Веда Корнилова

И снова дождь…

Глава 1

Я сидела в кафе, дожидаясь, когда здесь появится звонившая мне девушка. Вообще-то я пришла на встречу чуть пораньше оговоренного срока — через двадцать минут у меня заканчивался обеденный перерыв, на опоздания начальство смотрит косо, так что на долгий разговор незнакомке рассчитывать не стоит. И вообще, кто она такая, и что ей от меня надо? А еще непонятно, откуда у нее взялся номер моего мобильника? Круг моих друзей и знакомых ограничен, к тому же я не отношусь к числу тех, кто раздает свои координаты направо и налево. Все, что я пока могу сказать о звонившей, так только то, что мне не понравился ее голос, в котором явно проскальзывают неприязненные нотки.

С просьбой о встрече эта особа обращается ко мне уже второй раз. Когда я впервые ответила на звонок с незнакомого номера, то женщина, не представившись, заявила, что ей надо сообщить мне кое-что об Игоре, моем женихе — мол, это очень важно, причем важно именно для вас, дорогая невеста, иначе, дескать, я не стала бы понапрасну тратить время на ненужные разговоры. Тогда я не стала слушать незнакомку, сразу же отключилась — прежде всего, мне не понравился уверенно-нагловатый тон звонившей, и к тому же я сочла подобное чьей-то неумной шуткой. У меня не было оснований сомневаться в своем женихе, но, тем не менее, в глубине души словно кто-то провел шершавой полоской.

Говорить об этом странном звонке я никому не стала — не видела в этом смысла, и надеялась, что это просто какое-то недоразумение. Возможно, некто просто ошибся телефоном, да и мало ли на свете неадекватов, любящих глупые розыгрыши!.. Однако сегодня девушка позвонила вновь, и сказала, что не стала бы меня отвлекать по пустякам, но встреча крайне необходима нам обоим. Мол, эта информация очень важна для вас. Больше того: незнакомка предложила встретиться в кафе, находящемся недалеко от места, где я работаю — дескать, в это время у вас все одно обеденный перерыв, там же, в случае чего, и кофе выпьете, как обычно. Все успеете, тем более что наш разговор много времени не займет…  Надо же, как много эта девица обо мне знает! Любопытство (а заодно и желание прояснить ситуацию) взяло верх. И вот я сижу в кафе, обусловленное время встречи уже подошло, а девицы с требовательным голосом все еще нет…  Странно. Может, это, и верно, чей-то глупый розыгрыш?

Меня звать Вероника Изотова, или Ника, как зовут меня родные. Родилась и выросла я в столице, только вот отец и мать погибли, когда мне было семь лет — отправились в горы, и там их группу накрыло снежной лавиной. Кому-то повезло — успели откопать живыми, а вот мои родители и еще трое альпинистов в число таких счастливцев не вошли. В свое время эту трагедию широко освещали в прессе, тем более что почти у всех погибших остались маленькие дети…  У моей матери близкой родни не было, и потому осиротевшее дитятко (то есть меня) забрали к себе родители отца.

Надо сказать, что мой дед был всемирно известным ученым, академиком с кучей званий и регалий, а вот что касается бабушки…  Она из тех женщин, кто всецело посвящает свою жизнь заботе о муже, о его комфорте и удобстве, а заодно (если можно так выразиться) старается держать всю семью под своим крылышком. После смерти своего единственного сына дедушка и бабушка окружили меня невероятным вниманием и заботой, причем иногда их опека была избыточной, и больше напоминала жесткий контроль. В этом стремлении не выпускать меня из-под своего пригляда бабушка перехлестывала через край: именно она выбирала мне друзей и подруг, указывала, что я должна делать, а что — нет, как одеваться, куда ходить, где проводить свободное время…  Первое время я пыталась кое-как отстоять свои личные границы, но это приводило к тому, что бабушка хваталась за сердце и на несколько дней укладывалась в постель с кучей лекарств на прикроватном столике.

Однажды дедушка откровенно поговорил со мной: мол, Ника, я понимаю, что бабушка частенько перегибает палку в излишне навязчивой заботе о тебе, но мою жену можно понять — смерть твоих родителей все еще является для нее страшным горем, от которого она все еще не оправилась, и потому бедняжка старается делать все, чтоб с тобой не случилось чего-то непоправимого. Так что прошу тебя об одолжении — ты уж потерпи, не возражай, соглашайся со всем, что она говорит, и постарайся не перечить, потому что у моей супруги слабое сердце и волнение ей противопоказано, а кроме тебя и меня у нее теперь никого нет. Мол, ты умная девочка, и очень рассчитываю на то, что поймешь — иногда, ради благо близкого человека, стоит уступить…

Ничего не поделаешь, пришлось дать слово дедушке, что я сделаю все, чтоб не расстраивать бабушку. Увы, но подобное привело к еще большему ужесточению надзора, от которого, признаюсь, я уже не знала, как избавиться.

Дедушка умер, когда я училась в институте, но с той поры контроль надо мной со стороны бабушки усилился еще больше. Я должна была звонить ей по нескольку раз в день, после окончания занятий обязана сразу же идти домой, без серьезной на то причины нигде не задерживаться, а еще мне не следует посещать клубы и дискотек, потому как это не то место, куда должна ходить девушка. И уж тем более не может идти речь ни о каких поклонниках! Как утверждала бабушка — от нынешней молодежи ничего хорошего ждать не стоит, и более говорить на подобную тему она не намерена!

Если я хоть в чем-то нарушала эти правила, или же пыталась возражать, то в нашей квартире начинало пахнуть лекарствами, возле лежащей в кровати бабушки появлялась дежурная медсестра, доставались кислородные подушки, а возле подъезда то и дело стояла «скорая помощь». Короче, в этой битве я проиграла вчистую.

Именно это объясняет то, что к окончанию института у меня не было ни одного кавалера, хотя многие парни хотели пригласить меня на свидание, тем более что по общему утверждению я очень привлекательная девушка. Беда в том, что бабушка хваталась за сердце при одной только мысли о том, что я могу привести в наш дом некоего молодого человека, не отвечающего ее высоким требованиям, и с родителями которого она незнакома. Дескать, ты у меня такая доверчивая и неприспособленная к жизни, что тут и до беды недалеко!.. С однокурсницами было чуть проще, но и среди них у меня не появилось ни одной подруги — одно только сообщение об их появлении в моей жизни вызывало у бабушки слишком негативную реакцию: дескать, от современных девиц тебе лучше держаться подальше, а от некоторых безнравственных особ одни беды!.. И не возражай — я все делаю для твоего блага!..

Логика бабушки мне была понятна и без объяснений: внучка дома, в своей комнате, все под приглядом, можно ни о чем не волноваться. Не буду скрывать: чем старше я становилась, тем больше мне хотелось вырваться из этой удушающей гиперопеки, только вот кто бы подсказал, как это сделать?

Хорошо еще, что бабушка не стала возражать против того, что я устроилась на работу, но тому имелась все объясняющая причина: руководителем того научно-исследовательского института являлся один из любимых учеников моего дедушки, так что и тут я была под неким контролем. Впрочем, на рабочем месте подобрался неплохой коллектив, а потому, можно сказать, на работу я ходила, как на отдых — во всяком случае, там никто не заглядывал в мой кабинет каждые четверть часа и не спрашивал, чем я занимаюсь в данный момент…

… Я взглянула на часы — оказывается, незнакомка опаздывает уже на пять минут, а я все это время не свожу глаз с дверей. Надо же: женщина так настаивала на нашей встрече, но сама не соизволит придти вовремя! На мой взгляд, необязательность в людях — это очень неприятная черта, и, если вдуматься, то в этом нет ничего хорошего: если дама не торопится на встречу, то ждать ее я не обязана. Может, мне встать и уйти? Наверное, так и надо сделать, но любопытство взяло верх — пожалуй, подожду еще немного, не более нескольких минут…

… Игорь…  Полгода назад мне исполнилось двадцать пять лет, и бабушка решила: годы идут, а Ника все еще не замужем. Что ни говори, а это непорядок, и надо срочно принять меры для исправления ситуации. Проще говоря, необходимо найти достойного мужа для единственной внучки, и, естественно, этот кандидат должен соответствовать всем самым высоким требованиям. Сказано — сделано, и бабушка вплотную занялась исполнением своего замысла, то есть поиском того, кого она сочтет идеальной парой для меня.

Признаюсь: я встретила эту новость без радости, потому что ничего хорошего (зная вкусы и предпочтения бабули) от предполагаемого выбора не ожидала. Зато у меня на работе был некий молодой человек, который мне нравился, и с которым мне было приятно общаться, только вот дома об этом следовало помалкивать, чтоб не спровоцировать очередной сердечный приступ у бабушки. На мое замечание о том, что замуж я не тороплюсь, и хотела бы самостоятельно найти человека, кого полюблю, бабушка лишь отмахнулась — и слушать об этом не хочу, и не возражай, и вообще я лучше знаю, кто тебе нужен!.. Тем не менее, я все же попыталась спорить, но дело закончилось срочным вызовом домашнего врача и запахом успокоительных трав, так что в очередной раз мне пришлось уступить.

Выбор достойного жениха (отвечающего всем предъявляемым параметрам) затягивался и я, грешным делом, даже стала надеяться, что тот идеал, который так въедливо ищет бабушка, просто не существует в природе, а раз так, то какое-то время мне можно жить спокойно и не волноваться. Однако не прошло и пары месяцев, как бабушка сообщила мне о том, что желает познакомить меня с прекрасным молодым человеком, который мне обязательно понравится!.. Вот тогда я решила, что в кои-то веки проявлю характер, и дам понять этому новоявленному протеже о своем истинном отношении к подобному сватовству, пусть даже подобное вызовет нешуточный скандал.

Однако все эти бунтарские мысли вылетели из моей головы при знакомстве с Игорем, которого бабушка пригласила на праздничный ужин. Высокий сероглазый красавец словно сошел со страниц иллюстрированного журнала о жизни богатых и знаменитых, и, можно сказать, сразил меня наповал. Его внешность, прическа, одежда и манеры были настолько безупречны, что придраться было совершенно не к чему. Тактичный, вежливый, галантный, прекрасно образованный, умеющий поддержать любой разговор, спортсмен, неотразим внешне…  А еще он работал в крупной компании на неплохой должности…  В общем, само совершенство, идеал, настоящий принц, благородный рыцарь из романов, герой без страха и упрека, о котором мечтает любая девушка, да и обращался он со мной, как с настоящей принцессой. В нем было идеально все! Просто удивительно, как в наше непростое время на свете может существовать столь удивительный мужчина! Каюсь — вначале я даже не поверила, что такой красавец сможет снизойти до меня. Неудивительно, что я влюбилась, особенно если принять во внимание, что это была моя первая влюбленность. Впрочем, на моем месте потеряла бы голову едва ли не каждая.

Бабушка была счастлива — она отыскала для внучки самого лучшего жениха! Все, кто видел нас вместе, говорили, что мы на редкость красивая пара — мол, душа радуется, глядя на вас! А уж то, что он тебя, Ника, любит — это понятно каждому, стоит лишь посмотреть, как трепетно этот молодой человек относится к тебе! В свою очередь мне нравилось ловить на себе завистливые взгляды женщин — мол, повезло же кому-то, такого красавца отхватила! Чстенько в душе просыпалась ревность, но Игорь лишь улыбался — не беспокойся и не бери в голову лишнее, это все пустое, не обращай внимания так же, как это делаю я…

Уже через полтора месяц Игорь сделал мне предложение, и, естественно, я ответила «да», приняв от жениха красивое кольцо с бриллиантом. Предсвадебными хлопотами и всеми сопутствующими делами занялась бабушка, был снят дорогой ресторан, обговаривалось меню, мне заказали немыслимо роскошное платье, в свадебное путешествие мы должны были отправиться на Багамы…  Жить мы будем в квартире, которая досталась мне от родителей, а это огромная сталинка в центре города, финансовых проблем у нас нет. Будущее казалось счастливой сказкой, в которой не должно быт никаких сложностей, и я была уверена, что наша с Игорем семейная жизнь сложится не просто хорошо, а по-настоящему замечательно!

И вот этот странный звонок, когда до свадьбы осталось два месяца…  Пожалуй, мне вообще не стоило приходить сюда. А может быть, некто из посетителей кафе решил пошутить и сейчас наблюдает за мной? Хотя вряд ли — так получилось, что сейчас в кафе не более десятка посетителей, все обедают, и до меня им нет никакого дела…  Ну, и где же эта девица?

Дверь в кафе вновь открылась, и на пороге появилась женщина средних лет, к тому же, как говорится, в интересном положении, причем срок у нее уже немалый. Ну, это точно не ко мне.

Однако женщина, оглянувшись, направилась прямо к моему столику и без разрешения уселась напротив.

— Извините…  — я несколько оторопела от подобной бестактности. — Извините, но…

— Это я назначила вам встречу…  — произнесла женщина, и я узнала голос — мне звонила именно его обладательница. — Поговорить надо.

— Вы опоздали более чем на пять минут…  — брякнула я первое, что пришло мне в голову.

— И что?. - женщина пожала плечами. — Не час же вам меня пришлось ждать.

— Так что именно вы хотели мне сказать?.. — я решила не терять время попусту. Ясно, что утверждение о том, что точность — вежливость королей, к этой особе не относится. — И если можно, то покороче — у меня мало времени.

— Разговор будет не о чем, а о ком. Об Игоре.

— О каком Игоре?

— Вот только ничего непонимающую дурочку передо мной разыгрывать не стоит…  — а вежливости этой особе не помешало бы поучиться.

— Попрошу без оскорблений…  — нахмурилась я. — Если вы будете продолжать в таком же тоне, то наш разговор закончен.

— Хорошо, постараюсь сдержаться…  — хмыкнула та.

Я рассматривала женщину — ей лет сорок, или немногим больше. Средний рост, обычное, ничем не примечательное лицо, дорогая одежда, сумочка из последней коллекции…  Ее серьги стоят немало, если, конечно, это настоящие бриллианты, и, похоже, что я не ошибаюсь. Несколько дорогущих колец, браслет-змейка с большим изумрудным глазком…  Это что, из серии «я надену все лучшее сразу»? Правда, взгляд у собеседницы тяжеловатый, а может все дело в том, что она смотрит на меня с плохо скрываемой неприязнью. Пожалуй, если бы не этот взгляд, то женщину можно назвать симпатичной, но не более того. Впрочем, я тоже не в восторге от этой особы. А еще у меня сложилось впечатление, что незнакомка вряд ли обременена излишним воспитанием и хорошим образованием.

Тем не менее, я испытала облечение, когда поняла, что вместо девицы с ногами от зубов, накачанными губами и бюстом шестого размера, на встречу со мной пришла совсем иная особа. Возможно, это какая-то родственница Игоря, и хочет поведать мне об их семейном конфликте.

— Слушаю вас…  — кивнула я головой, понимая, что не стоит затягивать разговор.

— Так вот…  — начала женщина. — Так вот, я пришла сказать следующее: вы, вернее, ты…  Так вот, ты должна раз и навсегда зарубить себе на носу: несмотря на вашу свадьбу, я всегда буду рядом с Игорем, и никуда не уйду из его жизни. Вернее, мы — я и наш ребенок.

— Кто это — я? И какой еще ребенок?

— Поясняю. Я — любимая женщина Игоря, а ребенок — его сын, тот самый, которого я сейчас ношу, и который должен родиться через три месяца. Так что тебе предстоит принять решение: будем делить одного мужика на двоих, или ты отойдешь в сторону и далее пойдешь своей дорогой, найдешь себе другого ухажера, тем более что таким, как ты, сделать это проще некуда. Да, и уясни на будущее: свое я отдавать не намерена, а Игорь мой, и только мой. Так было, есть и будет.

Мы уже перешли на «ты»? Хотя непонятно, что от этой особы можно ожидать. Я смотрела на женщину, и в голове у меня была только одна мысль — у дамы не все в порядке с головой. Это ж надо нести подобную ахинею!.. Представить вместе лощеного красавца Игоря с его утонченными манерами — и эту хамоватую женщину…  Нет, это за пределами моего понимания, и, пожалуй, не только моего.

Да и я хороша: мне позвонила неизвестная особа, и я послушно соглашаюсь на встречу невесть с кем! Пожалуй, бабушка права, когда говорит, что я слишком доверчива.

— Что, не веришь?.. — усмехнулась женщина, увидев, что по моим губам скользнула улыбка.

— Нет…  — покачала я головой.

— И почему же?

— Вы двое — с разных орбит, которые никогда не сойдутся.

— Ну, это ты загнула!.. — усмехнулась женщина. — Но я не обижаюсь — догадываюсь, что нужны подробности, чтоб ты хоть что-то уяснила. Так вот, мы с Игорем познакомились четыре года назад, в ночном клубе. Я туда с подругами пришла (незадолго до того с мужем развелась, надо было отвлечься), а он с сослуживцами отдыхал, что-то там отмечали. Когда я впервые увидела Игоря, то чуть дар речи не потеряла — настолько он был хорош. Красавец, правда, на меня вначале внимания не обращал, но я не собиралась отступать, так что через несколько часов мы ушли оттуда вместе, и с той поры не расстаемся.

— Надо же, какое постоянство…  — я чуть приподняла брови. — Прямо сюжет для романа. Два влюбленных сердца несколько лет бьются в унисон…  Только вы меня простите, но если бы это сказала мне какая-нибудь девица модельной внешности, то я, может быть, ее словам поверила, но вы…

— Понимала бы что…  — женщины даже не пыталась скрыть снисходительность в своем голосе. — Верно Игорь говорил, что в некоторых вопросах ты туповата. Ничего не поделаешь, придется тебе, деточка, кое-что растолковать едва ли не на пальцах, раз до тебя не доходит очевидное. Так вот, ты наверняка слышала о том, что некоторые пары живут друг с другом как кошка с собакой, ругань и скандалы с битьем посуды в таких семьях случаются едва ли не ежедневно. Бывает, что эти скандальные супруги и налево похаживают, причем в открытую, а все одно расставаться со своей законной половиной не хотят. И дело тут даже не в детях, или не в имуществе, которое придется делить при разводе. Все куда проще: они так хорошо подходят друг другу в интимном смысле, что отказаться от подобного не в состоянии. Надеюсь, это тебе понятно. Теперь поговорим обо мне…  Так вот, с бывшим мужем никаких особых чувств и впечатлений от интима у меня не было, а тут…  Оказалось, что в ночных забавах мы с Игорем так хорошо подходим друг другу, что ничего лучшего и подыскать невозможно, и он сам не раз говорил мне об этом, а в подобных делах опыт у него немалый. К тому же в постели он любит рискованные эксперименты, на которые согласится далеко не каждая. У нас обоих крышу снесло с первой же встречи, хотя ранее девиц у нашего красавца было в избытке, и, боюсь, что их будет еще немало — они ж, заразы, едва не гроздьями на него вешаются! Не беда; эта раскрашенная шелупонь будет приходить и уходить, а у Игоря есть я, та, которую он ни на кого не променяет, и подобное положение дел вряд ли хоть кто-то сможет изменить.

— И зачем вы мне все это рассказываете?.. — спросила я, не зная, как относится к тому, что услышала.

— Да чтоб до тебя кое-что дошло. В наших с ним отношениях за четыре года случалось разное, но не поменялось главное — мы по-прежнему вместе, и не можем друг без друга. Проще говоря, мы с ним — единое целое. Может, это у него не любовь, а нечто вроде сильнейшей интимной привязки, но в любом случае, отказаться от нее он не намерен. Вокруг полно красивых молодых девчонок, и, бывало, он срывался, уходил к ним от меня, в очередной раз объявив об окончательном разрыве. Однако проходила пара-тройка недель, и Игорь снова стоял на пороге, говоря, что не может жить без меня. Наша самая длительная разлука длилась полтора месяца, зато потом мы с ним…

— Это меня не интересует!

— И напрасно. Не буду спорить: у нас с ним бывало всякое — и скандалы, и ссоры, и даже рукоприкладство, но каждый раз все заканчивалось бешенством в постели, и, в итоге, это только больше укрепляло наши чувства. А ребенок, которого я жду…  Может, Игорь и не в восторге от того, что скоро станет отцом, к тому же он не намеревался заводить детей на стороне, но, тем не менее, не отказывается от возможности иметь ребенка от любимой женщины, то есть от меня. А еще Игорь снимает нам квартиру, в которой старается проводить все свободное время, снабжает меня деньгами (тем более что эта сволочь — мой бывший муженек, при разводе оставил меня без крыши над головой и гроша за душой), мой сын от первого брака, которому сейчас девять лет, называет его отцом, скоро родится еще один ребенок…  По-сути, у нас с Игорем сейчас нормальная семья, ничем не отличающаяся от других, а ты вздумала в нее влезть.

— То есть вы и сейчас встречаетесь?

— Конечно! Я уже об этом говорила, но ты, кажется, пропускаешь слова мимо ушей. А что тебя удивляет? Не с тобой же ему встречаться! Ты же у нас принцесса, и требуешь к себе соответствующего отношения, а Игорь, как прекрасный принц, даже не думает до брака покуситься на честь коронованной особы — все еще ходите, держась за ручки, как школьники. Со стороны это смотрится благородно и несколько старомодно, а подобное сейчас, как говорится, в тренде. Все так, только вот хм…  голодным Игорь ходить не привык, для всего прочего всегда есть я, да и что с тебя, бестолковой, пока что взять? Успеет еще после свадьбы…

— Ну, знаете ли!..

— А ты на меня голос не повышай! Хочешь знать правду? Такие тургеневские девушки, как ты — на них охотно женятся, но жить с ними скучно. Хоть верь, хоть нет, ты ему даже не нравишься, более того — совсем не в его вкусе. Это он мне сам говорил, так что любовь к богатой девочке ему приходится изображать. Впрочем, в таких делах он мастер, не отнять. Кроме того, Игорь не раз признавался мне, что его тянет к женщинам постарше и попроще. А что тебя удивляет? Кому-то нравятся блондинки, кому-то брюнетки, другие теряют голову от соплячек, а некоторым…

— Стоп! Я наслушалась достаточно!

— А, по-моему, вряд ли…  — женщина не обратила внимания на мои слова. — Еще раз повторяю: если бы Игорь не любил меня, то вновь и вновь не возвращался бы ко мне, бросая более молодых и богатых. Да и характер у него, должна сказать, далеко не сахар — это я могу укрощать Игоря, а вот такую, как ты, он сразу поломает. Впрочем, жалеть тебя я не собираюсь. Раз захотела наложить лапу на Игоря, так получай по-полной.

— То есть вы считаете себя идеальным вариантом для него? Так сказать, его наяву воплощенные желания?

— Так оно и есть, но только для семейной жизни. Повторяю: мы с ним — единое целое. К сожалению, я вряд ли смогу помочь ему в успешном росте карьеры, хотя, если попросить мужчин ответить на вопрос, что именно для них является самым важным — интим или карьера…  Впрочем, ответ на этот вопрос у каждого свой.

