка будут прочесывать местность в поисках лазутчиков. К счастью, все те, кто видел их собственными глазами – уже мертвы.

Наконец ментат добежал до корабля и активировал люк с кодовым замком. Зажглись слабые сенсорные лампочки, освещавшие кабину. Гарни за его спиной уверял, что сам сможет забраться на борт.

И тут на заснеженном поле, погруженном во мрак, раздались вопли:

– Вот они! Шпионы! – Застав обоих врасплох, к ним бежали стражники в темной униформе.

Сафир разглядел четверых, но был сильно дезориентирован – линзы подстраивались то под мерцающий свет в корабле, то под окружающую тьму. Ментат вскинул меч, заслоняя собой Гарни. В полном молчании он бросился вперед, не издавая никаких боевых кличей. Старому воину придется расправиться со всеми – без всякой бравады или вызова.

Сделав быстрый выпад, он пронзил мечом живот первого врага. Охранник, захлебнувшись криком, осел на мерзлую землю. Сафир даже не взглянул на него во второй раз и тут же рубанул следующего. Остальные закричали, призывая на помощь, и Сафир понял, что у него не так много времени.

Позади Гарни изо всех сил пытался отсоединить портативный гравитатор, поддерживающий его в вертикальном положении, но Сафир оказался в яростной схватке с третьим охранником прежде, чем успел окликнуть друга. Этот боец Харконненов успел подготовиться и оценить противника, и сражался с большей осторожностью и расчетом. Сафир не мог убить его так быстро, как хотел.

Четвертый страж зашел с фланга, отвлекая его, и ментат понял, что нужно поторапливаться. Но тут охранник закашлялся кровью и с изумлением посмотрел на острие клинка, показавшееся из груди. Гарни перехватил меч и толкнул сильнее, пробежав с ним остаток пути. Это движение, похоже, отняло у него последние силы, и когда мертвый охранник упал на колени, Гарни рухнул рядом с ним, продолжая сжимать рукоять длинного меча, который он подобрал у тела первого врага, убитого Сафиром.

Ментат остался один на один с последним противником. У него уже не было времени на танцы, и он яростно бросился на охранника, нанося удары, парируя, тесня Харконнена назад.

– За Дом Атрейдесов!

При звуках этого имени страх исказил лицо врага, и Сафир пронзил его мечом:

– И за то, что вы сделали с Гарни!

Понимая, что вскоре прибежит еще больше охраны, а с ближайшего аэродрома могут поднять боевые флаеры, он подбежал к упавшему товарищу. Хотя воин-трубадур был явно измотан и испытывал сильную боль, на его избитом лице играла улыбка:

– Не мог же я оставить их всех тебе!

Сафир вновь надел на Гарни сорванную гравиподвеску, поднял друга и перекинул его через плечо, отказываясь слушать возражения. Слегка пошатываясь на ногах, ноющих от усталости и возраста, он поднялся по трапу и задраил люк. Ментату потребовалась пара секунд, чтобы устроить Гарни на ближайшей пассажирской скамейке, а затем он бросился в пилотскую кабину. Активировав стелс-систему, он поднял корабль с ледяного поля и набрал высоту – по-прежнему не включая огней.

Темные фьорды остались далеко внизу, но он прекрасно видел пылающую пыточную тюрьму – и силуэт геликоптера в освещенном небе, летящего к его кораблю. Сафир развернулся, стремясь уйти за пределы досягаемости вражеских систем наблюдения. Но винтокрылые машины появились слишком поздно и не могли достичь больших высот. Они отступили и вернулись на горящую базу.

Гарни ругался на пассажирском сиденье, пытаясь устроиться поудобнее при сильном ускорении. Тусклый свет внутри кабины все еще казался ему слишком ярким, хотя опухшие глаза почти не открывались.

– Я подойду к тебе с аптечкой, как только мы достигнем орбиты, – обернувшись, пообещал Сафир. – Нам нужно уклоняться от радаров, пока мы не окажемся на борту галактического лайнера.

– Со мной все будет в порядке. Спасибо тебе – хотя это было чертовски безрассудно.

– Но успешно. Благодарность принимается, – кивнул ментат. – Твой кошмар закончился, дорогой друг.

Очередной стон вырвался у Гарни, когда он огляделся вокруг:

– Семь кругов ада! Ты забыл мой бализет? Думаю, бесполезно просить тебя за ним вернуться?

Оба мужчины громко расхохотались, летя в ночь, направляясь к орбите, где гигантский лайнер Гильдии еще не закончил погрузку всех кораблей и барж, отправляющихся с Ланкивейла.

Несмотря на чувство победы, воин-ментат продолжал очередную серию вычислений. Герцог Лето по-прежнему среди опасных мятежников, притворяясь одним из них. Падишах-Император наверняка отомстит.

Иногда нам удается расшифровать свои сны и соединить реальный мир с подсознательным. Но, к сожалению, нечасто.

Пол Атрейдес. Из личного дневника

С первыми проблесками рассвета Пол поднялся и выступил в джунгли, чтобы оценить обстановку. Он хотел поскорее починить поврежденный флаер и спасти Дункана. Юноша шел по деревне муадха, с любопытством поглядывая по сторонам. Многие жители уже проснулись – одни готовили на завтрак кашу, приправленную богатыми белком муравьями, другие собирались в лес на охоту. Пола окликнули, и он обернулся – к нему направлялась деревенская старейшина с деловым выражением на морщинистом лице.

– Ты быстро учишься, мальчик. Ты хочешь сразиться с теми злыми людьми, но прежде, чем научиться пользоваться нашим оружием, ты должен узнать больше о том особенном месте, где мы живем. Пойдем.

К ним присоединилась и Синсей – свежеумытая, с волосами, стянутыми в хвост. Ее прочный комбинезон выглядел здесь неуместно, хотя сама она, похоже, прекрасно вписывалась в среду муадха. Жители деревни провожали их взглядами, пока они шли к густому лесу, а затем вернулись к своей работе, будто срочные дела Пола не имели к ним никакого отношения.

– Мне нужно починить флаер, чтобы я мог вернуться домой и привести помощь, если она нам понадобится, – пояснил Пол, стараясь не отставать от старухи. – Там осталось не так уж много работы.

– Мы ничего не понимаем в ваших железных птицах, – ответила Старая Мать, убирая с дороги колючую ветку.

– Я могу помочь, – предложила Синсей. – Хотя я и не специалист в механике.

Пол удивился, но был рад услышать это предложение:

– Нужно поскорее спасти моего друга.

– И моего отца, – добавила девушка. – Но муадха не сражаются. – Она вздохнула. – Я пыталась их убедить.

Пол пробирался следом за Старой Матерью через густые заросли, мимо россыпи желтых цветов, над которыми жужжали радужные жуки. Синсей не отставала, улыбаясь ему и ловко уворачиваясь от веток, листьев и влажных от росы лиан.

Старуха шагала удивительно проворно, порхая среди деревьев, словно бабочка. Хотя Пол ничего не видел в густой листве, предводительница племени вскоре отыскала чистую тропинку у подножия горы. Затем путь выровнялся и открылся вид на лес внизу.

Синсей встала рядом с Полом, переводя дыхание. Юноша чувствовал аромат ее свежего пота, видел, как солнечный свет играет на ее загорелой коже. Девушка одарила его милой улыбкой, и ее глаза заискрились так, что у Пола потеплело на душе. Между ними установилась какая-то близость, несмотря на короткое время, прошедшее с тех пор, как Синсей спасла его в джунглях. В ней присутствовало спокойное достоинство и нежность.

Дункан часто говорил ему, что надо наслаждаться молодостью, и подталкивал к знакомству с девушками. Он даже водил ученика по закоулкам Кала-Сити, пытаясь найти девушку, похожую на ту, что постоянно являлась Полу во сне. Пол описал ее, сделал набросок, и ему даже казалось, что он где-то видел девушку своей мечты краем глаза…

Глядя сейчас на Синсей, он внезапно вспомнил, что прошлой ночью ему не приснился навязчивый сон о пустыне и смуглой девушке. Он вообще не видел его ни разу с тех пор, как прилетел в эти джунгли тренироваться с Дунканом.

Старая Мать сердито указала через долину на большие площадки, где Чен Марек вырубил джунгли и разбил свои плантации. Маскировочные сетки размывали границы участков, но все равно не могли скрыть их от зорких глаз этой почтенной женщины.

– Там неправильные папоротники, – произнесла она. – Вот… – Замолчав, она ткнула пальцем в зеленый мох рядом с полусгнившим упавшим деревом. Здесь росли толстые, мясистые побеги, некоторые полностью сформированные, другие – просто усики со скрученными верхушками.

Пол узнал их:

– Это то, какими они должны быть.

– Папоротники барра, – кивнула Синсей. – Муадха называют их священными растениями. – Ее лицо помрачнело, стоило ей лишь взглянуть в сторону замаскированных наркоплантаций.

– Не такие, как ядовитая дрянь на той стороне, где держат Дункана и твоего отца, – добавил Пол.

– Мы берем столько этих папоротников, сколько нам нужно, – продолжала старейшина. – Гора дает их нам, когда требуется. А те другие посадки… они не нужны. – Старая Мать горько усмехнулась.

– Значит, мы должны пойти и сразиться с незваными гостями! – выпалил юноша. Он знал, что Дункан может в одиночку справиться с несколькими наемниками, да и сам Пол умел драться. Как и Синсей. Они могли бы освободить пленников.

– Тот человек оскверняет наши папоротники, наши ритуалы. – Старая Мать обратила пылающие гневом глаза к Полу. – Папоротники для него не священны – это просто наркотики. Он угрожал нам. Если бы мы не согласились покинуть территорию с его плантациями, он сжег бы нашу деревню. – Она хрипло вздохнула. – Но однажды чужаки уйдут, и тогда муадха смогут вернуться к нормальной жизни.

Синсей тоже выглядела раздраженной, но по-другому:

– Они не уйдут по своей воле, Старая Мать. Они получают с этого большую прибыль.

Лицо старухи преисполнилось глубокой печали:

– Мы не воины. Мы не можем собрать армию, чтобы победить этих злобных пришельцев.

Синсей расправила плечи:

– Наше с отцом оружие – инструменты, записи и любопытство. Мы пришли сюда, готовые к суровым условиям дикой природы, к тому, чтобы самостоятельно заботиться о себе в джунглях, – но не к человеческому коварству и открытой войне.

Пол взглянул на шипастое боло, висящее у нее на боку:

– Иногда нам приходится осваивать новые навыки, – сказал он.

* * *

Старуха отправилась назад в деревню, а Пол попросил Синсей помочь ему найти обратную дорогу к флаеру. Он еще раз оглядел горный склон, зная, где находится база Чена Марека и прикидывая, где держат Дункана.

Когда Пол и Синсей добрались до края посадочной поляны, юноша вновь увидел поврежденный летательный аппарат с полуразобранными двигателями. Часть ремонта уже была произведена. Взглянув на помятый корпус, Пол заново пережил весь страх, который охватывал его во время жесткой посадки.

Шагнув ближе, юноша еще раз осмотрел двигатели. Встроенный во флаер автоматический маячок наверняка работает. Но Сафир не ожидает их возвращения в замок ранее, чем через два дня, так что искать их пока никто не будет. Пол и Дункан не слишком торопились с ремонтом, предполагая, что и дальше будут работать вместе. Они относились к этому как к еще одной полезной тренировке – оперативное устранение неполадок с использованием любых доступных запчастей.

Пол вздохнул. Он никак не думал, что придется заканчивать это в одиночку.

Синсей предложила свою помощь, однако чувствовалось, что она растеряна. Девушка уверенно держалась в своей стезе, она изучала ботанику и инопланетную зоологию в Императорской академии, хорошо разбиралась в биоме джунглей, могла долго говорить об экологии, как и ее отец, – но у нее не было опыта работы авиамехаником. Так она честно и сказала.

– А я – сын герцога, – заявил на это Пол, ползая по земле и пытаясь дотянуться отверткой в моторный отсек правого борта. – Но Лето Атрейдес – не бездельник-аристократ, и меня он вырастил тоже не белоручкой.

Дункан ранее подготовил проверенные блоки, детали и модули из ремонтного комплекта. Пол не мог полностью восстановить все четыре двигателя, однако исправных компонентов хватало для того, чтобы запустить два – и подняться в воздух. Систему связи он уже проверил и решил не отвлекаться на безнадежную задачу. Сложную электронику невозможно починить с помощью грубой силы. Хотя для двух двигателей, вероятно, ее будет достаточно.

Полный решимости, юноша поднял взгляд на Синсей:

– Мы обязательно заставим это работать, но я не улечу без Дункана! – Он перевел дыхание и поправил фразу: – Мы должны спасти его – и твоего отца.

* * *

Пол и Синсей стояли на поросшей травой тренировочной поляне за околицей деревни муадха. Девушка показывала, как пользоваться шипастым боло.

– Полезный навык, возможно, тебе это пригодится, – сказала она.

Пол наблюдал, как она метает оружие в мишень из связанных пучков травы и веток, образующих туловище, условные конечности и голову. Несмотря на всю свою цивилизованность, юная исследовательница джунглей довольно хорошо владела боло. Полу не помешает любое преимущество в бою, чтобы спасти пленников. Синсей показала ему, как атаковать из разных позиций: стоя, с колена, лежа и на бегу. Юноша был полон решимости овладеть этой наукой, поскольку не имел при себе современного оружия. Он и Мастер меча подходили к своему приключению как к сложной тренировке. Теперь это стало вопросом выживания для всех. Реальная жизнь – труднее всех тренировок.

Хотя муадха не собирались сражаться, их лесные разведчики выяснили, что Дункан все еще жив, и даже нашли, где держат отца Синсей. Рослый воин Яр Зелл нарисовал подробный план горных пещер, где вырабатывали айлар, и аванпоста перед ними. Если Пол сможет туда пробраться, тогда, возможно, у него будет шанс освободить Дункана и сбежать вместе с ним и с исследователем.

Закончив демонстрацию, девушка протянула ему короткое боло с блестящими металлическими зубцами на утяжеленных секциях и шипами поменьше на соединяющем их шнуре.

– Теперь попробуй сам! – указала она на одну из мишеней.

Пол вцепился в боло обеими руками и замахнулся, подражая ее движениям. Когда запястье и кисть оказались ниже плеча, он выпустил оружие, отправив его в полет. Со свистящим, хлопающим звуком боло расправилось в воздухе – точно так же, как у нее, – но пролетело мимо цели.

Синсей протянула ему другое:

– Давай еще!

Вокруг собралось несколько зрителей из деревни, в том числе Старая Мать и Яр Зелл. Это нервировало Пола, но он постарался расслабиться. На этот раз шипастое боло обвилось вокруг нижней части человеческой фигуры, и шипы глубоко вонзились в неровное «бедро». Настоящему противнику оружие оторвало бы ногу.

Кто-то из зевак хихикнул, но Старая Мать цыкнула на него.

– Мягче двигай запястьем, тогда ты сможешь просто опутать человека, – пояснила Синсей. – При таком броске шипы вызовут кровотечение, но без лишних увечий. – Она ловко метнула боло, и на этот раз оно обвилось вокруг ног цели, не причинив вреда. – Тем не менее, это вызовет шок у жертвы.

Глядя на грубо сделанную мишень, Пол представил на ее месте серолицего тлейлаксу Чена Марека, вокруг горла которого обвилось боло.

– Кажется, мне больше по душе броски в полную силу, – сказал он.

Девушка приподняла брови:

– Иногда другого выхода нет.

* * *

Этим же днем, строя планы в ожидании более подробных сведений о лагере Чена Марека, Синсей повела Пола к каменистому руслу ручья. Усевшись рядом на замшелых камнях, они любовались прохладной водой, стекающей по склону. Девушка указала рукой вниз по течению:

– Там в лощине прорыты отводные каналы для подачи воды к нашим посевам. Возможно, эти джунгли выглядят дикими и нетронутыми, но они созданы для того, чтобы помогать нашему народу.

Пол обратил внимание на эту деталь в ее словах:

– Ты говоришь так, будто родилась в местной деревне. «Наши посевы», «наш народ».

Синсей улыбнулась:

– Муадха спасли меня, и помогают нам сейчас. Мы с отцом многому у них научились. Эти люди легко располагают к себе. – Запнувшись, она застенчиво взглянула на юношу: – Как и ты, Пол Атрейдес.

Ободренный и в то же время испытывающий более сильный трепет, чем перед любой схваткой на мечах, Пол понял намек и, наклонившись к девушке, быстро поцеловал ее. Затем отстранился, поражаясь сам себе. Некоторое время они сидели в смущенном молчании, прислушиваясь к журчанию ручья, а после продолжили разговор.

Здесь, в глубине джунглей, в самой первобытной обстановке, Синсей подробнее рассказала Полу о своем элитном учебном заведении на Кайтэйне, где считалась талантливой студенткой-ботаником, и о том, как присоединилась к исследовательской группе своего отца. Полу это напомнило о собственном отце, который отправился на опасную миссию, притворяясь террористом, и о матери, которую отозвали Бине Гессерит. Юноша также вспомнил и о собственной ответственности, о своем месте на Каладане – и об опасности, которой они все подвергаются.

– В других обстоятельствах я наслаждался бы этим моментом куда сильнее, – сказал он девушке. – Но не могу отвлекаться на личные чувства, пока мы не спасем моего друга и твоего отца.

* * *

В эту ночь, после того как темнота джунглей окутала его закрытую хижину, Пол лежал на своей подстилке, слушая жужжание насекомых и думая о миссии, которую им предстояло выполнить на следующий день. А еще он мечтал о Синсей, представляя ее улыбку, карие глаза, голос.

В чересчур хитроумной ловушке иногда сложно определить, кто охотник, а кто добыча.

Якссон Ару. Манифест Союза Благородных (исправленный)

Барону Харконнену было не по себе в роли приманки. Как глава могущественного дома, он привык манипулировать людьми, дергать за ниточки и приносить в жертву слабых, когда необходимо. Он наблюдал за всем этим с позиции силы, оставаясь в безопасности, в то время как щекотливую работу выполняли другие.

Теперь же, по собственному замыслу, он сам оказался в центре паутины. Вопрос заключался в том, кто более ядовитый паук – он сам или Якссон Ару.

Пока Фенринг продолжал строить с Шаддамом планы широкомасштабных репрессий против дворян-предателей, барон использовал карт-бланш Императора на выдачу такого количества специи, перед которым лидер террористов не сможет устоять. В привычных коммерческих обстоятельствах он никогда не стал бы сопровождать партию меланжа, а уж тем более контрабандный груз подобный этому. У него имелись особые специалисты, а на крайний случай и Раббан, для выполнения таких задач. Но нынешние условия кардинально отличались от нормальных. Риск был слишком велик, а главарь повстанцев – слишком осторожен. Барону предстояло сделать это самому – разумеется, с достаточной охраной.

Теперь он ждал внутри транспортника со специей, который галактический лайнер доставил на место встречи – в перевалочный пункт Гильдии на орбите планеты под названием Белларис. Трюм грузовоза был забит опечатанными контейнерами с меланжем. Хотя регистрационный номер судна оставался неизменным, барон приказал соскоблить с корпуса разъяренных грифонов – герб Харконненов. Корабль имел потрепанный, помятый, далекий от респектабельности вид – неприметное торговое корыто.

На борту присутствовали сам барон и небольшой согласованный контингент сил безопасности. Корабль переходил к лидеру террористов вместе со специей, и барон заранее организовал себе обратный транспорт на Гайеди Прим, как только передача состоится.

Судьба террориста отныне была определена.

Якссона Ару устраивали эти меры предосторожности, но он понятия не имел о сюрпризе, который приготовил Император Шаддам. Лидер повстанцев явно уже видел главу Дома Харконненов среди своих тайных союзников.

Транспортник Харконненов был пришвартован среди сотен других судов – сухогрузов, крупных фрегатов, небольших дипломатических яхт, разведывательных кораблей, прогулочных катеров. Они висели в стыковочных зажимах плотно, как виноградины в грозди.

Сардаукары Императора точно знали, где именно располагается корабль Харконненов в похожем на огромную пещеру трюме – и затаились в засаде.

Большинство пассажиров перевозимых судов оставались на борту собственных кораблей, ожидая, пока Навигатор свернет пространство и доставит их к следующей звездной системе. Тех же, кто отправлялся в более длительные путешествия и кому не нравились бесчисленные остановки и выгрузки-погрузки над каждой планетой, Гильдия пропускала через соединительные переходы и воздушные шлюзы в многоуровневые внутренние отсеки лайнера. Каждую палубу переполняли сотрудники Гильдии, члены экипажа, инженеры, ремонтники, а также вспомогательный персонал, работающий в многочисленных ресторанах, барах и на торговых площадках.

Только сейчас, когда лайнер завис над перевалочным пунктом, барон получил закодированное подтверждение от спокойно ожидающих сардаукаров, а затем покинул транспортник для личной встречи с Якссоном Ару. Описание измененной внешности лидера повстанцев он уже передал имперским бойцам.

Барон сам выбрал этот рейс и назначил время встречи, но именно Якссон уточнил место – в популярном шумном баре на верхней палубе, где подавались разрекламированные напитки из тысяч миров. В сопровождении своих лучших телохранителей барон вошел в заведение, – настороженный и готовый к неожиданностям. Воздух полнился наркотическим дымом, по ушам била какофония психоделической музыки семута.

При низкой гравитации на лайнере барону не требовался поддерживающий гравипояс, но его легко узнавали по внушительным габаритам. Незнакомый мужчина в толпе встретился с ним взглядом, стоило только барону со спутниками появиться в зале. Харконнен замечал и другие взгляды, перешептывания и быстрые знаки руками.

Оглядевшись, он заметил Якссона Ару, стоящего возле одной из боковых дверей. Лидер повстанцев был одет в просторную, как у пилигрима, темно-коричневую хламиду, делающую его фигуру бесформенной, но не предпринимал явных попыток скрыть черты лица. В его ухе болталась новая серьга из гравированного метала.

Якссона окружала пятерка телохранителей – тоже в мешковатых робах. Другие, без сомнения, рассредоточились по всему бару в целях безопасности. Каждый ближайший спутник Якссона держал в руках кубический ящик размером с человеческую голову – без какой-либо маркировки, с неизвестным содержимым.

Барон направился к Якссону, пытаясь скрыть тревогу, которая его обуяла. Этот человек способен устроить кровавое побоище лишь для того, чтобы выразить свою точку зрения – он наверняка, не дрогнув, убьет барона, если заподозрит двойную игру. Но у Харконнена была своя охрана – лучшие из лучших.

«Вот такие мы друзья и союзники», – подумал барон, изображая улыбку. Приблизившись к Якссону, он вскинул открытые ладони, демонстрируя, что пришел без оружия, хотя любой из них прекрасно умел обманывать сканеры и другие системы безопасности. Забавно, но самую лучшую защиту им обеспечивал взаимный страх – и алчность Якссона.

– Я доставил то, что вы просили. Все прошло гладко, – сообщил барон.

– Гладко, как нож в спину. – Главарь террористов направился к угловому столику, где они и уселись вдвоем. Якссон оглядел бар, затем положил руки на столешницу, где стояли яркие бокалы с каким-то сапфирово-синим напитком. Он пододвинул один к барону. Охранники Якссона настороженно застыли за спиной гостя.

Барон взглянул на напиток, испытывая искушение и любопытство, но отодвинул бокал в сторону.

– Сперва к делу, чтобы доказать серьезность намерений.

Якссон усмехнулся:

– Думаете, я подсыпал туда наркотик, чтобы поиметь с вас побольше, лишив воли?

– На вашем месте мне бы пришло это в голову, – признался барон. – Давайте не будем вас искушать.

– Я буду рад видеть вас соратником в нашем деле, барон Харконнен, – с улыбкой произнес Якссон. – В нашем свободном содружестве из вас может получиться сильный торговый партнер… или грозный конкурент. – Он сам отхлебнул из бокала, постаравшись не поморщиться от резкого вкуса. – Думаю, нам лучше оставаться друзьями.

Барон сунул руку в карман своего просторного одеяния и вытащил сверток из хрупкой пергаментной бумаги. Развернув его, он продемонстрировал ржавого цвета брикет меланжа, благоухающий корицей.

– Вот образец, на случай, если вам нужно подтверждение.

Вдохнув пряный запах, Якссон довольно закатил глаза.

– У меня при себе одна целая и три десятых метрической тонны продукта, спрятанного на борту транспортника. Все это вам – как наша первая крупная поставка.

Якссон улыбнулся:

– Одна целая и три десятых тонны. Дайте-ка подумать. Стоимость на открытом рынке составит примерно…

Барон покачал толстым пальцем:

– Э-э, нет, на открытый рынок с ним даже не суйтесь. А на черном можете назначить цену по своему усмотрению. Сумма выйдет значительной.

– И приемлемой, – кивнул Якссон. Он передал образец одному из своих людей, и тот спрятал его с глаз долой.

Барон вновь взглянул на голубой эликсир и решил все же не пить это.

– Давайте завершим нашу сделку. – Он старался не выдать себя своим поведением. – Пойдемте на мой корабль. Я покажу вам груз, передам управление и ключ авторизации, а затем вы можете забирать специю и использовать как сочтете нужным.

Откинувшись на спинку стула, Якссон задумчиво потеребил серьгу:

– Куда вы так торопитесь, барон? Лайнер будет выгружать и принимать корабли еще пять часов.

– Меня ждут и другие дела, – нашелся Харконнен. – И я хочу поскорее покончить с нашими.

Вскинув бровь, Якссон рывком поднялся из-за стола:

– Что ж, хорошо, я понимаю ваше нетерпение.

Пружинистым шагом он последовал за бароном – в более быстром темпе, чем хотелось бы толстяку Харконнену, едва не упираясь ему в спину. Охранники шли позади Якссона, тоже почти вплотную, а когда вся группа покинула шумный зал – к ней присоединились другие неприметные товарищи. Эта невозмутимая, но зловещая компания численно превосходила эскорт барона, однако он не волновался – у него имелась дополнительная защита.

Они прошли по внутренним палубам лайнера и добрались до гигантского трюма, где на стыковочных зажимах висел транспортник барона. Корабль Якссона, вероятно, притаился где-то среди сотен других кораблей в этом огромном пещерообразном пространстве – несомненно, с фальшивым регистрационным номером и ложными данными о маршруте.

Группа пересекла стыковочный мостик и приблизилась к входному люку транспортника со специей. У бронированной двери Якссон остановился и задержал барона, выслав вперед своих переодетых охранников-повстанцев со странными коробками.

– Просто беглый осмотр, барон. Дополнительная осторожность еще никому не вредила.

– Бдительность никогда не бывает лишней, – согласился барон. Он пропустил повстанцев на борт, а сам остался снаружи, позволив им досматривать все, что заблагорассудится. – Отправьте мою команду к выходу, и мы передадим вам корабль! Домой мы доберемся самостоятельно.

Оказавшись внутри судна, подручные Якссона рассредоточились, спускаясь в трюм, в то время как барон ждал снаружи, сохраняя хладнокровное молчание. Мятежники все равно не найдут там ничего подозрительного.

Его люди покинули корабль и толпились на переходном мостике – в неряшливой одежде, как простая судовая команда. Но каждый из них был способным бойцом, присягнувшим Харконненам и готовым отдать жизнь за барона. Однако сейчас этого не требовалось – ловушка расставлена, а остальное случится в свой черед.

Через двадцать минут бойцы Якссона вернулись с докладом:

– Все чисто. Груз специи и ничего больше, насколько мы можем судить.

Лидер повстанцев двинулся к люку, горя желанием поскорее оказаться на борту.

– А теперь, барон, можете лично показать мне свой замечательный товар. Это начало наших взаимовыгодных деловых отношений.

Они вошли в транспортник через пилотскую палубу и спустились на лифте в большой главный трюм, набитый ящиками. В воздухе витал аромат корицы. Барон имел при себе персональный силовой щит, но не хотел его включать – это могло бы вызвать у Якксона подозрения. Его руки дрожали: пора приготовиться.

Главарь террористов впился взглядом в контейнеры со специей. Его глаза метались от одного к другому.

– Доход от продажи меланжа будет нам огромным подспорьем! Мы уже получили значительные средства, влившись в торговлю айларом. Сам я сроду не употреблял, но эти деньги финансировали наши операции.

– Айлар? – Барон поперхнулся. – Как же, знаю. Каладанский наркотик. Удивительно, что Лето Атрейдес не забирает всю прибыль себе.

– У герцога другие приоритеты. – Якссон продолжал улыбаться. – Но эта партия специи принесет столько же денег, как несколько месяцев торговли айларом.

– Естественно, – хмыкнул барон. Его так и подмывало сдать Лето Якссону со всеми потрохами: раскрыть секретный план герцога, его коварство и неизменную преданность Шаддаму, – но он не мог выставить Атрейдеса героическим лазутчиком! Барон хотел опозорить и сокрушить Дом Атрейдесов. – Это очень важный день для нас.

И тут сардаукары атаковали.

В дополнение к большим грузовым люкам на транспортнике имелось четыре воздушных шлюза: два на верхней палубе, один в пилотском отсеке и последний внизу, в трюме. Теперь их механизмы зажужжали, и внутренние двери распахнулись.

Охранники Якссона развернулись к открывшимся шлюзам, через которые врывались бойцы-сардаукары – с холодным оружием, активированными щитами и криками:

– Мордой в пол, или вам конец!

Якссон отреагировал так, будто все это время ожидал предательства и держал наготове альтернативный план. Сунув руки в карманы своего балахона, он выхватил оружие:

– Вы приняли неверное решение, барон!

Харконнен активировал личный щит как раз в тот момент, когда Якссон метнул нож. Острое лезвие ударилось о мерцающее силовое поле, но не смогло его пробить – и со звоном упало на палубу.

Кто-то из телохранителей крикнул:

– Прикройте Якссона! Уводите его отсюда!

Всей группой они окружили лидера повстанцев, защищая от рвущихся вперед сардаукаров.

Отступив из гущи сражения, барон поспешил к лифту, чтобы вернуться на верхний уровень. Еще одно отделение сардаукаров спустилось по межпалубным трапам и вывалилось в грузовой отсек. Случайный выстрел пробил один из контейнеров с меланжем, распылив в воздухе ядреный пахучий порошок. Трое из фанатичных телохранителей Якссона бросились на подбегающих имперцев, уверенно поднимая оружие, – будто могли сравниться в мастерстве с сардаукарами. Они жестоко ошиблись. Императорские бойцы убили всех троих в считанные мгновения.

Барон заскочил в безопасный лифт и нажал на кнопку, желая поскорее убраться подальше от рукопашной схватки. Покинув корабль, он сможет укрыться в переходном коридоре, а там уж его защитят собственные бойцы! К счастью, мятежники были слишком заняты, чтобы озаботиться мелкой местью и броситься за ним вдогонку – их убивали.

Якссон закричал:

– Шлемы! Аварийный режим!

Его охранники разом вскрыли свои загадочные ящики и вытащили оттуда бронированные дыхательные шлемы с прозрачными лицевыми щитками. Якссон сорвал с себя нелепый коричневый балахон, под которым обнаружился облегающий скафандр.

– Этот груз будет штрафом за утрату доверия!

Он поймал брошенный ему шлем, нахлобучил на голову и защелкнул замок у воротника, увеличивая давление в скафандре. Трое его телохранителей из последних сил сдерживали сардаукаров, чтобы двое других успели надеть шлемы. Один получил ножевое ранение – кинжал пробил защитную ткань скафандра и глубоко вонзился в ребра. Охранник выронил шлем.

Якссон и второй телохранитель в скафандре отступили к стене. Когда открытый лифт вознес барона повыше, тот увидел, что Якссон колдует с настенным пультом управления грузовым люком, – и понял, что этот человек пытается сделать.

Сардаукары подступали все ближе. Хотя они проникли в транспортник через безвоздушное пространство огромного наружного трюма, большинство перед боем успело снять дыхательные шлемы.

Якссон прощался со своими ранеными и умирающими бойцами. Только двоим, кроме него самого, удалось защелкнуть шлемы и активировать скафандры. Он отодвинул фиксатор люка, и проем открылся.

Воздух рванулся наружу – в грузовой отсек лайнера, где царил вакуум. Сардаукаров вынесло вместе с кувыркающимися бочками и ящиками с меланжем. Якссон и двое его спутников тоже вылетели в пустоту – но не кувырком, а контролируя движение. Подобно воздушным десантникам, они оседлали поток воздуха, устремленный в пещеру гигантского трюма. Барон чувствовал ревущий ветер, у него заложило уши, но он терпел до тех пор, пока лифт не достиг верхней палубы, где давление оставалось нормальным – и не зафиксировался там, изолировав тем самым шахту.

Внутри транспортника надрывалась сигнализация. Несколько сардаукаров на верхней палубе ругались, встревоженно вглядываясь в экраны. Через распахнутый грузовой люк остатки груза продолжали вываливаться в просторный трюм лайнера.

Капитан сардаукаров подскочил к барону:

– Где Якссон Ару?!

– Болтается где-то снаружи, – ответил барон. – Но на нем защитный скафандр. Он все спланировал заранее.

Капитан сардаукаров коснулся коммуникатора, связываясь с администрацией Гильдии. Якссон Ару и два его уцелевших товарища – как капля в море в огромном трюме, и барон не сомневался, что у них наготове спасательный корабль где-то в стыковочном зажиме. Учитывая поток кораблей, отходящих на Белларис и прибывающих на лайнер, мятежник наверняка сможет затеряться среди них и сбежать на планету.

Барона охватили ярость и уныние. Это должно было стать его триумфом! Он повернулся к сардаукару:

– Вы провалили задание, капитан! Я организовал эту ловушку, я сыграл роль живца, но вы позволили этому негодяю ускользнуть у вас из рук!

Он вздрогнул, когда офицер ответил ему убийственным взглядом. Но через секунду лицо сардаукара вновь стало каменным:

– Мы проследим его до конечного пункта, – произнес капитан, и слабая улыбка тронула его губы. – Я только что получил сообщение, и можно продолжать охоту. Мы теперь знаем местонахождение штаб-квартиры Союза Благородных. Это змеиное гнездо – на Носсусе. Мы раздавим гадину там.

Неприятности часто случаются посреди ночи.

Предостережение Тлейлаксу

Решив еще немного задержаться на Элегии, преподобная мать Кордана и ее спутницы разместились в гостевом крыле особняка Туллов. Хотя Джессику и возмущали строгие требования Сестринства, Кордана являлась ее союзницей. По крайней мере, она была многим обязана этой женщине.

Оглядев роскошные апартаменты, Кордана согласилась их занять весьма неохотно, пояснив, что привыкла к аскетичным условиям – таким, как в Школе Матерей. Джессика видела, что пожилая женщина искренне смущена, а не заявляет это из ложной скромности.

Разодетая и чопорная домоправительница явно расстроилась, услышав эти претензии.

– Вы важные гости, и мы должны принять вас достойно. Дом Туллов всегда был благодарен и щедр к Ордену Бинэ Гессерит, особенно старый виконт, а теперь его сын тоже опомнился.

Кордана нахмурилась:

– Чтобы принять нас достойно, нужно уважать наши пожелания. Неужели у вас не найдется комнат для прислуги или чего-нибудь в этом роде? Поверьте, там нам будет удобнее. – Она взглянула на свою свиту. Остальные сестры покорно кивнули.

Управляющая усмехнулась, не желая продолжать спор.

– Я навещу вас завтра утром и проверю, все ли в порядке. – Она повернулась, чтобы уйти, но Джессика ее перехватила:

– Уверяю вас, что преподобная мать Кордана действительно имеет в виду то, что говорит. Она бы предпочла более скромные апартаменты.

Домоправительница фыркнула:

– Ну, у нас есть разве что свободные стойла для лошадей. Правда, я не уверена, достаточно ли свежая там солома.

Джессика одарила ее испепеляющим взглядом, от которого собеседница поперхнулась. Преподобная мать, прихрамывая, вышла из своей комнаты, чтобы присоединиться к дискуссии. Казалось, она двигается нарочито неловко, подчеркивая свой недостаток, чтобы выглядеть скромнее и незначительнее.

– Что ж, хорошо, мы с сестрами ценим гостеприимство виконта Тулла. Не хочу причинять вам трудностей. – Она помолчала, а затем смиренно добавила: – Но когда я запру дверь, то лягу спать на полу.

Лицо управляющей вытянулось, и она шепнула Джессике на ухо, чтобы Кордана не слышала:

– Это самая странная женщина, которую я встречала.

– Странности иногда на пользу, – так же тихо откликнулась Джессика.

Управляющая сморщила нос в знак явного несогласия, но удалилась, не сказав больше ни слова.

Убедившись, что остальные сестры устроились в своих комнатах, Джессика осталась поговорить с Корданой – по ее просьбе.

– Самое время получше узнать друг друга, – начала преподобная мать, – поскольку наши жизни, кажется, переплелись.

– Я в большом долгу перед вами, – согласилась Джессика. – Искренне благодарю вас за помощь мне и моему сыну. Это так отличается от правил, налагаемых Сестринством.

Обе уселись в вычурные кресла в гостиной.

– Я понимаю твое сердце, Джессика, – произнесла Кордана. – Я знаю, что ты честно служила нам и страдала от этого. Я хочу лишь лучшего для тебя.

Джессика низко опустила голову.

– Но я здесь уже много месяцев. Чем больше проходит времени, тем сильней герцог отдаляется от меня. Боюсь, что именно таков конечный план Сестринства.

Преподобная мать поерзала в кресле, пытаясь устроиться поудобнее:

– У Сестринства множество планов.

Еще с тех времен, когда Джессике довелось быть послушницей в Школе Матерей, она помнила суровый нрав Мохайем, строгой учительницы.

– Бинэ Гессерит опять скажут, что трудности только укрепляют меня. Когда уже они сочтут меня достаточно крепкой и останутся довольны?

Кордана наклонилась и приложила ладонь к своему искривленному позвоночнику:

– Ежедневная борьба с физическим недугом сделала меня более сильной и стойкой, но также научила проявлять сострадательность к другим людям, которые сталкиваются с трудностями – физическими, моральными, эмоциональными… или политическими. Я признаю, что никогда не была влюблена и не жалею об этом, но сочувствую твоему положению. Человеческие эмоции – это… – Она помолчала, затем усмехнулась и закончила фразу: – Целая куча проблем, верно?

– Трудно поступать вопреки личным чувствам, – кивнула Джессика.

Хотя они сидели в непринужденной обстановке, Джессика все равно ощущала напряжение. Пускай преподобная мать Кордана ее союзница, но она остается сестрой Бинэ Гессерит до мозга костей, а Джессика знала Сестринство с той стороны, с которой никогда не хотела бы знать.

Наконец преподобная мать вновь откинулась в кресле – грациозным движением, идущим вразрез с неловкостью, которую она обычно демонстрировала.

– Я вернусь на Уаллах IX и доложу матери-настоятельнице, что считаю ситуацию на Элегии удовлетворительной для Сестринства. И даже образцовой, благодаря твоим стараниям.

Джессике показалось, что у нее гора свалилась с плеч:

– Значит, это не просто утешительная беседа?

– О, и она тоже, – но и несколько большее. Я могла бы уже улететь – галактический лайнер ждет, – но решила повременить, поскольку ты заинтриговала меня, Джессика. Ты приняла решение, вызвавшее большое смятение среди Бинэ Гессерит, – когда родила сына вместо дочери. И все равно остаешься непреклонной, несмотря на все сложности.

– О, я о многом сожалею, – вздохнула Джессика. – Сестринство разгневано на меня из-за Пола – это не секрет. Но это не значит, что я никогда не рожу Атрейдесу дочь – если только меня не продолжат держать в разлуке с Лето.

Кордана бросила на нее острый проницательный взгляд:

– С этим трудно поспорить.

Было далеко за полночь, когда Джессика возвращалась в крыло виконта. Для видимости ее комнаты располагались рядом с апартаментами Джандро, поскольку она официально считалась его наложницей, и ей нравилось часто беседовать с ним допоздна. Джессика знала, что Тулл заботится о ней и уважает ее, и хотя видела проблеск подлинного романтического интереса за его галантными манерами, виконт никогда не пытался принудить ее к чему-либо. Несмотря на требования Сестринства, он понимал, что ее сердце по-прежнему принадлежит Лето.

Хотя она очень устала, в ней кипела целая буря чувств – облегчение сменялось страхом и наоборот и наоборот. После разговора с Корданой она поняла, что прошла какое-то испытание, и преподобная мать – близкая советница настоятельницы Харишки – возможно, даже устроит ее возвращение на Каладан. Радость от этой мысли омрачалась грустью – Джессика знала, как расстроится Джандро, если она покинет Элегию.

Она уже собиралась открыть дверь в свои покои, когда по всему поместью взвыли сирены. Кинувшись к окнам холла, выходящим на территорию поместья, Джессика увидела вдалеке оранжевые вспышки, – а через несколько секунд долетел грохот взрывов. Прежде чем она успела разглядеть подробности, бронированные ставни на окнах захлопнулись, закрывая обзор.

Джессика услышала панические крики, затем отрывистые приказы. Джандро Тулл спешил по коридору к ней, на бегу застегивая портупею.

– Джессика, быстро за мной! Я отведу тебя в подземное убежище.

– Что происходит?

Он не ответил и бросился вперед. Пока она мчалась за ним, в коридор выскакивали стражники, перекрикиваясь друг с другом. Чувствуя разлитую в воздухе тревогу, Джессика не унималась:

– А как же Кордана и остальные сестры? Мы должны увести и их.

Это отрезвило Тулла. Он обернулся через плечо:

– На нас напали неизвестные войска. Сейчас мы организуем оборону, но не волнуйся, – мне тоже ни к чему злить Сестринство. Охрана проводит их в безопасное место.

Подбежал лев-майор, вспотевший и запыхавшийся:

– Мы опознали их, ваша милость. Это сардаукары! Они высадились без предупреждений и объяснений!

Джандро замедлил шаг:

– Сардаукары? Почему сардаукары? Они выдвигали ультиматум?

Офицер пожал плечами:

– Наземные войска спустились на десантных кораблях. Тысячи бойцов в доспехах, с холодным оружием, вырезают всех гражданских по пути сюда из космопорта.

– Сардаукары! – ахнула Джессика.

Виконт помрачнел:

– Они уже прилетали сюда. Рыскали повсюду, но ничего не нашли! – Он взглянул на Джессику, и его глаза сверкнули страхом и гневом: – Если они в чем-то обвиняют меня, то должны доставить в Имперский суд! А это… – Он с трудом сдерживал ярость. – Вот почему мы обязаны уничтожить Империю Коррино!

Джессика подумала – вдруг Шаддам узнал, что это Джандро усыпил краденых лошадей. А может, выяснил, что виконт снабжал повстанцев оружием и припасами. В любом случае, она не сомневалась, что Дом Туллов обречен – как и Дом Верденов.

Джандро тем временем принял решение:

– Мы используем наши новые нейтрализаторы защитного поля – у нас остались десятки образцов. Включите их, когда сардаукары войдут на территорию поместья – и враг станет уязвим для нашего метательного оружия. Этого они не ожидают. Мы сможем… у нас появится шанс! – Он повернулся к Джессике. – Но сперва я уведу тебя.

Охранники Дома Туллов кинулись выполнять приказ, вытаскивая расписные кубические устройства, которые могли испускать импульс, отключающий все личные щиты в пределах досягаемости. Линия обороны поместья включала в себя старинное метательное оружие и даже крупнокалиберные ракетные установки.

Вторгшиеся сардаукары оставляли позади полосу пожаров и крови, трупы горожан, домашней прислуги виконта. Но после того, как нейтрализаторы включились и по рядам наступающих прокатилась подавляющая волна, имперские бойцы внезапно оказались беззащитными перед оружием, давно считавшимся устаревшим.

На нижнем этаже особняка Джессика как раз пробегала мимо окна, где частично заклинило бронированные жалюзи. Сквозь щель она увидела жуткие желтые сполохи снаружи – вздымающееся пламя, вспышки выстрелов и разрывов. У нее все еще не укладывалось в голове, что элитные войска Императора атаковали планету. Раскрасневшийся потный охранник поспешно оттащил ее от окна, и больше Джессика понятия не имела, что творится снаружи.

Пока Джандро вел ее по подвалу к убежищу, другой боец торопливо доложил:

– Мы убиваем их, ваша милость! Они не могут поверить, что больше не непобедимы! Косим их как траву. – Его улыбка поблекла. – Но они все равно приближаются, ступая по телам товарищей, их слишком много!

Возле дверей подземного убежища их нагнали еще двое стражников, поторапливающих сестер Бинэ Гессерит. Кордана и ее спутницы растерянно озирались по сторонам, словно загнанные животные. Преподобная мать скрывала испуг за возмущением:

– Почему сардаукары атакуют поместье? Они подвергают риску посланницу Бинэ Гессерит и ее свиту! Мы будем жаловаться напрямую Императору через Вещающую Истину!

Джессика видела всю нелепость этих слов.

– Сомневаюсь, что любые жалобы Сестринства, даже через Вещающую Истину, могут что-либо изменить в данный момент.

Когда сестры впорхнули в бронированное помещение, Джандро отвел Джессику в сторону. Наклонившись так близко, что она ощутила его дыхание на лице, виконт прошептал:

– Прости, что втянул тебя в это, Джессика. Я помню, как Император поступил с моим другом Фаусто Верденом. – Он покачал головой, опустошенный и потрясенный.

– Я здесь для того, чтобы служить вам, а не задавать вопросы, – ответила Джессика. – Я знаю, что вы хороший человек.

– Нейтрализаторы дадут нам короткое преимущество, и мы сможем сдерживать врага какое-то время, но их эффект не вечен, и повторно использовать те же самые приборы не получится. Скоро щиты вновь заработают, и сардаукары сокрушат поместье. Я хочу тебя спасти, но боюсь, что этого убежища недостаточно. – Они стояли внутри бронированной камеры. Виконт взглянул на сестер Бинэ Гессерит, затем снова на Джессику. – Вы окажетесь заперты здесь, а я думаю, что сардаукары не захотят оставлять свидетелей. После стольких потерь они не смогут этого признать.

Приняв решение, Джандро поманил к себе Кордану и остальных сестер.

– Есть небольшой шанс, и это очень опасно. Но, возможно, вам удастся добраться до космопорта. – Он глубоко вздохнул. – Быть может, вы уцелеете, но мне сардаукары ни за что не позволят уйти. Мой приговор высечен на камне.

– Мы объявим о дипломатическом иммунитете! – воскликнула Кордана. – Даже солдаты Императора не имеют права причинять вред Бинэ Гессерит! Они не посмеют!

Джандро одарил ее печальной улыбкой фаталиста.

– Я бы не стал это проверять. Ваши доводы могут сработать на территории космопорта, но здесь, в поместье… – Он покачал головой.

Джессика поспешила за ним, когда он повел группу к лестнице.

– Что вы задумали? Как вы сможете нас вывести, если сардаукары окружили дом?

Виконт открыл люк в узкий туннель, по высоте едва вмещающий человека. Редко висящие светошары обеспечивали достаточную видимость по всей длине.

– Он ведет к моим конюшням на границе поместья. Верхом ездить все умеют?

Удивленные сестры переглянулись, затем неуверенно кивнули.

Преподобная мать Кордана поникла:

– Я не умею.

Джессика вскинула подбородок:

– Значит, я вам помогу. Если главный конюх Дарси там, он оседлает для нас лошадей. Если нет – справимся сами.

Джандро окинул их мрачным взглядом.

– Будьте осторожны. Пора уходить. Если доберетесь до космопорта, садитесь в челнок, который доставит вас на орбитальную пересадочную станцию. А дальше самостоятельно. Просто бегите. Пользуйся моими счетами, Джессика. Я… мне больше не понадобятся эти средства.

Она начала что-то возражать, успокаивать его, перекрикивая грохот разрывов снаружи. Сардаукары продолжали атаковать поместье, хотя без силовых щитов армия виконта успешно их убивала. Но прошло уже достаточно времени, и щиты постепенно возвращались к работе. Отборные имперские войска упорно рвались вперед.

– Не оставайтесь здесь! – уговаривала Джессика. – Пойдемте с нами!

Джандро покачал головой.

– Я мог бы попытаться сбежать с тобой, Джессика, как последний трус, и сардаукары охотились бы за мной до конца моих дней – весьма недолгих. – Виконт неловко обнял ее, затем отстранился. – У меня другой план. Агрессоры пострадают больше, чем сами в состоянии представить. – Он поцеловал Джессике руку на прощание, как подобает джентльмену. – Береги себя, дорогая.

Она не стала выспрашивать его о плане. Лишь задержала на нем долгий взгляд, читая в его глазах так много невысказанного. И виконт поспешил на линию обороны.

Возглавив группу сестер Бинэ Гессерит, Джессика бегом бросилась по низкому подземному туннелю к конюшням.

* * *

Оранжевое зарево пожаров расцветило ночь адскими красками, от запаха дыма и человеческой крови перехватывало дыхание. С верхнего этажа особняка Джандро Тулл и его офицеры по короткому переходу взбежали на оборонительную стену. Виконт наблюдал с высоты, как сардаукары приближаются по территории, сражаясь врукопашную, хотя их щиты вышли из строя. Сотни имперских бойцов уже были убиты метательными орудиями Туллов, но несмотря на это элитные войска сокрушали лучших защитников Джандро.

Когда сардаукары устремились к забаррикадированным дверям особняка, Джандро увидел, что мерцающее силовое поле вновь появляется вокруг некоторых врагов. Шквал смертоносного огня не действовал на них – пули опять отклонялись.

– Милорд, эффект нейтрализаторов прекращается! – доложил один из капитанов. – У нас остался единственный прототип – последняя линия обороны. Прикажете использовать? Выиграем еще немного времени и убьем побольше врагов!

– Нет, капитан. Так мы сможем убить еще несколько десятков, но нам противостоят тысячи.

Стоя над яростной битвой, Джандро чувствовал безмерную усталость, понимая, что смерть настигнет его через несколько мгновений. Он с тоской посмотрел на восток – туда, где в темноте виднелись главные конюшни. В нескольких милях дальше сияли огни космопорта: издевательски близко, но не давая никакой надежды, – по крайней мере, для него.

– А я предпочитаю убить всех, – добавил он.

Прошел час с тех пор, как он отослал Джессику с сестрами Бинэ Гессерит. Они уже должны скакать галопом через поля к космопорту. Надо надеяться, что так и есть. Он дал им достаточно времени.

На первом этаже сардаукары прорвались через парадные двери и хлынули в особняк. Их нательные щиты уже работали в полную силу. Сотни чужаков рассредоточились внутри здания и по территории поместья, ведя охоту на выживших защитников. У Джандро мелькнула мысль: а не собирается ли Император вновь украсть его чистокровных скакунов. Несомненно, сардаукары убьют главного конюха и работников конюшни, – особенно если поймут, что Джессика и остальные сбежали.

Глядя вниз на бесчисленные имперские войска и все их мерцающие силовые щиты, виконт достал еще одно оружие, которое прихватил из арсенала.

Бластер.

– Сейчас разберемся со всеми сразу, – проговорил он.

* * *

Жуткие желтые вспышки битвы продолжали расцветать позади, пока Джессика мчалась галопом на чистокровной лошади, крепко придерживая перед собой в седле преподобную мать Кордану. Они направлялись к главному космопорту Элегии, понимая, что Джандро сделал для них все что мог, и хотя сердце Джессики разрывалось, она знала, что у него не было другого выбора, кроме как остаться со своими бойцами.

Дарси уже приготовил лошадей, когда женщины выбрались из туннеля, и сестры мгновенно вскочили в седла. Джессика уговаривала взволнованного конюха поехать с ними, зная, что его наверняка убьют сардаукары, но верный подданный виконта отказался, сообщив, что останется с лошадьми.

Теперь за спиной Джессики вспыхивали огни, стелился дым и раздавались взрывы, пугая благородных животных, – и те с радостью неслись в противоположном направлении. Она и ее спутницы скакали в ночь, оставляя за собой полыхающее небо.

Добравшись до периметра космопорта, они спешились и отпустили лошадей на волю. Когда скакуны умчались в степь, Кордана поспешила в зал ожидания и дальше, к посадочной платформе челнока. Остальные старались не отставать.

Подойдя к встревоженным сотрудникам космопорта, преподобная мать заявила, что она и ее группа находятся под дипломатической защитой как посланницы Бинэ Гессерит. Ее командирская манера держаться и стальные нотки в голосе не оставляли места для споров. Этого оказалось достаточно, чтобы расчистить путь, и женщины поднялись на борт задержавшегося ради них челнока. Кордана приказала капитану взлетать и доставить их к новому пересадочному узлу, который привлекал так много дополнительного космического трафика на Элегию.

Джессика сидела в одном ряду с остальными сестрами, тесно прижатая к иллюминатору. Ее желудок закручивало в узел, пока она смотрела, как корабль быстро набирает высоту на подвесных гравидвигателях. Внизу она видела пожары вокруг усадьбы, горящие лишайниковые леса, и знала, что Джандро Тулл – хороший и порядочный человек – сейчас осажден или взят в плен, возможно, уже казнен. Ее переполняло невыносимо щемящее чувство.

А затем сверкнула ослепительная вспышка, концентрическими волнами расходясь от середины поместья. Закрыв глаза рукой, Джессика отшатнулась от иллюминатора. Яркий свет залил салон челнока, а мгновение спустя корпус сотрясла ударная волна, но пилот кое-как стабилизировал корабль.

Псевдоатомный взрыв. Она знала, что его устроил Джандро, что он не мог поступить иначе.

Сидящая рядом с ней одна из сестер не успела быстро прикрыть глаза и теперь причитала, что ничего не видит.

– Это временно, – утешала ее другая.

– Мы все слепцы, – мрачно произнесла Кордана. – В другом смысле. – Она посмотрела на Джессику. – Ну что ж, добро пожаловать обратно в Школу Матерей на Уаллахе IX, Джессика Каладанская.

Даже серьезные жизненные трудности кажутся незначительными, когда у тебя под ногами неожиданно распахивается десантный люк.

Герцог Паулус Атрейдес. Уроки стратегии для его сына Лето

Чем дольше герцог обдумывал свои планы, тем больше преисполнялся решимости. Он воспользовался связями и паролями, полученными от Якссона Ару, чтобы путешествовать, не привлекая к себе внимания. Лето договорился о нелегальном перелете с Каладана и дважды пересаживался, предъявляя другое удостоверение личности, которое ему выправили повстанцы.

Наконец, он вернулся на Носсус.

Якссон, однако, все еще отсутствовал, и укрепленный главный дом стоял почти пустым. Костяк персонала знал, что лидер повстанцев доверяет Лето, но герцог задумался – не послал ли Раджив Лондин предупреждение об их ссоре из-за айлара. Возмущение Лето поведением хитрого лорда было искренним, и не являлось частью плана тихого внедрения. Многое ли известно Якссону о незаконном рынке «каладанского наркотика»? О тайных плантациях Чена Марека, выращивающего папоротник барра? В курсе ли лидер повстанцев, что Раджив Лондин один из основных распространителей смертоносного вещества? Или что с продаж айлара лордом и финансируется деятельность Союза Благородных? Конечно, Якссон знал об отвращении Лето к этому наркотику, о том, как айлар вредит народу Каладана и пятнает репутацию самого герцога. Но знает ли он еще и о том, что наркотик, продаваемый Лондином, убил сына лорда Аттика и едва не стоил Лето кровавой дуэли? И более важный вопрос – заботит ли его это?

Охранники Якссона в главном доме напоминали маленькую армию. Некоторые из них исполняли роли добровольных «мишеней» на испытаниях нейтрализаторов защитного поля, предоставленных Туллом. Здание имело собственную линию обороны, мощные щиты по периметру, а также сеть подземных туннелей, похожих на кроличий лабиринт. Но самая главная защита штаб-квартиры Союза Благородных заключалась в ее безвестности. Никто не стал бы приглядываться к Носсусу – люди вообще едва знали о существовании этого мира.

Изначальный план Лето состоял в том, чтобы разоблачить базу повстанцев и отправить ее координаты на Кайтэйн. Но теперь, когда герцог узнал об опасных «черных» архивах Якссона, содержащих компромат на Дом Коррино и множество других благородных семейств, он не мог просто призвать на головы мятежников молот имперского правосудия. Якссон активирует камень памяти, если почует безвыходность положения… или же данные будут переданы автоматически, если его убьют.

Теперь персональная цель Лето – миссия, которую мог выполнить только он – заключалась в том, чтобы каким-то образом перехитрить лидера повстанцев или завладеть камнем силой; найти способ уничтожить эту бомбу замедленного действия прежде, чем она погрузит Империю в полный хаос. Лето не сомневался, что сможет подобраться к Якссону вплотную, но все равно многое могло пойти не так.

Внутри закрытой штаб-квартиры он отыскал мажордома, по совместительству привратника, который явно готовился к совершенно другим видам деятельности.

– Вам что-нибудь известно о том, когда Якссон собирается вернуться?

Мажордом посмотрел на Лето долгим пристальным взглядом, словно анализируя причину вопроса.

– Я не могу сказать вам, сэр, по соображениям безопасности. Я и сам не знаю – тоже по соображениям безопасности.

Лето ничего другого и не ожидал. Якссон любил перемещаться скрытно и спонтанно. Он путешествовал часто и без всяких планов, просто чтобы всегда быть на шаг впереди погони, но герцог решил ждать здесь, на Носсусе – столько, сколько потребуется. Лидер повстанцев, несомненно, вскоре вернется на свою базу – дабы приготовиться к очередному кровавому «выступлению».

Лето хотелось домой, на Каладан, где ему самое место – подальше от имперской политики. Он тосковал по прежней жизни с Джессикой и Полом, но не имел ни единого шанса вернуть все это, пока восстание не будет подавлено. Вероятно, тогда он сможет просить у Императора любой награды – возможно, даже принудить Бинэ Гессерит отправить Джессику обратно в качестве его постоянной наложницы.

Хотя она с такой готовностью приняла свое назначение к виконту Джандро Туллу…

Герцог все еще хранил сообщение, отправленное Туллом, где Джессика стояла рядом с виконтом, улыбаясь и демонстрируя поддержку. Он вновь включил запись, намереваясь ее просмотреть, но смог выдержать лишь несколько секунд, прежде чем выключить. Он уже видел все что хотел. Даже если он сможет решить проблему с этими ведьмами, о таком одолжении вряд ли стоит просить. При одной мысли о Джессике и том, какой серой стала его жизнь из-за их ссоры, у герцога сделалось тяжело на сердце.

Лето сидел в одиночестве на открытой веранде главного дома, пытаясь обрести спокойствие в пасторальных видах Носсуса. Он смотрел на пологие холмы, на стада животных, бредущие по лугам, на молодую оливковую рощу неподалеку. Возможно, Якссон и черпал умиротворение в таком месте, но герцогу хотелось услышать шепот океана, вдохнуть влажный соленый воздух…

Когда в атмосферу неожиданно ворвался неизвестный корабль, домашний персонал мгновенно пришел в состояние повышенной готовности. Люди бросились к арсеналу, хватая оружие, подготавливая щиты вокруг дома. Они действовали угрюмо, профессионально, без малейшей паники.

Лето спросил у пяти человек, в чем дело, прежде чем кто-то наконец ответил:

– Лорд Раджив Лондин заявляет о чрезвычайной ситуации. Он просит убежища и немедленного разрешения на посадку.

Лето нахмурился, услышав имя двуличного дворянина.

– А что случилось?

– Он не вдавался в подробности. – Защитник дома умчался прочь.

Маленькое судно приземлилось на внешних полях за ангаром, в котором стоял перестроенный корабль Якссона, способный летать со сверхсветовой скоростью. На челноке не было опознавательных знаков, но лорд Лондин передал верные идентификационные коды, которые позволили ему пройти через систему обороны Носсуса.

Лето и пятеро вооруженных бойцов подбежали к краю расчищенной посадочной площадки как раз в тот момент, когда открылся люк корабля. Щеголеватый аристократ появился в комбинезоне торговца – гораздо более сдержанной расцветки, чем его обычные яркие одежды на Куарте. Серебристо-стальные волосы растрепались, лицо выглядело измученным. Лето едва узнал старого знакомого.

Лондин оступился и взмахнул руками, восстанавливая равновесие, будто с трудом приспосабливался к гравитации Носсуса. Затем оглядел застывших стражников, и когда его взгляд упал на Лето, на лице лорда отразились удивление и облегчение:

– Лето Атрейдес, вы тоже здесь! На мою долю выпало ужасное испытание…

Лето держался хладнокровно и недоверчиво:

– Мы расстались не на дружеской ноте, сэр. У меня нет желания быть вашим союзником, и я намерен проинформировать Якссона о ваших операциях с айларом, как только он вернется.

