Марина Е. ди Червини

Мой путь из Йоханнесбурга в Кейптаун, длиною в жизнь. Записки путешественника

«И не было на свете двух сердец, столь близких двух душ… столь похожих… столь созвучных между собой…»

Я посвящаю эту книгу тебе, К. Р.

Предисловие

Это было сном, но таким же правдивым, как сейчас, когда мы чувствуем песок на губах,

пробиваясь сквозь пустыню. Вода была единственным возможным утешением, но ее не было.

И полным досады, злости и разочарования взглядом мы смотрели друг на друга и уходящий вдаль караван, что тащил бессильных животных домой. Мы шли. Так долго еще никто не хранил молчание. Стрелки на часах уже замерли, и палящее солнце обжигало наши ноги, оголенные короткими песчаными шортами и невысокими мужскими ботинками. Это было бы бесконечное путешествие, возможно даже последнее… пока в тишине мы не услышали завывание ветра, словно кто-то говорил с нами. Еще несколько секунд – и перед нами открылась заброшенная пещера. Мы спустились в нее. Мы не замечали ни темноты, ни сырости, только предчувствие свежих капель воды мучило сознание. Мы спустились еще глубже, и шум все назойливее оглушал нас… Это было то, что не описать и даже невозможно вообразить, – водопад сквозь глыбы серых камней сделал нас безумными… Через несколько часов мы пришли в себя… Мы уснули, переплетшиеся телами, будто один большой человек с двумя бьющимися сердцами… Стрелки на часах, похоже, замерли навсегда, и понять время в этой пещере с тенью от большой и дружелюбной луны было невозможно. Мы продолжали хранить молчание, словно боясь, что секундные желания сердца могут что-то поменять… Мы двинулись дальше, в глубь таинственной пещеры. Несколько часов спустя мы настолько отдалились, что уже обратно, казалось, не могли найти дорогу. Но это отнюдь не пугало нас.

Мы искали, и какой-то чудесный внутренний голос вел нас необратимо вперед. Я решила перевязать пораненную ногу, что повредила из-за своего упрямства и назойливой гордости. Но что-то мешало идти дальше. В этой желтоватой темноте из-за редкого света фонаря глаза не могли различать предметы.

Я опустила ладони, но муж опередил меня, будто боясь, что это что-то может навредить мне, и через секунду, в его сильных пальцах я увидела книгу… Это был старый, пожелтевший и съеденный по бокам фолиант, напоминавший священную книгу, что недавно нашли в раскопках наши друзья… Но возможно, эта не представляла такой ценности, но ее огромный размер и впечатляющий вес внес ощущения безграничного счастья в наши души, и мы жадно открыли ее… Ее язык был нам незнаком, но то, что мы смогли прочесть, навсегда отпечаталось в нашем сознании:

…пусть пространство ваше будет свободно. И пусть ветры небес заполняют его.

Из любви не делайте ваши оковы.

Пусть волнующим морем – берега ваших душ. Наполняйте две чаши, но все ж пейте едино.

И не ешьте кусок, что положен двоим. Уважайте покой, но живите друг с другом, словно струны гитары в песне одной.

Передайте сердца, но храните у Бога.

Как колонны у храма будьте близко, но все ж не живите друг у друга в тени. Доверяйте той тропе, что вас вместе Бог душою ведет…

Почти монотонно, почти одним голосом, одним сердцем мы прочли вслух эти строки и не заметили, как руки наши скрепились сами, а глаза встретились в улыбке, будто новая жизнь озарила нас… Камни стали шевелиться и с треском посыпались наземь. Еще несколько секунд спустя мы оказались в плену девственной красоты… Сквозь зеленые заросли тростника и могучих лиан просвечивался синий волнующий океан, через белую полосу кораллового песка… Мы нашли то, что искали. Наши руки сомкнулись навсегда, а сердца вновь встретились в танце гармонии и любви… Мы нашли свой дом. Я проснулась…

Глава 1

Когда краски распылятся в дали небосвода, когда замок на белом песке устоит,

ты вернешься за мной – ни в конце, ни в начале – ждет нас берег и бриз, вечный ветер морской…

“Рукописи не горят…” В привычном смысле этого слова вы не увидите мемуары, лишь отчасти из выброшенных набросков бунтующего сердца. Мифы, раскрытые факты биографии вкупе с интуицией теперь могут наконец вылиться в связанное, хоть и скупое повествование.

Писать может каждый, кто может хандрить, любить, ждать, надеяться, ВЕРИТЬ и ЖИТЬ.

Слова в переплетах от рифмы и снов рождают огонь, что таит путь земной. Кто слаб от рождения, но силен душой, кто ищет, поверив в себя и в свой путь. В стихах ты найдешь отражение грез.

В них сказка и быль. В прозе только ЛЮБОВЬ.

Это история рождения, обретения и взращивания в себе внутренней свободы как того единственного, что по-настоящему дает силу и способность жить. Жить без оглядки на страхи, неуверенность, в которых мы оказываемся обстоятельствами времени и судьбы. Это история о силе, которая рождается самим человеком изнутри себя, а вовсе не приобретается извне, рождается от трагического несовпадения с устоявшимися правилами, которые были приняты вне. И все зависит от человека – какие плоды дадут ростки и пойдёт ли он дальше, способен ли ответственно взглянуть и замкнуться в этой ответственности. Это история о нем, кто создал себя и свой собственный мир, все вокруг которого подчинилось и последовало за ним. В этом его. ее длинный путь. “Я не вписана в среду изначально.

Я не связана с ее правилами. И именно потому я оказываюсь способна рождаться и становиться собой.

Это моя история. История одной простой жизни, которая разворачивается сквозь время по пути из Йоханнесбурга в Кейптаун. История витков, когда открытое бездне мышление снова и снова протаптывает какие-то тропинки и многократно возвращается к одним и тем же ключевым словам: вера, надежда, любовь. Я никогда не искала дорогу под ногами. Я искала ее скрытую в сердце”.

Жизнь – это короткое мгновение, понять которое нужно быстро, почти мгновенно, а осознать. На это уже не хватает времени. Я не могу сказать про себя то, что, хотя бы немного понимаю эту жизнь. Я ее живу, только не всегда. Чаще я живу, обдумывая прошлое, заботясь о нем и тысячу раз осуждаю себя, хлебая из чаши неразумными глотками. Порой накладывая прошлое на будущее, я угасаю, не успев прочувствовать того момента, что называется настоящим. Но однажды, когда ты поднимаешь голову, перестав считать следы, ты видишь вокруг мир, и ОН. гораздо шире, чем ты его видишь, и дверей в нем гораздо больше.

Моя жизнь не померкла, когда ты пришел из дали… за стенкой свободы средь вихря бумажной хандры.

Как черный мой ангел явился и пала рука, что сердце так долго скрывала, зажавши уста.

Свободой парила в безоблачной стае небес

ты выпустил стрелы, и сердце забилось навек.

Ни ангел, ни демон – пустой, ошалевший от бурь, нашел ты во мне тот приют, что искал ты порой. И выронил стрелы, забыв все печали и боль, забылся ты в трелях от голоса, лика – ты мой. И верою, правдой свой взгляд устремил на меня.

Богинею стала теперь для тебя навсегда.

Запутал ты сети, что в море пускал ты порой. Устало и хладно бредешь ты в порыве ночном.

Ты сердце свое мне в ладони с надеждой вложил. Теперь твое сердце в моем оказалось. Кипит устало душа, в полудреме смотря в небеса.

Ты видишь меня во всем, где стремятся глаза. Ты отдал мне душу, теперь та душа у меня.

И также на сердце моем все ж тревожна душа. Владею тобой, но не буду твоей никогда.

…моя жизнь – это тысяча мелких неосознанных шагов, впоследствии оказавшихся просто учебой, предмет которой прост – осознание себя, ощущение безопасности мира и своей защищенности, своей цельности и ценности, способность действовать и управлять своей жизнью. Да, именно учебой в самой сложной школе по имени жизнь! Смогла ли я преодолеть себя и обуздать ту лошадь, что звалась моим счастьем, – об этом моя история… Путешествуя из Йоханнесбурга в Кейптаун в зимнее время, я вспомнила ее. Долгими ночами я отгоняла ее, но вот, видимо, пришло время, и я готова поделиться ею с вами.

Через царство теней…

Сквозь белеющий пепел волос

человек без копья отыскал эту книгу у роз…

Там вдали от людских, и печальных, и горестных глаз, в тишине на скамье он листы эти слезно читал.

В глубине у него зародилось предчувствие сна,

в нем он жил на земле, словно в рай по тропинке идя. Там, где грезы любви стали явью пылающим днем…

В зачарованном месте, в ландшафте фиалок и роз, в желтизне утопающих в прутьях листов,

в переливах и трели лазурно – зеленых синиц, родилась орхидея невиданных прежде цветов.

Это произошло много лет назад в одном европейском городке на берегу извилистой реки, затененной узкими домами из грубого камня и прежней величественностью. Закончив университет с юридической практикой в международной компании, я решила расширить свои горизонты. Всю на тот момент короткую жизнь меня гнало какое-то дикое чувство, когда невозможно дышать, когда кажется, что тесно, что жизнь гораздо шире, что есть желание быть дипломатом, послом доброй воли в Африке и помогать детям, которые очевидно были брошены и поглощены глобальными и такими далекими от них конфликтами. Я мечтала путешествовать, выступать, чтобы люди через мой голос слышали, как бьется сердце, когда оно болит, и как важно сделать хоть маленький, но каждому шаг… Меня пленили эти дали, но жизнь выводила все на новые пути… нужды – так надо, так лучше, так ближе… Я терялась с каждым днем. И именно это понимание вело меня стучаться в новые двери и отворять там, где не ждали, и после – закрывать, понимая, что и я не ждала, что дверь оказалась не моей! …Если бы можно было изменить ход мыслей и начать снова… нет, я бы не хотела этого делать! Прошлое – это фундамент, мой характер, я сама. Сложное, но неповторимое. Помните, что написал Эйзенхауэр для описания своего детства: “Мы были бедны, но красота этого заключалась в том, что мы не знали этого…”

Секунды пересекают прошлые столетия, но мы не в силах прикоснуться к ним. Лишь только совершить благодарение, лишь только заглянуть в страницы суть. И старость поседевши сладко шепчет,

кто ангел твой, кто демон… Жди, постой…

Но ты не жди, сожги вновь эти сети и вырви сердце из породы злой.

То было время… прошлое – ты помни, туманная забытая печаль.

То было время – отчаянной походкой прошло оно. Забудь ты навсегда.

Я прислонилась спиной к сосне и почувствовала, как энергия наполнила меня. Это была энергия дома, крепости, фундамента… Как хорошо, чтобы это был мой мужчина… прислонившись спиной к которому чувствуешь себя защищенной, спокойной… Будто я вернулась домой, и гармония заполнила каждую клетку…

Глава 2

В одном из особняков, что довольно часто встречаются в нашем городе, обрамленном желтым и изредка белым фасадом, каждый вечер собиралась усталая от прозаичных будней светская публика, чтобы поделиться последними новостями, обсудить нового знакомого и согреть себя бокалом молодого коньяка. В этом обществе всегда можно было увидеть древнего философа, потомка дворянского рода, скучающего по прошлой жизни, творческую интеллигенцию, в обязательном обиходе которой обсуждение последней театральной постановки, и молодых ораторов, непринужденно отвергающих все, что создавалось в прошлом… Но среди всей этой публики обязательно были наблюдатели – те, кто умело жонглировали словами, сохраняя чистую, неподдельную душу и холодный взгляд на многие вещи… По воле случае в этом особняке оказалась я, и после долгих лет с багажом знаний я отправилась в путь, ища свою правду.

Так вот, в один из таких вечеров я разговорилась с давнишним приятелем моей пожилой наставницы. Разговор имел роковые последствия, но об этом позже…

Не так давно ее не стало, и эти строчки родились сами собой…

Я закрыла глаза и вспомнила лето. На веранде густой мы сидели с тобой.

Сигарета в руках. Легкий дым и забвение. Слезы боль выдают из глубины седой.

Не хватает… Так поздно теперь понимаю! Не хватает тех дней у причала с тобой.

Не хватает уроков о жизни и дружбе, не хватает тебя в этом доме пустом… Та эпоха, что тень о тебе сохранила,

те сердца, что страдают теперь без тебя,

словно жизнь пронеслась, лишь глаза я закрыла. Словно сцену сменяли одну за другой.

Я не верю! Не верю… Как долог и краток этот мир, что принял нас на время, и ты, затворив дверь, спеша, ключи не оставив… мы как дети по сумеркам бродим спустя.

Ты судьбу изменила мою, познакомив

с тем, кто дорог, желанен, но раньше ушел… Ты ушла вслед за ним. Элегантно и строго. Фотографию сердце печально хранит.*

* Н. А. Товстоноговой

…через несколько недель мы продолжили начатый на том вечере разговор… на центральной площади по полудню. Поскольку была солнечная и очень ласковая погода, мы решили прогуляться и обсудить запланированную встречу с его партнером, который искал человека, способного возглавить проект, своего человека. Время торопилось, и не прошло и нескольких секунд, на улице появился мужчина средних лет и предложил пообедать вместе в одном очень уютном кафе.

Он сел возле окна, а я по диагонали с ним. Мощная и даже хищная энергия била от него ключом.

Я почувствовала сквозь неловкость ситуации, что он устал от той жизни, которая вихрем неслась вокруг него и даже в нем… Он спешно поговорил по телефону… Его глаза горели от желания прекратить этот разговор навсегда, но он устало сдерживал себя и безразлично вслушивался в женский голос, требующий что-то по телефону. Я оказалась свидетелем разговора, который, видимо, не должен был достичь меня.

…Мы говорили о ситуации, складывающейся во внешней политике, о бизнесе, который влияет на нее, о нефти, строительстве, правительстве… Но его глаза я постоянно чувствовала на себе, и изредка, когда солнце все же не падало на меня, мы встречались … “Ты, словно золотая пантера, мягкая и добрая, но если не будет по-твоему, готовая разорвать… как сейчас твои глаза пылают зеленым огнем”, – вдруг сказал он. И продолжил монотонную беседу. Фраза повисла в воздухе.

– Значит, ты мой подарок, – сказал он неожиданно, будто параллельно вел две беседы – одну с нами, вторую – со мной…

Это было 28 июля, день его рождения…

– Нет, я юрист! Человек не может быть подарком… – ответила я, впиваясь взглядом в него…

“Эти богатые молодые люди потеряли совесть и честь. Надо было жестче ответить на этот нахальный вызов”, – пронеслось у меня в голове… Но для него уже в тот момент решилось все.

Я ошибалась тогда, и только время расставило все на свои места, но слишком поздно…

Глава 3

Слова могут ранить и могут казнить. Слова не печалят, слова жалят жизнь. Она уязвима и падка на ложь,

и веткой соленой пронзит рану в кровь. Сомнений не пряча, доступно забыв.

В забвении кружева тайна манит. Прощенья прошу, к Богородице пав.

Ты сердце зажал меж клешнями, солгав. Бессильно слеза, побежав по щеке… – сдалось мое сердце, взмолило забыть.

Забыть, что бывают пути между строк. Простить и поверить и в жизнь, и в любовь. Забыть свое эго, как древний монах, Восхваливать тех, кто сказал “нет“богам…

Тем временем работа шла своим ходом, и дружеское отношение коллег останавливало искать новую работу. Мы всегда ждем, когда что-то неведанное подтолкнет нас к пропасти, чтобы либо полететь вперед, либо упасть на еще более глубокое дно… оттолкнувшись, взмахнуть крыльями и лететь, скидывая ношу забот… либо как грузный камень, что, падая с высоты, оставляет печальный след на земле.

И вот однажды прозвенел звонок:

–Я уезжаю, но вернусь в пятницу. Ты какую кухню любишь?

–Русскую, – ошарашенно ответила я.

–Около часа. Жди, – короткие гудки последовали в отдаленном мобильном.

В пятницу будто дрожь пробралась уже до самого живота, он позвонил ровно в час и спросил:

–Ты где?

–На работе.

–Мы же договорились в час.

–Ну да… созвониться.

–Я тебя уже здесь жду, – сказал он спокойно.

–Ты голодна? Ты можешь ненадолго освободиться? – продолжил он, будто разговаривая с ребенком.

–Думаю, да, – нерешительно ответила я… В это время в моей голове запускалась машина, откручивая время назад. Я забыла, наверное впервые, о нашей договоренности.

–Тебе удобно, если я пошлю за тобой водителя?

–Да. Только пройдет уже часа 2… Вам удобно ждать? – немного нехотя спросила я. Честно, мне было не до этого, и встречи, проекты уже как муравьи вжимались в график в моем календаре.

Но я согласилась. Ответственность за свои слова взяла верх над капризами женщины.

–Я жду тебя…

Он всегда меня ждал.

Зима ушла и вместе с ней печали, что сердце обжигали день и ночь.

Прощай, я не скажу “Прощаю”. Моя печаль уходит за тобой.

Зима холодной злой походкой

прошлась по мостовым чрез сотни глаз. Прощай, я не скажу “Прощаю”.

И сердце снова дышит вслед за мной. Слова, слова – безгранные творенья. Без боли и без сладости – нет слов.

Ушла пора, где слово вдохновенно

вело, как Данко вел, не ведая позор… Позор сомнения и лжи плаксивой прозы.

Позор завистливо, лениво попирать чужую боль. Чужое горько слово,

когда и день, и ночь в трудах горишь. Ваять, творить, любить. Создать хотя б мгновение, когда на сердце от любви пожар,

когда в глазах душа сияет, веря, что МИР – вокруг, внутри тебя.

Пришла весна и вместе с ней та радость, что сердце обжигает день и ночь.

Прощай, скажу тебе “Прощаю”. Моя любовь уходит вслед за мной.

Прошло часа три, и я была в ресторане. На столе стоял винегрет, картофель, пельмени, соленые огурцы, грибы… Эта картина словно на мольберте в галерее художника оживает ярким пятном в моей памяти.

Я решил, что ты станешь моим заместителем. Ты сможешь, а я помогу тебе. «Ты будешь профессионалом, главное – не испугайся после своих возможностей», – сказал он уверенно.

Глава 4

Он начал свой бизнес в 27 лет, когда обнаружил источники воды в одной из частей Африки, и позже открыл завод по производству стекла, привлекая иностранные инвестиции. Тогда песок и газ – основное сырье и ресурсы для изготовления стекла – были дешевы, и акции его компании резко поднялись вверх. К тому же он предусмотрел главное – экономное расходование энергоресурсов и наращивание объемов пищевого производства.

Я немного знала об этом. Мой дедушка после войны был отправлен на восстановление стекольного завода. Мне кажется, когда человек увлечен чем-то и в его крови течет творческий дух, он легко может переплетать одухотворенность с более земными требованиями и даже наоборот: одно усиливает, укрепляет другое. Невозможен чудесный дом без сада и воды, лишь бетон и камень недостаточны стать фундаментом для дома… В душе он был писателем, исследователем жизни, человеческой души и переводчиком, вполне олицетворяя слова: говоря с человеком на иностранном языке – ты дотягиваешься

до ума, говоря на одном языке – ты дотягиваешься до сердца… Редкие вечера мы проводили в беседах…

Высокий, начитанный, интересный мужчина и харизматичный человек – даже седина подчеркивала его голубую кровь…

Параллельно его увлекло строительство. Было полно монотонных построек, что спешно поручалось другим. Он словно летел, разбрасывая идеи в нужных людей и взращивая человека вместе с проектом.

Но это было не его… Не то, что могло тронуть его, его неутомимую, неугомонную, вечно ищущую душу.

Но иногда в нем проскальзывала искра. Как лев, готовый поглотить добычу, он предвкушал красивый проект. Он мог часами рассказывать о каждой детали. Об одном проекте мы мечтали с ним вместе…

Из заброшенного, уставшего и потерянного завода он лепил особняк 18 века, так похожий на сам город.

И масштаб его взгляда был не только в консультировании с английскими и другими европейскими фондами, и проектировщиками, но – поистине в деталях. Он думал о лучах солнца, столь редких в родном северном городе. Он даже думал о сохранении первоначального цвета, зная, что местный климат “будто съедает его”, как говорил Достоевский, закрыв его толстым современным стеклом на металлических крупных шурупах. Много лет спустя я проходила мимо этого здания и решила зайти внутрь… Это был далекий от идеала, мрачный бизнес-центр – холодный расчет убил в нем то, что так предвкушал он…

–Что я должна буду делать? – спросила я смущенно.

–Мне нужен человек, кто возьмет на себя управление особыми проектами и главное – будет руководить моим временем…

Эти слова особо отпечатались в моем сознании: “руководить моим временем…”

–Я увлеченный человек, а ты чувствуешь красоту. Вокруг меня холодные, расчетливые волки, и с ними я строю свою “крепость”, но мне нужен вкус жизни, я хочу осязать эту жизнь. К тому же мне не хватает времени на то, что я сам люблю, например, фехтование… мальчишество, но без него я становлюсь как и все… Мне нужно большее.

К слову, фехтование составляло важную часть его прошлой жизни. В жизни нет случайностей! Само слово происходит от немецкого “сражаться, бороться” – система приемов владения холодным оружием, нанесения и отражения ударов. А если верить Артуро Перес-Реверте, то “…в тот день, когда последний учитель фехтования окончит свой земной путь, все благородное и святое, что таит в себе извечное противоборство человека с человеком, уйдет в могилу вместе с ним… И останется лишь трусость…”

Но это не главное, – продолжал он, – как юрист ты сможешь реализовать себя больше, чем ты думаешь, ты будешь руководить очень важным для меня проектом, – постепенно он переходил к деталям, – а для этого мы завтра встречаемся с представителями английских и голландских фондов и моими личными адвокатами… Ты именно та, что я искал…

Он и дальше подбирал подходящие слова, но за ними я не слышала самого главного – правду. Как сказал однажды великий француз: “Политик так редко верит в то, что говорит, что его изумляет, когда находятся верящие ему…” Он не был политиком в том смысле, что заложил Шарль де Голль. Сверкающий и коварный огонек жажды, как хищника, вел его в бизнес, крупный, холодный, последствия которого беспощадны… Но вернемся… Он хотел сказать другое, но упорно продолжал строить профессиональные замки о том, насколько ему нужен заместитель и как важно, чтобы им стала именно я. В любом случае, я пришла с уже готовым для себя решением – рискнуть и, перепрыгнув десяток ступеней, оказаться ближе к своей цели. Приходя, приходи – уходя, уходи. Я уже почти заплутала в своих мыслях, пока случайно не уперлась головой в стену… глаза, которые пристально смотрели на меня и ждали иного хода мыслей… я боялась его, но в то же время уже ничего меня не останавливало сделать первый шаг… к нему навстречу – навстречу реформатору, харизматичному, прагматичному, но… таинственно притягательному, к нему навстречу, но точно не в его объятия… Сложный путь, но такой привычный для женщины. Я не могла сказать “нет”, но сказав “да”, я делала шаг в черную дыру, и я знала это уже тогда.

Глава 5

По мне скучать ты будешь долгой ночью. И время не излечит твою боль.

Ты вдруг поймешь, особенно в разлуке, что каждый миг со мною – мир из грез. Не прикасаясь, будешь ты от боли,

до сумасшествия любить меня, поняв как я любила, приняла и ждала,

не смея слово ревности сказать.

Но ты сумел все потерять, не зная,

как больно может быть, когда забыл себя.

Прости, что научила лишь сейчас я тебя страдать, желая лишь меня.

– Когда приступить? – неожиданно я прервала его. Я жутко не любила, когда так много говорили обо мне. Я знала себе цену. И он был достаточно мудрым человеком, чтобы читать в глазах и видеть мир, сложный, противоречивый, глубокий, но такой манящий и… родной. Он был как лев, готовый разорвать свою добычу или покорить, ограничив золотой клеткой… но добыча постоянно ускользала из его рук.

И вскоре я заняла все пространство в нем, как мальчишка, он шел на все, только бы быть рядом.

Моя рука перестала писать на мгновение, будто я оказалась вновь там, в том ресторане, когда на мои глаза падали лучи солнца, и я не могла полностью погрузиться в то, что он говорит.

Я слышу, как проезжает рядом со мной машина с тревожным желтым сигналом и под ее звуки я еще больше погружаюсь в забвенное пленительное отрешенное гипнотическое состояние… я там сейчас…я чувствую это даже своим телом, и по ногам, рукам, вдоль тела бежит дрожь… и большие тяжелые слезы падают на теплый ковер машины, немедленно исчезая в пушистых нитках. Я закрыла глаза и проглотила ту боль, которая захватила меня… я прошла еще одну ступень вперед… назад дороги уже было не видно.

Я лечу сквозь тишину непрерывных облаков, самолет нарушает запрет на молчание.

В голове полный хаос от вечных забот… Ну а сердце нечаянно просит молчания…

В переплетах страниц не иероглиф лежит, не бессмысленна вязь от чернил на бумаге… в них тоска от живого сердца молчит.

Та любовь, что разрушит любые печали… Заплетая узлы на пути у себя, утомленный от груза безжизненных вязей, путник вновь поднимает глаза в синеву, будто в небе источник. Пощада от знаний…

И пустыня… от зноя в желтых тонах расступилась на мили, и путник не бредя…

Не анчар у подножия снится ему,

а мерещится жизнь на другой межпланете… Я лечу сквозь тишь непрерывных облаков, самолет нарушает запрет на молчание.

В моем сердце любовь от той жизни, что я

в ней живу и живя – в ней я снова ей верю.