— Мило…  — согласилась я, пытаясь осознать слова женщины. — Значит, у вас чувства, страсть, бабочки в животе и все тому подобное…  Но раз дела обстоят таким образом, то почему вы не узаконите свои отношения? Как говорится, совет вам да любовь.

— Во-первых, его мать и слышать обо мне не желает…  — несмотря на то, что женщина говорит по-прежнему самоуверенно, все же в ее голосе проскальзывают нотки обиды. Похоже, в ее отношениях с Игорем все не так хорошо, как утверждает эта особа, и ей хочется стать официальной женой, а не той, с которой только проводят время.

— В чем-то я могу ее понять…  — усмехнулась я.

— Я старше Игоря на четырнадцать лет, и потому его мамаша меня на дух не переносит, считает, что мы не подходим друг другу…  — продолжала нахалка, игнорируя мои слова. — Можно подумать, она в этом хоть что-то соображает! И вообще она считает, что мы с Игорем не пара, и я ему совсем не подхожу — дескать, ее сыночку нужна девушка, как она говорит, «их круга». Она даже не пытается скрыть своего неприязненного отношения ко мне, и если б это было в ее власти, то несостоявшаяся свекровь меня бы своими руками придушила! Слышала бы ты, какими словами она меня поносит, и какие гадости говорит обо мне!.. А еще считает себя интеллигентной женщиной, дрянь такая!

Мне вспомнилась Тамара Георгиевна — мать Игоря, искусствовед, изящная дама, которая так любила рассуждать о творчестве представителей искусства эпохи Великого Возрождения, и, казалось, была выше низменной земной суеты. Еще она с придыханием в голосе твердила о том, как повезло ее сыну, которого всегда интересовала только работа, и ничего более, добавляя при этом — дескать, как хорошо, что Игорь наконец-то встретил достойную девушку и искренне ее полюбил! Речь, естественно, шла обо мне. Н-да…

— Как я понимаю, это не основная причина того, что вы до сей поры так и не получили предложения руки и сердца от будто бы искренне любящего вас человека…  — я с трудом сдерживалась, чтоб мой голос не дрожал, или чтоб не сорваться на крик. — Похоже, несмотря на все ваши слова о высоких чувствах и великой любви, Игорь все же не хочет на вас жениться. Верно?

— Можно сказать и так…  — неохотно согласилась женщина. — К сожалению. Я для тела и души, а она, то есть ты — для старта в будущее. Да он и сам не скрывает от меня то, что ему нужна другая жена. Как сейчас говорят, статусная, то есть нужны деньги, связи, положение — и тут надо не прогадать, взять именно то, что нужно. Его родители не сумели дать ему тот старт и то положение, которое Игорь хотел бы иметь, ведь его папаша-художник был обычным мазилой, и на его, так называемые картины, без слез не взглянешь…

Да уж, характеристика! Не спорю: отец Игоря не добился успеха и признания, его картины нравились далеко не всем, но зато он вкладывал душу в свои холсты, и в них было нечто индивидуальное, отличающееся от других, его картины нужно было понять…  Впрочем, объяснять элементарные вещи этой наглой особе я не собиралась.

Меж тем собеседница продолжала:

— Я слишком хорошо знаю Игоря и его честолюбивые замыслы, но, к сожалению, я в них не вписываюсь…  До недавнего времени он окучивал некую особу, золотую рыбку, и, казалось, все шло на лад, но в итоге там что-то не срослось — кажется, папаша предполагаемой невесты предпочел для дочки более выгодного жениха. А недавно в его сети попалась новая рыбка, пусть и чуть менее блестящая — как понимаешь, речь идет о тебе. Разумеется, ты не относишься к числу основных держателей акций «Газпрома», но, тем не менее, невеста завидная — дед академик, все еще остались неплохие связи, несколько квартир в столице, шикарный загородный дом, нехилые деньги на счетах…  А еще твой дед был коллекционером и собрал…

— Достаточно!.. — резко оборвала я разговорившуюся женщину. — У вас неплохие сведения о финансовом положении моей семьи.

— Игорь от меня ничего не скрывает, и, прежде чем начать ухаживать за тобой, он выяснил все об имуществе вашей семейки…  — пожала плечами женщина. — Предусмотрительный мальчик. Говорю же — у нас с ним нет секретов друг от друга. Он мне даже твои фотографии показывал…  На мой взгляд, мог бы найти кого получше и покрасивей, тем более что у него несколько иной вкус…  Кстати, это кольцо, которое он тебе подарил, помогала выбирать я, хотя подобное мне — поперек горла. В качестве компенсации за моральные страдания Игорь и мне подарок сделал — серьги с бриллиантами. Кстати, они стоят дороже, чем твое колечко.

Женщина, словно невзначай, тронула пальцем свои сережки, давая мне знать, что именно они и были подарены ей недавно. Да уж, судя по всему, на эту особу мой жених денег не жалеет.

— Откуда у вас мой номер телефона? Тоже Игорь дал?

— Нет, это я сама узнала. Он спал, я взяла его телефон, тем более что пароль для входа мне известен…

— Хватит!.. — подняла я руку. — А вы не боитесь, что я начну задавать вопросы Игорю, и он узнает о нашем разговоре?

— Пусть узнает! Я тоже, знаешь ли, не каменная — все это терпеть, тем более что нервы у меня сейчас ни к черту, да и беременность дает о себе знать…  Ну, а если вы все же поженитесь, то не обижайся — я тебя предупредила, и правила игры тебе известны. А потому хочется тебе того, или нет, но из жизни Игоря я никуда не уйду, он всегда будет на моей стороне, и ты поневоле вынуждена будешь смириться с тем, что в этом браке трое, а не двое. Вернее, скоро еще родится наш с ним ребенок…

— Можем, мне вас еще и в дом к себе приглашать?

— Это как получиться. Все может быть, такой вариант я не исключаю…  Или ты думаешь, что я буду спокойно наблюдать за вашей счастливой семейной жизнью? Если так, то ты куда глупей, чем я думала. И не надо со мной воевать — я сумею устроить тебе такую жизнь, что мало не покажется — в этом не сомневайся. Что, не нравится? А ведь я сказала тебе далеко не все, что хотела, но главное, надеюсь, ты поняла.

— Вы сказали более чем достаточно…  — я поднялась из-за стола. — Не скажу, что общение с вами доставило мне удовольствие.

— Можно подумать, я тебя обожаю…  — усмехнулась женщина, с усмешкой глядя на меня. — Если появятся вопросы, то звони, мой номер у тебя есть.

Из кафе я почти что выбежала, спиной ощущая насмешливый взгляд женщины. Да, надо признать, что в разговоре она одержала верх, едва ли не размазала меня по стене — неудивительно, что сейчас мои щеки пылают от стыда. В голове сумбур, а то, что творится на душе — это словами не описать. Поговорили, называется…

Не помню, как я добежала до работы, и как пыталась отвлечься, заняться текущими делами, только все валилось из рук. В голове беспрестанно звучал насмешливо-презрительный голос женщины, по-настоящему бесила ее бесконечная уверенность в себе, и я вновь и вновь чувствовала себя униженной. Смотрела на бумаги, лежащие передо мной, но смысл того, что в них было сказано, ускользал.

Впрочем, меня можно понять — я никак не могу справиться с тем кавардаком, что творится в моей душе. Допускаю, что эта особа многое преувеличила, а кое-что и приврала, но даже если в том, что сказала женщина, есть хотя бы половина правды, то мне надо хорошо подумать, стоит ли связывать свою жизнь с Игорем. Пожалуй, нам с ним надо поговорить, причем незамедлительно — я должна понять, правду мне сказала та женщина, или нет. Интересно, она сообщила ему о нашей с ней встрече? Очень хотелось позвонить жениху, и кое-что прояснить, но по телефону такие вопросы не решаются, есть вещи, которые надо обсуждать с глазу на глаз. Сегодня вечером мы с Игорем должны идти в театр, но мне сейчас не до высокого искусства — за глаза хватило того представления, которое устроила незнакомка. Конечно, разговор можно отложить до вечера, только я понимаю, что вряд ли смогу ждать так долго.

Время текло медленно, и я не выдержала — попросила руководителя нашего отдела отпустить меня на пару часов раньше, и отправилась к дорогому жениху, благо путь до офиса его компании занимал не более получаса. По дороге позвонила Игорю — мол, жду тебя в кофейне, надо поговорить, причем срочно. Отключилась, не слушая, что он пытается мне сказать, и на последующие его звонки отвечать не стала — боялась, что не выдержу, и наговорю лишнего.

Когда я вошла в кофейню, Игорь (все такой же красивый, подтянутый, неотразимый) уже ждал меня, невольно притягивая к себе восхищенное внимание всех присутствующих женщин. А он предусмотрительный…  — невесть с чего подумалось мне. Похоже, догадывается, что разговор будет не из приятных, и потому выбрал самый удаленный столик, так что даже если мы начнем ссориться, то привлечем к себе меньше внимания.

— Что случилось?.. — ослепительно улыбнулся Игорь. Сейчас он был — само обаяние, но отчего-то подобное меня только больше разозлило.

— А разве ты не знаешь?.. — я уселась за столик. — У меня сегодня была встреча с некой особой, и она сказала, что обязательно позвонит тебе после нашего с ней разговора — ведь у вас с этой женщиной нет тайн друг от друга. Во всяком случае, она так утверждала.

Я солгала — женщина не говорила, что собирается позвонить Игорю, ну да сейчас это уже не важно. Лицо жениха невозмутимо, но я почему-то поняла, что попала в точку — похоже, моя собеседница, и верно, уже сообщила ему о нашей встрече.

— Ты о чем?

— Игорь, не надо…  — вздохнула я. — Давай проясним все, поговорим откровенно, чтоб отныне меж нами не было никаких недомолвок и недоговоренностей. Лучше будет, если ты заранее скажешь мне правду о своих отношениях с этой особой. Кстати, в разговоре со мной она была предельно откровенна.

— Что ж, если ты так ставишь вопрос…  — через паузу ответил тот. Видимо он принял мое спокойствие за желание как-то сгладить ситуацию и не поднимать скандал. — Возможно, ты права, и нам стоит объясниться. Да, у меня была женщина — я ж обычный мужчина, и у меня есть свои потребности. Подобное естественно, так что…

— Все верно…  — перебила я его. — Я не собираюсь предъявлять тебе претензии за то, что в твоей жизни было до знакомства со мной — это дело прошлое, в жизни может случиться всякое. Однако сейчас ты являешься моим женихом, скоро у нас свадьба, а ты, как я поняла, не намерен отказываться как от прежних привычек, так и от прежней женщины, и вы по-прежнему вместе.

— В этом ты сама виновата…  — пожал плечами Игорь. К моему немалому удивлению, он был абсолютно спокоен. Я-то думала, что он начнет оправдываться, или хотя бы смутится, но вместо этого он нападает сам, пытается в чем-то обвинить меня. Более того: не могу отделаться от впечатления, что вся эта ситуация его даже несколько забавляет. — У тебя ж принципы из серии «до свадьбы ни-ни». Ладно, я их принимаю, эти твои принципы, но позволь и мне вести нормальную жизнь, причем во всех отношениях.

— Вот даже как…  — признаюсь, от таких слов я даже растерялась, и не знала, что тут можно сказать. Надо признать, что мой жених весьма прямолинеен, а ранее я такого за ним не замечала…  — Значит, в твоих изменах виновата я?

— Во-первых, никаких измен нет — мы еще не в браке, так что твои обвинения не имеют под собой основания. Во-вторых — да, виновата: самой надо понимать, что мужчине женские ахи-вздохи нужны в последнюю очередь, и эту истину тебе не помешает запомнить на будущее. Если бы меня все устраивало в наших отношениях, то о другой женщине сейчас речи бы не шло.

— Но…

— Если ты не поняла, повторяю еще раз: мужчина ищет на стороне то, что недополучает дома. Дело обычное, это как в тренажерный зал сходить. К сожалению, ты придерживаешься несколько старомодных взглядов, а потому не надо перекладывать на других свои огрехи. Говоря откровенно, мне непонятно твое возмущение.

— Что?!

— Веди себя приличней, на нас люди смотрят…  — мило улыбнулся Игорь. — И не повышай голос. Устраивать публичное выяснение отношений — это дурной тон.

Я смотрела на мужчину, сидящего напротив меня, и не могла понять его логики, ощущая себя при этом так, словно меня окунают в грязь. А ведь Игорь чувствует себя полностью правым, и его уверенности в себе можно только позавидовать…  Такого я точно не ожидала!

— Дурной тон, говоришь?.. — вырвалось у меня. — А как же твой ребенок? Это тоже укладывается в твое понятие о нормальной семейной жизни?

— Это мои проблемы, которые тебя касаться не должны, и в которых я разберусь сам. Конечно, когда он родится, нужно будет сделать анализ ДНК, но я и без того не сомневаюсь, что это мой ребенок, а значит, и мои заботы. Уверяю, что этим ребенком я тебя обременять не намерен, его воспитанием и обеспечением буду заниматься сам, так что со спокойной душой можешь забыть как о нем, так и о его существовании.

— Ты нормальный?.. — растерянно произнесла я.

— А вот оскорблять меня не стоит, я этого не люблю. Ладно, спишем эти слова на твою растерянность — очевидно, разговор с Зинаидой произвел на тебя слишком сильное впечатление. Ну, с девушками такое случается, уж слишком впечатлительные натуры.

Выходит, эту хамоватую особу зовут Зинаида. Впрочем, эта информация мне совсем ни к чему.

— Ну…  — продолжал Игорь. — Ну, а чтоб ты окончательно успокоилась, предлагаю после свадьбы сразу же подумать о детях — надеюсь, что уже к первой годовщине у нас будет ребенок. Вот им ты и будешь заниматься.

— Ага, и наши дети будут общаться меж собой, и все мы будем жить одной большой счастливой семьей…

— Так далеко я не заглядываю. Надеюсь, инцидент исчерпан?

— Знаешь, у меня такое впечатление, будто мы говорим на разных языках…  — я с трудом подбирала слова. — И я как будто вижу тебя с другой стороны, причем с неожиданной…

— Перестань…  — поморщился Игорь. — Ох уж эти домашние девушки! Тебе просто стоит принять очевидное, и все. Не надо искать сложности там, где их нет. Кстати, перед Зинаидой тебе нужно будет извиниться, и мне бы хотелось, чтоб ты это сделала сейчас.

— Я?! Перед ней?!

— Разумеется.

— И за что же извиняться?.. — у меня голова шла кругом.

— Ты ей нагрубила, оскорбила, и это несмотря на ее нынешнее состояние. Она была в слезах, когда звонила мне. Чтоб ты знала — волноваться ей нельзя, и я не потерплю, чтоб эта женщина была хоть чем-то расстроена. Надеюсь, что впредь подобное не повторится.

Кажется, эта самая Зинаида была права, когда говорила, что они с Игорем — единое целое, недаром он так бросается на ее защиту, и объяснение этому может быть только одно…

— А ведь ты, кажется, ее любишь…  — даже не сказала, а прошептала я.

— Повторяю — не забивай себе голову лишним, но позвонить ей и извиниться ты обязана. Ну, давай же, я жду.

— Это просто какой-то сумасшедший дом…  — выдохнула я. — Ты все ставишь с ног на голову…

— У тебя слишком идеалистическое восприятие мира…  — сейчас в голосе Игоря слышались нотки сочувствия. — А жизнь проще и грубее, так что лучше снять розовые очки. И потом, что такого страшного произошло? Ровным счетом ничего. Ты узнала то, о чем я старался умолчать, но тут уж ничего не поделаешь, и теперь между нами нет, как ты сказала, недомолвок.

— То есть…  — я с трудом подбирала слова. — То есть ты и в будущем не намерен разрывать отношения с этой женщиной, верно? К тому же скоро родится ваш ребенок, и твои посещения этой особы станут регулярными, да и э-э-э…  тренажерный зал надо посещать постоянно…

— Хамить мне не надо, а потому прекращаем этот разговор…  — а вот теперь в мягком голосе Игоря скрипнули стальные нотки. — Ты сама вызвала меня на откровенность, так что…

Жених говорил еще что-то, но я уже не слушала. Только что на моих глазах разрушился образ прекрасного принца, и к тому человеку, который сейчас сидит напротив меня, я не испытывала никаких чувств, кроме острой неприязни. Я не раз слышала о том, что даже сильную любовь можно разрушить одним словом или поступком, и, кажется, это именно мой случай. Игорь открылся мне с такой стороны, какую еще недавно я себе даже вообразить не могла. Внешность, не спорю, у него прекрасная, но суть этого человека…  Такое впечатление, будто из красивого яблока вдруг вылез червяк. Идти с ним по жизни? Нет, увольте!

— Вот что я скажу тебе — свадьбы не будет. Такого счастья как, ты мне не надо…  — я попыталась, было, подняться из-за стола, но не тут-то было — Игорь вначале схватил меня за руки, а затем своими ладонями прижал к столу мои ладони, и при этом он не переставал улыбаться. Со стороны подобное смотрится милейшей картиной — молодой человек накрыл своими ладонями руки девушки, и, очевидно, говорит ей что-то приятное…  Все так, только вот мои ладони были настолько сильно прижаты к столу, что освободиться не было никакой возможности.

— Отпусти!.. — я безуспешно пыталась освободиться.

— Мы не договорили.

— А, по-моему, мы все сказали друг другу. Отпусти, мне больно!

— Сейчас будет еще больнее, если не успокоишься!.. — Игорь так сильно сжал свои руки, что я чуть не закричала.

— Что тебе надо?

— Хочу, чтоб ты меня выслушала.

— Хорошо, выслушаю, только руки отпусти!

— Нет, так до тебя скорее дойдет…

Последующий монолог Игоря был не из приятных. Мне было сказано, что между нами заключен устный договор, нарушать который он не собирается, и не позволит сделать это мне. Его наш с ним предстоящий брак вполне устраивает, и еще недавно устраивал меня, так что нет смысла рушить наше будущее из-за каких-то нелепых условностей. А еще он не любит капризов и женских истерик, так что более ничего из этой серии видеть не желает. На первый раз он меня прощает, но в дальнейшем не может быть даже речи о подобной дури, а иначе мне придется сильно пожалеть. Кроме того, у меня есть бабушка, и весть о том, что внучка решилась отменить свадьбу, просто разобьет ее сердце, так что не стоит и пытаться расстроить бедную женщину, а ведь я этого не хочу, верно? Вдобавок мне пора понять, что стоит выбросить из головы все глупости, скоро мы станем супругами, а жена должна слушать своего мужа, потому что только доверие к мужу и послушание может помочь нам построить счастливую семью, о которой мечтают все женщины…

Игорь говорил еще много чего, его голос был спокойным, на лице — милая улыбка, и со стороны казалось, что молодой человек говорит своей девушке что-то очень хорошее. Однако в мягком голосе Игоря звучало и нечто такое, отчего мое сердце в страхе сжималось, по коже словно пробежал холодный ветер, и я была по-настоящему испугана. А ведь он и ударить может, если ему что-то не понравится…  — осознала я. То, что он меня психологически сломает и просто размажет — в этом нет сомнений. Кажется, такие люди называются абъюзерами…  Нет, этого человека рядом с собой в жизни я иметь не хочу, будь он даже красив, как Аполлон!

Отчего-то мне вспомнилась недавняя передача по телевизору, где показывали диких животных в природе. Помнится, там какой-то большой хищник, поймав свою жертву, прижал бьющуюся добычу к земле сильной лапой, несколько мгновений глядел на нее, а затем впился зубами ей в горло…  Сейчас я смотрю на Игоря, и понимаю, что у него с тем хищником много общего — этот человек уже считает меня своей добычей, которую не намерен отпускать, но для начала старается подмять под себя и лишит воли. Если честно, то мне стало страшно.

А еще я поняла, что, несмотря на напускное спокойствие, Игорь все же выведен из себя, и как бы он не пытался сдерживаться, это невольно прорывается в его словах и поступках.

— Ты все поняла?.. — поинтересовался Игорь после окончания своей речи.

— Да…  — даже не сказала, а пискнула я, потому что в моем горле стоял комок. И еще я поняла, что боюсь этого человека.

— Не слышу!.. — а вот теперь в голосе жениха слышны приказные нотки. Более того — он, кажется, получает немалое удовольствие от моего испуга.

— Поняла…  — чуть громче сказала я, презирая себя за испуг.

— Вот и замечательно…  — Игорь чувствовал себя победителем. — Хорошая девочка, будь такой же и впредь. Ты ведь хочешь, чтоб у нас с тобой и впредь все было замечательно? Тогда не вздумай впредь грубить мне или бестактно отзываться о моей женщине. Я рад, что ты это понимаешь, иначе мне придется принимать меры воздействия, а подобное тебе вряд ли понравится. Ты хорошо уяснила, что я тебе сказал?

— Да…

— Рад слышать. Ну, а теперь тебе надо доказать мне, что у нас с тобой все в порядке. Для начала ты позвонишь Зинаиде, и принесешь ей свои искренние извинения. Надеюсь, ты будешь вежливой, и у меня не будет оснований сердиться.

— Хорошо…  — мне очень хотелось бросить все и убежать, но моя рука была по-прежнему крепко прижата к столу, и мне было почему-то страшно ее попытаться ее освободить. Пожалуй, любезный кавалер меня и ударить сможет, причем практически незаметно для окружающих.

По-прежнему не сводя с меня взгляда, Игорь достал свой смартфон, и набрал нужного абонента.

— Как ты?.. — заговорил Игорь, и я с немалым удивлением услышала неподдельную теплоту и мягкость в его голосе. — Да, мы с ней поговорили, она все осознала, и хочет извиниться перед тобой за свое поведение. Очень надеюсь, что ты найдешь ее слова достаточно убедительными.

Я взяла протянутый мне продолговатый плоский квадратик и прижала его к уху. Что сказать — не знала, понимала лишь — столь неприятную историю надо как-то заканчивать.

— Слушаю…  — услышала я насмешливо-презрительный голос, и эта высокомерная уверенность победительницы словно стряхнула с меня словесную пелену, накинутую Игорем.

— Вот что мне бы хотелось сказать…  — заговорила я. — Пропадите вы оба пропадом, видеть никого из вас больше не желаю, и слышать тоже. Все понятно?.. — после чего швырнула смартфон в Игоря, а тот инстинктивно постарался его поймать обеими руками.

Почувствовав, что меня больше не держат, я вскочила с места, уронив при этом стул. Услышав грохот, к нам повернулись все посетители кофейни, но мне до этого не было дела.

— Какой же ты мерзавец!.. — крикнула я — Запомни — свадьбы не будет! С меня хватит! И не вздумай больше показываться мне на глаза!