Лондин рассеянно отмахнулся, с опаской вглядываясь в бескрайнее небо, будто боялся, что бомбардировщики могут нагрянуть в любой момент:

– Сейчас это кажется такими пустяками – столько всего произошло! Сардаукары захватили мою планету! Они напали на Куарте, убили Викку! – Его лицо омрачилось, казалось, он с трудом сдерживает слезы. – Прямо у меня на глазах! Пронзили ее мечом. Мне удалось спастись лишь потому, что Родунди закрыл меня своим телом.

Лето оторопел:

– Сардаукары высадились на Куарте? Но почему? Из-за вашей скандальной статьи?

– Они каким-то образом прознали, что мы в союзе с повстанцами! – объявил Лондин. – Имперцы ворвались в поместье и вырезали всех. Без всякой пощады!

Охранники дома слушали с напряженным вниманием.

– Тогда как же вы сбежали от сарадаукаров?

– У меня имелись альтернативные планы на случай экстремальных обстоятельств. – Лондин потупился и горестно покачал головой. – Я ненавидел Шаддама Коррино, но даже я верил, что он способен соблюдать хоть какую-то видимость имперских законов. – Лорд пошатнулся, явно находясь на грани обморока. – Прошу вас, давайте зайдем в дом. Я нуждаюсь в отдыхе.

Охранники окружили его, а Лето последовал за ними. События ошеломили герцога, а смерть Викки глубоко потрясла.

– Но как Шаддам узнал о вашей тайной деятельности? О связях с Союзом Благородных? – Он помнил о вызывающем и непредусмотрительном поведении лорда, однако хотел добиться ответа от него самого. – Шаддам предоставил какие-то доказательства?

Лондин пристально взглянул на него:

– Сперва я подумал, что это вы разоблачили нас, поскольку вышли из себя из-за торговли айларом.

Лицо Лето окаменело. Он собирался поступить именно так на ранних стадиях своего плана, но как только узнал о «страховом полисе» Якссона, то категорически передумал.

– Это не я. Я ничего не сообщал Императору.

– Каким-то образом они узнали о внутреннем круге Союза Благородных. Обо всех нас! Пока я бежал, перелетая с места на место, чтобы оторваться от погони, я услышал, что Элегия тоже подверглась нападению! Виконт Тулл убит, и большая часть его поместья разрушена – стерта с лица планеты в результате псевдоатомного взрыва.

Лето застыл как громом пораженный – внезапная пустота наполнила сердце.

– Элегия?..

Джессика была там, рядом с Туллом! Если сардаукары убили виконта, а затем зачистили всех остальных, могла ли она остаться в живых? Это казалось невозможным.

Раджив мрачно продолжал:

– Подозреваю, что многие другие планеты также находятся в списке целей. Не знаю как, но они выяснили все наши имена, Лето!

У герцога пересохло в горле. Среди бури эмоций и ужаса из-за того, что случилось с Джессикой, он внезапно осознал, что Каладан тоже под угрозой.

Лондин огляделся, вновь охваченный паникой:

– А где Якссон? Он в безопасности?

– Он еще не вернулся со своей миссии, – объяснил Лето. – Говорил, что завербовал наипервейшего союзника для нашего дела. Никто не знает, где он находится.

– Но мы должны действовать! Послать предупреждение остальным! Хотя, вероятно, уже слишком поздно. Союз Благородных рвут на куски. Но Якссон сообразит, что делать. Если он предполагал, что рано или поздно придет время для последнего отчаянного жеста, то этот момент настал! – Лондин выглядел обезумевшим, сокрушенным, будто сам до конца не верил в справедливость своих мятежных речей и убийственной критики, а теперь жестокая реальность ударила его по голове. – Вдруг мы все же сможем уничтожить Коррино. И одна последняя атака опрокинет императорский трон!

Несмотря на все эти ужасные новости, Лето по-прежнему не доверял Радживу Лондину. Он старался держаться на расстоянии от этого человека, переполненный вопросами и собственными страхами.

* * *

Якссон Ару вернулся на Носсус на следующий день – тоже в подавленном настроении. Он прилетел на потрепанной спасательной шлюпке с галактического лайнера, который каким-то образом смог увести от назначенного маршрута. При нем оставались лишь двое охранников – остальных убили сардаукары, заманив в ловушку, объявил лидер повстанцев. Сам Якссон едва спасся.

– Я встречался с бароном Владимиром Харконненом, чтобы получить от него большую партию специи, – объяснил он, раскрасневшийся и злой. – Барон нас предал и привел сардаукаров на место встречи.

– Харконнены предадут всегда, – заметил Лето. Благодаря недавнему краткому визиту на Каладан герцог знал, что Гарни Холлик томится у них в плену, если только спасательная миссия Сафира Хавата не увенчалась успехом. Успел ли Гарни передать Императору важное сообщение, или Харконнены сорвали и это тоже? Как же Лето их ненавидел!

Герцог погряз во всем этом так глубоко, что боялся утонуть. Игра подходила к финалу, и ему в одиночку предстояло довести ее до удовлетворительного завершения. Но сардаукары непреклонны, безжалостны и не задают вопросов. Этот кризис требовал деликатного и тонкого подхода, иначе последствия долго будут аукаться следующим поколениям. Вероятно, имперские войска явятся с карательной миссией на Каладан и на все другие связанные с мятежниками планеты, если только он не сможет это остановить.

Глядя на Якссона, Лето видел перед собой испуганного и озлобленного человека. Лидер повстанцев то и дело теребил свою новую серьгу из гравированного металла – будто пытался снять стресс таким образом.

– Мы должны решить, что делать дальше. Барон предал меня на встрече, но он ничего не знал об участии Лондина или Тулла в восстании. Он не знает и о Носсусе. Если Шаддам наносит карательные удары по всем нашим мирам, значит, среди нас завелся предатель. Кто-то донес Императору о моих ближайших союзниках. – Он посмотрел на Лето, Лондина, затем на своих домашних охранников. – Мы все у них как на ладони.

Неудача – это слово, которое режет глубже любого лезвия.

Фехтовальная школа Гинац. Отредактированные архивы

Как Мастер меча, Иган Саар одержал множество побед. Он уничтожал противников и проливал кровь – на службе у хозяев, которые его нанимали, или же для собственного удовлетворения. Но ему редко приходилось терпеть такое унижение и стыд из-за неудачи.

Представ перед Фейд-Раутой после возвращения с миссии на Каладане, Саар лучился самодовольством и самоуверенностью. Он помнил, как расправился с жертвой, помнил схватку и кровь… приятное ощущение, как его бритвенно-острый клинок рассек мягкую плоть и твердую кость, когда он отрубил голову наложнице герцога Лето Атрейдеса – своей цели. Эта стерва из Бинэ Гессерит по имени Ксора несомненно погибла.

Но оказалась не той, кто нужен.

Игана Саара оставили в дураках. Когда дерзкий юный племянник барона сообщил ему об этом, то злорадствовал не меньше, чем проявлял недовольство. Бывалый Мастер меча переваривал эту информацию, борясь с недоверием. Однако, глядя на изображения, собранные Фейд-Раутой, понимал, что это правда. Саар убил не ту цель, сразил не ту женщину.

Ему было плевать на нее и ее невиновность – его тревожило лишь то, что настоящая цель ускользнула. От этого он чувствовал себя неумехой. Это он-то, элитный Мастер меча, прошедший обучение на суровых островах Гинац и отточивший свои навыки у хитроумных ассасинов Тлейлаксу!

А теперь он так облажался.

Когда Фейд-Раута посмотрел на него с усмешкой – разочарованный в нем, отвергающий его, – Саар произнес:

– Тогда я вернусь и закончу работу как следует.

И растворился в темных закоулках и ярко освещенных залах огромной штаб-квартиры Харконненов.

Его инстинкты и гнев требовали немедленно броситься на ближайший лайнер Гильдии и отправиться обратно на Каладан, чтобы вырезать всех, кто попадется под руку. Он будет оставлять за собой вереницу тел, пока не причинит Дому Атрейдесов всю желаемую боль.

Но раньше он действовал напролом и неряшливо. Теперь же станет аккуратнее, как искусный клинок, а не как грубая дубина.

Не спрашивая разрешения, Саар спустился в подвал и воспользовался базой данных Харконненов, исследуя информацию, собранную в результате старательных наблюдений, отчеты пассивных шпионских устройств с Каладана.

Он изучал Дом Атрейдесов, запоминая толстые досье на герцога Лето и его домочадцев: оружейника Гарни Холлика, ментата-ассасина Сафира Хавата… и собственного Мастера меча герцога, также обучавшегося на островах Гинац – Дункана Айдахо.

Саар просмотрел и катушки шигафибра с тайно добытыми изображениями молодого господина Пола. Мальчишка казался слабым и уязвимым – легкая мишень, если удастся проникнуть в замок Каладан. Катушки он положил в карман – еще пригодятся.

Но поскольку главной целью оставалась любимая наложница герцога, больше всего Саару хотелось убить ее – первой.

Его особое задание заключалось в том, чтобы причинить сокрушительную боль Лето Атрейдесу, разбить сердце этого человека и разорвать его душу в клочья. Но оно стало и личной целью Мастера меча. Раньше он выполнял свои миссии, убивая быстро и эффективно. Однако на этот раз боль будет более растянутой во времени – сложная задача, но приносящая удовлетворение. После того, как убьет леди Джессику, он подумает, как добраться до Пола. В конце концов, тот всего лишь мальчик. Саар даже не станет требовать за него с Фейд-Рауты дополнительную плату. Он вообще решил, что отныне занимается этим не ради денег. После такого позора и унижения он, возможно, никогда больше не вернется на Гайеди Прим. Цель была не в этом.

Бесшумно, как тень, Саар прокрался в другую часть архивов разведывательной службы Харконненов, чтобы поискать там какие-либо новые сообщения о леди Джессике. В первый раз отправляясь на задание, он даже не подумал об этом, поскольку она была постоянной наложницей герцога почти двадцать лет. Почему она исчезла? И куда? Джессика бросила Лето? Она больше ему не служит?

Иган Саар умел обращаться с клинком и наносить смертельные удары, но также обладал острым умом, знал тактические тонкости и был способен всюду находить взаимосвязи, как блестящий стратег. Теперь, будучи один в защищенном архивном помещении, он изучал разрозненные записи, выискивая ниточку, которую никто другой не заметил, складывая все воедино – мимолетное упоминание здесь, сноска там. Он выяснил, что Джессика и впрямь отозвана Сестринством, а ее контракт с герцогом Лето расторгнут, – очевидно, вопреки его и ее желанию.

Разочарованный, он узнал, что ее отозвали в Школу Матерей Бинэ Гессерит на Уаллахе IX, – в настоящую крепость под пристальным наблюдением тайного ордена. Туда невозможно проникнуть для убийства, и он не сможет завершить миссию так, как ему хотелось.

Последний, казалось бы, не имеющий отношения к делу отчет привлек его внимание, и Саар вставил катушку в считывающее устройство, расправив проводки. Он прокручивал череду изображений, пока вновь не наткнулся на одно с Джессикой. Несомненно, это она, – да, картинка слегка не в фокусе, но это ее лицо. Ее перевели в другой благородный Дом: к виконту Туллу на Элегию.

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся. Затем вновь просмотрел снимки. Планета Элегия, с новой пересадочной станцией на орбите. Туда будет несложно добраться. Он не сомневался, что сможет обойти охрану виконта Тулла.

Саар поднялся, собирая всю найденную информацию. Повернувшись, он увидел, что на него сердито смотрит администратор Харконненов в серой униформе.

– Кто вы такой? Что вы здесь делаете?

Саар направился к двери:

– Я уже ухожу. Я нашел все, что мне нужно.

– Стоять! – Администратор повысил голос. – Незаконное проникновение!

Саар вздрогнул от его пронзительного крика и заскрежетал зубами, раздраженный неуместным препятствием. Плавным скользящим движением он шагнул к испуганному администратору, вытаскивая свой боевой нож, – и вонзил его мужчине в основание шеи. И тут же отскочил в сторону, чтобы не запачкаться брызнувшей кровью.

Вбежал второй клерк с широко распахнутыми глазами – как раз вовремя, чтобы увидеть, как падает первый. Саар повернулся к нему и, беззвучно приблизившись, тоже ударил.

Он мог бы заявить, что у него есть доступ к архивам, мог бы вызвать Фейд-Рауту, но это было бы неинтересно. Иган Саар выхватил свой меч в пару к ножу и обернулся, чтобы встретить охранников, которые примчались на сигнал тревоги.

Приказы Фейда, повторяющие распоряжения его дяди, заключались в том, что необходимо причинить Дому Атрейдесов боль и страдания. Но поскольку Фейд стал свидетелем позора Мастера меча, Саар чувствовал, что не прочь причинить немного боли ему самому. Фейд-Рауту, разумеется, не волновала жизнь подчиненных, но Саар все равно получал удовольствие, пробиваясь сквозь них и оставляя за собой цепочку окровавленных трупов – всего четырнадцать.

Прежде чем покинуть архив и раствориться среди темных переулков и подпольных лавок, он еще раз напомнил себе, что больше никогда сюда не вернется. Завершение миссии само по себе станет его наградой.

* * *

В рамках изначального задания Фейд предоставил Саару поддельные путевые документы и новое удостоверение личности, но предусмотрительный Мастер меча решил использовать собственные фальшивые бумаги, чтобы замести следы. Транспортник Харконненов доставил его на орбиту. Затем, оказавшись на лайнере Гильдии, Саар выбрал наиболее удобный маршрут, который выводил его на пересадочную станции Элегии. Все это время он предвкушал убийство Джессики и наслаждался этим.

Когда он, наконец, добрался до станции, то с удивлением узнал, что планета закрыта. Владения виконта Тулла недавно подверглись сокрушительному удару сардаукаров. Космопорт был разрушен, все поместье уничтожено. В объявлении говорилось, что эта акция стала демонстрацией нетерпимости Падишах-Императора Шаддама IV к предателям.

Этот несколько усложняло задачу Мастера меча, поскольку ему пришлось угнать небольшой челнок с пересадочной платформы, что повлекло за собой убийство нескольких человек и создало излишнюю суматоху. Но предыдущая неудача научила его не делать поспешных выводов, какими бы верными они ни казались. Он должен был спуститься туда сам, дабы убедиться, что леди Джессики больше не существует в качестве цели. Если она действительно мертва, ее гибель может вызвать боль в сердце герцога Лето, как того требовал наниматель. Но это произошло не от руки Саара, а следовательно, не считается.

Он посадил украденный челнок на окраине развалин, когда-то бывших главным космопортом Элегии. Окружающий ландшафт все еще дымился, повсюду громоздились обломки, здания обрушились и превратились в оплавленные куски металла. На месте усадебного дома зиял огромный кратер в форме чаши. Саар не мог поверить, что воздушная бомбардировка создала такую воронку. Это выглядело как псевдоатомный взрыв. Присмотревшись, он убедился, что так оно и есть.

Некоторые люди все же уцелели – те, кто жил на отдаленных от поместья угодьях или в деревнях. Теперь они вяло бродили по округе, убирая трупы и куски тел, высматривая выживших – однако эта задача, похоже, оказалась им не по силам. Саар внимательно всматривался в этих людей, затем оценил масштаб разрушений, вычислил эпицентр, где должен был находиться виконт Тулл – несомненно, вместе со своей новой наложницей.

Здесь для Игана Саара не осталось работы. Если он действительно хочет завершить миссию, придется изменить цель. Следующий пункт назначения ясен.

Он отправится на Каладан и убьет Пола Атрейдеса.

Уникальный папоротник барра не растет больше нигде в Империи, хотя многие пытались разводить его на других планетах. Но лишь на Каладане он процветает.

«Имперский ботанический вестник»

Экспериментальные сорта айлара вызывали тошноту, головокружение и дезориентацию. Дункан не испытывал ни малейшего намека на удовольствие, которого могли бы искать любители острых ощущений. Люди Чена Марека держали его в плену и обращались как с подопытным, принуждая глотать наркотик в различных дозировках. Он пытался выплюнуть это, но рот мгновенно заполнялся горьким вкусом сильнодействующего вещества. А затем, когда под воздействием айлара воля к сопротивлению ослабевала, его заставляли проглатывать остальное.

Хотя мысли беспорядочно кружились в голове, Дункан осознавал, что лежит на жестком полу внутри охраняемой пещеры. Несмотря на регулярные дозы айлара, часть его разума оставалась удивительно острой – отстраненная, объективная часть. Тело не слишком-то его слушалось, но Дункан ценил сохраненную им ясность ума, – так что он по-прежнему мог размышлять и строить планы.

Вспоминая, как наркобарон насмехался над ним, предлагая взять оружие – и наверняка умереть, – он сомневался в правильности принятого решения. Дункан думал, что цена оказалась слишком высока, что это был какой-то трюк… а может, способ усилить его паранойю, вызванную наркотиками, – чтобы сомнения парализовали его?

Именно этого и добивался Марек.

Сейчас Пол уже должен быть далеко. Дункан верил в своего юного подопечного и знал, насколько тот умен и искусен. Дункан позволил захватить себя в плен, чтобы Пол успел сбежать. Юноша наверняка нашел упавший флаер, и Мастер меча не сомневался, что он сумеет завершить ремонт самостоятельно. Рассуждая здраво, в данный момент Пол должен просто лететь обратно в замок Каладан, чтобы собрать войска Атрейдесов для военной операции. Но Дункан при этом знал, что Пол не бросит своего учителя, хотя именно так полагалось бы поступить потенциальному герцогу. Пол наверняка что-то замышляет, и Дункан никак не мог этому помешать. Он должен быть готов. Он должен выжить.

В течение дня он переваривал одну ошеломляюще огромную дозу айлара за другой, а наркобарон Тлейлаксу изучал его реакции, делал заметки и продолжал эксперименты. Марек издевался над ним, заставляя поверить, что он не выживет.

В тусклом свете Дункан мог разглядеть шероховатую магматическую породу, изъеденную темными прожилками. Он лежал внутри полой лавовой трубки, уходящей вглубь горы. Хотя эксперименты с айларом дезориентировали его, Дункан знал, что он не единственный пленник, томящийся в лагере наркодельцов. В этом горном анклаве содержался еще один человек – правда, большую часть времени он пребывал без сознания.

Этот товарищ по заключению – болезненного вида ботаник с Кайтэйна, случайно наткнувшийся на плантации барры – говорил мало, даже когда приходил в себя. Доктор Ксард Вим переносил плен угрюмо, будто потерял всякую надежду. Теперь, накачанный экспериментальным сортом айлара, Вим лежал на каменном полу пещеры и дрожал. Слишком часто моргая, он таращился в сторону Дункана. Из одного его уха текла кровь. Дункану хотелось дотянуться до него и как-то помочь, но у него не хватало сил.

– Синсей… – пробормотал Вим дребезжащим голосом. – Она исчезла… – Затем его глаза сверкнули ярче. – Она сбежала!

Дункан знал, что с этим человеком была дочь-коллега, которая скрылась в джунглях, когда его схватили. Но доктор Вим быстро сник и, казалось, не питал надежды на то, что дочь его спасет. Пол умел выживать, да, однако о способностях Синсей Вим Дункан не имел никакого понятия.

– Если я смогу освободиться… – прошептал Дункан, намереваясь подбодрить доктора, но руки и ноги будто издевались над ним – он даже не мог пошевелиться. Его товарищ по заключению не ответил.

Несколько часов назад обоих пленников заставили употребить сильнодействующий экспериментальный сорт. Теперь Вим корчился на полу, борясь с токсином, циркулирующим в крови. Его рвало. Дункан тоже периодически проваливался в беспамятство, хотя приходил в себя быстрее, чем сосед. Но мышцы стали дряблыми, словно желе.

Время от времени Марек или кто-то из его подручных наблюдал за ними, делал заметки, а затем уходил. Доктор Вим явно нуждался в медицинской помощи, но у Дункана не было ни аптечки, ни вообще каких-либо лекарств. Он решил, что наркобарону Тлейлаксу не слишком-то и нужны эти экспериментальные данные – ему просто нравится мучить пленников.

Беспомощно лежа на грубом каменном полу, Дункан смотрел на таинственную лавовую трубу позади доктора Вима – извилистый проход, скрывающийся в горе. Мастер меча моргнул и сосредоточился, гадая, куда он ведет. Если получится пробраться в этот проход, исследовать его и сбежать…

Дункан с трудом пошевелил рукой, почесал щеку – но больше ничего не смог добиться. Рядом с ним второй пленник, корчась в судорогах, хрипло выкрикивал имя дочери. У Вима все еще продолжала течь кровь из уха. Своим острым зрением Дункан различал каждую красную каплю.

Перекатившись на другой бок, доктор прошептал дрожащим голосом:

– Что же эти твари с нами сделали…

– Но мы должны выжить, – хрипло выдавил Дункан в ответ. – Мы можем помочь друг другу…

Он замолчал, услышав шаги, шелест одежды и слабое позвякивание инструментов в главной лаборатории за спиной, где Марек тестировал образцы папоротников. Свет в пещере стал ярче, и на Дункана упала тень. В поле зрения появились две человеческие фигуры.

– Надо же, как трогательно! – усмехнулся Марек, обращаясь к своему спутнику – какому-то ассистенту. – Они выглядят так, будто вот-вот обнимутся.

Дункан пошевелил губами, желая вновь в него плюнуть, но не смог.

– Обратите внимание – они по-разному реагируют на образцы, которые вы им дали, – заметил ассистент. – Но ни один из сортов их не убил. Значит, продукт можно выпускать на рынок!

Марек кивнул:

– И мы можем и дальше модифицировать сорта таким образом, чтобы добиться максимального привыкания, не убивая наших клиентов.

Второй мужчина склонился над доктором Вимом:

– Этот реагирует более тяжело. Да у него кровь из ушей идет! Возможно, это кровоизлияние в мозг.

Чен Марек сильно пнул пленника в середину спины, и доктор Вим застонал, пытаясь перевернуться.

– Его рефлексы более замедленные, чем от предыдущего образца, но жить будет. Добавьте это к записям. И отметьте этот конкретный сорт для повторного испытания.

Выругавшись, Марек пнул в спину и Дункана, но Мастер меча сдержал крик, даже когда мучитель пнул его еще два раза.

– Я найду способ причинить тебе боль, мечник Атрейдесов! – прошипел тлейлаксу, а затем скрылся из виду.

* * *

Когда Дункан пришел в сознание, то понял, что остался один. Пятна крови виднелись на полу пещеры, где только что лежал доктор Вим, но самого пленника утащили прочь.

Теперь туман в голове несколько развеялся. Эта программа испытаний завершилась, и организм почти очистился от наркотика. Лежа в неудобной позе, он пошевелил руками и ногами и обнаружил, что может двигаться.

С трудом и ломотой во всем теле Дункан поднялся – сперва на четвереньки, затем во весь рост, покачиваясь из стороны в сторону. Оглядевшись, он не увидел никаких следов доктора Вима.

Мастер меча сделал первый неуверенный шаг. Пошатнулся. Сделал еще один. Судя по скудному свету у входа в пещеру, он предположил, что сейчас либо раннее утро, либо поздний вечер. Чуть дальше, в соседнем гроте, небольшая бригада рабочих упаковывала сушеный папоротник. В другое время Мастер меча мог бы легко устранить этих противников еще до того, как они осознали бы, что происходит. Но сейчас он едва мог ходить, не говоря уж о том, чтобы драться.

Стараясь не упасть, он побрел в другом направлении – в изогнутую лавовую трубку. С каждым шагом кровь приливала к конечностям, мышцы оживали, и наконец Дункан смог частично восстановить координацию движений.

Так он дотащился до более широкого прохода, уходящего в гору, затем побежал, подволакивая ноги. В неровном туннеле почти отсутствовал свет, но Дункан пробирался наощупь, касаясь рукой стены из застывшей лавы. Он ударился головой о какой-то выступ, но продолжал идти, не обращая внимания на боль.

Несмотря на отсутствие ориентиров, он чувствовал, что движется вдоль склона горы – возможно, обратно к поверхности. Если он найдет другой выход, какую-нибудь расщелину в джунглях, то сможет затеряться в дикой местности. Действие айлара вскоре окончательно сойдет на нет.

Дункану хотелось поскорей убедиться, что Пол добрался до безопасного места. Он жалел, что не смог взять с собой доктора Вима. Дыхание громким эхом отдавалось в тесном коридоре.

Казалось, что прошло уже несколько часов, когда впереди забрезжил тусклый свет – достаточный, чтобы с новыми силами устремиться вперед. В вулканической породе раскрылась трещина – солнечный свет просачивался в нее сквозь густые папоротники, лишайники и спутанные лианы. Дункан ухватился за край отверстия, высунул голову наружу и увидел перед собой бескрайние джунгли.

А затем из ближайших кустов донесся ледяной смех. Оттуда появился Чен Марек в сопровождении двух вооруженных охранников. Еще двое наемников выросли с другой стороны дыры.

– Оказывается, великий Мастер меча Атрейдесов вовсе не так уж велик! – ухмыльнулся Марек. – Мы вживили в тебя маячок. И найдем тебя всюду, куда бы ты ни рванул.

Охранники бросились вперед, и хотя Дункан пытался защищаться, он все равно оставался слабым и неловким. Они избивали его, пока он вновь не потерял сознание.

Принимая сложное решение, можно исходить из разных соображений – логики, личных интересов, жажды возмездия; либо же действовать, как подсказывают сердце и душа. Но после того, как выбор сделан, приходится с этим жить.

Эрцгерцог Арман Икац. Из бесед с герцогом Каладанским

Как домашний доктор, много лет служивший Атрейдесам, Веллингтон Юэ считался доверенным членом семьи. И это доверие, не только со стороны молодого господина Пола и леди Джессики, но и со стороны самого герцога, ранило его сейчас больше всего. От этого предстоящий выбор делался еще более мучительным.

Министры, наместники и администраторы Каладана продолжали заниматься повседневными делами и в отсутствие герцога, а Пол все еще тренировался в южных джунглях. К счастью, молодой человек и Дункан Айдахо должны были вскоре вернуться.

Но здесь, в замке, больше никто не мог задать Юэ лишних вопросов. Доктор остался без присмотра, и это давало ему нужную свободу действий. Здесь крылась возможность, которую ему полагалось искать, и он не мог игнорировать угрозу, нависшую над его дорогой женой. Юэ врагу не пожелал бы оказаться в такой ситуации, а его воспитание не позволяло нарушить свои врачебные клятвы.

Но барон Харконнен знал все о правилах докторов школы Сукк, и Юэ боялся, что этот злой человек станет давить на него еще сильнее; боялся цены, которую придется заплатить ему самому и его жене. Барон – беспощадный человек, обладающий почти безграничными ресурсами ресурсами. Юэ являлся для него не целью, а средством.

В течение дня люди сновали по замку в упорядоченной суете – занимались бумажной работой, хлопотали по хозяйству, решали деловые вопросы. Документы доставлялись курьерами в административное крыло и обратно в Кала-Сити. Пока Юэ исполнял свои обязанности и выглядел занятым, никто его не тревожил и даже не замечал. К счастью, никаких чрезвычайных ситуаций не возникало и его медицинские услуги не требовались.

Однако среди персонала преобладало мрачное и тягостное настроение. Народ Каладана пребывал в смятении с тех пор, как леди Джессика неожиданно улетела – не говоря уж о происшествии со странной упрямой женщиной, назвавшейся новой наложницей и убитой в своей постели в гостинице Кала-Сити. Это преступление оставалось нераскрытым, а дерзкий убийца, возможно, до сих пор разгуливал поблизости, что держало горожан в напряжении.

Герцог Лето пытался прятать свои эмоции под мужественным выражением лица, однако его печаль не укрылась от глаз подданных. Он возвратился на Каладан лишь ненадолго, а затем вновь улетел с планеты – без объяснений. Хотя Юэ знал о планах герцога помешать повстанческому движению, но остальное население не имело об этом ни малейшего понятия. Им казалось, что их любимый герцог отвернулся от них. Их беспокойство и растерянность ощущались почти физически, а Юэ ничего не мог им сказать, чтобы развеять их страхи.

В народе любили и Пола, но пока не до самозабвения. По досадной случайности они с Дунканом отсутствовали в замке во время краткого визита Лето. Они намеренно сделали так, чтобы никто не мог с ними связаться, пока они в джунглях. Юэ считал дерзостью и глупым оптимизмом уверенность этих двоих в том, что с ними не может случиться ничего плохого.

Ответственность давила на Юэ тяжким грузом. Он лично имплантировал кристалл с посланием в руку Гарни. Если посланца схватили Харконнены – а особенно Раббан, – то у Холлика нет не единого шанса. Доктор сильно сомневался, что Сафир Хават сумеет его спасти.

Помешали ли Харконнены Гарни доставить сообщение на Кайтэйн? От этого зависело все.

На всякий случай, как свидетельство, которое можно будет использовать в экстремальных обстоятельствах, Лето записал свое последнее объяснительное обращение, подробно рассказав о тайном плане проникнуть в повстанческое движение и предать бунтовщиков имперскому правосудию. Даже если этой записи недостаточно, чтобы предотвратить ответные действия Императора, она может послужить веским основанием для пересмотра дела в дальнейшем. Но о ней не знает никто – кроме Юэ.

Доктор знал, что и Пол ранее получил зашифрованное послание от отца – последнее завещание на случай, если герцог погибнет во время своей опасной миссии. Юэ знал, где оно хранится, но подобное сообщение не могло считаться доказательством – просто эмоциональное прощание с наследником.

Самое мерзкое, что Юэ знал и о других коварных планах барона. Он чувствовал себя беспомощным, как маленький испуганный зверек, приколотый к доске для вивисекции и обреченно ожидающий первого надреза скальпелем.

Доктору стало еще противнее, когда он прочитал угрозу, только что тайно переданную ему секретным агентом Харконненов. Барон подошел к делу нестандартно и с огоньком.

Для своих научных исследований Юэ выписал коллекцию инвазивных клещей, схожих с теми, что уничтожили на севере большую часть поголовья лунной рыбы. У него уже имелись образцы этого ланкивейльского паразита, которого Раббан выпустил на Каладане, но он хотел продолжить изучение.

Каким-то образом барону удалось вложить микропослание в образцы. Доктор обнаружил его, когда рассматривал клещей свирепого вида под большой лупой. Маленькие зловредные твари имели крабоподобные клешни, длинные жвала, глаза-бусины и огромный яйцеклад, но сообщение, выцарапанное на тонком предметном стекле рядом с образцом, внушало еще больший ужас.

Ледяная волна пробрала доктора до костей. Барон смог добраться до него даже здесь, и Уанна находилась в руках Харконненов. Угрозы барона были расплывчатыми и в то же время пугали до жути – самый подлый вид шантажа. Инструкции не оставляли пространства для маневра.

Как невольной марионетке Харконненов, Юэ приказывалось оказать содействие в низвержении Дома Атрейдесов: либо разрушить репутацию герцога Лето, либо – что еще лучше – лишить его жизни.

Обливаясь холодным потом, доктор Юэ стоял в лаборатории. За эти годы он собрал целую коллекцию флоры и фауны в натуральных образцах, поскольку жизненные формы Каладана не были как следует каталогизированы. Многое из этого он заполучил во время экспедиции в северные леса – совместно с Лето, Гарни и Полом.

Осторожно, словно имея дело с нестабильным взрывчатым веществом, доктор поднес образец клеща к лупе и вновь изучил послание барона. А затем, нервничая до тошноты, заперся в своих личных покоях, сел на узкую кровать и перечитал другое сообщение, пришедшее от Бинэ Гессерит – письмо, в котором сообщалось, что Уанна, жена Юэ, исчезла и что Сестринство разыскивает ее. Все сходится – это более достоверное доказательство, чем мог бы предоставить даже сам Харконнен.

Юэ очень долго не общался с женой, но по-прежнему любил ее. Эта связь объединяла их сердца и умы, пускай даже публичные проявления привязанности никогда не являлись частью их отношений.

Уанна пропала, и барон упоминал ее в своих угрозах. Значит, Харконнены действительно схватили ее и удерживают против воли. Юэ не сомневался, что Харконнены подвергнут его жену ужасающим пыткам. Физическая боль, психологическое насилие, прямое нанесение увечий. И они будут делать это не спеша – не для того, чтобы добиться чего-то конкретного, а просто потому, что это доставляет им удовольствие.

Клятвы Юэ как доктора Сукк считались нерушимыми. Если бы его поставили перед Уанной и велели смотреть, как Раббан сдирает кожу с ее тела, возможно, он сумел бы это вынести. Но наверняка он этого не знал. Как не знал толком ничего о постигшей ее участи. Надеяться было не на что. Неопределенность терзала его – клыками более острыми, чем у любого хищника.

Уже сломленный, он вернулся к биологическим образцам, недавно доставленным для исследования. Отделил самый отвратительный и сжег в стерилизационной печи. Столь же легко он мог бы уничтожить признание и завещание Лето, устранив всякие доказательства того, что герцог просто работал под прикрытием, оставаясь преданным слугой Императора. Никто об этом не узнает, пока Лето не будет задержан и не предстанет перед судом вместе с остальными повстанцами.

Никто.

Было бы так просто выполнить приказ барона. Таким образом Юэ мог бы освободить Уанну, оплатив за нее выкуп Харконненам.

Но сам Юэ будет знать о своем предательстве.

Он достал запись с объяснениями Лето и провел пальцем по тугому мотку проволоки. Он помнил каждое слово, сказанное герцогом – как серьезно тот держался, как доверял Юэ. Лето и представить не мог, что личный домашний доктор может нарушить свои клятвы и предать его подобным образом. Да, он мог бы легко стереть запись, а затем уничтожить катушку.

Юэ держал запись на ладони и боролся сам с собой, думая то об Уанне, то о своем герцоге, а также о безусловной преданности, которую обязан хранить каждому из них.

Кризис ведет к появлению возможностей, а возможности могут легко привести к катастрофе. Умейте распознать и то, и другое, и научитесь приспосабливаться.

«Руководство по политической стратегии Ландсраада». Издание для Великих Домов (адаптированное)

Лайнер Гильдии появился над Носсусом вне расписания, сохраняя радиомолчание, и Лето мгновенно понял, что это значит.

Якссон Ару сразу же поднял по тревоге свою домашнюю армию, организуя оборону и превращая здание штаб-квартиры в крепость.

– Император каким-то образом узнал имена всех наших соратников из ближнего круга. Наверняка он знает и о Носсусе. Молот правосудия уже завис над нами! – Лидер повстанцев взглянул на герцога Лето и Раджива Лондина – скорее серьезно, чем самоуверенно. – И нам предстоит отразить этот удар!

– Главным фактором нашей безопасности было то, что никто не обращал внимания на эту малоизвестную планету, – заметил Лето. – Ты рассчитывал ускользнуть, прежде чем петля затянется, а теперь сам видишь, что творится. Имперские войска у нас над головой!

Бледный Раджив Лондин сидел с болезненным видом, поглаживая себя по щеке, словно проверял, не сползла ли она – бессознательно копируя привычку Якссона после операции по замене лица.

– Когда сардаукары высадятся здесь, они сокрушат нас – точно так же, как на Куарте. Они уничтожат все, убьют всех. То же самое они сделали и на Элегии. – Лондин оглядел главное здание и пристально всмотрелся в пустое небо, будто пытаясь увидеть гигантский галактический лайнер там, наверху. – У нас нет ничего, чтобы им противопоставить.

– Я могу остановить их. – Якссон достал из кармана маленький темный камень памяти. – Они пожалеют, если загонят меня в угол!

Лето вздрогнул, представив все последствия, если предводитель бунтовщиков прибегнет к этой последней отчаянной мере. Лето, Лондина, Якссона и всех остальных здесь сардаукары вполне могут уничтожить в ходе зачистки, но в результате Империю будет трясти на протяжении многих поколений.

На сердце у герцога лежала тяжесть – не только из-за собственной судьбы, но и из-за всех других потерь в бурном вихре окружающих событий. Он продолжал отгонять мысль, что Джессика, вероятно, погибла, поскольку находилась вместе с виконтом Туллом. Что, если войска сардаукаров уже атаковали Каладан? Разве Пол сможет уцелеть?

Он молча проклинал барона Харконнена и Тварь Раббана за то, что они перехватили Гарни Холлика. Если бы послание Лето дошло до Императора, Шаддам знал бы о лояльности Атрейдесов, и по крайней мере Каладан находился бы в безопасности.

До атаки оставалось совсем немного времени. Испуганный Лондин предложил просто сбежать подальше от штаб-квартиры, рассеяться в полях и затаиться в обширных безлюдных зонах планеты. Там сардаукары могли бы выслеживать их годами.

– Мы не сможем прятаться годами, – возразил Якссон. – И нам ни к чему, чтобы наш последний поступок стал проявлением неприкрытой трусости.

– А как насчет туннелей под главным зданием? – не унимался Лондин. – Можно укрыться там.

Лидер повстанцев лишь хмуро взглянул на него:

– Мы не станем прятаться – мы будем готовиться к обороне!

Даже после того, как галактический лайнер вышел на орбиту, силам сардаукаров требовалось время для подготовки крупномасштабной военной операции. Им предстояло погрузить личный состав на десантные транспортники и развернуть сотни ударных кораблей.

Независимо от военных приготовлений, беспилотный снаряд с лайнера пулей понесся к тайной базе Якссона. Бронированный бочонок врезался в заросшее травой пастбище недалеко от главного дома, подняв фонтаны грязи.

Якссон и Лето бросились к месту падения, чтобы посмотреть, что это такое. Корпус снаряда треснул по шву, обнажив внутренние механизмы.

– Это курьерский беспилотник, – пояснил Лето. Он видел такие устройства на Каладане – они обычно доставляли почту с орбиты.

– Наверное, сардаукары требуют нашей капитуляции, – предположил Лондин, осторожно приблизившись сзади. – Там их ультиматум. У нас нет выбора. – Он сглотнул пересохшим ртом. – На Куарте они даже не потрудились отправить такое предупреждение.

Все еще недоумевая, Якссон погладил металлическое кольцо в ухе:

– Я знаю такую цилиндрическую форму. Это коммерческий почтовик, такие использует Картель, а не военные. – Он наклонился к беспилотнику, не обращая внимания на горячий металл корпуса. Засунув руку внутрь, нащупал активатор и включил изображение – голограмму обращения ур-директора КАНИКТ Малины Ару:

«Якссон, сын мой! События сплетаются вокруг тебя как сеть. Императору Шаддаму известно местоположение Носсуса, а также личности твоих соратников. Он уже нанес комплексные удары по определенным целям, и несколько планет лежат в руинах. Он подавит твое восстание – и он знает, где ты находишься».

Изображение мерцало, будто передавая нерешительность Малины, разрывающейся между чувствами и долгом.

«Я загрузила этот курьерский дрон на борт транспортника сардаукаров, и он стартует, как только лайнер выйдет на стабильную орбиту. Я знаю, что мои слова дойдут до тебя прежде, чем высадятся войска, поэтому предлагаю тебе слабый шанс – последнюю надежду. Еще не все потеряно, если ты сможешь добраться до меня».

Морщины на лице Малины стали заметней.

«Даже зная, к чему все это привело, я не могу тебя недооценивать, Якссон. Если ты сумеешь ускользнуть и благополучно покинешь Носсус, а затем отправишься на Танегаард, в моих силах обеспечить тебе убежище в цитадели КАНИКТ. Имперским войскам не преодолеть нашу оборону, – а Шаддам Коррино никогда не отважится на открытое противостояние с Картелем».

Похоже, Малина собиралась сказать что-то еще, но передумала. Она остановила запись. Изображение исчезло, и почтовый цилиндр растаял, превратившись в кипящую серебристую лужицу денатурированного металла.

Якссон ухмыльнулся, глядя на обоих спутников:

– Я знал, что моя мать что-нибудь придумает. Она на нашей стороне!

– Но как же мы отсюда выберемся? – спросил Лондин.

Приставив ладонь ко лбу, Лето вглядывался в пасмурное небо, где видел темные точки и инверсионные следы. Корабли сардаукаров уже спускались. Герцог обернулся к остальным:

– Пора по окопам! Сколько времени мы сможем продержаться?

– Столько, сколько потребуется. – Оставив позади тлеющую траву на месте приземления беспилотника, Якссон бросился обратно к главному зданию, выкрикивая приказы охранникам. Верные делу Союза Благородных бойцы готовились умереть за Якссона Ару. Лето читал это в их глазах. На их каменных лицах не было страха – лишь непреклонная решимость с налетом фанатизма.

Ужасная неизбежность происходящего обрушилась на Лето – герцог видел во всем этом лишь тупики, но не лазейки. Он успешно внедрился в жестокое движение Якссона, собрал имена других заговорщиков, даже выяснил координаты Носсуса. Но он не мог передать эту информацию на Кайтэйн, поскольку знал о наличии у лидера повстанцев камня памяти. Как же тогда сардаукары вычислили их так быстро? Кто сообщил Императору о Лондине и Тулле… да и о самом герцоге? Якссон предполагал, что в движение проник лазутчик – неужели их таких двое?

Корабли сардаукаров уже садились – это было полномасштабное вторжение. Император Шаддам явно намеревался преподать на Носсусе очередной кровавый урок.

Как только Лето и его спутники добежали до укрепленного главного дома, Якссон включил пятислойные силовые щиты здания, расположенные вокруг и образующие непробиваемый барьер. Но несмотря на это, герцог не чувствовал себя в безопасности. Закупоренные этими щитами, они сами оказались в ловушке.

После того, как подразделения сардаукаров полностью высадились из десантных кораблей, атакующие двинулись к границе линии обороны, где и остановились перед энергетическими щитами. Наблюдая за ними в окно, Лето понимал, что имперские войска могут нанести бомбовый удар сверху, повредив или перегрузив силовые барьеры в достаточной степени, чтобы осажденные остались без защиты. Но пока сардаукары просто окружили штаб-квартиру.

Прикрываемый пятьюдесятью вооруженными бойцами офицер подошел вплотную к барьеру – надменный и хладнокровный. Его голос загремел через мегафон:

– Якссон Ару, Падишах-Император приказал захватить вас живым и предать справедливому суду! Если вы сдадитесь немедленно, мы гарантируем вам быструю и безболезненную казнь! Снисхождение также может быть проявлено и к вашим сообщникам!

Якссон сверкнул самодовольной улыбкой:

– Большая ошибка с его стороны – проговориться, что я нужен им живьем! Это значит, что сардаукары не собираются уничтожать нас сразу. Хм, появляются варианты!

– Конец все равно неизбежен… – Лондин вытер пот со лба. В этом испуганном аристократе больше ничего не осталось от ярого критика имперской коррупции.

– Для Шаддама это вопрос чести, – пояснил Лето. – Он хочет казнить тебя сам.

Якссон погладил свой камень памяти:

– О, у меня еще остался последний туз в рукаве! Какую бы боль и пытки ни готовил мне Шаддам, эти данные причинят ему в тысячу раз больше ущерба, как только я активирую камень. Его власть никогда не будет прежней, и это станет концом Коррино на все времена!

– И Ландсраада тоже, – предупредил Лето. – Обратно ты это не отыграешь. А вот госпожа директор дает нам шанс!

Герцог старался не отходить далеко от лидера террористов, лихорадочно выискивая какой-нибудь способ захватить или уничтожить устройство. Если Якссон решит передать информацию, Лето придется сразиться с ним и попытаться разбить камень – в надежде, что это сработает.

– Но пригрозить-то этим я могу! – Якссон усмехнулся – сухо и холодно. – Имею же я право получить хоть какое-то удовольствие от ситуации!

Лидер повстанцев включил канал внешнего вещания, и над особняком разнесся его усиленный голос:

– Рано радуетесь, командир! При мне настоящая информационная бомба, и результатов ее взрыва не хотели бы видеть ни Император Шаддам, ни депутаты Ландсраада. У меня есть записи о незаконных торговых сделках, дворянских альянсах, предательстве коммерческих партнеров и секретных соглашениях – все из архивов Картеля! Это копилось десятилетиями! Если вы не отзовете своих людей, я обнародую эти данные – чтобы их могли видеть все!

Сардаукары неровными рядами толпились за территорией. Прочие офицеры бросились к командиру и что-то озабоченно зашептали. Наконец, главный вновь выступил вперед, обращаясь к притихшему особняку:

– Даже если вы решитесь на такие возмутительные действия, это ни к чему не приведет! Носсус блокирован. Мы сможем заглушить любую передачу. Эти якобы компрометирующие данные никогда не распространятся по всей Империи!

Якссон насмешливо парировал:

– Цепляйтесь за свою уверенность, если угодно, но я разместил тысячи скрытых приемников и ретрансляторов на борту каждого лайнера Гильдии! Вы считаете, что можете заблокировать передачу данных, но они просто будут распространяться с задержкой, как тлеющий фитиль! И рано или поздно случится взрыв! Вы ничего не сможете сделать, чтобы это предотвратить!

Сардаукары сформировали дополнительное осадное кольцо вокруг периметра. Командир снова совещался со своими экспертами.

– Это правда, Якссон? – спросил Лондин, широко раскрыв глаза. – У вас действительно есть такой носитель с убойной информацией?

Лидер повстанцев притворялся равнодушно-спокойным, но его напряжение было заметно.

– Технических средств для передачи у меня с запасом. Как только я решу обнародовать «черные» архивы, данные распространятся со скоростью эпидемии.

Лето шагнул ближе:

– Тогда это действительно станет концом нашей цивилизации, – предостерег он. – Междоусобные войны будут идти поколениями. Вот уж не думал, что Якссон Ару окажется таким фаталистом и так легко сдастся. Мы должны немедленно найти способ покинуть планету, чтобы принять предложение твоей матери насчет убежища. На Танегаарде мы будем в безопасности. – Герцог не верил в это ни единой секунды, сомневаясь в мотивах Малины Ару, но знал, что Якссон допускает такую возможность.

Глаза лидера повстанцев зловеще блеснули:

– В моей домашней армии сотня бойцов! Они будут защищать меня до самой смерти!

– Даже если они лучшие из лучших, сотня против армии сардаукаров – это все равно ничто! – простонал Лондин. – Нам нужен план понадежней!

Якссон улыбнулся:

– Сардаукары так хорошо сражаются просто потому, что они защищены. Благодаря нейтрализаторам виконта Тулла мы можем лишить их этого преимущества. У них только клинки, а у нас целый арсенал, наполненный взрывчаткой и метательным оружием. Они не ожидают, что мы все это применим. Если мы нейтрализуем их нательные силовые экраны, то наверняка сможем справиться с сотнями из них.

– Ты уверен? Я бы не стал загадывать, имея дело с сардаукарами, – пробормотал Лето. – И на борту этих десантных кораблей тысячи имперских бойцов.

К этому времени уже наступил вечер, и ряды сардаукаров окопались вокруг главного здания. Внутри территории, огороженной пятислойными щитами, домашняя гвардия Якссона оставалась начеку, свирепо глядя на непримиримого врага напротив.

Лето знал о подземных коридорах, эвакуационных туннелях и огневых точках, которые Якссон соорудил под своей базой. Некоторые проходы вели к внешним зданиям за силовым барьером, и Якссон с гордостью показывал ему один выход, искусно спрятанный в большом камне в молодой оливковой роще.

Лето понял, что должен воспользоваться своим последним шансом.

После того, как измученные Якссон и Лондин, тревожась о предстоящей завтра схватке, удалились в свои личные покои, Лето прокрался к одному из входов в туннель внутри кладовки с припасами. Закрыв за собой дверь, он нырнул в темный извилистый коридор, огибая углы, затем поднимался по пологому склону, пока не отодвинул в сторону крышку, замаскированную под камень. Полностью скрытый во мраке, герцог стоял в темной оливковой роще.

Он окинул взглядом огромное войско сардаукаров, окружившее главный дом. Из окон крепости Якссона струился размытый щитами яркий свет, будто бросая вызов захватчикам. У Лето родился отчаянный план – он подумал, что если получится поговорить непосредственно с командиром сардаукаров, объяснить свою цель как лазутчика, то он сможет взять ситуацию под контроль. Сегодняшняя ночь, вероятно, была его единственным шансом, поскольку штаб-квартира наверняка скоро падет. И тогда Якссон применит свое последнее средство.

Запомнив место входа в туннель, чтобы потом проскользнуть обратно в главное здание и разобраться с Якссоном и его камнем памяти, герцог начал красться в направлении внешнего периметра осаждающих. Дальнейшие действия будут зависеть от ответа командира сардаукаров.

Не отрывая взгляда от грозного войска, раскинувшегося впереди, он подбирался все ближе, низко пригибаясь. Он не хотел сдаваться открыто, поскольку это увидели бы повстанцы. Ему нужно было доложить о ситуации, а затем вернуться к Якссону – на время, пока не представится возможность нейтрализовать камень памяти.

Чужая тень возникла перед ним неожиданно – дюжий сардаукар-пехотинец свирепого вида, в доспехах камуфляжной расцветки «ночь».

– Попался! Все террористы подлежат уничтожению!

Лето поднял руки, стараясь не делать резких движений. На герцоге не было нательного щита, хотя он имел при себе кинжал, который всегда носил для самообороны.

– У меня есть важные сведения для вашего командира! Я Лето Атрейдес, герцог Каладанский. Император Шаддам уже проинформирован о моих планах личным сообщением, отправленным с тайным курьером на Кайтэйн! – Он надеялся, что это по большей части правда. – Прошу вашего содействия!

Сардаукар обнажил клинок:

– Мне ничего не известно о таком соглашении!

– Вы ведь не командир, верно? – Лето решил продолжать свой блеф до тех пор, пока не сможет поговорить с ответственным офицером. – Если вы сейчас не поверите мне на слово, то вся операция провалится. Угрозы Якссона Ару реальны – у него действительно имеется копия «черных» архивов, и он использует ее как последнее средство. Вы не должны допустить, чтобы до этого дошло. Отведите меня к вашему командиру!

Сардаукар прорычал:

– Нам приказано захватить лидера повстанцев, а не участвовать в тайных шпионских операциях! – Он вскинул клинок, вынудив Лето выхватить собственное оружие.

– Не делай этого! – предупредил Лето. – Давай разберемся спокойно.

– У нас приказ взять живым Якссона Ару, но не остальных. Будет очень доходчивым сигналом, если мы вывесим твой труп за ноги перед особняком. – Он взмахнул клинком, намереваясь покончить с пленником без лишней возни.

Лето сделал мгновенный выпад кинжалом, изумив сардаукара дерзостью и быстротой. Его клинок пробил щит солдата, но под неправильным углом и неверной скоростью. Гудящее силовое поле отклонило острие.

Разгневанный имперский воин кинулся на него в гробовом молчании, желая вбить в землю одним ударом, но Лето отпрыгнул в тень, готовый затеряться в оливковой роще. Он ожидал шанса объясниться, учитывая проявленную добрую волю, но этот солдат его не слушал. Клинок сардаукара с размаху обрушился на кинжал Лето, отчего у герцога онемела рука, но он заставил себя удержать оружие.

– Я позабавлюсь с тобой для тренировки. Мне еще не представлялся случай убить мятежника!

Лето стоял лицом к лицу с сардаукаром, хладнокровный и решительный. Несмотря на то, что на Каладане он тренировался у лучших мастеров фехтования, герцог сомневался, что сможет справиться с таким противником.

Неожиданно неподалеку в ночи раздался голос:

– Держись, Лето!

Имперский боец поднял глаза как раз в тот момент, когда их накрыла волна серебристого света – и каскад подобных энергетических вспышек прокатился по всему лагерю сардаукаров. Противник Лето удивленно хмыкнул, когда его нательный щит замерцал и погас.

Якссон Ару с хохотом активировал второй расписной кубик, который держал в руках, – нейтрализатор силового поля Тулла. Из рядов сардаукаров донесся ропот. Солдата, стоящего перед Лето, отшвырнуло назад – на его груди расцвели красные кратеры. Теперь, когда щит бойца исчез, метательное оружие из арсенала Якссона срезало его, как оленя на лугу.

Якссон подбежал к Лето:

– Пытаешься воевать в одиночку? Гляжу, я не единственный, кто решил немного поохотиться ночью! – Он ухмыльнулся, будто знал, зачем на самом деле Лето вышел за пределы периметра. – Но у нас есть план. А это – просто отвлекающий маневр.

От главного дома доносилась трескотня выстрелов – охранники Якссона били по флангам тесно сгрудившихся сардаукаров. Они активировали множество нейтрализаторов одновременно, внезапно сделав имперских солдат полностью беззащитными.

Прежде чем сардаукары успели осознать опасность, град пуль и разрывных снарядов скосил десятки их бойцов, затем сотни.

Сардаукаров боялись благодаря их клинкам и щитам, а также за их беспощадность и за боевые навыки, но внезапный ход Якссона только что изменил правила игры.

– Помни о наших испытаниях – у нас всего около двадцати минут, прежде чем их щиты восстановятся! – Якссон схватил Лето за руку. – Поэтому пора сматываться. Лондин уже бежит к ангару. Щиты здания отключены, чтобы мои бойцы могли стрелять без помех. – Его лицо помрачнело. – Двадцать человек из личной охраны будут сопровождать нас на борту спасательного корабля, а остальные останутся здесь, чтобы убить как можно больше сардаукаров. Им нужно лишь задержать врага достаточно надолго, чтобы мы смогли взлететь. А дальше мы отправимся на Танегаард.

Лето быстро оценил новую ситуацию:

– Мы… полетим на сверхсветовом корабле?

Якссон кинулся к ангару, потащив герцога за собой. Взрывы и стрельба достигли апогея. Используя огромное количество устаревшего оружия, защитники дома выпускали шквал смертоносных пуль, из глоток сардаукаров летели вопли боли, когда снаряды разрывали их на куски.

Однако, несмотря на жертвы, имперские солдаты сплотились, перестроились и устремились в атаку. Бойцы Якссона продолжали стрелять из мощных винтовок и гранатометов, ранее бесполезных против щитов. Вокруг высились груды тел, но сардаукары неуклонно наступали. Лето видел, что скоро они сокрушат защитников здания – даже без щитов.

Он поспешил догнать Якссона, цепляясь за нить надежды:

– Если мы доберемся до ангара, то сможем сбежать. И тогда тебе не придется активировать камень памяти!

Губы Якссона скривились в усмешке:

– Мы прибережем эту угрозу для другого раза! А сейчас давай поскорей поднимемся на борт.

Пятеро повстанцев с поднятыми винтовками стояли возле открытого ангара. Они стреляли в любого приближающегося сардаукара, чтобы дать Якссону время вбежать внутрь. Экипаж и личная охрана уже находились на борту корабля, пилоты подавали энергию на маневровые гравитационные двигатели и подготавливали сверхсветовой. Поскольку этот корабль не нуждался в услугах Гильдии, они могли сами выбирать маршрут. И сразу отправиться в крепость Картеля.

Раджив Лондин уже сидел в пассажирском салоне, пристегнутый ремнями:

– А это не слишком опасно? Я слышал, что такие корабли медленные и ненадежные.

– Вы хотите остаться здесь? – спросил Якссон, и аристократ вздрогнул.

Сардаукары бросились в лобовую атаку на главный дом. Сейчас, когда щиты здания не работали, они достали собственные гранатометы с зажигательными снарядами, и одно крыло уже было охвачено пламенем. Повстанцы продолжали отстреливаться изнутри.

– Наша база скоро падет. – Якссон сокрушенно покачал головой. – Сперва я потерял Оторио, а теперь и Носсус. – Он сердито вздохнул и рывком уселся в одно из передних кресел. – Я ненавижу все, что связано с Коррино!

Корабль завибрировал, двигатели взревели. Пилот использовал стандартные гравитаторы, чтобы оторваться от земли и выдвинуться из ангара, по пути разбив раму ворот. Снаружи оставшиеся бойцы Якссона не отступали, а продолжали стрелять. Они перебили уже бесчисленное множество сардаукаров, но ряды имперцев казались неисчерпаемыми.

Сверхсветовые двигатели набрали мощность, и перестроенный корабль Имперского казначейства взмыл в небо, удаляясь от обрушающегося ангара.

Держась за сиденье, Лето посмотрел вниз и увидел, что главный дом окружен войсками и объят пламенем.

Спасательный корабль круто поднимался к орбите, уходя в сторону от маячившей над головой громады лайнера. Пилоты Якссона рассчитывали курс на Танегаард.

Герцог тяжело дышал, липкий пот заливал глаза. Перемещения сардаукаров в пространстве ограничивались возможностями галактических лайнеров, а значит, им с Якссоном удалось сбежать. И Лето отговорил лидера террористов активировать камень памяти. По крайней мере, пока. Он чувствовал себя так, будто получил передышку. Теперь предстояло найти другую возможность уничтожить данные, как только они доберутся до крепости Картеля.

Он все еще надеялся подавить жестокое повстанческое движение, но не мог позволить себе в процессе разорвать Империю в клочья.

Из опасных попыток спасти кого-либо получаются либо великие приключения, либо великие трагедии.

«Знак воина». Анонимная публикация

Стратегии и тактике Пол учился у отца, а также у Дункана Айдахо, Гарни Холлика и Мастера ассасинов Сафира Хавата. Не менее важные знания он почерпнул и от матери – та учила его разбираться в людях, развивала в юноше системное мышление, давала уроки самоконтроля и рукопашного боя. К тому же теперь Синсей и муадха показали ему, как эффективно пользоваться боло.

Он больше не мог ждать. Дункан находился в плену уже два дня, и молодому человеку оставалось лишь догадываться, каким пыткам наркобарон Тлейлаксу подвергает его и отца Синсей. Поврежденный флаер был худо-бедно отремонтирован, хотя связь все равно не работала, но Пол отказывался улетать без своего друга. Он хотел попытаться его спасти.

Несмотря на то, что муадха помогали ему и ненавидели наркоторговцев, на прямое столкновение они бы не пошли. Однако Яр Зелл и другие опытные охотники провели необходимую разведку, пробравшись сквозь джунгли и рассредоточившись вдоль утоптанных дорог, по которым айлар вывозился к месту отгрузки. Они нарисовали планы, подробно показывающие, что находится за складскими навесами и бараками в вулканических пещерах. Муадха также указали секретный путь вверх по крутому, почти неприступному склону в тыл наркоторговцев. Полу предстояло туда взобраться, и он был к этому готов.

Синсей твердо заявила, что пойдет вместе с ним, и юноша радовался, что она будет помогать ему в этой опасной затее. Он не сомневался в ее способностях.

Старая Мать благословила их, прежде чем они отправились в путь в сопровождении полудюжины проводников-муадха. Отряд быстрым шагом двигался по укромным тропинкам через заросли природного папоротника и мшистые поляны. Муадха перемещались так, будто были частью джунглей, избегая тупиков и быстро находя самый удобный путь. Синсей шагала рядом с Полом, оба несли гибкие шипастые боло и прочные веревки, которые могли понадобиться для восхождения.

Наконец они вышли к дальнему склону ниже горного комплекса. Прячась в густой листве, Пол рассматривал пещеры и строения наверху, за грубым оголовком скалы. Синсей стояла рядом. Она указала на неровный отвесный утес, ведущий к кромке.

– Это и есть тот самый секретный путь? Подняться здесь довольно сложно.

Пол оглядел скальные выступы на щербатой вулканической глыбе, торчащей из джунглей.

– Сложно, но можно. Я забирался на морские утесы возле замка Каладан, а там было потруднее. И я ни разу не сорвался.

Сопровождающие их муадха дружно закивали, будто полностью верили в его способности – и способности Синсей. Пол улыбнулся девушке, и его глаза сверкнули озорным блеском:

– И я всегда мечтал забраться на скалы Аронди. Это на севере, рядом с рисовыми полями. – Скальный массив перед ними выглядел как скопление гнилых зубов, растущих из горного склона. – А здесь это вообще не должно стать проблемой.

Синсей расправила плечи и потрогала веревку, обмотанную вокруг пояса. Полу уже доводилось видеть, как ловко девушка карабкается по деревьям, перепрыгивая с ветки на ветку, хватаясь за лианы и подтягиваясь. Он знал, что у нее удивительное чувство равновесия.

– Не должно, – откликнулась она, утирая пот со лба. – И там, наверху, мой отец. Ладно, отправляемся.