Глава 6

Он увидел этот мир, и его звонка о встрече было для меня абсолютно достаточно…

Был еще очень важный для меня вопрос, поскольку я помогала своей семье и мечтала создать лучшие условия их жизни. Отец ушел рано… инсульт разбил его грандиозные планы по воспитанию долгожданной дочери… А мама посвятила все свое время нам и бесконечной, беспощадной работе, что потихоньку крала ее здоровье, но мы вовремя вытащили ее из этого хаоса, подарив жизнь, которую эта редкая, красивая, мудрая, добрая, любящая, с огромным благодарным и понимающим сердцем женщина заслужила.

За несколько лет до этой встречи я начала рисовать семейное древо и столкнулась неожиданно для себя с тем, что я совсем ничего не знаю об отцовской линии. Мне никогда не приходило это в голову. Я стала задавать миллионы вопросов маме, но с каждым словом понимала, что тот шлейф, который несет все ее рассказы, болью проходит по ее сердцу… с каждым предложением она повторяла, как он любил меня, как ждал, какой он был невероятный мужчина… будто защищая, но ни слова о его семье, только то, что это интеллигентная семья – писатели, журналисты, профессора… С этих ощущений начались мои поиски.

Компьютер взвыл… Дружелюбные социальные сети, странички университетов, закрытые архивы… все-все оказалось в моих руках. Настал момент общения с живыми людьми… много слез было пролито на мои плечи… слез радости, а более слез сожаления и раскаяния, что оставили молодую женщину с маленьким ребенком любимого сына без заботы, помощи и любви, а все потому, что холодный характер не позволял допустить и мысли, что их благородных кровей сын, высокообразованный и подающий большие надежды на большое будущее, с внешностью молодого Алена Делона, может полюбить красивую вдову с взрослым мальчиком… хитросплетения судьбы и высокосветских умов. Но это уже история.

Я давно не писала публично стихов, недостатком в словах… я отнюдь не страдаю. Каждый день словно повесть для книг и стихов. Каждый день словно проза нелепых мечтаний… Чересчур предрассудки меняют меня.

Чересчур сердце занято правдой иль ложью. Чересчур… Это слово девиз для меня.

И я с честью меняю девиз на признание. Не права! Но есть время менять.

Я права в том, что жизнь – это счастья мечтания.

Однажды я перебирала свои дневники и нашла записи того времени, когда папа ушел. “В одном из красивейших городов мира, на берегах устья реки родилась маленькая белокурая девочка. Она любила все вокруг и светилась таким счастьем и чистотой, что озаряла ее маленький мир. Маме часто говорили, что у твоей девочки глаза скрывают вселенную, в них прячется океан… так и стали называть ее в писательском мире – девочка с глазами океана. Один скульптор даже изготовил статуэтку – девочка присела на берегу и поднимает свой взор к небу… Но бывали моменты, когда все темное, что есть в природе, одолевало ее мысли, и девочка уходила в себя, и слезы волной захлестывали ее мир и обрушивали ее замки. Вселенная закрывалась, и тогда весь город погружался в хаос. Наступил май, и казалось, что яркие краски вошли в каждый дом. Но у девочки умер папа, и глубокое отчаяние сковало ее, и она погрузилась в сладкий слепой вечный сон… И именно отсюда началась ее жизнь за пределами вселенной…”

Маленький писатель со своей собственной планетой. Иногда мы уже далеко от детства приходим к себе, к тому, что нам было известно уже тогда… детям не нужны книги и люди, они просто видят мир по-своему… чисто, открыто, с большими и наивными глазками следуют только велению своего сердца… возможно, это и есть тот самый хрусталик, о чем говорил мой человек, то, что было в наших отношениях, в нашей жизни, в наших сердцах…

На листке, что скомкан в ладони моей, начертала молитву судьба. Отражение слез на гранях камней, словно в сумраке тает свеча… “Господи, сделай руки мои проявлением Твоего мира,

и туда, где ненависть, дай мне принести Любовь, и туда, где обида, дай мне принести Прощение,

и туда, где рознь, дай мне принести Единство,

и туда, где заблуждение, дай мне принести Истину, и туда, где сомнение, дай мне принести Веру,

и туда, где отчаяние, дай мне принести Надежду, и туда, где мрак, дай мне принести Свет,

и туда, где горе, дай мне принести Радость. Помоги мне, Господи,

не столько искать утешения, сколько утешать,

не столько искать понимания, сколько понимать, не столько искать любви, сколько любить.

Ибо кто отдает – тот получает,

кто забывает себя – вновь себя обретает, кто прощает – тому прощается,

кто умирает – тот возрождается в Вечной жизни. Помоги же мне, Господи,

сделай руки мои проявлением Твоего мира…”

На листке, что скомкан в ладони моей, начертала молитву судьба. Отражение счастья на гранях камней, словно сумрак тонет в свечах.

Глава 7

…Я начала расспрашивать его о социальных гарантиях и условиях работы. Тогда я даже и не подозревала о том, как может жить топ-менеджмент крупной компании. Но сложно устоять, когда тебе дана от природы решительность и уверенность в том, что все может быть и даже гора никогда не остановит мечтателя. К тому же его уверенный, надежный и очень добрый взгляд отсек все возможные сомнения.

Так прошло несколько месяцев, и я действительно стала его правой рукой. Обходилось не без стресса, особенно новое окружение и тот океан, куда он пустил мой корабль в свободное плавание… но его умение правильно поставить задачу без труда реализовывало последовательность моих действий, только всегда меня мучил один вопрос – а что потом… когда закончатся сотни этих проектов… Будто эта книга должна иметь обязательный конец и уже исписано предисловие следующей. Хотя, как показала жизнь, этот вопрос в моей крови… Быть или не быть…

Бесконечные посещения объектов, встречи, совещания, документы, поручения… Я была счастлива поменять свою размеренную жизнь. Но вот однажды случилось то, что поменяло меня необратимо.

Я увидела истинное отношение к себе…

Мы вылетели на вертолете в небольшой провинциальный городок на пробный запуск новой очереди завода, где нас уже ожидала высокая делегация с хлебом и солью, как положено в русских традициях. Смотря на меня чистыми, глубокими, мудрыми и очень добрыми глазами, он рассказывал о строении бизнеса, о своих идеях, планах – в общем, как уже стало привычным, делился самым сокровенным.

Любовь, ты говоришь мне, и серые горы затихают в ожиданье. Любовь, я вижу тебя сквозь туман над асфальтовым шелком воды. Любовь, словно в памяти хруст от прутьев слышится там,

где ступает нога по песку тому холодному.

Любовь, словно песня, мне сердце пытается разорвать, будто ты лишь в глазах, но рука дотянуться не смеет…

Я рассыпала спички на столе и стала строить домики. Он стал мне помогать, и… по какой-то случайности его рука коснулась моей… Когда я подняла глаза, я впервые увидела, сколько в них любви!

Его рука оказалась на моей случайно, неожиданно, но сердце готово было выпрыгнуть. Я тонула навсегда в его бездонных голубых глазах. Мое время наверное пришло, и навсегда я осталась в нем. Внутри меня запорхали бабочки. Кто-то сказал: “Потеря равновесия от счастья – есть важная часть равновесия жизни”. Я потеряла равновесие, но нашла гармонию!

Так началась наша повесть… длиною… в жизнь. Мы сделали попытку спасти вечное в невечном… Нам удалось. Просто линия ненадолго прервалась.

Глава 8

Огонь бушевал на планете чужой.

В окне женский лик сохранял свой покой. Беспечно в гармонии страха и слез сгорала звезда на планете чужой.

Чуть холодно было той летней порой.

И плед прикрывал, обнажив стан ночной. Ладонь в запотевшем стекле промелькнув, и тени казались сквозь дали одной.

В мужском и горячем объятии был он… То женщина та, чей был лик за окном.

Как-то он позвал меня к себе… Прошло много-много дней, прежде чем мы вернулись к тому, что произошло тогда в вертолете. Я спешно забрала свою руку и продолжала молчать всю нашу дорогу. Мы не были одни на обратном пути. Это спасало положение, но сердце, как в аритмии, не давало мне успокоиться…

Что это? Зачем? Так нельзя, – предчувствие, что мир перевернется, не покидало меня. Мне было страшно! С тех пор, как я начала работать с ним, – меня отпустило это ощущение истинной цели его предложения. Мы стали как “неразлейвода” – я доверяла ему как учителю. Он не был для меня руководителем, просто человек, которому я помогала реализовывать мечту, а он – помогал мне найти себя. За столько месяцев ни разу между нами не пробегало хоть малейшее недопонимание и что-то некрасивое, непорядочное. Для меня он был человеком, у которого есть все… и даже свой собственный гарем. И, честно, я всеми силами старалась не знать ничего из его другой, не профессиональной жизни. Я росла, и профессиональные двери, известные люди, крупный бизнес, международные проекты, высокие чины…

Все захватывало меня и несло, как его. Постепенно я начала беспокоиться… Случайный его шаг мог разрушить все то, что мне было так нужно на тот момент – фундамент, чтобы стартовать в большой внешнеполитический мир.

Обратный путь был невыносим. Он тоже молчал, изредка посматривая на меня. Видимо, вся боль, что была у меня внутри, отражалась на моем лице… Вертолет приземлился, и мы разъехались как обычно каждый в свою сторону…

Так прошел не один месяц. Он позвал меня к себе и показал документ, сопровождая словами:

– Тебе это мешает?

На столе также лежала стопка официальных бумаг. Я подошла и внимательно перелистывала страницу за страницей. Помимо документов с официальными подписями и штампами, было его заявление с приложением на государственную службу на имя президента страны. В графе семейное положение было указано – разведен.

– Я свободен. Ты нужна мне.

Через несколько дней он сделал мне предложение…

“Сохрани наш хрусталик!..” Так часто произносил он эту фразу, будто заключал в ней тайну своего существования, будто что-то важное он хотел найти, а найдя – сохранить бесконечно…

Я ехала в тишине и сквозь сумеречную дорогу и темные тени от вековых деревьев видела солнце.

Оно постепенно заходило за далекие синие горы, но в нем было столько силы, столько спокойствия, что прошлое, настоящее и будущее слились в одно полотно… – один мир, один шаг, одно дыхание… единое во всем… это я и моя жизнь.

Глава 9

Спустя много лет я открыла страницы одного из своих любимых журналистов,

исследователей человеческой жизни, Джека Лондона, и сердце мое замерло… Фотографией много лет назад я заложила страницы, где описывался… он. Так начиналась эта страница… и такой был ОН.

“В жизни Харниша не было ничего, в чем он мог бы найти спасение. Религия так и не коснулась его. Судьбы человечества не занимали его. Он придерживался своей собственной теории, что все на свете – азартная игра. Риск начинается с самого появления на свет: кем суждено родиться?.. Карты сдает Счастье, и невинные младенцы изберут в руки сданные им карты. Возмущаться, жаловаться бесполезно. Вот твои карты, и хочешь не хочешь, а играй, – все равно, горбат ты или строен, урод или красавец, кретин или умница. Тщетно искать справедливости. Розыгрыш карт – это и есть жизнь. Скопище игроков – общество. Карточный стол – земля. Ставка – земные блага, от куска хлеба до больших красных автомобилей. А в конечном счете и счастливых игроков, и несчастливых ждет одно – смерть и забвение. Это грызня диких зверей между собой: сильные топчут слабых, а сильные, – отнюдь не наилучшее. Счастье – жестокое, безумное чудовище, держатель вселенского притона, – усмехаясь, тасует карты. Для одних игра кончается моторными яхтами и особняками, для других – богадельней или койкой в больнице для неимущих. Что до него, то ему повезло, он вытянул хорошую карту. Правда, еще неизвестно, чем это кончится. Вдруг кто-нибудь или что-нибудь испортит ему игру. Счастье, сумасшедший бог, может быть, нарочно заманивает его, роковое стечение обстоятельств – и через месяц шайка грабителей будет отплясывать воинственный танец на развалинах его финансовой империи. Что ж, покамест остается только разыгрывать карты, которые у него на руках, карт этих три… А Счастье смотрит на его игру и скалит зубы…”

Любовь сильного, властного человека всегда влечет к себе женщину, и никогда еще я так полно не отдавалась этому влечению, как тогда… смотря в его мудрые и спокойные голубые глаза… Я в них тонула… тонула в его силе надо мной и своей разрешенной себе слабости, когда чувствовала его заботу… каждую секунду. С ним не задумываясь можно было подняться на высокую вершину и спуститься в глубокое подземелье…

Я пытаюсь сказать тебе те слова, что в себе утаила.

Я пытаюсь спрятать печаль, что в глазах затмить не успела. Мне не должно тебя полюбить – лишь затеи игриво смеются.

Не люблю – я должна повторить, не хочу быть с тобою… Но сложно!

Что-то сильно мешает мне петь и без устали мчаться в надежды.

Ты мешаешь мне вспомнить себя и весь мир на ладони согреть лишь. Я влюбилась в пустую слезу – разум шепчет устало и вяло.

Я хочу позабыть чувство то,

но люблю – повторяю упрямо…

Мы всегда были вместе. Возможно, нельзя в это поверить. Мы действительно были вместе в одних проектах, дома, на выходных, на отдыхе, в командировках… Мы говорили на одни темы, мы жили в струе потока жизни друг друга, но не пересекаясь и не сдерживая свободу друг друга. Каждый сохранял свой мир.

Я не знаю, как это было возможным, но дело было в нем! Когда мужчина хочет быть с женщиной – возможно все.

Лишь однажды он пришел позже, чем я, и свежий алкогольный запах стал заполнять все пространство.

– Прости, что так! – виновно сказал он.

Я была счастлива с ним. И гармонию внутри меня, мне казалось, невозможно разрушить… Я сказала только одно:

– Я рада, что ты пришел.

Иногда он был таким глупым мальчишкой. Любая женщина мечтает о такой любви к ней сильного, доброго и харизматичного мужчины, готового взять на себя все ее заботы, создавая для нее желанный мир…

Он всегда смотрел изучающе на меня, будто во мне таилась загадка, и, пытаясь прочесть ее, он смиренно признавался самому себе, что “об этом безбрежном море он не знает ровно ничего”…

Сначала он довольствовался будничным кофе и чисто деловыми отношениями, но с каждым днем его все сильнее влекло. Чем ближе он узнавал меня, тем больше он находил во мне достоинств, о которых я никогда не знала. Я никогда не была с ним “другой”. Простой, непосредственной, как хороший друг.

Мне было интересно в нем все! Таких людей я не встречала до него. Сильный и надежный, властный и мягкий, жесткий и добрый, руководитель и отец. С ним было все легко, а главное, он никогда не давал мне повода чувствовать себя покорной, но женщиной с прочной стеной.

Его любовь вспыхивала в устремленных на меня глазах с каждым новым днем…

Помните у Цвейга: “А что вас больше интересует в женщинах: внешность или достаточно содержания? – Он улыбнулся, вращая за талию в руках прозрачный бокал. – Вы правы, стекло привлекательно, но я предпочитаю вино”.

Вот так каждый день приносил нам новые возможности, иногда новые испытания, но всегда еще немного времени, столь неповторимого и постоянно ускользающего…

И я вот о чем думаю сейчас. Как я смогла завоевать так небрежно такую сильную любовь? Что было тем поворотным взглядом, когда его желание быть со мной обернулось навязчивой целью? Я не могу дать однозначный ответ… Хотя можно об этом гадать, можно домысливать, создавая Правила, но факт остается одним: встречу создает судьба, мужчина создает все остальное… Но некоторыми мыслями я все же поделюсь. Когда женщина просит о любви, это вызывает злость… Но я была наполнена любовью.

Его, моей – для меня не имело смысла. Я просто летала! Я просто хотела дарить свою любовь каждому! Тогда я поняла значения слов Толстого… Любовь наполняла меня светом, который был виден всем…

Я не боролась за него! Я просто дарила чистоту любви, которой у него так давно не было. Не оценивала и не осуждала. Просто была счастлива от того, что во мне проснулась любовь, и она была нужна. Вместо ждущей подачки внимания, страдающая и ревнующая, я была спокойна, будто гармония вселенной поселилась во мне. Я просто давала эту любовь, а он отвечал так, как должен настоящий мужчина.

Он дарил мне мое царство. “Сохрани наш хрусталик”, – он так часто произносил эти слова… Для меня он был всем.

– “Я хочу поднять бокал за самую мудрую женщину”, – звучат в голове его слова…

Я дарила ему свободу. Свободу любить и в то же время свободу от любви. Однажды я прочла: “Ты должен слушать только одну женщину – твою жену. И твоя жена говорит, что ты должен думать, как свободный человек…” Он не был моим заложником, он не опасался оглядываться в страхе, что ранит или заденет чувства неправильным взглядом.

Я не старалась вызвать в нем чувство вины. Не страдала, не ревновала… просто это был другой мир, в котором даже запахи были другими… Он как будто разбудил меня или включил свет в моем тоннеле. Он дал мне силы жить, включил мое сознание.

Глава 10

Тогда ему было 36, и разве мы знали, что счастье отсчитывает время… Песочные часы кто-то перевернул!..

Мир всегда забирает у женщины мужчину, чтобы дать ей возможность пройти свой путь и раскрыть в себе любовь и обрести силу… Так я думаю сейчас. Но не тогда…

Сотни писем тогда были написаны мной тебе… Стихи… Слова… Слезы… Жизнь. Как листья осенью, они падали на эти страницы, разные, вызывающие чувство потери и одновременно чувство обретения, когда пройденный путь и понимание урока дает тебе силы принять то, зачем ты пришла.

…Я потеряла с тобой покой, и рана моя стала глубже и толще. Пронзил ты меня шальной стрелой, заблудшей, свежей, острой болью. Тот зов из-под льда не покинет меня, тот камень на сердце в оковах Я думала, я отпустила тебя, а ты не отпустишь то слово,

что в миг позабыть никогда не смогу, что режет и ноет забвенно.

Ты в прошлом, но что-то мешает понять и слышать мечтает мятежно. Кто ты, зачем будоражишь меня, ведь ты погребен за молчаньем.

Забыть и не думать – вот так я должна… но боль иногда вдруг пронзает… Мне так одиноко одной без тебя, и сердце ведет меня дальше,

гонима ветрами в полночь без сна – сознание трепетно жалит. Как долог мой путь без тебя? …без тебя я жизнь свою продолжаю.

Та самая нить, что тебя привела, – та самая нить провожает. Метель запорошит стекло. Поутру открою глаза я с рассветом.

Нет! Я не хочу укрываться тобой! Готова встречаться с рассветом.

И как ты живешь далеко без меня, без тела, без прошлого, в были.

Ты там, а я здесь. Не согреешь меня, теперь ты мой ангел…

Я верю. Быть добрым и мудрым, уверенным в том, что ты и твой путь – вы едины,

что тот человек, кто поможет понять, растопит холодную льдину.

Ты исчез. За горой я тебя ищу. “Никогда…”, – не могу я сказать.

Я тебя сохраню, словно вспять время – дно, без которого ты не я. Жизнь – брега без тебя, но с тобой бесконечность сна и лавин…

помню жизнь и… слеза в стекле замерла. Крест – иглою проник и стих.

Ты ушел навсегда за пределы дыханья, ты ушел из-подо льда в небеса. Я ждала лишь звонка, уснув на прощанье. Ты был сном в тишине, не видавшем меня.

Я любила, люблю, и я, знаю, любима. Лишь тобой я жива и живу. И в окошке моем свечка пела игриво, не погаснет огонь —

путь открыт для тебя.

Грянул гром, и разверзлись все тучи в поселке, лед растаял и скрыл лишь останки вещей.

Ты свободен от пут, стянувших дыханье. Камень выпал, что был той опорой у стен.

Похоронен, забыт? Невозможно, я знаю. Мама помнит тебя – сквозь слезу лик хранит.

Я люблю – ты любил, водопад ты без края, без гранитных оков ввысь поднялся магнит.

Мама тихо несет крест жестокий, печальный. Видеть сына могилку – не дай Бог судьбе!

Я листочек бумажный в ту землю зарою, обвенчавшись любовью с тобой в тишине.

Твой безумный проход меж страниц и историй. Сотни гиблых и праведных дел и статей.

Ты был демон и ангел, любим и желанен, а в душе пустота в столкновении с ней.

Одинок, словно волк, без приюта, но с волей. Блеск звериных, голодных и сильных очей.

Захватить, отпустить, выждать время и мертво покорить, собирая

плоды между дней.

Ты был гений, отнюдь не банально высоко. Ты

ночей.

– учитель моих бесконечных

Шах и мат, – говорил и не знал ты значенья, растворилась судьба меж коллег и друзей.

Наш хрусталик унес в небеса к изголовью. Я иду по стопам завершить стройку дней.

Вновь поднять титанический сплав меж проходов на века, созидать без сомнений, и сметь!

Мой любимый, я знаю, что жизнь не случайно нас свела лишь к закату бремени, лжи.

Успокоил ты душу, поймав наш хрусталик. Я с тобой навсегда. Ты во мне. Я в тебе

Я часто вспоминаю тебя, улыбкой согревая сердце. А фотографии пробуждают чувства, и слезы невыносимо остановить. От них легче. С того дня, как мы встретились, мы не разлучались “ни на минуту”… А сейчас, точнее тогда, обрушилась пустота. Я никогда не забуду твой мягкий мужественный голос – сколько благородства в нем и тепла, уважение к женщине, моя защита и опора, моя судьба и даже сейчас… сила. Мы любили, и мысли о нашей волшебной свадьбе на самой высокой горе грели наши сердца. Я люблю вспоминать, как мы планировали это путешествие, особенно как мы смеялись, представляя наших друзей, взбирающихся на гору и “с большой любовью” в это время думающих о нас.

Мы с тобой часто шутили… Мне нравилось это чувство спокойствия с тобой, ощущение мира… Правда, ты иногда задавал мне такие вопросы, что мне казалось, я знаю гораздо больше, чем ты, этот мир. Возможно это и так, женщинам дается больше – будто мы ощущаем мир каждой клеточкой и от этого информация о нем значительно шире. Я потеряла тебя уже давно. С тобой я поняла, кто я и куда мне надо идти, ты открыл мне другой мир, о котором я даже не знала. Я смогла чуть больше понять, но время неминуемо бежало вперед. Я ждала тебя, я боялась одиночества, боялась того, что осталась одна. Ты всегда говорил о том, что овны боятся одиночества, но лишь только почувствовав вкус его, им не нужен никто.

Сердце опять разрывается, когда я пишу эти строки. “Не нужно кричать, даже шепот можно услышать, если он говорит правду”. …Мне так комфортно в этом мире… шепота. Я могу писать, и это большой дар. Ведь что такое жизнь? Это миг, в котором сейчас живу, в котором пишу эти строфы, не боясь и не предав. Я пишу, потому что только здесь чувствую себя защищенной. Этот мир всегда будет со мной, он не предаст и не исчезнет. Я могу быть с ним всегда и повсюду. “Я ценю свою свободу и отдам ее только тому, кто будет видеть в целом мире только меня, и любить того, кто душой и сердцем отдан мне”, – писала я после.

Ненадолго я вышла из забытья… Все давно уже спали в тихом районе недалеко от Йоханнесбурга.

А я не могла уснуть. Прошло уже столько лет, но именно сейчас, путешествуя по желтой стране из Йоханнесбурга в Кейптаун, я жадно и трепетно приросла к путевым заметкам, заполнив все строчки тобой, далеким и родным прошлым… Вдали виднелся парус. Пересыпая с ноги на ногу бежевый песок, вкушая плеск волн, моя мысль уходила далеко за горизонт. Что нужно сделать, чтобы мир вокруг был таким, как сейчас… Гармония… Изредка вода плотно прижимала песок к земле, обсыпая алмазной крошкой. Нет ничего прекрасней, чем ласковый шелест моря, бегущей волны по белоснежному песку и манящей бликами солнца. Шелковой вуалью обвивало все вокруг, и даже кожа словно впитывала этот волшебный напиток.

“When the sea-voice calls, I must obey And the rolling tide draws me away,

White horses setting courses for a distant shore, So, come, follow me, wayfarers all!

– слышалась песенка с детства…

Глава 11

Мы с детства идем по намеченному пути родителей, затем наше мировоззрение меняется – мы самостоятельно выбираем свой путь и самого себя. Мы видим цель и понимаем, что тот путь, который мы выбрали, неизменно приведет к ней, с каждой секундой мы как будто бы приоткрываем дверь к своей цели. Мы ищем себя по-разному. Но, в конечном итоге, истина заложена внутри каждого человека, но вынуть тот самый талант, понять, кто ты и где твое предназначение, – порой на это уходят годы… долгие годы. Как сказал Достоевский: “Человек – есть тайна, и если мне понадобится целая жизнь, чтобы познать эту тайну, я потрачу эту жизнь, ибо хочу быть человеком”. Бывает, что та размеренная жизнь вдруг прерывает свой красивый полет, и человек понимает, что те ценности, которые были важны для него, утратили силу и уже другие овладевают им, но он еще не может понять, где же истина. В это самое время происходит переоценка. Мы начинаем искать себя снова.

Я люблю дорогу, что несет меня в даль. Я люблю муссон, раздувающий парус.

Я как путник, что ищет новый рассвет, далеко от дома я пути выбираю.

Наблюдаю, дышу и штрихами на холст зарисовки от мыслей как следы оставляю. Строчки сыплются сами, как пламень растет из души, на пути все страхи сметая.

Только ветер на море и дальние дали я как путник по жизни бреду и ищу

новый путь, новый день, чистоту и улыбку, и дорогу в мой дом, где я сердце найду…

Только, видимо, время еще не настало.

Облака впереди, и не видно границ

между утром и ночью, словно день бесконечен. Жизнь – как миг и тысячи сотни теней на дорогу ложатся, меняя названия.

Солнце бьет по глазам, и лучи осветят мне дорогу, что вижу сейчас на ладони, я как путник за сердцем бесконечно иду.