Я едва ли не бегом покинула кофейню, но Игорь, к счастью, за мной не побежал — он хорошо понимал, что публичный скандал ему не нужен. Сейчас наверняка разводит руками и с извиняющейся улыбкой поясняет окружающим, что у него очень ревнивая невеста, а потому просит извинения на столь бестактную сцену, невольными свидетелями которой стали посторонние…

Не помню, как я добралась до своего дома. К тому же пошел дождь, я вся вымокла. У меня было одно желание — закрыться в своей комнате, спрятаться под одеяло, никого не видеть и не слышать. Игорь и его подруга…  Ранее я никогда не сталкивалась с подобным хамством и откровенным давлением, и потому чувствовала себя так, будто меня изваляли в грязи. Еще я корила себя за испуг и за то, что не смогла дать женишку достойный отпор. Единственное, что я сейчас могла сделать — так это внести Игоря и его приятельницу в черный список — больше не дозвонятся. Быстрей бы домой, посидеть в тишине и одиночестве, привнести мысли в порядок.

Когда я вошла в квартиру, то бабушка первым делом поинтересовалась:

— Почему ты так рано? А, понимаю — надо переодеться, вы же с Игорем сегодня идете в театр…  Кстати, я решила поменять шторы в твоей квартире, вернее, в спальне. Заглянула сегодня в салон штор, кое-что понравилось, взяла два образца на выбор. Какой цвет тебе больше нравится?

— Этот…  — я указала на нежно-сиреневый шелк, не зная, как рассказать о том, что сегодня произошло.

— А, по-моему, синий будет смотреться лучше…  — сделала вывод бабушка. — Да и обои в комнате голубые… . Решено: мы закажем синие шторы.

В этом вся бабушка: она всегда интересуется моим мнением, но поступает так, как считает нужным — увы, так было всегда, и подобное вряд ли изменится. Например, два года назад она решила сделать ремонт в квартире моих родителей, то есть в моей квартире, и первым делом спросила, какой я хочу видеть свое жилье после ремонта. Я почти три недели сидела в интернете, просмотрела куча сайтов, переговорила с дизайнерами и выбрала именно то, что мне хотелось, после чего отдала бабушке распечатанные листы, а заодно и номер телефона дизайнера — мы с ней договорились насчет ремонта, осталось уточнить кое-какие мелочи. Бабушка посмотрела на выбранный мной дизайн, улыбнулась, кивнула головой, но ничего мне не сказала. Когда же ремонт был завершен (бабушка просила меня не приходить в квартиру, пока не закончены работы), то меня ждал неприятный сюрприз — там не было сделано ровным счетом ничего из того, что мне хотелось. Все изменения состояли в том, что поменяли сантехнику, побелили потолок (навесные потолки бабушка не признает), и стены были оклеены обоями, которые бабушка, опять-таки, выбрала на свой вкус (я бы на такие никогда не взглянула!). Естественно, что итогом было мое глубокое разочарование, но бабушка безапелляционно заявила, что не стоит увлекаться всякой новомодной чушью: дескать, мода — дело переходящее, а старшее поколение лучше знает, что надо для жизни…

Помнится, тогда я промолчала — все одно сделать уже было ничего нельзя, так что поневоле пришлось смириться. Однако сейчас я была в таком взвинченном состоянии, что не огрызнуться просто не могла.

— Делай что хочешь! Сиреневый, синий…  Только зачем ты каждый раз спрашиваешь мое мнение, если все равно сделаешь так, как хочется тебе?

— Ника, что за тон?.. — возмутилась бабушка.

— Да потому что меня уже все достало! Кстати, свадьбы не будет. Отменяй все, пока не поздно.

Не обращая внимания на ахнувшую бабушку, я ушла в свою комнату, надеясь хоть немного побыть в одиночестве, но не тут-то было — бабуля последовала за мной.

— Вы что, поссорились с Игорем?

— Мы не поссорились, а расстались…  — только сейчас я заметила, что все еще не сняла кольцо — подарок Игоря. Сдернув украшение с пальца, бросила его на туалетный столик — пусть полежит, пока не отошлю назад.

— Ну, молодые люди частенько бранятся…  — успокаивающе заговорила бабушка. — Это бывает почти у всех — ничего не поделаешь, юношеский максимализм. Дело обычное: пройдет пару дней и вы сами…

— Не наш случай! Этот Игорь…  Мало того, что он жестокий и безжалостный человек, у него еще, можно сказать, имеется вторая семья и скоро родится ребенок!

— Что за бред?! Кто тебе наплел подобную чушь?!

— Это не чушь и не бред, а объективная реальность…

Пришлось рассказать бабушке обо всем, что произошло за сегодняшний день, и сказать, что она потрясена услышанным — это не сказать ничего. Бабуля настолько растерялась, что сразу не могла найти нужных слов.

— Нет, не может быть, не верю…  — твердила она. — Тебя обманули, или ты что-то неправильно поняла…

— Да что тут можно не так понять?! — только что не рявкнула я.

— А тебе не приходило в голову, что это может быть чьей-то злой шуткой?

— Бабушка, ты слушала, что я тебе говорю, или нет? Свадьбы не будет, за этого человека я замуж не пойду! Все, разговор окончен! Будь так любезна — уйди, дай мне побыть одной!

Удивительно, но спорить бабушка не стала — встала и ушла. Ясно, сейчас будет звонить Игорю и выяснять, в чем дело…  А, пусть делает, что хочет, я своего решения менять не намерена.

Однако вечером бабушка вновь пришла ко мне в комнату.

— Ника, к нам пришла мама Игоря. Она очень расстроена и…

— Зачем ты ее позвала?

— Поверь, я не приглашала к нам Тамару Георгиевну, придти сюда — это ее инициатива. Она просит тебя выйти, ей надо кое-что сказать тебе.

— Я не хочу разговаривать ни с кем из их семейки.

— Возможно, ты и права, но надо поговорить с этой женщиной — она же ни в чем не виновата!

— Это еще как сказать. Насколько мне помнится, она только что не божилась, что ее сын — сущий ангел, который только что не летает от святости.

— Тем не менее, я настаиваю…

— Хорошо…  — поморщилась я, понимая, что бабушка не отстанет. — Можно и поговорить, только недолго — я не настроена на долгие беседы, да и обсуждать там особо нечего.

Судя по виду кротчайшей Тамары Георгиевны, она, и верно, сейчас была удручена. Понятно, для чего она сюда пришла — попытаться сгладить произошедшее. Хорошо еще, что ее сынок сюда не заявился, а не то в данный момент я за себя не отвечаю.

— Ника, милая…  — при виде меня Тамара Георгиевна попыталась, было, подняться и заключить меня в свои объятия, но я выставила вперед руку, чтоб пресечь подобные попытки.

— Тамара Георгиевна, вы хотели меня видеть? Прошу прощения, но я сейчас не настроена на любезности и прием гостей…  — надеюсь, мои слова прозвучали достаточно холодно.

— Ника, милая…  — женщина достала платок из своей сумочки и прижала его к глазам. — Ника, все это так ужасно!..

— Согласна.

— Ника, пойми, мой сын хороший мальчик, и он так расстроен вашей размолвкой…

— Это не размолвка, а разрыв…  — оборвала я. — Во время нашего последнего разговора ваш сын показал себя с такой неприятной стороны, более чем неожиданной для меня, что отныне не может быть и речи о нашем совместном будущем.

— Лично мне непонятно другое…  — сухо произнесла бабушка. — Все это время вы, уважаемая Тамара Георгиевна, клялись и божились мне, что у вашего сына нет девушки, он одинок и живет только работой. Как оказалось, вы меня обманули.

— Это не обман…  — всхлипнула гостья. — Дело в том, что я просто не хотела кое о чем упоминать, чтоб не расстроить Нику. То увлечение Игоря ужасной женщиной — это не то, чем можно гордиться и о чем стоит говорить. Молодые люди могут ошибаться, вот и мой сын оступился, когда познакомился с той мерзавкой, и эта отвратительная особа вцепилась в него, словно клещ. Я так надеялась, что когда Игорь встретит хорошую девочку, то бросит эту ужасную женщину!

— То есть вам о ней хорошо известно?

— Увы, и это самое горестное событие в моей жизни. К сожалению, хорошие мальчики часто обращают внимание на тех особ, о которых стараются не упоминать в приличном доме, и эта ошибка, вернее, случайная связь, стоила ему очень дорого. Та дрянь задурила ему голову, а может, и околдовала…

— Перестаньте!

— Беда в том, что Игорь все еще не может отвязаться от этой ужасной женщины!.. — только что не причитала Тамара Георгиевна. — Когда же в жизни моего сына появилась Ника, то я очень рассчитывала, что отныне его странное увлечение той…  пиявкой останется в прошлом! Зато какое счастье я испытала, когда узнала, что Ника и Игорь решили вступить в брак! Я так надеялась, что все дурное осталось позади, но мне даже в голову не могло придти, что у той нахалки хватит дерзости и безрассудства, чтоб заявиться к невесте моего сына! Это такой ужас!

— А что вы скажете насчет его ребенка?

— Я уверена, что мой сын не имеет к нему не малейшего отношения!

— У Игоря нет сомнений, что это его ребенок…  — оборвала я Тамару Георгиевну.

— Они есть у меня! У той безнравственной и наглой особы нет никакой морали, Игорь ее не любит, так что…

— Мне так не показалось. Те чувства, которые Игорь и та женщина питают друг к другу…  Сладкая парочка даже не пытается их скрыть.

— Ника, как ты можешь такое говорить?! — из глаз Тамары Георгиевны потекли слезы. — Эта женщина преследует его…

— А на мой взгляд стороннего человека, у этих двоих полное единение взглядов и немалая взаимная привязанность. Такое бывает.

— А как же ваша свадьба? Неужели ты, и верно, хочешь ее отменить? Вы такая красивая пара!

— Тамара Георгиевна…  — вздохнула я. — Свадьбы не будет, я разрываю помолвку. Сегодня ваш сын вел себя со мной настолько бесцеремонно, что я все еще не могу придти в себя от удивления. Такое впечатление, что он уже считал меня едва ли не своей вещью, над которой имеет власть, и которая должна исполнять все его указания. Ни о какой любви и ни о каком уважении тут речи нет и быть не может.

— Но Ника…  — несостоявшаяся свекровь плакала, уже не стесняясь. — Он же тебя любит!..

— Нет…  — покачала я головой. — Не любит. Себя он, и верно, любит, ту женщину — возможно, во всяком случае, он к ней неравнодушен, ко мне же у него нет никакого интереса, кроме меркантильного. Мне неприятно об этом говорить, но так оно и есть в действительности.

— Неправда!

— И уж если об этом пошла речь…  — продолжила я. — То вам не помешает знать, что ваш сын — настоящий абьюзер со всеми вытекающими отсюда последствиями, и такого супруга рядом с собой я иметь не желаю.

— Как ты могла такое подумать?!

— Извините, Тамара Георгиевна, но разговор закончен…  — мне уже всерьез надоело это переливание из пустого в порожнее. — У меня сегодня был непростой день, я устала, а потому прошу меня простить, но я удаляюсь. Да, и если Игорь не отнесся всерьез к моим словам, то передайте ему следующее: видеть его более я не хочу, и ничего общего между нами быть не может. Если же он вздумает искать со мной, то дело закончится публичным скандалом, а это, как я понимаю, именно то, чего Игорь стремится избежать.

Я ушла в свою комнату, но до меня еще долго доносился голос несостоявшейся свекрови — кажется, она стремилась донести до бабушки, что еще не все потеряно, и что я все не так поняла, а потому ситуацию можно исправить…  Понятно, что рушатся ее планы. Мне же очень хотелось еще раз выйти из комнаты и отдать Тамаре Георгиевне помолвочное кольцо, но не было ни малейшего желания вновь видеть ее заплаканное лицо, да и ясно, что кольцо она не возьмет.

На следующий день ко мне на работу курьер доставил огромный букет белых роз. Ясно, Игорь дает понять, что считает мои слова о разрыве помолвки сказанными сгоряча, и что все еще можно исправить. Внутри букета находилась карточка с извинениями — мол, прошу извинить меня за вчерашний срыв, готов сделать что угодно, лишь бы загладить вину и заслужить прощение…  Ну, чего-то подобного я и ожидала — зверь свою добычу так просто не отпустит.

Букет отдала коллегам — мол, забирайте этот веник себе, видеть не могу как эти цветы, так и их отправителя. Ну, коллеги лишь понимающе переглянулись, улыбнулись (дескать, ясно, влюбленные поругались) и быстро сделали из одного большого букета полтора десятка маленьких. Это еще не все: вечером к нам домой принесли букет дивных орхидей. Что ж, это еще одно подтверждение того, что бывший жених отступать не намерен. Я, если можно так выразиться, его бизнес-проект, на котором он собирается строить свое будущее.

Теперь каждый день ко мне на работу приходили очередные презенты из магазина цветов, а наша квартира скоро стала похожа на оранжерею. Будь моя воля, то все бы эти букеты и корзины сразу же полетели из окна, но бабушка не позволила это сделать — мол, цветы ни в чем не виноваты, пусть стоят! И потом, они такие красивые, смотреть на них одно удовольствие…

Расчет Игоря оказался верным: очень скоро коллеги (у которых уже стало нормой носить домой цветы из большого букета), стали говорить мне о том, что, дескать, хватит обижаться на своего жениха — ясно, что если даже он в чем-то виноват, то сейчас искренне раскаивается в случившемся, и не знает, как заслужить прощение. Он тебе столько цветов прислал, чтоб извиниться, что у любой сердце бы растаяло!..

Мне бы очень хотелось рассказать доброжелателям, в чем причина нашей ссоры, только вот, боюсь, они мне не поверят — ранее все они видели Игоря, поддались его обаянию, и потому сейчас просто-напросто считают меня глупой ревнивицей, а то и просто упертой истеричкой.

Однако куда хуже дела обстояли дома. Бабушка, которая изначально не могла определиться с тем, как отнестись к неожиданным новостям насчет Игоря, исподволь начала вести со мной разговоры о том, что не стоит так однозначно относиться к случившемуся. В жизни, де, случается всякое, и важно не совершить ошибки, которая может испортить всю дальнейшую жизнь. Мол, нет людей без недостатков, а потому надо уметь прощать…  Подобные беседы становились все чаще и продолжительней, так что как это не печально это признать, но в истории с Игорем бабушка оказалась не на моей стороне. Это у меня Игорь оказался в черном списке, а вот бабушка, судя по всему, не прекращала с ним общаться. Похоже, бывший жених сумел каким-то образом смягчить сердце бабушки, и теперь она пыталась сделать все возможное, чтоб помирить нас.

Я долго терпела все эти разговоры, но через какое-то время пришло понимание — как это ни печально, но в столь неприятной ситуации бабушка оказалась сторонницей Игоре. Она и не думала отменять свадьбу, подготовка к ней идет полным ходом, ну, а когда бабушка сказала, что завтра нас ждут на примерку свадебного платья — вот тогда я не выдержала, и мы всерьез поругались. Это была наша с ней самая большая ссора, и каждый чувствовал себя правым.

— Надо же, я ей такого замечательного жениха нашла, а она носом крутит!.. — возмущалась бабушка. — Красивый, умный, воспитанный, из хорошей семьи, при неплохой должности…  Какого рожна тебе еще надо?! Да и я тоже хороша — оберегала тебя от проблем, все решала сама, а надо было растить трезвомыслящего человека, понимающего реальности жизни! И что имею в итоге? Дорогая внученька нашла причину, из-за чего обижаться на жениха! Тоже мне, трагедия — баба у него под боком имеется!.. И что с того? Бывает, дело житейское, он же не на необитаемом острове все это время обретался! Ребенок на стороне? Так это еще надо выяснить, кто его папаша. А ты дура! До таких лет дожила, а все еще не понимаешь, что идеальные принцы бывают только в кино и в грошовых дамских романах. Запомни: мужчин без недостатков нет! Думаешь, у меня с мужем не было конфликтов из-за слишком липучих баб, которых вокруг него крутилось предостаточно? Всегда находится немало хищниц, которые желают заполучить в свои лапы состоятельного и успешного мужчину! Ты даже представить себе не можешь, сколько мне пришлось воевать и пускаться на самые разные хитрости, чтоб сохранить мой брак! Это в старости твой дед взялся за ум, а по молодости не отказывался от походов налево! Мне что, нужно было хорошего мужа кому-то отдавать, чтоб та, другая, пользовалась всеми благами? Ага, как же! В итоге у нас в семье все сложилось замечательно, разве не так? И то, что мы сейчас имеем — в этом моя немалая заслуга!

— Ты меня можешь понять, или нет? И с дедушкой (царство ему небесное!) Игоря равнять не надо! Этот…  бывший женишок — он отвратительный, мерзкий человек, я его даже видеть не хочу, не говоря о чем-то ином!…

— Ага, из-за твоей дури я должна свадьбу отменять? Это же такой удар по репутации! Хотя будешь ли ты думать о столь низменных вещах, ведь лелеять обиду куда важнее! Да на ваше будущее торжество только гостей приглашено около трехсот человек, и это не простые люди, многие имеют немалый вес в обществе. Приглашения напечатаны, разосланы, подготовка к свадьбе не прекращается…

— А ты обо мне подумала? А о моих чувствах?

— Именно о них и думаю! Повторяю: я, в отличие от тебя, хорошо знаю жизнь, и понимаю, что женщине нужно для счастья! Все, что делаю, это только ради тебя! А что касается его бабы…  С ней я сама разберусь. В свое время всех нахалок от твоего деда отшила, и с этой управлюсь.

— Не тот случай. Игорь тебя за свою женщину просто с грязью смешает.

— Это мы еще посмотрим…

Из нашей ссоры бабушка сделала определенный вывод и в своем намерении причинить мне добро она решила сменить тактику — раз на меня не действуют слова, то нужно искать другое решение. Сказано — сделано, и к вечеру следующего дня мне было сказано, что на ближайшие выходные мы с Игорем едем отдыхать в дорогой пансионат, находящийся неподалеку от столицы. Дескать, для молодых людей нет ничего лучше, чем спокойно обсудить все свои проблемы вдали от городской суеты, да и побыть наедине вам не помешает. Ты на него уже достаточно долго сердилась, показала свой характер — и хватит! Надеюсь, Игорь все понял, и сделал правильный вывод. Теперь же пришла пора сглаживать конфликт, а не то как бы все это не зашло слишком далеко. Вот потому-то вам следует побыть какое-то время вдвоем, а там и помиритесь, иначе никак…

— Нет!.. — рявкнула я, не дослушав слова бабушки. — С эти мерзавцем я никуда не поеду! Я его даже видеть не хочу, а уж отправляться с ним куда-то вдвоем…  Нет и еще раз нет!

— Мое решение не обсуждается…  — отрезала бабушка. — Поедешь, как миленькая, даже если для этого мне придется тебя связать! В пансионате уже снят дорогой номер…

— Да хоть президентский «люкс»! Не поеду!

— Не кричи, и без того от тебя голова идет кругом.

— Ага, и если даже меня будет воротить от одного вида Игоря, то все равно, после нашего пребывания вдвоем в этом номере, он, как честный человек, должен будет на мне жениться, верно?

— Не сомневаюсь, что после совместного отдыха в пансионате у вас все наладится…  — отмахнулась бабушка.

— Это решение твое или Игоря?

— Совместное.

— Я так и думала.

— А как иначе прикажешь с тобой поступить, если ты не желаешь понимать разумных доводов? Все, вопрос закрыт!

— Но…

— Никаких «но»! И вот еще что, открою тебе секрет: Игорь дал понять, что уже купил тебе изумительный подарок — потрясающее колье. Так сказать, чтоб искупить свою вину, хотя, говоря откровенно, за свои капризы и упрямство ты это колье не заслужила.

— У него и без меня найдется, кому повесить на шею эту дорогую побрякушку. Вот пусть своей даме сердца и дарит.

— Игорь прав — ты ревнивица…  — бабушка предпочла проигнорировать мои слова. — Кстати, верни его из черного списка, чтоб он мог звонить тебе.

— Подождет немного.

— Пусть так…  И вот еще что: тебе не помешает сделать ему ответный сюрприз. И не хмурься, так надо! А если будешь упираться, то подарок куплю я, и вручу от твоего имени!..

Спорить с бабушкой не имело смысла — к сожалению, она относится к числу тех людей, кто считает свое решение самым верным, и без серьезных на то доводов никогда его не изменит. Судя по всему, она однозначно и безоговорочно приняла сторону Игоря…  Жаль, я все же надеялась на понимание. Увы, но мое мнение и мои желания тут не учитываются от слова «совсем».

А еще бабушка привыкла, что я никогда с ней не спорю, и всегда поступаю так, как она пожелает. Похоже, что давняя просьба дедушки никогда не спорить с его женой и во всем ее слушаться сыграла со мной злую шутку. Надо было раньше хоть как-то отстаивать свое мнение, только какой смысл сейчас об этом жалеть.

Итак, что мне теперь делать? То, что я с бывшим женихом не поеду в пансионат (будь даже в том пансионате снят суперлюкс с ванной из шампанского) — это даже не обсуждается. Бабушка, если можно так сказать, закусила удила, и намерена пойти на все, лишь бы не отменять мою свадьбу, а заодно чтоб я не упустила такого жениха, как Игорь — как видно, он как-то сумел убедить ее, что любит меня без памяти и раскаивается в своих прошлых ошибках. Значит, выход только один — мне следует куда-то уехать самой, причем туда, где меня первое время вряд ли отыщут. Почему только первое время? У бабушки осталось достаточно нужных связей, так что мне стоит хорошо подумать, куда податься…  Пожалуй, надо обдумать два-три варианта бегства, причем надо поторапливаться, потому как сегодня среда, так что времени до пятницы у меня в обрез.

На следующий день, еще до начала рабочего дня, я пришла в офис большой туристической фирмы, которая находилась неподалеку от места, где я работала. Меня интересовало, есть ли некий тур (причем желательно как можно дальше от столицы), в который можно отправиться сегодня или завтра. Сроки сжатые, так что на удачу я особо не рассчитывала.

— Увы, но это нереально…  — развела руками девушка в белой блузке, глядя в компьютер. — Вот если бы вы обратились к нам немного раньше…  Хотя…  Есть один вариант, но он вряд ли вас устроит. Он, так сказать, на любителя.

— Что вы имеете в виду?

— Тур несколько специфический…  — продолжала девушка. — По, так называемым, местам силы.

— А что это такое?.. — не поняла я. Конечно, я уже не раз слышала подобное выражение, но никогда им не интересовалась.

— Считается, что это некий участок земли, где находится положительная или отрицательная мистическая сила…  — тонко улыбнулась девушка. — Есть немало тех, кто интересуется такими вещами, а наша фирма старается идти в ногу со временем. Проводим этот тур всего несколько раз в год, когда набирается нужное количество желающих. Могли бы проводить и чаще, но тур достаточно дорогой, да и не каждый решится отправиться на довольно дальние расстояния. Вначале нужно добраться самолетом до…

— Меня это вполне устраивает!.. — после слова «самолет» я больше ничего не стала слушать. Похоже, туристический маршрут пролегает весьма отдаленно от столицы, а это именно то, что мне сейчас нужно. — Очень интересно.