Продолжая осматривать утес и изучать выступы и трещины, Пол взвалил на плечо моток веревки. Прямой путь преграждал скальный козырек, но узкая расщелина слева позволяла им обогнуть препятствие и забраться выше.

Он влез на первый валун внизу – кусок отвалившейся породы – и дотянулся до ближайшего широкого уступа, покрытого мхом и травой. Затем проворно вскарабкался выше, и Синсей следом за ним. Но дальше дело пошло медленней, поскольку путь усложнился.

Муадха наблюдали за ними.

Повиснув на руках, Пол подтянулся и забрался на следующий выступ, затем помог подняться Синсей. По наклонной тропе они легко прошли к более крупному «зубу», отыскав путь вокруг участка рыхлой осыпи. Наконец, поднявшись и обогнув выступ, они остановились на высокой наблюдательной площадке, высматривая внизу остальных среди деревьев и листьев.

Теперь Пол развернул альпинистскую веревку и стал карабкаться выше, упираясь руками и ногами в прочные стены трещины, а когда достиг очередного карниза, закрепил там веревку, по которой влезла Синсей. Измученные и вспотевшие во влажном тропическим воздухе, они почти добрались до вершины и привязали там другую веревку, чтобы было легче спускаться обратно. Пол не знал, в каком состоянии окажутся Дункан и доктор Вим, даже если удастся их освободить.

Верхняя кромка скалы показалась перед ними внезапно, и они выбрались на ровную площадку, заросшую цветущими кустами, которые давали некоторое прикрытие. Камни, осыпавшиеся из-под ног, полетели вниз, стуча и врезаясь в листву, но естественные звуки джунглей заглушали любой производимый шум.

Присев на корточки, Пол посмотрел вперед – на густые заросли рядом с темными дырами пещер неподалеку от края обрыва. Там и располагалась база Чена Марека. Затаив дыхание, юноша наблюдал и слушал.

– Мы почти у цели, – прошептал он. – Муадха считают, что пленников держат там, недалеко от главного входа в грот.

Девушка сурово улыбнулась в ответ:

– Их словам можно доверять. Давай действовать по плану.

Она решительно двинулась вперед, подавая ободряющий пример Полу, хотя их «план» состоял лишь в том, чтобы проскользнуть внутрь и освободить пленников, полагаясь на интуицию и боевые навыки.

День уже клонился к вечеру, а небо было затянуто облаками. Джунгли постепенно погружались в сумерки, но еще не настолько стемнело, чтобы включились яркие охранные прожектора, установленные вокруг производственного комплекса. Пол и Синсей рассчитывали добраться сюда именно в это время, когда будут наиболее незаметны, и теперь использовали это преимущество.

Из густых кустов они наблюдали, как груженая тележка на гравиамортизаторах выкатилась на крутую грунтовую дорогу в сопровождении двух наемников Марека. От входного грота она двигалась к расчищенной посадочной зоне, откуда наркотики вывозились грузовыми челноками.

Как только тележка отъехала от комплекса, Синсей потянула Пола за руку:

– Это наш шанс. Пойдем через главный проход, дальше прямо, а затем направо. Там ряд камер, где и держат пленников.

Не дожидаясь ответа, она бросилась вперед. Пол не пытался взывать к ее осторожности. Дункан бы это одобрил, подумал он. Возле входа Синсей спряталась за колючим цветочным деревом и заглянула в ярко освещенную пещеру. Убедившись, что внутри нет движения, она прошептала Полу:

– В приемной зоне пусто. Мы можем сразу проскочить в главный коридор.

Держа наготове шипастый боло, она метнулась вперед как тень, и Пол последовал за ней, вжимаясь в каждое укрытие по пути. Они очутились в переднем гроте, выдолбленном в темной вулканической породе. Первый отсек оказался достаточно большим, чтобы вместить технологическое оборудование и сложенные штабелем контейнеры, готовые к отправке. Пол и Синсей укрылись за рядами ящиков, подождали, прислушались и увидели впереди более яркий свет.

На этот раз Пол выдвинулся первым.

– Прямо по коридору, – шепнул он.

В одной руке юноша сжимал боло, а в другой – нож. Синсей вооружилась схожим образом.

Они проникли в коридор, затем в ярко освещенное боковое помещение – лабораторию. Пол замер на пороге, увидев тлейлаксу, стоящего возле заваленного образцами стола. Лаборатория выглядела на удивление изысканно в этой первобытной пещере с каменными стенами. Стеллажи с образцами папоротника высились рядом с набором оборудования для химического анализа, высушенные побеги в витрине имели подробное описание под каждым сортом. Погруженный в свои мысли тлейлаксу работал в одиночестве, будто никому здесь больше не доверял.

Синсей затаила дыхание, стоя рядом с Полом. Затем Чен Марек – без сомнения, собственной персоной – услышал шорох и обернулся.

Словно распрямившаяся пружина, Синсей бросилась на врага, уже раскручивая боло. Она метнула его в Марека, целясь по ногам, и гибкое оружие врезалось тлейлаксу в голени. Веревка обвилась вокруг, и шипы впились в кожу.

Пол метнул свое боло на две секунды позже и оно полетело выше. Обвившись вокруг груди Марека, веревка связала ему руки. Действуя вместе, Пол и Синсей повалили наркобарона на каменный пол лаборатории.

Марек разинул рот, втягивая в себя воздух и готовясь заорать от боли, но Пол ударил его открытой ладонью по лицу. Прижав нож к горлу тлейлаксу, юноша прошипел:

– У меня есть и другое оружие, кроме боло, и оно убивает. Где Дункан Айдахо?

В глазах тлейлаксу мелькнул страх, тут же сменившийся злобой. Синсей держалась более агрессивно. Она приставила острие своего кинжала к левому глазу Марека:

– Могу выколоть тебе один глаз или оба – на выбор, – холодно проговорила она. – Где пленники? Где мой отец?

Марек хрюкнул и заерзал.

– Он не верит, что ты это серьезно, – заметил Пол.

Лицо Синсей помрачнело, и она надавила на кинжал сильнее. Еще миллиметр, и у тлейлаксу лопнул бы глаз. Наконец, Марек простонал:

– В дальней камере. Будь ты проклята, неверная!

Пока наркобарон извивался, шипы еще глубже вонзились в тело, и он кривился от боли. Синсей прижимала его к полу, в то время как юноша быстро обшаривал лабораторные полки в поисках тряпок и липкой ленты. Они стянули наркобарону руки и ноги, заставили его лечь в позу эмбриона и еще раз хорошенько обмотали, затем заткнули ему рот кляпом и оттащили за другой штабель ящиков.

– Он не сможет позвать на помощь достаточно долго, чтобы мы успели освободить Дункана и твоего отца, – сказал Пол.

Синсей уже вбегала в следующий грот.

Тайны подобны золотым самородкам для тех, кто их раскрывает.

Курс шпионской подготовки Бинэ Гессерит

Пережив столь суровое испытание и чудом спасшись, Джессика вновь прибыла в Школу Матерей Бинэ Гессерит. Но она не ожидала, что вернется сюда при таких ужасных обстоятельствах. После задания на Элегии она надеялась вернуться к своей нормальной жизни с Лето и Полом. Но теперь Элегия подверглась нападению сардаукаров мстительного Императора, а Джандро погиб. Если бы не доблестное самопожертвование виконта, обеспечившего им время для побега, Джессика и прилетевшие сестры могли бы исчезнуть вместе с ним в псевдоатомной вспышке.

На Уаллахе IX их встретило серое мрачное небо. Вечный местный холод пробирал Джессику до костей. Она знала психологические приемы, помогающие с ним бороться, но в данный момент на это не было ни сил, ни желания.

Выйдя из приземлившегося челнока, она в подавленном настроении брела за Корданой через площадь. Ей казалось, что знакомые школьные здания со светлыми красными черепичными крышами смыкаются вокруг нее, отрезая путь к отступлению. Когда-то Джессика считала это место своим домом, но теперь чувствовала себя в ловушке. Среди сестер Бинэ Гессерит она находилась в укрытии, но не в безопасности.

Она тревожилась, разрешат ли ей вообще когда-либо выйти отсюда. Стоял поздний вечер, в общежитиях и административных корпусах светились лишь некоторые окна. Иллюминированный центральный фонтан на площади окружало мягкое сияние. Парапет вокруг него покрылся инеем, брызги наполняли воздух холодным туманом.

Ледяные капли оседали на лицо Джессики, но это не казалось ей освежающим. Она задумалась – изменится ли что-то теперь, когда она вернулась. Преподобная мать Кордана обещала выступить в ее защиту, объяснить, что Джессика исполнила все, что от нее требовали.

Кордана повернулась и кивнула на четвертый этаж административного здания:

– В кабинете матери-настоятельницы горит свет. Мы должны немедленно с ней побеседовать.

Все еще потрясенная и измученная лихорадочной эвакуацией Джессика предпочла бы удалиться в свою келью, чтобы выспаться – она отчаянно нуждалась в отдыхе. Используя полномочия Бинэ Гессерит, на пересадочной платформе над Элегией Кордана забронировала прямой рейс до Уаллаха IX, но Джессику продолжало трясти и во время перелета. В редкие мгновения одиночества она позволяла себе поплакать по Джандро Туллу. На дорогу ушло три дня, однако Джессика до сих пор не могла справиться с эмоциями – не только со страхом, но и с глубоким личным горем.

Как только лайнер вышел на орбиту Уаллаха IX, Кордана сразу отправила матери-настоятельнице подготовленный в пути отчет обо всех событиях на Элегии. У Харишки было время обдумать такие серьезные новости.

Джессика исполнила свою роль в Доме Туллов. Она уважала Джандро как друга, хотя и никогда не любила его так, как герцога. Виконт заботился о ней, держался с ней учтиво. До последних мгновений своей жизни он оставался настоящим дворянином, однако в имперскую историю теперь войдет лишь как мятежник и предатель. По крайней мере, в своей последней вспышке славы он заставил захватчиков-сардаукаров заплатить высокую цену за вторжение.

Она отдавала себе отчет, сколь сильно человек может заботиться о своей чести и на что способен ради этого пойти. И ее мысли вновь вернулись к Лето…

Стиснув зубы, Джессика последовала за Корданой в главное здание. В Бинэ Гессерит, несомненно, скроют ее присутствие на Элегии, сотрут все упоминания в записях. Возможно, спрячут ее в Школе Матерей на всю оставшуюся жизнь, как им следовало поступить с Ксорой…

Отгородившись от эмоций, как и положено сестре Бинэ Гессерит, Джессика вошла в кабинет матери-настоятельницы, предварительно облачившись в более строгую одежду. Харишка сидела за своим огромным столом, словно за крепостным бастионом. Она выглядела недовольной, и в ее голосе сразу же послышалось обвинение:

– Джессика, ты знала, что виконт Тулл присоединился к подрывному повстанческому движению? Не по той ли причине он прекратил финансирование Школы Матерей, чтобы направлять эти средства Союзу Благородных?

– Да, по этой причине, мать-настоятельница, но я убедила его возобновить нам регулярные пожертвования. Как мне и приказывали.

Лицо Харишки помрачнело:

– Однако теперь, когда его заклеймили как террориста, мы потеряли этот источник денежных поступлений. Преподобная мать Кордана и сама чуть не погибла вместе со своей свитой. Вам всем повезло, что вы остались живы. А вдруг Император решит, что и ты участница преступного заговора? Тогда тень падет на все Сестринство! Что, если из-за тебя сардаукары нападут на нашу родную школу?

Джессика продолжала держаться стойко:

– В особняке виконта я жила на правах простой наложницы, мать-настоятельница. Любые имперские шпионы не обратили бы на меня никакого внимания. – Она повысила голос и подступила на полшага. – Я стала наложницей виконта, как вы и требовали. Меня приняли в семью Туллов. Я уговорила виконта вернуть пожертвования, в которых вы так отчаянно нуждались. Я проявила себя. Все, как вы приказали! – Она скрестила руки на груди. – И я выполнила распоряжение!

От такой дерзкой речи Харишка оторопела, и Кордана встревожилась.

– Джессика говорит правду, – подтвердила преподобная мать. – Она сделала все в точности так, как мы велели. Я собиралась изложить это в своем докладе, если бы обстоятельства не изменились столь драматично.

В кабинете воцарилась тишина, показавшаяся очень долгой. Лицо Харишки оставалось непроницаемой маской, но она не могла полностью скрыть внутреннего смятения. Наконец, мать-настоятельница нарушила молчание:

– Ты выполнила задание… удовлетворительно, Джессика, даже если результат не таков, как мы бы желали. – Казалось, это признание далось ей с большим трудом. – Но Дома Туллов больше не существует.

Понимая, что ей нечего терять после того, как она так много уже потеряла, Джессика отважилась попросить:

– Мать-настоятельница, пожалуйста, верните меня к моей прежней жизни и обязанностям, и к моему… сыну. Я исполнила свой долг на Элегии и не заслуживаю перевода куда-либо еще, кроме Каладана. Я доказала свою преданность.

Кордана поддержала ее, как и обещала:

– Джессика привязана к герцогу Лето, и мы знаем, что у ее сына огромный потенциал. – Ее темные глаза сверкнули, тая в себе множество значений этого слова. – Возможно, она будет нам наиболее полезна на Каладане?

Харишка пристально посмотрела на Джессику.

– В каком же хаосе мы живем… Ты что, ничего не слышала о герцоге Лето Атрейдесе?

Сердце Джессики екнуло:

– А что случилось, мать-настоятельница?

Харишка ответила после паузы, мучительно долгой:

– Мы получили подробные сведения от Вещающей Истину при Императоре. И знаем то, что знает Шаддам… насчет Лето.

– От Мохайем… – Джессика похолодела.

– Лето Атрейдес, очевидно, тоже примкнул к повстанческому движению, точно так же, как и виконт Тулл. Его видели в компании самого Якссона Ару на какой-то акции повстанцев. – Харишка фыркнула. – Вполне вероятно, что на Дом Атрейдесов падет такая же императорская кара, и Каладан постигнет участь Элегии. – Она развела руками. – Следовательно, отпустить тебя туда мы не можем ни при каких обстоятельствах. Ты должна остаться здесь, с сестрами Бинэ Гессерит.

Джессика была потрясена до глубины души:

– Нет, такого не может быть!

Кордана попыталась ее утешить, а мать-настоятельница Харишка рассудительно начала объяснять последствия, но Джессика, не дослушав, развернулась и выскочила из кабинета. А затем выбежала на улицу, в холодную ночь.

Материнская любовь – это наиболее неправильно понимаемая обязанность, а также ловушка, вшитая в нашу генетическую программу.

Учебник Бинэ Гессерит

В обязанности ур-директора КАНИКТ входило кризисное управление и решение проблем таким образом, чтобы каждая сторона оставалась в равной степени недовольной. Прибыль честно распределялась между достойными, а Картель продолжал укреплять свое влияние и богатеть.

Однако в данный момент Малина Ару отложила все остальные дела – даже расследование утечки данных совместно с Холтоном Тассэ и его командой ментатов-аудиторов. Самой насущной проблемой являлся Якссон – словно разъяренный бык среди хрупких альянсов Империи, могущий прервать ее многотысячелетнюю историю. Более массовое и умеренное крыло Союза Благородных работало над тем, чтобы подорвать политическую власть Коррино постепенно – в интересах всей человеческой цивилизации. Победа на условиях Малины позволила бы Картелю более широко реализовать свой потенциал, чем действуя в смирительной рубашке имперской автократии.

А подход Якссона обещал лишь боль и страдания, не говоря уж о тяжелых финансовых потерях. Малине на самом деле вовсе не требовались ментаты, чтобы констатировать сей факт. Если план Якссона увенчается успехом, время, которое потребуется Картелю на восстановление стабильных коммерческих связей, будет неприемлемо долгим. Но ее радикально настроенного сына это не волновало. Он носился с сияющими глазами, охваченный беспорядочными мыслями, отказываясь рассматривать альтернативные пути и не желая сдаваться. А если он действительно заполучил копию «черных» архивов с компроматом, то все могло стать гораздо хуже.

Если получится заманить его сюда, на Танегаард, то Малина сможет разрешить ситуацию единственно верным способом.

Теперь она ждала новостей, сидя в огромной административной цитадели. Примчится ли Якссон сюда, под защиту матери, заслышав поблизости лай императорских ищеек? Не желая в этом себе признаваться, Малина надеялась, что сардаукары уничтожат его на Носсусе. Это стало бы отличным решением, но она не слишком рассчитывала на такой исход. Командиров сардаукаров учили, что врага нельзя недооценивать. Однако Малина сомневалась, что императорские войска или даже сам Шаддам отнесутся к Якссону со всей серьезностью, которую тот заслуживает – как к самому опасному человеку в галактике. И к огромной досаде Малины, его уже в любом случае никак нельзя было спасти.

Она сплавила Якссона на Оторио в юном возрасте, чтобы он жил там со своим неадекватным папашей, пока Малина готовила Франко и Джалму на важные должности. Ах, если бы Якссон мог стать таким же, как его брат и сестра… Возможно, если бы Малина приложила усилия и взяла его под свое крыло в нужное время, она и смогла бы превратить его в другого человека.

Она думала, что его настроения изменились, когда он прибыл проходить курс обучения после смерти отца. Она открыла для него в Картеле все двери, предоставила все ресурсы как члену семьи. Но вместо благодарности Якссон поступил как взбесившееся домашнее животное, склонное набрасываться на хозяина. Малина пыталась его реабилитировать, однако теперь этого опасного питомца оставалось лишь усыпить.

По высокому коридору Малина прошла к главному хранилищу крепости – мимо бесчисленных офисов, кабинетов и шкафов для бумаг. Возле входа ее нагнали псы. Растворимые пластыри на швах Кара уже впитались в кожу, оставив на животе обесцвеченные участки шерсти, и он больше не отставал от Хара. Кар слабо зарычал, уловив тревожное настроение Малины. Она наклонилась и потрепала его меж ушей, чтобы успокоить, затем погладила и Хара. Она знала, как обращаться с опасными животными.

Но только не с Якссоном.

В это непростое время она вновь вызвала на Танегаард двух других своих детей. Франкос прибыл в тот же день прямым дипломатическим рейсом из Серебряной иглы на Кайтэйне. Джалма прилетела с Плиссы вместе с грузом древесины. Нахмуренными бровями и жестким взглядом Джалма очень походила на Малину.

Франкос выглядел еще мрачнее сестры. Он вздохнул:

– Что Якссон натворил на этот раз?

– Слишком много всего. Ваш братец прилетит сюда, если ему удастся удрать от сардаукаров. – Оба мгновенно насторожились, и Малина продолжала: – Вот почему я вызвала вас – чтобы мы могли выступить единым фронтом. Секретную базу Якссона осаждают имперские войска.

– Сможет ли он сбежать? – поинтересовалась Джалма.

– Зная его, почти уверена, что он найдет способ. И я пообещала ему убежище, если он сможет добраться до Танегаарда.

Франкос возмутился:

– Зачем тебе это? Ты подставляешь Картель и подвергаешь нас большой опасности!

– Затем, чтобы устроить ловушку, – пояснила Малина. – Я уже сообщила Шаддаму имена сообщников Якссона из ближнего круга. Мы не можем позволить таким людям выступать представителями всего Союза Благородных и определять наши долгосрочные цели. – Она поджала губы. Хар и Кар припали на задние лапы, будто зачарованные политической речью. – Император был в бешенстве. Он уже отправил своих сардаукаров истребить этих радикалов.

– Выходит, ты приносишь их в жертву? – спросила Джалма. – Лондина, Тулла, Эллисона, Вока, Майера? Я не всех знаю, но думала, что они наши союзники. И даже Лето Атрейдеса?

– Они выбрали неправильную сторону и теперь расплачиваются за это, – и эта цена обеспечит нам прикрытие, чтобы наша реальная деятельность могла продолжаться… тихо и скрытно. Это единственный способ.

Лицо Джалмы страдальчески сморщилось. Но она кивнула:

– Да, это единственный способ.

– Якссон – член нашей семьи. – Франкос вздохнул, глубоко и медленно. – Но меня он всегда пугал.

Малина продолжала:

– Поскольку я, ур-директор КАНИКТ, лично предоставила Шаддаму важные сведения о дворянах-предателях, любые подозрения против Картеля безосновательны. Император будет чувствовать себя обязанным мне и вознаградит нас новыми выгодными контрактами. Мы сможем все восстановить по кусочкам после ущерба, нанесенного этими террористами. Но есть и другая проблема.

Впервые она рассказала им о взломе системы безопасности и о том, что Якссон, вероятно, скопировал часть «черных» архивов, приберегаемых Картелем лишь на случай самых крайних обстоятельств.

– Эти записи содержат опасную информацию о каждой влиятельной семье в Империи, – сообщила Малина, – включая Дом Коррино. И нас.

Джалма чопорно присела за стол в конференц-зале и опустила руку, чтобы погладить псов:

– Я бы предпочла, чтобы меня не было рядом, когда он прилетит сюда. Если прилетит.

– Я бы и сама предпочла то же самое, – ответила Малина. – Но это неприятная обязанность людей на нашем уровне власти.

– Я хочу посмотреть ему в глаза, – произнес Франкос, краснея. – Если он должен стать жертвенным агнцем, тогда нам просто придется свыкнуться с чувством вины.

Джалма медленно кивнула в знак согласия.

Малина откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, прислушиваясь к своим мыслям, затем вновь открыла и глубоко вздохнула:

– Как только разберемся с ним – так или иначе, – вы оба воссоединитесь со мной. – Она побарабанила пальцами по столешнице. – А теперь будем ждать Якссона.

Все мы в какой-то степени пленники, и в то же время мы все свободны. Наша истинная суть определяется нашими сердцами.

Герцог Минос Атрейдес. Эпитафия

Пол и Синсей действительно обнаружили пленников в соседней пещере – в убогой, аскетичной дыре, в которой отсутствовали даже решетки или крепкая дверь. Здоровяк Дункан сидел, привалившись к стене, рядом с изможденным мужчиной с большими запавшими глазами. Отец Синсей! Подбородок доктора Вина покрывала щетина, а его волосы слиплись и свалялись, будто их не мыли несколько недель.

– Дункан, мы пришли освободить вас! – объявил Пол. Запястья Дункана перехватывал лишь тонкий шнур – наркоторговцы не озаботились тем, чтобы связать его как следует. Мускулистый Мастер меча мог бы разорвать путы одним движением, если бы не был таким ослабшим и одурманенным.

Дункан поднял лохматую голову:

– Пол… мой волчонок… молодой господин волчонок… – Он попытался улыбнуться, но из-за боли и слабости это далось ему нелегко.

Синсей упала на колени перед отцом и осторожно потрясла за костлявые плечи. Ученому наконец удалось сфокусировать на ней остекленевший взгляд:

– Дочка… ты нашла меня! – Но тут доктор Вим поморщился и помотал головой: – Нет! Это просто очередная галлюцинация. Я не верю…

Синсей крепко обняла его:

– Я настоящая, отец! И мы здесь, чтобы вытащить вас отсюда!

Пол заглянул в мутные глаза Дункана.

– Они оба накачаны наркотиками!

– Айлар… – вяло кивнул Дункан. – Марек все время пичкал нас этими проклятыми папоротниками…

Пол перерезал веревку, и здоровяк-учитель смог размять руки. Он потянулся, слегка заваливаясь набок, затем попытался подняться на ноги. Пол надеялся, что Дункан станет их супероружием против наемников Марека, если потребуется выбираться отсюда с боем. Но, судя по состоянию Мастера меча, им придется найти другой способ.

Отца Синсей тоже заставила встать, и доктор заморгал, пытаясь восстановить четкость зрения. Он расставил руки, став похожим на огородное пугало, и обнял дочь:

– Синсей!

Пол перебирал варианты побега, будто выполнял одно из ментальных упражнений Сафира Хавата. Поскольку они не могли открыто сразиться с силами наемников, им предстояло ускользнуть без боя вместе со своими слабыми товарищами. Но у них имелся заложник. Чен Марек.

– Охранники здесь безжалостные и преданные, но у нас в руках их предводитель. Мы сможем выбраться!

– Заложник… – пробормотала Синсей, затем взглянула на отца. – Возможно, это и сработает.

Они поспешили в лабораторию. Дункан неуклюже ковылял позади, отчасти справившись с головокружением. Наркобарон валялся там, где его оставили, связанный и с кляпом во рту. Он так сильно пытался избавиться от шипастых боло, что кровь обильно текла из многочисленных ран.

– Нужно, чтобы он шел сам – мы не сможем его тащить, – произнес Пол, взглянув на Дункана и доктора Вима. – Нам есть кому помогать.

Девушка сняла с Марека большую часть клейкой ленты, оставив руки наркобарона стянутыми за спиной, и освободила его ноги от боло. Серое лицо тлейлаксу исказилось от боли, но тряпка и кусок ленты, затыкавшие его рот, не давали ему издать ни звука. Пол рывком поставил Марека на ноги:

– Твой комфорт – не моя забота. Мы уходим отсюда! – Он поднял взгляд на Дункана. – Я говорю – пора удирать!

Мастер меча стиснул зубы и кивнул.

Синсей бросилась к выходу на разведку и убедилась, что приемная зона по-прежнему безлюдна. Махнула рукой, и остальные поспешили за ней, передвигаясь от укрытия к укрытию.

Когда, наконец, вся группа выбралась наружу, сумерки уже совсем сгустились – лишь над горизонтом алела полоска заката. Лесные насекомые оживились, исполняя прелюдию к симфонии, которую сыграют позже. Звуки тропической ночи заглушали шум, издаваемый беглецами, когда они сошли с тропинки и двинулись вокруг склона.

Хотя Чен Марек упирался и трепыхался изо всех сил, Пол и Синсей тащили его за собой. Дункан и доктор Вим передвигались осторожными шагами, продолжая бороться с дурманом. Они остановились передохнуть на крутом склоне, цепляясь за мшистые стволы деревьев. Куски рыхлого грунта и вулканической породы осыпались из-под ног и неторопливо закувыркались вниз. С каждым мгновением становилось все темнее.

Позади вспыхнули яркие охранные огни, и беглецы замерли в тени джунглей. Чен Марек задергался и замычал из-под кляпа, но из комплекса не последовало никакой реакции – ни криков, ни сирен.

Пол присел на корточки:

– Они еще не поняли, что Марек пропал. У нас на счету каждая минута! – Он подтолкнул связанного тлейлаксу вперед, но наркобарон сопротивлялся, нарочно спотыкаясь об упавшие ветки и спутанные кусты.

Когда они отошли подальше от комплекса, Синсей отбросила осторожность и поскорее потащила отца к вершине вулканического утеса – туда, где остались их веревки. Дункан Айдахо старательно топал следом, потряхивая головой, все еще пытаясь вырваться из наркотического тумана. Доктор Вим бредил и трясся, и Дункан смог внятно пояснить, что ученому давали другой сорт айлара – несколько тестов подряд.

Остановившись, отец Синсей согнулся пополам, и его вырвало. Девушка заботливо обняла его за плечи.

Встав на краю скалы, Пол растерянно посмотрел вниз, но заставил себя сосредоточиться на решении насущной проблемы:

– Сюда мы влезли по веревкам. Спускаться придется тоже по ним.

– Я смогу держать отца одной рукой, – заявила Синсей. Это прозвучало довольно дерзким утверждением, но ученый был изможденным и худощавым, а Пол знал, какая она сильная.

– Лучше сделаем петлю, что-то вроде упряжи, – предложил юноша.

Дункан недовольно заворчал:

– Я могу спуститься сам!

– Но можете и сорваться, – возразил Пол.

Мастер меча лишь коротко хохотнул:

– Не сорвусь.

– А с этим как быть? – Синсей посмотрела на Марека.

– Свяжем его и тоже спустим на веревке. Что с ним еще делать?

На лице девушки появилось мстительное выражение:

– Можно сразу обвязать ему веревку вокруг шеи. – Она шагнула к наркобарону. Хотя его руки оставались стянутыми за спиной, а шипастый боло врезался в предплечья, Марек извивался и дергался. И вдруг извернувшись, бросился на Синсей.

В тени джунглей сверкнул серебристый отблеск бритвенно-острого лезвия, выскочившего из рукава тлейлаксу – тайного оружия, спрятанного в складке ткани. Несмотря на шипы, Марек все же смог неглубоко порезать предплечье Синсей.

Девушка ахнула больше от неожиданности, чем от боли, и отшатнулась. Тонкая рана напоминала скорей царапину, но Синсей все равно смотрела на нее с ужасом. Хотя Марек не мог говорить из-за кляпа, в его глазах светилось торжество.

– Яд тлейлаксу! – взвыл доктор Вим и кинулся на Марека. – Сволочь!

Прежде чем кто-либо успел остановить ученого, он протаранил связанного врага, и они оба полетели вниз со скалы. Синсей отчаянно закричала, но два тела уже кувыркались далеко внизу, врезаясь в подлесок и ударяясь о валуны.

Синсей осела на землю от горя и внезапного головокружения, и Пол подбежал к ней. Девушка уставилась на порез на своей руке, который уже покраснел и воспалился. Она ткнула в него пальцем:

– Что это такое… яд тлейлаксу?

Прорываясь сквозь наркотический туман, Дункан зашевелился активней, схватившись за веревку:

– Поскорее вытащи ее отсюда, Пол! – Затем пошатнулся и вновь покачал головой: – Вытащи отсюда всех нас…

С тяжелым сердцем Пол привязал веревки к деревьям, сбросил вниз и попытался придумать, как лучше все это провернуть. Яд начинал действовать на Синсей. К тому же девушка только что потеряла отца, и это не добавляло ей бодрости, а Дункану все еще не хватало ни равновесия, ни сил.

Заглянув за край крутого обрыва, юноша увидел внизу движущиеся фигуры людей, вышедших из джунглей. На мгновение ему почудилось, что это наемники Марека. Но это были муадха – и Яр Зелл впереди. Подтягиваясь по веревкам, аборигены вскарабкались наверх.

– Нам нужна ваша помощь, – хрипло произнес Пол, когда они встали рядом. Ему казалось, что он сам вот-вот упадет в обморок.

Люди привыкли думать, что дом – это наиболее безопасное место; вот почему он может стать такой эффективной ловушкой.

Изречение фрименов

Трое из десяти оставшихся охранников Якссона прошли обучение пилотированию перестроенного сверхсветового корабля. Они заранее наметили курс на планету-крепость КАНИКТ. Ускользнув от сардаукаров и оставив позади Носсус с пылающей базой, корабль устремился в открытое пространство. Повстанцы летели совершенно автономно, не следуя никакому маршруту Космической Гильдии, без Навигатора. Их невозможно было отследить.

Несмотря на это, Лето не чувствовал никакого облегчения. Напротив, ему казалось, что ситуация все больше выходит из-под контроля. Герцог был заперт на этом корабле вместе с отчаявшимися людьми, которые верили, что он один из них. Если бы у мятежников возникло хоть малейшее подозрение в обратном, они бы тут же его убили.

Во время полета Раджив Лондин вновь и вновь принимался вспоминать, как сардаукары вторглись на Куарте, как убили его дочь прямо у него на глазах, и как отважный администратор Родунди его спас. Лето становилось плохо от мысли, что то же самое может произойти с Каладаном и с Полом. Джессика, вероятно, уже погибла на Элегии – еще одной мишени императорского гнева.

С тяжелым сердцем слушая, как Лондин в который раз живописует тот день в мрачных подробностях, Лето ловил себя на мысли, что эмоции этого человека кажутся удивительно неровными. Лорд уделял излишнее внимание некоторым второстепенным аспектам разгрома. Этот аристократ всегда злился и возмущался, когда речь заходила об Империи, но сугубо с теоретических позиций, будто в салонной игре. Возможно, он просто не знал, как справиться с настоящей трагедией и как противостоять последствиям своей поддержки кровавой революции.

Хотя в маленьком спасательном корабле все находились друг у друга на виду, Лето старался избегать Лондина, насколько это возможно. Он сдерживал гневные слова, которые рвались наружу, чтобы не обвинить этого человека – среди прочего ставшего причиной боли и страданий, причиненных распространением «каладанского наркотика». Якссон Ару ведь тоже имел долю с этих доходов, используя их для финансирования своего восстания. Понимал ли Якссон вообще, что для герцога это как ножом по сердцу – когда народ Каладана приносят в жертву ради достижения собственных целей?

Путешествие на Танегаард продолжалось более недели, и все это время Лето искал возможность завладеть камнем памяти, чтобы уничтожить его опасное содержимое. Лидер повстанцев никогда не расставался с этим предметом. Беззаветно преданная Якссону команда не оставляла Лето ни малейшей возможности применить силу. Даже если бы ему удалось каким-то образом выкрасть камень, это ничего бы не дало – при удалении на несколько метров от тела Якссона устройство сочтет хозяина мертвым и отправит весь массив данных в глубокий космос. Какая-нибудь ретрансляционная станция рано или поздно примет сигнал и распространит информацию дальше – именно так, как задумывал Якссон.

Лето не считал, что его шансы улучшатся, после того как они достигнут Танегаарда, но все равно оставался начеку. Он сам и был единственным шансом на благополучный исход.

Когда сверхсветовой корабль без предупреждения вышел на орбиту планеты-крепости, силы безопасности Картеля немедленно пришли в состояние повышенной боевой готовности: орбитальные сторожевики выдвинулись на позиции, а над административными зданиями крепости замерцало силовое поле. Из цитадели непрерывно передавали сообщения с максимальным приоритетом, затем требования, но Якссон не обращал на это внимания – он прихорашивался. Переодевшись, взглянув на себя в зеркало и замазав темные круги под глазами, он, наконец, отправил запрос на разговор с Малиной лично. Лидер повстанцев выглядел гордым и уверенным, хотя Лето знал, в каком отчаянии он пребывает на самом деле. Танегаарду предстояло стать его последним убежищем.

Якссон сверкнул неубедительной улыбкой в экран коммуникатора:

– Я не прилетал на Танегаард много лет, мама! Спасибо, что принимаешь нас с распростертыми объятиями! – Он ухмыльнулся. – На Носсусе у нас вышла незадача – вторжение сардаукаров; так что мы согласны на твое предложение прибыть под защиту Картеля. – Он откинулся в кресле, вновь приняв независимый вид, и коснулся своей новой экзотической серьги, будто выставляя ее напоказ. – Нам с тобой нужно многое обсудить.

Лицо Малины Ару на экране выглядело суровым и обеспокоенным.

– Я рада, что ты выбрался живым. Наши защитные меры превосходят даже те, что применяются в Императорском дворце, как ты, вероятно, помнишь по своей практике здесь. Как ур-директор Картеля, я предоставляю вам безопасный коридор. Следуйте по этим координатам к центральной административной крепости и приземляйтесь на указанную платформу. Я встречу вас лично. – Она отвернулась в сторону, помолчала и добавила: – Твои брат и сестра тоже здесь.

– О, значит, мы будем держаться вместе, как семья! – просиял Якссон. – Против продажных Коррино!

Наблюдая за Малиной сбоку и оставаясь вне ее поля зрения, Лето никак не мог расшифровать выражение лица этой женщины. Лидер Картеля была холодной и рациональной, всегда сосредоточенной лишь на бизнесе, и не давала волю эмоциям. Однако Якссон, похоже, вовсе не заметил ее настороженности, пока она с ним разговаривала. Самого факта, что мать присоединилась к его делу, – но так ли это? – ему вполне хватало в качестве доказательства ее искренности.

Лондин беспрестанно ерзал, но помалкивал, как и Лето. У них не оставалось иных вариантов – разве что сдаться имперским войскам или стать полными изгоями. Лето никогда не смог бы бросить Каладан и Пола, даже если бы его загнали в угол. Он должен выяснить, все ли с ними в порядке. И узнать судьбу Джессики.

Орбитальные сторожевики Танегаарда разошлись в стороны, и городские защитные поля отключились, давая кораблю возможность подлететь к назначенной посадочной площадке. Десяток уцелевших охранников Якссона и команда хранили молчание, пилоты профессионально направляли корабль к главной крепости.

Глядя в иллюминатор, Лето наблюдал за многоэтажными зданиями и офисными башнями, заполняющими пейзаж до горизонта. На самых высоких сооружениях развевались желтые флаги Картеля. Танегаард-Сити был чистым и удобным – образцовый финансово-административный центр высшего уровня. Несмотря на это, планета Картеля показалась Лето холодной и неприветливой, будто версия Банка Гильдии, который он однажды посетил на Кайтэйне – только размером с материк.

Наконец они приземлились на огромной крыше, и сотрудники службы безопасности выстроились в линию, встречая их. Лорд Лондин удивленно заметил:

– Никогда еще не был в таком месте!

– Здесь немногим доводилось бывать, – кивнул Якссон. – Я провел здесь больше года, обучаясь и проникаясь корпоративным духом. Мать объясняла мне тонкости ведения бизнеса и дала возможность освоить все, что я хотел. Я очень-очень хорошо знаю эту крепость – документацию, закоулки, неприступное хранилище.

Когда маневровые двигатели отключились и корабль замер на посадочной площадке, пилот Якссона и его команда вышли первыми, рассредоточившись на крыше. Они признавали службу безопасности КАНИКТ, но сформировали собственный защитный кордон вокруг лидера повстанцев и двух его спутников.

Охранники Картеля расступились, и появилась Малина Ару – в элегантном деловом костюме, в сопровождении псов. Животные дрожали от возбуждения и бросились вперед сразу же, как только она их отпустила, угрожающе скаля острые длинные клыки, но тем не менее виляя хвостами.

Якссон наклонился погладить собак, радостно улыбаясь:

– Кар, тебе уже намного лучше! – Он осмотрел шрамы на животе пса и выбритые участки шерсти. Затем распрямился и поприветствовал мать широкой улыбкой.

Лицо Малины выглядело не слишком ласковым, но Лето сомневался, что ей вообще свойственно щедрое проявление материнской любви.

– Мне жаль, что дело дошло до этого, сын мой, – сказала она. – Будет разумнее, если вы останетесь внутри нашей главной цитадели под защитой Картеля. Рано или поздно все обернется к лучшему.

Она небрежно кивнула Лето и Лондину в знак узнавания. Псы настороженно обнюхали двух других мужчин, их хищные глаза сверкали. Малина резко развернулась:

– Проходите в охраняемую зону и устраивайтесь в своем убежище. У нас еще будет время поговорить.

Она скрылась в тени проема на крыше, откуда веяло прохладным сухим воздухом, пахнущим металлом и пластиком.

Охранники Якссона потянулись внутрь, продолжая держать лидера повстанцев в поле зрения. Лето оглядывался по сторонам, впитывая информацию в надежде, что сможет ее использовать. Он все еще силился понять приоритеты и мотивацию Малины Ару.

Внутри огромной цитадели их ожидали двое других детей Малины – казалось, они вовсе не рады тому, что здесь находятся. Теснясь в большом грузовом лифте, все вместе они начали спускаться на главный уровень административного здания – мимо бесчисленного множества других. Псы сидели рядом с Малиной, продолжая следить за Якссоном. Лидер повстанцев задумчиво произнес, наблюдая за мелькающими огнями этажей:

– Я помню это здание и его огромное хранилище-склеп… где я проводил много времени за работой. – В его глазах мелькнул непонятный блеск, и Малина озабоченно нахмурилась.

Он первым вышел из лифта бодрой походкой и взглянул вверх, на высокие открытые пространства гигантского сооружения. Клерки и администраторы в униформе Картеля сновали туда-сюда, как муравьи, занимаясь своими делами и не обращая внимания на важных посетителей.

Якссон кивнул в сторону огромного хранилища с толстыми стенами, расположенного впереди. Оно было больше, чем ангар на Носсусе, но здесь терялось по сравнению с циклопическими размерами окружающей цитадели.

– Когда ты показывала мне сверхзащищенные центральные ячейки, мама, то уверяла, что даже атомная бомба не сможет разрушить стены. – Он усмехнулся. – Я думаю, это преувеличение.

– Проектировали с расчетом именно на это, но никогда не проверяли, – ответила Малина с постным лицом. – Будем надеяться, что и не придется.

Десять личных охранников Якссона следовали за ним, не произнося ни слова. У каждого на боку висел клинок и дротиковый пистолет, способный выпустить град смертоносных серебряных игл и поразить незащищенную цель. Они прихватили это метательное оружие с Носсуса, полагая, что очень немногие люди в цитадели КАНИКТ носят нательные силовые щиты во время повседневных дел.

Франкос шагал рядом, встревоженный и озабоченный. Президент Картеля был выше своего брата и держался скромнее.

– Нам нужно как можно скорее решить этот неприятный вопрос, чтобы мы могли вернуться к делам компании, – сказал он.

– Веди все дела, какие хочешь, брат, но помни, во что ты ввязался, – съязвил Якссон, а затем добавил со вздохом: – Франкос, ты всегда придавал чересчур важное значение встречам и документам. Сейчас наша главная забота – свергнуть Империю.

– Превратив все в хаос, – саркастически вставила сестра. – Мне кажется, ты сам не понимаешь, что творишь.

Якссон нахмурился:

– Джалма, я думал, ты на моей стороне!

– Я могу согласиться с твоим концептуальным планом, но не уверена в твоей тактике. В долгосрочной перспективе ты можешь причинить больше вреда, чем пользы.

Малина ускорила шаг, ведя их по высокому длинному коридору:

– Твои действия лишают нас выбора и ставят в трудное положение – Император захочет отомстить.

– Значит, будем делать то, что должны делать, – уверенно заявил Якссон, бросив взгляд на Лето и Лондина.

– Мы подготовили комнаты для всех вас – безопасные помещения с разумными удобствами, – погруженная в свои мысли, Малина шагала по проходу, примыкающему к центральному хранилищу. – Оставайтесь там, пока мы не разрешим ситуацию.

Якссон лукаво ухмыльнулся:

– Даже в безвыходном положении со мной останется оружие на крайний случай. Сомневаюсь, что ты одобришь это, мама, но что есть, то есть. Возможно, это наш единственный рычаг воздействия, если ситуация обернется наихудшим образом.

Малина застыла как вкопанная, прищурив глаза:

– Что ты имеешь в виду?

Якссон вытащил камень памяти, и она взглянула на него скорее с фатализмом и решимостью, чем с испугом, которого он, похоже, ожидал:

– Ты оставил следы своего проникновения, Якссон. Мой адьютант их обнаружил. Я подозревала, что это ты – следствие того, что я необдуманно предоставила тебе доступ. – Она протянула открытую ладонь. – Отдай это мне!

Лидер повстанцев лишь крепче сжал пальцы. Лето напрягся, готовый вырвать камень из рук Якссона и довериться службе безопасности Картеля, которая его защитит… но охранники Якссона тоже дернулись, будто случайно разворачиваясь так, чтобы стволы их пистолетов смотрели на ур-директора.

– Достаточно один раз отправить эту разрушительную информацию в эфир, и ее уже не остановить, – продолжал Якссон. – Я пока придержу это у себя. Давай не позволим компромату выплыть наружу. Только представь, в каком неловком положении окажется бедная императрица… – Он бросил на мать тяжелый многозначительный взгляд.

Побледневшая Малина вновь властно протянула руку и произнесла с родительской твердостью:

– Отдай мне камень сейчас. «Черные» архивы никогда не должны быть преданы гласности.

Якссон нервно хихикнул и сунул камень обратно в карман:

– Пускай ты и предложила мне убежище, мама, но я не хочу лишиться последнего козыря.

Челюсть Франкоса отвисла, однако он постарался выдавить из себя убедительные слова:

– Суть бизнеса Картеля предполагает полную конфиденциальность. Даже после того, что ты натворил – ты остаешься членом нашей семьи. Обнародование этих сведений будет хуже, чем взрыв всех запасов ядерного оружия в населенном мире.

– Тогда давай делать так, чтобы в этом не возникло необходимости. – Лицо Якссона посуровело, он будто потерял всякое уважение к брату. – По моему замыслу, любой императорский ультиматум должен стать угрозой «судного дня», иначе Шаддам не будет нас достаточно бояться. – Он взглянул на хранилище, возвышающееся в центре цитадели.

И тут один из его охранников резко вскинул руку к коммуникатору у себя в ухе. Его глаза бегали туда-сюда, пока он слушал поток данных. Затем охранник повернулся к Якссону:

– Сэр, системы наблюдения нашего корабля только что зафиксировали прибытие мощной военной силы – сотни боевых кораблей выходят на орбиту над Танегаардом. Параметры и частота их переговоров позволяют предположить, что это сардаукары.

Якссон отпрянул, как змея, готовая нанести удар, и завертел головой в поисках цели.

– Сардаукары настигли нас! Мама, мы должны привести в действие все системы обороны Картеля!

Малина и ее дочь ощетинились. Франкос злобно взглянул на младшего брата:

– Ты заслужил это, Якссон. Это то, что должно произойти.

Лицо лидера повстанцев вытянулось, когда мать произнесла:

– Имперские силы здесь по моему приглашению. Галактический лайнер доставил их несколько дней назад, и они ждали на орбите звезды, соблюдая радиомолчание. Я знала, что ты прилетишь. – Малина деловито поджала губы. – Сейчас мы пропустим их через наши планетарные щиты, и они возьмут тебя под стражу, Якссон. – Она взглянула на Лето и Лондина. – Как и твоих собратьев-заговорщиков. Мы решим все проблемы и покончим с террористическим движением здесь и сейчас.

Якссон пошатнулся:

– Но ты же обещала убежище! Ты моя мать!

– Да, я мать, но также директор Картеля, а это на первом месте.

Франкос и Джалма напряглись, но возражать не стали. Слова Малины продолжали убивать:

– На случай, если рейд сардаукаров на Носсус, который также организовала я, не увенчается успехом – я послала тебе приглашение-приманку на Танегаард, где смогу аккуратно и мирно положить конец конфликту. Все кончено, Якссон. Теперь пришло мое время – спасти все, что в моих силах.

– Тот рейд… организовала ты? – Якссон едва мог говорить.

Даже Лето оторопел. Он задумывался о лояльности директора, и теперь получил ответ.

Раджив Лондин застонал:

– Сардаукары знали, что нужно лететь на Куарте! Это вы им сообщили?

– Я предоставила Императору Шаддаму список всех террористов, которых видела на Носсусе. – Малина скрестила руки на груди. – Я не горжусь своим поступком, но Корона теперь в огромном долгу перед Картелем. Будущее компании зависит от того, уйдешь ли ты со сцены, Якссон. Возможно, Танегаард и неприступен, но наши системы обороны не будут использованы для твоего спасения.

В мгновение ока Якссон выхватил собственный пистолет и метнулся к Франкосу, стоявшему ближе всех. Он приставил ствол к ребрам брата, одновременно прижимая острие кинжала к его подбородку. На лице лидера повстанцев отражалась буря эмоций, главным образом гнев:

– Тогда я сам воспользуюсь вашими системами обороны!

Десять его охранников отреагировали одновременно, направив пистолеты на беззащитных сопровождающих. Лето и Лондин оказались в центре этого водоворота, а Якссон подтолкнул брата к монументальному хранилищу позади них.

– За мной! – крикнул он охранникам. – Лето, Раджив, держитесь рядом! Мы возьмем дорогого Франко в заложники!

– Тебе некуда бежать, – произнесла Малина, не впечатленная угрозой. – Сдавайся сейчас. Это твой единственный вариант.

– Не стоит недооценивать человека, которому нечего терять, мама! – Якссон сильнее прижал острый нож к челюсти брата. Франкос вздрогнул, негодующе сверкая глазами, но не двинулся с места. Якссон взглянул вдоль длинного циклопического коридора на высокие двери метровой толщины. – Мы дадим наш последний бой в хранилище!

Лето попытался его остановить:

– Якссон! Давай попробуем договориться с твоей семьей! Не стоит так обострять ситуацию!

Не обращая внимания на просьбы герцога, Якссон подтолкнул упирающегося брата по коридору:

– Ну уж нет, они еще узнают, с кем связались!

Его охранники, угрожая оружием, оттеснили Малину и Джалму, которые свирепо смотрели на Якссона. Когда группа поспешила к огромному хранилищу, Лето хотел отстать и оторваться, но не осмеливался бросить Якссона сейчас. Он все равно собирался заполучить камень памяти, однако в данный момент попытка это сделать была бы наиболее опасной.

Охранник вновь коснулся коммуникатора в ухе:

– Сардаукары приближаются!

– В хранилище! – рявкнул Якссон.

Когда они подбежали ближе, Лето подумал, что внушительное сооружение похоже на гробницу.

Общественное мнение колеблется, как тонкая ива на переменчивом ветру. Вот почему я предпочитаю быть сделанным из железа.

Наследный принц Рафаэль Коррино. Исторический архив

После неудачной попытки заманить Якссона Ару в ловушку во время передачи специи Барон Харконнен вернулся на Арракис. Он выполнил требования Императора, используя себя в качестве приманки. Несколько сардаукаров и многие повстанцы погибли в ходе операции, но скользкий как угорь Якссон сумел сбежать. Почти треть контрабандного груза специи также оказалась утрачена в бою – упаковки лопнули, порошок разметало по всему огромному трюму лайнера.

Барон был подвергнут допросу – грубо и без всякого уважения, как ему показалось – старшим офицером сарадаукаров; но ответственность за провал операции целиком ложилась на имперские войска. Барон сделал все что мог, и он позаботится о том, чтобы Император Шаддам это понял.

Возможно, граф Фенринг окажет в этом необходимую помощь.

Вместо того, чтобы отсидеться в безопасности и комфорте своей штаб-квартиры в Карфаге, Харконнен сразу же отправился под дипломатическим эскортом в старый город Арракин, где Фенринг ожидал его в резиденции.

С графом и его женой он встретился на закрытом балконе. Они сидели, любуясь пальмовой аллеей, – в суровых условиях пустыни та выглядела памятником человеческой спеси. Не так давно граф Фенринг приглашал барона посмотреть, как эти деревья поливают кровью контрабандистов – козлов отпущения, которые несли вину за чужие грехи.

Фенринг откинулся в кресле, поглядывая назад, будто все еще ожидал увидеть за спиной своего странного ментата.

– Хммм, барон, насколько я понимаю, ваша хитрая ловушка сработала немного не так, ээээ… как планировалось.

Слуги подали охлажденный гранатовый сок; он либо ввозился на Арракис за бешеные деньги, либо его производили из фруктов, выращенных в личной оранжерее леди Фенринг. Барон пригубил терпкий напиток, наслаждаясь тонкими нотами вкуса. Темно-красный цвет напомнил ему сок сафо, который употреблял Питер де Врие для усиления своих способностей ментата. Харконнен с досадой вытер губы, не желая, чтобы на них остались похожие пятна:

– Якссон Ару проявил исключительную находчивость. Даже сардаукары не смогли его схватить. Я едва спас собственную жизнь.

Леди Фенринг изобразила испуг, но ее аквамариновые глаза оставались жесткими – в них не мелькнуло ни сочувствия, ни беспокойства, которые выражал ее голос.

Фенринг покачал головой:

– Император будет недоволен тем, что Якссону удалось уйти. Впрочем, полагаю, сардаукары в конце концов возьмут реванш. Они сейчас, ээээ… сильно заняты уничтожением прочих повстанцев и их сторонников. Уже случились великие побоища в родных мирах Дома Лондинов, Дома Туллов и Дома Эллисонов, и это еще не все.

Барона заинтересовали эти вести.

– Офицер сардаукаров уверял, что у них есть другой план, как выследить лидера террористов до его оперативной базы. Возможно, они застанут там и других предателей.

Его хорькообразный собеседник прищурил темные глаза:

– Когда сардаукары захватили Куарте и перерыли записи лорда Лондина – выяснилось, что герцог Лето Атрейдес действительно недавно побывал там. Похоже, он один из мятежников – точно так, как вы и подозревали, мой дорогой барон.

Харконнен довольно приосанился:

– Без сомнения, герцог участвует в разработке их кровавых планов и намерен свергнуть Дом Коррино. Не стоит доверять его показному благородству. – Он сделал огромный глоток сока, воображая, что это кровь Атрейдесов.

– В записях с Иссимо III мы уже видели доказательства его тесного сотрудничества с Якссоном Ару. – Фенринг потер подбородок. – Признаюсь, от герцога Каладанского я такого не ожидал. – Он коснулся ладони жены, и та в ответ одарила графа любящей улыбкой. – У моей дорогой Марго сложилось весьма высокое мнение о его наложнице.

Барон нахмурился:

– Не все так, как кажется.

– М-дааа, действительно, – согласился Фенринг.

– Теперь Дом Атрейдесов падет вместе с остальными мятежниками, – уверенно заявил барон. – У герцога Лето всего один внебрачный сын в качестве наследника, а после того, как мы разгромим Союз Благородных, не останется никого. А когда проклятые Атрейдесы будут уничтожены… – Харконнен глубоко вздохнул, пытаясь унять гнев в голосе.

Фенринг кинул на него проницательный взгляд:

– Продолжайте, барон. Что вы замыслили теперь?

Пухлые губы толстяка скривились в жестокой улыбке:

– Просто подумал, что если герцог Лето будет опозорен, возможно, даже казнен за свои преступления… если Дом Атрейдесов прекратит существовать, то феод Каладан останется без наместника. Станет восхитительной иронией судьбы, если Император Шаддам решит передать управление планетой Дому Харконненов.

– Рановато мечтать о наградах, пока Якссон Ару не предстал перед правосудием, мммм? – усмехнулся Фенринг. – Тем не менее, напомните мне об этом в подходящее время, и я замолвлю за вас слово перед моим другом Шаддамом.

* * *

Несмотря на то, что его планы оказались более сложновыполнимыми, чем ему бы хотелось, барон несколько успокоился и поспешил вернуться в Карфаг. В этой военно-промышленной крепости он чувствовал себя более комфортно, лучше контролирующим ситуацию.

Раббан подготовился к встрече дядюшки и устроил банкет с его любимыми блюдами и напитками, не жалея средств. Слуги деловито сновали вдоль стола, заканчивая приготовления. Однако стоило барону увидеть тень беспокойства и капли пота на челе племянника, он сразу понял – что-то не так.

Барон навис над столом, глядя поверх изысканной сервировки – восхитительные ароматы щекотали его ноздри.

– Рассказывай, что произошло, Раббан.

– Приятного аппетита, дядя. Отдохните, расслабьтесь. На вашу долю выпало неприятное приключение.

– Я смог бы лучше расслабиться, если бы обеспечил «неприятное приключение» кое-кому другому. – Барон приблизился вплотную к племяннику – с помощью гравипояса он поднялся на несколько дюймов выше и смотрел на Раббана сверху вниз. – Что ты натворил? Как ты меня подвел?

– Не я, дядя! Я вообще не допустил ни одной ошибки!

– Это уж мне решать. Давай, выкладывай, что ты там скрываешь. – Барон вспомнил пылающие обломки завода Оргиз. Так много меланжа псу под хвост… – Контрабандисты активизировались? Как ты позволил им ускользнуть у тебя из рук?

– Проблема не здесь – на Ланкивейле. Атрейдесы провели спасательную операцию и забрали этого своего человека, Холлика.

– Атрейдесы? На Ланкивейле? – Брови барона взлетели вверх. – Они освободили нашего пленника! Как они вообще узнали, что он там?

Раббан покачал головой:

– Я не знаю. Это была спецоперация, осуществленная их воином-ментатом.

Барон скривился:

– Старый Сафир Хават – я наслышан о его способностях. Жаль, что он работает на Атрейдесов. Но он уже миновал свой расцвет и дряхлеет. Как он мог представлять угрозу?

– Он представлял достаточную угрозу, чтобы в одиночку убить нескольких наших охранников и забрать заключенного, разрушив при этом все мое крыло для допросов. – Раббан подскочил к банкетному столу, схватил кубок с прохладной водой и залпом осушил. Затем утер пот со лба и вновь повернулся к дяде. – Мы пытались их убить, не дать им уйти, но…

– Но они все равно сбежали. – Мысли барона метались – череда возможных последствий представилась ему каскадом падающих костяшек домино. – Если Холлик вернется на Каладан – или, того хуже, на Кайтэйн! – он объяснит, что мы помешали ему доставить послание герцога Императору Шаддаму! Он расскажет о том, что собирался сделать Лето, и я… и меня обвинят во всем! Они решат, что виноват я!

– Мы можем отрицать, что обнаружили при нем сообщение, – пробормотал Раббан. – Это будут просто слова Холлика против наших.

– Не тупи. У нас имеются мотивы, племянничек. Известно, что мы терпеть не можем Атрейдесов. Даже одно только подозрение, что мы лишили Императора такой важной информации, запятнает мою репутацию. Шаддам поверит, что герцог не такой изворотливый предатель, каким мы его выставили, а человек, работавший под прикрытием с целью остановить Якссона Ару – а мы, Харконнены, пытались ему помешать! – Барон в ярости схватил тарелки с едой и швырнул в стену. Затем развернулся, чтобы влепить племяннику затрещину, но обнаружил, что Раббан уже удирает к двери – несомненно, собираясь скрыться на самом дальнем участке сбора специи, пока гнев кровожадного дяди не утихнет.

Барон стоял посреди кулинарного разгрома и лихорадочно соображал, как предотвратить катастрофу.

Благородный лидер всегда сталкивается с трудностями при выборе брачного партнера – не только в процессе отбора по политическим и экономическим соображениям, но и впоследствии, когда приходится строить личные отношения.

Брачные летописи Ландсраада. Примечание

Во время трудного обратного полета над морем Пол неотрывно следил за скоростью, воздушными потоками и расходом топлива. Частично отремонтированный флаер дребезжал в воздухе, двигатели чихали и кашляли, но юноша сосредоточился на управлении, уповая на то, что машина не развалится, пока они не дотянут до замка Каладан.

После побега муадха пытались помочь Синсей, однако ей становилось все хуже. Дункан все еще находился под действием айлара, но старался не отставать от Пола, и они поспешили к месту падения флаера. Деревенские жители не знали лекарства от незнакомого яда тлейлаксу, и Пол понимал, что единственный шанс спасти девушку – поручить ее заботам доктора Юэ. Оставалось лишь доставить ее туда.

Яр Зелл и его спутники подняли Синсей на борт. К счастью, произведенного ремонта хватало, чтобы взлететь, и Пол верил в свои навыки пилота.

Теперь он вел флаер на максимальной скорости, на которую тот был способен, и следил за каждой сигнальной лампочкой, прислушивался к каждому механическому стуку. Дункан клевал носом, еще не совсем избавившись от дурмана, но все же смог прохрипеть:

– Держите машину ровно, господин Пол, на всем пути через море. Главное – уверенность. Хорошая работа…

Пол принял комплимент – они доставались ему нечасто.

– Спасибо, но я просто делаю то, чему вы меня учили.

– Не полагайтесь только на приборы. Используйте собственные глаза, уши, вестибулярный аппарат. Человеческие органы чувств на первом месте, а инструменты на втором, но они должны работать в тандеме.

Внизу простиралась бескрайняя синь – до Кала-Сити оставалось еще несколько часов пути. Связь не работала. Пол бросил взгляд в задний отсек – там лежала Синсей, дрожа и постанывая, словно в плену ночных кошмаров.

Дункан сочувственно промычал:

– Она выглядит так же плохо, как я себя чувствую. – Он потянулся назад и дотронулся до запястья девушки, проверяя пульс. – Из моего организма айлар выведется сам, но ей нужен врач. Срочно.

* * *

Когда они благополучно приземлились и их доставили в лазарет замка, Пол узнал обо всем, что произошло за время его недолгого отсутствия. Но в данный момент главной заботой была Синсей.

В медицинском кабинете доктор Юэ склонился над новой пациенткой, быстро выспрашивая, кто она такая и что с ней случилось. Дункан рухнул в кресло, изо всех сил стараясь не отключиться, в то время как Пол взволнованно отвечал. Юноша заставлял себя успокоиться, используя приемы Бинэ Гессерит, которым его обучила мать.

Доктор осмотрел бледное лицо Синсей, прикоснулся к ее коже.

– Температура тела ниже нормы, но прочие жизненно важные показатели стабильны. – Он изучил воспаленную рану на руке. – Всего лишь неглубокий порез, но достаточный для отравления. Мне уже доводилось иметь дело с ядами тлейлаксу.

– Она поправится? – спросил Пол с явным беспокойством. Он заставил себя отойти, чтобы не мешать доктору работать.

Юэ вытащил анализатор ядов и поднес вплотную к голове девушки. Затем, нахмурившись, отошел к шкафчику, где стояло несколько флаконов.