Так вот тогда я стояла на этом пути. Будто наступала “точка невозврата” и я должна была действовать, ломать ситуацию, даже если она была комфортная и предсказуемая. Будто что-то твердило, а потом уже кричало: ты живешь не своей жизнью!.. Все те знания, что были накоплены мной, были необходимы, только надо было понять, где есть пробелы и как их заполнить. И если следовать словам Коэльо, “пробелы – очень важны…” Мир может оставаться тем же, только ты, смотря на себя, видишь себя в другом месте. Сколько мыслей могут вмещаться в нас в одну секунду… Тысячи…

Лишь однажды я чувствовала себя защищенной, лишь то объятие, лишь тогда, прислонившись к тебе, я была полна тобой и… собой, тем миром, который предназначен был мне. Раскрывая тайну любви и нежности, я впервые ощутила в этих мужских сильных руках и любящих, понимающих глазах.

Мне мерещилась тишина, и свечи повсюду распространяли тень. Грусть прерывала молчание. Мысли сновали чередой… Уже смеркалось, и небо раскинуло звёзды… свечи погасли… и вдруг что-то лёгкое пробежало и растаяло в пустоте: меня окружали тысячи друзей, перелистанных и иногда даже восстановленных из пепла. Кругом чистота и покой – спина к спине, каждая к каждой… а на столе среди дизайна и роскоши обрывок пожелтевшего листа… Я судорожно протянула руку и опять остановила свой томный взгляд на обесцвеченные чернила… Это были стихи, стихи о нем в ту самую минуту, когда вода поглощала огонь…

Ты знаешь, что жизнь изменила свой ход за гранью болезни тобой. Не выдумав сказку, прощаясь с тобой, во льду потеряла покой.

Случайно увидев в строке переплет тех букв знакомый душе,

и вздрогнуло сердце – ведь годы прошли, но я ведь люблю вновь и вновь… Тебя не вернуть, хоть лелеет душа надежду на скорый приют,

впустить снова в сердце твой голос и зной, что гонит тебя вновь и вновь. Люблю, а что я должна говорить, ведь я не могу обмануть —

душа опустела, коль нету тебя, и голос не слышу я твой.

И боль, снова боль вдруг пронзает меня, как тысяча слез чередой стучат и стучат, отгоняя покой, – чем глубже, тем дольше та боль. Иду, я бегу по страницам судьбы, пытаясь забыться в делах.

Всю мощь поглотить бесконечного дня, лишь только не вспомнить тебя… Слезою пустыни исчезла в песке, и ветры гоняют тоску…

В тебе родилась я, как птица мечты… а крылья опали спустя. Я ради тебя должна устоять – у птицы быть должен полет, полет без тебя… но частичка твоя хрусталиком вечно живет…

В нашу последнюю встречу с его мамой она дала мне листочек и сказала: “Спасибо за твою любовь к моему сыну… С тобой он ушел счастливым”.

Я села в машину и развернула его. Это была страница из книги, бережно оторванная и свернутая пополам:

“Радость Вы моя единственная!

Как Вы можете сомневаться в том, “сильно ли” я Вас люблю? Конечно, сильно! Больше всего на свете! Больше себя, больше своей жизни! Больше искусства! Очень сильно! Так, как любят – “когда любят”!

Нужны годы. Огромные длинные годы жизни вдвоем, чтоб рассказать, объяснить Вам, как я люблю Вас!

Во-первых, я люблю Вас так, как любит человек, никогда до сих пор никого не любивший. Потому, что любить – это верить. А я ни одной женщине никогда не верил. Понимаете? Это первое. Потом, чтобы любить, надо уважать, или вернее: обожать, или еще вернее “обожествлять” того, кого ты любишь.

Счастье – настоящее счастье – дается лично Господом Богом! И не сразу. И по заслугам. И очень редко! Иногда и совсем не дается! Даже хорошим людям. Счастье надо заслужить! И оно спасенье! Понимаете? Как в моих стихах! Спасение от жизни! И идет оно от Веры, от Надежды, от религии. А не от “удовольствий”. Ведь не в Ваши же “ножки” или какие-то “волнующие формы” я влюбился? Не в Ваш “сексапил”? А в Ваше “сияние”. В то, что Вы чистая, в то, что как в цыганском романсе сказано:

А в глазах – душа твоя… Так она мне светит…

В дни печали, – знаю я, Мне она ответит!..

Вот в это, в Вашу прозрачность. В Вашу детскость, в Вашу беспомощность и искренность. Сандро…”

Я обращаюсь к тебе, мой любимый человек. Ты ушел, не спросил, позабыв незабвенно —

что тускнеет слеза на глазах алтаря, что каналы неведомы тучи покрыли.

Мой любимый, ты где? Что ж в душе пустота? Ты покинул меня, не спросил, не утешил.

Ты безмолвно покинул родные края, позабыв о любви и страданиях мятежных.

Вот идут месяца, а сознанье быстрей открывает пути без тебя, ужасая.

Я люблю ведь тебя! – снова шепчет слеза. Монастырь закрывает тебя в полумраке.

Я люблю ведь тебя сквозь глаза в полынье. В темноте без тебя я не знаю дороги.

Где ты? Где? Бестелесная бродит душа. Одиночество ведомо в час у порога.

Не покину тебя я, любимый ты мой. Мой родной человек, ты не стынь, не замерзни!

Прикоснись ты ко мне – я согрею тебя. Я утешу твои пусть скупые, но слезы…

Глава 12

Дорога к Храму привела, где Богородица ждала.

В платке я горсть земли несла, чтоб передать, найдя тебя. И, сжав сырой земли клочок, слеза катилась из души,

за руку батюшку взяла – не отпускала я тебя. И припадая я к стене, увидев истину и жизнь —

в глазах, и в теле – жгучий свет. Покров скрывал Твою слезу… Ты был со мной в последний час и, не успев услышать звон,

стал улетать, завет храня… хрусталику служить, любя. Глаза я к небу подняла, колокола звонили в путь.

Благословенна вновь душа. Покой под кровом обрела.

Губы дрожали, и уставшее, холодное сердце забилось от боли. Мне было тяжело так, будто весь мир сгустился против меня. Жизнь проходила сквозь, улетая, ломая и теряя что-то важное… Я должна была снова жить, и даже не ради себя, а ради тебя, ради тех, кто любил, любит меня и будет любить. Я ждала чего-то и не могла просить это, я всё еще надеялась на терпимость и доброту людей… Но тщетно, время исчезало прочь за каменной стеной и я вместе с ним. Я злилась на себя, и слезы градом катились, как тяжелый северный лед. Я чувствовала, что пора отпустить эту черную птицу на волю, и в эту оставшуюся пустоту вдохнуть жизнь и свободу.

Я стала писать. Много, всё и каждый день. В адрес моей книги я слышала не раз: ты затронула весомые и глубокие проблемы, которые сложно облечь в стихи и тем более сложнее пережить их в столь раннем возрасте, – притупляя мое сознание и все чаще чувствуя, что я случайно оказалась здесь и уж точно не достойна этого. Когда тебе говорят прямо, что в этом вопросе ты никто, – это даже менее обидно.

Оно хотя бы дает силу опровергнуть на деле. А это тихое убаюкивание – подожди, подрасти, подумай, поищи… – как змей в библейском сюжете… не для меня! Здесь и сейчас решалась моя судьба, в которой мне суждено понять свое предназначение, не слушая толпу, “властелинов судьбы” или “кричащих пустых человечков”. Искренняя улыбка предрешает судьбу и уносит в таинство мечты. Мы должны избегать осуждения кого-либо.

Мы “убиваем время”, – а это самое жестокое, что мы можем сделать. Осуждение, словно крошечные рыбы, поедает нас миллиметровыми кусочками, но… так быстро, что опомниться не хватает времени. Осуждая, мы забираем все плохое себе. А понимая и прощая, мы делаем сильнее себя. Нужно уметь забывать – в конечном счете у нас не так много времени даже на кусочек жизни. Я – сильна в своих стремлениях, и только иногда нужно откинуть сомнения и грусть, а главное боль от потери и скверных, ложных слов в прошлом – вся жизнь у моих ног, а судьба зажата в моих руках, следуя по стопам моих желаний и мечты. Будущее – это не что иное, как проекция твоего сознания, тонкая линия, ведущая глубоко из складок мозга. Самое привлекательное в человеке – его мозг. не знающий пределов и закоулков. Ты не можешь овладеть им полностью, не можешь подчинить его и захватить, лишь частично и лишь на время.

Люди уходят безвозвратно и безропотно. Мы ожидаем их прихода, но они не возвращаются. Солнце садится глубже за горизонт, и тени исчезают в спесивой дали. Ветер теряет самообладание и пугает застойную тишину. Мы передвигаемся по извилистым тропам. Что-то теряем, когда пересекаем пути, но многое находим.

Кто-то молчит, глазами прощая. Кто-то кричит, не простив никогда. Тихо весна на стопу наступает. Крылья птица раскроет, летя.

Солнце лучи затеряет в ресницах, вязнут слова, устремленные в глубь… озера зелено-синего цвета, и капля за каплей исчезает боль.

Прощая надежды, прощая порывы, сквозь льдины на полюсе тихо прошла. В глазах, что хранили холод от сердца чужого, сквозь волны сияла звезда.

Ни тысячи скал, ни сотни массивов, случайные путники, пустые слова – ничто не нарушит покой, что отныне хранят словно камень морские глаза.

Глава 13

Жизнь казалась безоблачной и волшебной. Я парила в облаках и только иногда, очень редко, задумывалась, что возможно долгий полет ввысь заканчивается невыносимым, но необходимым полетом вниз, вглубь… Это падение – необходимый этап жизни, который нужно пройти, дабы быть человеком, идущим твердой поступью к той цели, что выбираем мы и очерчивает наша судьба.

Как закалялась сталь – итог его слов и его совершенства. Гордый, благородный, самоотверженный и рисковый человек, бегущий вперед по волне, однажды обогнавший ее и внезапно ею поглощенный.

Человек-сталь! Ты чувствовал приближение смерти и рвался к ней, забывая о том, что ты уже не одинок…

Одна любовь поглотила другую – стихия воды поглотила огонь. Вода – это вечная тайна покоя, а ты – это вечная сила огня. Не вижу тебя сквозь прозрачные ночи. Люблю тишину, где с тобой… без тебя.

Слеза высыхает – глаза одурманены в полночь, я вижу тебя, даже если в пути не одна.

Я – дикая кошка, идущая хищной походкой. Ничем не сломить – она вышла достойно из лжи.

Печаль едкой дрожью прошла, и, страх уничтожив, в глазах затаилась та сила, что ты мне дарил.

Поверь ты, мой милый, тебе, никому, обещаю – гармонию в сердце пытливо и пылко взрастить

и мир всколыхнуть, сохранив, троекратно умножив, горячее сердце и искренний, мудрый порыв.

Буквы за буквами сыпались на белые страницы. Усталые глаза устремлялись в глубину сердца, но рука писала, боясь остановиться и забыть каждую секунду. Не было времени обрамлять все в красивые превосходные степени. Как-то мой хороший друг, французский писатель-путешественник, сказал:

– Как чудесно наше с тобой общение! Мы оба понимаем, что значит прервать взгляд от пишущей машинки. Будто ты видишь весь мир изнутри себя и он, этот мир, гораздо больше и реальней того, что окружает тебя.

Как давно не открывала я те страницы в мягком переплете.

Дни бегут быстрей, чем я ждала. В лабиринте от лампады тускло. Как давно не чувствую тебя… Изредка всплывают мысли строчкой. Я люблю навеки, на века душу, что съедает дни и ночи.

И глаза, что смотрят вдаль без сна, ощущают ли тревогу ночью? Что ты видишь через времена? Знаешь ли о боли, что пророчат?

В том бескрайнем плаванье у грез, в горизонте между сном и былью, не забыть мне все слова, дела… тихий шорох – не помеха, слышишь? Ты доволен этой темнотой, что постигла вдруг и поневоле?

Ты пришел, и я пришла с тобой… Что нас ждет по ту дорогу воли? Ты идешь, и я иду туда – вдаль бредем, не видя вновь дороги.

Как скитальцы – ты ночного дня, я, быть может, – сумрачного утра. Мы с тобой идем, рука к руке дыша, ощущая боль, и мост надежды, что сомкнул спустя наши сердца, болью от любви, что жжет навеки!

Я была любима нежно, сильно – как была любима красота глаз, в которых горечь океана, грань невидимой слезы… луна.

Ты меж веток затерялся в были, кто напомнит о тебе слова… я любила! Знаю, что любима! До сих пор любима я одна!

Ты безгрешен там за горизонтом, я еще полна грехов порой —

эта нить связала нас у грота, и она нам не дает покой! Мы идем одной тропинкой в море, обливает нас одной волной.

Ты летишь свободною волною, я бегу, держась все ж за тебя, родной. Как тепло с тобой… Тебя не видя, я шепчу слова, касаясь в полутьме, – словно сон приходишь ты неслышно, словно зной пронзает стопы боль.

Ты приходишь, знаю, хоть неслышно – тонкая струна звучит вдали. Сердце слышит боль твою от раны, что точит безмолвно твои дни… Ты слышишь…

Я вновь тебя увидеть мечтаю лишь на миг… укрыть, вдохнуть дыханье, согреть тебя… Лишь миг. Не уходи, куда ты? Не уходи, родной!

Я так ждала и рада, что ты со мной, со мной! Я прикоснусь губами к твоим губам как лед, лишь растопив на время те путы меж миров.

И слезы, снова слезы в тебе скрывают грусть под каменной стеною, под праведным замком.

Закрыто тело камнем, ты скрыт от глаз людских от гневных и желанных, от горьких и пустых.

Лишь приходя, виновно качая головой… глумиться перестали – ты был для них горой. И может быть, жестоко, пытаться осознать – что сделано, то в прошлом. Вновь не вернешь назад! Закрыв глаза… ты близко, вновь слышу я тебя,

в твоих глазах навеки я вижу лишь себя. Как дорог и желанен, бегу к тебе во сне,

и сердце в дрожь бросает, как холодно душе…

Как нежны твои руки, как ласков вновь твой взгляд… я прикоснусь душою – хрусталик не отнять!

И знаю, не готова увидеть я тебя,

вновь слышать нежный голос, вновь пережить, моля. Ты прикоснись, любимый, не отпускай меня —

я в путь отправлюсь дальний, где ты, душа моя. Где звезды непорочны и сердце горячо,

я нитью прочной, стойкой совью гнездо свое!

“Кровью, которая течет в моих жилах, воздухом, которым я дышу,

ты будешь жить в моем сердце, и даже смерть не сможет помешать мне любить тебя и быть верной тебе. И этим поцелуем сомкнется одна душа в двух телах”, – то были слова, что прошептала я тебе перед алтарем… Повенчаны, но не стало это законом… Осталось только для нас с тобой. Тайна, что открыта этим строкам в книге, что станет твоим призраком.

Мне сковали язык обидой и болью от людей, обстоятельств и прочих забот.

Я смотрела на лица изменчивых масок, я померила маску, но мне не к лицу.

Мысли млечно, печально сменяли страницы и в душе у меня опустела земля.

Я погасла на время, и время – защитник… после спешной зимы наступает весна…

Глава 14

Когда ледяные глыбы окутывали меня в Арктике, я думала о тебе, о том холоде, о той ледяной воде, которая насквозь проникла в тебя и унесла своим течением… между тобой и небом была только одна преграда – толща льда… и ты впервые покорился… как сталь не может быть прочной без углерода, так и ты не смог устоять лишь на тот миг без меня. Лишь однажды мы оказались далеко друг от друга. Однажды на несколько дней. Лишь однажды. И навсегда.

Каждый вечер он ждал меня дома. Поначалу это было достаточно забавно. Я никогда не встречала таких одновременно сильных и слабых мужчин. Но в его слабости было столько мужской силы, что я невольно и с отчаянием поддавалась ей. Как ребенок, я просто жила в этой огромной всепоглощающей любви. Даже сапоги он не давал мне снимать самой… Это всегда напоминало, как брат приводил меня после детского садика домой и я, болтая ногами, мешала ему снимать с меня ботинки.

Однажды он спросил:

– Что ты хочешь, чтобы я подарил тебе? Я ответила:

– То, что позволит мне быть всегда с тобой.

На ужине я увидела кольцо… Но оно было такое смешное – разноцветное. Я помню, как улыбнулась и тихо сказала спасибо…

Возможно, в это нельзя поверить, но мне ничего не нужно было от него. Только он сам всегда рядом!

Но он боялся ошибиться и погрузиться с головой в свою любовь. Он перепроверял меня будто случайными словами, поступками, ожидая моей реакции. Даже с кольцом на помолвку… В следующий раз самый смелый в мире бриллиант оказался на моем пальце. Я помню его слова: “Тебе нужно каждый день осознавать, что ты не одна, что даже у принцесс нет таких бриллиантов. Ты должна ощущать мою любовь каждый раз, когда в твоих мыслях появится желание пойти своим путем. Сохрани наш хрусталик! В этом кольце лишь малая часть, что вмещает мое сердце к тебе…”

Чем больше он дарил мне любви, заботы, верности и свободы, тем больше стены вокруг меня становились плотнее и крепче, и поддаваясь этой любви, я становилась частью него…

Я – человек душою честен с тобой, с бессилием себя. Вселенная и звезды блещут над головой, ведя меня.

Ты – это мир в глазах и в сердце, покой, гармония, душа… Я – это сложность противоречий из мира грез и бытия.

Глава 15

Тогда невыносимая боль преследовала меня… Иногда пустота, как черная дыра, замораживала меня, и я была будто в гравитации… Без эмоций… Без чуств… Пустота. Иногда включался мозжечок внутри и словно принтер печатал огромные листы с заглавными буквами – почему ты поступила так, почему не сделала это, почему не остановилась, зачем ты это сделала… И когда, наконец, все это безумство в своем вихре уничтожало меня саму, вдруг открывалось сердце, которое просто молчало, но горячие слезы вдруг лились по щекам, не давая дышать, будто выталкивая что-то темное, будто замороженная пудра выдавливала пробку игристого вина в регионе Шампань. Впрочем так же как иногда сейчас, я будто снова переживаю эти вечные секунды… Мне жаль иногда это время, потому что как бы я ни искала в себе или внешних знаках истину, я тщетно теряла время… Только все же – это время нельзя считать упущенным! Оно рождало борьбу во мне, будоражило внутри меня новое чувство – стремление удержать время, будто стрелки начали отсчитывать секунды быстрее. Назад время не вернуть! Прошлое – это лишь учитель! Как гонки на болидах… Круг… Остановка… Круг… Победа или поражение… Впрочем это не важно… Иногда это одно и то же… И кто дает больше права на жизнь…

Однозначного ответа дать нельзя. И вот в этот момент глаза поднимаются вверх, как бы прося силы, но в голове проносятся слова Матери Терезы, и ты опускаешь взгляд вдоль горизонта и ничего не просишь, просто идешь вперед, поглощенная новой идеей о мире и… Веришь.

“Я попросила у Господа забрать мою гордыню, а Бог сказал мне: “Нет”.

Он сказал, что гордыню не забирают, от нее отрекаются.

Я попросила у Бога даровать мне терпение, а Бог сказал мне: “Нет”. Он сказал, что терпение – результат испытаний, его не дают, а заслуживают.

Я попросила Бога даровать мне счастье, а Бог сказал мне: “Нет”.

Он сказал, что дает благословение, а буду ли я счастлива, зависит от меня.

Я попросила Бога уберечь меня от боли, а Бог сказал мне: “Нет”.

Он сказал, что страдания отделяют человека от мирских забот и приближают к Нему.

Я попросила у Бога духовного роста, а Бог сказал мне: “Нет”. Он сказал, что дух должен вырасти сам.

Я попросила у Бога помочь мне любить других, так же, как Он любит меня,

а Бог сказал: “Наконец-то ты поняла, о чем надо просить…”

Я попросила сил, а Бог послал испытания, чтобы закалить меня. Я попросила мудрости, а Бог послал проблемы,

над которыми надо ломать голову.

Я попросила мужества, а Бог послал опасность.

Я попросила любви, а Бог послал нуждающихся в моей помощи. Я попросила благ, а Бог мне дал возможности.

Я не получила ничего из того, что просила. Я получила все, что мне было нужно…”

Глава 16

“Умничаешь, барашек?” – сказал он мне, когда я пыталась посоветовать или высказать свое мнение. К слову сказать, мнение у меня есть по каждому поводу, просто он был прав, иногда можно было бы его не высказывать. Помню, была суббота и формальное совещание. Я хотела было ехать, но накануне заболела: поднялась высокая температура. Я была утомленная и чуть живая. Он уложил меня в постель. Привез любимые ягоды среди мороза. Сделал горячее молоко с медом. Напичкал таблетками.

А потом приготовил любимое свое блюдо: вареная картошка, зеленый салат, томаты, красный лук, огурцы, икра и кусок теплого черного хлеба. Все это он принес в постель, и пока я не съела, не уехал.

Он уехал, и я впервые осталась одна в нашем доме. Я проспала весь день, так спокойно и защищенно я давно себя не чувствовала. Вечером мы отправились в русский ресторан.

Я надела свои кроличьи унты (я купила их за пять минут, почти допрыгивая до самолета, когда повредила ногу в горах Швейцарии), рваные джинсы (мне нравилось чувствовать себя настолько свободной в выходные, насколько сдержанной я была в будние дни). После этого похода меня, мягко говоря, штормило, но мне хотелось наконец почувствовать себя даже такой, потому что в таких крепких руках я не была еще никогда.

Однажды я прошептала ему, что с ним готова уехать куда угодно и никогда не пожалею об этом. При этом я помню его глаза. Будто охотник, поймавший свою добычу. Но мне

хотелось, чтобы он чувствовал так. Для него я была добычей, которая постоянно ускользала от него, и каждый раз ему доставляло удовольствие искать новые подходы. Мы не осознавали всего этого. Мы просто были созданы друг для друга. И два горячих знака, сойдясь друг с другом, не принимали только одного – скуку. Это чувство очень часто до него, как я ни боялась в этом признаться, гнало меня идти дальше и не задерживаться, не теряя драгоценные секунды моей собственной жизни. Мы были хищниками. Только он – взрослый и мудрый, а я, как тот львенок из мультика, что шевелил ушами… Мой муж называет меня пантерой. Когда мы увиделись первый раз, мои глаза горели зеленым огнем. Он даже испугался ко мне подойти, когда я разносила перегородки в офисе после проигранного арбитражного дела из-за недостоверных данных, что предоставила нашей команде адвокатов подопечная компания.

В нашей с ним истории также уже полно легенд, но пантерой он называет меня даже сегодня. Кто знает, может характер даже для любящей с головой женщины позволяет ей спокойно жить и не дает поводов для мужчины смотреть по сторонам… Я не психолог, хотя думаю, и им не всегда легко найти то, что позволяет семье быть единым целым долгие годы.

Когда сомнения – тяжелый рок, закрались в глубину души корыстьем,

когда предчувствие спесивых снов плодят дурные новости и вести, –

борись с собой и покорись любви, пусть даже ты не веришь и лукавишь,

пусть даже солнце станет вновь луной, – терпи, живи, люби и

доверяй без правил.

Глава 17

Я очень хочу издать книгу, и, видимо, это время пришло. Книгу о нем, о любимом, с моими воспоминаниями, только моими. Прошло много времени, но в нем была моя сказка. Тогда зажегся хрусталик, как факел на моем пути, и он вел меня в будущее, счастливое и сказочное, охватив тем самым Вселенную! То было мгновение – но навсегда! Секунда… осталась на века! Я стараюсь быть такой же, как ты. Ты хотел ведать… обладать глубоким познанием… ты искал… Ты искренне помогал, двигаясь к своей цели. Выстраивая ходы, ты поручал то, что казалось непосильным, но своим мягким и заботливым тоном ты дарил крылья и абсолютно понятную и легко выполнимую задачу. Ты всегда оставался в тени, не требуя публичности, не требуя благодарности. Ты будто оберегал каждого и дипломатично выводил свой… тебе нужный путь… мне нужен был учитель, и ты пришел. И твоих уроков оказалось достаточно, чтобы мне выстроить свой путь… он не оказался прямым, но тем интересней становился он. И я была готова.

Быть в домиках… ты часто использовал мальчишеский сленг. При этом никогда не позволяя мне чувствовать себя отречено и безличностно. У тебя в крови было благородство. Женщина, уважение к ней, даже в словах, забота… Я никогда не думала, что встречу такого мужчину, о котором только слышала от друзей отца. Они были такими. Лучший друг папы после его смерти был для меня вторым отцом. Именно он привил мне любовь к книгам, к правильному русскому языку, к важности общения на английском и французском языках, к музыке Джо Дасена и миру джаза. Он познакомил меня с графом, родившимся во Франции, и многими другими, настаивая на моем широком видении мира. Он очень переживал, когда я перевелась с легкого в то время факультета менеджмента на юридический факультет… но знаю, что он очень гордился моим выбором! Мне было нелегко поступить в университет. Я панически боялась экзаменов, скоростного анализа людей, оценивающих тебя за несколько минут, не позволяя раскрыться твоему таланту. И я пошла по пути наименьшего сопротивления – поступила на факультет, где было достаточно знать ответы на стандартные вопросы, “не мудрствуя лукаво”. Меня натаскали по физике и математике. А литература после трехгодичного изучения жизни и творчества Достоевского, а главное – анализа исторической значимости той эпохи для России, политики, культуры, промышленности и так далее в целом, прошла без единого экзамена. Просто показала рекомендацию и диплом – комиссия решила принять. Это были его достижения. Он всегда говорил маме, как только она тянулась открыть дверь: “Я – мужчина, и позволяй мне оставаться им…” И он был еще одним учителем в моей жизни. Я как путник брела по долинам к цели, прокладывая путь через реки и горы, встречая на пути мудрецов.