— Самолет — это только начало…  — продолжала девушка. — Далее последует автобусный тур, причем достаточно протяженный. Вы увидите красивейшую сибирскую природу, вдохнете чистый воздух, попробуете местную еду…  Однако если вы плохо переносите долгие автобусные…

— Хорошо переношу. Кстати, сколько времени длится тур?

— Три недели.

— Очень хорошо! Ваше предложение меня заинтересовало, и будем считать, что мне повезло. Давайте займемся оформлением.

— Замечательно!.. — обрадовалась девушка. — Дело в том, что женщина, которая приобрела этот тур, позавчера вынуждена была от него отказаться по семейным обстоятельствам. Ей бы очень хотелось вернуть деньги, пусть даже и не в полном объеме, но мы вынуждены были ей отказать — так прописано в условиях договора, да и за такое короткое время найти замену довольно сложно. Теперь мы можем ее порадовать…

— Когда вылет?

— Завтра в четырнадцать сорок пять.

— Чудесно! А вы успеете переоформить документы на рейс?

— Это чартерный рейс, так что…

— Прекрасно! Еще одна хорошая новость!

— Поверьте — вы не раскаетесь как в своем выборе, так и в том, что обратились именно к нам.

— В этом у меня нет никаких сомнений!

— Вы не хотите ознакомиться с программой тура?

— Позже, сначала оформление.

Весь день меня не покидало приподнято-взвинченное настроение. Меня можно понять — я собираюсь совершить то, о чем еще совсем недавно и помыслить не могла. Так казать, бунт на корабле, где еще недавно была послушная команда. Ясно, что капитану подобное не понравится. Однако с тем понимала, что иначе поступить не могу — просто-напросто спасаюсь от нежеланного брака, и от тех, кто решает все за меня, опираясь только на свое мнение. Все же речь идет о моей будущей жизни, и если эти двое не желают прислушиваться ко мне, то, в свою очередь, и я могу поступить так, как считаю нужным.

В отличие от коллег, бабушка сразу поняла, что я нахожусь далеко не в самом благодушном настроении, но подумала, что это связано с моей завтрашней поездкой в пансионат. Больше того: она выразила желание лично собрать мне вещи с собой, а не то как бы я чего-то не забыла. Мол, во второй половине дня сюда приедет Игорь, и мы с ним вместе отправимся в пансионат. Мне только и оставалось, что молчать, потому как бабушка то и дело заводила разговоры о том, что она делает все для моего счастливого будущего, и хорошо, что я наконец-то стала прислушиваться к ее словам…  Мне пришлось едва ли не прикусывать язык, чтоб не наговорить лишнего.

На следующий день я отправилась не на работу (еще вчера написала заявление на отпуск без содержания), а в универмаг — необходимо купить все необходимое для проездки, ведь я ушла из дома налегке, только с маленькой сумочкой. Итак, надо купить большую дорожную сумку, одежду, обувь, белье, разные мелочи…  Как бы я не торопилась, а на покупки у меня ушло больше двух часов, после чего я направилась в аэропорт — лучше оказаться там пораньше.

На душе было неспокойно не только от того, что я, как напроказившая школьница, сбегаю из дома — куда хуже было то, что небо затягивали темные тучи. Если пойдет дождь и отменят рейс…  Ой, об этом лучше не думать!

Звонок бабушки застал меня в аэропорту, у стойки регистрации.

— Ника ты где? Купила подарок Игорю?

— Перебьется.

— Я так и предполагала! Ох, ну какая же ты упрямица! Зато я, в отличие от тебя, обо всем позаботилась, и подарок уже лежит в твоем чемодане. Теперь вот что: отпросись с работы пораньше — Игорь сказал, что через час-другой приедет за тобой. И поторопись, а не то окажешься под дождем…

— Бабушка, я никуда с Игорем не поеду.

— Ты опять за свое?!

— Я тебе уже говорила не раз, что не хочу иметь ничего общего с этим человеком, но ты меня не слушаешь. Вот я и решила какое-то время побыть одной, все обдумать…

— Где ты сейчас?

— Уже далеко от столицы.

— Что?! Немедленно возвращайся! Ты что, смерти моей хочешь?

— Нет, я хочу, чтоб ты жила долго и счастливо. Позвоню тебе позже…  — после чего я отключила телефон и поставила его на беззвучный режим. Все, что мне сейчас хотелось — так это чтоб мой самолет не задержался и вылетел по расписанию.

К счастью, так и произошло, и самолет успел взлететь за несколько минут до того, как хлынул дождь, вернее, самый настоящий ливень с громом, молниями и завывающим ветром.

Что ж, для начала уже неплохо…

Глава 2

Я сидела в автобусе и смотрела в окно, тем более что по обеим сторонам дороги стояла настоящая стена деревьев. Мы едем по грунтовке, проложенной среди густого леса, некоторые из моих спутников дремлют, а остальные, как и я, смотрят в окно. Вечереет, солнце уходит и золотит верхушки деревьев, а внизу, на земле, уже что-то похоже на сумерки. Красота…  Здесь вообще удивительная природа, на которую не налюбуешься, и единственное, что меня выводит из себя, так это вездесущие комары, которых здесь было превеликое количество. Конечно, в этих местах почти все пользуются спреем для спасения от летающих кровососов, да только его действие что-то уж очень быстро заканчивается, а потому приходится вновь и вновь хвататься за спасительный баллончик. Так что если бы не эта зудящая мелочь, пытающаяся добраться до нашей кровушки, то поездка была бы просто замечательной.

В этом путешествии моими спутниками большей частью оказались женщины (возрастом от тридцати пяти лет и выше), увлекающиеся эзотерикой и всякими заумными теориями из числа тех, о которых я ранее и слыхом не слыхивала по причине их полной антинаучности. Когда стало ясно, что я ничего не понимаю в этих новомодных течениях, и даже не представляю, что это такое, то некоторые из попутчиков стали гм…  просвещать меня, причем делали это с явным удовольствием, найдя в моем лице благодарного слушателя. В свою очередь я была совсем не против узнать что-то новое и необычное, тем более что тот ворох знаний, который они на меня высыпали, отвлекал меня от навязчивых мыслей о том, что по окончании тура мне поневоле придется возвращаться домой.

Домой…  Номер бабушки на моем телефоне поставлен на беззвучный режим, а потому дозвониться и высказать все, что она думает обо мне, у бабушки не получается, но это не мешает ей непрерывно закидывает меня сообщениями, причем я каждый день получаю их по десятку, а то и больше. Первое время это были послания из серии «Немедленно возвращайся!», «Ты что, решила опозорить нашу семью?», «Как ты могла так поступить со мной?!», «Вернись, пока Игорь согласен тебя простить!», «Мне плохо, давление под двести пятьдесят, боюсь, что не доживу до вечера…». Теперь же риторика сменилась, и звучит примерно так: «Мне стыдно называть тебя своей внучкой», «Такого унижения и срама я не испытывала никогда в жизни, и ты тому виной!», «Если у тебя когда-нибудь будут дети, то пусть они поступят с тобой точно так же, как ты это делаешь со мной!», «Ты оказалась самым большим разочарованием в моей жизни!», «Моя смерть будет на твоей совести!.. В общем, риторика ясна. На мой взгляд, если у бабушки хватает сил без остановки строчить подобные послания в превеликом количестве, то в ближайшее время смерть ей вряд ли грозит.

Первое время, читая подобные сообщения, у меня на душе словно кошки скребли, а теперь я лишь проглядываю их, невольно отмечая про себя, что бабушка то и дело повторяется. Если б я уехала из дома пару месяцев назад, то после получения первого же подобного послания сразу бы отправилась домой, чтоб не расстраивать бабушку, а сейчас делать это у меня нет никакого желания. Бабушка настолько привыкла к моему вечному послушанию, что все еще не может поверить в происходящее и осознать ту простую истину, что мое нынешнее поведение — это не каприз и не глупость, а желание решать самой, как я собираюсь жить дальше. Увы, но бабушка уверена, что через какое-то время она сумеет выкинуть из моей головы бунтарские мысли и все будет так, как и прежде.

Несколько раз она звонила мне с чужих номеров, но наш короткий разговор не занимал даже минуты и приводил лишь к очередному скандалу. Не знаю, чем сейчас занимается бабушка, но зная ее, уверена, что от своих планов она не отказывается, и свадьбу отменять не намерена — скорее, просто передвинула торжество на пару-тройку недель. Да уж, если моя бабушка что-то задумала, то она без колебаний идет к намеченной цели, и при этом уверена, что поступает именно так, как надо, то бишь все ради моего блага, ибо она лучше знает, что надо ее внучке…

Пытался позвонить мне и Игорь, правда, и он делал это с чужих телефонов, но я, как только слышала его голос, так сразу же вносила очередной номер в черный список. Похоже, несмотря ни на что, красавец не намерен отказываться от невесты, на которую у него уже есть далеко идущие планы, менять которые он не собирается. На все его попытки примирения так и хочется сказать: извини, голубь сизокрылый, но я не желаю даже видеть тебя в моей дальнейшей жизни.

Радует хотя бы то, что моя нежданная поездка, как это ни удивительно, оказалась интересной, и все окружающее в какой-то мере помогло мне забыть, пусть и ненадолго, о том, что произошло, и что ждет меня дома, по возвращении.

По дорогам (как и было обещано) мы передвигались на автобусе, и я в полной мере наслаждалась дивной сибирской природой, которая меня, городскую жительницу, просто очаровала, а уж про чистый воздух и говорит не стоит — им надо просто дышать, и его лечебное воздействие на организм не заменит никакой подмосковный санаторий с его дорогостоящими процедурами и минеральными ваннами.

Что же касается этих самых мест силы, ради которых и была организована поездка, то тут отдельный разговор. Если дать более или менее научное определение, то места силы — это довольно-таки интересные локации, в пределах которых будто бы творятся самые настоящие чудеса. Вообще-то их (то есть так называемых мест силы) было несколько — тех, которые входили в программу тура, и которые мы смогли посетить. Некоторые из них представляли собой археологические памятники, а другие — природные объекты, которые, по слухам, обладали чудодейственной силой.

Ну, что я, заядлый материалист, могу сказать по этому поводу…  Если коротко, то внешне все красиво и необычно. На мой взгляд, все эти так называемые места силы можно назвать чем-то вроде культовых мест для новоявленных религиозных течений (которых сейчас хватает в избытке) и где, как утверждается, есть особая энергетика, пусть и недостаточно изученная, но помогающая людям жить правильной жизнью. Более того: люди, попадая в эти магические места, будто бы чувствуют прилив мудрости и гармонии, ощущают, как раскрываются их скрытые возможности. Ну, не знаю, для меня это как-то немного чересчур, не вписывается в элементарную материалистическую логику, и я как-то не ощутила в себе никаких новых талантов.

Как утверждали экскурсоводы, эти места, дескать, живут по своим законам, которые лучше не нарушать, и не просто же так сюда приезжают эзотерики, шаманы и экстрасенсы, которые проводят тут обряды, медитируют, занимаются йогой, поиском себя и трансформацией. Надо сказать, мне тоже удалось увидеть нескольких оригиналов, которые на полном серьезе утверждали, что у них в этих местах есть прямая связь с космосом. Лично я от таких сообщений готова была покрутить пальцем у виска, но большинство моих спутников было в восторге от увиденного, едва ли не с почтением внимали этим болтунам, и активно общались как меж собой, так и с теми туристами, которые тоже приехали в эти места. Как я успела понять, тем для обсуждений у них хватало.

Если бы кто-то спросил мое мнение по этому поводу…  Вообще-то я по жизни прагматик, не особо увлекающийся подобными практиками (скорее рассматривала их как своеобразные увлечения или хобби), а потому в этих разговорах и обсуждениях участия не принимала. На мой взгляд, о чем-то сверхъестественном тут речи нет, все зависит от геомагнитного поля, где находится так называемое место силы, состояния и структуры земной коры и множества других факторов. Тем не менее, посмотреть на все окружающее и послушать речи чем-то по-настоящему увлеченных людей — это всегда небезынтересно.

Хотя, если вдуматься, везде говорили одно и то же: главное в жизни, так это отправлять в мир положительную энергию, теплоту и любовь. Дескать, в местах силы приумножается как добро, так и зло, а потому, если будете ругаться, ссориться и с неприязнью относиться к людям, то негатива в вашей жизни будет все больше. Что ж, посыл неплохой. Ничего не скажу насчет себя, но многие из моих спутников утверждали, что в тех местах они чувствуют своеобразную энергетику, которая их, дескать, подзаряжает в положительном смысле и дает чувство свободы, которую сложно встретить в обычной жизни. Мол, недаром здесь нередки факты исцеления от телесных и духовных болезней, благо этому есть множество примеров!.. Ну-ну, как говорится, чем бы дитя не тешилось…

В философии есть определение того, что бытие определяет сознание, а потому и я в какой-то мере прониклась разговорами своих попутчиков, и хотя не видела ничего особенного в этих самых местах силы, все же с немалым удовольствием слушала рассказы экскурсоводов о местных чудесах. По их словам, в мире существует множественная энергия, причем отработанная энергия никуда не пропадает, а просто переходит в другое тело, а когда ее становится слишком много, то она выплескивается в виде энергетических потоков. Хм, вообще-то это чем-то смахивает на закон сохранения энергии в физике, открытый (если мне память не изменяет) еще в девятнадцатом веке, да только вот углубляться во все это у меня не было желания. Если кто-то верит в подобное — хорошо, а я человек более приземленный.

Меня куда больше беспокоило другое: тур подходит к концу, и через несколько дней наша группа отправляется домой. Вопрос — что мне делать? Сейчас, глядя в окно на бесконечно тянущуюся стену деревьев, я думала о том, что небольшая передышка заканчивается, и надо решать, что предпринять дальше. Может, выпросить у начальства длительную командировку? Нет, не получится — узнав об этом, бабушка, без сомнений, позвонит руководителю нашего института (тем более что хорошо его знает), попросит отменить поездку, и тот, из уважения к моему деду, а его учителю, вряд ли откажет бабушке в такой просьбе. Больше ничего разумного мне в голову не приходило…

В общем, хоть думай, хоть не думай, а хватит быть размазней, и выход из сложившейся ситуации может быть только один: передышка заканчивается, по возвращении в столицу мне следует отправиться не в бабушкину квартиру, где я жила все последние годы, а в ту, которая досталась мне от родителей, и в которой я еще совсем недавно собиралась вить свое семейное гнездо. Пожалуй, так и сделаю. Первым делом надо будет сменить замки, а потом выдержать долгий бой с бабушкой, которая отказывается понимать, что я давно стала взрослой и более не желаю жить по ее указкам и хотению. И без того я слишком долго сдерживала свои эмоции и желания, давно пора жить своим умом. Что касается Игоря, то мне неприятна одна только мысль об этом человеке, а уж представить, что мы будем жить вместе…  Э, нет, пусть он поищет свою золотую рыбку в ином месте, тем более что опыт в этом деле у него уже имеется…

Сама не заметила, как задремала, и проснулась оттого, что наш автобус остановился, и люди о чем-то заговорили промеж собой. Неужели приехали? Нет, вместо городских улиц за окном по-прежнему виднелся лес, который уже полностью окутал сумрак вечера.

— В чем дело?

— Не знаю…  — пожала плечами женщина, сидевшая рядом со мной. — Водитель вышел, что-то там смотрит…  Надеюсь, ничего особенного не стряслось и мы вот-вот отправимся дальше.

К сожалению, наши надежды не оправдались — как выяснилось, у автобуса серьезная поломка, и двигаться дальше он не может, а до города, куда мы направлялись, еще полтора часа пути. Водитель позвонил в автопарк, объяснил ситуацию, а экскурсовод, милая дама средних лет (ее звали Светлана Антоновна), в свою очередь, стала звонить туроператору. Через какое-то время водителю перезвонили, и сказали, что намерены послать другой автобус, чтоб вывезти туристов, то есть нас. Беда в том, что время уже позднее, автобус надо подготовить к рейсу, а заодно отыскать свободного водителя — понятно, что все это займет, как минимум, несколько часов. Называя вещи своими именами, нам, скорей всего, придется часть ночи провести в автобусе.

Лично я к подобной перспективе отнеслась довольно спокойно: в жизни бывает всякое, а довольно комфортабельный автобус — далеко не самое худшее место на свете, в нем вполне можно переночевать. Конечно, это не лучшее место для сна, но если так сложились обстоятельства, то возмущаться не стоит, все одно в этих обстоятельствах мы сделать ничего не можем. Были, правда, и те, кто в открытую выражал свое недовольство, однако через какое-то время и они перестали ворчать. Всем хотелось только одного — чтоб побыстрей пришел другой автобус, и нас отвезли в город, вернее, в гостиницу.

Пока шли все эти разговоры, на землю спустился вечер и лес, еще недавно такой светлый и красивый, стал выглядеть страшновато — сплошные черные стены по обеим сторонам дороги. К тому же из темноты до нас то и дело доносились жутковатые звуки. Возможно, их издавали птицы или звери, но мне все равно было немного не по себе.

— Значит, так…  — экскурсовод подняла руку. — Господа туристы, небольшое объявление. К сожалению, у нас случился форс-мажор. Увы, это дорога, а на ней может произойти всякое. Автобус сломался, а другой подойдет не раньше, чем через четыре-пять часов. Понимаю, что вам крайне неприятно это слушать, но, к сожалению, тут ничего не поделаешь. Места здесь малолюдные, так что помощи просить неоткуда. Транспорт, конечно, здесь ходит, но в темное время движение на этой дороге крайне редкое. Так что как это ни досадно, но нам придется дожидаться автобуса, который вскоре отправят сюда. От имени своей фирмы приношу вам свои извинения.

Ответом было недовольное ворчание, а потом кто-то спросил:

— И что нам делать?

— Говорю же — ждать…  — чуть пожала плечами женщина. — Больше ничего делать не остается. Ну, и еще будем надеяться, что ожидание долго не продлится.

— Безобразие…  — пробурчал кто-то.

— Увы…  — женщина лишь развела руками. — А сейчас все мы ненадолго выйдем из автобуса: как говорится, мальчики направо, девочки налево. Далеко не отходим, а потом сразу возвращаемся — по ночному лесу без крайней нужды ходить не стоит. Затем водитель закроет двери, и мы станем дожидаться второго автобуса.

Мне не понадобилось много времени, чтоб ненадолго отлучиться и вернуться назад. Остальные пассажиры тоже не собирались совершать долгие прогулки — ночной лес выглядел страшновато, и задерживаться в нем не было ни малейшего желания. Если посмотреть со стороны, то наш светлый автобус выглядел островком спасения среди темноты. Мне оставалось только опустить шторку на окне, закрыть глаза, и постараться уснуть.

Не знаю, сколько времени я спала, но меня разбудили голоса. Оказывается, один из моих спутников, пожилой мужчина, попросил водителя открыть дверь — дескать, ему надо выйти на минутку. У него цистит, так что…  Беда в том, что мужчина не вернулся ни через минуту, ни через пять минут, и его немолодая супруга к этому времени только что не билась в истерике. Она даже звонила мужу по мобильнику, но тот не отвечал. Скорей всего, мужчине стало плохо, и он потерял сознание.

— Выпустите меня, я пойду его искать…  — женщина попыталась открыть дверь, но внезапно схватилась за сердце и мягко осела на пол — похоже, у нее прихватило сердце. Пока рядом с ней хлопотали соседки, стало ясно, что надо идти искать пропавшего человека.

Беда в том, что в нашей группе было всего трое мужчин, причем возраст каждого перевалил за шестьдесят, и вот один из них пропал…  Делать нечего — двое оставшихся мужчин без всяких просьб поднялись со своих мест и направились к дверям. Водитель тоже, было, собрался пойти, но его остановила экскурсовод.

— А ты куда? Нельзя.

— Но…

— Согласно инструкции ты не имеешь право оставлять автобус и людей…  — в голосе женщины скользнул металл.

— А как же они…

— Постойте…  — я поднялась с места. Тот мужчина, который пропал, внешне чем-то напоминал моего дедушку (царство ему небесное!) и мне нравилось, как трогательно он заботился о своей жене. Говоря откровенно, я в глубине души даже завидовала отношениям этих двух людей — похоже, им в свое время повезло встретить друг друга. — Я с вами. И потом, втроем лучше, чем вдвоем.

— Найдите его…  — всхлипнула женщина.

— Вы звонить не переставайте…  — попросила я. — Быстрее отыщем…

Стоило покинуть автобус, как на нас со всех сторон кинулись вездесущие комары. Впрочем, сейчас не до них — мы шли на звук рингтона, тем более что в тишине леса веселая мелодия была хорошо слышна. К тому же далеко идти не пришлось: всего полтора десятка шагов, и за высокими кустами мы увидели лежащего на земле мужчину — кажется, ему, и верно, стало плохо, и он потерял сознание. Все бы ничего, но мужчина был высокий и (чего уж там таить) достаточно крупный, и понятно, что втроем нам его никак не поднять, тем более что те мужчины, что были со мной, не относились к числу богатырей.

— Вот что…  — повернулась я к одному из них. — Втроем нам с ним не управиться. Очень прошу — идите к автобусу и попросите женщин придти сюда. Все вместе мы как-нибудь его унесем отсюда — иначе никак…

— Я мигом…  — и мужчина пошел назад, а я наклонилась к лежащему человеку, приложила ладонь к его шее. Жив, но без сознания…

В этот момент я вдруг явственно ощутила, что на меня кто-то смотрит, и от этого взгляда по моей спине словно провели куском льда. То, что взгляд недобрый — это мягко сказано, на меня стал накатывать страх. В первое мгновение я подумала, что это обычный страх перед темнотой, который испытывают почти все люди, а потом поняла — тут дело в ином. Медленно разогнулась, прикидывая, откуда может идти эта угроза, и почему-то посмотрела на вершины высоких елей, что стояли неподалеку — не знаю отчего, но я была уверена, просто кожей ощущала, что источник опасности находился именно там. Он смотрит на меня с высоты, не спуская взгляда, и ничего хорошего этот взгляд мне не несет…  Скорей всего, это какой-то зверь, который забрался высоко. Только бы он не бросился на нас сверху…

Медленно текли мгновения, а ощущение чужого присутствия не проходило. Более того: я просто физически ощущала, как на меня медленно накатывается тяжелая волна чужой воли, нагоняя парализующий страх, вонзающийся в каждую клеточку моего тела и пытающийся лишить меня чувств, разума и сознания. Это был какой-то всепоглощающий, удушающий страх, которого я ранее не испытывала никогда в жизни. Хотелось заткнуть уши, спрятаться, сбежать из этого места, только вот ноги меня совсем не слушались.