– Ей повезло, концентрация оказалась очень низкой. Отравленное лезвие лишь слегка ее задело. – Он взял нужный порошок и вернулся, чтобы ввести лекарство. – Это не вызывающий аллергии антитоксин, который будет стимулировать ее метаболизм. – Он отступил на шаг, наблюдая за пациенткой, и удовлетворенно кивнул. – Через несколько дней она должна прийти в себя. Яд тлейлаксу рассчитан на то, чтобы жертва умирала долго и мучительно, пока они злорадствуют. Ее тело отреагировало комой. Возвращаться нужно постепенно, как глубоководному ныряльщику.

Пол взял девушку за холодную безвольную руку, глядя в обмякшее лицо. Даже сейчас, измученная, вся в грязи, Синсей казалась ему прекрасной.

Покачнувшись в кресле, Дункан простонал:

– Мне тоже нужны твои услуги, Юэ!

– Пойдем со мной. – Доктор провел хромающего Мастера меча в соседнюю палату, где стоял аппарат для фильтрации и диализа, способный вывести наркотики из организма. Пол остался возле бесчувственной Синсей, разговаривая с ней тихим голосом, хотя сомневался, что она его слышит. Но ее рука по крайней мере стала теплой и сухой.

Осознав, что сильно голоден, Пол приказал принести ужин в лазарет и поел у постели девушки. Вскоре к нему присоединился и Юэ, хотя у доктора, похоже, отсутствовал аппетит. Он подробно рассказал о кратком визите Лето и о том, как герцог вновь бросился на встречу с повстанцами, а также о срочной миссии Сафира по спасению Гарни от Харконненов.

Прошло больше часа, и Дункан появился из боковой палаты – пошатываясь, будто с сильного похмелья, но при этом ухмыляясь:

– Очистка закончена! Никогда не чувствовал себя лучше.

Пол склонился над койкой Синсей:

– Как же я хочу, чтобы она поскорей очнулась…

– Дайте ей время, молодой господин, – произнес Юэ. – Лечение уже действует.

Еще немного поковырявшись в тарелках с ужином, Пол наконец отставил поднос в сторону и объявил, что намерен здесь заночевать. Он мечтал о своей удобной мягкой кровати, но не хотел оставлять Синсей одну в незнакомом месте. Она так отличалась от той другой девушки, которая преследовала его в снах. Они познакомились при странных обстоятельствах, их свел вместе случай. Пускай она родом с Кайтэйна, а ее отец был известным ученым – Пол понимал, что они не смогут стать парой.

Посмеиваясь над его юношеским увлечением, Дункан напомнил Полу, что он – сын герцога, наследник Каладана. У него есть обязательства перед Домом Атрейдесов и Ландсраадом, а личные симпатии, подобные этой, должны отойти на второй план как тупиковые с политической точки зрения.

Пол вспомнил запутанные рассуждения, когда родители и Сафир пытались найти для него достойную пару. Поведение матери во время этого спора привело к ужасному разрыву между ней и Лето. У Пола защемило сердце при мысли об этом, и он задумался – а где сейчас его мать. Но продолжал тревожиться и о Синсей – после всего, что они вместе пережили.

Юноша устроился на раскладушке, которую ему притащил Юэ. Он мгновенно провалился в сон, и снилась ему не та загадочная девушка из пустыни, а Синсей в джунглях. Она одарила его ласковой улыбкой, затем развернулась и начала отдаляться.

* * *

Как только Пол осознал, что Синсей поправится, пусть и не сразу, он провел несколько дней, сосредоточившись на своих обязанностях наследника и управляющего Каладаном. Он работал в отцовском кабинете, справляясь с делами даже без подсказок Сафира Хавата. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы уложить в голове все произошедшие перемены.

Но стоило ему лишь получить от доктора Юэ приглашение явиться в лазарет, он сразу же бросился туда, минуя один коридор за другим и воодушевленный. Он с облегчением вздохнул, увидев, что девушка сидит на кровати – пока еще бледная и вялая. Антитоксины против яда тлейлаксу сделали свое дело.

– Ты очнулась!

Синсей взглянула на него с лукавой улыбкой:

– А ты весьма наблюдателен.

Не возражая против ее подколок, юноша сел рядом с ней. Ее плечи вдруг поникли, и он понял, что она думает о трагической, но героической гибели своего отца.

– Мне очень жаль, что не получилось его спасти. Мы сделали все, что смогли.

– Он спасал меня, – откликнулась она. – Он совершил свой подвиг.

– Я готов предложить тебе любую необходимую помощь, – начал Пол, – но не уверен, согласишься ли ты… – Он замолчал, не в силах подобрать нужные слова.

– Мне было нечего делать, кроме как лежать, думать и прийти к некоторым важным выводам. Хотя в голове стоял туман, я знала, что ты рядом со мной. Я слышала твой голос сквозь сон. Это меня поддерживало.

Пол покраснел, вспомнив многое из того, что шептал ей на ухо.

– Я хотел быть рядом, просто на всякий случай.

– Я ценю твою заботу, Пол Атрейдес. Доктор Юэ говорит, что вскоре силы полностью ко мне вернутся.

– Мы найдем тебе удобную комнату в замке Каладан. Не знаю, когда вернется отец, но в настоящее время обязанности герцога исполняю я. Я могу…

Синсей коснулась его руки:

– Но мы оба знаем, что мне здесь не место. Даже до того, как отца схватили, мое место было среди народа муадха. Папа поручил мне множество исследований, я должна их провести и не могу просто так все бросить. – Она грустно улыбнулась. – А сейчас это еще важнее. Я столько хочу сделать, чтобы помочь им оправиться после того, что творил Марек.

Пол решительно выпрямился:

– А я отправлю в джунгли отряд Атрейдесов, чтобы уничтожить все плантации барры. Мы очистим землю, и муадха опять смогут использовать ее так, как захотят.

Теперь Синсей по-настоящему просияла:

– Это будет чудесно! Спасибо тебе. Мы станем работать все вместе, чтобы восстановить священную гору Муадха.

Пол ощутил радость и облегчение:

– Звучит здорово.

* * *

Этой ночью Пол вновь увидел во сне девушку из пустыни – впервые за последнее время. Но теперь позади нее сияли две луны, заливая песок бледным светом.

Великие мастера способны обучить важным навыкам, но лучший инструктор из всех – это боль.

Школа фехтования Гинац. Запрещенная программа

Время меняет отношение к событиям. Если бы порочный Мастер меча Иган Саар подождал и понаблюдал достаточно долго, то свой предыдущий провал на Каладане он бы назвал просто оплошностью. Саар взял на себя обязательства, продав свои услуги Фейд-Рауте Харконнену – и убил несчастную бесполезную жертву в каладанской гостинице. Он не собирался повторять подобную ошибку впредь.

Отправившись на Элегию по следу настоящей Джессики, он не сомневался, что сможет убить ее на глазах ее нового аристократа… но сардаукары уже разгромили эту планету. Цель наверняка погибла вместе с предателем-дворянином.

Иган Саар опоздал.

Однако все равно намеревался нанести герцогу Лето Атрейдесу болезненный душераздирающий удар. Теперь для него это стало делом чести. Его больше не интересовал гонорар; он сделает это ради себя… независимо от того, сколько времени это займет.

Покинув Элегию, он вновь отправился на Каладан, родную планету Атрейдесов, где собирался залечь на дно и готовиться. В первый раз он прилетал сюда под видом неприметного купца, торговца трилиумом. Наслушался сплетен о Доме Атрейдесов, а когда обнаружил «герцогскую кралю» одинокой и беззащитной – слишком поторопился. Ему и в голову не приходило, что он убил не ту женщину, фальшивую наложницу.

Неудача, смущение, унижение.

Теперь он вернулся в Кала-Сити, вновь под чужой личиной. Джессика, настоящая наложница, уже мертва. Что ж, вместо нее он убьет Пола – сына герцога. Это, безусловно, удовлетворило бы Фейда.

На этот раз наемник действовал более осмотрительно и сдержанно. Он решил сыграть другую роль, еще менее заметную, чем скромный торговец. Использовав набор фальшивых удостоверений, он устроился обычным сельскохозяйственным рабочим на большую ферму в предместье Кала-Сити. Помимо уборки урожая он разбрасывал навоз, полол сорняки, лечил водяные мозоли на пальцах и строил планы, постоянно наблюдая за обстановкой.

В данный момент Саар, раздевшись до пояса, собирал урожай под палящим солнцем и думал о том, сколько он пролил пота и перенес боли в фехтовальной школе на островах Гинац. Сражаясь до синяков и крови с каждым тренером, он стал лучшим в своем классе. Но полтора десятилетия назад Школа Гинац оказалась захвачена и разрушена, и ему пришлось бежать, не закончив обучение. Саар завершил его самостоятельно и теперь использовал запрещенные приемы, которым его не научил бы ни один Мастер меча. По воле случая он попал к тлейлаксу, которые предложили ему еще более строгий учебный план и изощренные тренировки – смертельно опасные и ненормальные по своей форме. Несмотря на то, что тлейлаксу впоследствии намеревались продать его тому, кто заплатит более высокую цену, Саар принял их предложение, преследуя собственные цели. Когда эти гении генетики показали ему все, что знали, и ослабили бдительность, он убил двух своих хозяев и сбежал.

После этого он и стал наемным бойцом, зарабатывая на хорошую жизнь и не служа никому, кроме себя. Он принял недавнее задание от Фейда, поскольку оно звучало довольно дерзко.

Великие мастера школы Гинац требовали соблюдать кодекс чести и хранить абсолютную преданность, но Иган Саар не слишком-то этого придерживался и не гнушался самых странных заказчиков. Он жил по собственным правилам.

Он проводил много времени в полях, почти не разговаривая с другими батраками, не набиваясь к ним в приятели и не распевая с ними песен, которые, похоже, знали здесь все. Тем не менее, он упорно трудился, выполнял норму и пользовался определенным уважением.

Жил он в одном из бараков. Саар даже не пытался прятать меч и кинжал, которые обычно носил под плащом, поясняя, что отец учил его никогда не ходить безоружным, ибо человека подстерегает на пути множество опасностей. Он спокойно клал свое оружие под кровать – личное пространство, которое среди рабочих считалось неприкосновенным. Никто и никогда не прикасался к оружию, и оно всегда было наготове под рукой.

Саар работал и в дополнительные смены, загружая ящики со свежими фруктами и овощами в грузовики для доставки в город. Из-за его физической силы и надежности ему предложили сопровождать водителей на рынки Кала-Сити.

День за днем они приезжали на городские площади, а затем возвращались в поля, и Саар взял за правило всякий раз надевать под мятый плащ оба клинка – для самообороны.

Каждую неделю на кухню замка Каладан отправлялся особый грузовик с продуктами, и Саар знал, что рано или поздно его пригласят прокатиться и на нем.

Теперь, заслонив глаза от яркого послеполуденного солнца, вдыхая запах сырой почвы и удобрений, порочный Мастер меча смотрел на замок вдалеке – высокую крепость, в которой Атрейдесы почему-то считали себя в безопасности.

Саар улыбнулся и вернулся к погрузке дынь в наземный грузовик. Через несколько дней в хозяйство Атрейдесов предстоит очередная доставка… и он добавит к продуктам себя.

Что является главным козырем на переговорах? Деньги? Кровь? Честь? Каждое из этих понятий важно по-своему и измеряется по разным стандартам.

Руководство КАНИКТ по ведению переговоров и деловой этике

Лето опомнился уже взаперти внутри центрального хранилища вместе с жестокими повстанцами, но это был его собственный выбор. Очередной риск. Он знал, что кроме него никто не сможет предотвратить полную катастрофу.

Дерзкий захват Якссоном в заложники собственного брата ошеломил даже ур-директора. Пока бунтовщики отступали к двери, держа под прицелом Франкоса и саму Малину Ару, та выглядела беспомощной. Фанатичные охранники Якссона контролировали внешний коридор, направив пистолеты на беззащитных сотрудников Картеля, готовые скосить любого, кто отважится им помешать.

Джалма крикнула им вслед:

– Вы разрушите все, ради чего мы работали – и все равно проиграете!

Малина Ару не кричала, но ее слова рассекали воздух, как бритва:

– Ты делаешь огромную ошибку.

– О, я совершил много ошибок, мама! – рассмеялся Якссон, когда огромные двери, приводимые в движение мощными моторами, со скрежетом начали закрываться. – Мне не привыкать.

Многослойные взрывоустойчивые двери из сталепласта с грохотом захлопнулись. Тем временем силы сардаукаров уже высаживались на Танегаарде, на что им дала «добро» лично ур-директор – и Лето оказался втянутым в это безнадежное дело.

Якссон расхаживал взад-вперед – беспокойный, на грани помешательства:

– Теперь мы в безопасности.

Лето оглядел огромное хранилище высотой в три этажа, площадью с небольшой административный центр; оно походило на укрепленное здание внутри здания.

– Нам некуда бежать, Якссон. Ур-директор контролирует все объекты Картеля. Теперь, когда мы заперлись внутри, нам никогда не выбраться отсюда живыми.

Раджив Лондин паниковал все сильнее:

– Ваша родная мать предала нас! Она вызвала войска Императора, она выдала всех наших союзников, а теперь она просто широко распахнет двери! – Он застонал. – Нас здесь всех перестреляют! Как только хранилище вскроют, они убьют нас на месте!

Якссон откликнулся с лукавой усмешкой:

– О, я сомневаюсь, что наш шалун-Император сделает все так быстро и безболезненно. Он хочет подвергнуть нас… – Лидер повстанцев сделал паузу и расправил плечи: – Он хочет подвергнуть меня мучительным пыткам, а затем публичной казни – при как можно большем скопище народу. Его мстительная натура дает нам время, в котором мы так нуждаемся. У нас есть шанс.

– Какой еще шанс? – взвыл Лондин.

– Шанс есть всегда, пока мы действуем неожиданно. – Лидер повстанцев вновь вытащил камень памяти. – У меня есть последнее средство, и я не побоюсь им воспользоваться, о чем хорошо знает моя мать. Нам нужно сообщить Императору, сколько компромата на Дом Коррино здесь содержится.

– Это нельзя пускать в ход, – возразил Лето, придав голосу твердость.

Якссон, казалось, витал мыслями где-то далеко.

– У меня есть ретрансляторы внутри этого хранилища и усилители снаружи. Передача данных приведет к финансовому и политическому краху во всем Ландсрааде. Все Дома ополчатся против Трона Золотого Льва… если только сначала не нападут друг на друга. Так что, как видите, они не осмелятся убить меня. Камень активируется автоматически в момент моей смерти. – Он вновь сунул устройство в карман.

– Якссон, дай мне договориться об условиях вашей капитуляции! – взмолился Франкос. – «Черные» архивы твой веский козырь, мы можем это использовать. Я могу добиться вынесения приговора о ссылке. Это единственный способ, каким ты можешь выйти отсюда!

– Единственный способ? – Лидер повстанцев ухмыльнулся. – Ты никогда не отличался широтой мышления, братец.

Лето хотел бы согласовать кое-что с вице-директором, но не мог вымолвить ни слова – и никто не знал, на чьей он стороне.

Хранилище напоминало огромный склад, заполненный штабелями контейнеров-ячеек, каждая из которых была набита катушками шигафибра, ридулианскими кристаллами и табличками с выгравированными данными. Постоянные аналоговые записи включали в себя размещенные на физических носителях сводки доходов, поставок, цен и закупок, списки незаконных клиентов. В этих ящиках хранилась лишь самая секретная информация, наглухо запечатанная в центральном хранилище Танегаарда, чтобы ее никогда не увидел никто, кроме доверенных сотрудников Картеля.

На открытых площадках между штабелями размещались столы со светящимися экранами и рабочими станциями. Теперь встревоженные клерки Картеля повскакали со своих мест, озадаченные таким вмешательством в их повседневную рутину. Обработчики документов ожидали получения запрошенных файлов для тщательного анализа ментатами-аудиторами и специалистами по бизнес-прогнозированию. Лето осознал, что это еще около сотни случайных заложников.

В самом сердце хранилища находился еще более защищенный бункер – куб без окон, выполненный из непробиваемого черной пластали, который, казалось, впитывает в себя весь падающий свет. Этот центральный бункер, похожий на убежище для руководства, имел единственный вход. Высокопоставленные сотрудники Картеля могли переждать там даже полномасштабную атомную бомбардировку. Увидев этот обсидиановый куб, Лето сглотнул пересохшим горлом. Но он почувствовал некоторую возможность – или, вернее, потенциальную невозможность. Запертый внутри неприступного хранилища с двойными стенами и толстой дверью – сможет ли вообще лидер повстанцев передать свой пакет данных? Или это превратилось в пустую угрозу?

Несговорчивый Якссон повернулся лицом к высокой главной двери хранилища толщиной в несколько метров, герметично изолирующей их от внешнего мира. Плоский экран коммуникатора на стене рядом с дверью теперь отображал сердитое и холодное лицо Малины Ару.

– Сардаукары на подходе, Якссон, – полный легион отборных императорских бойцов, и они не улетят до тех пор, пока не схватят тебя. У Шаддама в этом личный интерес, как и у императрицы. Я не хочу дать им разрушить мой мир. Поговори со мной сейчас же. Решись на это! Ты должен сдаться – сделай это ради меня! В последний раз!

– А что же ты сделала ради меня, мама? – возразил Якссон. – Ты отказалась от своей мечты изменить историю. От нашей общей мечты! Помнишь, как Шаддам поступил с Оторио – нашим домом? Вся Империя лежала у нас на ладони, как хрупкое яйцо, и мы могли бы раздавить ее! Но у тебя не хватило мужества сделать то, что нужно было сделать. Я в тебе разочарован. От директора Картеля я ожидал большего!

Судя по горькому тону Малины, она и не ожидала, что сын прислушается к голосу разума.

– Я пришла к другому выводу. Я поручила команде независимых ментатов оценить твой быстрый и жестокий подход, и сочла неоправданным масштаб разрушений и непоправимый вред, который могли бы причинить твои действия. И сделала логичный выбор.

Якссон усмехнулся:

– О, ты и представить себе не можешь, какие разрушения я устрою, если обнародую эти данные. Я чувствовал себя виноватым, когда впервые копировал их во время своей практики. Я понимал, какой вред они могут причинить тебе, мама, и нашей великой компании, и даже памяти о моем отце. – Он коснулся лица, затем тряхнул головой. – Но я не ожидал, что дело дойдет до этого. А теперь я вижу, что вы этого заслуживаете. – Он взглянул на Лето и Лондина. – Если я погибну, когда сардаукары попытаются меня пленить, данные все равно будут автоматически отправлены. Возможно, мне просто стоит сделать это на собственных условиях.

Франкос задергался в руках фанатичных соратников Якссона:

– Ты не посмеешь!

Охранники лишь сильнее вдавили ему стволы в ребра.

– Не учи меня, что мне делать! – насмешливо сказал Якссон. – Мы не на собрании в Серебряной игле. Это битва за будущее человеческой цивилизации! – Он выключил настенный экран, прежде чем его мать успела что-либо возразить.

Лето обеспокоенно скрипнул зубами. События выходили из-под контроля, а если Император и в самом деле не получил послание от Гарни, то сардаукары причислят герцога к остальным предателям. Но сейчас он не мог сбежать, даже если бы захотел, – да и не желал уходить до тех пор, пока не заполучит или не уничтожит архив с опасными данными.

Герцог лихорадочно перебирал возможные варианты. Десяток фанатичных охранников никогда не повернут оружие против Якссона, но в помещении находилось еще около сотни сотрудников хранилища. Лето задумался – не помогут ли они ему усмирить лидера террористов.

Повторяя слова президента Картеля, Лето произнес:

– Эта база данных – наш единственный козырь. Не трать его впустую. Давай попытаемся выторговать наши жизни и будущее.

– Я уже отдал свою жизнь Союзу Благородных, уже оставил след в истории! – Якссон нахмурился – похоже, Лето его разочаровал. – Я думал, ты предан нашему делу.

Лето не пришлось притворяться – он заявил искренне и со всей страстью:

– Для меня все не так просто! У меня есть сын и наследник, и я отвечаю за будущее Каладана! – Перед глазами герцога поплыли красные круги, когда он подумал о Поле… и Джессике. – Мой ментат однажды сказал мне мудрую вещь – в рамках сложной проблемы любое простое и прямолинейное решение обычно является неправильным.

Отойдя от дверей хранилища, не обращая внимания на гомон охранников и заложников, столпившихся в открытой зоне огромного помещения, Якссон выглядел измученным, даже растерянным. Он рявкнул охранникам, будто желая отвлечься от спора с Лето:

– Рассредоточьтесь, обыщите все коридоры, кабинеты и служебные помещения! Определите, кто администраторы, а кто простые клерки, и всех подсчитайте! Они безоружны, но я хочу знать, где они. Найдите место, чтобы держать их там, где они не доставят неприятностей. – Его лицо немного смягчилось. – Лето, помоги охранникам найти всех и проследи, чтобы их не били.

– Спасибо, – тихо ответил герцог.

Якссон взглянул на Франкоса и фыркнул, ничего не сказав. Затем обратился к Лондину:

– Раджив, найдите отдельную комнату, где мой брат не будет создавать проблем, но не устраивайте его слишком уютно. Вероятно, он нам вскоре понадобится. Не знаю, большую ли ценность представляет президент Картеля для Императора, но моя мать наверняка захочет, чтобы ее другой сын – хороший сын – остался невредимым.

Лондин в сопровождении двух вооруженных охранников с облегчением отправился исполнять поручение, подталкивая возмущенного Франкоса в направлении конференц-залов, кабинетов и складских помещений. Все еще в поисках способа реализовать свой план, Лето последовал за охранниками по коридорам и закоулкам. Он воспользовался случаем осмотреть герметичную тюрьму, в которой они сами себя заперли. Здесь было множество отдельных подсобок, а также открытые рабочие зоны со столами и считывающими устройствами для шигафибра и кристаллов.

Завидев в руках охранников пистолеты, потрясенные клерки не оказали никакого сопротивления. Группу ментатов-аналитиков загнали в большой конференц-зал, где и заперли. Ментаты выглядели рассеянными и смущенными, будто не могли оторвать свой разум от тайных расчетов даже в такой критической ситуации.

Переходя за охранниками из коридора в коридор, из кабинета в кабинет, Лето мысленно составлял план запутанного хранилища. Он надеялся, что сможет отыскать какой-нибудь потайной выход, вроде дверей для приватных аудиенций, замаскированных в замке Каладан.

Но этот надежный бастион строили не для того, чтобы способствовать частным беседам аристократов тет-а-тет. Это была неприступная крепость для хранения секретной информации.

Однако во время своей практики Якссон нашел какой-то способ скопировать «черные» архивы и выбраться отсюда, и это наводило Лето на мысль, что здесь может быть какой-нибудь неприметный аварийный люк. Он представил всех предшественников Малины – неужели в прошлые века руководство Картеля не задумывалось о запасных выходах и потайных входах? Между двойными бронированными стенами хранилища располагался узкий коридор для технического обслуживания. В кризис «судного дня» директор должна иметь возможность проникнуть сюда – хотя бы для того, чтобы получить доступ к центральному бункеру и укрыться там.

Если кто-то и знал о возможных тайных выходах из хранилища и всех внутренних хитросплетениях, то это Франкос. Но Лето не мог найти способ поговорить с ним наедине – по крайней мере, пока. Нельзя было раскрывать истинную причину, по которой он притворялся другом Якссона.

При крайней необходимости Лето мог убить Якссона сам, и был к этому готов. Но и это не помешало бы камню памяти передать опасные данные.

Количество вариантов стремительно сводилось к нулю.

* * *

Даже Падишах-Император никогда ранее не имел доступа на планету-крепость Картеля. У Империи и КАНИКТ сложились тесные партнерские отношения – баланс бизнеса и власти. Шаддам знал, что нельзя нарушать это хрупкое равновесие. Однако теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как прилететь на Танегаард. Предстоял финал его давней вражды с жестокими бунтовщиками. Это была его личная вендетта против Якссона Ару.

Союзник террористов, раздражающий болтун Раджив Лондин годами выступал с речами против Дома Коррино, и его изощренные аргументы больно жалили, но Якссон Ару являлся совсем другим человеком. Его вопиющие действия были направлены против самого Шаддама! Смертельное оскорбление.

Сардаукары весьма эффективно расправлялись с прочими вероломными дворянами, и Шаддам с удовольствием получал отчеты о результатах – с Куарте, Элегии и многих других мест. Работа все еще продолжалась, от одной предательской планеты к другой. Но теперь, когда в угол оказался загнан сам презренный Якссон Ару, Император намеревался лично присутствовать при его пленении.

Когда роскошный императорский фрегат миновал атмосферные щиты Танегаарда, Шаддам взглянул на свою прекрасную императрицу. Ариката была в угольно-черном платье, ярко-алая помада подчеркивала изящную линию ее полных губ. Драгоценное ожерелье сияло на нежной шее – тонкая нить на фоне ровного загара. Темные глаза сверкали как звезды, окруженные туманностями. Император искренне наслаждался ее обществом – все предыдущие жены не шли ни в какое сравнение с Арикатой.

– Сегодня исторический день, дорогая, – произнес Шаддам.

Ариката посмотрела в боковой иллюминатор фрегата – имперские силы вторжения сосредотачивались над административной цитаделью. Казалось, она впитывает взглядом все детали центра Картеля, где для войск сардаукаров была расчищена огромная посадочная площадка. Боевые корабли проносились мимо императорского фрегата, как хищные птицы. Императрица задумчиво улыбнулась:

– Надеюсь, этот день положит конец расстройствам и стрессу, в которые повергала тебя эта ужасная ситуация, дорогой. И все же мне жаль ур-директора Ару – я уверена, она в отчаянии из-за того, что случилось с ее бедным сыном.

Шаддам нахмурился:

– Ее бедным сыном? С чего вдруг ты сочувствуешь такому зверю, как Якссон Ару?

– Якссон? Нет, любовь моя, я имею в виду Франкоса, президента Картеля. Его захватил в заложники собственный брат. Но даже относительно Якссона – мать, должно быть, в шоке от того, что ее ребенок превратился в чудовище.

– Понимаю, дорогая. И согласен с тобой, хотя мое сочувствие не столь безгранично.

Имперский флот приземлился устрашающей хищной стаей. Все транспортные средства Картеля и вспомогательный персонал были выведены из этого района и заменены осаждающей армией. Для того, чтобы подавить повстанцев, хватило бы и горстки сардаукаров, но все эти силы могли завоевать планету Картеля целиком – если бы Шаддам решил это сделать.

Грозные бойцы рассыпались веером впереди, когда Император с супругой вышли из фрегата и направились к гигантскому охраняемому зданию. Малина Ару вышла навстречу в сопровождении своей дочери Джалмы, графини Дома Учан. Джалма выглядела как копия матери – такая же жесткая и решительная.

Глядя на Императора, ур-директор обратилась к нему без всякого подобострастия или смущения – скорее, деловито:

– Я уже отправила вам полный список заговорщиков, Ваше величество. Надеюсь, сардаукары с ними разобрались.

– Ведется методичная работа с каждым изменником по очереди. Но вы обещали передать мне своего вероломного сына. – Шаддам помрачнел, готовый сорваться. – Где он?

– С этим пока заминка. Якссон оказался непредсказуем даже для меня. – Малина отвела взгляд. – Он в отчаянии. Он забаррикадировался в неприступном хранилище вместе с Лето Атрейдесом и Радживом Лондином. У них заложники.

– С Радживом Лондином? – изумился Шаддам. О заложниках он уже знал, но эта информация стала для него новой. – Я читал рапорты о том, что лорд Лондин казнен без суда вместе с дочерью в рамках карательной чистки на Куарте. Как он мог оказаться здесь? Мне докладывал сам полковник-баши.

Малина кинула неопределенный взгляд на императрицу Арикату, словно пытаясь что-то ей сообщить.

– Очевидно, ваши сардаукары приукрасили отчеты, сир, поскольку Лондин определенно не мертв. Я видела его собственными глазами.

– Значит, придется убить его повторно, – раздраженно бросил Император. Он взглянул на стоящих рядом офицеров-сардаукаров, полагая, что они все слышали. Их лица оставались непроницаемыми – никто не признавался в неудаче с Лондином. Ударные силы полковника-баши Колоны все еще были задействованы в серии карательных операций, но Шаддам призовет его к ответу – позже.

Ур-директор продолжала объяснять:

– Я хотела сама тихо и быстро разобраться с Якссоном, но теперь он выдвигает собственный ультиматум. – Она вкратце сообщила, какой опасный носитель с данными имеется у ее сына, и как он может угрожать этим всей огромной Империи. – Мы должны действовать осторожно.

Когда Шаддам осознал ошеломляющую реальность угрозы, заговорила императрица Ариката:

– Но герцог Лето Атрейдес – не отчаявшийся террорист. Я беседовала с ним, смотрела ему в глаза, – мне кажется, я понимаю его сердце. – Она повернулась к мужу: – Возможно, именно мне стоит вести с ним переговоры? Как императрица я могу принять решение. Есть какой-нибудь способ попасть внутрь? – Ариката взглянула на Малину.

Но тут вмешался Шаддам:

– Совершенно исключено, моя дорогая! Это слишком опасно. Я никогда не позволю тебе пойти на такой риск.

В глазах императрицы сверкнула сталь – будто проявилась другая личность, скрывавшаяся внутри нее.

– Вся наша Империя в опасности, если мы не найдем приемлемого решения. Вспомни, ты поручал мне и более сложные дипломатические обязанности!

Малина нахмурилась:

– Императрица права, сир. Она действительно способна на это. Ариката обучена многим тонкостям.

От этих слов по спине Шаддама пробежал странный холодок. Он нахмурился, сбитый с толку:

– Тонкостям? Что вы имеете в виду?

Что такого директор Картеля знает о его жене?

Ариката кокетливо погладила его по руке:

– Как будто ты не знаешь, какой убедительной я могу быть!

Шаддам пробурчал что-то неразборчивое – он не находил аргументов, чтобы возразить ей. Но затем решительно покачал головой:

– Нет. Я не позволю тебе вести переговоры с этими скотами. Поскольку с нами полный легион сардаукаров, лучшим решением станет просто сровнять весь этот комплекс с землей. Убить их всех, и не будет никаких дальнейших проблем. Я могу вызвать бомбардировщики, и они превратят весь этот район в озеро кипящей лавы.

Когда Малина, Джалма и Ариката недоверчиво уставились на него, он кивнул сам себе:

– Да. Это звучит как наилучшее решение.

Простить того, кто глубоко вас обидел – сильный и альтруистический поступок. В конце концов, без прощения нет жизни.

Леди Джессика. Заметки о сестре Ксоре

Вновь очутившись в Школе Матерей после катастрофы на Элегии, Джессика с досадой чувствовала себя безымянной пешкой. Ей не хотелось здесь находиться. Орден Бинэ Гессерит вырвал ее из привычной жизни, лишив всякой возможности восстановить отношения с мужчиной, которого она любила. А теперь она узнала, что Лето участвует в радикальном движении Союза Благородных – как и Джандро Тулл.

Ее сердце сжималось от беспокойства. Она не видела в этом смысла, хотя и раньше подозревала что-то подобное. Если Лето среди повстанцев – видел ли он запись, на которой она стоит рядом с виконтом? Мог ли вообще ее видеть?

Теперь Джандро погиб, и вся Элегия лежит в руинах. А как насчет Каладана? Общеизвестно, сколь ревностно относится Император к популярности герцога в Ландсрааде.

Сестры ничего ей не скажут. Они держались с ней так, будто заткнули ей уши, завязали глаза, а в рот засунули кляп, чтобы не задавала лишних вопросов.

Джессика также узнала, что войска сардаукаров уничтожили армию Раджива Лондина и убили всю его благородную семью, включая Викку Лондин, за которой Лето недолго ухаживал. Лето тоже в этом замешан? Похоже, сардаукары в ярости. Что, если они прилетят на Каладан? Что станет с Полом? А она поймана в ловушку здесь, на Уаллахе IX, и не в силах ничем помочь.

Поглощенная этими тревожными мыслями, Джессика отправилась на важное собрание, созванное избранной группой сестер и преподобных матерей. Она не знала, почему ей прислали особое приглашение, но надеялась получить больше информации. Собственно, даже потребовать.

Она быстро приблизилась к отверстию на склоне песчаникового холма возле Школы Матерей. Эти пещеры были вырублены, когда отступницы Сестринства впервые переселились на эту планету десять тысяч лет назад. Пригнувшись, Джессика нырнула в проход и по расписным плиткам пола направилась в большой центральный грот.

В этом восьмиугольном помещении она присоединилась к группе серьезных преподобных матерей в черных мантиях. Джессика увидела, что она одна из немногих здесь, кто не прошел Агонию – ужасное испытание, когда тело подвергается воздействию смертельного яда, чтобы разблокировать более высокие физические и ментальные способности. Бинэ Гессерит считали Джессику особым случаем.

Мать-настоятельница Харишка восседала в деревянном кресле, по обе стороны от нее стояли преподобная мать Кордана и загадочная женщина в длинной черной мантии, черных перчатках и капюшоне, скрывающем лицо. Даже глаза женщины были прикрыты тонкой вуалью. Джессика вздрогнула, вспомнив, как ранее встретилась с таинственной Матерью Квизаца в ее темной келье здесь, в Школе Матерей. Стараясь не выдать волнения, Джессика заняла свободное место, не сводя глаз с трех главных женщин в передней части зала. Еще около тридцати сестер заполняли окружающие скамейки. Они возбужденно шептались, потрясенные присутствием на этой важной тайной встрече самой Матери Квизаца. Вспоминая напряженный спор, который состоялся у нее с этой теневой фигурой, Джессика подумала, что прочим любопытным сестрам, возможно, лучше не знать ответов на свои вопросы.

Наконец бормотание стихло – собрание начиналось. Джессика оставалась начеку. Этот древний грот задумывался уютным помещением, исполненным смысла. В ранние дни существования Сестринства первая мать-настоятельница Ракелла Берто-Анирул и ее преемница Валя Харконнен боролись с серьезным расколом в Ордене. Сколько серьезных кризисов было разрешено в этом зале? Как часто сестры усугубляли ситуацию?

Джессика знала, зачем здесь Мать Квизаца, и по ее спине бегали мурашки при мысли о предстоящем обсуждении главного дела Бинэ Гессерит. Она думала о Поле и навязчивых планах Сестринства в отношении него…

Из боковой ниши появился молодой человек – светловолосый юноша, ступавший с мягкой грацией танцора. Следом за ним – очень высокая сестра, примерно ровесница Джессики, которую та не знала.

Этим молодым человеком был Бром, сын сестры Ксоры… женщины, которая предала Джессику. Ксора имела с Джессикой много общего – обе демонстративно родили сыновей вопреки требованием Сестринства, обе любили своих мужчин. В наказание за этот опрометчивый поступок Ксору много лет держали в Школе Матерей, запрещая покидать ее, пока она не договорилась о своем назначении новой наложницей Лето вместо Джессики. Это оказалось плохой идеей – когда Ксора прилетела на Каладан, чтобы заявить о своих правах, она была загадочно убита в гостинице Кала-Сити, а убийца все еще разгуливал на свободе.

Бром, однако, не знал своей матери, хотя вырос здесь, в школе Сестринства. Этот молодой человек, всего на год старше Пола, обучался в Бинэ Гессерит и однажды крепко помог Джессике, спасая ее от сестер-убийц Руфины и Джиары. Бром даже пытался вывезти Джессику с планеты, пока их не поймали в космопорте Уаллаха IX.

При виде юноши в Джессике всколыхнулись воспоминания. Затаив дыхание, она пыталась прочесть выражение его овального лица – очень похожего на лицо матери, с голубыми кошачьими глазами. Он выглядел решительным, но глубоко встревоженным. Благодаря генам Брома, отцом которого был сардаукар, любовник Ксоры, Бинэ Гессерит сочли его подходящим кандидатом для осуществления давних планов селекции… возможным всемогущим Квизац Хадерачем, хотя столь многие кандидатуры уже отсеялись.

Джессика сглотнула. Она надеялась и вместе с тем боялась, что ее собственный сын – сын герцога Лето Атрейдеса – тоже один из кандидатов. Но она не хотела, чтобы Пол стал пешкой в руках Бинэ Гессерит – как она сама…

Теперь, когда Сестринство убедилось в потенциале Брома, ему предстояло пройти тренировку под наблюдением избранных сестер, и особо внимательным – Матери Квизаца и матери-настоятельницы Харишки. До Джессики доходили слухи, что молодой человек, по их мнению, готов к последней проверке – испытанию Агонией, чего даже Джессика никогда не делала. Ни один мужчина еще не выживал после яда Россака. Ни один. Вскоре прибудет преподобная мать Мохайем, Вещающая Истину при Императоре, чтобы самолично испытать юношу.

Бром повернулся к молчаливым женщинам, собравшимся посмотреть на него. Хотя он стоял на месте, его глаза обежали зал, и когда он заметил Джессику, то мягко улыбнулся. Харишка обратила на это внимание и что-то прошептала Матери Квизаца. Фигура в капюшоне кивнула.

Бром шагнул в центр зала, где пол представлял собой настил из струганных деревянных досок. Высокая молчаливая сестра последовала за ним, затем сказала что-то молодому человеку на ухо. Тот сделал в ответ несколько быстрых вздохов, и наставница отступила в сторону, чтобы не мешать. Бром выполнил серию четких мышечных упражнений, хорошо знакомых Джессике. Она учила Пола тем же приемам. Когда Бром принял расслабленную позу согласно технике прана-бинду, его глаза сузились – он больше не смотрел ни на кого в зале. Казалось, мыслями он находится не здесь. Одними губами юноша произнес:

– Мой разум контролирует мою реальность.

Наконец, с закрытыми глазами, Бром согнул одну ногу в колене и поднял, балансируя на другой как птица. Его плавные движения демонстрировали состояние физического и душевного равновесия. Он погрузился в глубины собственного разума, черпая там безмятежность.

Джессика многократно заставляла Пола принимать подобные позы, обучая его контролировать каждый нерв, каждое мышечное волокно, каждую мысль. Она тщательно работала над совершенствованием его способностей, и теперь, наблюдая за Бромом, отметила едва заметное колебание – чуть большее, чем подрагивание крыла бабочки – и не совсем идеальную осанку.

Высокая сестра позади юноши зашевелила пальцами, посылая безмолвное сообщение на жестовом языке Бинэ Гессерит Матери Квизаца и Харишке. Джессика не могла разобрать смысл с того места, где сидела, но на лице наставницы явно читалась гордость. Обтянутые перчаткой пальцы Матери Квизаца затрепетали – она ответила на том же тайном языке.

Наставница хлопнула Брома по плечу, и тот расслабился, встав в обычную позу. Юноша вышел из транса и открыл глаза. Затем, будто на него снизошло озарение, что-то прошептал наставнице. К удивлению Джессики, оба повернулись к ней.

Высокая сестра взглянула на Харишку и Мать Квизаца:

– Бром хочет, чтобы сестра Джессика присоединилась к нему.

Обе важные особы кивнули, и Харишка жестом пригласила Джессику в центр зала. Под пристальными взглядами сестер Джессика неуверенно прошла к помосту. Ступив на деревянный пол, она очистила свои мысли, не выказывая ни тревоги, ни замешательства. Бром смотрел на нее терпеливо и выжидающе. Его голубые кошачьи глаза казались более яркими, чем обычно.

Сестра-инструктор заговорила:

– Бром достиг своей наивысшей формы, но он полагает, что ты могла заметить некоторые недостатки в его движениях. Твой сын также считается возможным Квизац Хадерачем, поэтому Брому важен твой совет. Какова твоя оценка, сестра Джессика?

Мысли о Поле вихрем закружились в голове Джессики. В последний раз она видела сына во время тихого разговора в его темной комнате в замке Каладан. Она проскользнула туда через черный ход, зная об опасных ассасинах Бинэ Гессерит, посланных убить его…

Теперь она ответила официальным тоном:

– Я вижу мелкие отличия движений Брома от движений моего сына. Воспитываясь здесь, в Школе Матерей, Бром получил более тщательную подготовку. Я впечатлена его способностями.

Сестра-инструктор продолжала стоять рядом:

– Тогда зачем он тебя пригласил?

Пока Джессика искала ответ, молодой человек выпалил:

– Я знаю, что моя мать – сестра Ксора! А еще знаю, что она мертва – убита наемником на Каладане.

От этого признания Джессика почувствовала пустоту внутри:

– Мне очень жаль…

Откуда Бром мог все это узнать? Когда юноша сделал паузу, никто не заполнил тишину объяснением. Никто не двинулся с места.

– Мать-настоятельница сказала мне. – Бром посмотрел на Харишку, игнорируя Мать Квизаца. – И я скорблю о потере. Я провел здесь, в Школе Матерей, всю жизнь. Я видел свою мать, но никогда не был с ней знаком. – Он опустил голову. – Она ничем не отличалась от всех прочих сестер.

– Мне жаль, – повторила Джессика. – Но почему ты попросил меня выйти сюда? Чем я могу тебе помочь?

Бром вскинул лицо, и оно внезапно вспыхнуло краской:

– Я никогда не был знаком с Ксорой – но я знаю вас, Джессика, и чувствую близость к вам.

Сестра-инструктор пояснила:

– Мы должны поднять его на следующий уровень. Его нужно подготовить… к испытанию Агонией.

Джессика взяла Брома за руку и закрыла глаза. Его ладонь оказалась теплее, чем она ожидала – поскольку техника прана-бинду должна была понизить температуру тела и замедлить обмен веществ. Ощутив прикосновение, юноша вздрогнул – теперь более явно нервничая, но доверяя ей.

Джессика использовала собственные навыки, чтобы погрузиться в транс и мысленно перенестись в недавнее прошлое – вновь и вновь прокручивая в памяти действия Брома. Она и впрямь заметила, что он кое-что делает не так. Когда Бром в первый раз присел на одной ноге, он покачнулся – вспышка сомнения и нерешительности длилась лишь мгновение, но указывала на то, что он не находился в идеальном состоянии физической и умственной гармонии. Во время испытания Агонией такое мгновение слабости и неуверенности могло оказаться роковым. Его первые вдохи были слегка неровными. Джессика вспомнила, что и Пол совершал схожие ошибки, но преодолел их самостоятельно. Он младше Брома, но в чем-то лучше. Кто же лучший Квизац Хадерач? Пол или Бром?

Когда она так же брала Пола за руку после подобных упражнений, его хватка была холодной и твердой, будто мысленно он стал тысячелетним камнем, а не неуверенным мальчиком. Теперь, сама находясь в трансе, она думала о спокойствии Пола и ощущении вечности, пытаясь сравнить и понять – где мысленно путешествовал Бром несколько минут назад.

В странном видении она представила, как Пол и Бром смотрят друг на друга сквозь пространство и время – глаза в глаза, оба столкнувшись с одним и тем же последним испытанием. Но лишь один из них – либо никто – станет Квизац Хадерачем. Другого неизбежно ждет провал.

Даже являясь матерью Пола, она понимала, что Пол не обязательно лучший кандидат. Но промежуточной станции на своем пути ее сын достиг раньше.

Должна ли она указать Брому на его ошибки? Должна ли дать совет, в котором он так нуждается, и будет ли этого достаточно?

В видении Пол повернулся и посмотрел прямо на Джессику. Он придвинулся к ней вплотную и одними губами прошептал: «Помоги ему, мама. Дай ему то, что ему нужно».

Эти слова вывели Джессику из транса и вернули обратно в восьмиугольный зал. Она подавила вздох, не в силах передать сообщение, которого сама не понимала. Открыв глаза, она больше не видела Пола – только Брома.

– Вы что-нибудь заметили? – повторил молодой человек. – Могу я что-то улучшить? Как мне добиться успеха?

Взгляд Джессики затуманился. Если и Бром, и Пол кандидаты на роль долгожданного спасителя Бинэ Гессерит, значит, ее сын – соперник этого юноши. Но Бром помог ей, и она поможет ему. Трудный ответ осенил ее, как яркая звезда, вспыхнувшая на небе. «Пусть я не мать этого мальчика – я должна подсказать».

Любой другой поступок будет нечестным. Если Пол действительно Квизац Хадерач, он должен сам пройти весь путь. Неважно, как она здесь оказалась – на самом деле она сейчас помогает Полу. Джессика не знала, хочет ли она, чтобы ее сын стал Тем Самым. Это трудное и опасное путешествие. Но Пол уже находился в пути, и Бром тоже. Дорога не исчезает просто потому, что человек перестает идти.

Джессика увидела умоляющий взгляд Брома и поняла, что этот юноша, сын Ксоры, действительно хочет раскрыть свой потенциал и стать Квизац Хадерачем. И ответила честно:

– Я заметила сущие мелочи – другие, возможно, не сочли бы это важным. Но ты не совсем верно выравнивал дыхание, двигался и стоял на одной ноге, входил в транс прана-бинду и выходил из него. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь.

Бром побледнел и с трудом сглотнул пересохшим горлом:

– Я должен всему научиться и попрактиковаться. Мне приказано принять яд Россака завтра… и я боюсь.

Джессика обернулась и посмотрела на Мать Квизаца:

– Так скоро? Вы уверены?

Женщина в вуали кивнула.

Глубоко вздохнув, Джессика вновь сосредоточила внимание на молодом человеке, стоявшем рядом. Готов ли он к этому последнему испытанию?

– Наша молитва против страха успокоит тебя и сделает твой разум открытым и восприимчивым к тому, чему я тебя научу.

Бром слегка склонил голову, соглашаясь, и она принялась за дело.

Из всех людей в окружении герцога Лето трое преданы ему несомненно: сын Пол, наложница Джессика и домашний врач Юэ, давший клятву школы Сукк, которая гарантирует его безупречное поведение.

Ранний отчет разведывательной службы Харконненов

Пол считал доктора Юэ одиноким и замкнутым человеком. Это отмечал и отец, а теперь юноша сам пришел к такому же выводу.

Доктор выглядел еще и очень усталым, когда присоединился к Полу на высоких крепостных стенах замка Каладан – сразу на выходе из оружейной комнаты. Отсюда они могли любоваться раскинувшимся вдалеке космопортом Кала-Сити, ожидая возвращения Сафира Хавата и Гарни Холлика. Сафир отправил рапорт, как только лайнер в соответствии с расписанием появился на орбите. Оба были избиты – но живы и без увечий!

Сафир и Гарни добирались до Каладана окольными путями и вот, наконец, прибыли домой. Ознакомившись с предварительным отчетом о том, что случилось с Гарни на Ланкивейле, Юэ готовился встретить пациента во всеоружии. Довольно скоро воин-ментат и оружейник смогут вернуться к своим обязанностям, и тогда Пол будет чувствовать себя уверенней в окружении помощников. Тем не менее, людьми, чьего возвращения он ждал больше всего на свете, были его отец и мать.

Сейчас, ранним вечером, каменные плиты террасы на крыше все еще блестели влагой после шквального дождя. Камни местами стерлись от многовекового хождения по ним, и в углублениях скапливалась вода. Ветер почти стих, что считалось аномалией для этого времени суток, когда обычно с моря дул легкий бриз.

Ожидая, Пол и Юэ смотрели на утесы и береговую линию, на обрыв за зубчатой крепостной стеной, на прибой внизу – а затем вновь в сторону космопорта, расположенного недалеко от города. Челнок уже приземлился, и юноша с нетерпением предвкушал прибытие наземного транспорта.

Юэ выглядел озабоченным, стоя на холодной крыше, и Пол сказал:

– Спасибо вам за помощь Синсей и Дункану. И за все заботы, которые на вас свалились, пока я находился в джунглях. Я надеялся на спокойную нормальную неделю.

– Здесь сейчас совсем пусто. Столько народу отсутствует.

– Моя мать на задании от Бинэ Гессерит, – вздохнул Пол и рискнул осторожно добавить: – Как и ваша жена Уанна. – Похоже, доктор погрустнел и рассердился, и юноша пробормотал: – Сестринство умеет вторгаться в нашу жизнь, верно?

Взглянув вниз, Пол увидел, что к замку катится наземный автомобиль – он знал, что внутри Сафир и Гарни. Радость от возвращения наставников и советников смыла его сдержанное настроение. Он отпразднует эту маленькую победу!

– А вот и они – и Каладан еще на шаг ближе к нормальной жизни! Давайте спустимся и встретим их.

Доктор Юэ через силу улыбнулся:

– Конечно, молодой господин. Теперь все пойдет на лад.

Когда Пол и Юэ спустились с крепостного вала, Дункан уже ворвался в приемный зал со двора, таща за собой друзей, прибывших из космопорта. Пол выбежал им навстречу, едва справляясь с волнением:

– Гарни! – Юноша запнулся, увидев разноцветные синяки на лице и руках оружейника. Его пальцы были обмотаны бинтами, как и голова. Пол повторил уже другим тоном: – Гарни…

– Молодой волчонок! Приношу извинения за свой внешний вид… и опоздание.

Пол все равно сжал в объятиях своего мускулистого друга, ослабив хватку, когда Гарни поморщился. Он обернулся, чтобы позвать врача:

– Юэ окажет помощь. Мы отведем вас в лазарет.

Явно измотанный Сафир пояснил:

– Я подлатал его, как мог.

– Хорошая работа! – хмыкнул Юэ, осматривая забинтованные руки и пальцы. – Но мы можем это улучшить. А дополнительно я применю клеточную терапию.

Пол похолодел при мысли о мучительной боли, которую, должно быть, испытывает Гарни. Но тот лишь отмахнулся со смешком:

– Я планирую вновь сыграть на бализете через неделю.

Доктор, похоже, воспринял это скептически, однако его пациент был настроен решительно.

– Тебе бы следовало соблюдать постельный режим и восстанавливать силы, – покачал головой Юэ. – Как и Дункану, кстати. – Он хмуро взглянул на Сафира Хавата: – Вас тоже нужно осмотреть. Похоже, на каждом из величайших защитников Дома Атрейдесов не осталось живого места.

Пока Юэ изучал пациентов, Пол насел на них с просьбами немедленно рассказать все о спасении и побеге, а также об ужасных преступлениях, совершенных Харконненами. Гарни и Сафир по очереди поведали историю, как Питер де Врие и шпионы Харконненов схватили Гарни и привезли на Ланкивейл, чтобы пытать, и как они обнаружили имплантированный кристалл с посланием герцога Лето.

Пол постепенно вскипал, переваривая информацию.

– Они помешали правде моего отца дойти до Императора! Теперь отец там, с повстанцами, в опасности, а сардаукары даже не знают о его истинной преданности! – Щеки юноши пылали от негодования.

Гарни огляделся вокруг:

– А где сейчас герцог Лето?

– Вместе с Якссоном Ару, – ответил Юэ. – Надеется помешать ему совершить очередную эффектную акцию.

– Если Император Шаддам вообразит, что наш герцог – один из этих террористов, то Лето в серьезной опасности, – проворчал Дункан.

– И мы тоже, – добавил Сафир, сдвинув брови.

Гарни поднял руку, показывая шрам в том месте, откуда вырезали кристалл:

– Послание все еще у Харконненов.

– Если мы не сможем найти каких-либо других доказательств, нужно отправить Императору новое сообщение, – быстро сообразил Пол. – Отец также оставил мне запись завещания на случай, если с ним что-то случится. Она у меня в бюро, но я ее не слушал. Наверняка там сказано о его намерениях.

Ментат кивнул:

– Мы можем отправить это Императору Шаддаму с нашими собственными пояснениями. Возможно, он передумает предпринимать опрометчивые действия против Каладана, по крайней мере. – Сафир мгновение помолчал. Его глаза стали пустыми – он вспоминал расписание лайнеров Космической Гильдии. Затем воин-ментат коснулся коммуникатора, вызывая космопорт Кала-Сити, чтобы сверить информацию. – Наш лайнер пробудет на орбите еще несколько часов, разгружаясь и загружаясь.

Пол облегченно вздохнул:

– Хорошо, тогда мы сможем отправить наше сообщение прямо сейчас. Мы соберем всю необходимую документацию и наймем курьера до Кайтэйна.

Несмотря на разноцветные синяки на лице, Гарни вновь выглядел энергичным. Он расхаживал по залу своей скользящей походкой:

– А есть ли какие-то другие доказательства? Император может решить, что мы теперь оправдываемся, когда все улики указывают на герцога.

Юэ быстро стрельнул взглядом по сторонам, будто его кто-то преследовал, но ничего не сказал.

– Репутация герцога чего-то да стоит, – возразил Дункан. – Никто в Империи не поверит, что Лето Атрейдес пытался свергнуть Коррино и разорвать общество на куски. – Он раздраженно фыркнул.

И тут где-то вдалеке взвыла сирена – сигнал тревоги, и Сафир побежал определить его источник. Дункан и Гарни мгновенно напружинились, приняв боевую стойку. Мастер меча шагнул к витрине на стене и снял с крюка старинный клинок.

– Молодой господин, – озабоченно произнес Гарни, обращаясь к Полу, – вам лучше надеть личный щит. И держите наготове свой меч.

Сафир вбежал обратно, двигаясь с бешеной скоростью:

– В космопорте объявили тревогу. С галактического лайнера спускаются корабли – огромное количество. Военный флот. Возможно, на нас напали!

Вместе они поспешили к лифту, который доставил их обратно на крепостную стену. Глядя в сторону космопорта, Пол почувствовал, как морской ветер обдувает лицо. Все пятеро почти не разговаривали.

В космопорте, расположенном менее чем в километре отсюда они видели пульсирующие огни – сигналы, призывающие к оружию. Сафир коснулся коммуникатора в ухе, требуя доклада.

Гарни расправил плечи, посмотрел на небо и процитировал:

– «Мы можем сетовать на обстоятельства, в которых оказались, но рука Господня направила нас туда, где мы всего нужней».

Пол услышал раскатистый рев кораблей – множества боевых кораблей, – ворвавшихся в атмосферу, оставляющих при торможении зловещие серые полосы, похожие на следы когтей в небе. Сотни военных челноков. Он прикрыл глаза ладонью, пытаясь разглядеть знаки на корпусе и расцветку.

– Это имперские корабли, – сказал Дункан, и Пол сам определил это в ту же секунду. – Набитые сардаукарами.

Существует особая форма насилия, которая проистекает из оправданного отчаяния.

Суд Ландсраада. Отдел этики

Когда оцепление сардаукаров сомкнулось вокруг крепости Танегаарда, Лето увидел в глазах Якссона безумный блеск, похожий на янтарное свечение расплавленного стекла. Лидер террористов лихорадочно расхаживал взад-вперед.

– Они не смогут проникнуть сквозь защитные системы Картеля! В этом хранилище мы в безопасности.

– В безопасности… – повторил Лето. – Я бы не стал употреблять это слово.

Клерки-заложники были уже схвачены и помещены в запертые конференц-залы или забаррикадированные кладовые. Вооруженные боевики-повстанцы легко запугали администраторов и аудиторов.

Лето все еще пытался взывать к разуму фанатичного предводителя:

– Мы можем сдать твой камень памяти в обмен на определенные гарантии. – Он продолжил с еще большим пылом: – Мы должны рассмотреть контролируемый ущерб как альтернативный план!

Якссон резко повернулся к нему:

– У меня всегда есть собственный план! – Он сунул руки в карманы.

Лето подумал – а что, если броситься на него и повалить? Попытаться завладеть камнем, прежде чем подоспеют охранники. Но это выглядело очень зыбко – лидер повстанцев может отправить данные в пылу борьбы, просто извиваясь на полу. Второго шанса у герцога не будет.

– Это не план, а просто самоубийство. И это не приведет к достижению твоих целей.

– У меня в заложниках президент Картеля – это чего-нибудь да стоит. Наверняка моя мать захочет спасти хотя бы одного из сыновей.

Через внешние визоры они наблюдали, как тысячи вооруженных сардаукаров маршируют к цитадели. Внушительный флот ударных кораблей барражировал над административными зданиями – казалось, осаждающие могут сравнять весь город с землей по своей прихоти. Лето не сомневался, что Малина не желает такого исхода, но кто победит в борьбе за власть между Картелем и Короной? Если Шаддам заподозрит, что ур-директор сама замешана в восстании Союза Благородных – разве он станет колебаться, уничтожать город или нет? После того, что Император сделал с планетами других предполагаемых изменников, наивно ждать от него снисхождения. Но прямая война между Картелем и Троном? Это может представлять такую же опасность, как обнародование «черных» архивов.

Лето уже не ждал рационального и мирного решения. Ни от Якссона, ни от Шаддама.

Раджив Лондин стоял рядом в неприметной одежде, которую надел для маскировки. Обычно щеголеватый аристократ выглядел почти неузнаваемым. Его глаза бегали туда-сюда.

– Президент Франкос заперт в персональной камере – в укрепленном архивном помещении без удобств. Выбраться не сможет. – Лондин пригладил свои серо-стальные волосы, но они все равно выглядели растрепанными. – Используйте его в качестве разменной фигуры – пригрозите казнить президента Картеля, если сардаукары не отступят. Что толку в важном заложнике, если вы не хотите его использовать?

Лето насторожился:

– Это резко обострило бы ситуацию!

Лондин с усмешкой кивнул на экраны, показывающие войска, выставленные против них:

– Куда еще ее обострять?

– Мы не станем убивать моего брата – по крайней мере, пока, – сказал Якссон. – Мать знает, что он здесь, и этого достаточно. Ей прекрасно известно содержимое «черных» архивов. Поэтому сардаукары будут проявлять определенную сдержанность.

Встревоженный Лето повысил голос:

– Но каков же будет финал, Якссон? Они смогут как-нибудь взломать двери хранилища или найдут иной способ проникнуть внутрь. Они работают в тесной связке с директором, и она, возможно, предоставит им экстренный доступ. Мы должны сдаться на наших собственных условиях – тогда мы войдем в историю и Союз Благородных точно не забудут. Это единственный вариант на данный момент.

– О, меня они не забудут никогда, – ухмыльнулся Якссон. – У нас всегда есть в запасе заключительная акция, которую мы должны провести.

Лидер повстанцев даже не пытался найти другое решение. Он уже все для себя решил, готовый ввергнуть Империю в хаос и разрушения. Лето нужно было разбить камень памяти, чего бы это ни стоило, но Якссон словно что-то почувствовал – он отодвигался всякий раз, когда герцог подходил слишком близко. Похоже, от остальных он тоже старался держаться подальше.

Встряхнув головой, Якссон бросил быстрый взгляд на Лондина:

– Раджив, идите проверьте, как там любезный Франкос. Убедитесь, что мой брат готов принять свою судьбу. Скажите ему, что от меня зависит, какой она будет.

* * *

В соответствии с требованиями Императора Малина Ару устроила оперативное совещание с командирами сардаукаров и даже с императрицей Арикатой, которая настояла, что будет присутствовать. Речь шла о структуре и защитных системах хранилища. Со своей стороны Малина ничего не имела против присутствия Арикаты, поскольку милая императрица втайне обучалась в Картеле и приобщалась к корпоративной культуре с лучшими психологическими тренерами, специалистами по манипуляции и инструкторами по соблазнению. Даже Шаддам не знал о связи своей жены с ур-директором. В конце концов, несмотря на корону, Ариката многим была обязана Картелю.

На это напряженное совещание Малина вызвала пятерых своих заместителей, а также руководителей архитектурного департамента, которые предоставили схемы и чертежи объекта, чтобы осаждающие могли с ними ознакомиться и составить план действий.

– Должен же найтись какой-то способ проникнуть внутрь! – заявил Император Шаддам. – При всей безопасности планеты вы должны были предусмотреть такую ситуацию с заложниками! Как нам вытащить этого убийцу, не отняв при этом еще больше жизней?

Малина невозмутимо покачала головой:

– Наличие простого способа проникновения свело бы на нет всю систему безопасности. – Она указала на гигантские герметичные двери хранилища: – Потребовалось бы почти разнести планету, чтобы пробить этот барьер. Если Якссон решит активировать камень, это нанесет смертельный удар по торговле и безопасности во всей Империи. Вы не должны относиться к этому легкомысленно, сир.

– Разве вы не можете просто усилить защитные поля вокруг хранилища и заблокировать любую возможность передачи данных? И угрозы Якссона сразу превратятся в пустой звук.

Малина бросила на Императора усталый взгляд:

– Ах, если бы проблема решалась так просто, сир. У него есть усилительные устройства, а у Картеля – встроенные системы связи, чтобы запертые внутри люди не чувствовали себя отрезанными от мира. Мы не можем с уверенностью сказать, что нам удастся заблокировать все это.