Бывают люди, с кем жаждешь провести время, а бывает тот, с кем мечтаешь разделить и горести, и радость.

На стекле ты сделал оттиск луны, чтоб затмила мне солнце собой.

Ты рассыпал мне звезды, закрыв океан, чтобы волн не достиг мой слух.

Но не может луна, блеск от звезд в небесах дать свободу души, и в глазах

отражают кристаллы бирюзовые волны, несущие парус к мечтам.

Глава 18

Я вспомнила, как мы охотились в суровую зимнюю пору… Раннее утро. Долгая дорога

на измученной “полевой” машине, встреча с другими охотниками, поиски следов лося, загон, след в след по номерам по непроходимым сугробам, замирание на месте, разговор шепотом и, главное, терпение… ствол, выстрел – пуля прошла навылет сквозь дерево, смена высидки, еловая вышка, прикормка, время… Тактика, терпение, цель – как ничто другое важно в охоте… впрочем и в жизни. Но все же больно смотреть на истекающее кровью животное… лишь только один вопрос – зачем…

В другое время на Камчатке с реки на лодке мы также поджидали медведя. Совсем на первый взгляд бескорыстное бурое животное, поедающее рыбу, аккуратно отделяя мясо от костей… на первый взгляд!

…Быстрое, высотой в два человека, с острыми когтями, хваткими лапами и бесконечными зубами… Видя это разъяренное чудовище, забываешь того “плюшевого” медвежонка на своей полке, поедающего с грустными глазками малину. Но все же сердце разрывается и слезы выдают женскую натуру, когда на “мишку” нацелен со всех сторон ряд винтовок и он изнемогает от мучений… это было последнее мое путешествие в долину непредсказуемой природы с такой ожесточенной целью.

Я бережно храню только одно – шкуру белого волка, подаренную мне друзьями, во время визита в Арктику… как память о ледяном рае… как память, когда мы укрывались вместе с моим другом снежной хаской, во время бури… как память о том, что охота может быть только тогда, когда на чаше весов цена человеческой жизни.

Мой папа был охотником. И всю беременность мамы они провели в приключениях.

В детстве, когда мама показывала фотографии и рассказывала о папе, я всегда представляла себе, что меня окружают “дворянские гнезда”. И я скачу после очередного светского урока на черном коне в длинном, подчеркивающим талию платье, и совсем непредсказуемо для всех перехватываю эстафету вровень с гоночными, догоняю лису… или пробираясь через заросли лиан в жгучую жару в бежевых шортах, высоких носках и тяжелых ботинках, белой майке и распахнутой рубашке, с легким шарфом вокруг шеи, с увесистым рюкзаком и таким же биноклем, со спадающими на плечи золотистыми волосами, мы находим среди забытых племен затаившиеся древние реликвии и затем, протискиваясь сквозь скалы и пещеры, ныряем с высоты в водопад…

Тогда мы выехали после 5 вечера накануне выходных в камуфляже и “с прицелом”. Всю дорогу, а она была не короткая, мы болтали о всяких глупостях, а затем он решил поговорить с мамой: “…мама, мы привезем вам лося”. “На двух ногах и без рогов”, – пошутила она в ответ. Они перекинулись несколькими словами, посмеялись и договорились о встрече… мне запомнился их разговор.

Он тогда был счастливым. Простым, спокойным… моим.

Уходите вовремя – домой, даже если вас не ждут, как прежде; от воспоминаний, что порой боль приносят, как и груз надежды; от любви, что рушит вас скорей, чем страницы нового контракта;

от людей, что безразличны к вам; от ненужных связей, без оглядки. Уходите вовремя – домой, даже если дверь закрыли сами,

тот, кто предназначен вам судьбой, вы не потеряете с годами.

Глава 19

По приезде в ночь мы решили испытать новые снегоходы… я пыталась успеть за ним, но это было тщетно… мы гнались за ночью, и время лишь поспевало за нами. Мы выехали на бездушное пространство. И в ночи я не видела, что мы мчались навстречу ветрам по замерзшему озеру… одна колея разломила лед, и трещина со скоростью разделяла куски льда… я успела только произнести его имя, как снегоход начал оседать под холодной водой… Через два часа я лежала на кровати и он растирал мое холодное тело водкой, а вещи колом были отброшены в сторону… всю ночь и весь следующий день

он согревал меня своим теплом… когда мы набрали его маму, она лишь одобрительно покачала головой… “Конечно, вы устали, – сказала она, – поэтому и проспали несколько суток…” До этой книги лишь немногие помнят, что случилось в те дни, почти накануне его гибели… только в тот момент такого самоотверженного человека, как он сам, рядом не было… Любовь заставляет биться наше сердце

и менять все вокруг. Боль терзает, но ведет вперед, чтобы сердце опять стало жить.

Иногда, очень редко, поверь, ощущаю, что грусть не всегда —

это злость, тоска или лень. Иногда это просто хандра… Когда пальцы по клавишам бьют, когда свечи повсюду горят,

в тишине только Моцарта тень, между нот торопливо маня.

Я люблю это время с тобой. Это время, когда в небесах облака мне рисуют тебя и наш дом в океане спустя.

Я люблю это время с тобой. Будто сны чередой наяву… Свечи, бревна трещат от огня, на полу я дыхание ловлю, когда крепко сжимаешь меня, утопаю в руках, не тая.

Я вдыхаю все то, что вокруг. Не могу надышаться тобой.

И все ближе и ближе к тебе… Миллиметры – как пропасть с тобой… Мне спокойно, и звезды вдали мне рисуют корабль любви.

В нем любовь как возможность дышать. В нем любовь – это символ всего, что нам жизнь эта может сказать, что нам жизнь может дать…

и что взять.

Я люблю это время с тобой. Мне позволено жить и мечтать. Даже если спустя миг пойму, что проснусь… не увижу тебя.

Для чего ты появился в моей жизни? Что я должна была понять и, думаю, не смогла бы понять, когда ты был жив… Ты был великим человеком, и каждый день я хотела учиться у тебя. Ты знал так много, что мне даже было сложно представить, когда возможно успеть за тобой… Я верю в то, что человеку каждая минута послана неспроста, что каждую секунду он должен рассматривать как урок.

Что не придумал сон, когда уснула. Что слышал старый кот, гуляя по

ночам.

Как шум прибоя тих в безлунной ночи. Пронзенный лист огнем

сожжена трава.

– не

Вновь бредит легкий бриз, а за окном все ж лето. Печальная тоска пытается затмить

спокойствие души, отчаянье поэта. Притворство и упрек не тронут бытия. Я одолела сон чужой и безотрадный. Я одолела грусть, плетущую за мной.

Я поборола злость над теми, кто достоин, быть может, больше нас достоин кочевать.

Пытаясь не убить ту правду, что сокрыта под камнем колкой лжи и водяной молвы.

Я поклялась простить, не клятвой, не страданьем. Я поднимусь опять, пусть это стоит – лжи.

Не ложь на ложь – отнюдь. Не горем и не лаской. Я поднимусь собой, построю крепость вновь.

Я львицей буду пусть, лишь только не прощая тех, кто пронзил мечом, что дорого за боль.

Глава 20

Твоя безграничная любовь ко мне граничила с твоими тайнами… В какой-то момент

я думала, тебя потеряла…

Я улетала во Франкфурт на международную выставку полиграфии. Хотела своими глазами увидеть все новинки для нового коммерческого дома. Я бродила по крошечным извилистым улочкам главного финансового пункта Германии и переживала столь долгую разлуку с тобой и то, что с утра мы не успели толком попрощаться и разлетелись в разные уголки небольшой и причудливой Европы.

Как-то давно звездочет рассмотрел в поездке в эту страну судьбоносную опасность, а именно в эти годы долгую разлуку и разрыв с любимым и желанным. Тогда я не поверила и забыла, все же больше во мне христианского, чем языческого. Мне часто доводилось встречаться с людьми разных конфессий, разных верований, идущими разными дорогами. Но в конечном итоге суть сводится к одному – “все пути ведут к одному Богу”. Не раз я раздумывала, перелистывая толстые тома скучных книг, что такое религия и почему мы выбрали христианство. В конце концов я нашла для себя ответ, еще в институте. Бог живет внутри каждого человека. Заповеди нужны, как фундамент нужен дому. Библия – это один из первых источников права. Хранить лик Богородицы – значит всегда чувствовать ее любовь, а молиться ей – ощущать гармонию и покой в сердце. Она всегда выведет на ту дорогу, которая будет лучше для тебя. Читать записки святых людей – значит разыскать в себе человека. Есть еще много истин, которые открылись мне. Только одно было противоречием для всех, но только не внутри меня.

Я люблю идти под парусной яхтой по морю, изредка скакать на лошади, словно амазонка, играть в паре в теннис, просчитывать ходы в шахматы, насколько мне помогают мои молодые извилины… Но увлечение йогой и аювердой, когда я странствовала по Индии, добавило в мою жизнь то, что как кусочек пазла я потеряла после рождения, вкушая правила взрослой, установленной причудливой геометрической формы, жизни. Но об этом позже…

“Бог и Дьявол борются, а поле битвы – сердце человека…”

Ты не сопротивлялся моему отъезду. В твоих планах на это время было что-то другое – я чувствовала, но боялась спросить… В тот жуткий четверг я не спала. Всю ночь я видела разные сны, что теряю тебя! Для меня это было кошмаром. И наутро я решила нарушить наше безмолвие… Я набрала номер и, не дождавшись ответа, попросила тебя быть честным со мной, лучше сейчас узнать о том, что скрывает тишина и иногда молчаливое счастье…

Ты ответил: “У нас все будет еще лучше… я люблю тебя! Мне не хватает тебя… Храни наш хрусталик, а все остальное я сделаю сам…” Я положила трубку и мое сердце билось от счастья.

Я просто знала, что он любит меня и ни о чем мне не нужно беспокоиться… он все решит, как всегда. Женщина способна найти ответы повсюду, но только в другом человеке мы можем обнаружить себя…

Я готовилась к нашей новой встрече…

В тот вечер ты не звонил. Меня это удивляло, но я не хотела тебя тревожить.

Хотя на душе и во всем теле была пустота, будто черная пропасть окружила меня и покрыла все черной бездушной тишиной…

Много нового я узнала после твоей гибели. Какой же ты был глупый… Я так долго тебя ждала, что для меня главное было то, что ты выбрал меня. Даже через много лет после твоей гибели твои друзья рассказывают о твоей всепоглощающей любви ко мне, как ты боялся рассказать, что есть что-то, что держит тебя в прошлом, что есть что-то, даже освободившись от прошлых отношений документально, формально, освободившись сердцем, сохранит прошлое в настоящем – это дети… “Вы как будто светились”, и этот свет рождал столько же счастья вокруг, столько и ненависти… Какой же ты был глупый, я мечтала выйти замуж за человека, как ты и с взрослыми детьми. Стать для них другом, и, если нужно мамой. Чтобы они любили свою младшую сестру и заботились, когда нас уже

не станет. Я мечтала о большой семье. Было только одно – это правда. Ты обсыпал меня документами, что ты свободен. Но это даже было лишним. Твои поступки и твоя любовь создавали такую крепость, которая иногда не давала мне дышать, и наконец, поглотила меня саму…

Глава 21

Ты помнишь, тогда в пустыне была жаркая ночь, было душно и только изредка холодный ветер наполнял легкие. Твои руки касались моих волос, шеи, твое дыхание я чувствовала на своей спине и дрожала. В моих глазах потемнело, и я падала в пропасть, утопая в твоих поцелуях… любви, страсти, огня, что бушевал в нас двоих. Чуть позже я услышала твои слова… Теперь ты моя жена… ты не ждал ответа, а я не ждала вопроса… мы просто знали… и я погрузилась в глубокий сон в твоих руках…

Мы обменялись кольцами в тот день в старой заброшенной церкви под молитвы седеющего батюшки.

Он взял наши руки и соединил навсегда…

Что было там не суждено… поведать может только время.

У лживых судей правда – ложь, я не мешала всем им верить. Ушла я в тень, храня тебя. И правда отошла со мною.

Венчанье скрыла, сохранить должна была я жизнь, не скрою.

Власть, деньги, пустота. Затмили разум и свободу людей… Тогда я поняла, что правда – жизни стоит.

Мудрей чем сотни змей в саду, серьезней тысяч в волчьей шкуре, сильней плеяды хищных слуг и благородней львиной доли.

Текут часы, текут и дни, все те надежды, ожиданья, но… Мне Бог дал силу для мечты и сохранить в себе ту тайну. Ты был и будешь навсегда, тебя беру я в жизнь,

что ново забьет ключом из чаши сна и расцветет мой сад у дома. Вновь изваять тебя дано – в твоих глазах тонуло время…

Твой стон звучит эхом в немых коридорах времен. Счастливые минуты моей жизни, или… как закалялась Сталь. Ты был и ты навсегда в моем сердце, частичка тебя навсегда во мне. Ты ушел и даже не попрощался… ты не мог так уйти, а значит, не ушел! Иногда я вижу сон – будто ты на другой стороне дороги и я никак не могу перейти к тебе, иногда… как в ту ночь, когда ледяные течения воды забрали тебя у меня… я вижу тебя с опущенной головой, и руки твои опираются на стену, будто продавливая ее. Я вижу твою сильную спину и мускулистые плечи. Я чувствую, что ты с чем-то борешься, но я далеко и не могу подойти и обнять, чувствуя, как ты замерзаешь… Между нами темный коридор и кровать со смятым сатиновым бело-серым бельем… Простое, мягкое, нежное. Только его мы с тобой любили. Как и лилии, белые, пахнущие чистотой. Я могла засыпать в оранжерее лилий и орхидей… как и ты. …их едкий запах ударяет в нос, и я просыпаюсь… с чувством будто я зависла в пропасти. Пустота.

Я ношу тебе лилии, как только бываю в нашем с тобой городе. Городе Достоевского, городе рождения и взросления души. В нем мое сердце навсегда… потому что под сводами монастыря, словно бегающий по волне, стоит тебе монумент вечной любви и вечной свободы, тяжесть прошлого и боль, страшная боль одиночества полосует острым ножом сознания, доводя тело до исступления. Тогда я не знала, что ты – это тот, кого я ждала так долго, но, к сожалению, время сыграло злую игру, в которой корысть и зависть встанут на вершину и искалечат нашу судьбу.

Глава 22

Ты помнишь, как звезды падали с небес, когда нежный звон колокольчиков под стук копыт лошадей среди темной скалистой, пушистой от белоснежного снега извилистой дороги под жалкий тонкий мелькающий свет от фонарей с повозки, укрытые меховым покрывалом, мы шествовали в заброшенный ресторанчик дикой кухни…

Я хочу открыть глаза и увидеть тебя, родной.

Я хочу прошептать слова и проникнуть, как зной ночной —

Где ты, милый, где твой покой? Почему тебя скрыла река? Ты ушел навсегда в путь ночной, без тебя догорает свеча.

Я люблю, – вновь хочу прошептать. Но кому? Далеко, далеко… Тихо падает на пол слеза. Почему ты оставил меня?

Заблуждаясь во мраке судьбы, я искала тебя столько лет… Одинок ведь, я знаю, был ты. Ты искал меж красоток молву. Ты надел на мой палец кольцо и спросил, не готова ли я разделить бесовскую судьбу, стать женой, половинкой тебя.

Дочкой Дашей хотел ты назвать, ожидая ее в декабре. Ветрам гор ты хотел доверять нас повенчать один на один.

Где ты, где ты? Ну что ты молчишь? Прислонившись рукою ко льду, протяни мне свою, протяни! Дай согреть и себя обмануть.

Ветры вдаль уносили меня, согревая сердечко мое.

Я спокойствие вновь обрела, прикоснувшись рукою ко льду. Милый сон мой, зачем же ты так легкомысленно скинул броню?

Ты хрусталик просил сохранить, не пустив злой, завистливый слух. Мой любимый, печальна слеза очертила границу судьбы.

Но послушай, тебя и меня даже смерть не разлучит, пойми!

Роковая судьба навеки свела наши пути. Кто бы знал, что тогда в тот день, думая о том, как достичь профессионального успеха и быть уважаемой коллегами, тот день открыл двери в тайную и магическую силу обретения двух сердец. Тогда, когда у каждого были сомнения, а тот ли человек рядом с нами, наши пути пересеклись… навсегда.

Чтобы обрести себя, женщина должна потерять… и размер потери зависит,

насколько сильна она…

Глава 23

Тишина… обреченный зеркальный полет. Сумасшествие давит на ступы отчаяния.

Самолеты обрушат тяжелый замок на лежащих в неволе сердец ожиданья.

Что же делать – никто не стремится понять. Облетаем весь свет поневоле.

Призакрыты глаза… приоткрыты уста, широко разлетается воля.

Путеводной звездой ты погряз в облаках… сквозь ночные врата открывают просторы.

Ты кружишь в небесах, приземляя, моля, но в ответ тишина и порочная зноя.

Ты чувствуешь себя спокойно, когда летишь. Бесчисленное множество мыслей, словно песчинки облаков, разлетаются по всему твоему мозгу, оседая, снова бродя и так и не найдя приюта. Спокойно. Эта полоса между туманом, будто вся тяжесть остается на земле и, закрывая глаза, ты летишь. Лишь черные полосы и густой туман начинают волновать тебя. И лишь маленький огонек сквозь серую плиту и ты – словно великан и тебе все по силам…

Лишь однажды мне было плохо в полете. Лишь однажды тяжелый груз неба сдавливал меня. Лишь тогда черная мертвая пустота обрушилась на меня. Это не спокойствие, это черная дыра, которая поглощает тебя и не дает дышать, думать, улыбаться или переживать. Нет чувств. Нет эмоций. Пустота.

Юная девушка, не зная той культуры, не зная людей, полетела на всемирную выставку в Германию, найдя ее в интернете, чтобы сделать твой бизнес-центр лучшим мировым единственным… Я провела много переговоров и была довольна собой, новыми знакомствами и бесконечным потоком идей, а главное – бьющейся мыслью, что моя интуиция – больше, чем знания профессионалов, больше, чем время, больше, чем уважение твое к другим… Я скучаю и боюсь, скучаю и жду, скучаю и забываю, будто ты сон.

Там вдали были видны только огоньки…

Глава 24

На углу на площади у Лувра

между стульев и столов вино

пополняло стройные бокалы,

оставляя след от губ твоих.

Я дышала, раньше я дышала,

день и ночь сменяя лишь в словах.

Я тонула, но душа дышала,

в безграничных волнах в двух мирах.

Сумерки. Бокалы опустели.

Дым от сигарет развеял шум

мыслей, что слонялись и мешали,

утонуть, сгорев в огне чужом.

Я дышала… Думала я раньше.

Я дышала… Черная вуаль

прикрывала небо, что сияло

для меня и только для меня.

На углу на площади у Лувра—

две фигуры с сердцем на двоих…

За окном на крыше исчезала

тень твоя и с ней все слезы дней…

Я чувствовала, что со мной должно произойти чудо, волшебство… И я решила, что сейчас то самое время, время заботы об уме, душе и теле… время избавления от сорняков, тревог, пустоты, время выращивания своего собственного сада, время максимальной реализации возможности личности. Время забыть о предрассудках и делать то, что велит сердце… К сожалению, когда раздвигаешь границы возможного, обнаруживаешь, что эти границы иногда дают отпор. И в это время надо отпустить ситуацию – перестать слишком хотеть, перестать думать, что это важно!

Я начала сосредотачиваться только на хорошем, стала менять отношение к происходящему, ценить каждого человека, что приходит в мою жизнь, даже если ненадолго… Учитель – каждый, кто пришел однажды в твою жизнь. Каждый журналист, который задал провокационный вопрос, мужчина, который позволил себе лишнее в словах, родители, которые хотят контролировать каждый шаг, коллега, который показал свое профессиональное превосходство над тобой… Все те чувства, что раскрывает каждый, пришедший на твой путь, как ахиллесова пята, важны для тебя! Но не для того, чтобы защищать, а для того, чтобы раскрыть то, что тебе мешает и делает уязвимым. Научиться благодарить каждого человека и каждый момент поначалу сложно, но после того, как однажды пройдешь, тебе становится так понятно, что ты ждешь очередное событие, чтобы перестроить свое сознание. И хочется поблагодарить этого человека, что он дал возможность понять, что ты бесконечно ищешь в интернете, в книгах, спрашиваешь у друзей или допытываешь близких, что в тебе не так. И более осязаемыми становятся слова: “Кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему другую”. Источник права, как мы называли Библию в университете.

Как-то мой друг Дэвид, что работал на BBC большую часть своей жизни и в достаточно зрелом возрасте, обнаружив, что карьера заняла все его пространство и даже дом, решил усыновить восхитительного ребенка, который заполнил все пустоты его жизни, написал мне письмо:

“Дорогая моя подруга!

Не имеет значения, сколько лет мы знакомы, главное – это первый взгляд, который был прикован к тебе при первой нашей встрече. Я слишком стар для того, чтобы быть твоим возлюбленным, но достаточно молод, чтобы приоткрыть тебе еще одну дверь, чтобы свет из этой комнаты сделал твой путь светлее и чище…

В жизни нет ошибок, есть только уроки. Нет такой вещи, как отрицательный опыт… Сила рождается из борьбы. Даже боль может быть учителем… Не познав берега, ты не ощутишь радость от возвращения домой с долгого плавания… Не оценивай события, просто извлекай из них урок. Начни жить, наслаждаясь своим воображением, а не своей памятью. Перестань быть пленником своего прошлого. Стань архитектором своего будущего… Осмелься мечтать о том, что ты представляешь собой нечто большее, чем сумма твоих нынешних обстоятельств. Мечтай… Преодолевай страхи, благодаря своим мечтам.

Измени свои мысли, отношение ко всему, и ты станешь намного счастливее… Как сказал Черчилль: “Цена величия – это ответственность за каждую свою мысль…” Границы твоей жизни – лишь творения тебя самого… Если есть мечта, значит есть возможность ее реализации… Только не концентрируй всю свою силу на мечте… она может сгореть так же, как на очень близком солнце… Встряхни свою жизнь. Избавься от паутины…

Ты уже стала сильной… Точнее, ты родилась сильной и все, что с тобой случилось, ты смогла и сможешь принять и жить дальше. Только так важный для этого времени человек находит свою силу и призвание!

Из стали дисциплины ты выкуешь характер, исполненный мужества и покоя. Без силы воли – ты лодка без компаса, которую может поглотить пучина. Не состязайся с другими, состязайся только сама с собой. Ты уже умеешь рисковать, и, возможно, не стоит обижаться, когда люди называют тебя авантюристкой, ведь в ее основе совсем другое значение. Кто не рискует, тот не пьет шампанское… так ведь говорят у тебя на родине? Не позволяй подчинить себя тому, что думают другие. Будь уверена в себе… мысли шире своих горизонтов, мысли шире, чем мыслят многие. Ведь тот, кто признается, что его чаша пуста и он стремится заполнить ее правильными, чистыми знаниями, тот достигает желаемого скорее, но главное – находит себя. Овладение самим собой есть суть жизненного мастерства… У тебя есть все, чтобы создать свою мечту… Все. Просто не сомневайся в себе и своем времени. Воспитай в себе глубокое чувство веры в свои способности и несгибаемый дух. Единственные границы в твоей жизни – это те, которые устанавливаешь ты сам. Смотри на восход солнца. Танцуй в лучах солнца. Доверяй себе и миру. Ведь путешествие в тысячу миль начинается с одного шага. Только путь – важнее, чем то, что побудило тебя двинуться в путь… Не возводи мелкое в ранг значительного… Просто наслаждайся жизнью.

Ты достойна этого! То, что находится позади тебя, и то, что впереди тебя, – ничто по сравнению с тем, что есть внутри тебя. Моя родная девочка, и еще… не менее важное… чувствуй любовь в себе, и она настигнет того, кто в ней нуждается… Не воспринимай жизнь настолько серьезно, чтобы разучиться смеяться над самой собой.

Время утекает сквозь пальцы подобно песку – и уже никогда не возвращается. Управлять временем – значит управлять жизнью…

С любовью,

твой вечный друг Дэвид”.

Глава 25

Я решила понять, что я действительно люблю… Проблема была в том, что я никогда не любила последовательных, однообразных действий… и все же я боялась неопределенности. Дипломат, журналист, переводчик, писатель, юрист, за плечами у которого сотни выигранных дел, топ-модель… мама и жена… но эту последнюю мысль я отбрасывала, как раскаленный камень… Я не могла ничего с этим сделать… Просто ушел важный для моего сердца человек, и придет ли второй… точнее единственный… я не знала, и вряд ли в этом могут быть полезны книги и советы тысячи профессоров в этой области. Я решила сосредоточиться на всем, что люблю и, наконец, выбрать то, что мое. Моя цель стала – найти свою цель… Воздвигнуть маяк, который даст пристанище, когда поднимется буря, чтобы дойдя, понять, что я дошла… Я начинала с нуля… пустая, без багажа, за мной была только темная пропасть одиночества… и легкость… лучистая и какая-то неземная… Мои глаза сосредоточились на главном… Я хотела вернуть себе радость от утреннего пробуждения, полного энергией, воспламеняющей жизнь, вдохнуть огонь страсти во все, что я делаю, в каждый новый день.

Я перестала беспокоиться и суетиться… Я просто приняла этот путь с благодарностью и любовью.