Внезапно мужчина, который оставался со мной, просто-таки рухнул на землю и застыл там, не шевелясь. С трудом наклонилась, приложила руку и к его шее…  Жив, но, похоже, и он в обмороке. Что тут происходит? Вряд ли на подобное способен зверь, значит, тут дело чем-то ином. Или в ком-то…

А еще я внезапно осознала, что вокруг стоит непривычная тишина — ни звука, ни шелеста, все словно замерло, затаилось. Конечно, ночью в лесу нет дневного оживления, но сейчас рядом со мной просто гробовая тишина — иначе ее не назвать, все живое рядом словно съежилось от ужаса.

Меж тем волна страха и не думала отступать, она все сильнее наваливалась на меня, обволакивала, не давала возможности вздохнуть, пытаясь подмять под себя. Голова закружилась, перед глазами все стало расплываться, к горлу подступила тошнота…  Только бы в обморок не упасть, но, кажется, я к этому близка — ноги, во всяком случае, уже подкашиваются…  Отстраненно подумала — нет, это точно не зверь…  Не знаю, кто гонит на меня такой жуткий страх, ни о чем подобном я раньше не слышала, но если так будет продолжаться и дальше, то я не выдержу, долго не продержусь, а значит, следует хоть что-то предпринять…

Сама не понимая, что делаю, я инстинктивно стала сопротивляться этой удушающей волне, не давая ей окончательно овладеть мной, мысленно отталкивая от себя наползающий ужас. Удивительно, но напор ужаса словно стал чуть слабее, а значит, с этим непонятным явлением все же можно бороться, хотя это совсем непросто, ведь недаром тот, кто пытался сломать меня, сейчас стал усиливать свой напор.

Трудно сказать, сколько времени продолжалось наше противостояние (на мой взгляд, бесконечно долго), но утопающий хватается за соломинку, и я, не зная, что делать, вдруг стала почти беззвучно читать «Отче наш» — мне просто больше ничего другого не пришло в голову. Язык был словно налит свинцом, слова куда больше походили на мычание, но, тем не менее, я продолжала твердить слова молитвы, а потом с великим трудом подняла руку и перекрестилась. Не скажу, что это помогло избавиться от страха, но мне все же стало немного легче.

В следующий миг до меня донеслись голоса — это к нам на помощь идут женщины из автобуса, и та волна ужаса, что окружала меня, словно отхлынула, и ко мне вновь вернулась возможность двигаться и разговаривать. Похоже, для того, кто сейчас прятался среди верхушек высоких елок, нас стало слишком много…  Немногим позже я поняла, что прошло всего лишь несколько минут, хотя казалось, что мое сопротивление этой темной волне продолжалось не менее часа.

Конечно, для женщин оказалось непростой задачей перенести в автобус двух мужчин, один из которых весил, скажем так, выше нормы, так что пришлось немало повозиться, но мы все же справились. Ничего не скажу насчет остальных, но все это время я по-прежнему ощущала, как чей-то тяжелый взгляд сверлил мне спину, и все это было настолько абсурдно, что я не могла выразить словами то, что чувствую.

Когда наконец-то все закончилось, и все мы снова оказались в автобусе, то первым делом я проверила, хорошо ли закрыты двери в автобусе. Меня мелко потряхивало, ноги подкашивались, пальцы тряслись, сердце бешено стучало, и было одно желание — спрятаться от всех. К сожалению, пока что это невозможно.

И все же непонятно, с чем (или с кем) я столкнулась. Это было нечто, не вписывающееся в логику, а подобные вещи всегда выводили меня из себя. Впрочем, у каждого из нас есть кое-что, о чем стоит забыть, и, если получится, то постараться не вспоминать, хотя это вряд ли возможно.

Затем, глядя на то, как женщины хлопочут над мужчинами, которые все еще не пришли в себя, я попросила экскурсовода пересчитать всех, кто был в автобусе, так сказать, поголовно — сама я в данный момент находилась в таком состоянии, что совершить подобное для меня было непосильной задачей.

— Все на месте…  — экскурсовод чуть улыбнулась. — Я только что всех пересчитала. Радует, что вы так заботитесь о своих спутниках. Кстати, что произошло в лесу?

— Не знаю…  — вздохнула я и обратилась к водителю. — Когда придет другой автобус, чтоб нас забрать…  Вы намерены остаться здесь?

— Да…  — кивнул головой тот. — Подожду ремонтников.

— Не надо вам тут оставаться, тем более одному…  — покачала я головой. — Поверьте, я знаю, о чем говорю.

— А что такое?.. — удивился водитель.

— Здесь небезопасно…  — неохотно ответила я. — А еще попросите, чтоб все пассажиры опустили шторки на окнах.

— В чем дело?.. — водитель уже не улыбался.

— Просто сделайте так, как я прошу.

— Вы кого-то видели?

— Нет, не видела, но…  Просто прошу со всей серьезностью отнестись к моим словам. Я не могу объяснить вам, что произошло — просто сама не понимаю, в чем тут дело, но, пожалуйста, никого больше не выпускайте из автобуса — так будет лучше для всех нас.

Не слушая, что говорит мне водитель, я пошла, вернее, поплелась к своему месту, чувствуя себя бесконечно усталой. То, что тот, кто меня так напугал, все еще находится где-то неподалеку и смотрит на наш автобус — это я чувствовала на уровне подсознания, но, к счастью, попыток нападения больше не было. Такое впечатление, будто некто все еще сидит в засаде и ждет, не пойдет ли еще кто-то из нас в лес…  Ну, жди, вряд ли кто-то из моих спутников решится на новую ночную прогулку — всем хватило и того, что было.

Проверив, чтоб шторка полностью закрывала окно, я села на свое место, наслаждаясь чувством относительной безопасности и чувствуя, что постепенно начинаю успокаиваться. Хорошо бы поспать, только сон пропал, будто его и не было, а в голове творился сплошной сумбур. Не знаю, что это было за существо, которое так напугало меня в лесу, но вновь встретится с ним — э нет, подобного я не желаю ни за что на свете! А еще хорошо бы успокоиться, только в ближайшие несколько часов это вряд ли возможно, уж очень меня напугало то существо. Скорей бы закончилась эта ночь — с рассветом страхи если не уходят, то становятся слабее.

Автобус за нами пришел около трех часов утра. Признаюсь — мне было страшно покидать наш автобус, но понятно, что чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше будет для каждого из нас. К этому времени наши пострадавшие уже пришли в себя, и, как утверждают, ничего не помнят из того, что произошло с ними в лесу. А еще они чувствуют себя далеко не лучшим образом, и в этом мужчин я могу понять. Впрочем, не одиноки: все те женщины, которые помогали выносить из леса потерявших сознание мужчин, сейчас жаловались на плохое самочувствие. Ну, а обо мне и говорить не стоит, хотелось только спать, и чтоб меня оставили в покое. Радовало лишь то, что я более не ощущала чужого присутствия — похоже, тот некто, не дождавшись, сам куда-то ушел…

Что меня еще приятно удивило, так это то, что наш водитель не стал оставаться с автобусом, а отправился с нами. Хорошо, что он прислушался к моим словам, хотя мужчина объяснял свое решение так: неизвестно, когда сюда приедет ремонтник, так не сидеть же мне здесь весь день деньской в одиночестве и бесконечном ожидании!..

Когда же мы вновь отправились в путь, то оказалось, что рядом со мной сидит наш экскурсовод.

— Вот, уселась тут…  — женщина обезоруживающе улыбнулась. — Надеюсь, вы не против?

— Нет, располагайтесь, где сочтете нужным…  — отозвалась я.

— Спасибо. Очень бы хотелось рассказать всем вам о тех местах, где мы сейчас проезжаем, но, боюсь, что мои слова сейчас окажутся воплем вопиющего в пустыне — большинство из ваших спутников уже спят едва ли не с того времени, как только автобус двинулся в путь. Пожалуй, не стоит их отвлекать.

— Светлана Антоновна, вы же не просто так сели рядом со мной, верно? Что вас интересует?.. — у меня не было особого желания разговаривать, зато очень хотелось поспать хоть пару часиков. Сейчас, с рассветом, мой страх несколько улегся, а осознание того, что мы наконец-то покинули то жуткое место, меня почти успокоило.

— Каюсь, да, не просто так…  — не стала спорить женщина. — Что произошло в лесу?

— Нечто иррациональное. Это все, что я могу сказать. О подробностях умолчу — просто не хочется говорить, чтоб не выглядеть фантазеркой.

— И все же?

— Мне особо сказать нечего. Просто было страшно. Вернее, очень страшно. А еще я ощутила на себе чей-то взгляд, причем это не игра воображения, а нечто вполне реальное.

— И это все?

— А разве мало?

— Говоря откровенно, да.

— Мне больше ничего сказать. Непонятно другое: насколько я знаю, туристические группы возят людей по заранее утвержденным маршрутам. Как же так получилось, что мы оказались на пустынной дороге, где редко кто ездит?

— Вы правы…  — вздохнула женщина. — Просто на той дороге, по которой мы должны были возвращаться, случилась серьезная авария, образовалась огромная пробка. Вот водитель и предложил (должна признать, что я не возражала, так что ответственность нам нести вместе) отправиться окружным путем, тем более что по времени мы бы только немного выбились из графика. Увы, как оказалось, это решение было ошибочным.

— Согласна…  — протянула я.

— А вы серьезная девушка…  — экскурсовод улыбалась, но ее глаза смотрели изучающее. — Если не секрет, то кто вы по профессии?

— Математик.

— Учительница?

— Я окончила физико-математический факультет МГУ. Сейчас занимаюсь статистикой и анализом.

— Понятно…  — мне показалось, что в голосе женщины прозвучала легкая снисходительность.

— Послушайте…  — вздохнула я, потому как уже не в первый раз сталкиваюсь с такой реакцией. — Со времен героев «Служебного романа», которые тоже занимались статистикой, изменилось очень многое, так что не следует относиться к этой работе, как к чему-то не очень серьезному. Я не собираюсь делиться с вами подробностями…

— Простите, я и не думала вас обидеть!

— Это вы меня извините, я почему-то сорвалась. Нервы…

— Тем не менее, мне бы хотелось еще раз спросить у вас о том, что произошло там, в лесу. Вы не сказали ничего конкретного…

— Потому что мне нечего сказать…  — устало произнесла я. — Я не видела кого-то конкретного, но зато очень хорошо ощущала чье-то стороннее присутствие. Поверьте, в этом нет ничего хорошего, и вдобавок мне пришлось пережить более чем неприятные минуты. Понимайте мои слова так, как вам будет угодно.

— Можно подробнее? Поверьте, я спрашиваю не из простого любопытства.

— Скажите, вам уже доводилось слышать нечто подобное?

— Нет, поэтому и интересуюсь.

— Могу в очередной раз повторить только то, что уже говорила ранее…  — мне показалось, что Светлана Антоновна неискренна, однако говорить ей об этом я не стала. — Там, в лесу, я никого не видела, но э-э…  чужое присутствие было просто осязаемым. В лесу был некто опасный и сильный, причем, как вы понимаете, я не имею в виду физическую силу — он сумел легко одолеть двух мужчин и стереть их память о случившемся.

— Но вы же остались в сознании!

— Сама удивляюсь…  — мне не хотелось далее развивать эту тему.

— И все же…

— Светлана Антоновна…  — ее любопытство стало меня раздражать. — Светлана Антоновна, я очень устала. Мне нечего больше вам сказать, и потому прошу меня простить, но я бы хотела немного передохнуть и поспать.

— Да, конечно, извините…

Больше ничего неожиданного с нами в дороге не произошло. Все случившееся, конечно, оставило неприятный осадок, и с этим ничего поделать нельзя. Ничего, спустя несколько месяцев каждый будет вспоминать эту историю как нечто невероятно опасное, в чем ему пришлось поучаствовать. Не удивлюсь, если это ночное происшествие обрастет новыми подробностями, о которых мои нынешние спутники будут рассказывать родным и знакомым. Что ж, это далеко не самое плохое развитие событий.

Спустя три дня наш тур закончился. Конечно, отпуск — этот хорошо, но все же хочется домой. Пожалуй, я была единственным человеком в группе, кому была не в радость возвращения в столицу, где меня ждет разъяренная бабушка, разгневанный бывший жених и множество проблем. Ничего, как-нибудь справлюсь, хотя без грандиозного скандала (а то и не одного) дело не обойдется. Ой, до чего же мне не хочется быть причиной всех этих дрязг, скандалов, выяснения отношений! К тому же, боюсь, все это затянется надолго, парой-тройкой неделей тут не обойтись…

Взяв свою дорожную сумку, я уже собиралась, было, спуститься в холл гостиницы — там нам велели дожидаться автобуса, который отвезет нас в аэропорт, но тут раздался стук в дверь моего гостиничного номера. Наверное, спутники по туру решили поторопить меня, чтоб я не опоздала. Да я и не думала опаздывать, уже иду!..

Однако стоило мне открыть дверь, как я увидела двух молодых людей в штатском.

— Изотова Вероника Николаевна?

— Она самая. Чем обязана?

— Вот…  — молодые люди показали мне свои удостоверения. Я мельком глянула: «Комитет по исследованиям природных явлений…». Вообще-то мне по работе уже не раз пришлось сталкиваться с разными закрытыми организациями, и эти удостоверения, похоже, подлинные.

— Вижу. И что?

— Просим вас пойти с нами.

— Куда?

— Там все узнаете.

— Зачем?

— Там все узнаете.

— Но у меня самолет через три часа!

— Возможно, вы еще на него успеете, а если нет, то улетите следующим.

— А если я откажусь идти с вами?

— Дело сугубо добровольное, вы имеете право отказаться, и в этом случае мы вынуждены будем откланяться. Однако сами понимаете, что просто так вас никто бы не стал беспокоить.

Вообще-то у меня не было ни малейшего желания идти невесть куда и неизвестно зачем. Я уже хотела, было, посоветовать молодым людям отправиться по своим делам, но внезапно представила, какие горькие слезы бабушка вечером будет лить под дверями моей квартиры…  Не сомневаюсь, что в курсе случившегося окажутся и соседи. А если бабушка еще придет не одна, а прихватит с собой тяжелую артиллерию по имени Игорь…

Этого оказалось вполне достаточно для того, чтоб у меня вырвалось едва ли не помимо воли:

— Ничего не имею против вашего предложения.

Очень надеюсь, что самолет сегодня улетит без меня — что ни говори, а этом случае выяснение отношений и скандалы отложатся на один день: как говорится «пустяк, а приятно…».

Глава 3

Трудно сказать, что за ведомство находилось в том здании, куда меня привезли, но если судить по внешнему виду, то солидное четырехэтажное строение смотрелось, скажем так, основательно, и понятно, что те организации, которые в нем располагаются, наверняка относятся к государственным структурам. Ну, вряд ли следовало ожидать чего-то иного.

Итак, я уже второй час беседую с интеллигентным мужчиной средних лет в его небольшом кабинете. Ну, что можно казать о собеседнике? Добрый голос, располагающая улыбка — это так и тянет раскрыть этому мужчине все, что скопилось на душе, только глаза моего собеседника смотрят оценивающе. Понятно, что этот человек вряд ли пригласил меня сюда для того, чтоб поговорить о том, как проходил мой отпуск и понравился ли мне здешняя природа — у него, если можно так выразиться, дело совсем иного рода.

Вначале этот милый человек, представившийся Ильей Сергеевичем, извинялся за то, что по его вине я, скорей всего, пропущу свой рейс (за что ему мое большое спасибо!). По его словам, оправданием этой досадной неприятности может служить то, что структуре, которую он представляет, необходимо у меня кое-что уточнить, а потому Илья Сергеевич в очередной раз просит у меня прощения, и просит вспомнить кое-какие неприятные подробности, относящиеся к происшествию на дороге.

Вначале шли какие-то незначительные вопросы, а затем разговор плавно перешел непосредственно к тому, что случилось в лесу. Вообще-то я догадывалась, по какой именно причине меня пригласили сюда, в этот самый комитет по исследованию природных явлений, и потому я выложила все, как на духу, тем более что и сама не хотела скрывать хоть что-то. Нашу беседу можно было бы назвать интересной, но я понимала, что это, скорей всего, допрос.

— Можно поинтересоваться, с чем именно я столкнулась в лесу?.. — к этому времени, судя по всему, наше общение с Ильей Сергеевичем подходило к концу. — Что это было?

— Увы, тут я вам ничего определенного сказать не могу…  — покачал головой тот. — И не потому, что не хочу — просто я не знаю точного ответа на этот вопрос, а предположений можно строить сколько угодно.

— Но ведь это было живое существо, верно?

— Такая вероятность не исключена, однако нельзя ничего утверждать наверняка. Хоть верьте, хоть нет, но я знаю немногим больше вашего — к сожалению, все обстоит именно так. У меня нет желания вас обманывать.

— Простите женское любопытство, но все же у вас есть какое-то предположение по этому поводу?.. — настаивала я.

— Скажите, как вы отнесетесь к тому, если придется задержаться здесь еще на несколько дней?.. — Илья Сергеевич оставил мой вопрос без ответа.

— Крайне положительно…  — сказала я прежде, чем успела обдумать эти слова.

— А ваши родные…

— Надеюсь, за время моего отсутствия с бабушкой ничего плохого не случится, а больше родных у меня нет. Что же касается моей непосредственной работы, то тут все сложней, и руководство с неприязнью относится…

— Думаю, с вашим начальством этот вопрос мы утрясем…  — успокоил меня мужчина.

— Тогда я только «за»…  — а про себя подумала, что ничего не имею против того, чтоб задержаться здесь подольше. Надеюсь, что к тому времени Игорь, наконец, поймет, что между нами произошел окончательный разрыв, и ему пора отправиться на ловлю другой золотой рыбки.

— Я почему-то не сомневался в ответе…  — тонко улыбнулся мой собеседник. И хотя больше ничего было не сказано, все же я поняла, что ему обо мне известно многое, в том числе и то, что я, можно сказать, удрала от своего бывшего жениха и готовящейся свадьбы. Хм, что-то уж очень большие связи у какого-то комитета по исследованиям природных явлений. Могу прозакладывать голову, что за этим мирным названием стоит куда более серьезная организация.

— Только вот не понимаю, чем смогу вам помочь?.. — поинтересовалась я.

— Возможно, и ничем…  — чуть развел руками тот. — Ничего определенного пока сказать не могу.

Ну и на том спасибо…  — подумалось мне. Главное, мое возвращение домой отложено, причем на законных основаниях. Я уже знала, что бабушка по каким-то своим каналам (для нее это вполне возможно) выяснила, куда я уехала и на какой именно срок, так что она сегодня ждет меня или дома, или, скорей всего, в аэропорту — так сказать, с гарантией, чтоб больше я никуда от нее не удрала. Почти наверняка прихватила с собой и гм…  группу поддержки в лице бывшего жениха и его мамы…  Ох, даже думать не хочется, что бабушка сегодня напишет мне в своем очередном послании!

— Если не секрет, то скажите хотя бы примерно, на какой именно срок я у вас задержусь?.. — спросила я.

— Как минимум несколько дней, но может, и дольше…

Может и дольше…  Замечательно! Как говорил Карабас-Барабас в фильме про Буратино — да это просто праздник какой-то!

На следующий день я с раннего утра сидела в машине, вернее, в довольно большом микроавтобусе с затемненными окнами, который, как мне сказали, направлялся к тому самому месту, где несколько дней назад остановился наш туристический автобус. С той памятной ночи времени минуло более чем достаточно, и в толк не возьму, что там сейчас можно осматривать, но если просят вновь отправиться туда, где находился автобус с заглохшим мотором, то почему бы и не съездить туда еще разок. Конечно, положа руку на сердце, я не в восторге от подобного: нет ни малейшего желания возвращаться на место неприятных воспоминаний, хотя и понимаю, что бояться уже нечего, но, тем не менее, в глубине души нет-нет, да и шевельнется страх. Зачем туда едем? Как мне сказали, нужно обследовать место, где люди подверглись непонятному воздействию, но я не могу взять в толк, что там сейчас делать.

Оказывается, тут все тоже не так просто. По словам Ильи Сергеевича, ни один из двух пострадавших мужчин, и никто из женщин, которые помогали выносить бедолаг из леса — никто не почувствовал того, что ощутила тогда я. Мужчины вообще ничего не помнили, а женщины чувствовали лишь подавленность, раздражение и вполне обоснованную боязнь темного леса — и только. Тот всепоглощающий ужас и страх ощутила я одна. Конечно, логично было бы списать свои эмоции на излишнюю женскую впечатлительность и разболтанные нервы городской жительницы, оказавшейся в непростой ситуации, но я этим никогда не страдала.

Более того: отчего-то Илья Сергеевич всерьез отнесся к моему рассказу — видимо, у него были для этого какие-то основания, и потому-то меня отправляют еще раз посмотреть на место происшествия — дескать, возможно я еще кое-что вспомню или замечу некие упущенные детали, хотя, на мой взгляд, более вспоминать мне нечего. Кроме того, я уверена, что странное создание, способное внушить такой страх (если оно, конечно, существует в природе) уже давно должно уйти оттуда, так что эта поездка пройдет впустую. Тем не менее, с распоряжениями начальства обычно не спорят, их просто исполняют.

Еще должна сказать, что вчера, после моего согласия остаться здесь на несколько дней, меня (чему я немало удивилась) отправили к медикам. Не знаю, что они хотели выяснить, но меня облепили датчиками, и все, что в итоге удалось выяснить у неразговорчивого человека в белом халате, так это только то, что со здоровьем у меня все в полном порядке — ну, такие слова всегда радуют. Вдобавок было сказано, что моя ментальная защита приближена к максимуму. Вообще-то подобным я никогда не интересовалась, и потому не знаю, как это знание о ментальной защите может пригодиться мне в дальнейшей жизни.

В микроавтобусе, где я сейчас нахожусь, располагается нечто, напоминающее неплохо оборудованную лабораторию. Интересно, хотя, если вдуматься, все правильно — все же это комитет по исследованиям, только вот неплохо бы узнать, что именно они исследуют. Кроме меня в автобусе находится водитель и четверо мужчин, в основном молодые парни, и хотя они были вежливы, остроумны, и даже пытались ухаживать за мной, но все же рядом с ними я чувствовала себя инородным телом. Надо признать, что я человек достаточно замкнутый, с людьми схожусь довольно непросто, и потому, чтоб особо не стеснять молодых людей своим присутствием (у них были свои разговоры), я сделала вид, что дремлю — а что, это нормально, тем более что в дорогу мы отправились чуть ли не затемно. Дело кончилось тем, что я, и верно, уснула, а проснулась оттого, что кто-то потряс меня за плечо.

— Просыпайтесь, спящая красавица, мы на месте.

Вздохнув, и преодолевая небольшое внутреннее сопротивление, вышла из автобуса. Сейчас, при ярком свете полуденного солнца, лес по обеим сторонам дороги выглядел приветливым и безопасным, в кронах деревьев чуть шумел ветер, слышались голоса птиц, и у меня на сердце стало чуть легче.