Ворча себе под нос «Я просто хочу поскорее с этим покончить», Император пристально вгляделся в голографическую схему главного хранилища. В самом его центре находился еще один куб размером с небольшую комнату, но без каких-либо отметок – сплошная черная зона.

Шаддам ткнул пальцем в глубину голограммы:

– А это что такое? Вы сами не знаете, что расположено у вас в хранилище?

Малина уже изо всех сил боролась с раздражением.

– Это еще более безопасный центральный бункер с дополнительным слоем брони и экранирования. Он спроектирован так, чтобы выдержать даже ядерную атаку.

– Если ваше главное хранилище защищено так надежно, – фыркнул Император, – зачем вам нужно что-то еще более защищенное внутри него?

Малина одарила его жесткой улыбкой:

– Всегда существует потребность в более глубокой безопасности, сир.

Ариката задумчиво взглянула на схему:

– У нас есть связь с Лето Атрейдесом? Он мог бы стать ключевой фигурой в наших переговорах.

– Почему ты в таком восторге от этого герцога Каладанского? – рявкнул Шаддам. – Очевидно, что он такой же изменник, как и прочие!

Императрица бросила на него стальной взгляд:

– Потому что он мог бы все решить за нас, если бы мы дали ему шанс!

– Мы знаем, что Лето все это время сотрудничал с Союзом Благородных, – отчеканил Шаддам. – Он был с главарем террористов на Иссимо III, выдавая гуманитарную помощь этим жалким колонистам. Мы знаем, что он посетил Куарте и улетел всего за несколько дней до прибытия туда наших сардаукаров. Он ошивался на Носсусе, в штаб-квартире мятежников, и бежал вместе с Якссоном сюда. А сейчас он в хранилище вместе с этим психом! Какие еще доказательства тебе нужны?

Ариката вздернула подбородок:

– Доказательства, в которые я смогу поверить!

Малина и сама не понимала мотивов Лето Атрейдеса. Когда она беседовала с ним на Носсусе, он и впрямь показался ей непохожим на прочих радикальных соратников ее сына. Ментаты Картеля особо отметили, что он не одного поля ягода с ними. Возможно, еще оставалась надежда.

Императрица вытерла лоб и сослалась на усталость, заявив, что еще не оправилась после поспешного перелета с Кайтэйна. Ур-директор тут же предложила ей совместно поужинать в уютном заведении, где она могла бы отдохнуть. Император Шаддам, похоже, чрезвычайно обрадовался, что они обе уходят, и теперь он и его командиры смогут спокойно обсудить стратегию. Малина тоже хотела оказаться подальше от них, чтобы со своей верной Арикатой обсудить настоящую стратегию. Присутствие императрицы обещало возможности, которых не было раньше.

Холтон Тассэ последовал за ур-директором и императрицей, хотя Малина не желала общества адъютанта. Она легко избавилась от Тассэ, отправив его принести прохладительные напитки.

Как только они остались одни в отдельном номере, зная, что это ненадолго, Малина решила распорядиться временем наиболее эффективно. Императрица, такая гордая и уверенная в себе рядом с Шаддамом, теперь смотрела ур-директору в рот, ожидая указаний, которые, как они обе знали, последуют.

Малина заранее собрала кое-что из специальных принадлежностей, обдумав каждую возможность. Она выставила на стол маленькую антикварную шкатулку с чем-то, похожим на бижутерию. Затем включила проектор, который отобразил гораздо более подробную схему хранилища.

– Разумеется, потайной ход существует, – сообщила Малина. Она повернула трехмерную голограмму и показала узкий служебный проход в одной из укрепленных двойных стен. – Хранилище неприступно, но с восточной стороны есть промежуток между внутренней и внешней стенами, тесный лаз шириной около метра, чтобы в чрезвычайной ситуации дать возможность выйти всем, кто оказался запертым внутри.

– И значит, доступ у меня есть, – взволнованно произнесла Ариката. – Но что мне делать дальше?

– Ты войдешь и станешь заложницей, от которой Якссон не сможет отказаться.

Императрица не возражала, а просто проявляла любопытство:

– И что это нам даст?

Малина открыла шкатулку и порылась в украшениях – сверкающих безделушках и мелких драгоценностях, выискивая вещь, которая не привлекла бы слишком много внимания. Сперва она достала брошь, но отложила в сторону, затем остановила свой выбор на кольце из белого золота – достаточно дорогом, чтобы смотрелось уместно на императрице, но и не настолько роскошном, чтобы бросалось в глаза. Взяв кольцо, она взглянула сквозь него на Арикату.

– Вот. Надевай и постарайся оказаться к Якссону вплотную.

Ариката приняла кольцо и примерила на пальцы. Оно подходило для указательного.

– Как это работает?

– Даже иксианская технология несовершенна, и Картелю известно, какие недостатки можно использовать. Мы продаем совсем мало таких, поскольку о них почти никто не знает, а иксианцы платят нам за то, чтобы они не появлялись на рынке.

Ариката покрутила кольцо на пальце. Оно сидело слегка свободно.

Ур-директор продолжала:

– Это импульсный генератор. Если ты прикоснешься кольцом к камню памяти, оно испустит энергетический импульс, который разрушит матрицу с данными. Вся информация, хранящаяся внутри, станет нечитаемой и бесполезной.

Ариката изучала кольцо, ничем не примечательное по сравнению с другими ее украшениями.

– И как же мне подобраться достаточно близко к Якссону, чтобы дотронуться до его камня? – Императрица вскинула брови: – Вы ведь не думаете, что у меня получится соблазнить вашего сына?

Малина усмехнулась:

– Сомневаюсь. Но как только ты окажешься внутри хранилища, придется придумать способ… возможно, даже найти союзника.

Когда появился Холтон Тассэ с подносом прохладительных напитков, Малина и Ариката уже встали, собираясь уходить.

* * *

Лицедел поспешил исполнять поручение, изо всех сил сохраняя образ лорда Раджива Лондина. В своем прежнем обличье главного администратора Родунди он потратил много времени на изучение аристократа, знал его манеры и личные воспоминания. После резни на Куарте получилось на удивление просто притвориться этим человеком и сфабриковать историю его побега. Вольные повстанцы приняли его на Носсусе без малейших сомнений.

Но выбраться из этого бункера последней битвы оказалось нелегко.

Он оставался начеку в поисках возможностей, пытаясь придумать способ не просто выжить, но и продолжить дело Тлейлаксу. В его положении он мог склонить чашу весов в ту или иную сторону. Планируемый распад Империи на торговое содружество независимых планет, скорее всего, в ближайшее время не произойдет – по крайней мере, не теми прямолинейными методами, на которые делал ставку Якссон Ару. Но лицедел был гибким и наблюдательным.

Безымянные клерки Картеля и вспомогательный персонал могли бы послужить материалом для промежуточного перевоплощения, но они слишком слабые и незначительные фигуры, чтобы добиться многого. А в облике Раджива Лондина лицедел мог передвигаться сравнительно свободно даже здесь.

Он подошел к комнате, где в бессильной злобе коротал время Франкос Ару. Этот высокий, эрудированный мужчина обычно исполнял роль «человеческого лица» Картеля, но сейчас выглядел изможденным и неопрятным, сидя на жесткой скамейке и разминая руки.

Лишь один из бойцов Якссона стоял у двери, но президент Картеля не был человеком, склонным к дракам. Он не стал бы прорываться наружу с боем против обученного охранника. Теперь страж признал Лондина и пропустил его.

Увидев посетителя, Франкос оторвался от своих страданий и выпалил:

– Я не желаю с вами разговаривать, пока вы меня не выпустите! Мой брат сумасшедший, но вы-то достаточно рациональны, чтобы понимать, что он не может победить!

– Победой можно назвать множество исходов, и мы должны быть открыты ко всему, что произойдет. – Лицедел с нехорошей улыбкой оглядел Франкоса с ног до головы, прикидывая, стоит ли принять его облик. Будет ли больше преимуществ, если стать президентом Картеля?

Он обдумывал возможные варианты.

* * *

Много лет назад на Каладане рыбацкое судно затонуло в шторм, и Лето участвовал в опасном спасении уцелевшей команды. Он вспомнил, как отчаявшиеся люди балансировали в неустойчивой спасательной шлюпке, пока вокруг них нарезала круги рыба-бритва, почуявшая кровь. Восемь человек выживших в два раза превышали номинальную вместимость шлюпки, и они тесно сидели по бортам, исполняя замысловатый танец равновесия. Стоило одному человеку чуть двинуться, как противоположный борт вздымался, угрожая сбросить другого в море. Даже чихание или дрожь могли привести к роковым последствиям.

Лето казалось, что их нынешняя ситуация очень похожа на ту картину.

Силы сардаукаров снаружи хранилища находились в тупике, при этом готовые устроить массовый холокост попавшим в ловушку повстанцам. Якссон был готов обнародовать «черные» архивы и ввергнуть Империю в пучину гражданской войны. Все, кто находился в хранилище, просто ждали – вдруг что-то изменится. Но Лето подумал, что пора действовать.

Он расхаживал среди разлитого в воздухе напряжения, перебирая варианты. Возможно, он сумеет отыскать выход, если решит просто сбежать. Возможно, получится освободить президента Картеля или даже несколько клерков-заложников одновременно.

Но это не принесет никакой пользы, если не уничтожить камень памяти. Несмотря на толстые бронированные стены, Якссон, похоже, не сомневался, что передача данных пройдет успешно, и Лето верил, что он заранее позаботился о множестве ретрансляторов и усилителей.

Очевидно, что Император Шаддам не пойдет на переговоры, и даже президент Франкос недостаточно влиятелен, чтобы выработать какой-либо компромисс.

Судя по хронометрам, уже наступил поздний вечер, но герцог не мог уснуть.

Он дошагал до зоны, где содержались пленные сотрудники Картеля, и внезапно очутился в нежелательной компании Раджива Лондина.

Суетливый аристократ засопел:

– Я знаю, что мою дочь по-настоящему влекло к вам, Лето Атрейдес. Очень неловко, что все так обернулось. Но теперь мы союзники на краю пропасти, не так ли?

– Мы не союзники. Хотя, вероятно, умрем вместе, убитые имперскими войсками.

Когда они шли по внешнему периметру хранилища между баррикад из бронированных контейнеров с данными, сработали внешние датчики движения – на одном из настенных экранов высветилось предупреждение. Лето изучил показания приборов:

– По-видимому, в восточной стене есть узкий проход. Кто-то движется в промежутке.

Лондин придвинулся ближе:

– Это сардаукары? Какой-то штурмовой отряд? Нам нужно укрыться! Предупредите Якссона!

– Нет, всего один человек. – Лето отметил, что Раджив смотрит как-то странно, но не чувствовал исходящей от него опасности. Должно быть, он просто боится и ищет у Лето хоть какого-то подобия защиты.

Экран оповещения показывал мало подробностей – только мигающую точку, единственный признак движения. Осмотревшись, Лето обнаружил поблизости потайную заблокированную дверь – глубоко в тени штабелированных контейнеров с данными. Чтобы разглядеть ее сразу, нужно было знать, что она там.

Он увеличил изображение и увидел темноволосую женщину, пробирающуюся по проходу, ширины которого едва хватало для человека. Она двигалась так целеустремленно, будто ее тренировали как ассасина. Лето вздрогнул, узнав Арикату:

– Что императрица делает здесь одна без сопровождения стражи?

Лондин поспешил к двери, его глаза горели:

– Если она попытается проникнуть внутрь, мы должны перехватить ее и взять в плен!

Лето нахмурился. Что задумал Шаддам? Неужели послал ее на разведку? Или это импульсивный поступок с ее собственной стороны?

Лондин подступил к замку с уверенным видом специалиста в области сложных систем. Лето удивился, что этот человек так хорошо разбирается в процедурах доступа.

Когда ему удалось открыть маленькую и узкую дверь, императрица Ариката предстала перед ними так, будто ожидала, что ее встретят. Увидев Лето, она деловито произнесла:

– Я пришла, чтобы положить этому конец. Я буду вести переговоры как ваш прямой посредник, и Император выслушает меня, если я буду иметь дело лично с вами. – Она вздернула подбородок. – Полагаю, вы захотите взять меня в заложницы, пока мы не сможем разрешить этот конфликт.

Лондин схватил ее за руку и втащил в хранилище.

Долгие размышления ослабляют человека, который собирается пройти испытание Агонией. Лишние мысли равны беспокойству, а беспокойство равно неудаче.

Наставление Бинэ Гессерит

Ей приснилась пустыня. Темноволосая девушка стояла высоко на скальном выступе, выделяясь на фоне залитых лунным светом барханов. Что-то огромное ворочалось под поверхностью песка, волной перемещаясь справа налево. Затем невидимый левиафан исчез, нырнув глубже, как морское чудовище. Стояла ночь, но было невыносимо жарко. И две луны. И таинственная ужасная цель, которую надо во что бы то ни стало достичь…

Джессика внезапно проснулась в своей полутемной комнате в общежитии сестер и сбросила одеяло на пол. Она лежала вся в поту и дрожала, напуганная сновидением. Она смутно понимала, что это как-то связано с будущим ее сына. И чувствовала присутствие смерти, витающей вокруг него.

Стряхнув оцепенение сна, она поняла, чем он вызван. Не Пол сталкивается с неминуемой опасностью, а другой юноша. Бром.

Понаблюдав за сыном Ксоры во время его напряженных тренировок, она убедилась, что он хорошо подготовлен, но еще не достиг совершенства. Однако Мать Квизаца решила, что время пришло, и Мохайем уже находилась в пути сюда с Кайтэйна.

Джессика ощутила необходимость сбросить с себя напряжение. Брому, который так сильно напоминал ей сына, совсем скоро предстояло испытание, которое могла вынести не каждая сестра Бинэ Гессерит. Что это – гордыня со стороны Сестринства или надежда? А может, отчаяние?

Джессика сомневалась, что Бром чувствует себя достаточно уверенно, но мать-настоятельница не оставляла ему выбора. Завтра он столкнется с Агонией.

Чтобы выплеснуть бурлящую внутри энергию, Джессика надела спортивный костюм и вышла на дорожку, огибающую школьный комплекс. Уже начинало светать. Сперва Джессика двигалась быстрым шагом, затем перешла на бег. Она не бегала почти год, поэтому выбрала умеренный темп. Небо хмурилось, легкая морось прохладного дождя омывала лицо, но движение согревало. На одном из поворотов у Джессики закололо в боку, но вскоре это прошло. От физической нагрузки она почувствовала себя лучше – более сконцентрированной и готовой к предстоящему дню.

Совет, который Джессика дала Брому, мог понять лишь тот, кто разбирался во всех тонкостях подготовки Бинэ Гессерит. Старательный молодой человек внимательно выслушал и сделал правильные выводы. Похоже, указания Джессики он усваивал лучше, чем команды суровой сестры-инструктора. Джессика знала, что Бром умен, способен и решителен, но он также обладал независимым характером. Джессика ценила это качество, хотя оно, вероятно, вызывало ужас у его наставниц.

У Брома оставалось совсем мало времени на улучшение подготовки. Преподобная мать Мохайем прибудет на Уаллах IX завтра утром. И в тот же день юношу ждет величайшее испытание.

Джессика перепрыгнула на бегу через упавшую ветку, продолжая беспокоиться о сыне Ксоры как о собственном. По понятиям Бинэ Гессерит, поскольку все дети послушниц воспитывались и обучались в Школе Матерей, как и сама Джессика, в каком-то смысле так и было – Бром действительно являлся ее сыном, как и сыном всех остальных сестер.

Пол же, напротив, воспитывался герцогом Лето и обучался у лучших умов Дома Атрейдесов, готовясь принять руководство Каладаном. Джессика и Лето обсуждали возможность завести еще одного ребенка, но на данный момент Пол был их единственным. И он не собственность Ордена Бинэ Гессерит!

Однако, глядя на все это с точки зрения матери-настоятельницы, Джессика понимала пристальный интерес Харишки к Полу. Родив сына вместо дочери, Джессика совершила дерзкий поступок – не ради каких-то хитроумных интриг, а ради Лето, потерявшего своего другого сына, Виктора. И теперь, когда Пол проявил признаки своей особой натуры, его способности заинтриговали Сестринство. На протяжении тысячелетий Орден осуществлял тщательную программу селекции, отслеживая одну генетическую линию за другой, комбинируя их правильным образом, выводя идеального человека, который соединит пространство и время – мужчину Бинэ Гессерит с невероятными способностями.

Выжившая из ума старая Лезия требовала убить Джессику и ее сына, дабы предотвратить катастрофу, которая может обрушиться на Вселенную. Но Харишка решила не прислушиваться к безумным бредням бывшей Матери Квизаца. Мать-настоятельница знала, что Пол особенный… как и Джессика.

Тяжело дыша, Джессика отступила в сторону от дорожки. Мимо прошли две другие сестры, тихо беседуя. Они взглянули на нее, затем отправились дальше.

Ее незавидное положение здесь после резни на Элегии, предстоящее Брому испытание, нависшая над Полом ответственность – все это заставило Джессику видеть то, чего она раньше не видела. Верить в то, во что раньше не верила.

Она поступила правильно, родив ребенка мужского пола – несмотря на наставления начальства из Бинэ Гессерит. Возможно, она действовала по указанию самой Судьбы ради более важной цели. Но теперь у нее больше не было даже Пола – Сестринство разрушило ее семью и отношения с Лето, лишило ее дома. Она не прекратит требовать для себя свободы, хотя даже не знает, что ее ждет на Каладане.

Полу грозит опасность со многих сторон. А ее отправили сюда, на Уаллах IX, и просят помочь сыну другой женщины пережить испытание!

* * *

Джессика возлагала на Брома самые большие надежды и поддерживала его всеми силами, но не могла подавить свой страх. Сама она никогда не сталкивалась с таким серьезным испытанием, дающим право стать преподобной матерью.

И теперь задумывалась – решится ли она когда-нибудь на этот пугающий переход на новый уровень, приняв смертельную дозу наркотика, расширяющего сознание, превращающего человека в…

Она не знала, хочет ли вообще пытаться. Она уже достигла высокого положения как первая леди Каладана, постоянная наложница благородного герцога Лето Атрейдеса, и никогда не хотела большего. Будучи юной послушницей, Джессика видела, как другие сестры корчатся в муках во время Агонии. Многие выживали, хотя некоторые погибали в страшных судорогах. Они кричали, пока их внутренности выворачивались наизнанку, а сознание выходило из-под контроля. Ужасное испытание!

Неужели Бром в состоянии справиться с таким мощным ядом, несмотря на то, что все остальные кандидаты мужского пола потерпели неудачу?

«Я боюсь, что он не готов».

В чем ценность человеческого существования? Какова цена трагической потери? И какие болезненные методы заставляют человека на нее согласиться?

Медицинская школа Сукк. Политические архивы

Вместе с Лондином сопровождая императрицу к запертому главному входу в хранилище, где кипящий от злобы Якссон расхаживал туда-сюда, как зверь в клетке, герцог Лето осуждал риск, на который пошла Ариката. Чего она надеялась этим добиться? И все же он восхищался самообладанием и грацией, с которыми она держалась, не выказывая ни малейшего проблеска страха. Герцог лихорадочно думал, как использовать ее присутствие, чтобы переиграть Якссона Ару. Это казалось маловероятным, но он не собирался отказываться от попыток.

Прежде чем они добрались до гигантских герметичных дверей, Лето тихо произнес:

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас, Ваше величество, даже в этих невозможных обстоятельствах.

Ариката не повернула головы, но ответила уголком губ:

– Я знаю, что вы разумный человек, Лето Атрейдес. Будем надеяться, что не только вы.

– Увы, императрица, возможно, я здесь такой единственный. – Ему так много еще хотелось сказать. Если Император Шаддам так и не получил послания от Гарни, значит, Ариката его единственная надежда спасти свою репутацию и жизнь.

Раджив Лондин с важным видом выступил вперед – на открытое пространство, где их встретил Якссон, удивленно улыбнувшийся при виде Арикаты. Его сверкающие глаза забегали:

– О, прекрасная императрица! Я так рад, что вы присоединились к нам на нашей маленькой светской вечеринке! Жаль, что ваш муж хочет нас всех уничтожить.

Ариката ответила звенящим голосом – хрупким, как осколки стекла:

– Очень жаль, что вы мечтаете разорвать на части Империю, просуществовавшую десять тысяч лет. Мой муж не станет вести с вами переговоры и хочет сравнять этот город с землей в назидание любым будущим мятежникам. Ур-директор Картеля возражает против такого решения, поэтому старается его предотвратить. Пока.

– Ах, моя дорогая мама всегда принимала мои проблемы близко к сердцу… – Якссон усмехнулся, затем сузил глаза: – А какие интересные подробности мне открылись о вас, императрица Ариката! – Он вытащил камень памяти и угрожающе потряс им перед ней. – Я уверен, что Шаддам Коррино хотел бы их знать…

Фыркнув, императрица отвернулась и посмотрела на герцога Лето:

– Муж любит меня, но я пришла сюда вопреки его желанию, поскольку верю в дипломатию и умение находить точки соприкосновения – особенно в отчаянных обстоятельствах. – Она оглянулась через плечо: – Вас я не знаю, Якссон Ару, но герцог Лето Атрейдес – благородный человек. Я полагаю, он предпочел бы альтернативу массовому побоищу.

– Якссон, мы должны поговорить с ней, выработать соглашение о гарантиях безопасности, – сказал Лето. – Возможно, тебе позволят уйти на покой где-то далеко за пределами Империи. А я… я смогу просто вернуться домой на Каладан.

– Где ты продолжишь задыхаться под гнетом Империи Коррино? – возразил Якссон. – Не думаю, что тебе это понравится. А куда возвращаться лорду Лондину? Где теперь его дом? Куарте лежит в обугленных руинах. А как насчет Дома Туллов и разрушенной Элегии? А как насчет всех других планет, растоптанных сапогом мстительного Императора Шаддама? Он еще не уничтожил Каладан? – Лидер повстанцев воинственно подступил к Арикате, но та избегала встречаться с ним взглядом. – Ваш муж действительно считает, что нам следует оставить прошлое в прошлом?

Императрица ответила жестким тоном:

– Нет, мы ничего так просто не забудем. Я лично была на Оторио, а позже в Императорском дворце, когда вы разбили корабль казначейства. Все эти невинные жертвы…

– Невинные жертвы? – фыркнул Якссон. – Возможно, нам стоит сравнить, кто ведет по очкам. За вашим мужем тянется кровавый след куда хуже моего. Столько Домов Ландсраада хранят мрачные тайны…

– Дайте мне взглянуть поближе на этот камень памяти, которым всех шантажируете, – попросила императрица.

– Зачем? По его виду вы не поймете, какая в нем информация. – Якссон пристально взглянул на Арикату. – Но, думаю, вам прекрасно известно, что там содержится, императрица.

– Кровопролитие порождает кровопролитие, – заметил Лето, с признательностью взглянув на Арикату. – Если вы будете здесь с нами, императрица, ваш муж проявит сдержанность. Возможно, всего лишь возможно, возобладают более холодный разум.

Улыбнувшись, Якссон кивнул сам себе:

– Ее присутствие действительно вносит свежую струю. Мой брат Франкос далеко не такой привлекательный заложник и не представляет особой ценности для Шаддама Коррино. А вы, императрица, достаточно ценный козырь, чтобы изменить условия игры.

Взяв Арикату за руку, он грубо подтащил ее к стене с экранами рядом с высокой дверью хранилища. Лондин подхалимски следовал за ним по пятам. Лето попытался придумать, как бы увести ее обратно к потайному выходу. Оказавшись внутри, он знал, на какой риск идет, и сам сделал свой выбор. Впрочем, императрица тоже. Ариката проницательная женщина, она куда умнее простой «декоративной» императрицы, но она обречена стать пешкой, если останется здесь.

Издевательски-галантно взяв Арикату под руку, Якссон активировал визоры. Императрица напряженно стояла рядом с ним с суровым выражением лица. Лидер повстанцев улыбнулся, когда их изображение появилось на внешнем экране:

– Шаддам Коррино! У меня неожиданная гостья. Ну что, теперь потолкуем по душам?

* * *

Присутствие сардаукаров в административной цитадели Картеля угнетало Малину. Хотя они не имели ничего против ур-директора или сотрудников компании, им здесь было не место. Никогда раньше имперские войска не ступали на Танегаард – ни по приглашению, ни в качестве осаждающей армии, разумеется.

Малина проклинала Якссона за его провокационные действия. Она хотела сама разобраться с ним спокойно и без лишних усилий, но он превратил ситуацию в нетерпимую, загнал всех в тупик, который грозил закончиться смертью и разрушениями. Теперь главный вопрос заключался в том, как смягчить последствия катастрофы, которую мог вызвать ее сын. Малина надеялась, что Ариката найдет способ нейтрализовать его копию «черных» архивов.

Когда на внешнем экране связи показался Якссон, стоящий рядом с невозмутимой Арикатой, Малина поняла, что дело принимает драматический оборот. Она видела, как императрица старательно скрывает любой намек на улыбку. Лето Атрейдес тоже был там, с краю экрана.

Окруженный высокопоставленными офицерами Шаддам оцепенел, увидев пристальный взгляд жены. Его лицо побагровело. Когда Якссон начал говорить, казалось, Императора вот-вот хватит удар.

Шаддам свирепо посмотрел на Малину, будто она лично несла ответственность за это:

– Как императрица попала в хранилище? Вы сказали, что других входов нет!

Герцога Лето Атрейдеса ур-директор считала джокером, который неизвестно как сыграет. Хотя у нее сложилось о нем скорее хорошее мнение, она сомневалась, что у Лето хватит сил и возможностей сделать то, что необходимо. Разве что Ариката сама сможет воспользоваться кольцом.

– Если он тронет ее хоть пальцем – клянусь, я сотру весь этот комплекс в порошок! – объявил Шаддам. – И меня не волнует, попытается ли Якссон передать эти проклятые данные. Дом Коррино как-нибудь это переживет, – хмыкнул он. – А ваш сын, конечно же, нет.

– Ни один из моих сыновей не переживет, сир – ни Якссон, ни Франкос, – тихо заметила Малина. Затем подошла ближе к экрану, будто Шаддама вообще не было рядом. – Якссон, давай обсудим условия, но ты должен освободить императрицу и Франкоса. Я найду какую-нибудь возможность содержать тебя здесь, на Танегаарде, но у тебя нет ни единого шанса на победу.

Взглянув на мать, Якссон одарил ее своей безумной улыбкой:

– Ах, мама, это зависит от того, что назвать победой. Если я всажу кинжал в самое сердце Империи – разве это не будет победой, даже если я погибну? О, сколько всего интересного я узнал о клане Коррино!

Внутри хранилища Лето Атрейдес продолжал настойчиво увещевать лидера повстанцев:

– Всегда есть способы снизить напряженность…

Якссон отмахнулся от него, как от назойливой мухи, жужжащей над ухом:

– Достаточно скоро я со всем этим закончу. Однако на данный момент, Шаддам Коррино, если вам дорога ваша императрица – отзовите войска сардаукаров и вернитесь на орбиту. А еще лучше, вообще покиньте систему Танегаард. Тогда я буду знать, что вы серьезно настроены сохранить жизнь своей женщине. – Якссон саркастически приподнял бровь, понимая, что сейчас провоцирует Императора. – Или же я убью ее у вас на глазах, если мне не понравятся ваши действия.

Схватив Арикату за руку, он подтолкнул ее к Лондину, а затем экран погас.

Шаддам взвыл.

* * *

Хотя Лето убеждал Якссона прислушаться к голосу разума, тот приказал отвести императрицу в архивную комнату рядом с Франкосом, и Лето вместе с одним из повстанцев сопроводил ее туда.

Кода они подошли к двери, президент Картеля выглянул из своей камеры и застонал, увидев, что Ариката тоже в плену.

– Теперь мой брат совсем потеряет берега, раз может использовать вас как разменную монету. Он станет еще опаснее!

– Я все же надеюсь на мирный исход, – храбро ответила императрица, но ни Лето, ни Франкос не разделяли ее оптимизма. Под присмотром охранника Ариката вошла в аскетическую каморку, сохраняя достоинство. – Нам просто нужно предложить Якссону то, что его заинтересует.

Лето взглянул на охранника:

– Оставь нас. Отсюда она никуда не денется.

Теперь, когда Малина Ару раскрыла себя как осведомительница Императора, Якссон больше не искал предателя среди соратников. Лето был свободен от подозрений и на какое-то время в безопасности – смехотворное выражение, учитывая ситуацию. При всей ярости, направленной на мать, Якссон полагал, что все товарищи по последней битве беззаветно ему преданы и готовы умереть вместе с ним.

Когда охранник замялся, Лето рявкнул на него:

– Какие-то вопросы, боец? Я был там, на Носсусе. Я прилетел сюда, на Танегаард. Пойди спроси Якссона, доверяет ли он мне!

Сперва неуверенно, затем что-то решив, охранник отошел.

Лето встал в дверях, глядя на Арикату. И произнес, понизив голос до шепота:

– Лучше бы вы не приходили сюда, императрица. Но я сделаю все возможное, чтобы вас защитить.

– Этого может оказаться недостаточно. – Ариката подошла ближе, вглядываясь в его лицо. Вопросы вихрем проносились в голове Лето, а императрица, похоже, приняла какое-то решение. Она хрипло прошептала: – Мне придется довериться вам, герцог Атрейдес, поскольку у вас больше шансов найти удачный момент, чем у меня. Вам нужно подобраться к Якссону поближе, откуда вы сможете дотянуться до камня памяти.

Лето быстро выдохнул:

– Императрица, я уже думал отобрать у него камень, но он срабатывает автоматически. Если устройство окажется на расстоянии от тела, данные будут отправлены. Если Якссона убьют – тоже. Какие у меня варианты?

Ариката сняла с указательного пальца простое кольцо из белого золота и протянула Лето.

– Вот, – сказала она и подробно объяснила, что с этим делать.

* * *

Никакой наружный свет не проникал сквозь толстые своды хранилища, и лишь хронометры сообщали людям, день сейчас или ночь. Для Лето эти напряженные минуты тянулись бесконечно. После своего язвительного выступления Якссон оборвал всякую связь с внешним миром, игнорируя многократные призывы Императора Шаддама и ур-директора.

Лето сжал кулак, ощутив на мизинце твердость золотого кольца. Никто не обратит на него внимания, и если он сможет подобраться достаточно близко к камню памяти… Теперь ставки возросли многократно. Ему нужно действовать быстро, чтобы одолеть Якссона, убив при необходимости, и сжечь камень памяти, прежде чем тот успеет передать пакет данных.

Однако беспокойство, если не сказать паранойя, лидера повстанцев усиливалось с каждой минутой. Он постоянно держал при себе одного или нескольких фанатичных охранников. Лето так и не видел шанса сделать свой ход, хотя ему требовалась всего лишь секунда…

А потом исчез Раджив Лондин.

Огромное хранилище представляло собой лабиринт архивов, кабинетов без окон и небольших служебных помещений – а также загадочный внутренний куб-бункер. У Якссона имелось лишь десять вооруженных охранников, которые следили за всеми помещениями одновременно, поэтому не сразу стало понятно, что Лондина нигде нет. Но когда Якссон позвал его, чтобы тот проведал императрицу и Франкоса, аристократ не явился.

Охранники убедились, что он не затерялся среди заложников, затем забегали взад-вперед по коридорам между штабелями контейнеров и запертыми кабинетами, заглядывая повсюду в поисках дворянина с Куарте. В глазах Якссона вновь зажегся огонек подозрения, и Лето видел, что лидер повстанцев постепенно вскипает, теряя остатки разума.

– Раджив был с нами все это время! – заявил Якссон, сердитый и сбитый с толку. – Неужели он бросил нас теперь? Он что, придумал, как отсюда сбежать?

Лето вспомнил, что аристократ проявил недюжинную сноровку, открывая маленькую дверь аварийного выхода. Значит, он обладает какими-то особыми знаниями?

– Возможно, Лондин вовсе не так лоялен, как ты думал. Этот человек хранил от нас множество секретов.

Лидер повстанцев утер пот со лба:

– Куда он мог подеваться? Для этого последнего боя мне важен каждый человек, чтобы засвидетельствовать мою окончательную победу!

Охранники продолжали обыскивать хранилище, и Лето присоединился к ним, чувствуя, как беспокойство усиливается. Якссон сгорбился напротив высоких противопожарных дверей, глядя на них так, словно они могли обрушиться на него. Снаружи Император Шаддам требовал показать ему Арикату, постоянно выкрикивая бессмысленные угрозы.

* * *

Лицедел принял облик одного из охранников Якссона Ару, чтобы раствориться среди них.

Он сопровождал лидера повстанцев и герцога Каладанского во время их побега с Носсуса, а теперь вместе с ними оказался в ловушке внутри крепости Танегаард. Но «Раджив Лондин» был уже известной целью, и сардаукары наверняка сразу убили бы его, ворвавшись в хранилище.

Будучи оборотнем, он мог бы легко затеряться среди заложников, став безымянным клерком или администратором Картеля, но если ситуация обострится, эти пленники станут овцами на бойне. Лучшим вариантом для него было прикинуться охранником, чтобы передвигаться, не привлекая к себе внимания.

Быстро убив одного из фанатиков Якссона и изменив внешность, он надел форму охранника, сбросив наряд Лондина. Дворянин с Куарте исчез, будто его никогда и не существовало.

Лицедел дождался, когда его отсутствие будет замечено, после чего воспользовался суматохой и принял участие в собственных поисках.

Охранники рассредоточились по огромному хранилищу, переходя от помещения к помещению, допрашивая заложников – никто из которых, конечно, ничего не видел. Выглядевший одним из повстанцев лицедел вызвался пойти проверить самых важных пленников – императрицу Арикату и президента Картеля Франкоса.

Возле импровизированных камер он сменил дежурного и отправил его помогать в поисках Лондина. Затем занял его место у двери, глядя прямо перед собой и отказываясь слушать возмущения Франкоса или императрицы. Пока.

Осваиваясь с новой личностью, он молча ждал, пока, наконец, не сделал свой самый важный шаг. Убедившись, что поблизости никого нет, он открыл обе камеры, и заглянув внутрь, увидел встревоженные и растерянные лица пленников.

– Теперь нам представилась возможность, – сообщил он им хриплым шепотом. – Выслушайте меня очень внимательно. Следуйте моим инструкциям без промедлений, иначе вам никогда отсюда не выйти.

Франкос недоверчиво уставился на него. Лицедел продолжал:

– Я внедрился в движение. На самом деле я верен Императору, и теперь мой долг – помочь вам бежать.

Ариката выглядела озадаченной, но затем кивнула сама себе:

– Да, теперь я могу уйти. Я сделала все, что могла.

Лицедел объяснил:

– Через боковую эвакуационную дверь вы попадете в узкий коридор. Пойдемте, мы должны добраться до выхода, пока остальным не до нас. Я устроил отвлекающий маневр.

Франкос выскользнул из камеры, оглядываясь по сторонам:

– Нам нужно оружие на случай, если придется прорываться с боем!

– Никакой драки не будет. Я вас провожу. – Лицедел указал на пистолет и длинный кинжал, висящие у него на боку. – Этого вполне хватит.

Оба пленника держались спокойно и профессионально, понимая, что поставлено на карту. Оба умели быстро думать и действовать, и отдавали себе отчет, в какой опасности находятся. «Охранник» махнул рукой, и они поспешили за ним, пригибаясь среди штабелей ящиков с данными, выбирая боковые проходы, пробираясь все ближе к периметру и потайной аварийной двери.

Главной задачей лицедела было сделать все, чтобы планы народа тлейлаксу не пошли прахом. Подробности их заговора и сотрудничества почти наверняка содержались в «черных» архивах, которые Якссон решил использовать в качестве своего страхового полиса. Если из-за глупости Якссона Ару потянутся ниточки к верхушке тлейлаксу, то вся раса заплатит за это ужасную цену. Лицедел хотел иметь возможность запутать любые расследования, которые могут бросить тень на его народ – следовательно, он должен быть в состоянии влиять на решения и отвлекать внимание.

Из-за этого он не мог позволить себе остаться в ловушке среди обреченных повстанцев внутри хранилища. Франкос Ару казался подходящим вариантом для перевоплощения, но теперь появилась кандидатура получше.

Затаив дыхание и сохраняя скрытность, маленькая группа добралась до замаскированной двери, очертания которой едва виднелись на толстой сталепластовой броне. Как и прежде, лицедел приложил руку к контрольной панели на стене, изменив отпечатки пальцев и линии ладони так, чтобы сканеры Картеля распознали в нем человека, имеющего доступ, и дверь скользнула в сторону. Франкос смотрел на него глазами, полными изумления, затем с облегчением кивнул, когда проход открылся.

Лицедел подтолкнул президента Картеля в узкий коридор:

– Бегите первым, а мы за вами. Датчики движения нас сразу засекут, но мы успеем быстрее, чем Якссон отправит кого-нибудь вдогонку. На выходе из хранилища нас встретят сардаукары.

Датчики уже зафиксировали открытие двери – индикаторы загорелись как внутри хранилища, так и снаружи, где за ними следили Шаддам и имперские войска.

– Вперед! – крикнул лицедел Франкосу.

Президент КАНИКТ бросил последний взгляд на императрицу, а затем метнулся в узкое пространство между стенами. Ариката с признательностью повернулась к лицеделу:

– Благодарю за службу и преданность. Вас обязательно вознаградят.

Лицедел кивнул:

– Да, несомненно.

У него оставалась всего секунда, чтобы сделать свой ход. Подобно атакующей гадюке, он выхватил кинжал и вонзил сзади в шею Арикаты, перебив спинной мозг, а затем сразу протолкнув острие в головной – мгновенный смертельный удар, почти не вызывающий кровотечения. Глаза императрицы выпучились, но она даже не смогла вскрикнуть, осев на пол грудой безжизненной плоти в дорогой одежде.

* * *

Лето вернулся к главному входу в хранилище, чтобы отчитаться. Он чувствовал себя таким же растерянным и выбитым из колеи, как Якссон Ару.

– Раджива Лондина нигде нет. Мы все тщательно обыскали. – Двое охранников стояли рядом, настороженные, держа руки на пистолетах.

– Но как он мог спрятаться? Или он сбежал? – Якссон требовал ответа. – Неужели он меня предал?

Лето отказался строить догадки. Он переводил взгляд с одного охранника на другого. Пусть Якссон озабочен и взволнован, но герцог не успеет одолеть обоих охранников и вовремя завладеть камнем. Он постарался, чтобы его голос звучал ровно:

– Мы осмотрели все хранилище, но нас всего десять человек, а там много укромных уголков и закоулков, высокие штабеля ящиков, запертые шкафы. Если Раджив намеренно прячется от нас, он мог залезть внутрь одного из них.

Лидер повстанцев задышал тяжелее, будто сама эта мысль подтолкнула его еще ближе к краю безумия.

Внезапно раздался сигнал тревоги – угрожающий, пульсирующий звук. Якссон бросился к настенному экрану и увидел, что кто-то открыл потайную аварийную дверь.

– Сардаукары, должно быть, решили проникнуть через проходы! Отправьте всех удерживать опасный участок! – Лидер повстанцев хищно прищурился. – Мы перебьем их, когда они попытаются прорваться внутрь!

На экране Лето увидел мигающую точку, отмечающую движение – кто-то убегал по узкому коридору навстречу имперским войскам.

* * *

Прежде чем лицедел успел все закончить и зачистить место преступления, Франкос Ару удивил его, прибежав назад.

– Идемте, вам нужно держаться рядом со мной. Если мы будем все вместе, я смогу… – Франкос тяжело дышал, с хрипом втягивая воздух.

Увидев лицедела, склонившегося над женским телом, в затылке которого торчал клинок, Франкос в ужасе закричал:

– Императрица!

И бросился прочь по узкому проходу, как вспугнутый голубь.

Лицедел поднял взгляд, сидя на корточках. Нужно поторапливаться. Открытие аварийной двери привлечет внимание как повстанцев, так и сардаукаров снаружи. У него всего несколько секунд в запасе. Датчики уже сработали.

Он оттащил тело императрицы обратно в тень контейнеров с данными и начал принимать ее облик.

Истинный лидер должен обладать коммуникативными навыками, чтобы донести свою позицию и вдохновить своих людей. Эти навыки также можно использовать как эффективное оружие против врагов.

Герцог Паулус Атрейдес. Запись в дневнике, сделанная незадолго до смерти

Пока карательные силы сардаукаров входили в атмосферу Каладана – один грозный корабль за другим, – Пол вспомнил, как всего несколько месяцев назад узнал о расправе Императора Шаддама над планетой Дросс. Он сидел за отцовским столом, просматривая отчеты, и прочитал, что сардаукары уничтожили владения герцога Вердена, поскольку этот дворянин подозревался в симпатиях к мятежникам. Дочь герцога Вердена, Джуну, раньше прочили в жены Полу, хотя он никогда с ней не встречался. А теперь эта девушка мертва вместе со всей семьей – убита аналогичным отрядом сардаукаров.

И Полу предстояло столкнуться с этой массированной атакой в отсутствие отца и матери. Но он был не один.

Лето Атрейдес «вступил» в Союз Благородных лишь затем, чтобы подавить восстание изнутри, хотя стороннему наблюдателю герцог Каладанский показался бы таким же фанатиком, как и остальные. Его послание на Кайтэйн не было доставлено из-за Харконненов.

Император Шаддам не знает правды.

Сафир Хават, стоящий рядом с юношей на высокой крепостной стене, пришел к такому же выводу и принялся выкрикивать приказы:

– Активировать щиты здания! Мы должны защитить замок!

Приставив ладонь к глазам, Пол смотрел на боевые корабли, спускающиеся к древнему замку Атрейдесов и к космопорту Кала-Сити. Гарни Холлик выхватил меч и поморщился, потревожив о рукоять забинтованную ладонь.

– Нас сомнут, милорд. Армия Атрейдесов сильна, но она не сможет противостоять вторжению сардаукаров. Местные жители готовы защищать свои дома, но это ни к чему хорошему не приведет.

Дункан Айдахо метнулся в оружейную комнату на крыше и появился оттуда, держа в каждой руке по клинку.

– Такой сценарий тренировки даже вы не смогли бы для меня придумать, Дункан, – горько заметил Пол.

– Испытание боем – лучший вид тренировки. Правда, он же и худший. Мы защитим вас, Пол!

– Моя безопасность не главное. – Чувствуя себя капитаном, обязанным пойти на дно вместе со своим кораблем, Пол осмотрел береговую линию, приморский город и доки. На улицах звенели колокола. – Что будет с моим народом? У нас есть щиты вокруг замка, но не вокруг города. Не прикрыты ни рыболовецкий флот, ни доки. Кто я такой, чтобы прятаться здесь за барьером, когда весь остальной Каладан охвачен пламенем?

Голос Сафира прозвучал холодно и неумолимо:

– Вы наследник герцога, милорд. – И этот краткий ответ верный воин-ментат счел достаточным.

Они поспешно спустились со стены на главный этаж, где располагался командный центр. Отсюда воин-ментат мог отслеживать все доклады сил Атрейдесов, дислоцированных на территории замка, а также в космопорте и в городе. К ним присоединился и глубоко встревоженный Юэ. Доктор то и дело машинально касался пальцами бриллиантовой татуировки у себя на лбу – символа профессиональной чести.

От службы безопасности и администрации космопорта сыпался шквал сообщений, перекрывающий сигналы тревоги и крики о помощи. Корабли сардаукаров не запрашивали разрешения на посадку, не сообщали о своей траектории, и местные воздушные суда торопились убраться у них с дороги, как стая перепуганных птиц.

Гарни собрал домашнюю охрану, раздал людям оружие и отправил их на стратегические позиции у забаррикадированных ворот, в то время как другие заняли места на крепостной стене. Мощные энергетические щиты создавали в воздухе размытый янтарный барьер, но Пол все равно мог видеть сотни ощетинившихся орудиями боевых кораблей с опознавательными знаками Коррино.

– Обошлись без политесов – даже не стали заявлять о себе или выдвигать ультиматум, – хмыкнул Дункан, держа оба меча наготове. – Надо бы поучить их хорошим манерам.

– Думаю, они намерены преподать нам урок, – произнес Пол, лихорадочно перебирая возможные варианты. – Они верят, что мой отец – подлый изменник, вступивший в сговор с террористами. – Сердце юноши тоскливо сжалось, но он собирался встретить опасность лицом к лицу. Этой схватки было не избежать, и даже если бы Пол имел возможность скрыться – он не стал бы этого делать. Герцог Лето тоже так не поступил бы. – Мы просто должны убедить их в обратном.

Он взглянул на других мужчин в зале, не сомневаясь в их способностях. Но ему все равно хотелось, чтобы здесь оказались и его родители – не для того, чтобы переложить ответственность, а чтобы вместе с ними выработать верное решение.

– Шаддам хочет передать нам свое сообщение, написанное огнем и кровью, – сказал Гарни. – Мы будем сдерживать его войска так долго, как сможем, и сражаться до последнего человека.

Сафир оценил ситуацию с точки зрения ментата:

– Сардаукары хотят, чтобы мы смотрели, как они уничтожают космопорт и город. Отсюда, из-за наших щитов, мы сможем лишь беспомощно наблюдать за дымом пожаров.

– Это карательный удар, и мы должны убедить их, что они ошибаются, – сказал Пол. – Объяснить, что на самом деле задумал мой отец. Мы собирались отправить послание Императору, но теперь эти аргументы в нашу защиту пригодятся нам здесь. – Он уцепился за тонкую нить надежды, вспомнив, что собирался сделать незадолго до начала вторжения сардаукаров. – Я возьму прощальную запись отца, его последнее завещание мне! Он, вероятно, рассказал в нем о своих настоящих планах, раскрыл свою истинную цель! Мы можем показать ее командиру сардаукаров!

– Будет ли такого обращения достаточно, чтобы остановить разъяренные войска? – усомнился Юэ. – У них приказ Императора…

Но Пол надеялся на лучший исход.

– Если мы сможем донести эту информацию до командира – возможно, он передумает. Или, по крайней мере, повременит. – Юный наследник уже направлялся к выходу из штаба, вспоминая, куда спрятал запись – кажется, в ящик бюро среди мелкого хлама.

– Хотелось бы, чтобы у нас было более определенное послание, – заметил Сафир. – Четкий документ с объяснениями и доказательствами.

– Такое осталось у Харконненов, – проворчал Гарни, коснувшись воспаленного шрама на руке, откуда те вырезали вживленный кристалл с сообщением.

Юэ молчал, будто его угнетало нечто большее, чем просто страх за свою жизнь. Пол кинул взгляд на доктора, пытаясь прочесть выражение его лица, но не мог тратить на это время. Он должен поскорее найти личное сообщение, которое оставил отец.

Выбегая из командного центра, Пол выкрикнул через плечо:

– Свяжитесь с имперскими десантниками и передайте сообщение командиру сардаукаров! Скажите, что Пол Атрейдес, исполняющий обязанности герцога Каладана, хочет поговорить с ним лично.

Снаружи он услышал приглушенные жужжащими щитами первые взрывы, а также звуки боя и крики, доносящиеся из близлежащей деревни. И поспешил в свою спальню.

В покоях Пола было тихо и прохладно, поскольку он оставил окна открытыми, чтобы свежий морской бриз проветрил комнаты. Теперь в воздухе стоял характерный запах озона из-за работающих мощных щитов. Юноша бросился к старинному деревянному бюро, на котором лежали его детские сувениры – куски кораллов, отполированные камни с галечного пляжа, ракушки, которые он собирал в приливных бассейнах у подножия замкового утеса. Он рывком выдвинул верхний ящик и порылся среди памятных монет, стеклянной фигурки кита, кусочка зеленой ленты, которую дала ему мать.

Сюда он спрятал послание отца, записанное на катушке шигафибра. Герцог вложил ее в ладонь сына, велев прослушать, если что-то пойдет не так. «Это объясняет мою миссию», – сказал Лето.

Пол сдвинул в сторону бумаги, сувениры и яркие диковинки, которые когда-то считал сокровищами, хотя и редко разглядывал. Его сердце екнуло – катушка исчезла!

Он порылся в ящике, затем заглянул в другие, но отчетливо помнил, что положил катушку именно сюда. По спине пробежали мурашки. Он осмотрел все в комнате, затем вернулся к верхнему ящику. Может, кто-то ее переложил? Он не представлял, кто мог это сделать. Запись, которая показала бы командиру сардаукаров истинные намерения герцога Каладанского, пропала. Она была единственной надеждой Пола, а что еще хуже – последним напутствием, оставшимся от отца.

* * *

Приказы исходили непосредственно от Императора, и полковник-баши Джопати Колона исполнял их беспрекословно. Однако он понимал, что как командиру ему всегда предоставлено право маневра – до тех пор, пока он справляется с основной задачей.

Полковник разрушил Куарте, как и предписывалось, и владения Дома Верденов на Дроссе за пару месяцев до этого. Он знал, что другие силы сардаукаров нанесли удар по Элегии, родному миру Дома Туллов, хотя сами оказались уничтожены псевдоатомным взрывом. После этого инцидента остальные войска сардаукаров действовали с повышенной осторожностью.

Покинув Куарте, Колона выполнил миссии на двух других планетах, уничтожив Дома Мамфордов и Воков, сочувствующих повстанцам. Каладан стал его последней намеченной целью, но именно эта планета вызывала у него моральные затруднения. Джопати Колона разрывался между соображениями кровной мести и обязательствами чести по отношению к Дому Атрейдесов.

Старый герцог Паулус Атрейдес по общему замыслу с Императором Элрудом IX – или по его принуждению – уничтожил Дом Колона и захватил планету Борхис. Из-за этой катастрофы юный Джопати Колона и его братья попали в плен, а затем на суровую планету Салуза Секундус, где их подвергали мучительным тренировкам, наставляя на путь сардаукаров. Выжил только Джопати.

И эта катастрофа случилась из-за Атрейдесов.

Однако впоследствии молодой идеалист герцог Лето сделал все возможное, чтобы исправить ситуацию, отказавшись от владений Дома Колона и отыскав давно потерянных наследников, чтобы восстановить благородное семейство. Присутствовавшему на его аудиенции у Императора Джопати на мгновение открылось сердце герцога, и теперь он с трудом представлял, как такой человек мог присоединиться к тем животным, которые принесли кровь и огонь в Императорский музей на Оторио и обрушили корабль казначейства на дворец. Нет, это совсем не в духе герцога Лето Атрейдеса.

Однако полковник-баши Джопати подчинялся кодексу чести сардаукаров, и от мстительных приказов Шаддама нельзя было просто так отмахнуться.

Боевой флот Колоны обрушился на небольшой космопорт Кала-Сити подобно океанскому шторму. Более сотни десантных кораблей приземлились на посадочных площадках и даже на общественных площадях причудливого столичного города. Сардаукары в нательных щитах и с оружием в руках выскакивали из транспортников, готовясь устроить резню – точно так же, как и на Куарте. Колону потрясли довольные ухмылки на лицах товарищей.

Ворвавшись в башню космопорта и залы ожидания, его бойцы захватили персонал в плен и заменили диспетчеров в оперативном центре. Полковник получал сообщения, что его солдаты уже убили в городе больше сотни мирных жителей, которые по глупости пытались защитить свои дома. Каладанцы вели себя безрассудно патриотично, они не боялись сардаукаров! У Джопати было тяжело на душе – полковник знал, что Император хочет, чтобы он уничтожил все вокруг, точно так же, как на других планетах.

Теперь из командирского корабля на посадочной площадке Колона смотрел на внушительный замок, возвышающийся на утесе над морем. Резиденция Атрейдесов выглядела размытой и искаженной из-за мерцающих энергетических щитов. Один из его заместителей коротко доложил:

– Замок Каладан прикрыт мощными пятислойными щитами. Нам будет нелегко туда прорваться. – Офицер нахмурился: – Впрочем, я полагаю, что если мы сожжем город дотла и разрушим космопорт, то Лето Атрейдес сам выйдет нам навстречу.

– Возможно, вы и правы, – кивнул Колона, все еще в смятении, – но мы даже не знаем, там ли герцог. Он мог улететь к повстанцам.

– Оставив свой народ беззащитным и без лидера? – усомнился офицер.

И тут, к его удивлению, к ним подбежал связист:

– Сэр, мы приняли сообщение из замка!

Заинтересованный Колона воспроизвел сообщение. Серьезный на вид юноша, представившийся Полом Атрейдесом, сыном герцога Лето, требовал разговора с командиром сардаукаров. Полковник-баши выслушал, оценив искренность парня, а затем принял решение. Это был тот самый предлог, в котором он нуждался.

– На данный момент прекратить все разрушения! Отзовите наших бойцов до моих дальнейших распоряжений.

Его заместитель растерялся:

– Но мы никогда не делали так раньше, сэр. От нас ждут конкретных результатов этой миссии.

Повернувшись, Колона сурово взглянул на него:

– Подвергать сомнению мои приказы чревато серьезными последствиями для вас.

– Виноват, господин полковник. Слушаюсь.

Джопати вновь посмотрел на высокий замок в окружении мерцающих щитов и попытался представить, что происходит там внутри.

– Подготовьте представительский корабль для переговоров. Я сам отправлюсь туда.

* * *

Юэ видел в ситуации открывшуюся возможность и проклинал себя за это. Пока замок Каладан был полностью прикрыт и его услуги не требовались, доктор удалился в свои медицинские помещения – небольшой лазарет и прилегающую к нему лабораторию. Однако теперь его терзали обязательства перед бароном Харконненом и сокрушительная угроза, висевшая над головой.

Ранее он проскользнул в покои Пола и забрал последнее послание герцога, оставленное сыну – опасаясь, что про него вспомнят. Хотя Гарни Холлик, Сафир Хават, молодой господин Пол и даже сам Юэ могли подтвердить намерения Лето, их слова вряд ли восприняли бы как доказательство – скорее, как оправдательную историю, состряпанную перед лицом неминуемого поражения. Юэ знал – сардаукары действуют, исходя из предположения, что Лето Атрейдес изменник. Следовательно, герцог должен заплатить за это своей семьей, владениями и подданными.

Именно на такой сценарий надеялся барон, именно тут крылась возможность для Юэ. От доктора требовалось поспособствовать падению Дома Атрейдесов. Прямо сейчас он мог это сделать, просто спрятав завещание, оставленное герцогом, а также гораздо более важное выступление, которое Лето записал вместе с Юэ во время своего краткого возвращения сюда. Об этой последней записи не знал больше никто. Храня молчание, доктор добьется того, чего требует барон.

Если Харконнены сдержат слово – что далеко не факт, – тогда, по крайней мере, он спасет Уанну. Свою дорогую Уанну…

Однако сам доктор погибнет, и хотя он не был настолько труслив, чтобы ставить собственную жизнь превыше всего прочего, его молчание дорого обойдется всему Дому Атрейдесов – вместе с Полом и остальным Каладаном.

Но Уанна…

Держа в руках обе важные записи, доктор закрыл глаза, пытаясь отгородиться от внешнего мира.

Каждая великая мечта приходит к своему итогу – иногда в виде оглушительного успеха, но порой в виде сокрушительной катастрофы. В конечном счете, это не имеет значения, поскольку история все забудет.

Архивы Лето II, Бога-Императора

После долгих часов беспомощности Шаддам ощутил надежду, когда сработали датчики. Аварийный выход открыли изнутри!

– Там движение! Ариката выходит?

Сардаукары уже выскочили из боковых коридоров и хлынули в узкий проход. В считанные мгновения они схватили единственного убегающего заложника и выволокли наружу. Долговязый президент Франкос обычно вел себя сдержанно и профессионально, но сейчас выглядел напуганным и взмок от пота.

Малина Ару бросилась к сыну, боясь поверить своим глазам:

– Ты цел!

Франкос взглянул на мать так, словно не узнавал ее, и с выражением ужаса на лице повернулся к Шаддаму:

– Всем заложникам грозит опасность! Императрица Ариката… – он запнулся, с трудом подбирая слова.

Шаддам схватил президента Картеля за отворот туники:

– Что с Арикатой? Где она?

– Мертва, – всхлипнул Франкос. – Один из охранников Якссона убил ее ударом кинжала в затылок. Императрица погибла!

У Шаддама подкосились ноги. Он, не дрогнув, обрек на гибель население многих планет своими карательными акциями, а теперь чувствовал, что смертельный удар нанесли ему самому.

– Ариката… погибла?

Малина оттащила сына в сторону:

– Ты уверен, Франкос?

– Я видел тело. Ариката убита!

Шаддам повернулся к командирам сардаукаров. Внутри его разгорался пожар мести:

– Значит, то же самое будет с Якссоном Ару и всем этим проклятым комплексом. Теперь меня ничто не остановит!

* * *

Фанатичные охранники-повстанцы ссыпались с верхних уровней и через лабиринт сложенных контейнеров бросились к потайному аварийному выходу. Когда Лето и Якссон их догнали, то обнаружили там растрепанную и взволнованную императрицу Арикату. Ее прекрасное платье было помято. Заколки из ее высокой прически валялись на полу, а распущенные волосы закрывали шею. Когда охранники ее подняли, Якссон закричал ей в лицо:

– Как вам удалось освободиться? Кто сбежал?

Выпрямившись, Ариката взглянула на него:

– Ваш брат. Появился лорд Лондин в униформе вашего охранника и сказал, что хочет вытащить нас отсюда. – Она выдернула свою руку из рук державшего ее повстанца. – Как видите, у меня не получилось выбраться.

Лето хотел вмешаться, опасаясь, что Якссон просто убьет ее на месте, но тот также стоял с озадаченным видом. Оба были сбиты с толку произошедшим. Лидер повстанцев свирепо посмотрел на императрицу, перевел взгляд на Лето, затем раздраженно отвернулся:

– Теперь Франкос и Лондин доложат им обстановку здесь. У нас мало времени.

– У нас и раньше его было не слишком много, – возразил Лето. – Мы еще можем договориться с Арикатой. – Он провел большим пальцем по гладкой поверхности кольца и подумал, что императрица осталась по понятным причинам. Герцог поднял глаза на Арикату, но она смотрела в сторону, избегая его взгляда.

Якссон понуро зашагал прочь – обратно к гигантским дверям, закрывающим главный вход в хранилище. Он бросил через плечо:

– У меня нет выхода. Я могу сделать только одно.

Лето поспешил следом, а охранники потащили за ними Арикату. Императрица заметила:

– Выход есть всегда, если у вас хватает смелости его увидеть.

Якссон остановился у высоких дверей – в полном одиночестве. С другой стороны ожидала армия, достаточно мощная, чтобы разрушить всю планету, а также разъяренный Падишах-Император. Лидер повстанцев холодно произнес:

– Лето, друг мой верный, уведи императрицу с глаз долой. И присмотри за ней, пока я не вызову вас обоих. – Он рявкнул охранникам: – Следите за точкой аварийного выхода, чтобы нас не застигли врасплох с тыла! – Он тяжело дышал. – Я останусь здесь, чтобы сделать то, что должно.

Охранники кинулись исполнять приказ, а Лето оттащил Арикату подальше от передней двери – но не мог придумать ни одного места, где она была бы в безопасности. Он боялся оставить лидера повстанцев одного.

«Он считает меня своим верным другом».

Герцог учитывал это в своих планах.

– Якссон, у тебя в руках императрица, у тебя есть «черные» архивы. Используй это как инструменты – достигай каких-то целей, добивайся того, чего хочешь! Не уничтожай все просто так, лишь бы не давать задний ход!

– Мы прошли точку невозврата давным-давно. – Якссон повернулся к экрану связи, словно собираясь с духом, прежде чем активировать камень. Он достал устройство из кармана и держал на ладони так, будто это был ручной скорпион.

– Возможно, это наш последний шанс, – прошептал Лето императрице, и та взглянула на него со странным блеском в глазах. Лето предстояло одолеть этого человека и воспользоваться импульсным кольцом, которое уничтожит опасный прибор. И действовать следовало немедленно.

Но прежде чем он успел пошевелиться, на настенном экране появилось изображение Шаддама – мрачного, как грозовая туча.

– Ты будешь уничтожен за то, что сделал, Якссон Ару! Я разнесу мир вокруг тебя на атомы! И хочу, чтобы ты знал это, прежде чем умрешь!

Якссон не успел вымолвить в ответ ни слова, как экран погас. И сразу же раздались ужасные удары в дверь – будто о толстую броню разбивались звездолеты.

Лето наблюдал, как Якссон недоуменно моргает. Затем лидер террористов опустил взгляд на камень памяти в руке. Он поднес устройство к глазам, и что-то переменилось внутри него.