Я начала изучать языки, продолжала танцевать, рисовать… Яркие полосы разделили холст. Толстая кисть буйно мешала синие и зеленые, желтые и оранжевые, красные масляные краски… Море, солнце, деревья… Мне не хватало дыхания жизни… Ветра… Мощного ветра, теплого песка, плеска волн и шума деревьев. Все, что было просто, чисто, легко, стало входить в мою жизнь… Остерегайтесь недооценивать силу простоты. Я заглянула в свое сердце и среди хвороста боли и обволакивающей пустоты я пробудилась от яркого солнца… Жизнь, что была в сердце, перестала быть сном. Я стала искателем приключений… Но каждый день я находила время, чтобы остановить свой разум, сердце, тело… Я читала молитвы либо просто созерцала мир медитацией. Представляла, как уже живу той жизнью, о которой мечтала, кем я хочу стать, что хочу достичь и что хочу иметь. На тот момент я хотела много… Но постепенно гармония стала приходить в мое сердце и спокойствие… даже от осознания, что возможно чего-то не будет никогда… но зато будет другое и лучшее для меня. Я стала делать все, что позволяла моя совесть и сердце. Усталость, апатия, депрессия ушли, и я начала новую книгу… с чистого листа. Я стала жить настоящим, никогда не забывая своего предназначения, важности жизни, полной безграничного восторга, полной красоты и гармонии!

Глава 26

Уже зима. И горы снежным шлейфом, как плечи ты руками обнимал, укутаны, и звезды ярче светят,

на путь, что прежде не видала я. Мне больно без тебя. Возможно, ошибку совершила я тогда,

но это было в прошлом, невозможно всегда винить себя, что я ушла.

Проходят дни. Судьбу за поворотом, мы каждый божий день хотим понять. И каждый день несет свою заботу,

и каждый божий день, в нем нет тебя. Я знаю, что права и предначертан на белом полотне наш каждый шаг.

Но ты не стал искать, и я исчезла.

Дорога как ведет, так и вела. Сменяют день и ночь пейзажи скоро. А я иду, не обернусь назад.

Ушла, оставив прошлое в далеком… далеком сне, что я сплела сама.

И каждому, не только мне, так больно, когда уходит в прошлое любовь.

Но главное, что этот мир приносит

нам каждый день возможность жить любя.

Я освобождалась от прошлого, заполняя себя новыми ощущениями. Иногда, чтобы высвободить энергию, нужно поступить иначе… Я заменяла мысли, темные и грустные, светлыми и воодушевляющими. Четкое видение результата, постоянный подогревающий интерес и границы во времени сделали свое дело… Долгой шероховатой дорогой в правительстве, в государственной компании, в долгой командировке за границей принесли свои результаты – я стала дипломатом, заняв важную позицию в международной организации по содействию в укреплении мира и безопасности. И все, о чем я мечтала, стало вдруг единым плотным неразомкнутым кольцом… Я приняла всю жизнь в себя, вдохновенно, радостно, любопытно! Я сосредоточилась на смысле жизни и бескорыстном служении другим, и тогда… тогда я встретила того, кто заполнил пустоты во мне. Я встретила часть меня.

И это… Это оказалось самым главным на моем пути!

Глава 27

У всего есть свое предначертание, как и у всего, чему еще предстоит случиться.

Каждая буква требует, чтобы терпеливо, внимательно, изящно в нее вложили силу. И даже простой стол, но свободная осанка, позволяет написанному быть превосходным и неотразимым. Нужно уважать перо…

В моем случае пишущую машинку. В одной из моих книг, повествуя о событиях времен раннего Ренессанса, в то время путешествуя по окрестностям Флоренции, я встретила одного человека. В неспешном разговоре среди виноградной лозы и чернеющей оливы мы провели несколько часов.

Он оказался хозяином немного заброшенного замка, стены которого украшали бесконечные фрески. Замок достался ему по наследству, но многомиллионные реставрационные работы и беспредельные налоги, конечно, не делали его банкротом, но сильно омрачали его жизнь. Он провел меня по сумрачным коридорам, сырым подвальным комнатам, мы поднялись на крышу, с которой открывался бесподобный, или, как бы сказали англичане, “лавли”-вид, мы спускались и поднимались, пока наконец в темноте не набрели на одну комнату, выходящую одной стороной в сад, другой на колодец… Это была комната хозяйки замка, жившей в далеком 18 веке… И именно эта история легла в основу моей книги… только глазами ее наследницы, жившей уже в наши дни…

“Она еще немного понимала в жизни, но уже смогла ее вкусить настолько, что обладала отягощающими ее страхами и унынием. Мир вертелся вокруг нее с такой скоростью, что она не понимала его меняющихся красок. Поначалу… И чем же отлично то время балов и благородных дуэлянтов, и это время, в котором есть бесприданницы – время различно, но желания и возможности… едва уловимо их скрытое родство. Ее жизнь отличалась от других. Мир как будто втягивал ее в свой распутный круговорот и вновь выбрасывал, не давая ее поглотить. При этом каждый ее шаг был залогом свободы и уверенности, но только не в завтрашнем, а сегодняшнем дне. Она бесконечно думала о своей семье и боялась, что что-нибудь может причинить им боль. Она словно в судорогах просыпалась ночью и боялась, плакала от страха. Она хотела познать все, но главное любовь, что дает уверенность и защищает, как крепость… О чем можно судить, когда стихия разбивает на осколки, оставляя лишь игры разума и желчь бушующего сердца. Когда сон разрушает, оставляя полосу мрачных мыслей, когда грезы любви остаются жалким следом наутро, безмятежным, одиночным порывом страсти. Когда зной и холод обрушивает на хрупкие плечи сюрреальную необходимость и суету? Снует ветер, разносит осколки прошлого на пути в далекое никуда, приобретая плоть, если желаешь и мучаешь себя, лишь потому что нельзя забывать… И превозмогая упрек и боль, созданных собой, несешься с холщовым мешком древнего приданого и, попадая в ловушку, оборачиваешься… а все то же… и так же бессмысленны попытки измениться, забыть или “убить время”. Понять безрассудство, поддельную смелость и жалкую утопию мечты, наподобие предрассветного сумрака – бессмыслица утопала в пустоте, проблеск луны коснулся ее губ, безнадежно упав в его объятия, зашевелило сном. Каждое утро она задавала себе один и тот же вопрос: а правильно ли то, о чем я думаю, что я делаю, почему мысли так часто заводят в тупик?..” Она неумолимо ломала голову и не могла все же не созерцать, насколько прекрасен мир за этим окном и насколько опасен, ведь несмотря на повороты и перипетии, несмотря на окружение, она знала, что была очень наивна и не всегда видела мир таким, каким он был в действительности – золотая середина была для нее краеугольным камнем, который она всегда переступала и лишь изредка думала, что наконец она там, где нужно, и опять не была удовлетворена. Вечный поиск себя, кто она и какова ее роль в этой жизни. Тень… – это призрачное появление чаще всего сменяло ее лицо, и только сегодня она поняла, что ее оковы тяготят, но где эта цель, где-то прекрасное, что она так долго искала, – ведь оно близко, за шторой, вуалью, которую надо лишь приоткрыть…

– Доброе утро, дорогой! – сказала она, видя, как открывается дверь в спальню,

и запах кофе обвивал ее дыхание.

– Любимая, пора открывать глазки, – нежно поцеловав ее в уголок губ. Она заглянула

в его глаза, и в них было столько нежности и глубины, мудрости и понимания, что она сразу поняла:

“Он именно тот, кто мне нужен… именно он сделает меня совершенной”.

Эта история о ней, противоречивая, сумасбродная, безрассудная, реальная, печальная и, наконец, счастливая и вечная. Эта история о ней…”

Когда я закончила книгу, моя жизнь стала меняться. Будто летописец, я шла по страницам разных судеб, увековечивая о них память. Я нашла им место в сердцах людей, а они помогли мне найти место в жизни.

Глава 28

Тогда путешествуя по необозримым просторам Италии, в преддверии своего тридцатилетия, все чаще и чаще я задавала вопрос: “А что дальше?..” Пожалуй, нет ничего прекрасней, когда ты счастлива и есть основа для этого счастья. Каждый день в нашей голове проскальзывает невероятное количество мыслей, и в большинстве случаев – они те же, что вчера и чаще всего они связаны с прошлым. И возможно, исследуя перевернутые страницы, мы сожалеем о том, что эти дни были, что мы их потеряли, неразборчиво заполняя их. Но в них, именно в них, чаще всего и кроется то, что меняет наше представление о нашем пути… Пожалуй, нет ничего прекрасней, когда ты счастлива и есть основа для этого счастья.

И все же мне не хватает сил приоткрыть створы прошлого и впустить реальность в уже поглощенное страхом одиночества сердце. Я пыталась понять, с чего начать, но ты улетел и не даешь о себе знать, лишь уже изредка символические сны, и вот последняя фраза во сне:

“Я посягнул на императорский трон и…” О чем ты хотел мне сказать, и почему зачитывал молитву, вкрапляя свои слова, будто испытав или жертвуя собой, пытаясь предостеречь или напомнить мне о главном… Я не забываю тебя, и порой сердце разрывается, разбросав клочья не по ветру, а внутри меня самой, чтобы позже, собрав воедино, создать нового тебя… или скорее вернуть себя. Мне бы хотелось увидеть тебя вновь… хотя тепло твоего сердца согревает меня и в сумерках освещает мой путь. Я люблю тебя и думаю, даже там ты не смог позабыть о том, что связывало нас – наш хрусталик вечен, как вечна моя любовь в твоем сердце.

И все же страх… Страх – это лишь вымышленное тобой чудовище, негативный поток сознания. В чем анатомия страха?.. Поняв это, прыгнув в него… Освободившись от него, ты обретаешь свободу… Ты выигрываешь жизнь. Еще маленькой в школе учитель попросил написать интервью с вымышленным героем… Моим героем был – господин страх…

“Вот уже поздний вечер. Время для того, чтобы предаться размышлениям, мягко погружаясь в расщелины упитанного дивана с чашечкой белого чая. Время размышлений о прожитом дне и что повлияло на него… Но мысли – тайные лабиринты, и через несколько секунд, будто очнувшись от сна, мы не подразумеваем, как в считаные секунды оказываемся за горизонтом будущего или болотом прошлого… Иногда мы закрываем глаза в сладостном предвкушении, иногда одолеваем себя… страхом. Стоит вспомнить строчку из романа Василия Гроссмана:

Из чего твой панцирь, черепаха? – я спросил и получил ответ:

Из накопленного мною страха – ничего прочнее в мире нет.

Я думаю, вы уже догадались, о ком будет идти речь. Сегодня в гостях радио “Время” уважаемый и очень серьезный господин. Он овладевает каждым, кто хоть на долю подпадает под тень слабости и становится уязвим.

Добрый вечер, Господин Страх.

Соглашусь, что вечер, но отнюдь не добрый. Я не привык к тому, что меня с нетерпением ждут и встречают счастливой улыбкой. Я всегда появляюсь внезапно, пространно и обманчиво…

…

На такой оптимистической ноте мы заканчиваем наш ночной эфир и пожелаем вам, дорогие радиослушатели, больше уверенности и оптимизма. Не стоит беспокоиться по пустякам – этим вы сокращаете себе жизнь, и до того очень короткую, и даете почву для тоски нашему любезному гостю. Каждая стрела, попадающая в цель, – это результат сотни стрел, летящих мимо…”

Глава 29

Продолжай войну против недостойных мыслей, которые тайком пробрались в храм твоего ума…

Когда я была в долгом путешествии по Индии, я познакомилась с гуру. Он “пронзил”

меня реалистичным видением сквозь меня… Как нелепо ни звучала бы эта фраза. И сказал, что когда-нибудь я снова вернусь. Я вернулась, но это в другой книге, о других людях… точнее человеке, который сыграл роль… и роль эта была отнюдь не второго плана. Альпинист, путешественник, иногда в безумстве покоряющий в ночи стены Лувра или Эйфелевой башни. Красивый, высокий, с потрясающей теплой улыбкой и похожими на мои ямочками на щеках. Его глаза светились, когда он был рядом. Пожалуй, никто так не был воодушевлен моим присутствием, как он. Но в этом воодушевлении таилась его загадка, добрая, но вечная, как отпечаток маленькой ладони на камне, что лежал три тысячи лет под водой… Другая книга, а значит другая жизнь и значит не на этих страницах о тебе.

Мой собственный гуру, как в шутку стала называть его я, сказал в том первом путешествии, что дети составляют важную часть моей жизни и я должна ждать, что вода – заполнит пустоты и я посвящу ей всю свою деятельную сторону жизни, что мир сам будет вертеться вокруг меня, когда я обрету гармонию…

В Индии есть древняя поговорка: “Мы не человеческие существа, наделенные духовным опытом. Мы духовные существа, наделенные человеческим опытом”.

Глава 30

Путы иногда требуют быть разорванными. Молчать для всех и кричать для себя, так ли это и можно ли выразить суть литературы этими словами. Конечно же, нет, но кто может остановить слово, если оно напечатано и издано.

Иногда чувствуя свою неуверенность, мы сами отталкиваем тот поток, что идет навстречу к нам или хоть как-то пролетает мимо, шепча без устали ясно и отчетливо, но только для тех, кто может его уловить.

Что же такое молчание? Неясная блуждающая тень в сумраке души или сосредоточенное грузное восприятие одной из туч, что нависла над сознанием, или же простое созерцание пустоты, иначе отчужденность и отшельничество? Везде необходим компромисс, мы не в силах произнести одну истину и беспрекословно подчинять ей все. Мир разносторонен и опасен в своих ликах, но только для тех, кому принципы встают во главу угла, не заботясь ни о чем, кроме них самих. Нельзя ставить точку там, где должна стоять запятая или, на худой конец, многоточие. Мы превосходим себя, открывая двери в других… в других мы познаем себя. “Все живое живет не само по себе и для себя самого”, – сказал Уильям Блейк. Но иногда нужно остановиться и заглянуть “в сердце”, окунуться в ту жизнь, которая заложена в нас самих от рождения и прийти к согласию со своим собственным миром, построить “несгораемый” плацдарм для уверенности в себе. Иногда нужно остановиться и вдохнуть глоток свежего воздуха.

“Когда один мой глаз смотрит вдаль, остается только лишь один, чтоб искать путь”, – сказал мне монах, путешествующий по равнинам Китая. Откуда он, куда идет… Я часто встречала на своем пути таких людей. Учителя на определенный отрезок жизни. Они как попутчики на скоростной Транссибирской магистрали. Но на последней остановке вы видитесь последний раз. Не стоит огорчаться. У них своя прямая дорога, а вы пересекаете ее по диагонали скоро, случайно, однажды. На руке, дарящей розы, всегда останется их аромат, – говорит древняя китайская пословица. И важно распознать этот аромат, чтобы прожить жизнь так, чтобы, умирая, мы радовались, а мир плакал.

Глава 31

Прошлое – это вода под мостом, а будущее – далекое солнце на горизонте твоего воображения. Счастье – это само путешествие, а не конечная его цель. Когда тысячи мыслей о сожалении прошлого и страха за будущее одолевают тебя, займись любимым делом.

Я не позволяла себе все это время оглянуться в прошлое и погрузиться в него. Что такое в прошлом? Ничего! Просто оно, когда настоящее давит, кажется, было намного лучше… Прошлое – поучительный фундамент. Настоящее – глоток свободы. А будущее – прыжок с трамплина… От тебя зависит, насколько он высок, как глубоко или как далеко ты прыгнешь. Когда мне становится совсем невыносимо… Знаете, так душно, что тебе нужен не просто воздух, а полет! Словно надо вырваться через облака и устремиться ввысь! Если бы я могла летать, я бы взяла штурвал, притянула к себе и, повернув нос к небу, полетела. Но в это время я включаю музыку и танцую… С шести лет латиноамериканские танцы были главной страницей в моей книге жизни. Профессионально – недолго, в крови – на всю жизнь.

Жгучее танго подчиняло меня себе! Однажды в Форталезе я танцевала без остановки 9 часов… Музыка проходила сквозь каждую клетку, и ни вино, ни любой другой способ был не нужен! Танго…

Я люблю танцевать… Будто сила несет меня в даль, и вуаль томных нот затмевает не раз мне печаль.

Не покрытые плечи, осанка и руки идут за тобой… Это музыка танго пленяет лишь только собой…

Для меня есть только единственный способ бороться со стрессом – находиться

в хорошей форме, делать то, что любишь, следить за едой, набираться сил и молиться… потому что есть вещи, перед которыми даже ты был бессилен.

Глава 32

Опавшие листья будоражат воспоминания. Ветер застывает в окнах соседних домов. Затянувшееся озеро и детские крики. Мир переворачивается, открывая невидимые ранее двери, и нужно лишь закрыть глаза и пройти эти 50 метров через заваленное бесконечными сомнениями пространство на свет. И все же единственный ответ на все вопросы хранится в сердце… не важно, сколько ты знаком с человеком, важно, как давно он в твоем сердце. Его может не быть, но в сердце твоем он был до своего появления и остался, исчезая в нем.

“Я бы хотела начать писать, а по сути, что для этого требуется – время или желание, что превалирует и что балансирует сознанием. Я никогда не нахожу времени, хотя самое время уединиться и писать, давая волю чувствам и воспоминаниям. Говорят, знания закрыты в себе, внутри каждого человека есть тот багаж знаний, который так необходим и так скрыт за тысячью страниц чужого мнения.

Мы никогда не думаем о том, что страх прерывает полет, мы прикрываемся многотомными трудами, возможно состоящих из пустых мелочей, сомнительных страстей и тяжелым фундаментом благородной науки. В конечном счете, кто-то из нас оказывается на перепутье и не понимает истины своего пути.

Многие находят свой путь сразу или просто идут по тому пути, который ясно видят.

Они сталкиваются с собой, не испугав друг друга, сомкнув руки навсегда или на необходимое друг другу время. Многие – не находят путь никогда, а только проживают его конец в своем сознании, запутанные сетью предрассудков, самообмана, страха и отчаянного пессимизма. Знания – это извечный вопрос, форма милосердия к себе или к окружающим. Что, в конечном счете, происходит с этим миром – он гибнет или выживает, или движется с какой-то произвольно-трагической силой вдаль и мыслит настолько глубоко, что нам не по силам разгадать, да и стоит ли разгадывать? Душа рвется писать, и мне сложно без этого ощущения – чашечка кофе, уютное кафе, дым сигар, болтовня, а я в своем мире в кругу свежей прессы, перебираю пальцами по клавишам… – мне всегда грела сердце эта картина, но порой бывает, что безудержное желание писать иногда заставляет бросить все и, предаваясь своим мыслям, чертить слова на обрывке, среди договоров и бизнес-планов, среди прочей суеты. Желание быть, писать сейчас обуревает меня со страшной силой, я не знаю цели своего написания, не знаю, что из этого может выйти, я только знаю, что вот оно – то сердце, к которому я рвусь…” – так я думала спустя небольшое время, когда ты ушел, но прошло 10 лет, и сейчас моя книга о тебе готова.

Дорога, по которой ты идешь, щедро усыпана алмазами. Ты можешь нестись за сундуком, который окажется пустым, или наслаждаться открытиями, которые таит в себе каждый день, потому что сегодня – это единственное, что у тебя есть.

Когда зима покровом белым на плечи спустится твои – не смей грустить, не смей хандрить, не верить!

Не смей жалеть, прощать печаль – не смей! Поверь в мечту так смело, так случайно, что бродит в одиночестве в тебе!

Поверь в себя так смело, так отчаянно,

чтобы в глазах твоих зажглась… Зажглась звезда!

Глава 33

Скрепленные сердца словами о вечной любви… В агонии бьется стрела Купидона…

Пути и желания – спешны они…

Но в сердце лишь истина двух обретений.

“Внезапно ворвавшийся глоток свежего воздуха в мою комнату был, оказывается, так необходим мне. Я ощущала, как вино разливалось во мне, и понимала, счастье уже на пути! – вспоминала я письмо в своем дневнике. Он прижал руку к стене чуть выше моего плеча, закрыв проход – он зажал меня и прислонил к стене. Его глаза светились огнем, будто лев наконец поймал свою добычу и готов проглотить ее целиком. Мое сердце дрожало, а в животе порхали бабочки. Я давно ждала, когда он так близко подойдет ко мне и уверенный, сильный, склонится над моим лицом, пристально посмотрев мне в глаза, молчаливо захватит меня. Он протянул руку к лицу и вытер слезу, которая медленно скатывалась несколько минут по моей щеке. “Это последняя слеза. Теперь у тебя есть я”. Его губы прикоснулись к моим… Они были именно такими, как я ждала…”

Сквозь бушевавшие ветра. Сквозь ошалевшие туманы. Леса, леса, леса, леса.

Листвы зеленые саванны.

Над крышами неспешна жизнь. Меж небом и землей шутливо, следом застывшим словно тень, парит как птица боинг белый. И за плечом сигналит он,

и прорезая тучи смело, невиданная сила в нем влечет меня так слепо смело.

Глава 34

“Эта книга никогда не давала ему покоя. Он прочел ее вдоль и поперек и не мог найти причину такого долгого и почти занудного существования этой бесценной для полок книги, – повествовала одна из историй, шедшая из переплетов давних моих записок путешественника. Она действительно имела странную наружность. Весь ее вид говорил о том, что пора на реставрацию, но внутренняя сущность ее вопрошала к одинокому концу. Единственно, кому она была так необходима, так это полкам – ее вес был настолько воздушным и склеенные страницы настолько прозрачными и пустыми, что не приходилось тяготеть под их грузом. В конечном итоге она добавляла вкус старины и уникальность собранной долгими годами библиотеке его предков, а точнее восхитительной бабушки, превзошедшей ожидания всех окружающих своим большим состоянием и возможностью осчастливить всех тех, кого искренне она любила, и кто любил ее. Да, это была любимая его женщина, уже навсегда уснувшая в тихом, легком, спокойном сне. Так вот эта книга имела весьма интересную и познавательную историю, возможно, кто-то назовет ее легендой, легендой о любви…

В этой истории не нужны имена, в ней все, чтобы познать то счастье любви двух сердец

и никогда не позабыть ту картинку.

…Я видел корабль, что поражает своей невыносимой и скорбной мощью, незримым почти таинственным обаянием моря, – так начиналось одно из писем, – белые паруса его неслись по волнам, разрезая косыми линиями шелковую ткань. Я будто бы слышал ветер, но не знал, откуда доносится звук.

Ты видишь невозможное, но, чтобы понять, требовалась вся моя жизнь… Я вспомнил ее улыбку, такую нежную и добрую. Дыхание перехватывает от волшебства ее глаз, того искреннего сияния, шедшего прямо в душу. А ветер пугал меня до смерти. Мысли переплетались, а солнце начинало заходить, когда лучи солнечно-алым светом наполняли небо и землю своим теплом и любовью. Будто бы музыка играла за кормой, и мы одни были на палубе сказочного скитальца. Я пытался вдохнуть и сделать глоток, но не мог напиться и уже пьянел. Мысли пересекались, а тело жаждало и ждало. Она была болтлива, как рыба… а здесь так красиво, но без нее полная тоска… хотелось, чтобы было все легче и проще. Тогда я сидел на диване и поднимал бокал из опустевшей бутылки виски. Я старался забывать о ней, но сердце стучало так, будто противилось и сгорало только от того, что я сам гнал ее от себя, хотя не я, а случайная жизнь, возомнившая, что люди настолько умны, что будут замечать каждый знак, понимать значения этих символов и пытаться сохранить каждую каплю влажной прохлады, по имени любовь… Несколько недель полной тишины, но, если несколько недель, тогда я не видел ее вечность. Несколько веков назад у меня был период жертв и разрушений. Мне не хватает тебя, – прошептал он, слегка прикасаясь осколком карандаша, ровным почерком проводя по бумаге. Всем кораблям и всем портам. У меня все было. Человек, похожий на меня, – тайна Атлантики. И даже сама маленькая смерть не разрушит этот дом. Если молитва будет услышана, то все исчезнет, кроме любви. Молитва о том, что каждый будет любить, не ради себя, а ради тех, кого любит. Спеши делать добро… это как кусочки пробки в бутылке вина, но ты же не будешь отказываться от бутылки вина, потому что именно это делает его изысканным и неповторимым. Пропавшие и найденные в море…

Я иногда думаю о том, как много люди думают о прошлом – они преданы ему и достигают недосягаемых вершин, нечто гениальное и бесподобное, идеализируя прошлое, ради кого-то или чего-то, во имя и навсегда. Нам нужна история, и почти всегда мы забываем, что уникальность как раз в настоящем, а не в далеком прошлом. Мы должны помнить его, так или иначе осознавая, что оно было, что именно оно зародило семя, но… не оно его воспитало, а время и люди, которые были в настоящем. Мы как будто хотим, чтобы все настоящее было прошлым, чтобы о нем было вспомнить и создать его заново на той же ступени, в том же ракурсе, но ином, более глубоком, идеальном восприятии. Мы думаем, что жизнь начинается тогда, когда кто-то появляется и заканчивается, когда кто-то исчезает… но нет, она продолжается! Жизнь у некоторых похожа на идеальный круг. А у других… в конечном счете я благодарен жизни, что она подарила мне тебя, мою любовь. …и он боролся со стихией, но не мог ее победить. Он плыл прямо в логово, в пасть пожирателя всего живого… и он бы поглощен – одна стихия поглотила другую…”

Слова могут ранить и могут казнить. Слова не печалят, слова жалят жизнь. Она уязвима и падка на ложь.

И веткой ранимой пронзит жилу кровь. Сомнений не пряча, доступно забыв.

Забвение кружева тайной покрыт. Прощенья прошу, к Богородице пав.

Ты сердце зажал мне клещами, солгав. Бессильно слеза побежав по щеке – сдалось мое сердце, взмолило забыть.

Забыть, что бывают пути меж дорог. Любить и забыть… тебя… и порок!