— Так, где же тут стоял автобус…  — я оглянулась по сторонам. — Не могу определить, тогда было темно…

— Надо пройти немного вперед…  — отозвался один из моих спутников.

— Ну, вперед, так вперед…

Мы прошли совсем немного, когда я увидела на обочине примятую траву, кое-где обломанные ветки придорожных кустов, притоптанную землю у края дороги. Да, верно, туристический автобус стоял именно здесь. Сошла с дороги, обогнула высокий кустарник и посмотрела на верхушки высоких елей…

— Это и есть то самое место…  — повернулась я к молодым людям, стоящим позади меня. — И некто смотрел на меня оттуда…

— Ясно…  — высокий худощавый мужчина, который был за старшего, повернулся к остальным. — Работаем.

Я смотрела на то, как мои спутники, держа в руках какие-то приборы, ходили вдоль дороги, то скрываясь среди зарослей, то вновь выходя из него. Кажется, еще они собирали пробы земли у ельника, а затем, подняв в воздух небольшой дрон, исследовали уже сам ельник…  Ну, мужчины заняты делом, а у меня не было ни малейшего желания бродить по лесу, так что я вышла на дорогу, благо никаких машин на ней пока что я не заметила. Похоже, что движение по этой дороге оживленным никак не назовешь.

Медленно тянулось время, и где-то через полтора часа стало понятно, что мужчины свою работу закончили, и мы вот-вот отправимся назад. Что ж, дело хорошее, тем более что у меня не было желания надолго задерживаться на этом месте, да и ходить по дороге надоело. Мужчины вышли из леса, и я уже собралась было, поинтересоваться, не нашли ли мои спутники хоть что-то из того, что искали, и в этот миг до меня словно долетел едва слышный отголосок того самого ночного страха, смешанного с неприязнью. Это, конечно, не была та волна всепоглощающего ужаса, а всего лишь чуть ощутимый укол, но спутать это чувство с чем-то иным я не могла.

— Стойте…  — даже не сказала, а прошептала я, повернувшись к худощавому мужчине. — Кажется, это существо все еще здесь и находится где-то неподалеку отсюда.

Мужчина бросил взгляд на одного из молодых людей, который держал в руках непонятный прибор. Тот, в свою очередь, глядя на непонятные значки, мелькающие на экране прибора, лишь отрицательно качнул головой.

— Вы уверены?.. — поинтересовался у меня мужчина.

— Да. Это создание…  Оно нас если не видит, то ощущает, а это значит, что находится где-то рядом…

— Понятно…  — трудно сказать, поверил мужчина моим словам, или нет — во всяком случае, мне показалось, что в его голосе промелькнула нотка недоверия. Тем не менее, он повернулся к остальным и приказал. — Принеси шлемы и все остальное.

— Уже несем…

— Вы можете определить, откуда конкретно идет это ваше э-э…  ощущение?.. — этот вопрос был задан мне.

— Пока нет, но попытаюсь…

Не прошло и минуты, как все мы надели на головы эти самые шлемы, внешне немного похожие на те, которые носят мотоциклисты. Впрочем, свой шлем я почти сразу же сняла — мне он не нужен, потому как ощущение чужого присутствия в нем просто терялось, хотя в действительности оно стало чуть сильней. Конечно, то, что я ощущаю сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, каким сильным оно было той ночью — похоже, нападать на нас это создание не желает, или же просто пока не может это сделать, а может, мы его просто разбудили, и оно смотри на нас спросонья…

Итак, прежде всего надо понять, где же находится это самое непонятное существо? В ту ночь это у меня получилось…  Я закрыла глаза, стараясь понять, откуда именно идет страшноватый взгляд, который я ощущаю просто физически, и который уже вновь начинает по-настоящему пугать меня. Так, надо выбросить из головы все лишнее, сосредоточится, только пока что не получается…  А, кажется, поняла!..

— Там…  — махнула я рукой в сторону, где из-за ельника виднелись кроны нескольких высоких сосен. — Оно там…

— Уверены?

— Да.

— Значит, идем туда…  Может еще что-то скажете?

— Оно еще не очень агрессивно, хотя нас, похоже, уже видит, и настроено весьма недружелюбно…

— Ясно, сейчас проверим…  — мужчина обратился к невысокому крепышу с короткой стрижкой и кивнул на меня. — Отвечаешь за нее.

— Понял…  — отозвался тот.

Чуть слышно загудел дрон, который направили в сторону сосен. Не прошло и минуты, как дрон уже смотрелся небольшой точкой, зависшей над вершинами деревьев, а я почувствовала, что волна злости начинает нарастать — похоже, существо тоже заметило дрон, и понимает, что ничего хорошего от него ждать.

— Что-то вижу…  — негромко произнес молодой человек, который управлял дроном.

— А точнее?.. — спросил мужчина.

— Сложно сказать — объект закрывают ветви, но это что-то живое, и оно сидит в кроне дерева, рядом со стволом, едва ли не впритык к нему. Возможно, даже обвивает ствол…  По размерам сейчас уточню…

— Продолжай…  — мужчина оглянулся. — Парни, работаем, а вы, девушка, вместе с нашим сотрудником стоите на месте, дышите воздухом и ни во что не вмешиваетесь. Если поймете, что объект куда-либо передвигается, сразу же сообщите нам — у вас для этого при себе имеется передатчик… Вопросы есть?

— Нет.

— Вот и хорошо.

Не прошло и минуты, как мужчины, держа в руках непонятные предметы, похожие на оружие, скрылись в лесу, затерялись среди деревьев, а я с крепышом осталась стоять на обочине дороги. На первый взгляд ничего не меняется, но если вслушаться, то птичьих голосов стало меньше, во всяком случае, они теперь доносятся откуда-то издалека. Если честно, то у меня в душе боролись между собой два чувства — радость, что не надо идти с мужчинами в поисках этого непонятного создания, и в то же время было желание узнать, что же за существо меня так пугало? Очень бы хотелось посмотреть на него хоть одним глазком! Я повернулась, было, к крепышу, но тот лишь покачал головой из стороны в сторону — мол, сейчас не до разговоров, стой на месте…

Внезапно волна ярости с такой силой обрушилась на меня, что я едва удержалась на ногах, перехватило горло, а голову сдавило, словно обручем. Почти сразу же за этим послышался шум, раздался непонятный то ли визг, то ли вопль, затем донеслись хлопки, а потом прозвучало несколько выстрелов…  Еще мгновение — и волна ярости пропала, словно ее и не было…  Фу, можно перевести дыхание…  А еще я поняла, что то создание — оно уже неопасно.

По-прежнему не сходя с места, я смотрела на то, как мужчины выносят из леса некий неподвижный удлиненный предмет, находящийся в темном непрозрачном мешке. Быстро они его спрятали от чужих глаз…  Что там внутри — это я, естественно, разобрать не могла, лишь прикинула, что неподвижный предмет в длину не превышал полтора метра, или же был немногим меньше. Судя по всему, моих спутников можно поздравить — охота на непонятное создание окончилась удачно.

— Как все прошло?.. — спросила я у худощавого мужчины, когда он подошел ко мне.

— Едва не удрал…  — чуть поморщился тот. — От сетки сумел уклониться, пришлось стрелять.

— Вы его убили?

— Предпочли бы взять живым, или хотя бы раненым, но не вышло. Досадно, но такое случается.

— А как он выглядит? Можно мне на него посмотреть?

— Это совершенно излишне.

— Но мне же хочется знать, кто может так пугать людей…  — совсем по-детски вырвалось у меня.

— Поверьте, вам этого лучше не знать…  — покачал головой мужчина.

— Но почему? Думаю, я имею на это право!

— Как сказано в Библии: во многих знаниях многие печали. И давайте на этом закончим.

Судя по голосу мужчины, настаивать не имело смысла, а потому мне только и оставалось смотреть, как продолговатый мешок заносят в микроавтобус, а еще через несколько минут мы все забрались в автобус, после чего он тронулся с места. Увы, но более мешка я не увидела — оказывается, его уложили в большую капсулу из серебристого металла, и отгородили ее от нас прозрачной стеной из пластика. Что ж, весьма предусмотрительно.

Обратный путь прошел без происшествий. Казалось бы, все хорошо, но в глубине души у меня было что-то вроде небольшой обиды — что ни говори, но я так и не увидела, как выглядело то существо, которое не так давно напугало меня до дрожи. Конечно обо всем случившемся надо бы забыть — это не те воспоминания, о которых надо помнить, но все равно неуемное женское любопытство дает о себе знать…  Хотя в целом мы молодцы, и я чувствовала себя причастной к какому-то важному делу, а подобное давало чувство глубокого удовлетворения.

Правда, уже на следующее утро от моего хорошего настроения не осталось и следа. Причиной тому было очередное послание от бабушки, в котором она приказывала мне немедленно возвратиться. Дескать, если я по-прежнему буду продолжать упрямиться, то уже завтра Игорь, как благородный человек, не желающий отказываться от своей беспутной невесты, отправится сюда, чтоб вернуть меня домой, причем, если понадобится, то он применит силу…  Да уж, бабушка в своем намерении создать внучке счастливую семейную жизнь не слушает моих возражений и прет к намеченной цели, как танк, подминая все на своем пути, да и Игорь, судя по всему, не желает отказываться от невесты — как видно, у него уже есть планы на дальнейшую жизнь, менять которые красавец не намерен…  А ведь судя по характеру бывшего жениха (правда, он себя таковым не считает) Игорь, и верно, может приехать сюда…  Да, мне есть, над чем призадуматься!

Утром меня вызвал Илья Сергеевич, поблагодарил за сотрудничество и сказал, что более нет смысла меня задерживать.

— Не понимаю…  — растерянно произнесла я.

— Да что тут не понимать? Подпишете несколько бумаг о неразглашении и можете быть свободны. Заодно советую вам забыть все, что вы видели. Если пожелаете, можем взять вам билеты на ближайший рейс.

— Я не хочу уезжать!.. — вырвалось у меня.

— Неужели понравилось?.. — чуть приподнял брови Илья Сергеевич. — Так у нас не парк развлечений и не то место, где можно пощекотать себе нервы острыми ощущениями…

— Вы не поняли…  — заторопилась я. — Просто мне бы хотелось вам еще в чем-то помочь. Без сомнений, у вас хватает сложностей, но вам уже известно, что моя ментальная защита приближена к максимуму. Конечно, толку от меня не так и много, но все же…

— Тогда это не к нам, а согласно полученному вами образованию, в отдел аналитики.

— Я не это имела в виду.

— Вам что, так не хочется ехать домой?

— И это тоже…  — не стала спорить я.

— Мы тут, как вы успели понять, в игрушки не играем, и для столичных гостей представления не устраиваем. У нас несколько иной профиль.

— Это понятно, но все-таки я настаиваю на своем предложении.

— Если бы вы слышали себя со стороны, то поняли бы, насколько наивно звучат ваши слова. Романтику пора выкидывать из головы. Если вам кажется, что в жизни не хватает опасностей и приключений, то вы обратились не по адресу. В нашем мире есть много такого, что нам пока неведомо и что не укладывается в логические нормы, а еще это просто-напросто опасно для людей. Существуют некие вещи, с которыми постороннему человеку лучше не соприкасаться. Так что давайте на этом закончим, вы вернетесь домой в ваш привычный и устоявшийся мир, где самым большим несчастьем для девушки будет сломанный ноготь или неудачная окраска волос.

— Дело не в романтике, я просто…

— Просто по каким-то личным причинам вы стараетесь задержаться здесь…  — усмехнулся Илья Сергеевич.

— Глупо отпираться…  — неохотно согласилась я. — И не надо думать обо мне как о капризной девице…

— А я и не думаю. Все. Разговор закончен…  — отрезал мужчина.

— Понимаю…  — вздохнула я, вставая. — И все же…

— А вы упрямая…  — чуть улыбнулся Илья Сергеевич. — Но это качество не всегда полезно. Тем не менее, в случае чего буду иметь вас в виду.

Ничего не поделаешь, придется возвращаться домой и, если можно так выразиться, принимать бой. Самолет, на который мне взяли билет, улетал утром, а в данный момент бабушка по-прежнему закидывала меня сообщениями о том, что в ближайшее время я в любом случае обязана быть дома, ведь торжество никто не отменял, да и свадебное платье необходимо срочно подогнать по моей фигуре, а времени на это почти не остается…  Хлопот, связанных со свадьбой, не счесть, так что нечего пропадать невесть где, ведь это же мое бракосочетание. Мол, показала характер — и хватит, пора домой возвращаться…  Не выдержав, я написала бабушке все, что думаю по этому поводу, причем в выражениях стесняться не стала.

Заодно просила передать Игорю, что если он не отстанет от меня, то я передам запись моего разговора с Зинаидой его шефу, сопроводив запись соответствующими комментариями — пусть знает моральный облик своего сотрудника. Если же принять во внимание, что в той компании, где работает Игорь, при оценке работы сотрудников, помимо их деловых качеств, во главу угла ставятся и традиционные семейные ценности, то после прослушивания этой записи карьера Игоря на его нынешнем месте работы вряд ли хоть когда-то пойдет вверх.

Конечно, никакой записи у меня не было, да и мне бы в голову не пришло заниматься чем-то подобным, но Игорю об этом знать не стоит.

Результат не заставил себя ждать: менее чем через два часа от бабушки пришло сообщение, что мой прекрасный жених разрывает помолвку и отменяет нашу свадьбу — ему, дескать, стыдно, что когда-то он счел меня достойной девушкой, и потому не считает возможным наш брак, и ему неприятна одна лишь мысль о семейной жизни со мной. Бабушка была вне себя от гнева, и сообщила, что лишает меня наследства, а заодно мне надо знать, что у нее больше нет внучки, и отныне дверь в ее дом для меня закрыта навсегда!.. Более того: отныне она не желает ничего слышать обо мне, и видеть тоже не хочет…

Конечно, читать такое весьма неприятно, но зная бабушку, я понимала, что это еще один способ прогнуть меня. Плавали, знаем. Надеюсь, через какое-то время она сменит гнев на милость.

Однако главная неожиданность ждала меня вечером. Илья Сергеевич вновь призвал меня пред свои светлые очи, и поинтересовался, хочу ли я, как и обещала, еще раз помочь комитету по исследованиям природных явлений. Естественно, я без колебаний ответила «да» — лучше еще какое-то время побыть вдалеке от столицы, чтоб в мое отсутствие бабушка хоть немного успокоилась.

Как оказалось, у комитета появились сведения о том, что еще в одном месте у людей происходят э-э…  некие проблемы, по внешним признакам очень сходные с тем случаем, участником которой мне поневоле пришлось стать. Что от меня требуется? Примерно та же помощь, которую я уже оказала день назад. Подробности будут позже. Правда, то место, куда надо добраться, находится достаточно далеко, и добраться до него непросто, так что я имею полное право отказаться. Конечно, сделать это мне даже в голову не пришло.

Ранним утром следующего дня я стояла на небольшом аэродроме, подле вертолета — для меня было неожиданным узнать, именно на нем нам и предстоит добраться до места. Моими спутниками вновь оказались четверо мужчин, причем двоих из них я уже видела ранее. Одним из них был тот высокий худощавый мужчина, а вторым — невысокий крепыш, которому в прошлый раз было велено присматривать за мной. Двух оставшихся молодых мужчин я вижу впервые. У каждого с собой рюкзак, и судя по всему, весят они немало. Рюкзак выдали и мне, и там, как я посмотрела, находится спальник и запас продуктов. Мы все одеты одинаково, в нечто полувоенно — полупоходное, на ногах берцы, в которых мне ходить несколько непривычно. Лучше бы позволили взять свои кроссовки…

Все бы ничего, но сегодняшнюю погоду хорошей никак не назовешь — темные тучи, ветер порывами…  Будет дождь, в этом нет сомнений. Даже немного жутковато в такую погоду отправляться куда-то на вертолете, но мужчины спокойны, а значит и мне беспокоиться не стоит.

— Так…  — худощавый мужчина еще раз оглядел нас. — Пора на посадку.

— А что там с погодой?.. — поинтересовался один из мужчин.

— Метеосводки обещают умеренный дождь.

— Ну-ну…  Как говорится, метеорологи ошибаются всего один раз, но каждый день. Моя бабушка с ее ревматизмом предсказывает погоду лучше любого Гидрометцентра. Если она сказала, что сегодня будет ветер с дождем, значит, так оно и произойдет.

— Отставить разговоры…  — скомандовал худощавый.

— Долго нам лететь?.. — поинтересовалась я.

— Увидите.

Если честно, то мне было немного страшновато забираться в вертолет, и в какой-то мере меня можно понять — все же это не самолет, да и о цели полета мне известно немного. На сиденье рядом со мной присел все тот же невысокий крепыш.

— Мне сегодня опять приказали присматривать за вами…  — широко улыбнулся он. — Давайте хоть познакомимся. Меня звать Коля, можно просто Кот.

— А я Ника…  А почему Кот?

— Кошек люблю, у меня дома четыре кисы живут. Я бы еще столько же принес, а то и больше, но мне было сказано, что в этом случае меня переселят вместе со всеми имеющимися кошками на коврик у двери — мол, квартира у нас небольшая, и потому таким любителям живности, как я, там самое место.

— Сурово…  — рассмеялась я.

— Ну, вот хоть кто-то меня понимает!

Вертолет поднялся в воздух, и через какое-то время под нами протянулось бесконечное зеленое море тайги. Мужчины негромко переговаривались между собой, а Коля без остановки рассказывал мне о разных породах кошек — кажется, он, и верно, был настоящим любителем хвостатых мурлык, так что слушать его было интересно.

Заодно исподволь рассматривала своих попутчиков. Высокий худощавый мужчина откликался на имя Стас, и именно он являлся старшим в группе. Кроме Кота здесь были еще двое молодых мужчин лет тридцати, причем один из них, темноволосый красавец, внешне смахивал на рокового крушителя женских сердец из южноамериканских сериалов, недаром его промеж собой называли Идальго. Что касается второго мужчины, то это был довольно симпатичный светловолосый молодой человек, причем довольно неразговорчивый, и отзывался на имя Кром.

Все бы ничего, но спустя примерно час Стас прошел в кабину пилота. Как я поняла, данные метереологического радиолокатора встревожили пилота — погода стала резко меняться, пошли сплошные дождевые облака. Неприятно, конечно, но делать нечего, надо продолжать полет.

Меж тем погода все более ухудшалась, и скоро по стеклам стали бить первые крупные капли дождя, которые очень скоро превратились в тугие струи, а затем разыгрался самый настоящий ливень. Усиливался ветер, началась болтанка…  Ощущения, говоря откровенно, были далеко не самые лучшие. Даже разговорчивый Коля прекратил рассказывать мне об особенностях породы бобтейл — сейчас, и верно, не до пустой болтовни.

А потом произошло самое неприятное — вертолет сильно тряхнуло. Как оказалось, в него ударила молния. Еще немного — и я поняла, что мы снижаемся, а затем пилот крикнул, что отказал хвостовой винт. Что это за беда — это я осознала, когда вертолет стал вращаться вокруг своей оси, а затем я ощутила, что он стремительно приближается к земле.

— Держитесь!

Бесконечно долго тянулись мгновения, затем мы все попадали со своих мест — это вертолет рухнул на деревья, а потом все смешалось в кучу, нас трясло и бросало с места на место так, будто кто-то тряс шарики в банке. Чуть позже я поняла, что это покалеченный вертолет свалился на землю, ломая ветви и едва ли не разваливаясь на части. Сильный удар — и все стихло. Я перевела дух и пошевелила руками и ногами — кажется, все цело, а синяки и царапины можно не считать.

— Эй, все живы?.. — спросил кто-то.

— Сейчас выясним…

— Выбираемся наружу!

Легко сказать — выбираемся! А вот как суметь покинуть исковерканную машину — тут надо немало постараться. Как оказалось, нам невероятно повезло — высокие деревья смягчили падение, так что мы отделались сравнительно легко. Радость оттого, что мы остались живы, не омрачал даже сильный дождь, который вовсю разошелся. Вокруг места падения стоял высокий лес, при одном взгляде на который у меня в голове появилось только одно слово — кажется, это самая настоящая глухомань. Есть места, куда люди если и заглядывают, то очень редко. Кажется, мы оказались как раз в одном из таких мест. Невесело…  Наверху шумел ветер, кроны деревьев качались, но внизу, на земле, было тихо.

Правда, без травм у нас все же не обошлось: летчик сломал руку, а у того высокого худощавого мужчины, который в группе был за старшего, в салоне зажало ноги, и когда их, с немалым трудом, все же удалось высвободить, то оказалось, что одна нога у бедняги сломана, а на второй имелась рваная рана. Да уж, тут можно только посочувствовать, теперь он точно не ходок.

Пока под непрекращающимся дождем мужчины перебинтовывали пострадавшему ногу и вырубали несколько толстых веток, чтоб сделать из них нечто вроде медицинских шин для сломанных конечностей, Стас поинтересовался у пилота, хмурого мужчины средних лет:

— Ты как умудрился нас всех вытащить?

— Как, как…  — пробурчал тот, морщась, когда ему прибинтовывали поврежденную руку к палке. — Все просто, почти как по учебнику. Из-за удара молнии машина лишилась рулевого винта, и потому для сохранения минимальной управляемости решил выключить двигатели. Вертолет стал падать, в таких случаях его главный винт может действовать подобно парашюту, лопасти врашаются лишь воздухом, проходящим сквозь них, а ветер сейчас сильный, так что хоть немного, но скорость падения снижается. Конечно, это не гарантия успеха, но все же лучше, чем рухнуть прямо на землю…  Знали бы вы, как мне машину жалко! Ведь было у меня уже как-то, попадала молния в вертолет, но такого, как сейчас, никогда не доходило! А тут…  Э, да что тут поделаешь! Вдобавок ко всему еще и связь пропала!

— Парни, что у нас со связью?.. — спросил Стас.

— Нет связи, глухо…  — с досадой отозвался один их молодых людей.

— Понятно…  — мужчина снова обратился к пилоту. — Можешь сказать, где мы сейчас находимся?

— Достань карту — покажу. Я в этих местах не первый год летаю, так что кое в чем ориентируюсь. Тут неподалеку охотничья заимка имеется — думал, до нее доберусь, там сядем, переждем непогоду, и отправимся дальше. Чуть-чуть недотянул, можно сказать, всего ничего…  Ну надо ж такому случится, а?!

— И сколько же отсюда до этой самой заимки?

— Километр или полтора…  Ерунда, одним словом.

— Значит, идем туда. Кстати, девушка, как вы себя чувствуете? Надеюсь, слез и истерик не будет?

— К истерикам не склонна…  — пожала я плечами, хотя очень хотелось сказать, что я немало ошарашена всем происходящим.

— Уже легче.