Двое охранников, стоявших рядом с Якссоном, напряглись. Они смотрели на главаря с фатализмом на лицах.

Во что бы то ни стало Лето должен был остановить лидера повстанцев, даже если охранники в итоге его убьют. Оставив Арикату, он двинулся обратно – все ускоряя ход:

– Прошу вас, скажите Императору, что я никогда его не предавал!

Он бросился к Якссону, опустив голову, и зловещие удары в дверь заглушили его шаги. Герцог раскрыл ладонь, убедившись, что кольцо на месте. Еще один взрыв снаружи отвлек охранников, но Лето знал – чтобы направить на него пистолеты, им хватит и секунды. Ему достаточно просто добраться до лидера повстанцев и прикоснуться к камню памяти.

Он подумал о Поле, зная, что это станет уроком, который усвоит мальчик. Следующий герцог…

Один из охранников заметил Лето, и его лицо исказилось от ярости. Он вскинул оружие, но тут рядом с ним возникла Ариката – со скоростью, которой Лето не мог осознать. Ударив охранника, она схватила его за руку и вывернула с такой силой, что раздался хруст. Предплечье выскочило из локтевого сустава, и пистолет упал на пол.

Неотрывно глядящий на дверь хранилища Якссон в последний момент обернулся. И удивленно разинул рот – как раз в тот миг, когда Лето налетел на него, как таран. Он вышиб воздух из груди террориста, и Якссон закашлялся, не в силах говорить.

Схватив за руку, Лето хлопнул его по ладони, попав прямо по камню. Он услышал шипящий треск, по пальцам пробежал электрический разряд, и гладкое устройство мгновенно нагрелось.

Герцог повалил Якссона на пол, и камень с грохотом отлетел в сторону, подскакивая на твердой поверхности. На нем проступила паутина светящихся красных линий.

Ошеломленный лидер повстанцев потянулся к Лето, норовя вцепиться в лицо. Герцог врезал ему кулаком под дых, и Якссона вырвало.

Лето привык сражаться на клинках. Сафир, Дункан и Гарни обучали его дуэльным схваткам – быстрым и изящным. Но сейчас происходила самая обычная драка. Якссон колотил его, пытался выцарапать глаза. Лето резко ударил его в подбородок, пока Якссон силился вырваться и схватить камень. Лидер повстанцев выглядел изумленным и испуганным.

Ариката бросилась на второго стражника – как волк, добивающий добычу. Лето не мог понять, где она научилась так драться.

Якссон отпихнул его ногой и поднялся на колени. Он выхватил сверкающий кинжал и нанес размашистый удар, но Лето нырком метнулся к камню, лежащему на полу. Лидер повстанцев бросился за ним, однако герцог перекатился на спину, вскинул ноги и ударил ими Якссона в живот. Кинжал со звоном упал на пол, и лидер повстанцев рухнул рядом.

Ариката уже справилась со вторым охранником, выхватив у него пистолет и нож. Выпустив очередь смертоносных игл, она убила и этого стража, и его товарища.

Лето потянулся к камню памяти и увидел, что его обсидианово-крапчатая поверхность светится оранжевым. Что это значит? Устройство разрушено импульсом кольца или активировалось для передачи? В отчаянном порыве герцог топнул по камню каблуком, затем еще и еще раз, наблюдая, как на гладкой поверхности появляются причудливые узоры. Черный камень продолжал светиться – устройство работало.

– Воспользуйтесь этим! – Ариката бросила ему тяжелый нож охранника. Герцог поймал оружие, перехватил за лезвие и принялся бить по камню толстой рукоятью, снова и снова, как молотком.

Якссон в отчаянии что-то прохрипел.

Наконец, камень треснул, а затем разлетелся на осколки. Лето ударил еще два или три раза, дробя их на более мелкие.

Обессиленный и дрожащий, он отступил назад, не заботясь о том, что теперь с ним будет. Двое повстанцев-фанатиков были мертвы, но приближались другие. Ариката стояла над трупами с пистолетом в руке. Звуки, издаваемые сардаукарами, колотящими в дверь хранилища, давали понять, что они используют для этого самую невероятную технику, но броня пока держалась.

Императрица подошла и встала рядом с Лето.

– Вы остановили это, герцог. Вы спасли меня – и всех нас.

Все еще кашляя и постанывая, Якссон поднялся на ноги, изо всех сил втягивая воздух отбитыми легкими. Он бросил на Лето взгляд, полный мучительного разочарования, с ужасом посмотрел на разбитый камень памяти и, пошатываясь, направился вглубь хранилища.

Лето чувствовал себя как выжатый лимон – у него не осталось сил преследовать Якссона и бороться с ним дальше. Пришло время передать его имперскому правосудию – как герцог и намеревался сделать с самого начала. Он исполнил свой долг, ожидая, что на него обрушится дождь смертоносных игл, и теперь знал следующий шаг.

Он и Ариката должны действовать до того, как подбегут остальные фанатичные охранники Якссона.

– Держитесь рядом со мной, императрица. – Герцог слышал в глубине хранилища крики – повстанцы спешили остановить его любой ценой.

– Если не выберемся отсюда как можно быстрее, нам конец, – сказала Ариката, колдуя над пультом коммуникатора, однако экран на стене оставался пустым. – Это наше единственное средство связи с внешним миром, но Шаддам разорвал контакт. Что-то его взбесило, и теперь он жаждет крови.

Гулкие взрывные удары продолжались – сардаукары, несомненно, были близки к тому, чтобы вскрыть хранилище. Но зачем Шаддаму так хладнокровно подвергать опасности любимую императрицу? Учитывая его очевидную ярость, он может пустить в ход даже атомные бомбы, чтобы сравнять хранилище с землей, и Лето сомневался, что ур-директор сумеет удержать Императора.

– Мы должны предостеречь его от дальнейших ошибок! – Лето подбежал к главному пульту управления гигантскими дверями в надежде отыскать способ обойти защиту. Но Якссон их запер, а у герцога не было необходимого доступа. – Система меня не признает! – Он попытался найти кнопку аварийного открытия, чтобы распахнуть огромные ворота и впустить сардаукаров внутрь.

Ариката встала рядом с ним:

– Дайте-ка я попробую. – Она положила руку на считывающее устройство и замерла, глубоко сосредоточившись. К удивлению герцога, программа идентификации сработала и опознала ее. – В конце концов, я ведь императрица, – пояснила Ариката со странной улыбкой. – Как только я вышла замуж за Шаддама, мне предоставили самый высокий уровень доступа к системам безопасности Империи – на случай чрезвычайных ситуаций вроде этой. Я надеялась, что Картель использует те же самые протоколы.

Эта идея показалась Лето маловероятной, и все же он видел, как на панели переливаются огоньки. Массивные двери завибрировали – заработали внутренние двигатели, нарушив их герметичность. Мощные удары снаружи прекратились, неприступное хранилище начало открываться.

Лето услышал крики за спиной. Двое охранников увидели, что они с императрицей открывают двери, но уже никак не могли это предотвратить. Щель ширилась.

Стоя чуть сзади Арикаты, Лето заметил пятно на спине ее платья. Что это? Кровь?

Когда имперские бойцы ворвались в хранилище, герцог быстро прикрыл императрицу собой, опасаясь, что сардаукары начнут без разбора стрелять во всех, кого увидят. Лавина вооруженных солдат хлынула внутрь, и Лето вскинул руки в знак капитуляции. Он едва успел перевести дыхание, как раздались оглушительные боевые кличи, а перед ним вырос лес из обнаженных клинков. Герцог застыл на месте, стараясь не делать резких движений, а просто защищая Арикату.

– Императрица здесь! – закричал один из солдат. – Императрица Ариката! Она жива! Доложите об этом Императору! Хватайте герцога Атрейдеса!

Лето ожидал, что его сразу убьют, но тут заговорила Ариката. Каким-то образом ее голос прорвался сквозь шум:

– Герцог Каладанский находится под моей защитой! Любой, кто причинит ему вред, столкнется с гневом моего мужа!

Грубое обращение сардаукаров лишь слегка смягчилось, когда они повели герцога и Арикату к выходу из хранилища.

* * *

После ареста Лето предстал перед Падишах-Императором Шаддамом IV весь в синяках и ссадинах, но Ариката не отходила от него ни на шаг.

– Он спас меня, любовь моя, – настаивала она. – Лето не принадлежит к этой буйной группировке; он просто играл роль. Я говорила тебе, что с ним можно иметь дело.

– И все же он был там вместе с лидером террористов, который пока остается на свободе. – Шаддам трясся не только от гнева, но и от волнения. Похоже, он не ожидал увидеть Арикату. – Франкос Ару сказал, что тебя убили! Он якобы видел это собственными глазами!

Ариката моргнула, затем рассмеялась:

– Уверяю тебя, я цела и невредима! Неужели ты сам не видишь? – Она всплеснула руками, затем сменила тему: – Вы схватили лорда Лондина?

Император свирепо воззрился на капитанов сардаукаров, которые покачали головами:

– Появился только Франкос Ару.

– Значит, Лондин нашел другой выход, – невозмутимо произнесла Ариката. – В стенах хранилища есть и другие аварийные коридоры. – Она фыркнула. – Кажется, Лондин хорошо умеет ускользать от сардаукаров.

К ним приблизилась ур-директор Малина Ару. Она взглянула на Лето, и ее щеки порозовели:

– Я понимаю, что вы помогли освободить Франкоса, и глубоко за это благодарна. – Она покачала головой. – Я сама его допрашивала. Его показания сбивают с толку и противоречивы.

– Туман войны, – пожал плечами Лето. – Вряд ли мы когда-нибудь получим четкие и окончательные ответы на все вопросы.

Ур-директор окинула герцога загадочным взглядом:

– Якссон лишился камня памяти, но сам он все еще там. Его будет нелегко оттуда вытащить, хотя я окажу любую помощь, которая в моих силах.

– Ему некуда бежать, негде спрятаться, – вмешался Шаддам. – Не ждите, что я проявлю к нему хоть какое-то милосердие.

Малина бросила на Императора испепеляющий взгляд, и Лето понял, что отношения между ними ухудшились.

– Я уверена, что в настоящий момент Якссон укрылся в центральном бункере – самом защищенном помещении на Танегаарде. Вы можете попытаться проникнуть внутрь, Ваше величество, но сомневаюсь, что вам это удастся.

Она повернулась и вышла, направляясь к хранилищу.

* * *

Якссон Ару сгорбился в глубине центрального бункера – маленькая одинокая фигурка в самом сердце огромной крепости Картеля. Он готовился к последнему бою. Его телохранители отступили сюда вместе с ним, но остались снаружи. Они намеревались защищать его до конца – хотя наверняка проиграют. Якссон знал, на что способны сардаукары.

Герцог Лето разбил камень памяти, уничтожив главный козырь Якссона, но не все «черные» архивы пропали. Лидер повстанцев держал кое-что про запас, и Шаддам Коррино об этом не подозревал.

Этот бункер в форме куба был покрыт толстым слоем пласталевой брони и свинцовой защиты. Ни единой щели. Ни пылинка, ни даже фотон не могли проникнуть внутрь или вылететь наружу. Теперь оставалось только надеяться. Чувствуя себя очень одиноким, Якссон дотронулся до серьги, ощутив ее плавные изгибы. Это его всегда успокаивало.

Лето, верный союзник, в конце концов действительно его предал. Возможно, герцог Каладанский все это время был лазутчиком, но раньше Якссон не хотел этого видеть. Теперь, вероятно, слишком поздно. Совсем поздно.

Неужели все потеряно?

Величайшее оружие человека – не меч или щит, а репутация. Жизнь, которую он вел, добрые дела, которые совершил. Если все это не может его защитить – значит, он уже проиграл битву.

Герцог Лето Атрейдес. Из писем сыну

Ясное небо Каладана издевательски синело над головой, но с наблюдательного пункта над воротами замка Пол видел пожары в Кала-Сити – хотя, по всеобщему согласию, меньше, чем ожидалось.

В воздухе кружили орущие чайки, они будто возмущались тем, что галактическая политика нарушает их повседневную жизнь.

Даже с такого расстояния Пол мог разглядеть, что космопорт захвачен. Небольшой корабль эскорта с флагами Коррино отделился от остального флота и направился к замку.

Стоя рядом на стене, Сафир Хават приставил ладонь к глазам:

– Ваше сообщение принято, милорд. Честно говоря, я удивлен, что они отправили в ответ переговорщика.

Пол ощутил прилив надежды.

– Я удивлюсь еще больше, если нас выслушают, – заметил Гарни, держа клинок наготове. Синяки на лице придавали ему свирепый вид.

Когда бронированный корабль сардаукаров пролетал над мысом, протянувшимся от космопорта далеко в море, Пол услышал отдаленные негромкие хлопки и увидел людей, мелькающих в подлеске. В воздух взвился рой крошечных снарядов – деревенские жители применяли охотничье оружие. Они обстреливали корабль посланников!

– Что они творят? Это глупо! – в сердцах бросил Пол.

– Они пытаются защитить своего герцога. – Дункан скривил губы в мрачной улыбке. – Благие намерения, но да, безнадежная попытка.

Корабль остановился и завис над охотниками, которые бросились искать укрытия в зарослях. Затем снизился на гравидвигателях и приземлился. Боковой люк распахнулся, и четверо сардаукаров выпрыгнули наружу. В мгновение ока они настигли и порубили каладанских смельчаков, у которых хватило дерзости открыть по ним огонь. Пол смотрел на это с болезненной тоской, скорбя по погибшим.

– М-да, дурной знак, милорд, – вздохнул Сафир. – Не так мне хотелось бы начать переговоры.

Пол не мог прятаться за мощными силовыми полями, пока весь остальной его мир оставался беззащитным. Юноша знал, что сделал бы его отец и что он сам должен сделать сейчас.

– Сафир, отключите щиты здания и откройте ворота. Будем встречать посланника.

Гарни и Дункан одновременно ахнули. Старый ментат повернулся к Полу:

– Я настоятельно рекомендую этого не делать, милорд.

– Я прислушиваюсь к вашим советам, но решения принимаю сам, – ответил Пол. – Если они навалятся на нас всей армией, щиты могут выдержать несколько дней или даже недель, но это просто отсрочит наш приговор… и продлит мучения. Войска Императора никуда не денутся. – Он перевел дыхание и приосанился. – Нет, я предпочитаю рискнуть. Раз мы все равно проиграем, то ничего не теряем.

Секунду поколебавшись, Сафир поклонился в знак согласия и поспешил прочь.

Пол взглянул на двух других товарищей:

– У нас есть несколько минут. Приведите себя в порядок. Давайте произведем хорошее впечатление. Даже если у нас нет веских аргументов и особо нечего сказать.

Вскоре мерцание в воздухе исчезло, фоновое жужжание оборонительных систем смолкло, и замок Каладан остался беззащитным перед легионом мстительных сардаукаров. Четверо имперских десантников уже вернулись на корабль-посланник, оставив мертвых охотников в кустах. Маленькое судно возобновило полет к замку Каладан, будто ничего не случилось.

Словно человек, приговоренный к казни, Пол спустился в главный двор и встал у ворот, чтобы встретить командира сардаукаров. И вдруг на него вновь нахлынуло осознание своего предназначения для великой цели – и что-то изменилось внутри него. В этот самый момент, глядя в лицо таинственному и неумолимому будущему, он ощущал себя в безопасности. Он знал, что ему нужно завершить важные дела и сейчас не время умирать.

Корабль с переговорщиками приземлился на гостевой площадке перед замком Каладан. Пол стоял у ворот, глядя прямо перед собой, пока из машины высаживался высокопоставленный офицер. Сверкая знаками различия полковника-баши, командир зашагал вперед в сопровождении четырех других сардаукаров. У некоторых на униформе виднелись пятна крови.

Офицер заговорил грубым голосом:

– Я – полковник-баши Джопати Колона! Полагаю, вы пригласили меня сюда, чтобы заявить о своей безоговорочной капитуляции! Положение безнадежно для вас и для Каладана! – Нахмурившись, полковник добавил: – Ваши гражданские открыли по нам огонь.

– Они защищали свой мир от инопланетных захватчиков, – возразил Пол. – Ваши сардаукары высадились на Каладане без спроса и атаковали – внезапно атаковали. Думаю, у людей есть право оборонять свои дома, и они сделали все возможное, попытавшись защитить нас. – Он старался говорить ровным голосом. – Но они действовали без приказа и заплатили за это своими жизнями.

Колона подвигал челюстью, затем слегка кивнул. И окинул взглядом стройную фигуру молодого человека:

– Вы сын Лето Атрейдеса?

– Да, и с помощью моих советников в отсутствие отца я говорю от имени герцога Каладанского.

Офицер-сардаукар помрачнел:

– Нам известно, что Лето Атрейдес присоединился к радикальному движению и был замечен в компании лидера бунтовщиков Якссона Ару. Он участвовал в несанкционированной спасательной операции на Иссимо III, тем самым поставив Падишах-Императора в неловкое положение. Причастность герцога задокументирована, а Император Шаддам IV приказал уничтожить всех изменников. Это послужит уроком для каждого, кто захочет причинить вред Империи.

Юноша смотрел на него скорее храбро, чем растерянно:

– Но мой отец не изменник, так что ваши приказы в данном случае неприменимы. – Пол чувствовал себя уверенно и видел, что эти слова застали Колону врасплох.

– У нас есть неопровержимые доказательства! – возразил полковник.

– Нет, у вас только предположения, а так называемые «доказательства» неверно истолкованы. Сардаукары уже довольно долго охотятся за основными повстанцами – и безуспешно. Мой отец внедрился в движение, чтобы его подавить. Он ослабил костяк Союза Благородных и разоблачил некоторых участников. Он подвергал себя опасности с целью привлечь к ответу Якссона Ару – человека, которого вы не могли поймать.

Спокойно и подробно, используя технику убеждения, которой обучила его мать, Пол рассказал о послании, которое вез Гарни, о том, как курьера перехватили Харконнены, намеренно помешав Императору узнать о важных планах герцога.

Гарни с сердитым видом стоял рядом. Он продемонстрировал руку со шрамом.

– Интересная история, – хмыкнул Колона. – Но она скорее свидетельствует о вашем богатом воображении, чем что-то доказывает.

– Разве честь Атрейдесов не является достаточным доказательством? – спросил Пол. – Весь Ландсраад знает герцога Лето Атрейдеса. Его называют Лето Справедливый. В какую версию этой истории вы верите больше теперь, когда я изложил вам факты?

Колона выглядел глубоко встревоженным:

– Слов недостаточно!

Пол похолодел. Он не знал, что еще сказать. Запись исчезла, а даже если бы сохранилась – он сомневался, что она настолько убедительна, чтобы отменить императорский приказ.

– Если слова правдивы – то их должно быть достаточно! Приведите Вещающую Истину – я посмотрю ей в глаза и расскажу все, что знаю. Все эти люди скажут то же самое! – Он указал на Сафира, Дункана и Гарни, стоящих позади него – и готовых отдать за Пола жизнь в случае нападения сардаукаров.

– В рядах сардаукаров нет Вещающих Истину, – сказал полковник.

– Мы подождем, – ответил Пол. – Истина – это жизненно важный вопрос.

И тут из-за спин защитников замка выбежал доктор Веллингтон Юэ:

– У меня есть доказательства! Это слова самого герцога! – В руке доктор сжимал тугой моток шигафибра. – Это сообщение, которое герцог Лето записал для сына перед отлетом! Это его последнее завещание. Согласитесь, герцог не стал бы лгать, в последний раз, по его мнению, обращаясь к сыну.

Юэ принес и проигрыватель, который активировал, чтобы отобразить короткое печальное сообщение – личное послание Лето, которое, как он думал, увидит только Пол. Сердце юноши разрывалось, пока он смотрел на лицо отца и слушал его искренние объяснения, надежды и мечты о будущем сына, сквозь которые сквозила тоска из-за расставания с леди Джессикой.

– Где вы это нашли? – спросил Пол.

– Я перепрятал это с благими намерениями, для сохранности. – Юэ не стал больше ничего объяснять, хотя Сафир взглянул на него с подозрением.

Прослушав запись, Пол произнес:

– У вас есть ваши солдаты, полковник, но эта запись – мой щит. Она говорит об истинной миссии герцога Лето.

Колона пребывал в глубокой задумчивости.

– Да, я вижу тут повод для разбирательства, хотя сомневаюсь, что Императора Шаддама это убедит. Его гнев… весьма значителен.

– Это еще не все, – вмешался Юэ. – И я надеюсь, что другая запись объяснит все более полно. – Он держал в руках вторую катушку проволоки. – Герцог Лето ненадолго возвращался на Каладан, прежде чем отправиться на последнюю встречу с Якссоном Ару. К тому времени у нас появились доказательства того, что Гарни Холлик перехвачен и что Император, вероятно, не получил послание герцога с объяснениями. И тогда Лето Атрейдес записал дополнительное сообщение, которое я обязался хранить в тайне и обнародовать лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Я должен представить это как его полные юридические показания.

Пол удивленно повернулся к доктору:

– Я не знал об этом!

– Я… я не мог показывать его до сих пор. – Юэ выглядел пристыженным. – Искренне надеюсь, что оно компенсирует мое промедление.

Предупреждая другие вопросы, он полностью воспроизвел видеообращение герцога, и по мере объяснений Пол видел, как каменное выражение лица полковника смягчается. Все вставало на свои места, каждая подробность обретала смысл, и когда вторая запись закончилась, юноша почувствовал, что по его лицу бегут теплые слезы.

Дункан выпалил:

– Получив эти доказательства, вы должны пересмотреть свое решение, полковник-баши! Зная все это, вы не можете позволить своим сардаукарам уничтожить Кала-Сити!

– Как минимум, вам следует допросить этих чертовых Харконненов! – добавил Гарни.

Сафир Хават твердым голосом произнес:

– Господин полковник, атака замка будет противоречить кодексу сардаукаров!

Дункан держал оба меча так, словно готовился сразить Колону при малейшей провокации.

Юэ выглядел опустошенным, но Пол ощутил невероятное облегчение.

– Спасибо вам, доктор. Я рад, что вы сохранили эти записи. Вы предоставили все необходимые сведения.

Наконец полковник-баши кивнул сам себе:

– С учетом новых сведений мои приказы могут быть изменены. Падишах-Император приказал нам уничтожить всех мятежников, но больше нет уверенности в том, что Лето Атрейдес – действительно один из них. Немногие офицеры-сардаукары прислушались бы к этой информации, но я… мне доводилось пересекаться с вашим отцом. Я знаю, что он – человек чести. Его прошлые поступки не соответствуют императорским предположениям или обвинениям. – Он вытянулся по стойке «смирно». – Я должен доставить эту информацию на Кайтэйн и получить дальнейшие указания от Императора! Разумеется, ее достоверность будут определять, но думаю, что она пройдет любые проверки. – Лицо Колоны стало мрачным и грозным. – И нам придется также побеседовать с бароном Харконненом.

Полковник развернулся на каблуках и направился обратно к своему кораблю, где отдал приказ войскам сардаукаров отступить и вернуться на десантные челноки.

Когда корабль переговорщиков взмыл в воздух на гравидвигателях, Пол ощутил внезапную слабость. Пошатываясь, он добрел до каменной скамьи и рухнул на нее. Доктор Юэ бросился к нему, чтобы осмотреть, но юноша лишь отмахнулся – он уже постепенно приходил в себя.

Дункан и Гарни в восторге смотрели на Пола, а Сафир Хават смущенно откашлялся:

– Молодой господин, вы пошли на риск, встретившись с командиром сардаукаров лицом к лицу. Прошу прощения, что усомнился в вашем решении. Герцог будет вами очень гордиться.

Любовь и преданность – могучие силы. Жаль, что мы не всегда способны это осознать.

Ур-директор КАНИКТ Малина Ару. «Письмо двум моим детям»

Изначально при строительстве административной цитадели Картеля на Танегаарде использовались проверенные методы безопасности – начиная от прочной брони и заканчивая силовыми щитами и системами наблюдения. Неприступным задумывалось и само главное хранилище, а его центральный бункер должен был стать и вовсе идеальным убежищем на случай крайней необходимости.

Но поскольку внутренняя «кухня» компании определялась политикой и тайными обязательствами в той же мере, что и прибылью, сменяющееся начальство продолжало заботиться о наличии секретных лазеек, помогающих проводить разнообразные махинации – подкуп, шантаж, предательство торговых партнеров.

Малина знала все эти лазейки.

Главное хранилище погрузилось в хаос, когда отряды сардаукаров хлынули внутрь, лишь только открылись центральные двери. Имперские бойцы схватили Лето Атрейдеса, спасли Арикату, освободили пленных сотрудников Картеля. Двоих повстанцев-фанатиков нашли уже убитыми, – предположительно, самой императрицей, – а остальные приняли смертный бой перед герметичным центральным бункером. Но продержались недолго.

Однако проникнуть в центральный бункер оказалось нелегко. Его проектировали как последнее убежище, бронированную капсулу, в которой персонал мог выжить в случае самого серьезного военного нападения. Защита предполагалась абсолютной, но это слабо утешало человека, забившегося внутрь. Любой несчастный, прибегший к такой отчаянной мере, вероятно, был обречен с того момента, как вошел в капсулу.

Малина предпочла бы разобраться с сыном более чистым способом, по-семейному, но Якссон никогда не шел легким путем – как и его отец. Оба они являлись ярким воплощением хаоса, чем выводили из себя окружающих. Брондон был просто некомпетентным болваном, а Якссон – болваном откровенно злобным и дерзким. Да как он посмел угрожать «черными» архивами всему Ландсрааду, всей Империи, а главное – Картелю!

Малине предстояло решить проблему самой.

Сардаукары заняли огромное хранилище, притащив с собой мощное оружие и инструменты, тараны, взрывчатку и лазерные резаки. Они неустанно трудились над загадочным черным кубом в центре помещения. Воздух полнился искрами и дымом, криками и шумом разрушения. За прошедший час они едва поцарапали бункер, но Шаддам не собирался отступать. Они будут продолжать без передышки – и без разрешения Картеля – до тех пор, пока не пробьют дыру и не вытащат Якссона. Пускай через несколько дней или недель.

Тела искромсанных повстанцев утащили прочь, оставив пятна крови на потертом полу и предоставив сардаукарам и имперским инженерам побольше места для работы. Адьютант Малины Холтон Тассэ стоял в растерянности, наблюдая за операцией и не в силах ее прекратить.

Малина ждала рядом в сторонке, недовольно хмурясь. Адьютант повернулся к ней:

– Госпожа директор, вы должны приказать им остановиться!

– Им нужно завершить работу. – Она не одобряла такой подход, но знала, что спорить бесполезно. – И все закончится вместе с Якссоном.

Джалма и Франкос приблизились к ней. Все трое взволнованно переглядывались.

– Зачем он это делает? – осуждающе произнесла Джалма. – Это только подчеркивает его проигрыш.

Президент Картеля горько заметил:

– Наш брат обладает необычайным талантом усугублять ситуацию с каждым своим шагом.

Джалма взглянула на мать:

– Неужели нет никакого способа связаться с ним и уговорить сдаться? Наверняка он понимает, что все кончено.

– Понимает, конечно, – кивнула Малина. – И понял это уже некоторое время назад. Он и правда пытался активировать свой носитель с компроматом, что погубило бы всех нас. – Ее голос звучал хрипло, будто она сама не могла в это поверить. – К счастью, Лето Атрейдес ему помешал. Он уничтожил камень памяти, последний козырь Якссона. – Она посмотрела на сына и дочь… Похоже, теперь у нее остались только эти дети. – Стойте здесь и держитесь на виду, оба! Пусть Император и его сардаукары вас видят, но скажите им, что я хочу побыть наедине со своими мыслями в этот скорбный час.

Холтон Тассэ посмотрел на нее в ожидании дальнейших распоряжений, но она ничего ему не сказала.

Франкос почтительно кивнул, хотя в его темных глазах читалось множество вопросов:

– Хорошо, мама.

Джалма тихо осведомилась:

– Что ты собираешься предпринять на самом деле?

Выходя из хранилища, Малина бросила через плечо:

– Как я уже сказала, все закончится вместе с Якссоном.

Она удалилась в свой главный офис, расположенный на верхних этажах крепости Танегаард, – в личное убежище. Адьютант попытался увязаться за ней, но Малина от него отмахнулась. Войдя в кабинет, она переключила окна в непрозрачный режим и заперла двери. Затем воспользовалась моментом, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Предстояло сделать последний ход.

Она прошла в дальний конец комнаты, повернулась лицом к глухой стене и нащупала панель доступа. Стена открывалась в лабиринт потайных коридоров – дополнительную сеть внутри и без того хитроумной системы эвакуационных туннелей крепости Танегаард.

Когда она шагнула в темный проход, датчики движения тут же засекли ее, идентифицировали и отключили смертоносные ловушки. Никто, кроме ур-директора, не смог бы пройти по этим скрытым путям – погиб бы сразу. Световые пластины освещали дорогу впереди. Согласно проекту, в случае чрезвычайной ситуации ур-директор могла быстро переместиться из основных офисов вниз, в бункер последней надежды. Даже Якссон не знал об этой лазейке.

Узкий проход заканчивался небольшой капсулой, закругленной по краям, похожей на вертикальный гроб. Малина вошла внутрь, вытянув руки по швам, и капсула пулей рухнула на уровень ниже хранилища. Стены капсулы и шахта были покрыты пласталью вперемежку с пеной, глушившей любые звуки. Даже самые чуткие сенсоры сардаукаров не смогли бы засечь ее перемещение сквозь здание.

Когда спасательная капсула остановилась под хранилищем, Малина вышла, поправляя свой деловой костюм. Сверху все еще доносилась приглушенная синкопа нескончаемых ударов – сардаукары продолжали долбить по бункеру.

Малина прошла по глухому коридору к узкой лестнице, ведущей на уровень выше, где путь ей преграждала гладкая серая стена.

Казалось, что лестница ведет в никуда – надежная преграда блокировала дальнейшее движение. Малина достигла своей цели.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, собираясь с мыслями. Сверху и с другой стороны располагался герметичный бункер.

Микроскопические сканеры изучали гостью. Малина положила ладонь на гладкую пласталевую поверхность – детекторы не только считывали линии ладони и отпечатки пальцев, но и анализировали состав пота и определяли ее ДНК – технология, которая поразила бы даже лучших ученых с Икса или Тлейлакса.

Когда система ее опознала, на металлической преграде проступили образующие прямоугольник линии – тонкие как волос. Малина нажала на прямоугольник, и секция стены повернулась на центральном шарнире, открывая проход. Малина шагнула в бункер. Поскольку механизм сработал плавно и бесшумно, ее отчаявшийся сын ничего не услышал из-за шума, производимого сардаукарами, которые ломились внутрь.

– Ты действительно все испортил, Якссон, – сказала Малина.

Он развернулся как пантера, готовая к прыжку, затем чуть не рухнул на пол от изумления и облегчения.

– Мама, ты пришла меня спасти!

– Я здесь, чтобы поговорить с тобой.

Его глаза налились кровью:

– Но если ты нашла способ проникнуть внутрь, ты можешь отвести меня в убежище, спрятать от врагов! На Танегаарде наверняка тысячи тайных мест. Или… или мы можем полететь на Тупайл[2]. Я могу остаться там. Императору Шаддаму никогда не поймать меня!

– О, я намерена дать ему поймать тебя, поскольку с этим пора заканчивать, – ответила Малина. – Ты сорвал все мои тщательно подготовленные планы по разрешению кризиса. Это был единственный способ спасти репутацию нашей семьи и бизнес Картеля, продолжая двигаться к целям Союза Благородных. Но ты думал только о себе и о собственных дурацких целях. Театральные жесты вместо здравого смысла! Теперь ты оставил мне всего один вариант. – Она повысила голос. – И с меня довольно!

Якссон помрачнел:

– Я делал то, что должен был делать, мама.

Малина покачала головой:

– Я была готова многим рискнуть: переступить черту, расшатать продажный режим Коррино, но ты зашел слишком далеко, похитив секретные данные КАНИКТ. «Черные» архивы – это тебе не игрушки! Вместо переучреждения Империи ты довел этот конфликт до ситуации, когда Картель могут уничтожить. И сделал это, чтобы насолить мне!

Якссон испуганно пробормотал:

– Мне бы не пришлось использовать «черные» архивы, если бы ты была рядом со мной. Вместе мы могли бы построить новое содружество!

Когда Малина шагнула ближе, сын отшатнулся. Герметичный бункер имел эффективную систему фильтрации и рециркуляции, но воздух все равно ощущался горячим и спертым. Отчетливо пахло потом Якссона. Дверь сотрясалась от грохота, и это наводило на мысли, что сардаукары могут ворваться раньше, чем ожидалось.

– У тебя больше нет страховки, поскольку Лето Атрейдес уничтожил твой камень памяти. Так что эта карта бита.

Гнев и неповиновение Якссона превратились в отчаяние. Он поник головой:

– Я считал Лето своим другом, а он повернулся против меня! Я предлагал ему власть и влияние, когда он увидел, что Империя прогнила насквозь! Он называет себя человеком чести, но погряз в политических играх, как и все прочие аристократы! Он недостоин быть одним из нас!

– Одним из нас? – Малина уперла руки в бока. – Ты больше не один из нас! У тебя нет выхода. Нет вариантов. Пора с этим покончить.

Якссон коснулся своей серьги, похожей на талисман.

– У меня есть еще один сюрприз, мама. Я никогда не выкладываю все карты сразу.

Он сильно сжал серьгу, продавливая гравированный металл до тех пор, пока тот не начал светиться изнутри.

Малина похолодела:

– Что ты делаешь?

– Камень памяти был не единственной копией данных. Здесь содержится самая убойная часть информации, архивированная более плотно – ричесианская катушка с передатчиком. Я отобрал наиболее изобличающие записи о клане Коррино. – Он опустил руку и вскинул взгляд. – Сколько семейств они предали и уничтожили, сколько дворян Ландсраада уже настроили друг против друга!

Серьга продолжала светиться. Затем вновь превратилась в тусклый металл. Якссон облегченно выдохнул:

– Я только что отправил это. Величайшие предательства, вероломство в бизнесе, шантаж и коррупция. Полагаю, это затрагивает примерно три четверти Домов Ландсраада. Все они будут возмущены Домом Коррино. Они набросятся друг на друга, как волки.

Он улыбнулся – задумчиво и злобно одновременно.

– И ты никак не можешь этому помешать, мама. Слишком поздно. Сообщение ушло, и его не воротишь. Ретрансляторы подхватят сигнал и будут передавать его все дальше и дальше. – Якссон откинулся назад, понимая, что только что использовал последнее оружие в своем арсенале. Он снял серьгу и со стуком бросил на пол. – Кто-нибудь да услышит. У меня много усилителей на Танегаарде, и сигнал уже там.

Малина слушала его, не двигаясь. Последняя искра любви к сыну только что погасла в ней. Она выдавила из себя натянутую, пугающую улыбку:

– Ты уверен в этом?

В ответ он посмотрел на нее, как капризный мальчишка, скрестив руки на груди:

– Тебе никогда не загнать джинна обратно в бутылку. Ты ничего не сможешь сделать!

– Мне ничего не нужно делать. Вспомни, где ты находишься – внутри самого защищенного бункера, который, в свою очередь, расположен внутри главного хранилища крепости Танегаард. Я заранее усилила все скремблирующие поля – как надземные, так и подземные. Ты окружен многометровой толщей пластали и свинца, воздухонепроницаемой, герметичной, абсолютно непробиваемой – изнутри и снаружи. – Малина пожала плечами, и от этого жеста безумие Якссона вспыхнуло с новой силой. – Ты ничего не добился своей передачей. Она затухла здесь, внутри, и никто ее не слышал. Тебе больше нечем угрожать.

Потрясенный Якссон смотрел на нее. Ему хотелось кричать, но он не находил слов. Слезы заблестели в его глазах, и одна из них скатилась по щеке.

Малина продолжала самодовольно-убийственным тоном:

– Твой последний отчаянный поступок превратился в пшик, как и все остальные. Я сделала выводы, сынок. Мы должны от тебя избавиться – это наш единственный выход. Иначе ты продолжишь наносить огромный ущерб народам Империи, убьешь слишком много людей… и испоганишь нам все дело.

– Мое дело и есть ваше дело! – выкрикнул он.

Малина покачала головой, объясняя тоном строгой учительницы:

– Цель Союза Благородных – преобразовать Империю во что-то лучшее. Благодаря кропотливой работе за прошедшее столетие мы уже сильно подорвали имперскую власть. В Ладсрааде существует раскол, ширится недоверие к Коррино. Империя рано или поздно рухнет, – но это произойдет не так, как хотелось бы тебе. Ты бы ее сломал и оставил одни руины. А это идет вразрез как с целями Картеля, так и с моими собственными.

Стук снаружи бункера становился все громче. Сильный удар по толстой пласталь стене указывал на то, что сардаукары перешли к более мощной взрывчатке. Стена начала светиться темно-красным. И Малина, и Якссон понимали, что она вскоре не выдержит.

– Если ты не сделаешь как я скажу – тебя схватят, Якссон. Шаддам устроит грандиозное зрелище из твоих пыток и казни. – Она добавила чуть больше теплоты в голос. – Бедный мальчик… Я знаю, ты думаешь, что сможешь стойко выдержать все это. Но имперские палачи – хорошие специалисты и любят свою работу. Независимо от того, насколько сильным ты себя считаешь, – они сломают тебя, заставят скулить и пресмыкаться. Ты будешь умолять и рыдать перед огромной толпой. – Малина в смятении покачала головой. – Я не смогу на это смотреть.

У Якссона подкосились ноги. Он осел на пол и остался сидеть там, как сломанная кукла. Проявив толику милосердия, Малина коснулась его плеча, погладила по густым вьющимся волосам. Черты его клонированного лица все еще вызывали в памяти образ ее покойного мужа. Но Якссон – не он; сходство лишь поверхностное.

– Подумай об этом, сын мой. Возможно, будет лучше… если ты просто все сделаешь сам?

– Для этого слишком поздно, мама.

Она сунула руку в карман своего делового костюма и достала пакет, завернутый в прозрачную полимерную пленку. Пленка затрещала, когда Малина сорвала ее. Внутри лежали два высушенных побега папоротника, коричневых и изогнутых, как жало скорпиона.

– Это барра, исключительно мощный сорт. Ядовитый айлар. Думаю, это достойный конец. – Малина вложила пакет в его потную ладонь.

Он посмотрел на нее взглядом маленького мальчика, полным боли. Малина вспомнила времена, когда он был юн и энергичен и еще не сбился с правильного пути. Поддавался исправлению. Но теперь – все.

– Постой, я же могу уйти вместе с тобой! – взмолился он жалобным детским голосом. – Забери меня отсюда! Спаси меня, мама!

Малина отступила на шаг:

– Я пытаюсь спасти тебя единственным способом, который в моих силах. Найди в себе мужество сделать то, что должен. Это последний путь чести, который у тебя остался.

Якссон уставился на пакет, словно в трансе, и Малина скользнула обратно к потайному выходу, ведущему в коридоры. Даже если бы сын последовал за ней, системы безопасности уничтожили бы его. Он смог бы пройти лишь несколько шагов.

– Устроить тебе побег было бы неразумным решением с точки зрения бизнеса, – сказала Малина на прощание.

Якссон вытащил два скрученных растения, когда дальняя стена стала ярко-красной. Внутрь сыпались искры, сардаукары рвались в бункер. Малина успела убедиться, что сын поднес ядовитый наркотик к лицу.

Она нажала на поворотную пластину и плотно закрыла за собой дверь, зная, что никогда больше не увидит Якссона. Малина родила его и заботилась о нем всю его жизнь – включая этот последний акт милосердия.

«Теперь у меня только двое детей», – подумала она.

Даже если мой брат – мой враг, он все равно мой брат. Это все усложняет.

Глоссу Раббан, граф Ланкивейльский

Увидев, как разгневался дядя из-за спасения Гарни Холлика и всех последствий, которые могли обрушиться на Дом Харконненов, Раббан понял, что одного лишь бегства в пустыню будет недостаточно. Он решил, что благоразумней улететь на Гайеди Прим – якобы по неотложным делам, – и поспешил покинуть Арракис, не уведомив об этом подчиненных. Он даже не успел привести в порядок бумаги с отчетностью, – но они поступят в канцелярию барона автоматически через несколько дней после его отлета. Раббан надеялся, что к тому времени, когда он вернется на Арракис, дядя остынет.

Оказавшись в безопасности на Гайеди Прим, здоровяк Раббан сразу отправился в Харко-Сити. Его сводный брат Фейд номинально оставлен здесь за главного и непременно оскорбится, если Раббан его потеснит. Несмотря на молодость, Фейд отличался коварством, был опасен и сосредоточен на собственной карьере. Но Раббан, если что, справится с ним – в крайнем случае, слегка поучит более слабого брата уму-разуму.

Он вышел из транспортного корабля и зашагал к машинам, обгоняя собственную охрану. Пока они ехали среди высоких угловатых зданий, Раббан смотрел вверх на паропроводы и дымящие заводские трубы, на затемненные окна из односторонне прозрачного стекла. Он с наслаждением вдохнул запах смога и вспомнил, что здесь ему нравится гораздо больше, чем на пустынной планете.

Темно-синяя военная форма и отделанный золотом плащ подчеркивали его благородный статус. В здание главной штаб-квартиры – наконец-то он дома! – Раббан прошел с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Один из телохранителей громогласно объявил о его прибытии:

– Приветствуйте Глоссу Раббана, графа Ланкивейльского!

Раббан чувствовал себя полководцем-завоевателем.

Фейд-Раута выскользнул им навстречу, но на молодого человека этот помпезный выход не произвело впечатления. Он остановился перед братом – жилистый и тонкий, как хлыст, криво усмехаясь:

– По-моему, твое поведение слегка попахивает высокомерием. Ты примчался сюда, поджав хвост, после того как тебя унизили. Ты проявил больше, чем просто некомпетентность. Я удивлен, что наш дядя тут же не казнил тебя на Арракисе.

Раббан без лишних слов взмахнул открытой ладонью и отвесил Фейду оплеуху. Молодой человек пошатнулся, но не упал. В мгновение ока он выхватил длинный стилет и выставил перед собой. Ледяным тоном Фейд произнес:

– Я стерплю этот единственный удар – будем считать, из радушия. Добро пожаловать домой! Но если ты еще хоть раз дернешься, я порежу тебя на ленты и украшу ими свою спальню.

Телохранители Раббана напряглись, готовые к схватке. Охранники резиденции приблизились, наблюдая за происходящим, но не принимая ничью сторону. Раббан метнул косой взгляд на бойцов, рассредоточенных по всему гигантскому залу, – все одеты в цвета Харконненов. Он на мгновение ощутил нерешительность, задумавшись: кого они поддержат, если это перерастет в полномасштабный внутрисемейный конфликт. Но через секунду решил, что не хочет об этом знать.

– Я созову административное собрание, чтобы убедиться, что бизнес Харконненов не пострадал, пока ты оставался за главного!

– Можешь посмотреть все документы, брат, – насмешливо сказал Фейд, – хотя я сомневаюсь, что ты в них разберешься. Сложные концепции никогда не были твоей сильной стороной.

Раббан фыркнул:

– Дядя еще не объявил, кого из нас выберет своим преемником. Он посмотрит, как мы справляемся с его заданиями. – Усмехнувшись, он отвернулся. – Да, один пленник ускользнул из моих рук после тщательных пыток и допросов, но я выгляжу очевидным победителем в нашем состязании. А ты, младший братец, со своими пустыми разговорами похож на попугая. Разве ты чего-то добился?

Глаза Фейда сузились, их взгляд разил словно клинок – такой же острый, как стилет в его руке:

– Ты вообще не в теме и не тебе об этом судить!

Раббан прошел мимо него под нависающие скульптуры, которые веками наблюдали за делами Харконненов, – огромные грифоны выглядели одновременно капризными и смертельно опасными. Повернувшись, он вновь посмотрел на Фейда:

– Я в одиночку уничтожил рыбные промыслы Каладана! Банкиры Атрейдесов плачутся, что счета опустели!

– Да всем плевать на рыбу! – крикнул Фейд вслед брату, когда Раббан зашагал по коридору. – Дядя велел нанести прицельный удар по герцогу Лето – нечто такое, что сломало бы его душевно. Думаешь, он будет страдать из-за какой-то лунной рыбы, плавающей кверху брюхом? – Он поспешил вдогонку за Раббаном. – Позволить Холлику сбежать – это стыд и позор! А что еще хуже, Лето Атрейдес будет выглядеть героем, если поможет подавить восстание! Я словно вижу это своими глазами: герцог получает награды, в то время как нас все осуждают. – Его голос сочился презрением. – Ты действительно нанес болезненный удар, мой брат-тугодум, – удар по Дому Харконненов!

Раббан резко обернулся:

– Наш дядя стал для Императора незаменимым человеком, когда придумал ловушку для Якссона Ару, даже если сардаукары провалили операцию по захвату. Пускай даже Холлик заявит о нашем жестоком с ним обращении – что с того? Император Шаддам не принимает участия в дрязгах благородных семейств. – Поиграв мускулами, Раббан сердито взглянул на младшего брата: – А разве ты выполнил задание дяди? Ты не просто потерпел неудачу – ты даже не пытался. Или тебе слишком стыдно признаться нам в своем провале?

Фейд мрачно усмехнулся:

– Как я уже сказал, сложные детали – не твоя сильная сторона. Это многослойная интрига. Чтобы подготовить и нанести по-настоящему болезненный удар, требуется время. Я уже нанес один – убил новую наложницу герцога… хотя это было просто для разминки. Мой агент на месте, и я верю, что он завершит миссию. Возможно, Атрейдесы думают, что сейчас они в безопасности, но этот удар подкосит их как раз тогда, когда они меньше всего его ожидают! – Фейд громко рассмеялся, в то время как Раббан молча смотрел на него, кипя от ярости.

Все люди ежедневно сталкиваются с испытаниями, но далеко не каждый – с такими значительными и опасными.

Мать-настоятельница Харишка. Из выступления перед избранной группой сестер

Бром уверял, что готов к высшему испытанию. И должен его пройти.

Джессика сделала для юноши все что могла, но продолжала волноваться. Это испытание станет самым серьезным, с которым когда-либо сталкивался сын Ксоры, и она боялась, что Сестринство слишком его торопит, стремясь проверить потенциал вероятного Квизац Хадерача.

Хотя лишь самые высокопоставленные сестры знали о смысле их давней программы селекции, остальные чувствовали напряжение, витающее в холодном воздухе. Прежняя наставница Джессики, преподобная мать Мохайем, прибыла с Кайтэйна, чтобы провести это испытание. При встрече Джессика поприветствовала ее лишь сдержанным кивком. Они находились в прохладных отношениях с тех пор, как Мохайем пыталась растоптать Джессику сапогом Бинэ Гессерит за ее непокорное поведение.

Но Джессика не хотела сейчас вспоминать прошлую вражду. Вещающая Истину и мать-настоятельница Харишка были гораздо больше озабочены Бромом и его потенциалом.

Маленькое холодное солнце стояло прямо над головой. Сидя на каменной скамье возле статуи Ракеллы, Джессика смотрела, как Мохайем, Кордана и две другие преподобные матери шествуют от административного корпуса через главную площадь. Она знала, что они направляются в Затерянный Грот. И знала зачем.

К этому времени Бром, вероятно, уже находился в изолированной подземной комнате. Предыдущую ночь он провел готовясь, медитируя, настраивая себя на правильный лад. Он будет использовать все приемы и тонкие техники, которые показала ему Джессика.

Юноша принял ее помощь без высокомерия или излишней самоуверенности. Он рос среди сестер Бинэ Гессерит и обучался их особым навыкам, тогда как Джессика делала все возможное, чтобы поделиться ими с Полом. Благодаря запутанной паутине совпадений и генетических линий Бром обладал определенными качествами… как и ее сын.

Она вздрогнула, вспомнив язвительные и страшные фразы, исторгаемые старой Лезией, которая утверждала, что Пол слишком опасен и его следует убить. Если Бром пройдет испытание и справится с ролью человека, появления которого Сестринство ожидало тысячелетиями, тогда существование Пола никого не будет тревожить. Если только Бром справится с ролью Квизац Хадерача…

Сидя на скамейке, Джессика отчаянно надеялась на благополучный исход, но ей запретили видеться с Бромом перед испытанием – якобы для того, чтобы не отвлекать его в решающий момент, когда так много поставлено на карту. Он должен полностью сосредоточиться на каждой клетке своего тела, на каждой своей мысли.

Юноша просил Джессику быть рядом, но Мохайем категорически воспротивилась, и мать-настоятельница ее поддержала. Никто из тех, кто сам не пережил Агонию, не может при этом присутствовать. Брому придется пройти испытание одному.

Совсем одному.

Никому из мужчин раньше это не удавалось. Проявились ли наконец у Брома после бесчисленных тренировок генетические способности, которые требуются?

А у Пола?

Ожидая на улице, одинокая и замерзшая Джессика сосредоточилась на своем дыхании, не обращая внимания на резкий холодный ветер. Она подняла взгляд на статую – блаженное лицо Первой Преподобной Матери было высечено из мрамора. Хотя Ракелла Берто-Анирул жила десять тысяч лет назад, ее черты на этом изваянии считались точными, сохранившись благодаря Общей Памяти. Ракеллу отравили, и хотя она выжила – внешне она изменилась. Так и начались тысячелетия обучения и трансформации Бинэ Гессерит. Однако в данный момент героический вид статуи приносил Джессике мало утешения. Усталость и страх заполняли каждую косточку и мышцу ее тела. Она не могла перестать думать об эмоциональных и физических мучениях, через которые предстояло пройти Брому.

Услышав совсем рядом шаги, она подняла голову и увидела доброе лицо Корданы, которая тоже направлялась в Затерянный Грот. Преподобная мать сказала:

– Я буду там и поделюсь с ним твоей поддержкой. Он будет знать, что ты рядом, и это придаст ему сил.

– Спасибо, – откликнулась Джессика, хотя и считала, что это не то же самое, что личное присутствие. – Я боюсь, что он не полностью готов.

Сгорбленная женщина нахмурилась:

– А будет ли когда-нибудь готов полностью? А любая из нас? Это и определит тест.

Джессика продолжала думать и о Поле. Что они сделают с ним дальше?

Кордана понизила голос:

– У тебя что, нехорошее предчувствие?

Джессика покачала головой:

– Просто наблюдение. Он прошел всю подготовку, какую только мог получить в Бинэ Гессерит. Но все же… это яд. Многие умерли.

– А многие – выжили! – Преподобная мать цокнула языком: – Может, он справится с ядом и перейдет на более высокий уровень – гораздо более высокий. Мать-настоятельница возлагает на него большие надежды.

Джессика выпрямилась:

– А как считает Мохайем? Она же проводит тест.

– Преподобная мать Мохайем мало знает этого мальчика, но ей известно, что он обладает генетическими маркерами и поведенческими характеристиками, которые мы так долго искали. Он – наша главная надежда!

– Главная надежда… – повторила Джессика. – Он всегда был добр ко мне. Он… – она запнулась.

Кордана отступила на шаг:

– Я знаю, он напоминает тебе твоего собственного сына. Возможно, твоему ребенку в итоге и не потребуется проходить это испытание. – И она пошла дальше своей странной подпрыгивающей походкой, чтобы присоединиться к остальным в пещере под холмом.

Джессика видела, как еще несколько преподобных матерей направляются к гроту. Она взглянула на заснеженные горы вдалеке. Слезы щипали ей глаза, и она не чувствовала желания использовать навыки Бинэ Гессерит, чтобы загнать их обратно. Ей хотелось испытать и принять все свои эмоции. От этого она ощущала себя живой.

Бром заслуживает того, чтобы о нем кто-то беспокоился.

* * *

Молчаливые мрачные женщины занимали свои места. Бром стоял в полутемной нише, стараясь справиться с волнением. Он вглядывался в каждое лицо, высматривая Джессику. Ужасное испытание вот-вот начнется. Почему ее нет?

Он сконцентрировался, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию. Ему не обязательно, чтобы Джессика присутствовала здесь и наблюдала. Он вполне самодостаточен и готов. В Школе Матерей учили, что полагаться на других – это слабость. А еще одна слабость – стать жертвой эмоций.

Я не должен бояться. Страх убивает разум…

Джессика помогла ему, и он думал о ней как о своем хорошем друге. Их связывали общие проблемы и общая борьба. Бром был благодарен ей за советы, за помощь в оттачивании навыков, но он также научился улавливать едва заметные изменения в лице и манерах человека. Глядя на выражение лица Джессики после тренировок, прислушиваясь к ее словам и тону, он понимал, что она тревожится за него – боится, что он не готов.

Страх – это маленькая смерть, которая приносит полное уничтожение.

Он собрался с духом и прочел литанию против страха так спокойно, как только мог, а затем дал себе более персональный совет: «Я должен быть сильным. Я должен сохранить то, что дала мне Джессика, чтобы добиться успеха».

Преподобная мать Мохайем подошла ближе и уставилась на него по-птичьи яркими глазами:

– Твое время пришло.

Бром последовал за ней в восьмиугольный зал.

Когда страх уйдет, не будет ничего. Останусь только я.

* * *

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким покашливанием пожилых женщин. Харишка сидела молча, и Мохайем поняла, что мать-настоятельница затаила дыхание.

Мохайем склонилась над помостом, где навзничь лежал Бром с закрытыми глазами. Его тело казалось жестким и неподвижным, но с помощью своих обостренных чувств Мохайем смогла понять, что он дрожит от едва сдерживаемого страха. В руке преподобная мать держала флакон с прозрачной жидкостью – ядом Россака, собранном на планете, где много лет назад зародилось Сестринство. Другой вариант этого мощного средства использовался для усиления способностей Вещающих Истину. Этот яд убивал любого, кто не был готов к нему всем своим естеством. Мохайем хорошо помнила собственное испытание Агонией – один из тяжелейших и самых славных моментов в ее жизни. Она ничего не захотела бы в ней менять и не сожалела о последствиях. Она стала выдающейся и пользующейся доверием прорицательницей при Императоре. А этот молодой человек, возможно, наконец-то окажется Квизац Хадерачем. Как же замечательно, что ей повезло жить в такое время – после долгих столетий тщательного планирования и отбора… и ожидания.

Брому, сыну амбициозной Ксоры, предстояло принять препарат Россака, а затем переработать смертельный токсин в организме, преобразовать его в безвредное вещество и выйти из испытания с фундаментально измененными разумом и метаболизмом. Мохайем видела, как многие талантливые сестры пытались это сделать и терпели неудачу. И они быстро исчезали из памяти.

Но если Бром действительно Квизац Хадерач…

Она говорила мягко, скорее давая указания, чем подбадривая. Бром держал глаза закрытыми, но его веки подрагивали. Он не сопротивлялся, когда Мохайем раздвинула ему губы и вылила в рот содержимое маленького пузырька. Юноша поморщился – возможно, от противного вкуса, возможно, от осознания того, что это такое. Он долгое мгновение держал жидкость во рту, прежде чем набрался смелости и проглотил.

Бром открыл глаза и бросил в сторону Мохайем острый и дикий взгляд, затем посмотрел куда-то в бесконечность и улыбнулся, наконец, снова закрыл глаза и перестал дрожать. Одними губами он шептал знакомые слова молитвы.

Отчаянно надеясь, что Бром пройдет это испытание и станет мужчиной Бинэ Гессерит, который сможет соединить пространство и время, Гайя Елена Мохайем затаила дыхание.

Менее чем через минуту тело Брома обрело каменную неподвижность. Затем, к ее ужасу, из его глаз, ушей, носа и рта потекла кровь. Юноша издал еле слышный стон, за которым последовал еще один.

Склонившись над ним, Мохайем поняла, что он пытается закричать, но не может.

Затем начались ужасные конвульсии.

Каждый Мастер меча должен быть готов сражаться не на жизнь, а на смерть. Боевые навыки Гинац сослужат вам хорошую службу, но не менее важно умение правильно мыслить. Проанализируйте противника до мелочей. Вот так вы побеждаете. И именно так вы убиваете.

Урок в Школе Гинац

Пол беспокойно ерзал в библиотеке замка, пока смотрел книгофильм о ближнем бое, рекомендованный ему Дунканом. Диктор монотонно бубнил математические формулы, объясняющие, почему нужно замедлять движение клинка, чтобы пробить персональный силовой щит. Лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь наполовину задернутые шторы на открытых окнах. Юноша все еще слышал шум снаружи, хотя день уже клонился к вечеру. Мысли витали вдали от урока – это занятие казалось слишком… обычным в данных обстоятельствах.

После того, как флот сардаукаров покинул Каладан, люди дрожали от радости и ужаса. Имперские войска высадились бесцеремонно и нанесли большой ущерб, продемонстрировав силу. Когда корабли улетели, они оставили после себя шрамы на поле космопорта и во многих других попавших под удар местах Кала-Сити.

По самым взвешенным оценкам, погибло сто пятнадцать человек, включая безрассудных смельчаков, пытавшихся сбить корабль-переговорщик. Другие расстались с жизнью в городе из-за бездушной жестокости захватчиков. Пол попросил составить список жертв и прочитал каждое имя, думая о них и поминая. Так поступил бы и Лето Атрейдес.

Командир сардаукаров снял копии с двух важных записей герцога, а чтобы не сомневаться, что информация непременно дойдет до Императора Шаддама, Сафир сделал еще четыре копии и отправил их на Кайтэйн разными космическими маршрутами. На этот раз никакое вмешательство Харконненов не сможет помешать Шаддаму Коррино узнать правду.

Однако Пол так и не получал вестей от отца – в эти окаянные дни новости распространялись по Империи бессистемно и без всяких гарантий. До юноши доходили тревожные сообщения о нападениях сил сардаукаров на другие благородные семейства, также обвиняемые в сговоре c жестокими мятежниками. Планеты казались выбранными случайно, сведения были противоречивыми и непроверенными. По крайней мере, Каладана среди целей не значилось.

Якссона Ару уже давно приговорили к смерти, но этот человек по-прежнему ускользал от имперского правосудия. Пол понимал, что отец сейчас вместе с лидером повстанцев и сардаукары продолжают его преследовать. Лето Атрейдесу грозила более серьезная опасность, чем когда-либо. Все сообщения, приходящие на Каладан, имели недельную давность.

Пол также знал, что старания отца внедриться в Союз Благородных сделали Каладан мишенью. Из-за этого и прилетели полковник-баши и его безжалостные сардаукары, чем нанесли мирным людям ужасный ущерб.

Сто пятнадцать погибших – невинные мужчины и женщины, не имевшие никакого отношения ни к жестокому восстанию, ни к планам Лето Атрейдеса. Герцог Каладанский вовсе не хотел этого, однако его народ заплатил высокую цену.

Несмотря на скорбь по погибшим, Пол понимал, что ситуация могла обернуться намного хуже, что жертвы могли исчисляться сотнями тысяч, включая каждого вассала, служащего Дому Атрейдесов, каждого жителя Кала-Сити или прилегающих земель. Древний замок превратился бы в руины, если бы полковник-баши отказался выслушать.

Несмотря на горе и череду поминальных служб, жители Каладана нашли повод и для праздника. В городе состоялся парад благодарения, а морской рынок наполнился покупателями. Пол слышал, как заключались десятки помолвок.

Чувство облегчения охватило и всех обитателей замка Каладан. После того, как мать и отец улетели, Пол довольно долго находился в тревожном и подавленном состоянии. Однако теперь, зная, что угроза имперского наказания миновала, он мог спокойно вздохнуть.

Даже старый воин-ментат проспал всю ночь напролет. Гарни Холлик стал больше времени проводить в лазарете доктора Юэ, где его основательно подлатали. Его синяки прошли, а благодаря терапии он вновь мог в полной мере пользоваться пальцами – достаточно, как он уверял, чтобы в кратчайшие сроки вернуться к игре на бализете.

Войска Дома Атрейдесов расслабились, солдаты вспомнили, каково это: жить на мирном Каладане и служить герцогу, которого очень любят в народе. Пол и все остальные начали терять бдительность.

– Вы смотрите невнимательно. – Дункан толкнул его локтем.

– Я уже видел этот книгофильм раньше, и мы проводили по нему тренировки.

– Обучение никогда не прекращается, и тренировки никогда не бывают одинаковыми, независимо от того, сколько раз вам покажется, что вы уже научились. Вы только что получили огромный урок, встретившись лицом к лицу с командиром сарадаукаров! И я признаю, что вы выступили исключительно хорошо.