Глава 35

Однажды от одной подруги я услышала фразу: “Думать всё время о прошлом – это как ехать на машине, смотря только в зеркало заднего вида”. Или вот еще: не успевать подумать о себе – это как мчаться на болиде, забыв залить бензин. В общем, мысли о настоящем и отчасти будущем помогли мне выбраться из того застойного страха, что поедал мои корни. Он вечно сравнивал свою жизнь и твердил “так закалялась сталь…”, а когда я ступила на тропу “жесткого” карьерного роста, говорил это в адрес меня… Эта книга для меня стала настольной (возможно, на необитаемый остров, как Достоевского, Библию и Дон Кихота, я бы не взяла, но “чтобы не забывала”, я ее оставила на видном месте), и тысячи предложений из нее помогают мне не хлюпать носом, а обдаваться леденящей водой. Как, например, “умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой, сделай ее полезной…”

Любовь – это такое сложное, непростое чувство. Ты летишь в небесах, тебе кажется, что тебе все по силам. Но потом что-то ломается, и ты теряешь контроль и падаешь вниз настолько глубоко, насколько ты позволяешь себе сам. Но все же… Мне нравится это состояние любви – тебя любят и любишь ты! Так пусть весь этот мир строится на любви! Надо позволять себе любить и быть любимым! Ведь весь мир – это любовь…

Мы хотели подняться высоко в горы и там на этих могучих вершинах, в окружении белоснежных орхидей переплести свои руки навсегда… И мы сделали это, но пусть наша история утонет в нас.

Орхидея касалась обнаженного тела. Белоснежная фата оказалась в ногах. Отраженье луны в их глазах пребывало. На изгибе в тени тихо дремла рука.

То было счастье настолько сильное, насколько холодный ломающий был январь. Все умерло вокруг. Вернись, барашка! Я люблю тебя… Сохрани наш хрусталик!.. – до сих пор как эхом проносится во мне.

Я ехала по Йоханнесбургу и почему-то именно сейчас до мельчайших подробностей я вспомнила все, что, казалось, похоронила навсегда глубоко в себе…

Глава 36

Может, проза утомляет Вас… Я не призываю Вас к ответу.

Это проза жизни, что не зря Скрылась в пелене холодных игол. Лишь слова в душе, не смея лгать, Сердце без конца тревожат годы.

Я должна… должна, должна сказать! Без кавычек, хронометражно, очно.

То ли гонит бес меня скорей,

то ли ангел смотрит так игриво. Рукопись хочу я посвятить – Лишь тебе и для тебя, любимый.

Говорят, что когда ты что-то не успел сказать человеку, который ушел к ангелам в небеса, ты можешь написать эти слова на листке бумаги и… пепел развеять по воздуху. Вот что было в моем письме ему: “Я скучаю по тебе. И мое сердце – ты забрал с собой! Вернись… Я люблю тебя!… я отпускаю тебя…”

Нету жертв, и нету покоя.

Я стою вдоль над пропастью в рай. Я стою, и нельзя шелохнуться.

Нет цены, и воздвигнут лишь храм. Я не буду усталой походкой перешагивать трос на пути.

Обойду и забуду навеки

эту боль, что пронзила меня. Я не буду любить вновь украдкой. Я не буду скучать и грустить, что не мне, не мое. Чисто, ясно

я приду в этот мир. Ты молчи. Позаботься прошу, позаботься, ты о том, что дарю так тебе.

Не предав и поняв, что ты нужен. Рядом будь во все дни. Во все дни!

Мне судьбою проложены тропы.

В них вся сущность любви и семьи. Чуть-чуть позже скажу не украдкой: “Я нашла, отыскала ключи.

Вновь забилось сердце от счастья. Вновь на яхте несет вдаль меня. Но сейчас моя жизнь не загадка. Лишь сейчас моя жизнь навсегда. Я прошла мимо пропасти в море. Окуналась в безудержном сне.

Мимо пропасти новой походкой

Я пришла прямиком в дом к тебе! Мне не больно. И стойко, и ясно, вновь смотря жизни в глаза.

Я сказала. Его отпустила,

И нашла в ту минуту тебя! Защити и укрой от печали.

Защити меня от тоски.

Ты и я – вот загадка Вселенной, что скрывала так долго меня.

Я нашла то, что долго молила подарить и развеять печаль.

Мне судьбою даровано счастье. Я отныне любима, сильна”.

Не сейчас, но чуть позже, поверь мне, Я скажу только эти слова.

Отпусти, не предав, позаботься, что дарила так нежно, любя…

Глава 37

Мы уже взлетали, как вдруг слезы стали катиться по щеке…

Я закрыла глаза – его глаза стояли передо мной. Он единственный, кто знал меня и знал, что только мы вдвоем – это наша судьба… Я не была на твоих похоронах, и до сих пор я знаю, что ты жив… До сих пор я жду тебя. До сих пор… В тот момент, узнав о твоей гибели, летя 4 часа в самолете с выставки в Германии, я поняла, что вся прошлая жизнь ушла. Ее не вернуть… Боль разрывала меня на части и сводила с ума. Вот и сейчас слезы непрерывно текут из моих глаз. Тогда эта боль сводила меня с ума. И если бы не мама, если бы не родные люди, я, наверное, бы погибла, так и не поняв, зачем я родилась.

Я родилась весной, а это значит, что мир расцвел, увидев в нем меня,

не потому, что я – цветок из сказок, а потому, что мама счастлива была. Своей рукой она меня закрыла от невзгоды и подарила то тепло, что вмиг разбросило снега в долину ночи и солнце растворилось на руках у ней.

Люблю слова о ней. Люблю когда улыбка цветет в глазах ее, как сакура весной. Теплом ее руки обвита вся дорога, пути и тропы дней заботливым огнем.

Весь мир весной цветет, лишь только в ночь явилось то чудо, что у мамы под сердцем родилось.

Весь мир цветет весной лишь потому, что глазки большим глубоким сном открылись ранним днем.

Весна – рожденье мира, рождение тепла и света, и добра. От маминой руки земля согрета в полночь,

от маминой улыбки – цветут сады из сна…

Глава 38

Так уж случилось, что с твоей мамой я не общалась много. Но в дни твоей гибели мы стали очень близки, чтобы создать единую память о тебе – памятник как волна, бегущая вперед

и печально оборвав свой путь… Она удивительной души человек. Ее глаза – точная копия твоих, небесной чистоты, мудрые и притягательно добрые. Ей было тяжелей, чем мне, и сама, не осознавая, она помогла мне жить дальше.

Мы с мужем назвали первую дочь – Мария, как хотел он, а сына – Леонардо, как хотела я… к сожалению, Бог не дал нам больше детей. Но я благодарна Ему за все и даже за то, что не смогла родить третьего ребенка, как моя мама, и мы удочерили маленькую девочку и я назвала ее Даша, как хотел ты… и я.

В ней я вижу тебя – голубоглазую девушку с неуемной энергией и глобальным видением мира…

…Много лет до этого иногда я закрывала глаза и видела мою дочь. И слезы тихо подкрадывались к глазам, а в груди стоял комок, не позволяя дышать… Я чувствовала, как скучаю по ней, что мы с ней одно целое, и это невыносимое и огромное расстояние от нее сдавливало меня. Расстояние жизней. Ее еще не было… Но я видела снова и снова сон, закрывая глаза… Я была в саду, где зеленая листва, наполняясь солнечными лучами, шептала музыку, наперебой с ветром. В этой утренней тиши я была одна. Мои обнаженные плечи уже обжигало утреннее солнце, а длинный подол белого кружевного платья закрывал босые ноги, опущенные в теплую воду, отражавшую синее небо… Я не была одна… Новое чудо зарождалась во мне…

И вдруг сквозь тишину моих мыслей я услышала: “Мамочка, мамочка, доброе утро!..” Это был голос моей белокурой дочки, которая бежала ко мне, не найдя возле папы. Даже сейчас, когда я пишу об этом, моя рука не может остановиться, как волна, бегущая по песку, и слезы видны от размытых чернил на бумаге… Сейчас она с нами здесь… эта девочка с глазами океана.

Когда я училась еще в школе, в одном из писем я написала своему другу: “Я бы хотела увидеть твою книгу… Я давно думаю о том, чтобы писать детские книги, только это очень сложно, поскольку требует большой внимательности, ведь дети очень восприимчивы и открыты…” И первая сказка была именно о ней, о нашей дочке. Потом последовали другие, но одна так и не была опубликована…

В 18 лет “вселенская боль и пустота” наполняли меня… Я написала сказку за одну ночь, но до сих пор храню ее в деревянном чемодане, обшитом уже поврежденной потертой кожей, правда уже в нашем новом доме глубоко и далеко в сыром погребе… Когда-нибудь я расскажу вам, но не сейчас… Только первыми строками готова поделиться я.

“В том забытом и заброшенном домике, где пепельным духом пропитаны даже стены, где тысячи паутинок переплетают потолок и сгущают темноту своими седыми плетениями, там начинаем мы рассказ – быль и небылицы старого городка, погребенного под ледяным покровом лжи и недомолвок…

Милое солнышко,

куда ведет твой путь? –

спросила Дашенька, вернувшись из своего далекого детства…

Под чудесным сводом безмятежных облаков, под хрустальным навесом невиданной чистоты голубого неба жила-была девочка, а звали ее Дашенька. Она и не видывала другого неба, кроме как ночью, но то чудо было невиданной красоты – необозримая гладь пустоты уходящей мысли. А было девочке годков пять – сама природа воспитала ее, протянув руку с далекого недоступного глазу искушенных облаков, где кочевали на корабле ее папа и мама, благословленные самими небесами на вечное счастливое плавание. И никто не мог нарушить покой девочки – сама матушка-природа охраняла ее, и лицо девочки светилось счастьем и невиданной чистотой. “Я подарю тебе сказку”, – голос папы навсегда сохранил чистоту любви родителей друг к другу в сердце девочки. А жила девочка в большом доме в долине гор и рек, где обитали невиданные зверюшки и сотни птиц парили в воздухе, распевая свои восхитительные песенки – звуки души “Музы”.

И слышна песня вдалеке, манящий голос ветра с моря, раздутый парус до небес

вновь разрезает волны в море. Рука к руке, держа штурвал,

Мы мчимся вдаль, гоня разлуку, Соединяя любовь в капкан

Сердец, что бьются в унисон.

Но недолго девочка могла радоваться этой жизни. Злая колдунья околдовала ее счастье, ожесточенная и обескровленная сила наложила заклятие еще в утробе матери… Однажды, когда ночь наступала на глаза, когда нежной лапой обволакивал сон своей хрупкой и нежной поступью, завуалировав трепет и неспокойствие дневной суеты, тогда юная дева поддалась чутью, дыханию природы и окунулась в мир фантазии и безмятежного сознания. В далеком от людской суеты и преждевременного старения…

Она погрузилась в сон, вечный сумрак подсознания. “…Тени снова рисовали пугающие маски на стене…

Но, собрав силу, я потихоньку отодвинула одеяло и, будучи уже в полном снаряжении, юркнула вслед за тенями… Я долго пробиралась сквозь джунгли, что были на старых фресках у меня в комнате, и совсем не хотела оборачиваться назад. Я шла за тенями и старалась быть совсем незаметной. Только иногда мне мерещилось, что не я, а они заманивали меня далеко от дома…”

Глава 39

Мой муж знает о тебе и дорожит иногда моим решением побыть с тобой… Иногда я закрываю глаза и вижу тебя, хоть прошло 10 лет. Я мчусь по извилистой горе в дали, где ждет меня океан, мощный, манящий и поглощающий все мое сознание. Но только он спас меня, и только с ним связана моя жизнь. Я стала им…

Шли годы, и судьба свой ход замедлила на стыке дней. На берегу реки застыли цветы из прошлых дней.

Я наблюдала за тобой из тени разветвленных снов. Тебя узнала я по книге, преподнесенной мне судьбой. Я выбрала тебя, и все же те дали были мне милей. Поддаться силе океана и ветрам неподвластных дней…

Песком засыпали, ступив на землю, руками прислонясь к стволу, почувствовав дыхание жизни к тебе, я отошла в волну.

И в белой орхидее пыли за перекосом лунных дней

я полюбила лучи солнца, когда обнял ты в стыке дней…

Забываясь в запахах машин, я смотрю, как пешеходы схожи с днями и часами минувших дней… Словно затуманивши обманом, на губах улыбка – я жива! Эта история посвящена тебе. Храброму, сильному, любимому мужчине. О тебе можно писать бесконечно. О тебе – вся моя жизнь. Ты изменил ее ход. Ты – это все, что должно знать мое сердце о горечи, утрате и яркой любви. Ибо тот, кто уходит в любви – навсегда остается живым!

Я ступала ногой по песку, белоснежным песком обсыпая безмятежно живую волну

я любовью своею лаская. Посредине безбрежных ночей я в руках твоих утопаю, созерцая улыбку в своей

я гармонию вновь предвкушаю.

Обжигают мои вновь уста

твои губы, что трепетно, нежно любят только и только меня долго, верно и, я знаю, безбрежно. Мы с тобою как тихая гладь океана перламутра лазури.

Мы с тобою любимы всегда, навсегда, на века… Знала… Знаю.

Глава 40

Мы пробирались по пустынным заброшенным песчаным дорогам. Картины сменялись каждую минуту. “Уже скоро будет виден закат”, – подумала я, снова погружаясь в одинокое плавание своего большого сердца…

Но наш водитель заплутал, решив свернуть на тропу через дикие места, что прервало мои мысли и чужой сон. Трава поднималась высоко – песочные колосья казались золотыми от мощных лучей вечернего солнца. Это было похоже на океан, но желтый, теплый, и будто музыка волн, что убегали при каждом движении маэстро ветра… среди этой пустынной и величественной красоты стояла бездвижно фигура, вокруг нее своим мягкими лапами ходили львы, поглаживая свою рыжую шерсть о ногу высокого африканского жителя, а чуть поодаль бесились маленькие львята… я попросила остановиться, и будто сильная рука, нет, не тянула, а вела меня к нему. Я подошла к нему ближе, и эти малыши с бело-желтой шерсткой кинулись к моим высоким ботинкам с разинутой пастью.

Не бойся, – сказал мне человек. – Они еще дети.

А я и не боюсь, – с некоторой злостью ответила я, проведя рукой по очень мягкой

и теплой спине одного из них. Солнце заходит и выходит, а ягнята могут оказаться львами…

Можно погладить того льва, что рядом с вами? – спросила я.

Он кивнул… но здесь, не скрою, по моему телу побежали мурашки и меня обдало холодным потом… я чувствовала, как вибрирует его кровь при каждом моем прикосновении. Мне казалось, в секунду это гигантское “плюшевое” животное может поглотить меня целиком.

Прошло еще несколько минут, и человек приблизился ко мне ближе, и его черный соколиный взгляд устремился в мои глаза.

Есть одна древняя африканская поговорка, – сказал он мне. – Если сотканные пауком тонкие нити сплести, ими можно связать льва…

Он развернулся и ушел. А вслед за ним мягким королевским шагом последовал лев

и маленькие львята… я больше его не видела. Но уходящая вдаль фигура стоит у меня перед глазами, а слова будто записались в одном из слоев памяти… навсегда. “Если сотканные пауком тонкие нити сплести, ими можно связать льва…”

Разрушена граница, что тысячи веков хранила одеяние, как призрак от врагов. Сняла оковы времени кирпичная стена… Лишь на страницах книги о ней узнала я. Жизнь как река изменчива и долею секунд ускользает в вечность, словно туман в грозу.

Глава 41

Сейчас ты стал мне ближе… Знаешь, будто я тогда в январе села в лодку и, закрыв глаза до сегодня, плыла туда, куда течет река. И река привела туда же. Открыв глаза – мне очень грустно… Каждый день пролетел в голове… Мне не хватает тебя и той сумасшедшей любви и заботы – когда спасал меня от холода на охоте, когда первый раз прикоснулся к руке, когда лечил меня от простуды… бесконечным количеством моих любимых редких ягод, когда готовил ужин… Неужели все это в прошлом и больше никогда не повторится с тобой? …Но все же так тепло… что значит, ты где-то рядом, чтобы я не забывала!

Я никогда не знала до тебя, что ради любимой женщины мужчина готов на все. Ты всегда говорил: ”Сохрани наш хрусталик… Только ради этого я живу”.

Ave Maria, произношу, не смея думать о тревогах. Закрыв глаза, я руки к небу возношу, чтобы забыть печаль. В тиши садов, в ветках лозы я вижу дом – в нем ты.

За домом плещет океан иссиня-черных волн.

И чувствую прилив тепла родного моего покоя.

Ave Maria, произношу, не смея думать о тревогах. Закрыв глаза, я руки к небу возношу, чтобы забыть печаль.

В тиши садов скульптура. В ней живая жизнь, приют и вера. Хранит она любовь семьи, заботу матери, жены.

И руки тянутся в объятие, чтоб защитить любовь мою,

чтоб улыбнувшись, видеть счастье…

Ave Maria, произношу, не смея думать о тревогах. Закрыв глаза, я руки к небу возношу, чтобы забыть печаль.

Я вспомнила все, точнее, до сегодня я не позволяла себе думать и вспоминать. Каждая деталь, будто это вчера…

Мела метель. По дорогам было невозможно проехать. Мы готовились к встрече Нового года.

Ты знаешь, – раздался твой голос из дальней комнаты, – в новом году я пойду

знакомиться с твоим отцом!

…Моя рука вздрогнула и то, что было у меня в руке, с грохотом ударилось по каменному

полу…

– Ты знаешь, что он умер, когда ему было 38…

И словно холодная ледяная глыба поглотила меня. В следующем году ему стало 38 и он

ушел, как отец… навсегда. Так закалялась сталь…

Глава 42

Мне жаль, что дни пролетают так быстро. Мне жаль, пролетают они не с тобой.

Закрыл ты страницу, что слезы хранила. Сокрыл ты частицу и горечь мою.

Я в миг превратилась в прекрасную птицу, и крылья мои всколыхнули волну.

Я жизнь превратила в чудесную песню, и сердце устало согрело слезу.

Тот замок, что тень сохранила потомкам. Тот замок, что видела я в лучших снах.

Тот замок со мной, и в нем лучи солнца. В нем тысячи грез. В нем я стала собой.

Я всегда любила Рождество. И несмотря на то, что я была крещена в православной церкви, запах корицы, прикосновение белоснежных кружевных снежинок, поиск новых игрушек и украшение елки, звон колоколов в маленькой церкви на площади, теплые носки и запах из духовой печи тушенного цыпленка с картофелем по маминому рецепту… я люблю дни в преддверии католического Рождества.

…Когда ты суетишься с радостными фантазиями по дому, выбрасываешь застоявшийся хлам, переворачиваешь с ощущением новой жизни и какого-то света, идущего изнутри тебя, новая обстановка, а дальше… ты придумываешь новый дом, вручную творишь новый дух дома: цветы вперемешку с мандаринами, крупные цветные овощи, разложенные в крупной деревянной посуде и в то же время изысканные тарелки и легкие кружевные свечи с приглушенным сиянием… стиль эпохи Людовика с теплым шато на склоне горы… Я люблю Рождество… 24 декабря – это главный день в жизни любого человека. Весь мир обретает гармонию и любовь. Я люблю Рождество, потому что вся семья вместе.

Часы показывали шесть вечера. Мы с братом пошли в магазин. Времена были непростые. Мы покупали только самые жизненно необходимые вещи. Но вот на одной из полок, в глубине комнаты сидел большой плюшевый медведь с голубой ленточкой… Это было сокровище, которое тогда я даже не могла представить, что может существовать – длинный бело-серый ворс и очень дружелюбные глаза!

Я заплакала. Мы не могли его купить, и я хорошо понимала, что именно для него сейчас не время.

И слезы ручьем покатались из глаз. Брат подошел и обнял, жалобно смотря на меня и вытирая слезы. Так мы стояли целый час, а там за стеклом шел снег и ночь следовала своими сказочными лапами. Наступило 31 декабря и время, когда один год сменяется другим и волшебство чувствуется повсюду. Мама и брат накрывали на стол, а я пыталась нарядить комнату всем, что было под рукой. Мама всегда умела сделать этот совсем маленький и скромный дом родным и теплым. И вот куранты пробили 12, и я побежала в своих пушистых носках под елку смотреть, какой сюрприз приготовили мои любимые… И то, что я там увидела, навсегда изменило мою жизнь. Под елкой, прикрывая большую щель с балкона, сидел тот белый медвежонок с голубой ленточкой и дружелюбными глазами!

Ночью, когда уже все ушли спать, когда я была уже укрыта мягким и пахнущим маминым теплым одеялом, когда глазки уже не могли открыться от густопереплетенных ресниц, сквозь полудрему и грезы, я услышала звук, от которого сердце задрожало от страха. Я открыла глаза и увидела – мишки нет… Я побежала его искать… Он лежал неподвижно на полу. Видимо, родные боялись, что он настолько большой и пушистый, что ночью, когда мне и так было тяжело дышать, он может затруднить дыхание больше… Мама подошла и, вытирая слезы, прижала меня к себе. А я прижалась к своему большому медведю

и скрылась в его больших лапах. “Я люблю тебя”, – только и смогла прошептать я. Мама улыбнулась и просто тихо погладила меня по голове.

Глава 43

Это короткое путешествие изменило мое сознание. Единственное, что нам подвластно –

это прощение, возможность дать новый шанс. Я вспомнила и простила тебя, а позже себя. Я начала новую жизнь – полную, насыщенную, а главное – свою! Оказалось, что я что-то значу сама в этой жизни и я значима для многих и многих людей. Я отпустила и простила себя. Я начала жить. Все, что приходит в нашу жизнь, мы притягиваем к себе сами. Главное – удерживать в себе мечту и не сомневаться в ней ни на секунду, не допускать ни одного сорняка в свой сад грез… сад с благоухающими волшебными цветами и вековыми деревьями, с домом, где все тебя ждут и любят, с солнцем, что согревает всегда твое сердце. Ведь весь мир возник только из одной мысли…

За столь короткое время – по дороге из Йоханнесбурга в Кейптаун я нашла себя!

Я перестала быть пленником собственных страхов и чужих мнений. Сила рождается из борьбы… Даже боль может стать лучшим учителем.

Мне жаль, что страницы сменяют страницы. Мне жаль, что обиды преследуют вспять.

Мне жаль, что во времени нету пробелов, мне жаль, что тебя не обнять.

Не слезы, а мысли меняют фигуры.

И сердце молчит, не прочтя между строк. Бежит неминуемо синяя стрелка,

лишь время – тот след за последний урок…

Я начала рисовать… Все, что я отражала на своих полотнах, становилось моей жизнью.

Дом, сад, лошади, океан… в них было полно любви, солнца, свежего ветра и радости. Будто в гостях у Экзюпери, я рисовала удава, который съел слона, и только я видела это на моих полотнах. Я всегда выходила за рамки холста, от этого история продолжалась…

Следы оставлял белый песок. Их было четыре. Четыре ступни. Четыре руки. Четыре глаза. И всего два сердца. Ветвистые деревья сплели их корни и дали плоды.

Пути… Невиданные дали. Заснеженный твой лик во тьме. Желали… Много мы желали. Но “Нет”, – сказали наши сны. Глаза твои устало меркли. И свет исчез… остыла ночь.

И синий океан покрыли холодным острым жестким льдом.

Глава 44

Дыши, дыши… дыши… закрой глаза… чувствуй прошлое, настоящее и будущее… ты живешь только одну жизнь, одну секунду… никто не может разрушить твои мечты… только ты…

Я твердила себе это каждый день, каждый час, когда комок в горле нарастал больше и больше, не давая дышать, не давая двигаться… боль пронзала, но я ее уже не чувствовала… просто в ушах стояла тишина, а в глазах было темно от потока слез… я поднимала глаза в небо и, как тогда Болконский… надо мной “уже не было ничего, кроме неба…” Оно не давило, оно вознаграждало и пробуждало к новой жизни… вперед! Неизвестность, одиночество, усталость, пустота… меня пугало впереди, но таило ответы и исцеление. Я шла сквозь боль, и она обернулась ко мне силой.

Сила… Во мне проснулась сила бороться за себя, за свое право на любовь, за свое время, за свои мечты. Я поняла, что надо перестать жить разорванными кусками! Всё, что окружает меня, всё, в чем я живу, все, с кем я общаюсь… всё составляет одно неразделимое целое, и это целое – я, мое настоящее и будущее! Что основа крепкого характера человека – это физическая, умственная, эмоциональная и духовная. Кто-то сказал: “Слова, которые рождаются в голове, создают внутренний мир. Слова, которые с помощью чернил появляются на бумаге, выносятся на суд разума. Слова, которые мы произносим, доносятся до души…” Моя душа услышала эти слова, и я решила, что их должны услышать другие. Из города в город, из страны в страну я доносила с разных трибун слова, что шли из моего сердца. А главными стал призыв… “Я хочу однажды сам открыть дверь”, – сказал мне один мальчик, подъехавший на коляске и положив свою руку на мою…

Желание. Одно искреннее желание мы могли осуществить. Так почему мы не могли сделать больше. Голос сердца слушался во многих уголках мира, это сподвигло многих людей повернуть время вспять и создать новый мир… Мир с любовью и для любви.

На грани… Всегда на грани.

Разума и глупости. Холода и жара. Снова сердце унывает.

Жизнь… Она как на вулкане… Вроде бы чужая сила вынуждает и уводит…

Но печаль съедает ночи.

И маяк, что мне неведом, тянет двигаться в полночи… В неизведанные дали.

В непротоптанные тропы. Я бегу понять не в силах,

что мешает быть счастливой… В тихом… В гавани. Навечно.