Мы отправились в путь после того, как мужчины соорудили носилки, на которые уложили пострадавшего. Идти было непросто, потому что вокруг нас был если не бурелом, то что-то очень похожее на него, некоторые места приходилось обходить, не прекращался дождь, кое-где росла высокая трава, в которой путались ноги…  Хотя наш летчик говорил о расстоянии в километр — лично мне показалось, что мы отмахали уже раз в десять больше, и этот путь по лесу неизвестно когда закончится. Раньше я никогда не ходила по настоящему лесу и представления не имела, как это непросто. Рюкзак за плечами казался невероятно тяжелым, ноги очень скоро заболели — сказывается спокойная городская жизнь без нагрузок, к тому же физкультурой я никогда особо не увлекалась, за что сейчас и расплачиваюсь. Да еще этот дождь…

Очень хотелось попросить мужчин, чтоб они почаще останавливались на отдых, но я молчала. У мужчин и груз за спиной тяжелее, и носилки тащат с раненым товарищем — и не жалуются, так что и мне стоит потерпеть.

Чем дольше мы шли, тем чаще мне в голову приходила одна и та же мысль — и зачем я во все это ввязалась? Сейчас была бы уже в столице, дома, в своей квартире, где ванна с душистой пеной, компьютер…  Но стоило вспомнить самодовольную улыбку Игоря и его уверенность в том, что он сумеет сделать из меня покорную жену, и все в нашей дальнейшей жизни будет только так, как он того захочет…  Нет, уж лучше здесь, в лесу и под проливным дождем, чем рядом с тем лощеным красавцем.

Когда лес, наконец, расступился, и на небольшой поляне возле речки мы увидели небольшую избушку — к этому времени на каждом из нас не было даже сухой нитки. Добраться бы сейчас до этой избушки, отдохнуть и обсушиться — больше мне ничего не хочется…

— О, дымком потянуло!.. — произнес Кот. — Значит, в избушке уже кто-то есть, и даже печку затопил…

— Ты, Кот, что-то нюх теряешь…  — усмехнулся один из парней. — Я этот дымок еще минут пять назад почуял.

Вид человеческого жилья придал нам сил, и уже через пару минут мы оказались подле заимки. Такие домики иногда показывают в кино — небольшой, сложен из бревен, покатая крыша. В оконце, правда, стекла нет — вместо него поставлен кусок какого-то прозрачного пластика.

Это все хорошо, только вот дверь в избушку оказалась закрыта изнутри. Что ж, можно понять тех, кто сейчас находятся в этой избушке — мало ли какой зверь может придти из леса.

— Эй, в доме, откройте…  — Идальго постучал в двери. Однако на стук ни кто не отозвался, и за дверью по-прежнему было тихо. Парень вновь постучал в дверь, вернее, несколько раз ударил по ней кулаком, но в ответ не донеслось ни звука.

— Это что еще за фокусы?.. — проворчал летчик.

— Может, человеку плохо стало, он не может подняться и лежит без сознания?.. — предположила я, смахивая с глаз капли пота, смешанные с дождевой водой.

— Заболел, говоришь…  — хмыкнул Идальго, и снова грохнул кулаком в двери. — Тогда полечим, скорая помощь на подходе. Слышь, увечный: или ты сейчас же открываешь нам дверь, или я сейчас высажу оконце, и тогда пеняй на себя!

— А вы кто такие?.. — раздался мужской голос из-за двери. Похоже, все это время обладатель голоса стоял рядом с входом.

— Люди прохожие…  — рявкнул Идальго. — А ты кого ожидал? Анджелину Джоли с Бредом Питтом?

— Чем докажете?

— Может, тебе еще и паспорт показать? Извини, не получится, как-то не додумался его с собой прихватить! Долго мы еще тут стоять будем? Дверь открывай, а то у нас двое раненых и мое терпение на исходе!

— Раненые, говоришь? А что с ними случилось?

— Слышь, мужик, не зли меня! Последний раз говорю — открывай дверь, а то хуже будет! Хватит языком молоть, надоел!

Несколько секунд было тихо, а затем раздался скрежет сдвигаемого засова. Дверь раскрылась, и мы увидели невысокого мужчину, который с опаской смотрел на нас.

— Ну, чего стоишь столбом?.. — поинтересовался Идальго. — Может, войти позволишь?

— Да, конечно…

Внутри домика оказалось не так мало места, как это казалось снаружи — во всяком случае, места хватило всем. Обстановка внутри оказалась небогатой — печь, нечто вроде широкого лежака у стены, стол, пара грубо сколоченных табуреток…  Самое главное — тут тепло, а то у меня от мокрой одежды зуб на зуб не попадает. Все бы ничего, только вот запах в домике очень неприятный.

Не обращая внимания на топчущегося мужчину, ребята уложили Стаса на лежанку, а остальные разместились на полу, чувствуя, как только что не гудят уставшие ноги. Мужчина, все еще стоящий в стороне, молча смотрел на нас, а потом произнес:

— Меня звать Петр.

— Очень приятно…  — пробурчал кто-то.

— Вы откуда взялись?.. — продолжал расспрашивать мужчина.

— С вертолета. Он аварию потерпел. Повезло, что живы остались.

— А куда вы направлялись?

— На пикник…  — отрезал Идальго.

— Вас искать будут?

— Наверное.

— Парни…  — заговорил мужчина. — Парни, если за вами прилетят, то возьмите меня с собой! Не оставляйте здесь!

— А сам-то ты как здесь оказался?

— Помогите мне убраться отсюда!.. — Петра почти что трясло. — Век за вас Бога молить буду!

— Успокойся!.. — подал голос Стас. — А теперь рассказывай, коротко и по делу.

Торопясь и сбиваясь, мужчина заговорил. Как оказалось, они с товарищем решили провести свой отпуск вдали от цивилизации, в тайге. Товарищ когда-то уже бывал в этих местах, а потому пообещал другу прекрасную охоту и рыбалку. Добрались сюда на лодке, несколько дней все было замечательно, ловили рыбу, дичь постреляли. А потом невесть откуда появился огромный волк…  В общем, одного из мужчин он загрыз, и с той поры по ночам ходит вокруг избушки, дверь старается выбить…  Мобильник отсюда не берет, вот бедняга и вынужден сидеть здесь, в избушке, боясь лишний раз выйти из дома, разве что только за водой на реку — и сразу назад…

— И в чем дело?.. — не понял Стас. — Сел в лодку и дуй отсюда. А ты вместо этого в доме заперся, да еще и свинарник здесь устроил!

— Так нет же лодки!.. — простонал Петр. — Мы ее плохо привязали, и она, того, уплыла…

— Лучше скажи, что напились в зюзю, и вот результат.

— Было дело, не отрицаю…  — неохотно отозвался тот. — Мы только собрались ее искать, как моего товарища…  Ну, вы поняли.

— Так шел бы отсюда на своих двоих.

— Как? Я ж городской, леса не знаю, и куда идти — представления не имею! Но главное — волк! Знали бы вы, как я его боюсь!

— Летом волки сытые, не должны нападать.

— Это не волк, это громадный волчище!

— А у тебя что, ружья нет?

— Есть, но патронов почти не осталось. Я ж не думал…  И потом у меня двенадцатый калибр — с ним на кабана хорошо идти, а ту зверюгу это не остановит.

— Ясно…  — сделал вывод Стас. — Значит так: для начала в доме уберись, всю грязь за собой подчисти, а там посмотрим. С одним волком как-нибудь управимся. Кстати, парни, что со связью?

— Пока нет…

Дождь шел, не прекращаясь, до вечера, вернее, до ночи. Надеюсь, к утру облака исчезнут, и связь появится. Кое-как расположились на ночевку, и я уже, было, заснула, когда меня разбудил жуткий вой. Я не знаю, как волки подают голос, но те звуки, что сейчас раздавались за стенами дома, заставляли в испуге сжиматься сердце, и по телу разливался липкий страх. Это был не просто вой, в нем смешивались тоска, злоба и ярость. Теперь я, кажется, понимаю, что так пугало Петра.

Больше того — зверь все время ходил вокруг избушки, то и дело издавая вой, от которого по позвоночнику пробегала дрожь. Несколько раз эта зверюга с разбега налетала на дверь, словно пытаясь выбить ее, а затем заскочила на крышу, и долго скребла там когтями. Не скажу, что чувствовали в это время мужчины, но мне было страшно. Впрочем, никто в доме не спал, да и как уснуть под такие звуки?

— Я же вам говорил, а вы мне не верили…  — раздался голос Петра.

— А то, как же, говорил…  — проворчал Кот. — Помним.

— Теперь пойдет нервы мотать…

— Может, выстрелить?.. — предложил Кот.

— Не поможет…  — только что не простонал Петр. — Он ловкий, зараза, не попасть!

— Ну, тут многое от стрелка зависит.

— Что делать будете?

— Ничего. Утром разберемся.

Да какой тут сон, если за стенами домика такое творится!

Утро принесло неприятную новость — на влажном песке у речки отыскались следы, крупные, и, по словам Кота, очень похожие на волчьи — мол, четыре четко отпечатавшихся пальца. Почему похожие? Потому что эти следы едва ли не вдвое больше обычных, а волки такими огромными не вырастают, да и не ведут они себя так, как этот зверь, что заявился к заимке ночной порой.

Связи по-прежнему не было, и хотя дождь перестал, тяжелые темные тучи по-прежнему сплошь покрывали небо. На душе было тревожно, а еще мне несколько раз казалось, что я вижу какое-то движение меж стволов деревьев, окружающих поляну, и от этого мне было не по себе. Я еще я опять-таки ощущала непонятный дискомфорт, на душе было тревожно.

На всякий случай рассказала о своих ощущениях Стасу, и тот серьезно отнесся к моим словам, приказав всем без нужды лишний раз не покидать дом, хотя в нем было тесно и темновато. Что ни говори, но лучше сидеть под защитой стен, чем снаружи, ожидая, что вот-вот снова хлынет дождь или заявится та неведомая зверушка.

Стас велел Идальго осмотреть дом, и тот, обползав все, вынес свой вердикт: сруб сделан крепко, а вот крыша подкачала. Неизвестно, что за зверь там хозяйничал прошлой ночью, но в одном месте он ее довольно сильно повредил, и выглядит она сейчас далеко не лучшим образом, а ремонтом крыши мы сейчас вряд ли можем заняться.

Не знаю, о чем думают мужчины, а мне хотелось, что наконец-то появилась связь, и чтоб нас отсюда забрали — нет ни малейшего желания вновь ночной порой слушать жуткий голос непонятного зверя…

Глава 4

Медленно тянулся день, связи по-прежнему не было, да и погоду назвать хорошей никак нельзя — такое впечатление, что тяжелые черные тучи не только полностью обложили небо, но и висят так низко, что едва ли не цепляются за вершины деревьев, то и дело проливаясь холодным дождем. Мир вокруг казался серым и угрюмым, выходить из домика не хотелось. Сейчас день, но такое впечатление, что уже наступили сумерки. В такое время хорошо сидеть дома, в тепле, с чаем и книгой, а не сидеть в маленькой избушке посреди леса.

К тому же волк, как мы поняли, находится где-то неподалеку, то и дело подавая голос. От звуков его жуткого воя всем становилось не по себе, и очень хотелось заткнуть уши, чтоб больше не слышать завываний, от которых я невольно вздрагивала. Правда, присутствие мужчин рядом со мной придавало уверенности в собственной безопасности, хотя липкий страх все же давал о себе знать, и я уже подспудно ждала очередных невыносимо-тягостных звуков, то и дело доносящихся извне. Интересно, как выглядит эта зверюга? Что-то мне подсказывало, что не совсем обычный волк, да и голос у него больше похож не на вытье, а на рычание тигра. Странно, конечно, хотя я раньше этих хищников видела только в кино и на картинках, так что, возможно, что-то не совсем понимаю. Петр был прав, когда говорил о том, что волк кружит вокруг жилья — время идет, а он так и не уходит, зараза, чего-то выжидает. Впрочем, понятно, что надо этому хищнику — желает попробовать кого-то из нас на зуб. С полной уверенностью можно сказать, что ночью нам следует ожидать нападения. Хотя почему ночью? Зверь вполне может напасть и днем.

— Знаете, что я не могу понять…  — протянула я. — Этот волк наверняка умный зверь. Он разодрал крышу заимки, пытался выбить дверь, но почему-то не полез в окно, хотя там нет стекла, а всего лишь пластик, выломать который не составит труда. Конечно, он вряд ли отличит стекло от пластика, однако…

— Ника, ты же сама сказала, что это умный зверь…  — заметил Кот. — Оконце тут маленькое, а волк, судя по следам, огромный…

— Еще какой огромный!.. — перебил Петр. — Вы такую громадину наверняка раньше не видели!

— Вот именно…  — согласился Кот. — Возможно, этот волк и сумеет забраться внутрь через окно, но пока он будет в него протискиваться, мы сделаем все, что напрочь снести ему голову. Волк — зверь умный, не рискует понапрасну.

— Что-то уж слишком разумное поведение для обычного зверя…  — протянула я.

— Не веришь? Зря. Сразу чувствуется, что у тебя никогда не было ни собаки, ни кошки.

В этом Коля прав: у дедушки была аллергия на шерсть животных, так что никакой четвероногой живности у нас в доме никогда не водилось, да и у бабушки полностью отсутствовало желание заводить домашнего любимца — мол, от животных только шерсть, грязь, заботы и никакого порядка. Когда дедушки не стало, я хотела, было, принести котенка, и даже подобрала подходящего, но бабушка об этом и слушать не хотела — мол, раньше не было в доме никакого зверья, и сейчас не будет!.. Вот, де, когда будешь жить самостоятельно, то заводи себе хоть пять кошек и шесть собак, а в моей квартире никакого зверья не потерплю!.. Что ж, когда я вернусь домой, то стоит исполнить свою старую мечту — наконец-то обзавестись котенком, маленьким мохнатеньким чудом.

А еще, прислушиваясь к тому, что происходит за стенами заимки, я чувствовала некий дискомфорт — ясно, что с этим волком что-то не то, и дело тут даже не в том, что мне страшно слышать его вой. Особенность в том, что от этого зверя словно исходил легкий отголосок того страха, который я не так давно испытала в лесу, когда сломался наш автобус. Правда, волк на удивление быстро перемещался по лесу, так что уловить, где он находится в тот или иной момент, я могла лишь примерно.

Да уж, если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я смогу улавливать стороннее присутствие, то я бы отнеслась к тем словам, как к чему-то несерьезному. Однако если все же поверить утверждению, что моя ментальная защита близка к максимальной (а заодно, как оказалось, и моя чувствительность к э-э…  стороннему воздействию) то не исключено, что я, и верно, могу улавливать (гм…  назовем это так), присутствие чего-либо из того, что чуждо человеку. Похоже, тот зверь, что сейчас находится неподалеку, относится к числу тех же странных созданий.

Впрочем, проблем хватало и без волка. Летчик со сломанной рукой глотал болеутоляющее, но помалкивал — как я поняла, он вообще крайне молчаливый человек (к тому же он все еще находился не в лучшем состоянии духа после аварии вертолета), а вот со Стасом дела обстояли куда хуже. Как бы он ни бодрился, но было видно, что бедолага чувствует себя далеко не лучшим образом, что неудивительно: одна нога сломана, а на второй — большая рваная рана. Конечно, на нее наложили повязку, кровь удалось остановить, но все же кровопотеря оказалась достаточно серьезной, и к тому же рана воспалилась, вследствие чего поднялась температура. Я видела, как больному сделали несколько уколов, благо небольшие аптечки имелись у каждого из нас: уж не знаю, что ему кололи, но на какое-то время Стасу становилось лучше, однако через какое-то время температура вновь резко поднималась. Ясно, что идет воспалительный процесс, и пострадавшему надо бы срочно в больницу…

К сожалению, через какое-то время кончилась вода. Разумеется, у каждого из нас были с собой фляжки с водой, да и в избушке имелось ведро, в котором находилась чистая речная вода, только эти запасы довольно быстро подошли к концу, а без живительной влаги нам не обойтись, особенно если принять во внимание, что нашего больного постоянно мучило жажда, и он то и дело прикладывался к кружке с водой.

— Идальго, Кром — вам придется отправиться к реке…  — вздохнул Стас. — Один несет воду, второй его подстраховывает. Да, и рогатину на всякий случай прихватите, или как там она называется.

— Ясно…  — Идальго взял стоящую в углу длинную толстую жердь, остро заточенную с одного конца. — Тяжелая, но крепкая. Как видно, опасного зверья здесь хватает, раз кто-то из прежних постояльцев заимки изладил это гм…  оружие.

— Ника, что скажете…  — Стас посмотрел на меня.

— Волк — он сейчас где-то за домом, с той стороны…  — через паузу произнесла я. — Путь к реке свободен. Но зверь не стоит на месте, так что это ничего не значит…

— И без пояснений понятно…  — поморщился Стас. — Парни, вы поосторожней там…

Собрав наши фляжки и взяв ведро для воды (а заодно прихватив какое-то оружие, похожее то ли на большие пистолеты, то ли на небольшие автоматы), Идальго и Кром направились к реке. Кот, стоял в дверном проходе и, держа в руках такой же небольшой автомат, был готов придти на подмогу товарищам в случае опасности. Ну, а нам с Петром только оставалось сидеть и помалкивать.

Впрочем, Петру надо отдать должное: как только он понял, что с нашим появлением здесь отныне он не один и опасность уменьшилась, то успокоился, больше не паниковал, и даже развил бурную деятельность: топил печку (Стаса то и дело бил озноб), заваривал нашим больным какие-то травы, делал перевязки…  На вопрос о том, что за отвары он делает, Петр пояснил, что это лечебные травы, он собрал их еще в первые дни, когда приехал сюда, и сушил по всем правилам…

— Ты что, медик?.. — поинтересовалась я, глядя, как умело Петр делает перевязку Стасу.

— Строитель я, а не медик…  — пробурчал тот. — А еще болван, каких мало. После школы поступил в медицинский колледж — мечта у меня была медиком стать. Учился на фельдшера, два курса закончил, и меня в армию призвали, а после возвращения продолжать учебу уже не захотелось, да и платили на стройке неплохо — куда до нее студенческой стипендии! Честно говоря, думал просто немного отдохнуть после армии, а потом в колледж вернуться, но друзья, девушки, гулянки, то, се…  Тут не до занятий, да и над учебниками корпеть не хочется. Женился в двадцать один год, и в итоге так и остался недоученным олухом. Иногда хочется восстановиться в колледже, закончить учебу, но мне уже тридцать четыре года — боюсь, жене это не понравится. А впрочем, ей вообще мало что нравится…

— А дети у вас есть.

— Нет…  — покачал головой тот, и я уловила досаду в его голосе. — Жена говорит, что она еще не готова к рождению детей, к пеленкам и детскому реву, да и…

В этот момент Кот что-то крикнул, а снаружи мы услышали звуки выстрелов — похоже, зверь решил, что раз добыча вышла из укрытия, то и ему пора выйти на охоту. Следом раздался визг и жуткий вой, который становился все яростным и переходил в страшное рычание — судя по всему, волк был ранен. Не слушая окрик Стаса, я сорвалась с места и подбежала к дверям.

Конечно, из-за спины Кота мне было плохо видно, что происходило неподалеку от входа, но и то, что я могла рассмотреть, вызывало оторопь. Идальго лежал спиной на земле, непонятно каким образом умудряясь держать в руках тяжелую рогатину, острый конец которой вошел в брюхо огромного волка. Ну, огромный — это мягко сказано, перед нами была настоящая громадина с коричневато-серой шкурой. Я даже представить себе не могла, что на свете может существовать такой большой волк, и просто уму непостижимо, как Идальго умудряется его удержать! Кром стоял неподалеку, посылая пулю за пулей в зверя, который словно не замечал того, как в его тело впивается свинец. Хищник, не обращая внимания на боль, тряс своей огромной башкой, и хотя острая часть рогатины уже была в его теле — он все равно в тупой ярости рвался к человеку, все больше и больше насаживаясь при этом на деревянное острие, и его кровь лилась на руки лежащего человека. Такое впечатление, что хищник плохо чувствовал боль, и сейчас у него была только одна цель — как можно быстрей добраться до добычи, которая находится совсем рядом. Запах человека возбуждал, сглаживал боль, и зверь думал лишь о том, как бы вцепиться клыками в теплую и мягкую плоть…

Я же, глядя на все это, отстраненно думала о том, что неизвестно, сколько еще времени Идальго сможет уворачиваться от оскаленных клыков и длинных когтей волка, которому злоба и боль придавали новые силы…

Тем временем Кот, рявкнув мне что-то вроде «Стой на месте!», метнулся с крыльца, и я заметила у него в руке оружие, что-то вроде пистолета. Через пару мгновений Кот оказался рядом со зверем, вскинул пистолет — и пуля впилась волку в глаз, после чего тот сразу обмяк и рухнул на землю, даже не пытаясь встать, лишь несколько раз дернул лапами.

Все это долго описывать, но в действительности произошедшее заняло не более десяти-пятнадцати секунд. Сейчас зверь неподвижно лежал на земле, лишь по его шкуре пару раз промелькнуло нечто, похожее на судороги. Кажется, хищник убит…  Вон и Идальго, с трудом спихнув с себя тяжелую тушу, поднялся на ноги, только вот его правая рука висит плетью.

— Как ты?.. — спросил Кром, трогая носком берца неподвижно лежащее тело.

— Вроде ничего…  — поморщился тот. — Только вот рука…  Кажется, сломал ключицу…

— Я не про то. Он тебя укусил? Поцарапал?

— Кажется, обошлось…  — Идальго, не выдержав, пнул ногой зверя. — А, чтоб тебя!..

— Креститься надо, если кажется. Стасу доложи о случившемся…

На меня никто не обращал внимания, и я тоже решила подойти к убитому хищнику. Пахло тяжелой кровью, на траве, возле головы убитого хищника, таяли хлопья белой пены, смешанной со слюной…  Что касается самого зверя…  Да уж, это надо видеть! Я, конечно, не зоолог, но даже мне понятно, что у обычного волка не может быть такой огромной пасти, сплошь усаженной крепкими белыми зубами. Не может быть и такого огромного тела, довольно худого и костлявого. Лапы тоже странные, слишком длинные…  Нет, это не волк, перед нами какой-то иной зверь.

— Не надо подходить к нему слишком близко…  — произнес Кром, все еще стоящий рядом. — Мало ли что может произойти…

— Он что, мутант?.. — спросила я, не сводя глаз с мертвого зверя и на всякий случай делая шаг назад.

— Все может быть…  — уклончиво ответил тот.

— Как ты умудрился разделаться с ним одним выстрелом?.. — обратилась я к Коту. — Ведь в этом звере было уже не менее двух десятков пуль, но он на них даже внимания не обращал, а тут сразу…

— Просто моя пуля была из серебра…  — отмахнулся тот.

— Из какого?.. — не поняла я.

— Из настоящего, того самого, у которого есть порядковый номер в таблице Менделеева.

— Но как же…  — я была по-настоящему растеряна.