– Мне пришлось, – сказал Пол, зная, как скуп Дункан Айдахо на похвалу. – Я не хотел оказаться избалованным герцогским сынком, который потерял планету, пока отца нет дома.

– В это отчаянное время вы показали себя настоящим лидером, Пол. Но давайте не будем забывать об опасности, в которой находится ваш отец, где бы он ни был.

– И моя мать… – Пол взглянул на залитые солнцем окна. Когда Джессика проскользнула сюда, чтобы защитить его – вскоре после того, как Ксору убили в гостинице, – она проговорилась о своем новом назначении на Элегию. Пол надеялся получить от нее хоть какое-нибудь известие, но почта работала ненадежно и медленно.

Фыркнув, Дункан выключил книгофильм.

– Вы знаете, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Просто скажите, что нужно делать.

Пол подошел к окну и раздвинул шторы. Выглянув во двор, он увидел, как с черного хода въезжают машины с припасами, доставляющие продукты на кухню. День клонился к вечеру, и по двору протянулись тени.

– В данный момент мне нужно, чтобы вы просто были моим другом, Дункан.

– Эту миссию я с удовольствием исполню.

* * *

Продуктовые грузовики въехали через служебный вход на обширную территорию замка, затем через густую рощу добрались до открытой погрузочной площадки за кухней. Сегодня они запоздали и прибыли почти затемно. И это вполне отвечало целям Игана Саара.

Порочный Мастер меча исполнял свои обязанности как обычно – ехал рядом с водителем, соблюдал все формальности. Это была его третья доставка в замок, и к настоящему времени он уже знал, чего ожидать и как действовать. Мысленно он составил список слабых мест.

После выгрузки ящиков и мешков с овощами грубоватый водитель расслабился. Он развернул машину и поехал обратно, небрежно крутя баранку одной рукой. Низкое закатное солнце било ему в глаза, когда они въехали в рощу, где тени и листья закрывали обзор. Водитель сменил позу, чтобы лучше видеть, и устало вздохнул.

Сидевший рядом Саар выхватил свой длинный кинжал и глубоко вонзил сбоку в грудь напарника, затем быстро нанес еще два удара – прежде, чем успела хлынуть кровь. Пока умирающий дергался и хрипел, Мастер меча без труда направил медленно движущуюся машину с дороги в гущу деревьев. Он вытер кинжал, сунул его обратно в ножны и, прикрыв меч грязным плащом, ускользнул пешком.

Он имел в запасе достаточно времени.

Пробежав через рощу, он направился обратно к кухне, куда его впустила прислуга, только что видевшая Игана при грузовике. Автомобиль уже пропустили на территорию замка, так что поблизости не было охраны. Рабочие все еще разгружали и сортировали продукты, болтая о большом праздничном застолье в честь того, что сардаукары улетели и Каладан вновь в безопасности.

Саар с рассеянной улыбкой на лице спокойно прошел среди них, будто просто что-то забыл. И поспешил по коридору мимо кухни, где другая смена сидела за ранним ужином. Поглощенные разговорами и едой, работники не заметили его.

Саар выучил наизусть план замка и ясно понимал, куда идти, когда прошмыгнул по служебной лестнице на верхний уровень. Со дня вторжения имперцев у Пола вошло в привычку по вечерам проводить время на крепостной стене, откуда он мог любоваться городом и космопортом, а также океаном внизу.

Оружейная комната на крыше также служила убежищем, где дежурные бойцы Атрейдесов могли укрыться от океанского ветра и тумана, хотя с наступлением сумерек Саар увидел, что ночь будет ясной и звездной. Подходящее время для убийства.

Дверь в оружейную оказалась закрыта, но не заперта, – по халатности, подумал он, хотя мог бы взломать ее в любом случае. Сжимая в руке собственный клинок и пригнувшись, Саар прокрался дальше по широкой крепостной стене и нашел место, где мог спрятаться среди ящиков с припасами, накрытых брезентом. Он втиснул свое гибкое тело в темную щель, откуда мог видеть любого, кто приблизится по открытой стене.

Теперь он находился на месте и мог ждать.

* * *

Пол и Дункан ужинали с Сафиром и Гарни в главном обеденном зале, который оказался для них слишком большим. Прислуга намного превосходила их числом, а свежие овощи, только что доставленные с ферм, шеф-повар приготовил множеством способов. Хотя доктор Юэ удалился к себе, предпочитая отдохнуть, Пол наслаждался трапезой вместе со своими друзьями и советниками. Но на сердце у юноши все равно лежала тяжесть, пока он ожидал известий – хоть каких-нибудь – о своем отце или матери.

Когда трапеза подошла к концу, Гарни с удовольствием выпил кружку пива из водорослей, но Дункан отказался, сообщив, что предпочитает сохранить ум и рефлексы острыми. Неугомонный Пол поднялся со стула, взглянул на голову быка на стене и кивнул Мастеру меча на выход:

– Давайте поднимемся подышать ночным воздухом. Может, сожжем немного лишних калорий в маленькой тренировочной схватке.

Дункан ухмыльнулся:

– Вечер сегодня прохладный, но, я думаю, мы разогреемся.

– Вам станет жарко от стыда, когда я вас побью! – поддразнил его Пол, выскакивая из столовой. Дункан поспешил за ним.

Над открытыми крепостными стенами на верхнем уровне замка сияли яркие звезды. Жемчужно-белая вода пенилась у подножия скал внизу.

Друзья направились в оружейную комнату, чтобы выбрать мечи для вечерней забавы. Дункан распахнул дверь, активируя внутренние светошары, которые засияли в полумраке. Пол шел следом, разминая кисти рук и рассуждая, какие клинки им следует взять.

Дункан внезапно замер, развернулся и вскрикнул:

– Берегись!

Пол осознал, что кто-то бесшумно бежит к ним. Он увидел серебристую вспышку обнаженного меча и фигуру, мчащуюся по крыше. Дункан схватил юношу за руку и втащил в оружейную комнату, пинком захлопнув за ними дверь. Засов встал на место как раз в тот момент, когда преследователь врезался в дверь, но у Дункана не было времени запирать ее и на замок.

– Дункан, кто это?..

– Не знаю. Как он сюда попал, черт его побери?

Человек снаружи ударил в дверь, выламывая щеколду. Дункан бросился к стойке с мечами, схватил первый попавшийся клинок и кинул его Полу. В ту же секунду нападающий выбил дверь.

Пол поймал меч за рукоять, но Дункан двигался еще быстрее – как разъяренный бык он врезался в незнакомца. Оба вылетели в дверной проем, вскидывая мечи, – масса Дункана отбросила другого мужчину обратно на улицу.

Пол успел заметить, что у незваного гостя копна черных волос, выбритые виски и суровые глаза. Одетый в залатанный коричневый плащ, незнакомец двигался с пугающей скоростью и ловкостью.

Дункан атаковал подобно урагану, не задавая вопросов – просто защищая Пола. Он налетал на противника, который казался насмешливо-самоуверенным. Незнакомец легко парировал каждый удар и даже перебрасывал оружие из руки в руку – в зависимости от того, что делал Дункан. Враг двигался плавно, как хищник в джунглях.

– Так кого же мне убить первым? – хрипло спросил он. – Мастера меча Атрейдесов или их наследника?

Дункан поправил:

– Я не просто Мастер, а Мастер школы Гинац!

Незнакомец фыркнул:

– Этого мало. Я мог бы сказать то же самое, но я – нечто большее!

Они переместились дальше, на открытую крышу, где у них было больше пространства для маневра. Пол следовал за ними, держа в руке собственный клинок и готовясь прийти на помощь Дункану.

Разгневанный Дункан жестом велел ему убираться в безопасное место, но Пол не хотел прятаться. Он нанесет удар, если увидит возможность.

В движениях врага юноша заметил что-то такое, от чего по спине поползли мурашки. Чужак искусно работал клинком. Дункан не уступал ему во всех отношениях, но Пол чувствовал, что у этого противника – мастера с собственными правилами? – есть в запасе что-то еще.

Пока Дункан гнал врага вдоль зубчатой стены, тот прыгал из стороны в сторону, петляя, навязывая свой стиль боя. Вскинув клинок, Пол бесшумно бросился вперед, чтобы атаковать чужака сбоку, вынудив изменить тактику и отвлечься на второго бойца.

Незнакомец раздраженно отмахнулся плащом и поймал меч Пола за острие, почти обезоружив юношу. Пол крепче сжал рукоять и выдернул оружие, а Дункан бросился в очередной вихрь схватки.

Враг отразил атаку Дункана, а когда его притиснули к стене, вскочил на широкий зубчатый край, заняв более высокую позицию. Чужой Мастер меча наслаждался своим положением, стоя высоко над морем и глядя вниз на двух мужчин, которые подбирались к нему.

– Пол, держись подальше! – предупредил Дункан, жестом приказывая юноше отойти.

– Даже не собираюсь. – Молодой человек продолжал искать лазейку в обороне противника.

Будто восприняв эти слова как приглашение, чужак спрыгнул вниз и бросился на Пола, нанося удары мечом. Юноше потребовались все его умения, чтобы их парировать, но незнакомец наступал как неистовый зверь. Пол едва удерживал свое оружие, руки дрожали при каждом ударе.

С гневным ревом Дункан налетел на врага с другой стороны. Его энергия удивила самонадеянного убийцу и вынудила переключить внимание на защиту. Взмокший от усилий, незнакомец отбивался от Дункана, даже оказавшись прижатым к низкому участку стены меж двух зубьев.

Пол не знал, кто этот убийца и кто мог его подослать, но намерения этого человека не оставляли сомнений. Он явно полагал, что сможет легко убить Пола и даже победить великого Дункана Айдахо, но прежде не имел возможности оценить герцогского наследника по достоинству.

Продолжая сражаться с Дунканом, незваный гость выхватил кинжал из ножен на поясе и метнул в Пола, но юноша сумел отбить его мечом в воздухе, – чужой клинок со звоном ударился о каменный пол.

Дункан взревел, будто воспринял это нападение как личное оскорбление, и ударил врага кулаком. Пол воспользовался моментом, чтобы броситься вперед, и острие его меча вонзилось в плечо убийцы.

Незнакомец отшатнулся к низкой стене, скорее от неожиданности, чем от боли:

– Кровь…

Дункану потребовалась лишь эта доля секунды, чтобы сократить расстояние. Убийца вскинул меч, готовясь отразить удар, но Дункан не воспользовался своим клинком. Открытой ладонью другой руки он толкнул противника в грудь. Потеряв равновесие, враг в мгновение ока кувыркнулся через низкую стену и спиной вперед упал в пропасть. Пол успел лишь мельком заметить изумленное выражение его лица, пока незнакомец летел вниз с обрыва. Он даже не вскрикнул, когда рухнул в пену прибоя.

Подбежав к краю стены, Пол и Дункан смотрели вниз, но не могли разглядеть тело врага в темноте среди скал и бушующих волн.

– Я думал, вы просто проткнете его насквозь, – сказал Пол.

– Не меч главное оружие, а сам Мастер меча. – Дункан вглядывался в скалы. – Иногда достаточно толчка в нужный момент. – Он помрачнел и вновь повернулся лицом к Полу: – Вы подвергали себя риску! Вам следовало отступить в безопасное место и оставить его мне!

Пол фыркнул:

– Я использовал все, чему вы меня научили, – каждое движение и каждый прием.

Они стояли под открытым небом, переводя дыхание и не теряя бдительности на случай, если появится другой незваный гость. Наконец Дункан хлопнул юношу по плечу:

– А ведь тебе едва исполнилось пятнадцать. Представь, каково с тобой биться на равных взрослому мужчине!

Объяснение, если ему поверят, может изменить курс Империи. Нужно просто продержаться в живых достаточно долго, чтобы дать такое объяснение.

Суд Ландсраада. Материалы обвинения

Лето сидел под стражей в административной цитадели Танегаарда, которую Шаддам превратил во временную штаб-квартиру имперских войск. Герцога усиленно охраняли, как ценный приз, изолировав от всех остальных.

Оперативники-сардаукары и имперские чиновники перемещались по этажам здания под пристальным наблюдением службы безопасности КАНИКТ. Все до единого охранники Якссона были убиты. Считавшийся неприступным центральный бункер наконец-то взломали, но лидера террористов не смогли взять живым. Лорда Раджива Лондина, еще одного изменника, так нигде и не обнаружили, несмотря на многочисленные поисковые группы.

Лето ощутил растущий страх, когда осознал, что он единственный оставшийся в живых из радикального ядра мятежников. Не имея под рукой других козлов отпущения, Шаддам может выставить его в глазах имперского правосудия номинальным главой восстания.

Сидя в камере, Лето требовал ответов на вопросы, касающиеся его лично, особенно беспокоясь о том, что происходит на Каладане. Даже сильнее, чем за собственную жизнь, он опасался, что силы сардаукаров уничтожили его дом точно так же, как они поступили с Куарте и другими мятежными планетами. Неужели замок Каладан превратился в груду обломков? Жив ли еще Пол? Даже с учетом того, что императрица Ариката выступала теперь от имени Лето, герцог боялся, что решение проблемы займет слишком много времени.

А сардаукары не станут медлить.

Он кричал из камеры, призывая императора Шаддама и требуя возможности высказаться, но только зря сорвал голос – охранники у дверей вели себя будто глухие.

Когда Шаддам и Ариката наконец через несколько часов пришли его навестить, Падишах-Император выглядел сердитым и обеспокоенным, а его прекрасные одежды были растрепаны. Императрица, напротив, казалась отдохнувшей и энергичной, как если бы весь день прогуливалась по прекрасному саду. В ее темных глазах тлел странный огонек, будто она слегка не в себе, но Ариката одарила Лето лучезарной улыбкой.

– Не сердись на него, любовь моя. Этому человеку мы обязаны своими жизнями. Он сделал то, чего не смогли мы. Он победил Якссона Ару и спас меня!

Вблизи камеры появилось еще больше сардаукаров, словно Лето внезапно стал представлять повышенную угрозу.

Шаддам оставался непреклонным:

– Моя императрица использовала все свои женские уловки, чтобы уговорить меня выслушать вас. Она была очень убедительна. – Он взглянул на красивую женщину, держащую его под руку. – Но я согласился лишь с условием, что все равно могу казнить вас, если меня не удовлетворят ваши слова. – На мгновение он стал скорее смущенным, чем разгневанным: – Вы мой кузен, Лето Атрейдес. Зачем вам предавать меня? Я оказал вам много добрых услуг. Разве моих одолжений недостаточно?

– Вы упускаете из виду некоторые важные факты, сир. Якссон Ару стремился завербовать меня в свое повстанческое движение, и я притворился, что соглашаюсь. Я чуял, что, если он мне поверит, я смогу пробиться в его ближайшее окружение. Смогу выявить его слабые места и передать его имперскому правосудию. Так я намеревался сделать с самого начала.

Шаддам скептически хмыкнул:

– Любой схваченный изменник мог бы сочинить подобную фантастическую историю.

Лето вскинул подбородок:

– Более полутора месяцев назад я отправил к вам курьера с точной информацией о моей миссии. Мой человек Гарни Холлик вез на Кайтэйн важное послание, имплантированное ему в руку.

– Я не получал такого послания.

– Да, вы его не получили, поскольку Холлика перехватили Харконнены и доставили на Ланкивейл как своего пленника, где подвергли пыткам. Надеюсь, к настоящему времени спасательная операция завершилась и его освободили из их лап. Если курьер выжил, он сможет подтвердить мои слова.

– А почему все это не довели до моего сведения заранее? Это имеет жизненно важное значение для Империи! – нахмурился Шаддам.

Сдерживая захлестнувший его гнев на Харконненов, герцог старался отвечать исключительно хладнокровно, твердым голосом:

– Я неоднократно сообщал о попытках барона опозорить и уничтожить Дом Атрейдесов. Я подавал официальную жалобу, когда одна из их атак уничтожила нашу рыбную промышленность и нанесла большой ущерб инвестициям графа Фенринга. Но вы отнеслись ко всему этому как к простой семейной ссоре.

Шаддам покраснел, вспомнив об этом деле. Ариката шагнула ближе к Лето:

– Я могу поручиться за него, дорогой. Я видела в хранилище, как отчаянно герцог старался найти способ одолеть Якссона Ару. Лето лично уничтожил камень памяти, в котором хранились ужасные сведения, и не дал их обнародовать. Он спас нас всех.

Шаддам кипел и фыркал, но было видно, что Ариката смягчает его гнев.

– Он спас тебя, мой дорогой, когда уничтожил данные из «черных» архивов. Это огромный шаг к императорскому прощению. – Она наклонилась ближе к мужу: – Помнишь, на Оторио он тоже спас нас обоих. Ты должен наградить такого благородного человека, как он, а не наказывать его.

Император с прищуром посмотрел на герцога:

– А когда мои сардаукары прибудут на Каладан, они найдут там доказательства ваших намерений?

– Я надеюсь на это, сир, – ответил Лето. – Я оставил подробное объяснение своему домашнему доктору, который давал имперскую врачебную клятву. Доктор Юэ – это безупречный источник.

Император поморщился, будто проглотил порцию яда:

– Посмотрим, как барон Харконнен объяснит, зачем он скрывал от меня жизненно важную информацию. Если это правда – он заплатит за это, не сомневайтесь.

– Сир, – начал Лето. Его голос от волнения прерывался, как и стук его сердца. – Если вы уже послали сардаукаров атаковать Каладан, прошу вас: остановите их, пока не случилось непоправимое.

Шаддам отстраненно пожал плечами:

– Вероятно, уже слишком поздно. Вторая волна штурма должна сейчас быть в самом разгаре.

– Тогда я должен полететь туда сам! Пожалуйста, отправьте меня на Каладан на корабле из вашего сопровождения! Я должен помочь своему народу! Или… взглянуть на то, что осталось. – Он думал о Поле и обо всем, что ему так дорого.

Ариката коснулась руки Императора:

– Мы должны это сделать, дорогой.

– Если Каладан пострадал по ошибке, то я, Падишах-Император, обещаю возместить ущерб, – произнес Шаддам. – Дом Атрейдесов не понесет никаких потерь. – Его голос превратился в низкий рык: – Хотя Дом Харконненов вскоре может лишиться своего самого ценного актива за то, что они сделали!

Лето всем разумом и сердцем сосредоточился на неотложных делах, зная, что должен найти самый быстрый имперский корабль до дома. Он получил разрешение Шаддама, которое позволяло обойти все правила и бюрократию. Теперь он обязан поскорее вернуться на Каладан.

* * *

Толстая дверь, ведущая в считавшийся неприступным внутренний бункер, лежала в руинах. На перекрученных сталепластовых блоках виднелись оплавленные разрезы. В воздухе висел маслянистый дым, пахло гарью. С помощью невероятно грубой силы сардаукары все же ворвались внутрь.

У Малины Ару защемило сердце, когда она увидела бессмысленные разрушения, причиненные имперскими войсками… причиненные ее сыном.

Вскрыв дверь бункера, бойцы Императора думали, что столкнутся с отчаянным сопротивлением. От Якссона Ару ожидали грандиозного самоубийственного шага – вроде того, который совершил виконт Тулл на Элегии. Вместо этого они обнаружили Якссона мертвым – его тело распростерлось на полу бункера, одна рука сжимала сухой побег папоротника барра. Ядовитый айлар заполнял его рот и успел распространиться по всему организму – как и многие другие, Якссон умер от наркотика, который сам же распространял.

Официальная имперская история назовет это поступком труса. Скажут, что лидер террористов испугался предстать перед имперским правосудием, хотя Малина знала, что это самый безопасный выход – лучший конец для всех этих запутанных схем. Перед уходом она сказала сыну, что самоубийство – последний путь чести, который ему остался, и он ухватился за эту соломинку и воспользовался ею. На самом деле, разумеется, она не видела для него достойного выхода – только не после всех ужасных поступков, которые он совершил и которые нельзя искупить.

Она вздохнула, стараясь думать о сыне только хорошее. Возможно, он смотрел на свою смерть как на благородный способ уменьшить ущерб, нанесенный семейству Ару. Но извилистые пути его мышления больше не имели значения. Смерть сына даст ей возможность замести весь этот кошмар под ковер и продолжить более деликатную деятельность.

Как ур-директор КАНИКТ, она использовала свое положение, чтобы пройти в отвоеванное хранилище крепости. Она взяла с собой Хара и Кара, и теперь псы вышагивали рядом с ней – сильные, преданные. Их глаза цвета расплавленной меди метались по сторонам, губы щерились, обнажая клыки – будто они готовились напасть на сардаукаров. Псы чуяли запах крови и огня в воздухе. Малина успокоила их кодовым словом.

Все вместе они пробрались в бункер через выжженную брешь. Сердце Малины екнуло, когда она увидела Якссона, лежащего на полу. Умом она понимала, что он мертв; она видела изображения других жертв айлара, так что следовало ожидать подобной картины. Его смерть не стала быстрой или безболезненной, но так было необходимо.

Сардаукары несли дозор вокруг хранилища снаружи, но им мало что оставалось делать. Якссон больше не представляет угрозы, а остальные жестокие бунтовщики уничтожены. Имперские офицеры смотрели на вице-директора, готовые прогнать ее прочь, пока не поняли, кто она такая. Малина не дрогнула, сохраняя стальное выражение лица. Оба пса зарычали, и она прошла дальше, самостоятельно приняв решение.

Голоса бойцов притихли до шепота, пока Малина стояла над телом сына, вглядываясь в его лицо, в его спутанные волосы, пытаясь вспомнить человека, которым он когда-то был, и что-то хорошее о нем. Перед глазами повисла пелена, и Малина едва не пошатнулась, но постаралась, чтобы никто не заметил ее состояния. Оба пса заскулили. Хар осторожно шагнул вперед и принялся обнюхивать тело Якссона. Кар нежно лизнул мертвую руку. Малина продолжала пристально вглядываться, но она не узнавала сына – какое-то время. Она пыталась, она надеялась, но он превратился в абсолютного незнакомца. Его измененное лицо напоминало лицо Брондона с остатками черт Якссона, но теперь они оба мертвы. Глубоко ущербные люди, они оба проиграли.

Разумеется, Малина будет горевать по Якссону и сокрушаться о том, что ей пришлось сделать, но она должна также использовать свое влияние, чтобы возместить ущерб, причиненный ее сыном. Она – ур-директор.

Малина негромко скомандовала псам и повернулась, чтобы уйти вместе с питомцами. Запах крови и дыма пропитывал воздух, и ей требовалось найти себе уединенное убежище, прежде чем она справится со смятением в сердце.

Мы так долго трудимся и строим планы, стремясь к самым возвышенным целям, а потом наши надежды рушатся. Снова и снова.

«Отчаяние Матери Квизаца». Запись в селекционном журнале

После трагической смерти Брома в Школе Матерей поднялся переполох. Высокопоставленные сестры не могли сдержать эмоций. Мать-настоятельница справилась бы со своими чувствами в обычных обстоятельствах, но теперь выглядела столь же глубоко потрясенной.

Печаль, разочарование и ощущение неудачи распространились по всему Ордену, даже несмотря на то, что большинство сестер не осознавали значения случившегося. Испытания мужчин происходили крайне редко, а Бром всю жизнь прожил в школьном комплексе. Рождение этого молодого человека стало неожиданностью – скорее всплеском, чем предсказанной точкой на графике запутанных родословных, и все же сестры позволили себе надеяться на этот шанс.

Джессика понимала все причины, но ее горе было более личным. Несмотря на предчувствие, что сын Ксоры не выживет, что он не готов, она ходила в оцепенении. Могла ли она обучить его лучше или предотвратить испытание? И изменило ли бы это что-либо? Случайный талант, взращенный тренировками Бинэ Гессерит, Бром родился вне тщательной программы селекции и точно так же, как Пол, не вписывался в изначальные планы Сестринства. Само существование Брома и Пола уже представлялось опасным.

«Тебе приказали рожать Атрейдесу только дочерей!»

Джессика загнала свою печаль глубже, сделав мысли холодными и безэмоциональными – такими, какими их хотели видеть Бинэ Гессерит. Она хорошо усвоила, каково наказание за непослушание. Сейчас в своей аскетичной келье она сидела у окна и смотрела на серое небо. Стая птиц летела на юг, их V-образный строй темнел на фоне облаков.

Она услышала стук в дверь, и женщина в мантии и вуали скользнула внутрь без приглашения, будто была самой главной во всем комплексе. Джессика поднялась со стула, чувствуя озноб во всем теле и гадая, что же Сестринство предпримет дальше. В прошлый раз она встречалась с Матерью Квизаца наедине в ее темной келье.

Следом, шурша одеждами, вошли еще женщины – мать-настоятельница Харишка, преподобная мать Кордана и даже преподобная мать Гайя Елена Мохайем. Лицо матери Квизаца оставалось скрытым, но суровое выражение на лицах других женщин заставило Джессику насторожиться. Не сомневаясь, что им что-то от нее нужно, она отвесила осторожный официальный поклон.

Загадочная женщина в вуали произнесла своим нестареющим голосом:

– Ты знаешь, почему мы здесь, сестра Джессика?

Джессику охватило зловещее предчувствие. Ее жизнь, некогда безмятежная и счастливая в кругу семьи, покатилась под откос, когда ее отозвали с Каладана. Ее выдернули оттуда с целью наказать и загрузить работой. И к ней, и к ее сыну Сестринство относилось как к простым пешкам. Полу грозила опасность из-за бредней старой Лезии, а саму Джессику назначили к другому дворянину, который теперь мертв, а его владения испарились.

Преподобная мать Кордана дала Джессике надежду, что ее искупление, возможно, закончится и ей разрешат вернуться на Каладан – восстанавливать то, что утрачено. Но Джессика не верила, что какие-либо новые планы Сестринства пойдут ей на пользу. Она опустила глаза:

– Нет, не знаю.

Мать Квизаца шагнула ближе, оказавшись прямо перед ней. Джессика нашла в себе силы взглянуть на вуаль, мысленно представляя скрытые глаза посетительницы.

– На протяжении сотен поколений мы составляли карты родословных всего человечества ради единственной цели. Наконец-то мы подошли к кульминации, но мы не можем видеть точный итог среди вариантов возможного будущего, – оно подобно мириадам водоворотов в дельте реки перед впадением в море. Генетика не точная наука. – Она склонила покрытую капюшоном голову. – Мы должны следовать нашему плану, но также должны быть готовы и рисковать, испытывая неожиданные возможности.

– Как в случае с Бромом, – с трудом выдавила Джессика. Слова застревали у нее в горле.

– Бром считался подходящим кандидатом, чтобы стать тем, кого мы так долго искали, но его генетическая линия оказалась тупиковой, – сказала женщина в вуали. – И прервалась с его смертью.

Мохайем, Харишка и Кордана хранили молчание, позволяя ей продолжать.

– Но мы близки к цели, очень близки. Я не ожидала, что это произойдет во время моего служения, но я выполню свои обязательства, как и все мы. – Она вновь склонила голову. – И дело не в одной женщине, исполняющей эту роль. Дело в тысячелетиях, которые потребовались, чтобы достичь этой точки в нашей истории селекции. Это связано с усилиями великого множества наших сестер, с испытаниями и невзгодами. Мы думали, что нашли приемлемый короткий путь, что можно пропустить шаг, но сегодня утром этой надежде пришел конец.

Джессика кивнула, думая о погибшем юноше не как о точке на графике, а как о личности.

– Я понимаю. Это печальный день.

Она попыталась представить мать Квизаца за ее маской и одеяниями. Какая она? Древняя, как Лезия, или мудрая и здоровая, гораздо более молодая женщина?

Харишка подошла ближе, чтобы присоединиться к разговору:

– Иногда оптимизм – это слабость, а мы возлагали на Брома слишком много надежд. Мы проявили нетерпение, и теперь Бинэ Гессерит должны сделать шаг назад и взглянуть на это с точки зрения вечности. Мы переосмыслим сложности нашей программы, исследуем генетические фрагменты, вновь возьмемся за некоторые заброшенные линии.

Джессика пыталась понять, зачем они здесь. Она не сомневалась, что это как-то связано с Полом.

– Какие заброшенные линии?

«Пол жив, – подумала она. – Что они намерены с ним сделать?»

Мохайем и Кордана топтались неподалеку, как огромные черные хищные птицы, словно желая ее запугать. Джессике казалось, что она задыхается, оттого что в келью набилось так много народу.

– Мы можем вернуться к своему первоначальному плану, – пояснила Мать Квизаца.

– Ты ведь хочешь вернуться на Каладан к своему герцогу, не так ли? – дразнящим тоном спросила Харишка. – После всего, что ты пережила.

Джессика застыла:

– Я доказала свою преданность Сестринству. – Она собралась с силами. – Я сделала все, что мне велели.

– Есть только один возможный путь… – прошептала Мать Квизаца сквозь вуаль.

– Чего еще вы от меня хотите? – спросила Джессика, не позволяя себе надеяться и в то же время демонстрируя силу. Она оглядела окружившие ее темные фигуры. – Вот почему вы здесь – потому что вам что-то нужно. Разве я не проявила себя в Доме Туллов? – Ее гнев и страх росли, но она не повышала голоса. – Это связано с моим сыном как еще с одним потенциальным кандидатом? Вы хотите заставить его принять яд, несмотря на то, что он так молод? Чтобы он умер, как Бром?

Теперь Кордана улыбнулась:

– Ну что ты, нет! Ты сама предложила альтернативу, дитя мое, когда мы беседовали в поместье виконта Тулла. Твой герцог хотел сына, и ты ему его подарила… Но возможно, тебе еще не поздно доказать свою ценность для Сестринства.

У Джессики перехватило дыхание.

– Нам требовались от вас дочери, но и ты, и Ксора родили сыновей без разрешения, – сказала Мохайем. – Теперь ты можешь исправить свою ошибку.

– Возможно, потенциал твоего сына еще стоит рассмотреть, как потенциал Брома, – вмешалась Мать Квизаца. – Но мы можем спасти эту генетическую линию другим способом и скорректировать направление селекции. Мы были слишком нетерпеливы с Бромом.

– Чересчур нетерпеливы, – согласилась Кордана. – С трагическими последствиями.

Мать-настоятельница Харишка заговорила своим самым суровым тоном:

– Если ты вернешься к герцогу Лето Атрейдесу, ты должна дать нам в точности то, чего мы хотим: дочь Атрейдеса.

У Джессики закружилась голова. Она понимала, что у нее есть некоторые рычаги воздействия на этих женщин, но это не было невыполнимой просьбой. Им нужна дочь Атрейдесов – от нее и от Лето. Но это может произойти только в том случае, если ей позволят вернуться на Каладан. Вернуться домой. И да, она могла это сделать. Пол их единственный сын, но они подумывали о том, чтобы завести еще одного ребенка. Лето будет рад дочери – и она тоже.

– Так вот как вы хотите, чтобы я доказала свое послушание.

Она увидела, как женщины кивнули, и подумала: «Я действительно люблю Лето».

Джессика знала, что они могли понять это по выражению ее лица, даже если она не говорила этого вслух.

– Возможно, я смогу спасти наши отношения, вернуться к нему и заслужить его прощение и доверие. – Она помолчала. – И тогда я рожу дочь Атрейдеса.

«Я смогу вернуться на Каладан! К Полу! К Лето!»

– А теперь иди и люби своего герцога, – произнесла Мать Квизаца с легкой ноткой сарказма.

Внезапно ей дали то, чего она хотела больше всего, и радость Джессики не знала границ. Но несмотря на то, что Бинэ Гессерит отпускали ее, она задумалась о Лето. Видел ли он скрытое послание, которое она включила в запись, где она стояла рядом с виконтом Туллом? Что он о ней подумал?

То, что Сестринство велит ей вернуться, еще не означает того, что Лето ее примет…

После того, как битва закончена и мы купаемся в почестях, нам все равно не по себе от осознания, что не все в порядке и наша жизнь никогда не будет прежней.

Герцог Лето Атрейдес. Из письма к сыну

Сойдя с имперского корабля в космопорте Кала-Сити и посмотрев на людей, собравшихся его поприветствовать, Лето увидел в первом ряду Пола – и не мог больше думать ни о чем другом, кроме как о своем сыне.

Молодой человек бросился ему навстречу. Несмотря на пока еще невысокий рост, теперь Пол выглядел более зрелым и гораздо более серьезным, будто груз ответственности за последний месяц состарил его на годы. Но он все равно оставался порывистым сыном, ликующим от долгожданной встречи с отцом.

Сам Лето формально воспитывался Паулусом и Еленой, привыкая к своему будущему положению в Ландсрааде и роли следующего герцога Каладанского, но они проявляли к нему мало теплоты. Даже имея тесную связь с собственным сыном, Лето никогда не позволял себе выказывать бурные эмоции – в его юности на такое всегда смотрели неодобрительно. Но только не сейчас. Он заключил Пола в крепкие объятия, оторвав его от земли. Сын похлопал его по спине:

– Отец, ты дома! Ты в безопасности!

– Теперь мы все в безопасности, – сказал Лето. – Восстанию конец, и я всем сердцем надеюсь, что мы вновь заживем нормальной жизнью.

Сафир Хават приблизился к ним, прямой как штык. Подскочил и Гарни, лихой и полный боевой энергии. Он искренне радовался герцогу, и в то же время в нем чувствовалась тень печали и стыда.

– Я подвел вас, милорд. – Отдельные синяки все еще виднелись на его лице. – Я не доставил ваше послание Шаддаму, как вы мне приказывали.

– Я знаю, Гарни, и вы заплатили за это ужасную цену.

– Недостаточно высокая цена, милорд, учитывая тот вред, который я причинил. Эта неудача едва не привела к уничтожению Каладана… и к вашей гибели.

Дункан Айдахо присоединился к ним, возвышаясь над Полом. В присутствии Мастера меча юноша казался еще ниже ростом и субтильней.

– Позже ты найдешь более подходящее время, чтобы предаться самобичеванию, Гарни. На что никто из нас не рассчитывал, так это на явную гениальность нашего великого переговорщика. – Он хлопнул Пола рукой по плечу. – Ваш сын встретился лицом к лицу с группой сардаукаров и убедил полковника-баши, что не стоит слепо следовать приказам.

Пол покраснел:

– Мы были там все вместе, отец. Я действовал так, как ты учил меня. Твоя репутация – вот что принесло успех, так же как и запись, которую ты оставил доктору Юэ.

Лето испытывал гордость – не только за сына, но и за непоколебимую стойкость своих верных советников и товарищей. Он огляделся по сторонам:

– А где же Юэ?

Доктор проталкивался сквозь линию охраны, пока толпа жителей Каладана рвалась ближе, чтобы увидеть возвращение их любимого герцога.

Пол махнул, чтобы доктора пропустили, и пояснил отцу:

– Доктор Юэ показал сардаукарам твое сообщение. Их полковник сказал, что ему и раньше доводилось пересекаться с тобой и у него сложилось о тебе благоприятное мнение.

Не совсем понимая, о чем говорит Пол, но решив, что сейчас это не имеет значения, Лето еще раз обнял юношу:

– Я просто хочу насладиться тем, что наконец дома… и мы двигаемся по жизни дальше. Император Шаддам даровал мне полное прощение всех предполагаемых преступлений, но некоторым Великим Домам и их подданным уже причинен огромный ущерб… непоправимый ущерб.

Перед его глазами вдруг возникло размытое пятно – будто все вокруг заволокло туманом, поднявшимся с морей Каладана. Джессика, вероятно, стала одной из жертв – наряду с виконтом Туллом, Виккой Лондин и многими другими. Сами радикальные заговорщики, возможно, и заслуживали сурового возмездия, но Джессика не виновата в том, что с ней случилось. Ее просто приставили как пешку к некоему дворянину Ландсраада ради исполнения дальнейших планов Бинэ Гессерит.

Пол последовал за отцом к ожидавшему их наземному автомобилю. Глаза юноши радостно сияли, но Лето замечал в них и проблеск печали, поскольку он явно тосковал по матери. Вернется ли когда-нибудь жизнь Пола в нормальное русло? Нет, только не без Джессики…

И тут Лето сообразил, что Пол понятия не имеет о том, что произошло на Элегии. Здесь, на Каладане, он получал лишь эпизодические новости, возможно, непроверенные сообщения о других массовых убийствах, устроенных сардаукарами. Знает ли он вообще, что Джессику приставили к виконту Туллу? События происходили очень быстро.

Пока они ехали, герцог вновь осознал всю тяжесть руководства планетой. Пол не просил о такой ужасной ответственности, пока Лето выполнял опасную миссию, и не заслуживал того, чтобы его к этому принуждали. Молодой человек однажды уже потерял мать, когда эти ведьмы отозвали ее с Каладана, а теперь потеряет вновь – навсегда. Она никак не могла выжить после уничтожения Элегии.

И все же, когда они приблизились к внушительному зданию замка Каладан, Лето улучил минутку, чтобы полюбоваться высокими стенами и башнями, хранящими груз истории. Герцог цеплялся за эти сиюминутные добрые чувства. Теперь он был дома. Несмотря на все прочие трагедии, его воодушевляло осознание того, что они снова вместе, что вселенная справедлива к ним хотя бы в этом. На данный момент им этого хватит.

А остальное проявится в их жизни позже, когда все это уляжется.

* * *

Следующие несколько дней казались пыткой: Лето объяснял сыну все подробности, рассказывая о своих похождениях в рядах повстанцев. Как он крутился в водовороте радикального движения, пытаясь сохранить маскировку и придерживаясь при этом кодекса чести. Хотя герцог предотвратил множество новых кровавых акций и даже помог колонистам на Иссимо III, теперь он жалел, что не смог сделать большего.

Но куда сильнее Лето переживал из-за остальной части истории, которую ему предстояло рассказать: о Джессике и о том, что произошло на Элегии.

Стараясь говорить в холодных, аналитических выражениях, он приступил:

– Когда Бинэ Гессерит лишили твою мать статуса моей наложницы и перевели ее на Уаллах IX, они имели на нее другие планы. Не знаю, противилась ли она приказам, но когда ее направили к другому дворянину, она исполняла свои обязанности в соответствии с назначением. – Герцог собрался с духом, но не мог вынести тяжести своих слов. – Как я и ожидал от нее.

Лицо Пола стало напряженным:

– Я знаю, что моя мать любила тебя, отец. Она любила нас.

Лето коснулся руки сына:

– Любовь не всегда достаточно сильная защита, когда сталкиваешься с непреодолимой силой. Твою мать приставили к виконту Джандро Туллу, и Сестринство не потерпело бы отказа. Она полетела туда, куда ей приказали, и исполнила свою роль. – Герцог с трудом выдавил из себя следующие слова: – Исполнила безупречно, я полагаю. Твоя мать всегда ответственно подходила к делу.

Лицо Пола помрачнело, но новость, похоже, не стала для него неожиданностью. Лето это озадачило.

Взгляд Сафира, стоящего позади в зале, метался из стороны в сторону, затем сконцентрировался, когда ментата осенило осознание:

– К виконту Туллу, милорд? С планеты Элегия?

Пол в шоке выпрямился:

– Вы сказали, что Элегия разрушена сардаукарами, там все уничтожено! Там ведь никто не выжил?

– Меня там не было, поэтому я не могу сказать, – вздохнул Лето. – Но шансы на то, что твоя мать уцелела после этой атаки, очень малы.

Пол пытался оставаться сильным, но Лето увидел слезы, навернувшиеся на глаза юноши, прежде чем тот отвел взгляд и взял себя в руки.

Гарни и Дункан кипели от возмущения. Дункан сказал:

– Получается, леди Джессика погибла из-за предательства виконта Тулла!

– А с какой меркой подходить к такому понятию, как предательство? – спросил Лето. – Не забывайте, я тоже сыграл свою роль во всем этом.

Он поставил на стол проигрыватель ридулианских кристаллов, затем вставил осколок кристалла в прорезь. Глубоко вздохнув, он активировал то сообщение Тулла, которое виконт прислал вместе с партией нейтрализаторов силового поля. Сам Лето смотрел эту запись трижды, но теперь и сын заслуживал того, чтобы все знать. Возможно, это последнее изображение его матери из когда-либо записанных. Независимо от поступков Джессики Пол имел право это видеть.

– Виконт Тулл поставлял оружие для Союза Благородных, – пояснил герцог. – Он отправил это сообщение Якссону Ару на Носсус, пока я был там. Твоя мать не произносит ни слова на этой записи, и я не могу понять выражение ее лица. – Лето сглотнул. – Но ты можешь на нее посмотреть. Суди сам.

Он прокрутил запись еще раз, наблюдая за эмоциями на лице сына. Стоявшие сзади Сафир, Гарни и Дункан тоже прислушивались. Когда запись закончилась, Лето пробормотал:

– Она выглядит такой холодной, будто скрывает свои истинные мысли. У нее всегда это хорошо получалось.

– Отец, не смотри на выражение ее лица! – торопливо заговорил Пол. – Следи за ее руками!

Лето продолжал изучать глаза Джессики на записи, ее овал лица, волосы, которые стали короче и темнее, чем он помнил.

– За руками?..

– Посмотри на них!

Хотя Джессика держала руки по швам, а спину прямо и напряженно, ее правая рука подергивалась – пальцы двигались! Теперь герцог это видел.

Сафир Хават подошел ближе, приглядываясь, и приподнял брови:

– Молодой господин Пол прав. Это не случайные жесты, милорд.

Лето поставил запись на паузу, отмотал назад и воспроизвел снова. Его сердце взволнованно застучало. Теперь он распознавал эти едва уловимые движения – особый код, известный лишь самому узкому кругу приближенных.

– Это тайный язык Атрейдесов! Она говорит жестами!

Он наблюдал за изгибами ее указательного пальца, поворотами запястья, движением большого пальца – они складывались в слова и фразы:

Не думай плохого.

Приказ Бинэ Гессерит.

Совместная работа.

Политическая необходимость.

Лето еще трижды пронаблюдал за игрой ее пальцев – не потому, что не понимал, а чтобы лишний раз убедиться:

Я люблю тебя, Лето.

Пол тоже прочитал слова матери. Он бросил взгляд на отца:

– Возможно, ее и назначили наложницей Тулла, но она так и не отдала ему свое сердце.

– Я надеялся на это, Пол, – сказал Лето. Он не мог оторвать взгляда от последнего изображения леди Каладанской. – И теперь убедился.

Он не мог найти больше слов по этому поводу и ничего не стал говорить. Независимо от ее истинных чувств, Джессика находилась рядом с Джандро Туллом, когда войска сардаукаров устроили пожар и резню по всей Элегии, когда псевдоатомный взрыв сотряс столицу. Ее послание все изменило в сердце Лето, но она все равно была навсегда потеряна для него.

* * *

Когда по Империи разнеслась весть о том, что Каладан больше не в опале, галактические лайнеры вновь стали заходить на планету, и торговля начала процветать. Для тех, кто имел лишь поверхностное представление о событиях, жизнь вернулась в нормальное русло.

Курьерский челнок доставил запечатанное личное послание в замок Каладан – не для герцога, а для его сына, Пола Атрейдеса. Когда курьер почтовой службы вошел, чтобы официально вручить ему тубус с сообщением, молодой человек сидел над учебниками в залитом солнцем приемном зале. Лето расположился неподалеку за большим письменным столом, готовясь к встрече с просителями. Прошло уже много времени с тех пор, как герцог в последний раз встречался со своим народом.

Подтвердив доставку и отпустив курьера, Пол взял тубус, перевернул гладкую серебристую трубку и взглянул на печать. И почувствовал, как зашевелились волосы на затылке.

Лето бросил на него любопытный взгляд из-за стола:

– Кто прислал тебе такое официальное сообщение, Пол?

– Бинэ Гессерит. – Отпечатком большого пальца юноша деактивировал идентификационный замок и вскрыл контейнер. Он вытащил оттуда письмо от преподобной матери Корданы. – С чего бы ей писать мне?

Лето почувствовал, как в груди разгорается гневный огонь:

– Никто не знает, какие планы вынашивают эти ведьмы. Если они знали, что я был среди повстанцев, – возможно, решили, что я никогда не вернусь. Это сообщение могло находиться в пути несколько дней. Вероятно, они подумали, что могут как-то повлиять на тебя.

Пол пробежал глазами письмо и откинулся на спинку стула, глядя в одну точку широко раскрытыми глазами. Он выглядел как громом пораженный.

– Отец, это самая лучшая новость на свете!

После стольких неурядиц и эмоциональных ударов Лето не знал, что может показаться его сыну хорошей новостью. И совершенно не ожидал того, что сын произнес дальше:

– Она жива! Бинэ Гессерит спасли ее!

Лето схватил письмо и сам прочитал слова преподобной матери:

«Полу Атрейдесу, сыну леди Джессики и герцога Лето Атрейдеса.

Мой долг сообщить Вам, что Сестринство отозвало Вашу мать как раз перед нападением на владения виконта Тулла, к которому она была приписана как наложница. Джессика в безопасности с нами на Уаллахе IX.

Возможно, до Вас доходили разные тревожные вести. Не верьте им. Джессика по-прежнему хранит верность Ордену Бинэ Гессерит. Знайте, что она жива. И пускай это укрепит Ваш дух».

Слишком часто глаза видят то, что хочет видеть сердце, невзирая на логику.

«Справочник ментата». Анализ сенсорной информации

Кавардак, учиненный в хранилище, приводил ур-директора Малину Ару в ярость. Ее гнев был более сдержанным и рационально направленным, чем гнев Якссона во время его сумасбродных поступков, но столь же опасным.

Ее дочь Джалма, сославшись на срочные дела на Плиссе, уже заказала билет на ближайший корабль, отбывающий с Танегаарда. Франкос назвал это трусливым бегством – сам он собирался остаться с матерью. Но Малина не сомневалась, что он тоже улизнул бы, будь у него такая возможность.

После того, как имперские войска отбыли восвояси, оставив сотрудников Картеля устранять повреждения, Танегаард начал возвращаться к прежней жизни. Тем не менее планета-крепость напоминала жертву, пытающуюся оправиться от нападения. Даже когда раны затянутся и шрамы исчезнут, потрясение все равно будет глубоким и останется надолго после того, как столько сардаукаров и имперцев побывало внутри административной цитадели.

Сейчас, в экранированном конференц-зале, вице-директор и президент КАНИКТ встретились, чтобы обсудить будущее компании и Империи. Поджарые псы Малины выглядели возбужденными, их колючая серебристая шерсть стояла дыбом. Выбритый живот Кара наводил на мысли о бренности существования, и Малина невольно примеряла это на себя.

Сидящий напротив Франкос был бледным и растерянным. Он хмуро поигрывал пальцами, а когда взглянул на мать, заговорил тихим голосом, будто ребенок, которого только что отругали.

– Мы должны потребовать, чтобы нам отдали тело Якссона. Каждый имеет право на человеческое отношение после смерти, невзирая на грехи. – Франкос сокрушенно покачал головой, очевидно, он хотел поскорей перейти к другой теме разговора. – Возможно, у нас даже получилось бы похоронить его на Оторио, на территории нашего поместья. Я думаю, он хотел бы этого.

– Это уже без разницы. – Малина печально вздохнула. – Я любила его – по-своему; пыталась его спасти, но так же пыталась сохранить и Картель. Я не могла сделать и то и другое, и еще не совсем ясно, как все это отразится на нашей репутации.

Франкос тревожился больше, чем она ожидала:

– Но если мы ничего не предпримем, Император Шаддам выставит тело Якссона на всеобщее обозрение и поругание.

– В качестве урока всем остальным, и мы должны предоставить Императору эту возможность, – произнесла Малина, опустив голову. – Нам придется заплатить ужасную цену и по другим счетам, так что будь к этому готов. Как ты мог допустить, что тебя взяли в заложники? Это непростительно. Это значительно осложнило обстановку.

– Можно подумать, это зависело от меня, мама.

– Судьба человека всегда зависит от него самого. Ты проявил недостаточную бдительность! Ты знал, на что способен Якссон, и угодил прямо в его ловушку!

Сын покраснел:

– Как и ты, мама. Ты заманила его сюда, и теперь Танегаард… осквернен чужаками. Если бы Лето Атрейдес в последний момент не уничтожил камень памяти, эти подрывные данные сейчас распространялись бы по всей Империи.

Малина не стала упоминать о запасной копии в серьге, которую пытался использовать Якссон. Ее темные глаза вспыхнули:

– А ты едва не спровоцировал другую катастрофу. Что за вздор ты придумал: якобы какой-то безымянный стражник убил императрицу Арикату! Шаддам чуть было не сжег всю планету! И все потому, что тебе что-то почудилось в панике.

– Мои глаза не обманули меня! – настаивал Франкос. – Хотя сейчас у меня и нет объяснений. Во мне бурлил адреналин, но я точно видел Арикату с ножом в затылке, и кровь, и то, как императрица упала, – и сразу убежал.

Малина поджала губы:

– И кто же этот охранник-убийца? Тебе предъявили трупы соратников Якссона, но ты не смог опознать его ни в ком из них. Императрицу Арикату тщательно осмотрели врачи. – Она усмехнулась: – Доктора школы Сукк непременно обнаружили бы смертельную рану у нее на шее, но там нет даже царапины.

Франкос кипел от злости и досады. Он явно ничего не понимал:

– Возможно, это был какой-то трюк Якссона. Он использовал затейливые голограммы на Оторио, а потом на площади фонтанов перед дворцом, прежде чем обрушить корабль казначейства на Прогулочное крыло.

Малина оперлась локтями о стол:

– Ты полагаешь, что императрица, которую ты видел, все это время была просто голограммой? Трюком? В этом нет никакого смысла. Для чего Якссону могло понадобиться, чтобы ты стал свидетелем ее очевидного убийства?

Франкос вновь поиграл пальцами.

– Ты сама это и объяснила, мама. Чтобы разозлить Императора. После того как я сбежал и рассказал о том, что видел, Шаддам вышел из себя.

– Но какая польза от этого Якссону? Открытое столкновение между Картелем и Империей? – Малина вздохнула. – Хотя и прочие его действия вряд ли можно объяснить. Он был непредсказуем и слишком бурно на все реагировал. – Она наклонилась погладить Хара и Кара, чтобы успокоить их. – К счастью, Шаддам безумно рад возвращению Арикаты. Она умеет им вертеть и с моими указаниями сможет отвлечь его от мыслей о мести… на какое-то время.

Однако ур-директор всерьез беспокоилась об отсутствии вестей от Арикаты. Перед отлетом императорской свиты Малина отправила императрице зашифрованное сообщение с требованием немедленной встречи, поскольку им двоим предстояло многое спланировать, особенно действия по устранению ущерба. Но Ариката, которую столь тщательно обучали и готовили к ее роли, так и не ответила, будто игнорировала свои обязательства перед Картелем… или забыла о них.

– И еще одно ты должен сделать напоследок. – Малина приготовилась произнести беспощадные слова. – КАНИКТ усилит меры безопасности и произведет все необходимые ремонтные работы, но мы должны сделать решительное заявление для всей Империи. Довольно скоро Шаддам сообразит, что для нас пришло время платить по счетам. Поэтому мы должны предложить ему цену на наших собственных условиях.

– Какую еще цену? Якссон – вот кто ответственная сторона, и он уже мертв. Вся вина ложится на его плечи.

– Гибели Якссона недостаточно, сын мой. – Она с материнской теплотой похлопала его по руке, и Франкос вздрогнул: такие жесты были совершенно не в характере Малины. – Ты должен немедленно уйти в отставку с поста президента Картеля, но не принимая на себя никакой вины. Сослаться на семейные обстоятельства.

Сын напрягся:

– Почему? Почему я должен уйти в отставку?

– Потому что ты самая подходящая сакральная жертва. В любом случае ты всего лишь номинальный глава, и у тебя все равно останется власть и семейное богатство. Мы подыщем для тебя какое-нибудь занятие. – Франкос понурился, и Малине показалось, что он сейчас даже расплачется. Она продолжала: – Для того, чтобы один из семейства Ару оставался ур-директором, другому Ару придется уйти с поста президента. Это смягчит Шаддама, и когда-нибудь ты дорастешь до того, чтобы занять мое место.

Франкос побледнел и вздрогнул, но не произнес ни слова. Он подчинится ее приказу, насколько бы сильно это его ни ранило. Потому что он – хороший сын.

* * *

Облачившись в официальный императорский наряд, Шаддам чувствовал себя могущественным и уважаемым правителем всей освоенной Вселенной. А с прекрасной Арикатой рядом – особенно после пережитого ужаса, когда он счел ее убитой, – и вовсе непобедимым.

Его пригласили в Палату Ландсраада – послушать важное выступление. Из политических соображений Шаддаму приходилось присутствовать в таких случаях, и в кои-то веки он не тяготился обязанностями, которые накладывал на него статус. Ему предстояло одобрить официальное ходатайство и сделать собственное заявление.

У него ушло довольно много времени, чтобы осознать и принять объяснения Лето Атрейдеса по поводу его действий среди мятежников и в главном хранилище. Увидев Арикату живой и невредимой, Император ощутил огромную признательность герцогу Каладанскому, хотя это и не могло компенсировать всего ущерба и неприятностей, причиненных Якссоном Ару. Тем не менее императрица, которой он верил, отзывалась о Лето очень хорошо.

Шаддам опасался, что узнал о невиновности Лето слишком поздно, поскольку карательные силы сардаукаров уже начали свой марш по мятежным мирам, включая Каладан.

И вновь удача и репутация Лето, а также способность его сына убеждать людей спасли владения Атрейдесов, когда полковник-баши Колона отступил от полученных приказов. Сама мысль о таком неповиновении расстроила Императора, хотя после просмотра записей Лето он признал, что доказательства достаточно веские, чтобы это оправдать. Теперь герцога чествовали по всему Ландсрааду, и Шаддам испытывал по этому поводу смешанные чувства – опасаясь, как и прежде, что это подорвет его собственную популярность.

Сегодня они с императрицей передвигались по столице с усиленным эскортом и помпезностью, совершая официальный визит в Палату Ландсраада. Поскольку заседание дворян проходило в полном составе, на высоких шестах вдоль гранд-бульвара трепетало множество разноцветных флагов.

Внутри Палаты ряды кресел полнились многочисленными представителями Великих и Малых Домов. Известие о том, что движение Союза Благородных подавлено, изменники пойманы и наказаны, а императрица и прочие заложники спасены, вызвало всеобщее ликование. Хотя многие аристократы продолжали роптать по поводу суровой императорской кары, постигшей подозреваемых в заговоре, они также спешили подтвердить свою преданность Дому Коррино, надеясь тем самым умиротворить Императора.

У входа в Колонный зал протрубили фанфары, объявляя о прибытии царствующей семьи. Шаддам и Ариката величественно поднялись по мраморным ступеням и шагнули в огромные двери, будто только что пришли сюда с прогулки по дворцовым садам. Однако стоило им войти, в переполненном зале воцарилась тишина – заседание депутатов приостановилось.

Шаддам нарочно опоздал на несколько минут. Император и императрица устроились в роскошных креслах, откуда открывался прекрасный вид на происходящее. Они сидели бок о бок, а все благородные представители смотрели на них снизу вверх – так, как и должно быть. Хотя предполагалось, что Ландсраад независим и Империя не может влиять на собрание благородных представителей, за тысячелетия сотрудничества все переплелось.

С великодушной улыбкой Шаддам помахал рукой всем дворянам:

– Прошу вас, продолжайте. Извините, что заставили ждать.

Один из аристократов вышел в освещенный круг для выступлений, где усилители голоса улавливали каждое слово. На лице этого пожилого темноволосого мужчины застыло трагическое выражение. Его свободное одеяние цвета индиго покрывала темно-синяя накидка, отделанная серебром. Когда он повернулся, плащ с шелестом отлетел в сторону, обнажив пустой рукав, приколотый к груди. Однорукий герцог Арман Икац встал в центре помоста. Все разговоры затихли.

– Я здесь, чтобы говорить от имени моего друга Лето Атрейдеса, герцога Каладанского. Он отправился домой, чтобы воссоединиться со своим народом, вместо того чтобы прилететь сюда и слушать, как ему воздают почести, – потому что вот таков он, Лето. Тем не менее я здесь, и я призываю вас признать его заслуги. В те окаянные времена на Оторио, после первой атаки мерзавца Якссона Ару, Лето Атрейдес спас Императора, императрицу и многих других дворян. – Эрцгерцог Икац глубоко вздохнул. – И меня в том числе.

Аристократ повернулся лицом к другому ряду кресел:

– Позже, несмотря на то, что галактику в поисках лидера террористов прочесывали многочисленные сыщики, Лето Атрейдесу единственному удалось проникнуть в ряды опасных бунтовщиков. Он помог их уничтожить и во второй раз спас жизнь нашей прекрасной императрице Арикате.

Единственной рукой Икац указал на императорскую ложу, и Ариката поднялась с кресла, грациозно кланяясь и улыбаясь. После минутного колебания Шаддам тоже поднялся и встал рядом с ней, принимая аплодисменты и на свой счет как должное.

– Поэтому я, эрцгерцог Арман Икац, предлагаю собранию Ландсраада официально признать заслуги верноподданного герцога Каладанского. Он человек кристально честный и бескорыстный и представляет собой огромную ценность для Империи!

Собравшаяся знать зашепталась, затем зааплодировала. Хотя Шаддам был доволен результатами миссии Лето, он испытал некоторую досаду, слыша столько похвалы в адрес герцога.

Однорукий дворянин вновь повернулся к императорской ложе и заговорил громче:

– Император Шаддам, мы просим вас найти способ вознаградить Дом Атрейдесов!

Коррино уже успел это обдумать, пытаясь решить: предложить герцогу новый дворянский титул или выдать крупную сумму из императорской казны. Лето снискал такую популярность, что Император не мог оставить его без награды. Он обсуждал с Арикатой различные варианты.

Герцог Каладанский действительно совершил выдающийся поступок и пошел на огромный риск, зная, что, если его миссия провалится, имя Атрейдесов будет навеки запятнано. Из-за древней вражды между семействами Харконнены перехватили важное сообщение, предназначавшееся ему – ему, самому Императору! – и использовали для собственного продвижения, а не на благо Империи. Эта корыстная затея принесла огромный вред, и барон Владимир Харконнен со всем своим проклятым семейством должны теперь заплатить за это высокую цену.

Падишах-Императора осенила только одна идея – и она способствовала достижению обеих целей одновременно.

Усилители подхватили слова Шаддама, так что их мог слышать весь зал. Император улыбался, пока план окончательно складывался у него в голове.

– Я заверяю весь Ландсраад, что Дом Атрейдесов получит соответствующую благодарность. – Он широко развел руки. – Тем самым мы продемонстрируем нашу любовь к благородному герцогу Каладанскому и честность по отношению к нему.

Любовь – это тактика, которую могут использовать только самые опытные специалисты.

Учебное пособие Бинэ Гессерит

В космопорте Кала-Сити герцог Лето стоял у трапа под ярким солнцем, готовясь взойти на борт фрегата Атрейдесов. По периметру поля велись ремонтные работы – деловитые строительные бригады стирали следы недолгой оккупации сардаукарами. Гарни Холлик и Сафир Хават уже поднялись в салон, но Лето никак не мог надышаться перед дорогой соленым воздухом.

Пол и Дункан, который теперь всегда был настороже, наблюдали за герцогом, одетым в официальный черно-зеленый сюртук. Лето шагнул к ним и взял сына за плечи:

– Я понимаю, что ты хочешь полететь со мной на Уаллах IX, но я буду полностью сосредоточен на Бинэ Гессерит, это потребует всех моих душевных сил и способностей моего ментата… – Он кивнул Сафиру, который стоял наверху, у люка фрегата.

– …И моего умения работать мечом, – добавил Гарни, показавшись рядом с Сафиром. Шрам змеился по его подбородку и щеке.

– Если дело дойдет до использования твоего меча против Бинэ Гессерит, то мы уже проиграли, – вздохнул Лето и вновь повернулся к Полу. – Нет, я хочу посмотреть матери-настоятельнице в глаза и выдвинуть свои требования.

– Этот парень уже доказал, что у него сердце герцога, милорд, – сказал Дункан. – А я буду рядом с ним охранять покой Каладана.

– Да, у нас с Дунканом здесь своя работа. – Пол расправил плечи и подался ближе к отцу. – Обещай мне, что ты уладишь вопрос насчет моей матери… и вернешь ее обратно.

– Я добьюсь объяснений, Пол, и они должны быть удовлетворительными. – У герцога защипало глаза. – И я твердо намерен вернуть Джессику домой. Эти ведьмы никак не смогут мне помешать.