Я бегу. Ломая… Веря. Но не ведая. Не зная.

Я надеюсь. Сердце скажет, что вот дом мой… я поверю.

Кто-то сказал: “Если ты готова оставить все привычное, удобное, дом и застарелые обиды, и отправиться в путь за истиной и искать правду в окружающем мире, если ты искренне готова принимать каждую подсказку, если ты готова воспринимать каждого человека на своем пути за учителя, если ты готова увидеть, принять и простить непростую правду о себе, тогда тебе и откроется истина…”

Я мчалась по извилистой дороге и чувствовала, как будущее ждет меня за поворотом.

Я была готова. Я осмелилась мечтать о том, что я представляю собой нечто большее, чем череда обстоятельств. Если есть мечта, значит, я готова ее реализовать… Я ехала по ночной дороге, и фары освещали только несколько метров впереди машины… но я верила, что достигну цели… точно так же, как верила в то, что сейчас моя жизнь разворачивается передо мной, как эта ночная дорога. И только тогда я смогла открыть дверь в мой дом – мой! Где любимый человек обнимает тебя за талию со спины и, целуя в шею, шепчет: ”Я нашел тебя и никогда не отпущу…” Я счастлива! Мы счастливы.

Я в мир погрузилась в не твой и не свой. Я мир для себя создала золотой.

За водами, вглубь, за степною горой ключи заплутали в дороге домой.

Я мир создала из бриллиантовых роз.

В них сердце зажглось, и рубином стал он. Но листья не пали – душа расцвела,

и крепче сомкнулись так сладко уста. Таится любовь в той картине в стене. В нем жизнь зародилась—

теперь впору мне.

Глава 45

“Вам не нужно видеть всю лестницу, чтобы шагнуть на первую ступеньку…” – так, кажется, сказал Мартин Лютер Кинг. Просто верить…

…Мне очень хотелось, чтобы твои глаза и губы дышали только мной. Мне хотелось, чтобы телефон непрерывно нагревался от твоих сообщений и звонков… Но это не было так.

Прошло много времени с тех пор. И сейчас я счастлива с другим!

“Я очень люблю тебя. И я в тебе. Ты стала для меня богиней. Ты стала для меня любимой, неповторимой и самой родной! Мне нужна только ты со всеми эмоциями, настроениями, чувствами, всем!

Я люблю тебя. Только с тобою я стал собой, я иду вперед благодаря тебе. Я буду уважать тебя, любить, заботиться. Буду предан тебе навсегда, потому что ты моя богиня. Я помогу тебе расти. Я сделаю все, чтобы ты стала счастливой! Мне нужна только ты… Навсегда!” – сказал ты… навсегда.

Вся наша жизнь связана с поиском себя. Но в поисках мы погружаемся в хаотичный ритм жизни и забываемся в нем. И есть только одно место, которое может подсказать нам, где та гармония, – сердце. Есть одна индийская мудрость. Тысячи лет назад люди верили, что каждый, кто ходил по земле, был богом. Однако человечество злоупотребляло своими неограниченными возможностями, и верховный бог решил спрятать от них божественность так, чтобы они не смогли найти. Поразмыслив над предложениями совета спрятать ее в недрах Земли, на дне глубокого океана, на вершине самой высокой горы, верховный Бог решил спрятать источник энергии и воли в сердце каждого человека, чтобы никто не додумался искать его там. Я отыскала в нем мою семью. Поверьте мне – в жизни нет ничего ценнее этого!

Как сказал Махатма Ганди:

“Не имеет значения, насколько незначительна твоя задача, выполни ее как можно лучше, удели такое внимание, какое бы уделил самому важному делу на свете. Ибо именно по этим незначительным вещам о тебе и будут судить”. Работа, в которую я стала вкладывать всю свою душу, стала для меня той вечной ценностью в изменчивых перипетиях судьбы.

Возле меня лежала книжка. Я открыла ее на случайной странице и прочла: “…мне кажется, я что-то поняла, когда летела и поняла, что не просто хорошо, а прекрасно – ведь столько еще впереди… Удивительно, как я об этом раньше не думала… наверное во всем виновато глупое общественное мнение…

Но ведь оно не помогает в трудную минуту, а только калечит, когда счастливы… Почему мы тогда это берем за основу и живем, подавляя все лучшее в себе и возможность получить от жизни все?!

Мы хотим, чтобы все осталось как было. Мы миримся с болью, потому что боимся перемен, боимся, что все рассыплется… Но я посмотрела вокруг, как из полного хаоса этим местам удалось возродиться, и я успокоилась. Может, это не моя жизнь хаотична. Это сам мир таков. И главная ловушка – это привязаться к чему-то. Развалины – дар. Руины – путь к преображению. Мы всегда должны быть готовы к бесконечным волнам перемен…”

Обнажив тело, она не обнажала душу. И честь ее сохранила себя.

Омывшись спустя в океане заросшем, она чистоту из себя донесла…

Мой путь – будто я иду босиком по неизведанной мне дороге. Иногда холодно, иногда горячо, сыро, жестко, вязко, колко, но чаще мягко и уютно. И все же я иду дальше, понимая, что не знаю, что меня ждет, и я иду. В какие-то минуты я забываюсь в прошлом и грущу о том, что случилось тогда, и я стою, бывает, часами, днями, годами. А где-то в это же время происходит что-то, где я должна была быть, а я еще не дошла, потому что остановилась и развернулась назад… Я маленькая песчинка во Вселенной, но необходимый инструмент движения всего мира. И могу сделать свое появление здесь значимым и ярким.

Я могу поменять все вокруг и заставить эту мощную машину вертеться вокруг меня. Если в том, что ты делаешь, есть радость, красота, вдохновение, развитие, то это выбор твоей души, а не долг, – предназначение.

Мне луч твой освещает путь.

Я иду по нему, будто слепа земля. Вижу взгляд и сердце в даль ведет.

Не судьбою гонима, лишь тобой, не скорбя. Луч – похож на дитя, бескорыстен и смел. И задористый смех, и улыбка в глазах.

Я иду за тобой. Я иду, не скорбя. Я иду, и мой луч освещает мне путь. Золотится заря в глубине у меня. За горою в долине я вижу тебя.

Эта грустная история помогла мне открыть себя. Во мне родилась сила, что не было до этих дней. Мама сказала тогда, что каждому дается по силам. Мой мир только тогда стал моим. Когда я была маленькая, я лежала без сознания несколько дней. Я уже не дышала и была посиневшая и холодная, как лед, когда тяжело положила руку на брата, который лежал рядом и смотрел мультики… Он стал звать маму на помощь… И только через несколько дней, когда я проснулась, мне сказали, что мама спасла меня, стараясь вдохнуть хоть еще один глоток жизни… Лишь уроки и учителя. Говорят, когда ученик готов, к нему приходит учитель. Я была готова, и ты пришел. Ты смотрел на меня такими глазами, и только благодаря тебе я поняла, кто я и в чем моя маленькая, но – моя миссия.

Ты близко, и будто нету тебя. Ты близко, и сердце мое с тобой. Ты близко, но я совсем не твоя. Ты близко, но ты не мой.

Мы любим и любим честно, светло. Мы любим, но судьбой не вершим.

В глазах у тебя я вижу себя.

И сердце твое бьется встречно ко мне.

Глава 46

Моя жизнь поменялась, когда встретила тебя… другого… моего мужа.

Я навсегда запомнила этот день. Ты пригласил меня на обед к родителям, хотя мы едва ли были знакомы. День был солнечный, и синее небо поражало своей глубиной. Мы решили, что пойдем на твоей яхте (это было наше общее хобби, которое и привело нас друг к другу). Белоснежные, уходящие в небо паруса будто летели по глубокому сине-зеленому океану. Ты учил меня многим техническим навыкам управления парусной яхтой. Но она была такая большая, что я то и дело терялась в этой бездне знаний – а ты хвалил меня по делу и без дела. Так день шел к вечеру, и ничто не предвещало смену погоды. Как вдруг налетел сильный ветер, и яхта накренилась так сильно, что парус зачерпнул воды… Это было начало…

Такой молнии и бездушного ветра я еще не видела. Пошел сильный дождь, и уже через минуту небо стало черным, а дождь встал плотной широкой стеной, что я боялась сделать лишний шаг… Вдруг я услышала голос Александра. Он сказал, чтобы я скрылась в каюте. Но было очевидно, что ему нужна была моя помощь, и я стала ему помогать. Но не прошло и 20 минут, как сильный ветер отшвырнул гик в мою сторону и я оказалась в воде…

Я плохо помню подробно события, но через призрачную пелену в глазах я видела, как Александр обвязал себя первым свободным шкотом и прыгнул за мной… Прошло сколько-то времени, и я открыла глаза. Я лежала на полу возле бара на теплом, мягком ковре еще в мокрой одежде. Александр наклонился надо мной – в его зелено-карих глазах был ужас. Я слышала только последние слова: ”Я не могу тебя потерять! Я люблю тебя…” и его горячие губы прислонились к моим. Такого жаркого поцелуя я не чувствовала прежде. Он целовал мне лицо, волосы, шею… и уже через некоторое время я утопала в его горячих и крепких объятиях. Мы забылись друг в друге, и ничто не мешало мне думать только о нем.

Это был жаркий поцелуй, и в этом была иная близость – близость душ, гонимых собой, той отчаянной любовью к ощущению неизведанной жизни. Они, души, были так созданы и ожидаемы друг для друга, что удивление отсутствовало даже как возможный признак. Всегда мой. Всегда твой. Всегда наш.

Я проснулась от лучика солнышка, который щекотал мне ресницы. Я открыла глаза. Рука Александра лежала на мне, бережно охраняя мое тело. Я чувствовала, что его рука, может, уже давно отекла, но всю ночь он не отпускал меня из своих сильных и пленительных рук. Моя ладошка зажимала его руку, но… что-то новое было в ней. Я потихоньку вытащила руку и увидела… мое дыхание участилось. Ничего я в жизни не ждала более, чем его, родного человека. На моем пальце было кольцо с большим желтым бриллиантом, настолько чистым, что оно не только по форме, но и по чистоте своей напоминало

прозрачную лучистую каплю росы… “Ты будешь моей женой?” – прошептал Александр. Я повернулась к нему и моя улыбка сказала ему: ”Да!”

Мои стопы чуть слышно коснулись песка, и от ветра морского слеза покатилась.

И улыбка затмила рассвет в небесах,

и зеленый свет глаз в бирюзу обратился. Лишь в тебе, для тебя я живу и жила. Лишь тебя я ждала очень долго, не скрою. Волны бьют по песку, оставляя следы…

Ты и я… и родное небесное чудо.

Глава 47

Много хороших людей окружили меня своей заботой и любовью. Среди них я нашла того, кто разделил мои чаяния, надежды и мечты. Мы уже много лет вместе, но до сих пор наши руки не размыкаются ни днем, ни ночью! Я люблю его. Его улыбку, тепло, что идет из его сердца. Он – это целый мир мой и наших детей. Большой, белый, теплый и родной! В нем много стекла и лучи солнышка, как и капельки дождя мы чувствуем всегда. Дашка, Мария, Лео обожают отца, а я их!! Я счастлива, и ту заботу, которую ты мне подарил, я впитала навсегда. Ты спас меня и вывел на мою дорогу – мою, с которой я однажды сошла. Мой ангел-хранитель, веди меня в даль, и пусть солнце освещает нам путь, пусть теплый океан ведет нас и греет. Пусть наши руки с ним смыкаются навсегда, и пусть мир станет счастливым и вечным от того, что мы вместе!

В нашем доме всегда улыбки, тепло, забота, доверие и доброта. Я поняла, что люблю больше всего в жизни, и все свое время отдала только одному с легкостью и блаженством. Я живу только настоящим, и именно оно сейчас прекрасно! Спасибо, Господи, что ты дал мне это! На пути из Йоханнесбурга в Кейптаун я увидела себя и поняла значение моей жизни. Я уже не одна. Мое целое – это он и наши дети! Мы вместе, и пусть даже смерть не разлучит нас!

Путешествие в тысячу миль началось с одного шага… Вудро Вильсон сказал: “Вы пришли в этот мир… чтобы наполнить его жизнью…”

Я стою на причале в той бухте с тобой. Чайки вдаль улетали, других возвращая. Растрепал ветер волосы, и губы сомкнув, ожидала ответа, безмолвно прощая.

Мы ошиблись с тобою в пути между строк, не позволив друг другу понять и забыться в той любви, что послал нам искренне Бог,

а теперь мы должны вновь туда возвратиться. Еле слышно плещет у стопы волна,

оберегая тишину, чтобы услышать биение тех сердец, что на пристани молча стоя, не решаются губы сомкнуть нежно, вечно… Мы стоим на причале в той бухте с тобой через тысячи дней улыбаясь и веря,

что на свете сильней нет заботы, чем той, мы себя окружили в любовной метели…

Искренняя, пусть и наивная, попытка заглянуть за край, осознать, что необходимо в какой-то момент отпустить от себя прошлое. Настал этот момент. И я отпустила тебя, разжав ладонь и выпустив из сердца наш хрусталик в далекое бесконечное странствование. Чувство, от которого билось мое сердце, от которого интуитивно двигался мой корабль вперед, наполнило меня, и я последовала за ним. “И все, что ни попросите в молитве с верою, получите…” Так сказано в Евангелии… так тому и быть – решила тогда я для себя.

Мы с тобой похожи на океан. Если он единый, волны спокойно достигают своей цели. Если нет, то он разрушает сам себя и все окружающее. Я хочу быть с тобой единым океаном. Каждые шаги, если мы будем понимать, что сейчас мы уже не одни и все, что мы строим в будущем, мы строим вместе, будь то хобби, работа, отдых и другое, мы достигнем в жизни большего, а главное – это сблизит нас и не даст возможности сражаться, поскольку каждый из нас будет уверен в том, что он обладает силой и опорой в любой момент времени.

Я слышу тебя, моя музыка. Зов свободы в нежных глазах. На вершине горы не опасно мне.

Ты безропотен. Ты не предашь. Виртуозно на струнах гитары ты прерываешь молчание веков.

Золотисто-песчаные камни ты заложил для исчисления веков. Архитектор ты жизни и помыслов, что сквозь сердце пронес дух Святой.

Ты вдохни эти сладкие звучные с высоты ноты сказки морской.

Глава 48

Жизнь всегда давала мне возможность наслаждаться ею, но что-то всегда не давало мне покоя… Заставляло бежать, не ждать. Будто тысячи жизней, как вагоны поездов, проносились мимо меня, и я впрыгивала в эти вагоны и выходила на незнакомой станции с другой стороны на другой станции… в другом мире. От этого путь мой извилистый, резкий… длинная разорванная нить с прочными узелками взаимоотношений, событий…

Я хочу многого от жизни. И знаю, что все это жизнь предоставляет мне. И сейчас я точно знаю, что хочу.

И я опять готовлю себя к прыжку новому, “острому”, непредсказуемому, иному, глобальному для моего роста в своих глазах… Прыжки в длину – это моя главная стратегия жизни… Вправо или влево – это не имеет значения! Главное – прыжок в ту длину и в ту сторону, которая для меня кажется более недостижимой, более интересной, более чистой – глобальной в моих глазах… So… Прыжок… Я несколько раз меняла кардинально свою жизнь, наступая на свое сердце, чтобы… спасти его. До него… закрыв глаза, после – с широко открытыми глазами, со страхом за плечом, но… в бой. Боец… Так закалялась сталь. Так закалялась девочка с большими добрыми глазами, с большим… очень открытым сердцем, но точно знающая, что покой… может быть и для нее, но не сейчас. Все поменялось после второй жизни в 9 лет, поменялось после Достоевского и решения пойти на юрфак, но после тебя… поменялось все! Было время, когда в течение двух лет я сама осознанно меняла свою жизнь. На тот момент минуло семь лет без тебя. И сейчас…

Я счастлива! Девочка с большими мудрыми глазами, в которых спрятана “вселенная”, вернулась, и то счастье дали мне мой муж и дети… Я шла к ним, меняя все на своем пути ради них, ради себя, ради жизни, настоящей, нужной – полной любви, заботы, радости и тепла!

Я посмотрела на небо. Небо было чистым, будто черное глазное дно тянуло вглубь… луна почти исчезла. А значит, завтра новый день. Сложно постигнуть европейскому человеку древнюю восточную науку. Но когда эти знания переплетаются, они рождают истину. Завтра первый день по лунному календарю. А значит, сегодня время окончания и начало всего. Отправиться в новый путь, оставить прошлое позади. День, когда необходимо подвести итоги, принять уроки, избавиться, что не дает покоя, и войти в новую жизнь обновленной и счастливой.

Я не позволяла все это время оглянуться в прошлое и погрузиться в него. Будто наступила ночь и вместо того, чтобы двигаться на свет, ты спускаешься назад, и тьма окутывает тебя больше и глубже, что даже не видно уже руки, поднесенной к лицу. Оказавшись там – нет возможности вернуть, но пустота и тягость, как темная вуаль, покрывает и поглощает тебя. Что такое в прошлом? Ничего! И все! Жизнь начинается тогда, когда прошлое умирает…

Я всегда меняла свою жизнь из-за кого-то. Я никогда не знала своего пути. Тогда с ним я потеряла все… пустота. Но тогда я спросила себя, а что ты хочешь? Что будет радовать твое сердце? Я нашла ответ, просто перестав бояться. Я нашла себя. И когда встретила того, кто стал моей семьей, я знала все о себе и уже шла по тому пути, который выбрала. Я была счастлива и благодарна. С легкостью оставалась одна, с легкостью общалась, с радостью делала то, что нашла самым главным и понятным моему сердцу, делу.

Я закончила свою историю, историю о двух людях с одним бьющимся сердцем. Страницы посвящены ему, человеку, который поменял и развернул стрелки часов, дав жизни другой ход. Она искренняя. Из глубины сердца. Я поделилась той болью и радостью, что томила и согревала меня.

Как сказал Серафим Саровский: “Спаси себя, вокруг тебя спасутся тысячи”.

И я улыбнулась, и каждый новый день я шла вглубь, каждый новый день я описывала все, что видела, наблюдала, осознавала или искала в этом смысл. А главное, я слушала людей! Беседы – самая главная составляющая нашей жизни, а умение задавать вопросы, а значит слушать, – почти что 90 процентов знаний и умений. И еще одно – прощение, понимание и вера! Каждый в нашей жизни учитель, а жизнь – это большой учебник. И если человек вызывает самые отвратительные эмоции – скажи спасибо, что он помог отыскать твою ахиллесову пяту! Благодарность – вот чего не хватает нашему сердцу, а более телу.

Благодарность и любовь, что живут внутри, излечивают даже самые застойные раны. Наше поколение видит одну причину всем болезням организма – стресс… И я скорее соглашусь, чем нет. Но нужно ли с ним бороться… Как сказала Мать Тереза, я не присоединюсь к вам, если вы пойдете против войны, но с радостью помогу вам, если вы пойдете за мир. Просто скажите спасибо! Он оказался на моем пути, чтобы показать, что я могу быть любима, что для кого-то может быть важно, когда я открываю глаза и улыбаюсь. Он открыл мне себя, как каждый, кто приходит в нашу жизнь. Главное – увидеть сразу, иначе учителя могут приходить все чаще и уроки могут быть все жестче. Женщину может открыть только мужчина. Ты помог мне открыть себя и показать, какая сила скрыта во мне. Ты вывел на дорогу, и она привела меня к себе. Спасибо, мой ангел-хранитель!

Глава 49

Я сидела на диване и, когда солнечный луч обжег мои губы, я вспомнила одну историю.

Прибой океана и шум ветра сливались в одну мелодию, и ноты уносили ее туда, что сердце пожелало давно забыть. Она увидела его тогда, когда душа спокойно вдыхала соленый ласковый песок, который белоснежной россыпью покрывал ее полуобнаженное тело, когда волны были выше нее и тихим взглядом за ней наблюдал спутник. Именно тогда высокий мужчина обнажил своим взглядом ее душу. Она забылась, и долгое время после этого не могла уйти от чувства, что как бы ни сложилась их жизнь – их пути столкнутся и соединятся в одно. И это чувство давило своей реальностью и обезоруживало, когда надо было сказать: “Нет”. В тот момент его губы, руки, глаза касались ее тела, и сердце колотилось, будто бы сейчас они снова были наедине. У этой истории нет ни начала, ни конца, – подумала она, и слеза покатилась, проскользнув сквозь шелк, нежно спадающий на грудь, чуть прикрывающий бархатистую кожу. Она прислонила запястье и вдохнула – пряные древесные нити обволокли ее изнутри, и она вновь очутилась там… в ночь, когда его тело стало ее, а губы блуждали в губах, когда она утопала в его руках, чувствуя себя беззащитной и желанной…

Как странно иногда в сознании всплывают, как короткометражные фильмы, сюжеты, и, если под рукой бумага, я всегда записываю их… Так родился один из моих романов, который уже начал пылиться на книжных полках многих домов. Уже почти пожелтевший бумажный переплет, со старым как мир сюжетом… Это часто бывает, и я к этому уже привыкла. Иногда мне снятся по ночам полнометражные фильмы. Будто я смотрю их в кинотеатре, но, когда открываю глаза, понимаю, что такого фильма не было никогда. И я хватаюсь за телефон и пытаюсь изложить все, что помнят мои глаза из сна. Очень часто это перерастает в сценарий, иногда он, как и другие, ждет своего времени, иногда выстреливает на кинофестивале, возможно незначительном, но очень важном для желающих понять русскую душу…

Я помню, как впервые осознанно появилось это чувство – видеть сюжет как наяву. Один мой знакомый бредил задачей одного крупного клиента “скреативить” рекламу “инновационной” бесшумной оберточной бумаги. И однажды сознание нарисовало мне сюжет. Тибет. Молитва. Несколько монахов молятся в забвении, покое и гармонии. Весь мир окутан их молитвой и этой приятной говорящей тишиной. Скоро мы увидим закат, а пока мир будто покрыт сепией… Только ветер… Еще далеко он приносит чуть слышимый щедрому слуху стук копыт арабских скакунов и запах уставших от бесконечной пустыни всадников. Они приближаются к монастырю, но внезапно звуки исчезают… Огромное серебристое полотно расстилается перед их глазами. Они ступают по нему, но ни шороха, ни хруста, будто всадники летят, не давая нарушить обет молчания, данный душе…

Глава 50

Еще ребенком я представляла себя героиней романа “Унесенные ветром”, где через боль она шла вперед. Тогда я уже знала, что меня ждет трагедия и я достойно вынесу ее. Она даст мне те силы, которые по-настоящему открывают человека, лишь прочувствовав и пройдя сквозь них! Никакой чужой опыт не позволит это. Смотря в глаза собственному страху, распознав его, входя в него – только так возможно его преодолеть и жить дальше. Просто не бояться, что не получится. Идти в него. Страх – это наш гордый, злой, но все же помощник. Я ждала… но как фильм, который непременно закончится и снова счастье опутает своим теплом… Оно свершилось… Это невыносимое чувство, – когда ты боишься чего-либо и что-то зовет тебя совершить его – будто перемешано в моей крови… Я вроде бунтарки…

но бунт этот против моей натуры, моей природной стеснительности, замкнутости, моей неуверенности в себе, моей боязни показать себя истинную и главное моих страхов! Гордо, одиноко, сквозь бушующую толпу, в глазах которых страх перед невыносимой красотой дикого, страстного ангела и чистого демона, громадной необузданной, рискованной, благородной и вдохновенной вселенной, что излучает то, что хранишь ты в сердце и душе, в роскошном дворце ты пробиваешься на твой трон. Ты говоришь последние триумфальные слова и уходишь за дверь, где ждет тебя океан, дом, муж и дети… Через время я поняла многое, особенно то, что мы сами строим свое будущее. День от дня, кирпичик за кирпичиком мы принимаем нашу судьбу, как результат работы строителей, как нечто невозможное урегулировать и донести как копир из своего сознания. Но отнюдь это не правда… Мы сами можем создать свой кирпичик, и когда будем вбивать в него гвозди, чтобы полка с заветными реликвиями любимых мест на планете согревала нас в дождь и непогоду. Он не рассыплется на мелкие частички, а словно обожженный, прочный и долговечный сохранит память о нас многие столетия.

Это был бесценный опыт. Он пришел ко мне как учитель, как, впрочем, и все плохое. Учитель приходит всегда, когда ученик готов. И теперь я знаю, в чем его урок. Жизнь перевернула меня изнутри и заставила взглянуть страху в лицо и пройти через него. Ведь сколько дней мы можем пройти, никто не знает. И может, это последний день… Еще много препятствий мне пришлось пройти позже, пока все мои страхи не стали живым провидением. Меняться – чтобы стать ближе к себе настоящей. Страх и ныряние в него – это инструмент освобождения от общественного табу – спасибо! Я прошла сквозь них, и только теперь я дышу.

Был такой замечательный ученый Ганс Селье, который написал книжку “Стресс без дистресса”. Искусственное запирание дверей чревато тем, что однажды кто-то выбьет эту дверь снаружи, и человек будет не в силах справиться с этим кошмаром.

Но главное, что в этой истории родилась вера, вера в чистую жизнь сердца, доверия, любви и чистой радости.

Когда я провожала тебя в твой последний вечный путь в храме, в руке я зажимала мешочек с землей, что позже принесла к твоему памятнику “бегущего по волне”… Тогда звонили колокола и солнце освещало меня и батюшку, что читал молитву у иконы Божией Матери.

Она всегда охраняет меня. Когда я была маленькая, друг мамы подарил картину. На ней была женщина с младенцем на руках. Синее покрывало спускалось с ее каштановых волос, и карие глаза смотрели спокойно, будто гармония, исходя из нее, окутывала защитой все вокруг. На руках у нее сидела белокурая девочка с короткими белыми кудряшками с любопытными большими глазами. Всю свою жизнь я была уверена, что это мама и я. Но однажды, путешествуя по Флоренции и в 100-й раз запутавшись в лабиринтах галереи Уффици и после сквозь закрытые старые двери, похожие на мощные деревянные ворота средневекового замка, я протискивалась через щель, поскольку ни один телефон не выдерживал связи и ни один экскурсовод не собирался меня ждать. И в один из этих похожих дней я вышла на золотой мост и на углу при спуске на воде увидела чудесное итальянское крошечное кафе, и заказав, как обычно, особуку, разглядывала толпы с туристами. И тут взгляд приковала картина… наша домашняя реликвия! Я вскочила и побежала, и вдруг поняла, что меня окружают сотни таких… Это была флорентийская Божия Матерь. Теперь она следует за мной всегда и охраняет наш дом и семью. И в скорби, и в радости я спешу к ней. Благослови, Божия Матерь. Только ты можешь направить меня, и я целиком вверяю свой путь тебе. Источник моей силы через мытарства и познания мира я наконец нашла, и только он хранится в семье. Создание и сохранение новой жизни – это единственное наше предназначение.

Глава 51

Я взяла листок бумаги и песком скрепила угол, чтобы ветер не развеял мои мысли в танце южном. Карандаш манил вверяя сердце, что слезу хранило.

В белом танце я забыла, что та даль – лишь сон в чернилах.

Я чувствовала, что со мной должно произойти чудо, волшебство… И я решила, что сейчас то самое время, время заботы об уме, душе и теле… время избавления от сорняков, тревог, пустоты, время выращивания своего собственного сада, время максимальной реализации возможности личности. Время забыть о предрассудках и делать то, что велит сердце. Я начала сосредотачиваться только на хорошем, стала менять отношение к происходящему, ценить каждого человека, что приходит в мою жизнь, даже если ненадолго…

Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что этот день может быть последним и что я успею сделать, чтобы закончить его удовлетворенной и, возможно, счастливой. Не унывать! Не грустить! Не жалеть себя! Не тратить время на пустоту! Заполнить ее всем, что лежит на душе! Действовать!

Стремиться! Творить! Помогать!

Жизнь такая короткая… Самые близкие мне люди ушли, когда им было всего лишь 38 – один, когда мне было 5 лет, второй – 23… Случайность? Закономерность? Нет! Просто жизнь! Каждому дается по силам. Еще позавчера 20, вчера 33, Возраст Христа! Возраст изменения сознания! Возраст поиска, зачем я пришла сюда… Чтобы грустить, скучать, завидовать, бояться, оправдываться, осуждать, винить, вспоминать? Нет! Чтобы жить! Чтобы сделать жизнь немного лучше. Чтобы создать и спокойно уйти.

Каждый возраст – прекрасен, если мы только сами поймем это для себя. Мы всегда считаем, что наши дела – всего лишь капля в море. “Но море оказалось бы меньше из-за многих

недостающих капель”. Улыбнуться – и пусть мир улыбнется вместе со мной сейчас, не вчера и завтра, а сейчас.

Глава 52

Мое путешествие по Африке продолжается. И еще много неизведанных, уникальных и хрупких мест ожидает меня впереди. С континентом, окруженным двумя океанами, связано много легенд, замешанных анималистическими принтами от светло-песочного до терракотово-красного, древними традициями и беспощадной природой.

Это давняя история, согретая в младенчестве представлением о заботливых руках темнокожей мамушки, или том забытом колониальном периоде у камина, где согревались вином или ближе виски…

В одном из неприметных городков Южной Африки на пути мы обнаружили таверну, со входа ничем не отличавшуюся, но внутри, как оказалось, ремесленник, творец традиции и гастрономии… После долгого монолога к бумажным листам я наконец ощутила себя возвратившуюся из прошлого в ту жизнь, которую я сочинила сама, но теперь… другая с новым упоением от той гармонии, что окружала меня.

Пока все суетились с приготовлениями к долгому и насыщенному отдыху, я прошла сквозь немного мрачную таверну, не замечая ничего вокруг, на террасу. Свежий воздух остановил меня еще на полшага, едва я переступила порог. Невероятный пейзаж из глубоко насаженных плотных деревьев и зарослей сорняков с цветами поразили мой взгляд. Меня тянуло туда, и я так не хотела в этот момент, чтобы кто-то меня здесь заметил, что я юркнула вглубь террасы, и гамак, конечно, если его так можно назвать, гамак в традиционном исполнении, словно притянул меня к себе.

Внезапно, будто слыша мой внутренний голос, в моей руке оказался бокал вина цвета спелого граната… Местный мальчишка, работавший в этой таверне и, видимо, приходившийся родственником хозяину, смотрел на меня добрыми, внимательными глазами и, тихо улыбаясь, сказал:

– Это вам от моего дяди…

Я обернулась и кивнула в знак благодарности. Старик тихо прикрыл дверь, будто осознавая, как важно мне сейчас оказаться одной. Я закрыла глаза, вдохнула всем телом этот чистый

и слегка горный вечерний воздух и поднесла вино к губам…

Дыхание уловило пряный, буйный, характерный вкус… тон ореха и свежеиспеченного хлеба… излюбленный сорт виноделов Южно-Африканской республики. Пинотаж, гибрид Пино Нуар и других сортов с юга Франции…

Я вдруг почувствовала себя европейским колонистом… 17 век. Первая лоза. Первый урожай… Первые французские бочки, где стареет вино… Первый глоток красного со вкусом земли вина…

В каждой стране есть виноград, что составляет славу и гордость страны.

В Италии – Санджовезе, в Австралии – Сира, в Калифорнии – Зинфандель, в Аргентине – Мальбек, в Южной Африке – Пинотаж, поначалу отвергнутое, но позже национальное сокровище.

Уникальный ландшафт с богатыми минералами равнины, крутыми ущельями и пологими долинами… живой холст перед моими глазами, надо сказать, способствовал этому.

…Мир спокойствия и безмятежности в славной истории войн и гнетущих провокационно-обессиленных дней. Хэмингуей как-то произнес: “Наиболее важным признаком цивилизации является вино…”

Глоток красного вина из самой глубины Южной Африки прошел сквозь мое сердце и разбил неприступную стену между прошлым и будущим.

”…будь умна, вино цеди, и кратким сроком надежды долгие отрежь”, – сказал Гораций. Вино есть в моей душе. Тогда долгими одинокими вечерами по парижским улочкам я пробивалась в школу вина и сыра – французская история и культура постепенно обволакивала своей непредсказуемой и опасной красотой. Сырость винных погребов Шато Фонтебло прошла сквозь меня сейчас, и я забылась в иной истории другой части души и сердца…

Я проснулась однажды рано утром,

На губах ощущая сладкий привкус багет, Город спал, словно век изменился мгновенно, Я открыла глаза в 18 век…

Утонченные своды, кружевные каналы, серый камень в булыжниках брошен вокруг Полусонная площадь не всех принимала

Торопливость… Нет нет. Словно замер уют, Я прошлась мимо улочек неспешно и гордо, Что отныне и я здесь живу и дышу.

Крепкий кофе разлился во мне… и мгновение наслаждалась я вкусом круассана в дыму.

Я открыла газету, неспешно читаю. Новых книг на столе бесконечная вязь, Поэтапно и смело за жизнь я взялася, И теперь я достигла всего, чем жила.

Допивая свой кофе. Наслаждаясь духами, легкий шарф на плечах. Я довольна собой.

Я люблю эту жизнь! Ты открыл мне ворота. Art de vivre! И тебя, мой любимый Париж…

В Париже я открылась как писатель. Однажды он открыл свои двери и позволил почувствовать себя парижанкой со своим уточненным, классическим, блеклым обонянием, согревающий старым неспешным камином и теплым запахом от напольных свечей…

Но об этом после…

Глава 54

Африка… Она всегда каким-то тайным шлейфом неслась за мной. Притягательная, чарующая, жаждущая, и в то же время опасная и непредсказуемая, ожесточенная и воинствующая… но родная.

…Мы собирались с ним в долгое путешествие по пронизанной солнцем песчаной саванне

и размеренной жизни кровожадных, но обаятельных хищников.

Я всегда скучала по этой стране, с того самого момента, когда мой дядя из Мозамбика привез две статуэтки из эбонитового дерева, черные, вытянутые, худые фигуры не изображали ничего, только дух… дух, которому ответило мое сердце. Он организовал встречу с теми, кто бредит африканским материком… А как может быть иначе… Древнейшая цивилизация, датируемая 16-м тысячелетием до нашей эры. Исследование Африки всегда представляло сложность. За неимением письменных источников всегда приходилось полагаться на историческую лингвистику, археологию, генетику… совершать “Великий трек в глубь континента”, в душу колониальной Африки и ее соперничающих кочевников, охваченных “золотой лихорадкой”. Безграничные богатые плодородные земли, дикая природа и непостижимый климат… Традиции, а что может быть важнее традиций?!

Хранительница Кейптауна, плоская Столовая гора, тянущаяся от мыса Доброй Надежды, за миллионы лет отшлифована штормами, вечной борьбой двух океанов, и источена дождями, что вымывают ущелья до самого подножия. А наверху облака, расстилающиеся на ее вершине внезапно и так же внезапно исчезающие…

Глава 55

Где-то вдалеке слышится гудок старинного паровоза, возвещающего о том, что время остановилось… Ведь когда-то люди даже не знали, сможет ли пойти когда-нибудь паровоз по этим рельсам, но несмотря на это они продолжали строить… Новая жизнь города, страны всегда начинались тогда, когда появлялась железная дорога… – задумалась я. Вкус красного вина, притягательный запах сигары, сменяющие пейзажи через саванну к океану… Увлекательное приключение через алмазные залежи, историю апартеида, цитаты Манделы и Ганди… Колониальный забытый мир… но только не для них, бегущих по волнам, пронзенным солнцем…

Ты никогда не был со мной на этой земле, но я… всегда брала тебя с собой.

Закат обжигает открытые плечи. И красный оттенок окрасил волну. Четыре стопы следом за ветром

Лишь чайки кружат, оживляя тропу. Я верила жизни, как верю и прежде.

На этой тропе не бывает дождя.

Весь мир обрела я с тобой. Ангел верил, открыл мне тебя и меня для тебя.

Глава 56

Прошло уже много лет, и в зимнее время мы всей семьей отправляемся в наш дом на южноафриканское побережье. Я гуляю по побережью, и плеск волн заставляет меня дышать в такт им… Перед восходом солнца самое лучшее время для медитации… погружения в себя, услышать свое сердце, оно знает ответы на все вопросы… Закрывая глаза, я вижу тебя, и мое сердце радуется… В нем нет обиды, злобы, гордости, печали, горести… Только любовь к этому миру, что посылал учителей… и главным учителем в нем был ты. В эти минуты я наслаждаюсь одиночеством… редкими воспоминаниями о прошлом, радостными о будущем, но главное о настоящем. Иногда я чувствую, что я освобождаюсь от всего и становлюсь частью этого огромного пространства вокруг меня, каждая клеточка дышит в такт природе и я слышу ответы внутри меня. Спокойное царство, где все имеет свое значение, свой порядок… и я внутри этой гармонии. Мы построили дом здесь на берегу. Его окружают сосны… Сосна вытягивает горечь из сердца… Правда… Это так. Мы поставили среди этих сосен огромный коренастый стол для всех, кто приходит к нам в гости.

Высокие потолки, белоснежные стены и при входе колонны, что делят пространство. Внутри только деревянные балки и достаточно простая, но натуральная мебель из ткани с необычными африканскими традиционными узорами. Ее сделали местные умельцы. Я часто наблюдала за их монотонным и кропотливым плетением…

Еще в первые годы нашей жизни мы приехали в этот поселок. Здесь не было ничего, а главное воды. С тех пор прошло много времени, и небольшие, но важные инвестиции мы смогли привлечь в эту часть Африки. Мы построили школу и совместно с ЮНИСЕФ организовали обмен профессорами.

Мы думали, они будут учениками, но учителями оказались они, а мы, открывая, им молниеносный мир, возвращали себе главное – гармонию…

Глава 57

Что-то сердце стучит. В темноте я одна. Чистый лист, а в глазах переплет.

Я не помню тебя, не болят и глаза, только сердце стучится опять. Не хочу я тобой прикрывать свою боль,

одиночества грусть и хандру.

Я искала того, кто заменит тебя… Ты ведь был, а мечта наяву.

Я забыла тебя, я стараюсь забыть… будто ты не ушел, а уснул.

Ты проснешься, и я снова вижу тебя, я любовью тебя обовью. Нет, все сон! Ты ушел, я не вижу тебя.

Я ослепла в гоненьях пустых.

Я хочу снова видеть тебя наяву, но тебя не увижу скорей. Ты ушел. Заплелась как стая судьба.

Увела в лабиринты идей,

бестолковых сомнений и глупых затей. Непригодна моя здесь тоска.

Не хочу тосковать и лелеять мечты. Я готова бороться и ждать.

Вновь горят и пылают, и звонче струна – все во мне, у меня, у меня.

Все. Долой. Ухожу и пришла. Нет роднее и ближе людей,

кто готов за меня, чья томима душа о моей! …о моей, о моей.

Потеряла себя я на миг без тебя. Я летала над пропастью слез. Увлекла в пустоту и ослепла в тоске.

Улетела. Туда не вернусь.

Камень к камню. Фундамент построен. И я возвожу снова крепость свою.

Я совью тонкой нитью, но прочной, как шелк, паутину из нашей мечты!

Я научилась бороться за свое! Когда мне было 33 года, я вдруг обрела силу. Будто тепло разлилось в солнечном сплетении, ноги приросли плотно к земле, а голова выше устремилась в небо, следуя за сердцем.

Это очередная глава моей книги. В ней слишком много меня и совсем нет других.

Это повесть без конца, потому что я не знаю, с чего она началась и чем она закончилась. В ней нет цели, как нет цели и в том, что я сейчас пишу… Я просто не могу этого не делать. В жизни много хороших и даже замечательных людей, только разглядеть их иногда не представляется возможным.

Я вижу интересные пути развития моей жизни – я бреду по течению или даже бегу, но в целом очень мало зависит от меня. Что видишь в жизни ты, то есть она.

Иногда в мыслях надо дойти до конца, чтобы не бояться жить. Хотя воспаленный мозг – не всегда хорошая подсказка… В этой жизни для меня все является помощником – и нужно обязательно следовать и понимать эту помощь, как длинная дорога с многочисленными поручнями, облокотись на них и иди дальше, не заглядывай и не застывай. Идти, наслаждаясь – дождем, одиноко стучащим по тротуару, солнышком в лучах пения соловья, тем любимым, что дарят тебе улыбки, и тогда весь мир будет твоим, ярким, насыщенным, не притворным. Иди и живи! Пусть каждая минута будет согрета теплом от твоих мыслей и дел, от твоего бьющегося сердца. Живи! Наполни свой путь и никогда не сомневайся, не бойся, не ломай себя, боясь слов, мнений, людей, взглядов. Не бойся делать то, что ты хочешь – и тогда мир будет улыбаться тебе! Не бойся терять и находить, не бойся вспоминать, не бойся… только не живи прошлым, не ныряй, не тони! Будь собой и делай максимально возможное для того, чтобы сделать счастливой себя и все вокруг!

Никогда не говори о себе плохо. Уткнулся в стену – проломи её.

Мы ищем любовь, чтобы не было грустно, чтобы звезды казались ярче, чем есть.

Но все ж пустоту заменить невозможно. Никто, только ты в бесконечности дней.

Мы слишком хотим – значит слишком не будет. Не будет и доли того, что должно.

Мечта – это радость, гармония, вера. Мечта лишь тогда воплотится скорей. Учись благодарной быть дню и событиям. Учись так любить, чтобы мир расцветал. Чтобы люди тянулись, не ты словно жрица в пугливой охоте поймала ты льва.

Учись отпускать, если сложно затронуть. Тому быть с тобой, кто дышит тобой.

Найди вновь себя и наполни собою себя, будто мир – это ты, а не он.

Глава 58

Еще в раннем детстве я придумывала себе историю, что я герой, спасающий мир, или девушка из простой и очень дружной семьи, которая встречает принца, но она не знает этого и просто от всего сердца помогает ему вернуться к жизни… Еще я представляла, что у меня много друзей по всему миру, таких как Черчилль, Карнеги, Киссинджер, принцесса Диана, Одри Хепберн и многие другие. И что мы всегда настолько далеко друг от друга, но только письма позволяют нам поддерживать связь друг с другом. Вот одно из писем Матери Терезы:

“Моя дорогая девочка!

Я знаю, как тебе непросто, но благодари Бога, и он всегда распахнет к тебе свои объятия. Возможно, это прозвучит, как урок. Но закрой глазки и открой сердце. Пусть оно читает…

Великая радость заключена в том, чтобы посвятить себя служению другим людям. Нам не нужны ружья и бомбы. Чтобы победить зло, нам нужны любовь и сострадание. Все труды любви – это труды на благо мира. Самое важное лекарство – это нежная любовь и забота. Страдание может стать путем к великой любви и великому милосердию. Маленькие добрые дела, совершенные от великой любви, приносят радость и умиротворение. Плод тишины есть молитва, плод молитвы – вера, плод веры – любовь, плод любви – служение, а плод служения – мир. Мы не можем делать великих дел, только малые делаются с великой любовью. Я верю в малые дела, именно в них наша сила. Храни в себе веру, совершая даже малые дела, потому что твоя сила заключается в этих мелочах. Если ты не можешь накормить сотню людей, накорми одного. Добрые слова могут быть кратки, но их отголосок поистине бесконечен. Не думай, что подлинная любовь должна быть какой-то необыкновенной. Просто нужно любить так, чтобы не уставать от этого. Когда придет время нашей смерти, и мы будем нести ответ перед Богом, он не спросит нас: “Как много добрых дел ты совершил?”, – скорее он спросит: “Как много любви ты вложил в свои дела?” Все мы – карандаши в руках Господа. Будь маленьким карандашом в руках божьих, который пишет послание любви этому миру. Нужно найти Бога, для этого нужна тишина и покой. Посмотри вокруг – деревья, цветы, трава – все растет в тишине. Звезды, луна и солнце – движутся в безмолвии. Нам необходима тишина, чтобы суметь прикоснуться к душе. Легко любить людей на расстоянии. Не всегда легко полюбить того, кто рядом. Проще дать тарелку с рисом голодающему, чем утолить голод одиночества или боли того, кто живет с нами в одном доме. Любовь начинается с дома.

Все будет хорошо, моя родная. И пусть вера не покидает тебя. До скорой встречи…”

Глава 59

Моя жизнь связана с Африкой, как и в первый раз только одно – я дома! Когда ты находишь свое предназначение, тогда будто весь мир помогает тебе. Я достигла гармонии, красивой и всепоглощающей. Я распределила всю себя поровну и большую часть оставила себе и миру. Рядом со мной защитник, завоеватель и добытчик! Я не поменяю его ни на кого, потому что нельзя поменять себя, а он – это я! Часто мы берем плохое из всего сказанного и сделанного, а потом строим на этом свой дом!..

Я долго работала над собой, потому что никто тебе не поможет! Каждый – лишь только учитель, а чему ты хочешь научиться – дело твое. Ты можешь измениться только сама и любить! Я просто люблю и благодарна всему, что происходило и происходит в моей жизни! Невозможно забыть! Потому что не надо забывать, просто отвести правильное место в своем собственном доме… под именем Сердце!

Спасибо!

Глава 60

И снова легкая волна гармонии охватила мое тело, а вместе с ней и душу… Эта история, длиною в жизнь, навсегда останется на пути из Йоханнесбурга в Кейптаун. История гармонии сердца, живущего в любви ко всему, что окружает. Жизнь никогда не дает, что тебе нужно, но всегда – в чем ты нуждаешься.

Я смотрю в небо, и в нем тишина. Облака словно кистью пишут картину. Сквозь глаза смотрит на них океан, говорящий и жаждущий ветра игриво.

Проникает сквозь сердце зной от лучей

и несет меня вдаль белый всадник, и лошадь, наступая на волны и желтый песок, обсыпаясь, я чувствую крепость за мною…

Глава 61

“…Хочу закончить свою книгу. Вот и все. Я меняю себя на нее. Мне кажется, что она вцепилась в меня, как якорь. В вечности меня спросят: Как ты обошелся со своими дарованиями, что сделал для людей? Поскольку я не погиб на войне, меняю себя не на войну, а на нечто другое. Быть может, я обольщаюсь насчет своей книги; быть может, это будет всего лишь толстенный посредственный том, мне совершенно все равно – ведь это лучшее из того, чем я могу стать. Я должен найти это лучшее.

Лучше, чем умереть на войне.

…Будь смерть лучшим, на что я теперь способен, – я готов умереть. Но я ощущаю

в себе призвание к тому, что кажется мне еще лучше. ”

“Чтобы заслужить серьезного к себе отношения, у хорошего романа должна быть простая белая обложка без всяких затей, разве что напечатанные мелким шрифтом название книги и имя автора. Допускается только бледно-желтый цвет, поскольку это совершенно безрадостный оттенок, цвет поблекших обоев в захудалом жилище стариков…” Прочла я комментарии одного парижского публициста. Безрадостная картинка ожидает нас на полках! Иногда, правда, хочется, чтобы книжные полки были похожи на интерьерные бутики Эрме, Армани, Фенди. Но все же я предпочитаю видеть взрыв жизни в книжных магазинах и библиотеках, а возможно, когда-нибудь и у себя дома, словно в той сказке, когда Чудовище приводит Бель в его тайную сокровищницу.

Я с тобой, только ночь смыкает ресницы. Я с тобой, когда ты молчишь,

Когда стоп вдруг касается дождь и грозы, когда глазки пронзают лучи.

Даже если ты в мыслях бродишь по тропам, заплутавши в тумане забот,

я с тобой, и сердце скроет невзгоды, растопив ледники. Я с тобой.

Глава 62

Иногда у меня есть ощущения, будто я путник… Я иду, и мои глаза сменяют одни картинки на другие. На пути встречаются люди, происходят события, разрушаются и создаются новые жизни… а я все иду дальше, наблюдая и записывая… И так было всегда, когда я обнаруживала в себе штиль, определенный комфорт был достигнут, во мне просыпалось щекочущее чувство, что я нахожусь не в том месте, что я живу не своей жизнью, что это была лишь временная остановка, а я все еще здесь, что свет, который дает щель в двери, – начинает исчезать, и я никогда не узнаю, что там дальше, кто я, и зачем я здесь. И в это время меня невозможно остановить. Мне страшно, и позже я мучаю себя, что ушла от комфорта и, возможно, та жизнь была лучше, но я закрыла плотно старую дверь, и я не могу вернуться, потому что не могу принять, что это была ошибка… Это все равно как возвращать память об ушедшем человеке, храня его фотографии, делая из его вещей и воспоминаний о нем культ… Его не вернуть, а “пыльный мешок” лежит у тебя на голове и в конце концов старость, апатия, пессимизм придет в твою душу, и ты похоронишь себя, бывши еще живым.

Жизнь как порывы ветра. Если ты задаешь правильный курс, она ведет тебя легко и все складывается в одну цель, будто все помогает тебе идти дальше. Если нет… то до марки тебе никогда не дойти. Возможно, ты дойдешь, но позже, намного позже, пока что-то не заставит тебя рискнуть и сделать фордевинд или оверштаг.

“Я знаю, это звучит странно, – сказал однажды герой фильма, – но мне всегда казалось, что мне не суждено прожить долго, поэтому я и захотел покорить эту волну. Потому что, как только я смотрю через край доски в глубину, я становлюсь частью ее, и в этот момент я знаю, что живу.

…Нас, избранных, летящих на гребне волны, тянет вернуться в него вновь и вновь”.

В глазах ее была мудрость – не свойственная мне. Терпеливо. Страдая? Судя?

В переплетах иероглифов двигалась тень. Тень судьбы затмевала меня.

Запах лилий. Ветки деревьев в саду.

В отраженье воды тень от грусти парит. Эта лестница призрак? Та между скал? Я ступаю, я верю, я жду.

Вновь на белом листе карандаш рисовал мой иероглиф. Вновь вижу глаза.

В них та мудрость – не свойственна мне. Я права. На странице иероглиф и я.

У каждого свое предназначение. Мое – чертить иероглифы на чистых страницах путевой тетради… историю души, влекомой волной, бегущей и чарующей. Говорят, мой прадед был писателем, а прапрапрапрабабушка привезена из Франции с темно-оливковым золотым цветом кожи… правда или нет, это не имеет значения. Но кровь всегда зовет, и все, что на нашем пути – рождается внутри нас, как малыш в животе у мамы.

Ты стал для меня учителем. Учитель, что дотронулся до ускользающего сердца.

Мои молчаливые слова слишком громко стучат из души, и я уже не в силах удержать их натиск… Я думаю, опыт души, ничто иное не делает человека писателем. Жизнь – долгая

и непредсказуемая, но главное – в ней некогда скучать, потому что каждая секунда, это новый мир, каждая секунда – это либо борьба со штормом, придуманная нашим сознанием, или остановка в созерцании мира через себя.

…Исчезает из жизни то, что было дано для опыта, остается то, что предначертано судьбой.

Что для тебя он?

Ничто… и весь мир.

Йоханнесбург – Санкт-Петербург – Венеция – Москва – Дели – Киото – Нью-Йорк – Барнео – Париж – Форталезе – Афины – Бангкок – Лондон – Флоренция – Кейптаун…

2015, 29 января

Content

Марина Е. ди Червини
Мой путь из Йоханнесбурга в Кейптаун, длиною в жизнь. Записки путешественника

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62