* * *

Случайные несанкционированные посещения Школы Матерей не допускались. Лето Атрейдес никогда не пытался организовать перелет на галактическом лайнере в родной мир Сестринства, но теперь у него не оставалось другого выбора – если он хотел восстановить свою жизнь, свой дом и свое сердце. Он должен сделать это ради Пола, ради Каладана и ради себя самого.

Договариваясь с Космической Гильдией, он сослался на имя и влияние Шаддама, – Император и не подозревал, что оказывает такое одолжение. Представитель Гильдии со странно перекошенным лицом, выражение которого невозможно было понять, уставился на герцога долгим взглядом мертвенно-белых глаз, прежде чем разрешить доставить фрегат Атрейдесов к Уаллаху IX.

Как только лайнер завис над холодной серой планетой, грузовые суда, транспортные челноки и дипломатические яхты засуетились по всему огромному трюму. Сафир Хават вел корабль Атрейдесов вниз, в облачную атмосферу, отклоняя все более настойчивые требования диспетчера назвать бортовой номер и цель прибытия. В конце концов герцог ответил – после того, как оборонительные системы посадочной зоны привели в боевую готовность.

Он не позволил откликнуться по коммуникатору ни Сафиру, ни Гарни: это его личный разговор, его личные требования, и эти ведьмы, черт возьми, обязаны его выслушать!

Он активировал микрофон и резко произнес:

– Я – герцог Лето Атрейдес, и я прибыл с Каладана, чтобы вернуть то, что вы у меня отняли! Леди Джессику, мою постоянную наложницу.

Сестра на экране взирала на него с вежливым выражением лица:

– Она больше не ваша постоянная наложница. Ее контракт расторгнут, и мы прислали вам замену. Вам не на что жаловаться.

Лето фыркнул:

– Я не просил новую наложницу! – Он втянул воздух сузившимися ноздрями. – И кроме того, она погибла.

Женщина на экране вскинула брови:

– Почему мы вообще должны предоставлять вам каких-либо наложниц, если вы не можете их защитить?

Пока длилась эта беседа, Сафир продолжал снижаться по крутой траектории, скользя сквозь облака. Среди холмов под ними раскинулась школа Сестринства – комплекс зданий с терракотовыми крышами.

– Мы садимся, – утвердительным тоном заявил Лето. – И я встречусь с вашей матерью-настоятельницей, чтобы договориться о возвращении Джессики ко мне.

* * *

Мать-настоятельница сидела в помпезном кресле в приемном зале Школы Матерей, сердито глядя на неуемного посетителя, потребовавшего с ней встречи. Бинэ Гессерит не были склонны удовлетворять чужие просьбы – если только это не служило их целям.

Джессике оставалось лишь молиться, чтобы все прошло гладко. Она уже заключила сделку с Сестринством – ей позволили вернуться к роли постоянной наложницы герцога. Но прежде чем Сестринство успело сделать хоть шаг в этом направлении и надавить на герцога, чтобы тот принял Джессику обратно, Лето сам явился сюда! Требуя именно того, чего хотели и Бинэ Гессерит.

Она ждала в нише, скрытая темной занавеской, но сквозь ткань могла видеть приемный зал и слышать каждое слово. Матери-настоятельнице никогда не понять, отчего так затрепетало сердце Джессики, когда она увидела единственного мужчину, которого когда-либо любила.

«Он пришел сюда за мной!»

Лето вошел как полководец-завоеватель, будто только что вторгся на Уаллах IX и захватил власть. Увидев его после столь долгой разлуки и эмоциональной отчужденности, Джессика учащенно дышала – ей не хватало воздуха. Ей столько нужно ему объяснить, так много рассказать: как Сестринство вынудило ее пойти против всего, во что она верила… всего, что Лето любил в ней. Но она сделала это, чтобы спасти его самого, его репутацию и их сына – этого он никогда не узнает.

Больше недели назад преподобная мать Кордана тихо и взволнованно рассказала ей о событиях на Танегаарде – о том, что Якссон Ару мертв, что причины присоединения Лето к восстанию разъяснены. Герцог спас императрицу Арикату и стал героем – таким, каким Джессика всегда его знала.

В настоящее время герцог Каладанский пользовался в Империи еще большим авторитетом, чем когда-либо. И вот теперь он прилетел за ней!

Когда он подошел к Школе Матерей, Джессике велели оставаться в укрытии позади кресла Харишки. Но Джессика уже согласилась на их условия и больше не позволит использовать себя как пешку! Она прекрасно понимала, какими рычагами давления обладает и какую цену должна заплатить. И думая о том, как сильно она любит Пола, Джессика не сомневалась, что будущий ребенок – дочь от Лето – приемлемая стоимость возвращения в семью.

Герцог с уверенностью на лице приблизился к настоятельнице Харишке, чтобы поприветствовать ее. Даже сидя в своем укрытии, Джессика знала, что у него на уме. Ее сердце бешено колотилось. Она не только наблюдала за ним много лет глазами Бинэ Гессерит, – она изучала его, поскольку очень сильно любила, и это делало ее еще более наблюдательной.

Лето заговорил без всяких формальностей:

– Вы забрали у меня Джессику, мать-настоятельница, и я собираюсь вернуть ее обратно. Я хочу, чтобы вы восстановили ее контракт как моей постоянной наложницы. Она принадлежит к семье Атрейдесов. – Он напоминал разъяренного медведя, твердо намеренного получить то, чего хочет. Джессика знала, что Харишка тоже сделает так, как решила.

Пожилая женщина наклонилась вперед в массивном кресле. Мышцы ее лица силились изобразить улыбку, – но, казалось, потеряли этот навык.

– Мы предоставляли вам Джессику, пока имели такую возможность, герцог Каладанский. Вам известно, что ее перевели в другое место?

Джессика почувствовала, как щеки заливает румянец. Зачем Харишка его провоцирует?

– Я слышал о виконте Тулле и о том, что он мертв. Но мне также известно, что Джессика спаслась и она здесь. – Лето взглянул на занавешенный альков, будто чувствовал, что она там; на его скулах заиграли желваки. – И я осведомлен о том, как вы отозвали ее с Каладана. Мне известны причины, которые вы ей назвали, и та ложь, которую ей наплели. – Он подошел еще ближе, словно желая запугать Харишку. – Я знаю правду!

Он стоял неподвижно, и Джессика присматривалась к едва заметным движениям его лица, его позе. Она почувствовала, как тело обдало жаром: он видел ее сообщение, прочитал язык ее пальцев!

Харишка вновь рассмеялась, но Джессика уловила в ее смехе нотки неуверенности.

– Возможно, у нас есть и другие планы относительно сестры Джессики.

– Не ошибитесь с выбором, – произнес Лето, на этот раз обращаясь к Харишке без титула. – Я только что спас императрицу Арикату на Танегаарде и помог подавить мятеж Якссона Ару. И не забывайте, что я также спас вашу преподобную мать Мохайем на Оторио. Если я обращусь к Падишах-Императору – думаю, он удовлетворит мою просьбу о восстановлении контракта Джессики с Домом Атрейдесов. Он не откажет мне.

Джессика боролась с нетерпением, понимая, что мать-настоятельница просчитала выгоды от того, что заставляет Лето добиваться желаемого результата – точно того же, которого желало и Сестринство. Харишка просто играла с ним, но Джессике надоели эти игры. Он чувствовал бы себя героем из-за того, что вернул ее, но ей не нужны уловки, чтобы восстановить их отношения. Ей нужна честность.

Вопреки указаниям Харишки, Джессика отодвинула темную занавеску и вышла в зал. Взгляд герцога устремился к ней, и на его просветлевшем лице читалась огромная искренняя радость.

– Герцог Лето, Сестринство позволит мне вернуться на Каладан. – Джессике хотелось броситься в его объятия, но вместо этого она взглянула на Харишку. – Похоже, мне еще найдется дело в Доме Атрейдесов.

Джессика контролировала свои эмоции, но надеялась, что Лето почувствует ее восторг. Она знала, что он получит желаемое – как и она сама, как и Бинэ Гессерит.

Продолжая сидеть в кресле, мать-настоятельница сложила ладони домиком:

– Ваши угрозы ни к чему, герцог Лето. Джессика хорошо себя проявила и доказала свою преданность учению Сестринства. У нас больше нет необходимости держать ее вдали от ее сына, ее герцога и ее уютного дома. Мы с радостью отпускаем ее к вам. – Она улыбнулась Джессике, будто внезапно вспомнив, что такое доброжелательность. – Ступай с этим мужчиной туда, где твое место. Отныне ты снова первая леди Каладана.

Даже когда лидеры преступных восстаний погибают, семена беспокойства остаются. Обязательно копайте глубоко и уничтожайте все остатки, чтобы предотвратить прорастание этих семян.

Император Шаддам Коррино

После отлета отца Пол осознал, какое дело сейчас самое важное для Каладана. Им с Дунканом предстояло завершить начатое. Во главе ударной группы Атрейдесов они вернутся в южные джунгли, но не на учения, а для возмездия и восстановительных работ.

Три больших десантных транспортника пересекали море, следуя сквозь ночь тем же маршрутом, по которому Пол и Дункан летели ранее. Корпус каждого корабля украшало изображение головы ястреба, – они и летели как хищные птицы.

Хотя Пол и Мастер меча сидели в головной машине, ни один из них не взял управление на себя. На этом транспортнике стояло более сложное оборудование, чем на юрких флаерах, которые юноша привык пилотировать, однако он внимательно наблюдал за работой экипажа.

Каждый корабль вмещал восемьсот бойцов – гораздо больше, чем требовалось для операции, но десантники Атрейдесов прекрасно помнили о больших потерях, которые они понесли, когда уничтожали плантации Марека на севере.

Несмотря на то, что наркобарон теперь мертв, Пол не собирался оставлять противнику никаких шансов. Тлейлаксу, возможно, уже прислали ему замену и усилили охрану.

Во время полета Дункан ругался и грозился, что в одиночку сотрет с лица земли все посевы барры – после того, что Чен Марек сделал с ним и с отцом Синсей. Но Пол взглянул на него с суровой улыбкой:

– Возможно, вас одного вполне достаточно для этой работы, но я получу больше удовлетворения от внезапной атаки превосходящими силами.

Рассветные краски уже расплескались по небу, когда войска Атрейдесов приблизились к Южному Континенту. Пол вглядывался в береговую линию, нагорье и джунгли. Он опознал вулканический хребет и высокую гору, которую муадха считали священной. На этот раз корабли старались держаться подальше от рифов и опасных птиц-мант.

Небольшие разведывательные аппараты вылетели вперед, высматривая на склонах поляны, достаточно просторные для посадки больших машин. Гравидвигатели позволяли садиться даже среди труднодоступных джунглей, и когда транспортники приземлились, оттуда высыпали вооруженные бойцы. Держась выше утреннего тумана, еще несколько разведывательных флаеров устремились к плантациям барры и производственному комплексу. Они открыли огонь по вооруженным часовым, пытавшимся защитить оперативный штаб наркоторговцев.

Подавив оборону наемников, войска Атрейдесов устремились вперед через джунгли, преодолевая последнее расстояние до районов, где рос папоротник. Солдаты топтали аккуратные ряды вьющихся побегов, торчащих из плодородной почвы, – от слабых бледно-зеленых сортов до более крепких буро-крапчатых. Черный дым от сжигаемых посевов клубился в воздухе.

Войска Атрейдесов встречали незначительное сопротивление. Возле готового к отправке айлара остались лишь самые преданные подчиненные Марека, остальные сбежали в джунгли. Некоторые из закаленных наемников сражались насмерть, и бойцы Атрейдесов их ликвидировали. Все бункеры и лаборатории в пещерах были разрушены.

Дункан беспокойно расхаживал рядом с Полом, наблюдая, как солдаты уничтожают остатки наркоплантаций. Он раздраженно выхватил меч:

– Не люблю, когда другие выполняют мою работу!

– Тогда давайте сами сразимся с охранниками, – предложил Пол. – Наверняка внутри помещений еще остались выжившие. Считайте это нашей очередной тренировкой.

– Нет уж, моя главная задача – не допустить, чтобы вы пострадали, – твердо, хоть и с сожалением ответил Дункан.

– Если бы я боялся риска, то никогда не смог бы вас спасти.

Дункан лишь фыркнул:

– Ладно, мы поработаем вместе здесь и сожжем еще несколько грядок – хватит с нас и этого.

Пол и Мастер меча взялись за шланги с зажигательной смесью и принялись поливать ряды генетически модифицированных папоротников. В воздухе стоял запах гари, но Пол с радостью осознавал, что отныне ненавистный каладанский наркотик уничтожен. Айлар больше не смогут распространять среди жителей планеты и других клиентов в Империи, и репутация Атрейдесов будет восстановлена. Юноша стиснул зубы, поджигая очередной ряд.

Он думал о миролюбивых муадха – не только о племени, которое оказало гостеприимство ему и Синсей в этих джунглях, но и об архивикарии и его фермерах, выращивающих рис панди на севере. Этот народ использовал айлар для своих ритуалов, но с благоговейным трепетом, осторожно и нечасто, изготавливая его только из папоротников, собственноручно собранных в дикой природе.

Чен Марек и его производство нарушили все это.

Глядя на оранжевые языки пламени, бушующие на полях, а также на полыхающие строения штаб-квартиры наркоторговцев, Пол представил реакцию Старой Матери и ее племени. Жители деревни наверняка будут обеспокоены таким количеством разрушений на их священной горе, но он намеревался прислать сюда команды рабочих для восстановления растительности. Незаконные плантации с наркотиками исчезнут, и через несколько месяцев местность вернется к первозданному виду с естественными растениями. Муадха вновь ощутят свой священный покой среди дикой природы.

Пока Дункан наслаждался видом каждого сожженного им ряда папоротников, Пол размышлял вслух:

– Это лишь малая часть общего очищения, которое происходит по всей Империи. Революция Союза Благородных не состоялась, и операции по зачистке проводятся от планеты к планете.

Его товарищ хмыкнул:

– Ну, если взглянуть на это с философских позиций…

– Я вижу картину в целом, а также нашу скромную роль в ней. И я надеюсь, что отец успешно решит вопрос с Бинэ Гессерит и вернет мою мать домой. Герцог, его дама сердца и наш прекрасный дом на Каладане – я очень хочу, чтобы все стало по-прежнему.

– Я тоже этого хочу, молодой господин.

Войска Атрейдесов завершили основную часть операции к полудню. Пол сильно устал, но испытывал чувство мрачного удовлетворения. Они с Дунканом уселись в один из разведывательных флаеров для инспекционного облета, и на этот раз Пол взял управление на себя.

Команды Атрейдесов двигались по периметру горящих полей, распыляя огнезащитную пену, чтобы не дать пожару распространиться на джунгли. Сидя в левом кресле, Пол парил высоко над разбросанными войсками, которые продолжали преследовать убегающих наркоторговцев. Горстка наемников отбивалась. Некоторые сдались, гораздо больше погибло.

С места второго пилота Дункан в мрачном молчании наблюдал за происходящим. Наконец он произнес:

– За стоимость уничтоженного нами айлара можно было бы выкупить целую планету. Ваш отец притворялся, что поддерживает Якссона Ару, но сомневаюсь, что он представлял все масштабы насилия, которое финансировалось с его продаж.

– Теперь все это в прошлом, – ответил Пол.

Заинтересовавшись чем-то на земле, он увеличил радиус облета и обнаружил сухую поляну на склоне горы, где совершил жесткую посадку в прошлый раз. Используя гравидвигатели, он посадил разведывательный корабль среди кустов. На склонах и равнинах внизу бойцы продолжали расправляться с посевами, добавляя черной копоти к затянутому дымкой небу, но отсюда все это казалось далеким.

Дункан открыл люк пилотской кабины и выскочил наружу, пока юноша глушил двигатели.

– Что вы ожидаете здесь увидеть, молодой господин?

– Не ожидаю, но надеюсь.

Отойдя от корабля, Пол заметил фигуры, передвигающиеся вдоль границы зарослей. Улыбаясь, он помахал людям рукой и двинулся навстречу.

Жители деревни муадха прошли через джунгли, избегая горящих папоротниковых полей. Пол радовался, вновь встретив их в более благоприятных обстоятельствах. Старая Мать лично возглавила этот поход и теперь вывела своих людей на поляну.

– Вы уничтожаете участки наших джунглей! – возмутился Яр Зелл, исполняющий роль телохранителя при старейшине деревни.

Пол с уважением поклонился:

– В основном те, которым здесь не место. Поля с наркотиком исчезнут, злые люди будут изгнаны. Эти джунгли опять станут вашими. Мы восстановим местную растительность.

– Я совершенно уверена, что джунгли возродятся, – сказала Старая Мать.

– А я помогу с полномасштабным восстановлением, – послышался голос молодой девушки, пока скрытой зарослями. – Предстоит еще многое исследовать.

Синсей Вим показалась из джунглей, вся перепачканная, в потрепанной одежде. Но она улыбалась и выглядела даже умиротворенно. Девушка подбежала к Полу, и они обнялись.

Дункан сердечно приветствовал муадха:

– Позвольте мне выразить огромную признательность вашему народу. Господин Пол не смог бы спасти меня без вашей помощи.

Юноша наклонился в кабину флаера, вызывая другого пилота, и передал ему сообщение. Затем выпрямился:

– У нас есть для вас еще кое-что, Синсей. Доктор Юэ помог мне подобрать разные штуки, которые тебе понадобятся. – Он в предвкушении посмотрел в небо и вскоре услышал жужжание небольшого грузового транспортника, скользящего над верхушками деревьев. Синсей взирала на это с озадаченным выражением лица.

Когда транспортник приземлился рядом с флаером, двери грузового отсека открылись, и Пол жестом пригласил девушку пройти вместе с ним внутрь.

– Мобильная установка для биологических исследований: все необходимое для анализа флоры и фауны в данном регионе. Ты можешь продолжить свою работу здесь.

У Синсей от счастья навернулись слезы на глаза:

– Жаль, что отец не сможет в этом поучаствовать! – Она мужественно вздернула подбородок: – Мне остается делать то, что делал бы он.

Исследовательская станция была размером со средний наземный грузовик. Рабочие выкатили ее из грузового отсека. Взволнованная Синсей вошла внутрь станции, и Пол с удовольствием наблюдал, как она осматривает двери и отсеки, оценивает научные принадлежности и инструменты. Ее глаза загорелись:

– Это именно то, что мне нужно!

– Это именно то, что нужно Каладану, – добавил юноша. – И племени муадха тоже.

Старая Мать подошла к ним, опираясь на руку воина Зелла. Она оглядела сложные научные приборы, ничего в них не понимая.

– Мы счастливы, что нас оставят в покое и больше не будут притеснять. – Она коснулась пальцами своей груди и вытянула их, словно проводя по невидимым нитям. Пол вспомнил, что архивикарий муадха использовал тот же жест. – Мы всегда будем благодарны Атрейдесам и вам, наш герцог.

Пол улыбнулся и почувствовал, что краснеет.

– Я не герцог! И стану им еще не скоро. Сейчас я всего лишь наследник.

Дункан похлопал его по плечу:

– Ха, «всего лишь»! Однажды этот молодой человек станет великим лидером, как и его отец!

Обмениваясь теплыми прощаниями с муадха, Пол нашел предлог, чтобы еще раз обнять Синсей, но они не поцеловались. Он и Дункан вновь сели в разведывательный флаер, чтобы вернуться к операции по зачистке. Теперь пилотировал Мастер меча, и Пол наблюдал с воздуха за группой своих деревенских друзей, а особенно за прекрасной Синсей, которая махала ему рукой.

Пока флаер скользил над джунглями, направляясь к горящим полям, мысли Пола обратились к другой таинственной девушке, которая опять начала преследовать его во снах…

Взлеты и падения великих властителей на протяжении всей истории должны приводить в ужас всякого человека, который стремится к имперскому лидерству.

Наследный принц Рафаэль Коррино. Мемуары, том 3

Разоблачение тайных финансовых операций Харконненов и прямое участие барона в сбыте специи на черном рынке открыло графу Фенрингу глаза – и привело его в бешенство, особенно с учетом неоднократных лживых заверений толстяка в обратном.

Пока Фенринг тщательно изучал цифры, доказывающие преступную деятельность Дома Харконненов, он усиленно размышлял. Ему предстояло решить, какое наказание рекомендовать Императору не только для самого барона, но и для Картеля. Слишком суровые карательные меры создали бы большую угрозу для безопасности Империи, но преступники должны как-то заплатить за свои злодеяния.

После победы над жестокими повстанцами последствия продолжали сотрясать Империю – ее основы пошатнулись. Еще один резкий удар вполне мог бы разрушить всю конструкцию, а значит, мечты Якссона Ару об анархии увенчались бы успехом.

Фенринг не мог этого допустить.

Нет, думал он, уничтожать Картель и подрывать основы межзвездной торговли – плохая идея. Это не принесет пользы ни самому Фенрингу, ни его другу Шаддаму. Да, ур-директор причастна к торговле специей на черном рынке, но Фенринг относился к соблюдению рамок закона более гибко, чем Император, – с точки зрения практичности, а не формального права, столь важного для Короны.

Несмотря на то, что изобличающие документы были сложными и зашифрованными, он решил вычеркнуть имя Малины Ару из списков, прежде чем переслать их имперским ментатам-аудиторам и прежде чем предоставить свои рекомендации Императору.

Он обнаружил незаконные финансовые схемы, просматривая информацию, которую удалось достать в хранилище КАНИКТ на Танегаарде во время блокады. Это были не «черные» архивы, но все равно опасные данные. Фенрингу даже не понадобился ментат, чтобы проанализировать цифры. Ему по горло хватило Грикса Дардика.

Мурлыкая себе под нос, граф теребил пальцем нижнюю губу, изучая пластины ридулианских кристаллов, доставленные его шпионами. С помощью острого как бритва стилуса, а затем лазерного резака он обжег и отколол куски кристалла, уничтожив записи в нужных местах. «Повреждены во время конфликта на Танегаарде» – такое оправдание он придумал для удаленных фрагментов. Прочую информацию Фенринг оставил нетронутой – цифры во всей их убийственной красе. Пускай вся вина падет на Дом Харконненов.

В отношении барона Харконнена чувство справедливости Фенринга определялось негодованием. Барон солгал ему, одурачил его, и этот обман мог дурно сказаться на дружбе Фенринга с Императором Шаддамом. Из-за этого граф имел особый подход к решению вопроса с Домом Харконненов.

Он напомнил себе, что Раббан, несомненно по приказу барона, также уничтожил каладанскую рыбную промышленность – этот конфликт между семействами обошелся графу Фенрингу в целое состояние. Да, Харконненов пора поставить на место.

Взяв отредактированный ридулианский кристалл, в котором содержались доказательства для Шаддама, граф поправил перед зеркалом свой наряд и с тоской подумал о прекрасной Марго, ожидающей его в Арракине. Ему хотелось, чтобы она оказалась сейчас здесь в качестве советчицы, но он знал, что Марго согласилась бы с его решением. Между ними существовала сильная ментальная связь.

Отрепетировав свою речь, он отправился на встречу с Императором…

Сидевший в огромном тронном зале Шаддам был рад любому предлогу прервать беспокойный поток просителей-жалобщиков, требовательных дворян и недовольных министров торговли с других планет, выбивающих себе лучшие условия. Без объявления со стороны камергера Ридондо Фенринг скользнул к трону и зашептал Шаддаму на ухо. Император объявил о завершении дневного приема и последовал за своим другом детства в боковой кабинет со звуконепроницаемыми дверями и надежными замками.

Скрывая улыбку, Фенринг предъявил поврежденную пластину ридулианского кристалла и подождал, пока Шаддам просмотрит информацию. Он знал, что Император не поймет ее смысла, но дал ему немного времени, чтобы тот выразил недоумение.

Спустя секунду Фенринг заговорил:

– Сир, во время беспорядков на Танегаарде, когда сардаукары осадили Якссона Ару, один из моих, э-э-э… оперативников воспользовался суматохой, чтобы… э-э-э, добыть некоторую весьма конфиденциальную информацию. Картелю бы не понравилось, если бы там узнали, что у нас есть к ней доступ.

Теперь Шаддам вскинул брови, глядя через маленький столик на Фенринга:

– Я слушаю.

– КАНИКТ сохраняет тайну своих коммерческих операций, но это… – Граф пробежал пальцами по кристаллической пластине, и высветились цифры, имена и даты конкретных трансакций. – Это весьма любопытно, гмм. В Картеле не предполагали, что посторонние увидят такую отчетность.

– Надеюсь, это актуальная информация. – Шаддам вновь взглянул на документ. – И что нам следует с этим делать, по вашему мнению?

Фенринг подобострастно улыбнулся:

– Мы оба стали, э-э-э, жертвами ловкого обмана. Помните расхитителей специи, которые вели масштабные операции на Арракисе и построили перерабатывающий завод Оргиз? Как выяснилось, это вовсе не представители Союза Благородных. На самом деле это тайное производство организовал сам барон Харконнен. Он продавал специю за вашей спиной и набивал свой карман.

Фенринг смотрел, как у потрясенного Императора вытягивается лицо.

– Да что же это такое, Хасимир? Как?

– Барон осуществлял обширные поставки меланжа для собственной клиентской базы, получая всю прибыль и скрывая ее от вас, сир.

Шаддам покраснел, затем побагровел:

– Как? Мы знаем, что это Якссон Ару пытался заполучить крупную партию специи для финансирования своего восстания.

– Да, гм, но перевод стрелок на него был просто прикрытием, и очень умным. Барон уже давно делал то же самое. Я подозреваю, что он сам и уничтожил завод Оргиз, поскольку я находился в шаге от разоблачения его деятельности.

Фенринг подождал, пока Император переварит услышанное, затем добавил:

– И барон также заблокировал важную информацию о дерзком внедрении герцога Лето в радикальное движение. Только представьте: вы могли бы узнать о благородных планах герцога заранее! Но барон скрыл это от вас, чтобы подставить своего соперника. – Граф с негодованием фыркнул. – И тем самым ради личной мести он нанес вам оскорбление – и причинил Империи огромный вред! А теперь еще и этот незаконный бизнес со специей…

Шаддам принялся расхаживать по кабинету, шурша элегантным белым одеянием с золотисто-алой отделкой. Графу хватило мудрости замолчать и позволить другу самому выстроить в уме полную картину.

Наконец Император объявил:

– Дом Харконненов должен понести суровое наказание – нечто большее, чем просто штрафы и порицания. – Он вновь взглянул на кристаллическую пластину, будто теперь мог понять цифры и диаграммы. – Барон заслужил мой гнев, причем по многим причинам! Теперь он заслуживает даже худшей участи, чем я планировал. Вызовите ко мне полковника-баши Колону. Для него вновь есть работа. Пришло время использовать силы сардаукаров на другой планете. На Арракисе.

* * *

Под пыльно-желтым небом Арракиса фрегат Шаддама отделился от армады десантных транспортников и сторожевиков, которые приземлялись по другую сторону здания космопорта, нарушив все воздушное движение. Устрашающий крейсер сардаукаров завис над штаб-квартирой Харконненов.

Шаддам радовался поводу поиграть мускулами своей личной армии. После карательных акций на мятежных планетах и осады цитадели КАНИКТ на Танегаарде остальные миры Империи уже получили важный урок. Однако на Арракисе Император не мог позволить сардаукарам действовать столь же грубо, чтобы не навредить индустрии по добыче специи. Предприятия, перерабатывающие меланж, слишком ценны и слишком необходимы. Для императорского возмездия Шаддам избрал иной путь.

Барон Харконнен не скоро оправится от такого фиаско, хотя, вероятно, возненавидит Атрейдесов еще сильнее. Это можно будет использовать в дальнейшем.

Шаддам вызвал барона.

Взволнованный толстяк-аристократ примчался в космопорт Карфага в сопровождении своего тупоголового племянника, графа Глоссу Раббана. В зале ожидания столпились зеваки, но Шаддам не стал их прогонять. Позор Харконненов должен стать публичным. Как можно более публичным.

Барон, похоже, одевался наспех – на жирные плечи он набросил темный плащ, распахнутая туника едва прикрывала гравипояс.

– Сир, мы не ожидали увидеть вас здесь, на Арракисе! Вам следовало меня предупредить. Вы заслуживаете почетного караула, грандиозного приема!

– Я заслуживаю честности, – оборвал его Император. – А не предательства. Я не сомневался, что вы с графом Фенрингом пресекли незаконные операции со специей на черном рынке! Я доверял вам! – Он заметил, как побледнело тучное лицо барона. – Надо отдать вам должное: Хасимира нелегко одурачить. Но у нас есть документы Картеля, которые доказывают, что именно вы вели незаконную торговлю специей, а не горстка контрабандистов, которых вы выставили в качестве козлов отпущения. И мятежники из Союза Благородных тоже не имеют к этому никакого отношения, как и сам Якссон Ару. Вы утаивали прибыль, осуществляя секретные сделки на черном рынке.

Застигнутый врасплох виновник всплеснул руками, затем они бессильно повисли вдоль туловища. Он открыл и закрыл рот.

Шаддам не дал ему что-либо ответить:

– Не делайте из меня дурака своими оправданиями!

Взгляд темных глаз барона метнулся к Раббану, который застыл в таком же замешательстве.

Окруженный сардаукарами Император Шаддам Коррино грозно смотрел на Харконненов – ужасный во всем величии своего титула:

– Вы уже заслужили мой гнев – тем, что утаили жизненно важную информацию, отправленную мне герцогом Лето Атрейдесом. А теперь еще и это! – Шаддам возмущенно фыркнул. – За такие деяния лишь одно наказание является уместным и справедливым.

Барон оглянулся на толпу, наблюдающую за этой сценой в зале ожидания, и пробормотал:

– Сир, возможно, нам лучше обсудить все это в моей штаб-квартире? Мы сможем поговорить откровенно, и вы получите все факты.

– У меня уже есть все необходимые мне факты! Я – Падишах-Император! – Эти решительные слова эхом разнеслись по залу с внимающей толпой, и барон благоразумно промолчал.

Шаддам уже придумал отличное решение вопроса. Императрица Ариката настаивала, чтобы он нашел способ вознаградить Лето Атрейдеса – и это станет также идеальным ударом по барону Харконнену, как хитрый финт ножом. Да, Шаддама беспокоила популярность герцога Каладанского в Ландсрааде, а из-за этого шага он покажется всем еще большим героем. Шаддам подозревал, что дворяне уже восхищаются герцогом сильнее, чем Императором. За ситуацией следовало внимательно следить и при необходимости принять меры. Но на данный момент это будет правильным поступком. Герцог Лето, безусловно, нравится народу куда больше, чем барон.

– За ваши преступления и неблагоразумие настоящим я объявляю об отмене вашего сиридар-губернаторства над Арракисом! Дом Харконненов больше не является избранным благородным семейством, управляющим моими операциями со специей!

Толстяк покачнулся – казалось, он вот-вот хлопнется в обморок.

– Сир, должен же найтись какой-то вариант для меня загладить мою…

– Молчать! – Лицо Шаддама было суровым, но он чувствовал, как внутри нарастает веселье. – Отныне я предоставляю феод Арракис Дому Атрейдесов. Ваш дорогой друг герцог Лето займет здесь ваше место! – Император вскинул ладонь, глядя в панорамное окно на массивные промышленные здания, построенные Харконненами в Карфаге. Оценивая далекие дюны, угрюмые горы, адскую жару и жалкие условия, Шаддам осознал, что это не такая уж и награда для его кузена Атрейдеса, – но никто не смог бы оспорить значительность подарка.

По приказу Императора сардаукары уже заполонили улицы Карфага, внушая страх бойцам Харконненов своим десятикратным преимуществом в силе.

Барон держался так, словно получил смертельный удар. Стоящий рядом с ним Раббан, похоже, собирался ляпнуть что-то неуместное, но дядя взглядом заставил его держать язык за зубами, поскольку любое возражение лишь ухудшило бы ситуацию. Барон простонал:

– Пожалуйста, сир, я умоляю вас передумать!

– Я уже рассмотрел этот вопрос со всех сторон, и вам повезло, что я сохраняю за вами Гайеди Прим и не настаиваю на финансовом возмещении ущерба. Что касается Арракиса, то вам будет дано время на сборы. Предупреждаю, что вы должны оказать достойный прием Атрейдесам как новым правителям Арракиса. Я сказал. На этом все.

Шаддам знал, что поступает провокационно, и чем больше он об этом размышлял, тем больше ему нравилась идея стравить два соперничающих Дома друг с другом – это займет их и отвлечет, а возможно, из этого выйдет и нечто большее.

В конце концов, Шаддам всегда может изменить свое решение. Он ведь Император.

В открывшихся возможностях порой таится опасность.

Герцог Паулус Атрейдес. Комментарий к оккупации Борхиса

После операции на Южном Континенте прошло какое-то время, прежде чем Пол вновь стал воспринимать замок Каладан как свой дом.

Когда фрегат Атрейдесов вернулся с Уаллаха IX, Пол и Дункан поспешили в космопорт его встречать, еще не зная, добился ли герцог Лето успеха. Еще никому не удавалось так просто запугать Бинэ Гессерит или манипулировать ими.

Но когда дверь фрегата открылась, оттуда появился герцог с Джессикой под руку. Хотя Лето Атрейдес часто скрывал свои чувства, на этот раз счастье на его лице было очевидно всем.

Множество людей собралось за пределами посадочной зоны. При виде леди Джессики, вновь ступившей на землю Каладана, толпа разразилась громкими аплодисментами. В этот момент Пол почти потерял сознание от грома радостных возгласов, свиста и смеха. Он мог лишь с восторгом смотреть на мать.

Лето протянул к нему свободную руку, и юноша бросился вперед, чтобы присоединиться к родителям. Герцог громко произнес, чтобы слышал народ:

– Добро пожаловать домой, леди Каладана!

Теперь, когда мать и отец Пола воссоединились, а рядом с ними были такие надежные и преданные советники, как Дункан, Сафир и Гарни, Дом Атрейдесов обрел прежнюю силу. Герцог решил больше не лезть в имперскую политику ради увеличения богатства или славы своей семьи. Свою независимую миссию по пресечению разрушительных действий Якссона Ару он исполнил без всяких посулов или наград, а просто потому, что так правильно.

Империя в корне изменилась после восстания Якссона – усилились политическая нестабильность и социальное недовольство. После катастрофы на Оторио статус Дома Атрейдесов поменялся и рос по мере того, как в Ландсрааде заполнялись опустевшие представительские места. Храбрые действия Лето улучшили отношение к нему благородных семейств, хотя они и раньше очень его уважали. Затем, когда герцога заподозрили в измене Короне, его положение пошатнулось, а с последними героическими поступками вновь поднялось на небывало высокий уровень.

Что же касается Пола, то он стал лишь крепче духом, столкнувшись с большими потрясениями, хотя понимал, что еще не скоро дорастет до роли будущего герцога.

Его отец после трагической гибели старого герцога оказался на этом посту примерно в нынешнем возрасте Пола. И теперь, когда Полу исполнилось пятнадцать, юноша также нес на себе огромное бремя и ответственность. Он противостоял сардаукарам Императора, уничтожил последние плантации айлара в джунглях. Управление планетой никогда не казалось ему таким понятным делом, как сейчас, – и таким тяжелым. Пол удивлялся, как отцу удается нести на плечах такой груз, и задумывался, привыкнет ли когда-нибудь к этому сам.

Гораздо больше для него значила менее масштабная, но более личная вещь. Его мать вернулась от Бинэ Гессерит! Родители снова вместе, и от этого все вокруг чувствовали себя в ладу с миром.

Чего Пол по-настоящему хотел, так это жить нормальной жизнью – в спокойствии и довольстве. За последнее время на его долю выпало достаточно испытаний, и он надеялся, что воды Каладана останутся безмятежными.

К сожалению, его надеждам не суждено было сбыться.

* * *

Когда пришел неожиданный императорский указ, Лето уже успел вернуться к своим обязанностям правителя Каладана.

Первые два дня после возвращения домой прошли для него как в тумане – оттого, что Джессика была рядом. Они вели долгие серьезные беседы вдвоем, вновь узнавая, что это значит – любить друг друга. Теперь Джессика стала теплой и открытой, более страстной, чем когда-либо за долгое время. Она сказала, что никогда не забывала, насколько глубоки ее чувства к нему, – и герцог чувствовал то же самое по отношению к ней.

Они разговаривали. Они занимались любовью. Они ужинали в роскошной обстановке – довольный кухонный персонал готовил для них самые изысканные блюда. Они совершали романтические прогулки вдоль скал и наблюдали, как внизу клубится туман. Вместе с Полом они бродили среди оживленных прилавков на морском рынке, и Лето покупал все, что привлекало внимание Джессики. Та принимала от него все простенькие сувениры, жалея, что у нее не было таких подарков, пока она находилась в плену Бинэ Гессерит.

Хотя разбитое сердце Лето вновь обрело целостность, он не мог вести себя как юный влюбленный школьник. Ему приходилось и управлять своим народом. Так что он ежедневно читал сводки, встречался со своими советниками и консультировался с ментатом. Он попросил и Джессику помогать ему в работе – поскольку вместе они сильнее, герцог и его леди.

Сидя друг напротив друга за столом в его личном кабинете, они вдвоем просматривали прогнозы и отчеты об ущербе, понесенном рыбной промышленностью. После того вреда, который причинил Раббан, контракты с Картелем теперь никогда не будут выполнены. Рынок рухнул. Герцог с Джессикой обсуждали, как смягчить последствия катастрофы, но действенного решения так и не находилось. Казалось невозможным, что добыча каладанской лунной рыбы когда-нибудь восстановится.

А затем это внезапно стало неактуальным вопросом.

Официального вида курьер в одежде гербовой расцветки Коррино объявил, что должен передать послание герцогу в собственные руки. Он продемонстрировал богато украшенный тубус. Одна из служанок раздраженно пояснила Лето:

– Этот человек не доверяет нам, милорд! Сказал, что не может полагаться на прислугу замка и ему необходимо встретиться с вами лично! – Она возмущенно фыркнула.

Императорский курьер обошел ее, не удостоив внимания, и протянул герцогу расписной цилиндр:

– По повелению Падишах-Императора, Его величества Шаддама IV, данный указ имеет юридическую силу, не подлежит отмене и является актом императорской щедрости! После того, как вы это прочтете, я доставлю Императору выражение вашей благодарности.

Курьер вложил тубус прямо в ладони Лето. Охваченный любопытством, герцог повертел яркую трубку в руках. Из-за обилия драгоценных камней, гравированных узоров и инкрустаций он не сразу понял, как ее открыть, и Джессике пришлось ему помогать. Наконец, развернув длинный документ с вензелями, Лето разложил его на столе рядом с отчетами о лунной рыбе. Бумага была написана аккуратным каллиграфическим почерком. После своих недавних подвигов Лето думал, что Шаддам может сделать какое-нибудь заявление – возможно, прикажет назвать улицу или здание на Кайтэйне в его честь, или даже подарит ему маленькую планету. Но это… Такого он не ожидал.

– Мы должны сказать Полу! – воскликнула Джессика.

– Нужно сообщить всем жителям Каладана, – поправил Лето. Ему следовало бы прыгать от радости, но от такой ошеломляющей награды герцог почувствовал себя неловко. Преимущества владения Арракисом были очевидны, но он задумался о связанных с этим обязательствах, пусть и неявных. – Я созову войска!

Курьер ждал. Несмотря на свою неоднозначную реакцию на известие, Лето велел ему передать Императору огромную благодарность, а затем отпустил. Мужчина поклонился и поспешил прочь.

Позже, стоя перед полком каладанской армии, собранным во внутреннем дворе замка, Лето оглядел накрахмаленные мундиры, высоко развевающиеся черно-зеленые знамена. Он думал о гордой истории двадцати шести поколений Атрейдесов, которые правили этим прекрасным океанским миром. Выстроенные войска стояли по стойке смирно, их обдувал влажный бриз. Флаги раскачивались взад-вперед на высоких древках.

С Полом по одну руку и с Джессикой по другую герцог стоял лицом к ветру. Джессика выглядела по-королевски, несмотря на то, что являлась лишь наложницей – хотя и постоянной. Она была столь же элегантной и впечатляющей, как и любая благородная дама, которую Лето видел в Императорском дворце. Она вернула естественный бронзовый цвет своим волосам и украсила их жемчужной заколкой, которую он купил ей на морском рынке. Ветер выбил из ее прически несколько прядей, которые теперь то и дело падали ей на лоб.

Герцог заговорил в наступившей тишине:

– Народ Каладана, верные солдаты армии Атрейдесов! – Он сделал паузу и глубоко вздохнул. – Его Императорское величество Шаддам IV прислал нам важный указ, и наша жизнь вскоре изменится. Это заявлено как огромная награда для Дома Атрейдесов. – Он не знал, обратит ли кто-нибудь внимание на то, как он составил фразу. Герцог улыбнулся и кивнул, словно убеждая сам себя. – Самый ценный товар в освоенной Вселенной – меланж! Он добывается лишь в одном мире – на пустынной планете Арракис, где трудно жить, несмотря на то что она приносит богатство. Без этой планеты не обойтись, поскольку без специи не существовало бы Гильдии Навигаторов, а значит – и самой Империи!

Все внимательно слушали, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Дом Харконненов правил Арракисом десятилетиями, но теперь Харконнены отстранены! Падишах-Император даровал нам этот феод! Арракис наш! Дому Атрейдесов предоставлено сиридар-губернаторство и контроль за всеми операциями по добыче специи!

Раздался всеобщий вздох удивления, а затем взрыв восторженных возгласов, за которыми последовали бормотание и замешательство. Ряды солдат выжидающе смотрели на герцога, однако не выглядели полностью счастливыми. У Лето возникло дурное предчувствие, но он никак не мог отказаться от такого подарка – Император оказал ему доверие.

– Мы покидаем Каладан! – выкрикнул герцог, и эти слова прозвучали как похоронный звон. Ему следовало бы радоваться, даже просто представив богатство и власть, свалившиеся в руки Атрейдесов, но у него не получалось избавиться от тревожного ощущения. – Нам пора собираться и готовиться к нашей новой миссии – нашему новому приключению!

Когда радостные возгласы стали громче, Лето взглянул на сына. Молодой человек казался встревоженным, но держался гордо. Пол вытянулся по стойке смирно рядом с отцом, готовый с честью встретить этот новый поворот в своей жизни.

Почему некоторые люди берутся за все более сложные задачи, требующие огромных усилий? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно взглянуть на противоположный тип людей – тех, кто мало чего добивается в жизни. В этом и заключается разница между лидером и последователем. Однако они находятся в симбиозе, поскольку один не может существовать без другого.

Пол Атрейдес. Из личного дневника

Сделав круг над ярко-зелеными полями риса панди, Дункан посадил топтер недалеко от деревни муадха. Уже рассвело. Они прилетели сюда только вдвоем и не планировали встречаться с архивикарием или другими людьми.

Пол задумал пройти еще одно испытание, прежде чем весь Дом Атрейдесов отбудет на Арракис.

Шарнирные крылья топтера вздрагивали все медленнее по мере отключения систем машины и наконец замерли. Суровые скалы Аронди нависали над ними. Длинные утренние тени, протянувшиеся от каменного выступа, выглядели зловеще. В воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения, день обещал быть жарким, и рисоводы уже бродили по террасным полям, распевая песни муадха.

Дункан сам вел машину во время короткого перелета от замка Каладан, и когда они вдвоем высадились у подножия скалы, не скрывал своего неодобрения:

– Ненужная и дурацкая затея, но полагаю, это засело у вас в голове.

Пол стоял рядом с ним, глядя на отвесную каменную стену:

– Я рад, что вы не пытаетесь меня отговорить.

– Это все равно не сработало бы.

Юноша размял мышцы, готовясь к предстоящей задаче. Затем полез в кабину и достал оттуда свой рюкзак и альпинистское снаряжение. Некоторые жители деревни муадха наблюдали за ними, прикрывая глаза ладонями от низких лучей восходящего солнца. Бородатый архивикарий вышел из деревянного храма и сделал несколько шагов в их сторону, но Пол был не в настроении болтать с кем-либо из местных. Он решительно повернулся лицом к внушительной скале, которая манила его.

Твердым голосом Пол произнес:

– И вы не полезете со мной наверх, как было, когда я поднимался на морские утесы. Это слишком рискованно.

Дункан фыркнул:

– Попробуйте мне запретить!

– Я буду отвлекаться на вас, а это опасно. Пускай вы большой и сильный, зато я ловкий и лучше гожусь для такого дела. – Пол поправил лямки, затянув их потуже. – Вы уже проверили мой рюкзак и веревки, хотя я и сам сделал то же самое, и убедились, что мое снаряжение в порядке. А теперь… доверьтесь мне.

Они направились к огромным плитам, отвалившимся от каменного столба, торчащего над равнинным ландшафтом. Повсюду громоздились валуны, похожие на пандус для подъема на скалу.

– Под этими обломками лежат кости многих упавших скалолазов, – предупредил Дункан.

Пол усмехнулся:

– Я не собираюсь к ним присоединяться.

– Никто из них тоже не собирался падать… – проворчал Мастер меча.

– Такие слова не придадут мне уверенности, Дункан!

Здоровяк упер руки в бока и воззрился на высокую каменную стену впереди. Ее поверхность пестрела трещинами и наклонными плоскими участками – там, где обвалилась порода.

– Что ж, хорошо, я перестану возражать и всем сердцем поддержу вас.

Пол перекинул через плечо длинный моток веревки, натер ладони тальком и постучал носками альпинистских ботинок по скале, чтобы они лучше сели по ноге.

– Всем сердцем или скрепя сердце?

Дункан рассмеялся:

– Искренне и всем сердцем, господин Пол! Я хочу, чтобы у вас все получилось. – Он замялся, затем добавил тише: – И я знаю, что все получится.

Пол всецело сконцентрировался на предстоящей задаче, мысленно отмечая свой путь по скале. Это восхождение потребует задействовать все имеющиеся навыки, но у него есть снаряжение, физическая сила и сила духа – с последним сложностей больше всего.

Согласно семейным преданиям, его дед Паулус пытался в молодости взобраться на скалы Аронди. Он потерпел неудачу, но выжил, и это испытание потрясло его настолько, что он никогда больше не предпринимал подобных попыток. Но Паулус Атрейдес не был благословлен матерью из Бинэ Гессерит, которая тренировалась вместе с ним. Пол слышал в голове ее голос, читающий молитву против страха.

Пол изучал изображения этой скалы, поэтому знал маршруты восхождения и имена всех альпинистов, которые разбились здесь насмерть. Но человеческие существа, в силу своей амбициозной и склонной к соперничеству натуры, продолжали себя испытывать.

В мечтах, полуснах и грезах наяву он представлял себе это восхождение – и теперь был готов. Хотя юноша знал, как пользоваться карабинами, стропами и прочим скалолазным снаряжением – и держал все это в своем рюкзаке, чтобы успокоить Дункана, – он предпочитал полагаться на свои верные руки и ноги, а также на альпинистскую веревку.

Эта скала была выше, чем морской утес, на вершине которого стоял замок Каладан, – и значительно сложнее той каменной гряды, на которую они с Синсей поднимались, чтобы добраться до базы Чена Марека. Но имея за плечами всю эту практику, Пол был более чем готов к восхождению.

С ясным умом и полной уверенностью в успехе Пол оставил Дункана и вскарабкался по валунам и осыпям, чтобы добраться до настоящей скалы. Он увидел несколько пирамидок из камней, оставленных другими альпинистами, и даже определил место стоянки, где они проверяли свое снаряжение. Вероятно, некоторые обескураженные новички отсюда поворачивали обратно.

Пол начал умело подниматься. Ботинки идеально цеплялись за шероховатый камень, руки находили устойчивую опору. Юноша смотрел только вверх, сосредоточившись на маршруте. Пока скала не проявляла того коварства, которого ожидал Пол, но он не позволял своей гордыне перевесить осторожность.

Юноша знал, что Дункан внимательно наблюдает за ним – как и прочие жители деревни, возможно даже сам архивикарий. Втиснув тело в глубокую трещину между скалами, он стал карабкаться выше, пока не достиг узкого выступа – минимального места для краткого отдыха. Он изучил линию подъема, знал каждый участок на пути, и теперь вспоминал, что находится выше. Каменная полка была сухой и твердой, а восходящее солнце согревало спину достаточно, чтобы прогнать утренний озноб. Рюкзак плотно сидел на плечах.

Пол не позволял себе расслабиться оттого, что первая часть подъема прошла более гладко, чем ожидалось. Правда, его удивляло, что Дункан не слишком противился. Напрягая мышцы всей верхней части тела, юноша подтянулся к следующему карнизу – и здесь наконец ему пришлось прибегнуть к помощи веревки. Завязав крепкий лодочный узел, как учил его отец, он накинул петлю на верхний выступ.

Но не успел Пол порадоваться успеху, как левая нога соскользнула, и он пролетел несколько футов, холодея от ужаса. Веревка удержала его, и ему удалось ухватиться за трещину, одновременно просунув ногу в другую щель. Сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах барабанным боем. Он обжег ладони о веревку.

Немного успокоившись, Пол переместился к выступу, достаточно широкому, чтобы сесть. Здесь он задержался, пытаясь собраться с мыслями.

Под влиянием порыва он отважился взглянуть вниз – и удивился, как высоко забрался. Представив, как долго отсюда падать, он ощутил страх. С этой точки обзора он мог окинуть взглядом всю деревню муадха с простыми хижинами, зеленеющие рисовые поля, серебристые оросительные каналы. Прямо под собой, возле обломков скалы и мусора у подножия, он увидел орнитоптер, Дункана и деревенских жителей, смотревших на него задрав головы, – в том числе архивикария в его буро-зеленой мантии. Вероятно, все они беспокоятся за него и боятся, что он может упасть.

Но он не упадет. Сделав долгий, медленный вдох, Пол с благоговением прошептал первые строки литании Бинэ Гессерит против страха – и от этого мысли стали чистыми и ясными, все сомнения и страхи улетучились из головы.

Сидя на узком выступе, он улучил минуту, чтобы открыть рюкзак и проверить имеющиеся в наличии инструменты и снаряжение. Полу показалось, что рюкзак немного объемней, чем он ожидал, и когда он сдвинул в сторону крюки, карабины и энергетические пищевые батончики, то с возмущением обнаружил внутри маленький шарообразный антигравитатор, настроенный на автоматическую активацию. Дункан проверял рюкзак последним – очевидно, тогда и засунул внутрь страховочное устройство, включив поле на малую мощность, чтобы облегчить подъем. В случае же падения антигравитатор должен был переключиться на полный режим. Неудивительно, что Дункан так легко уступил.

Возмущенный до глубины души, Пол решительно вытащил шар и сбросил с края скалы. Он наблюдал, как тот медленно снижается к зрителям, словно мыльный пузырь, подрагивая и колыхаясь под легким ветерком. Дункан расстроится, увидев это, но Пол не собирался пользоваться такой помощью.

В новом приступе самоутверждения Пол продолжил подъем, продвигаясь по памяти, а также тщательно изучая рельеф утеса. Он поднимался все выше, теперь почему-то став гораздо спокойнее. Он даже едва замечал сложные участки.

Определенно, в физическом плане это было самое сложное испытание, которое Пол когда-либо проходил, но юноша сомневался, что оно таково и в плане умственном. Он представил себе, как выглядит снизу: крошечная фигурка на массивной каменной плите; юнец, пытающийся покорить нечто гораздо большее, чем он сам. Странно, но чем быстрее он поднимался, тем увереннее держался на скале. Он не упадет.

Ближе к вершине стена стала менее крутой, словно в награду за его выдающиеся усилия, и наконец он добрался по склону к вершине этого огромного каменного образования.

Конечная точка маршрута стала неожиданностью, облегчением и даже чем-то вроде разочарования. Пол выпрямился там, тяжело дыша и упиваясь открывшейся панорамой. Он уже видел деревню муадха, обширные поля вокруг, группы рабочих, оросительные каналы. Теперь его взору открылись леса за полями, озера, предгорья, береговая линия в сизой дымке.

Стоя в одиночестве на вершине и торжествуя победу, Пол ощущал свою близость к этому миру. К прекрасному Каладану.

Ему не хотелось покидать эту планету, свой дом. На далеком Арракисе все будет совсем по-другому…

Услышав жужжание, он обернулся и увидел небольшой топтер Атрейдесов, взлетевший с обратной стороны скалы. Умело пилотируя аппарат, Дункан нашел место для посадки на каменистом пятачке вершины.

Пол испытал досаду, что его минуту уединения нарушили, но обрадовался другу. Он планировал спуститься обратно по скалам, выбрав другой, более простой, путь и используя веревки, но Дункан выпрыгнул из летательного аппарата и махнул юноше рукой:

– Ты показал себя, парень! Я горжусь тобой!

– Мне не нужна была страховочная гравиподвеска! – выпалил Пол. – Я совершил подъем так, как и хотел!

Темные брови Мастера меча сошлись на переносице:

– Есть разница между нуждой в чем-то и знанием, что в случае чего ты можешь на это положиться. Это не значит, что я не уважаю твои навыки, – но ты всегда можешь положиться на меня!

Пол улыбнулся и подошел ближе:

– Я знаю это, Дункан.

Здоровяк-наставник подтолкнул его к топтеру:

– А теперь возвращаемся. Вы взобрались на скалы Аронди, но вас ждут другие задачи и испытания в замке Каладан, молодой господин. Вы наследник герцога, и вам нужно подготовиться к новому миру, а прежний оставить позади.

Чувствуя груз ответственности, Пол опустил голову:

– Я знаю.

– И столько всего нужно собрать! – продолжал Дункан. – Вам придется сделать это самому. Не ждите, что я помогу вам разложить одежду по коробкам. Я улетаю следующим галактическим лайнером – передовая команда из одного человека, раньше всех прочих представителей Дома Атрейдесов.

Пол встревожился:

– Улетаете? Куда?

– На Арракис, естественно. Выполнять задание герцога. – Он хлопнул юношу по плечу, и они оба уселись в топтер. – Но мы с вами встретимся там, не волнуйтесь.

Пол бросил последний взгляд на захватывающие дух просторы Каладана. Возможно, здесь это последняя скала, на которую он поднялся. Но он знал, что ему предстоит покорить и другие высоты.

На протяжении всей нашей селекционной программы мы искали неуловимого Квизац Хадерача, но кандидаты один за другим разочаровывали нас. На сегодняшний день в живых остался единственный провалившийся кандидат – мы никогда не назначали ему формального тестирования, но сняли его имя с рассмотрения после глубокого анализа родословной. Однако он остается полезным для нас и служит ассасином при Императоре… Это – граф Хасимир Фенринг.

Заметки покойной Лезии – Матери Квизаца, утратившей доверие

– У нас осталось два пути, – произнесла женщина под вуалью. – Две возможности на одной и той же генетической линии. Сестра Джессика – ключевая фигура в обоих случаях. На этот раз она нас не подведет.

В своем запертом изнутри личном кабинете мать-настоятельница Харишка наклонилась через стол, глядя на Мать Квизаца. В дальнем конце длинного темного стола сидели Кордана, опирающаяся локтями на гладкую деревянную поверхность, и преподобная мать Мохайем, бывшая когда-то ближайшей советницей Харишки и вновь вернувшаяся к этой роли. Всем женщинам подали крепкий чай, но Мать Квизаца не подняла вуаль с лица, и ее чашка стояла нетронутой.

– Джессика всегда таила в себе проблему, – заметила Мохайем. – Если бы не потенциал, которым она обладает… если бы нам не было нужно, чтобы она родила еще одного ребенка от Атрейдеса…

– Правильного ребенка, – уточнила Харишка. – Дочь.

– Я верю, что теперь мы можем на нее положиться, – сказала Кордана. – Она выполнила наши поручения на Элегии и взяла на себя обязательство родить этого ребенка. Джессика независимая женщина, но она все равно остается истинной сестрой Бинэ Гессерит.

Несмотря на то, что все женщины в комнате очень многое знали о программе селекции, возможностях и надеждах, связанных с ней, они об этом не говорили. Они знали подробности происхождения Джессики, хотя девочка выросла здесь, на Уаллахе IX, не имея ни малейшего представления об этом.

Мохайем обхватила руками чайную чашку, словно разрываясь между необходимыми решениями и привязанностями:

– Эмоциональность – ее слабое место, но ее тренировки и обязательства, особенно сейчас, придают ей… надежности.

– Ксора была параллельной линией, и ее сын соответствовал критериям, – предостерегающе напомнила Кордана, ерзая на стуле. – О чем нам это говорит?

– Ксора и Бром мертвы, – отрезала Мать Квизаца. – Это говорит нам о том, что они подвели нас. Если Джессика родит дочь, мы сможем вернуть нашу программу в прежнее русло. Девочка Атрейдесов может сойтись с одним из Харконненов, и их потомство станет кульминацией тысячелетнего планирования. – Она издала протяжный вздох, и вуаль зашелестела перед ее лицом.

– А Руфина еще хотела убить Джессику и ее мальчика, наслушавшись бредней Лезии! – фыркнула Кордана. – Если бы это произошло, мы оказались бы отброшены на несколько поколений назад!

– Мы – Бинэ Гессерит! – возразила женщина в вуали. – У нас всегда есть варианты.

– На это потребуется время, – предупредила Харишка. – Джессика еще даже не зачала дочь. Затем ее ребенок должен повзрослеть и родить собственного ребенка от Харконнена. И этот ребенок, возможно, – всего лишь возможно! – станет тем всемогущим мужчиной, которого мы ищем. Этого не случится при нашей жизни!

– Мы, Бинэ Гессерит, не боимся времени, – заявила Мать Квизаца.

Харишка отодвинула свою чашку в сторону:

– Бром не оправдал ожиданий, но у нас есть еще одна возможность, доступная нам раньше, чем родится дочь Атрейдеса и ее ребенок в следующем поколении. Даже Джессика, исполненная глупых надежд, знает, что ее сын может оказаться тем, кто нам нужен.

– Ожидание сопряжено с риском, – кивнула Мохайем. – Джессика едва не погибла на Элегии, а Лето Атрейдес чудом избежал почти неминуемого смертного приговора от Императора. Неизвестный убийца охотился даже за их мальчиком, Полом. Все трое выжили, но мы можем остаться ни с чем. Если будем ждать.

Кордана оглядела собравшихся женщин:

– Вы предлагаете перевезти сюда сына Джессики и подготовить его к Агонии? Охранять и тренировать его в Школе Матерей, как мы поступили с Бромом?

– Преждевременное предложение, – сухо бросила Мать Квизаца. – Мы даже не знаем истинного потенциала этого Пола Атрейдеса. – Но с ним следует побеседовать, взглянуть на него… протестировать.

Харишка поджала губы:

– Я не верю, что Джессика достаточно хорошо подготовила его к Агонии. Она находилась вдали от сына несколько месяцев.

– Не к Агонии… пока нет, – покачала головой Мать Квизаца. – Его можно проверить гом джаббаром.

В кабинете воцарилась тишина.

Кашлянув, мать-настоятельница обратилась к женщине под вуалью с другим вопросом:

– Меня вот что тревожит. Этот Квизац Хадерач – если нам удастся создать его после стольких поколений, – вы считаете, мы сможем его контролировать? Или он никого над собой не признает? Он будет опасен?

Ответ пришел не в словах, потому что ни у кого не было никакого ответа. Ответ заключался в молчании, нарушенном лишь шелестом одеяния преподобной матери Мохайем, которая поднялась со стула.

– Я немедленно отправляюсь на Каладан! – объявила Вещающая Истину, двигаясь к двери. – Я лично проверю этого Пола Атрейдеса!

Выражение признательности

Наша особая благодарность всем людям, которые помогли нам совершить это замечательное путешествие по захватывающей вселенной Фрэнка Герберта.

Это наши литературные агенты Джон Силберсак и Роберт Готтлиб; Том Доэрти и Кристофер Морган из «Тор Букс»; Ким Герберт и Байрон Мерритт из общества «Герберт Пропертиз», которые посвятили себя сохранению литературного наследия Фрэнка Герберта; и, конечно же, наши жены Джанет Герберт и Ребекка Моэста – как и всегда.

Примечания

1

Во вселенной Дюны – воинское звание.

2

Во вселенной Дюны – планета-убежище для изгнанников. Ее местоположение известно только Космической Гильдии и не разглашается.

Content

Брайан Герберт, Кевин Андерсон
Наследник Каладана
Фантастический роман

Примечания