— А вот так, и понимай, как хочешь…  — Кот убрал оружие в кобуру. — Мы парни запасливые.

— Этот зверь — он что, оборотень?.. — подобное не укладывалось у меня в голове. — Но как же так…  Все разговоры на ту тему — это просто легенды, в действительности их не бывает! И потом, оборотни, как утверждают, только в полнолуние появляются!..

— Не стоит верить устоявшимся стереотипам…  — буркнул Кром. — Всякую ерунду читать не надо, и голливудские ужастики без меры смотреть не стоит.

— Погодите…  — все еще не могла успокоиться я. — Так это зверь…  Он что, после смерти должен изменить свой облик? Сейчас начнет превращаться в кого-то иного?

— Говорю же — не все так однозначно…  — недовольно покосился на меня Кром. — И потом, слишком много вопросов.

— Но…

— Кот…  — не обращая на меня внимания, тот повернулся к Коле. — Кот, надо бы клиента упаковать.

— Это мы враз, сейчас принесу, что требуется. Ника, пошли в дом, не стоит тебе тут оставаться…  — и молодой человек направился к дому, а мне, в свою очередь, не оставалось ничего иного, как пойти вслед за ним.

Когда я зашла в дом, Петр только что закончил осматривать Идальго, который с трудом одевался, и явно был раздосадован полученным переломом.

— Ран, как таковых, на теле у парня нет, но полно синяков, шишек и царапин…  — докладывал Петр, обращаясь к Стасу. — Потрепало парня крепко. Ключица сломана в двух местах, я сейчас шину наложу, руку зафиксируем.

— Стас, я не ожидал, что накосячу…  — Идальго был по-настоящему расстроен. — Ты же меня знаешь…

— Да уж, у нас здесь скоро будет что-то вроде походного лазарета…  — невесело усмехнулся тот. — Идальго, что ж, бывает, никто от нас не застрахован от поломок, и я сейчас — наглядный тому пример. Но все одно вы, ребята, молодцы — такого зверя уложили. Надеюсь, он был один. Ника, что скажете?

— Я ничего такого не чувствую…  Похоже, зверь, и верно, был одиночкой.

— Ну, в нашем положении и это уже неплохо. Осталось дождаться, когда появится связь.

Остаток дня прошел без происшествий. Дождь за окном то шел, то вновь прекращался, наводя тоску и уныние. Что же касается убитого зверя, то Кот с Кромом вскоре притащили к крыльцу большой мешок из какого-то жесткого материала, похожего на резину, тщательно упакованный и перетянутый ремнями. Понятно, кто находился внутри. К счастью, в дом мешок заносить не стали — пусть полежит рядом с крыльцом, вряд ли кто-то вздумает покуситься на такое сокровище.

Мужчины говорили немного, больше общались меж собой, но к этому времени мне и без того стало понятно, что под мирным названием комитета по исследованиям природных явлений скрывается куда более серьезная государственная структура. Интересно, что именно они изучают? Пожалуй, мне только и остается, как вспомнить Шекспира, и его бессмертное: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». По всей видимости, кое-чем из изучения того, что «и не снилось мудрецам», этот самый комитет и занимается.

Вечером, вернее, уже ночью, прекратился дождь, тучи ушли, небо прояснилось, и через недолгое время у нас наконец-то появилась долгожданная связь. Хорошо, одной проблемой меньше, надеюсь, завтра нас отсюда заберут.

Однако меня ждал неприятный сюрприз: не знаю, какое чудо тому виной, но на экране моего телефона высветились сообщения от бабушки — надо же, а я-то думала, что нахожусь вне зоны действия сети! Как я и предполагала, она все еще не могла смириться с отменой свадьбы, но то, что она написала мне в этот раз, вызвало у меня если не шок, то нечто похожее. По утверждениям бабушки, Игорь, этот благороднейший человек, решил отозвать свой отказ от свадьбы и все еще мечтает жениться на мне. Как писала бабушка — мол, не знаю, моя безголовая внученька, что именно ты вбила в свою пустую голову, но этот прекрасный молодой человек тебя, и верно, любит, иначе бы не стал терпеть твой скверный характер и более чем неразумные поступки. Более того: он великодушно согласен заявить во всеуслышание, что э-э…  некие шероховатости с переносом свадьбы произошли по его вине, в чем он бесконечно раскаивается.

Вот это номер! Особенно мне понравилось, как бабушка объясняла столь великодушный поступок Игоря — все это, дескать, требуется для того, чтоб в глазах окружающих я не выглядела истеричкой, которая из-за собственной дурости и непонятных капризов позорит себя в глазах людей. По словам бабушки, она, де, дает мне последний шанс исправить все, что я уже натворила по глупости, и сохранить наши с ней добрые семейные отношения. В противном случае мне следует иметь в виду, что бабушка оставляет за собой право принять в отношении меня те меры, которые сочтет необходимыми…

Надо же, а ведь я всерьез рассчитывала на то, что Игорь решил заняться ловлей другой золотой рыбки. Похоже, у красавца до сей поры нет другой достойной поклевки, или же у него в отношении меня уже составлены далеко идущие планы, которые он не желает менять. Надо же, вцепился в меня, как клещ, не отодрать! А вот от бабушки я такого не ожидала: кажется, для нее отмена свадьбы внучки, на которую уже приглашены гости и потрачены немалые средства, является чем-то немыслимо ужасным, и чтоб этого избежать, она перехлестывает через край. Ей кажется, что в сложившейся ситуации это единственно верное поведение, только вот ультиматумы вкупе с угрозами — это не тот метод, при помощи которого следует добиваться желаемого.

А Игорю надо отдать должное: он сумел убедить бабушку, что представляет собой настоящее сокровище, и наш разрыв сделает меня несчастной. Надо признать, что язык у него подвешен неплохо, хватает обаяния и умеет дурить головы — я тому наглядный пример. Если бы не Зинаида с ее ревностью и желанием доказать, что она главная женщина в его жизни, и если бы раздраженный Игорь не решился раньше времени показать мне, какое место я должна буду занимать в нашей будущей семье…  В этом случае я еще какое-то время пребывала бы в полной уверенности, что ухватила счастливый билет, а красавец постепенно психологически ломал меня, делая покорной женой и устанавливая жесткий диктат. Жаль, что я не сумела донести это до бабушки…

Ох, бабушка, бабушка! Она относится к числу тех людей, которые если что-то задумали, то считают это единственно верным решением, рьяно принимаются за дело и с намеченного пути не сворачивают, не желая выслушивать резонные возражения других людей. Вот и тут: раз она решила, что мы с Игорем являемся идеальной парой, то постарается сделать все, что в ее силах, чтоб нас соединить, напрочь игнорируя мое негативное мнение об этом человеке. Я-то думала, что вся эта история с моей свадьбой уже закончена, и можно облегченно вздохнуть, но, похоже, радоваться мне еще рано, и бабушка намерена сделать все, чтоб увидеть меня в белом платье рука об руку с Игорем…  Предполагаю, что бабушка все еще в шоке от того, что всегда послушная внучка вдруг взбрыкнула и подняла бунт, который необходимо подавить в зародыше. Да и отменять свадьбу ей совсем не хочется — бабушка всегда заботилась о репутации семьи, а отмена свадьбы, на которую уже разослан приглашения — это если не скандал, то повод для шуток или сочувствия, а это именно то, чего бабушка всегда старалась избежать. Судя по всему, мое нежелание выходить замуж за Игоря лишний раз убеждает бабушку в верности принятого ею решения — дескать, иначе непокорную внучку не наставить на путь истинный, и вдобавок избежать кривотолков среди знакомых…  Ну, и что мне теперь делать?

Впрочем, пока что надо думать о другом: как я поняла, завтра следует ждать прилета вертолета, который заберет нас отсюда, а о точном времени, когда это произойдет, нам сообщат завтра. Ну, а пока что следует не ослаблять внимания — кто знает, может рядом бродит еще не один волк, желающий попробовать нас на зуб. К счастью, ночь прошла спокойно, ничего страшного не произошло, и чужого присутствия рядом с заимкой я не почувствовала.

Утро было замечательным — чистое небо, безветрие, солнце, голоса птиц…  Душа радуется от увиденного, если, конечно, не смотреть на большой черный мешок, по-прежнему лежащий возле крыльца. Если даже неподалеку отсюда и были хищные звери, то ни один из них и близко к заимке не подошел, и уж тем более не заинтересовался тем, что лежит в мешке. Впрочем, каждый из нас, когда выходил из домика, тоже старался не смотреть на этот предмет — не та вещь, которой стоит любоваться.

Когда солнце еще только поднималось, Стас о чем-то переговорил с Петром, Котом и Кромом, после чего двое последних направились в сторону реки. После их ухода прошло около двух часов, когда до нашего слуха донесся какой-то шум, явно механический.

— Что это?.. — не поняла я. — Неужели вертолет? Хотя нет, не похоже, да и не то время…

— Конечно, не похоже…  — отозвался Петр, вслушиваясь в звук мотора. — Это ж моя моторная лодка! Старенькая, конечно, «казанка», но зато крепкая. Я на ней едва ли не каждый выходной на рыбалку отправляюсь. Парни мне сказали, что отправились на ее поиски, и вот, повезло — нашли! А я-то думал, что ее унесло невесть куда…  Надо же, даже мотор работает! А я, грешным делом, на это уже и не надеялся!

— Громкий у тебя мотор…  — сделала я вывод.

— По воде звук разносится очень далеко, а здесь, на реках среди тайги, особенная тишина, и потому рокот от работающей техники слышен даже на большом расстоянии.

Шум мотора становился все громче, и вскоре к берегу причалила лодка с натянутым тентом. Заметно, что этому плавающему средству лет уже немало, но видно и то, что за «казанкой» хорошо ухаживали, так что выглядит она неплохо. Мотор тоже далеко не новый, но судя по звуку, работает без сбоев.

— Где вы ее нашли?.. — спросил Петр, когда парни, выбравшись на берег, оттаскивали лодку подальше от края воды.

— Вы с товарищем, судя по всему, лодку почти не вытащили на берег, да еще и не привязали — забыли, видно, или не до того было. Лодку унесло, но веревка к носовой части «казанки» была привязана и болталась в воде, а потому метрах в двухстах отсюда зацепилась за корягу, да так и осталась там. Воды от дождя внутрь попало немного, мы ее вычерпали. Кстати, за мотором ты хорошо следишь — завелся почти сразу, да и запас бензина имеется.

— Как мне ее сейчас до дома доставить?.. — Петр выглядел озадаченным. — Я, наверное, не самый храбрый человек на свете, но после этого волка…  Не знаю даже, как сказать…

— Боишься один возвращаться на лодке?.. — поинтересовался Кот.

— Осуждаете?.. — в голосе Петра была горечь.

— Вряд ли стоит осуждать кого-то после того, как на его глазах волк задрал человека, и еще неизвестно, что за звери могут скрываться поблизости от реки…  — Кот хлопнул Петра по спине. — Пойдем, разговор имеется.

Мужчины направились к дому, и я поплелась вслед за ними. С одной стороны, мы вроде одна команда, но ясно, что мужчины знают, что делать и куда следует направляться, а я — так, временно прикомандированный человек, от которого временами есть какая-то польза, но не более того, и в то же время этого человека не следует посвящать во все детали. Вообще-то мне было с самого начала понятна уготованная роль, только вот как-то не хочется ощущать себя неким сторонним предметом. Никто меня не обижает, но и к своим делам близко не подпускает, и от этого мне немного досадно. Не улучшает настроения и бабушка, которая твердо намерена устроить мою жизнь так, как считает нужным, и ее напор, признаюсь, начинает меня пугать, и не хочется даже думать о том, какой прессинг ждет меня по возвращении домой. Боюсь, что бабушка, и верно, придумала нечто такое (с нее станется!), что заставит меня согласиться на ее требования…

Именно мысли о бабушке на какое-то время отвлекли меня от того обсуждения, которое мужчины устроили подле лавки, где лежал Стас. Наш больной выглядел далеко не лучшим образом, но его голос оставался твердым, только вот руки, которыми он держал карту, довольно заметно подрагивали.

— Забирайте лодку, я не против…  — говорил Петр. — Меня куда больше волнует другое — что я скажу жене своего товарища, как ей в глаза посмотрю? Уезжали вдвоем, возвращаюсь я один…  Сказать, что ее мужа волк загрыз? Она ж мне ни за что не поверит!

— Что сказать — это наши заботы…  — отмахнулся Стас. — Эту неприятную обязанность мы возьмем на себя. Ну и вы, разумеется, будете достаточно убедительны. Детали обговорим, когда вернемся.

— Спасибо!.. — выдохнул Петр.

— Не за что. Итак…  — продолжил Стас. — Значит, как мы и решили, Кром и Кот отправляются дальше — задание никто не отменял, а остальные ждут вертолета, который будет здесь около пятнадцати часов. Все ясно?

— Да.

— Мне не ясно…  — я и сама не понимала, как у меня вырвались эти слова. Через несколько часов сюда прилетит вертолет, мы вернемся назад, после чего, скорей всего, мне будет предложено отправиться домой, а это именно то, чего я сейчас пытаюсь избежать. Если я правильно поняла, то Кром и Кот остаются здесь, а это значит, что и у меня есть шанс здесь задержаться, и этим шансом надо воспользоваться. Возможно, кто-то назовет это глупостью, но если принять во внимание, что дома меня ждут бабушка с Игорем, выступающие единым фронтом…  Э, нет, одна мысль об этом вызывает у меня отторжение, из двух зол надо выбирать меньшее, а потому предпочитаю остаться здесь, в тайге, где бабушке с Игорем до меня не добраться.

— Ника, вы отправитесь с нами…  — произнес Стас, как нечто само собой разумеющееся.

— Я против…  — надеюсь, мой голос звучит достаточно твердо. — Если я правильно поняла, то Кот и Кром отправляются туда, куда первоначально направлялся вертолет.

— С формулировкой у вас не совсем верно, но в целом правильно…  — чуть усмехнулся Стас. — И что дальше?

— Меня взяли в вашу команду вовсе не для того, чтоб совершить вояж на вертолете. Илья Сергеевич сказал, что может понадобиться моя помощь, и я пообещала ему, что сделаю все, что в моих силах…

— Все это похвально, но обстоятельства изменились…  — чуть развел руками Стас.

— И что с того?

— Очевидно, я вас не понял. Что конкретно вы имеете в виду?

— Ничего, кроме того, что я намерена сдержать обещание, данное Илье Сергеевичу.

— То есть вы собираетесь отправиться дальше и составить компанию моим парням?.. — приподнял брови Стас.

— Совершенно верно.

— Неожиданное предложение…  — приподнял брови Идальго.

— Еще чего…  — пробурчал Кром. — Вот только баб на мою шею не хватало.

— Милая девушка…  — в голосе Стаса прозвучали нотки раздражения. — Милая девушка, я был уверен, что к этому времени вы уже уяснили некую элементарную вещь: тайга — это не столичный лесопарк, и за острыми ощущениями вам надо обращаться в иное место. Здесь не компьютерные игры и в случае чего перезагрузки нет, так что ваши слова, мягко говоря, неразумны.

— Я обещала помочь, и не намерена отказываться от своих слов.

— Надо же, какая принципиальность…  — усмехнулся Кром. — Сейчас вытру слезу умиления.

— Советую вам выкинуть дурь из головы…  — посоветовал Стас.

— Ника, не стоит тебе отправляться с нами…  — вмешался Кот. — Ты девушка городская, и просто не понимаешь, что такое настоящая тайга.

— А что, от места падения вертолета и до этой заимки мы добирались по асфальту?

— Тогда мы все были вместе, могли помочь друг другу, а там…

— Я уже приняла решение.

— Ну и дура…  — Кром не счел нужным скрывать свои чувства. — Да на хрена мне нужно таскать за собой городскую неженку?! Мне что, больше заняться нечем?

— Кром, придержи язык…  — одернул Стас и снова посмотрел на меня. — Вот что я скажу вам, милая девушка: если бы вы были у меня в подчинении, то я б однозначно приказал вам дождаться вертолета и отправиться назад, не слушая никаких возражений. Беда в том, что вы находитесь здесь по вашему личному согласию, и приказывать вам, увы, я не могу. Если вы решили отправиться с моими ребятами, и не измените своего решения, то должны уяснить, что в случае чего вся ответственность ложиться на вас.

— Я понимаю.

— Да на кой ляд она мне нужна?.. — разозлился Кром. — Да она у нас камнем на ногах повиснет!

— Вообще-то Илья Сергеевич отправил ее с нами не просто так…  — Стас прикрыл глаза. — И не могу не признать, дорогая попутчица, что в вашем предложении есть рациональное зерно. Так что если вы не передумаете…

— Не передумаю.

— В этом случае я не вижу смысла возражать, хотя, милая девушка, прошу меня простить, но мне плохо верится в ваши столь благородные намерения. Возможно, у вас есть еще какая-то весомая причина отказаться от возвращения на вертолете? Не озвучите ее?

— Другой причины нет.

— Не желаете быть откровенной? Ваше дело, настаивать не буду. Я очень не люблю это говорить, но в данный момент весь риск ложится только на вас, как, впрочем, и возможные последствия. Я же вынужден согласиться с вашим решением…  — устало произнес мужчина. — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Стас!.. — возмутился, было, Кром, но взглянув на лицо командира, покрытое крупными каплями пота, больше ничего говорить не стал.

Через четверть часа мы трое — Кром, Кот и я, направились к реке, вернее, к лодке. У каждого за спиной был довольно тяжелый рюкзак — нам отдали почти все съестные припасы, а заодно в мешках было еще немало всякого добра, большей частью которое я так и не увидела.

К реке нас провожали Идальго и летчик, который что-то негромко втолковывал Крому, и тот кивал головой. Сама река была не очень широкая, но сейчас она вздулась от прошедшего дождя — похоже, причиной тому были разбухшие ручьи, стекающие в речку. Опустили тент у лодки, уложили рюкзаки…  Пора в путь.

— Ну, ребята, счастливо…  — пожелал нам Идальго. — Если б не моя сломанная ключица…

— Все нормально…  — улыбнулся Кот, отвязывая веревку. — Не первый раз.

— Девушку не обижайте…  — продолжал Идальго. — Ох, как бы я хотел составить вам компанию!.. Это ж только представить: красивая девушка, лес, костер, романтика…  Досадно, что в этот раз все пошло не так…

— Все нормально, бывает…  — хмыкнул Кот. — А насчет девушки — не сомневайся, не обидим, мы ж благородные герои.

— Хватит болтать…  — оборвал Кром. Этот человек старался лишний раз вообще не смотреть в мою сторону. — Время идет, а мы все еще лясы точим.

— Ну, пока, счастливого пути, будем на связи…  — помахал нам рукой Идальго.

Через минуту мы уже сидели в лодке, взревел мотор, и берег стал удаляться. Признаюсь — я впервые ехала на подобной лодке, и мой вывод такой: шумновато, но неплохо. Главное — не напороться на корягу в воде, крупную ветку или на какой-нибудь топляк. Еще несколько минут — и берег с заимкой скрылись за поворотом. Мужчины переговаривались между собой, а я помалкивала. Все, что мне сказали, так это то, что мы должны прибыть в небольшой поселок, который расположен на месте слияния двух рек — именно туда и направлялся наш вертолет, потерпевший крушение в грозу. Тот поселок — сам по себе он небольшой, всего лишь десяток домов, и вполне подходит под название «медвежий угол». Лет сорок назад там проживало куда больше людей, но времена меняются, молодежь уезжает, и сейчас в том поселке остались лишь немногочисленные рыбаки и охотники. Тем не менее, места там замечательные, к тому же в тех краях прекрасная рыбалка, неплохая охота, а потому туда иногда летает вертолет с гостями: кое-какие из местных богатеев любят наведаться в те далекие места, оторванные от цивилизации, чтоб порыбачить, поохотиться, отдохнуть душой, а то и сходить в настоящую деревенскую баньку. Говорят, туда даже возят уважаемых гостей из крупных городов, и недовольства от посещения того поселка до сей поры пока что не высказал никто.

Если смотреть на ситуацию со стороны, то дело выглядит так: несмотря на то, что те места весьма отдаленные, туда, пусть и не часто, все же приезжает народ. Вот потому-то, когда из поселка пришло сообщение о происходящих там непонятных вещах — тогда и было решено отправить в то место знающих людей, чтоб они разобрались в происходящем. Правда, таежные охотники, как правило, сами справляются с появляющимися сложностями, не привлекая посторонних и не болтая лишнего, но в этот раз (чего там скрывать!) на своем катере туда отправился в отпуск некий местный чиновник немалой должности, и, как видно, пропал, не выходит на связь. Почему в его поисках обратились не к полиции, а к этому гм…  комитету по исследованиям природных явлений — это мне не сказали, но и без того понятно, что без достаточных на то оснований делать подобное никто бы не стал.

Мужчины негромко переговаривались между собой, а я смотрела по сторонам на удивительно красивую сибирскую природу. Величие, покой, места, не тронутые цивилизацией, и любоваться ею можно бесконечно. Перед этой первозданной природой все твои проблемы кажутся ненужными и незначимыми…

Где-то после полудня небо чуть потемнело, и Кот вздохнул:

— Хоть бы дождя не было, а то как бы ребята снова в грозу не попали! Не хватало им еще раз упасть!

— Надеюсь, ничего страшного не произойдет…  — сказала я. — По статистике в мире каждую секунду происходит около ста ударов молний. Случается, то молнии попадают и в самолеты, но конструкция лайнеров позволяет избежать серьезных повреждений. Их корпуса традиционно изготавливаются из алюминия, который является хорошим проводником электричества. Молния без труда проходит вдоль фюзеляжа и выходит через хвост. Вертолеты используют ту же схему безопасности. Но, увы, иногда что-то идет не так, и мы — наглядный тому пример.

— А откуда тебе обо всем этом известно?.. — удивился Кот.

— Я физмат окончила, и там на лекциях много чего узнаешь.

— Для меня математика в школе всегда была чем-то заумным…  — вздохнул Кот. — Анна Ивановна, наша математичка, меня пару раз даже дубиной назвала. С ее уроков, бывает, и удирал — я ж чистый гуманитарий.

— Зато про кошек ты знаешь едва ли не все…  — улыбнулась я.

— Тут я не спорю…  — согласился Кот. — Хочешь, я расскажу тебе про самые редкие породы кошек?

— С удовольствием послушаю. Я как раз подумываю о том, что не помешало бы завести себе маленького котенка…

На конечную точку маршрута мы прибыли вечером. Надо сказать, что место, где находится поселок, и верно, было просто замечательным: небольшая сопка, на ней расположены крепкие дома, поля, покрытые цветами, за ними темная полоса леса. Пологий спуск вел к реке, вернее, к небольшому причалу, где стояли простые рыбацкие лодки и роскошный белоснежный катер. А еще, привлеченные звуком нашего мотора, на причале стояли несколько немолодых мужчин. Кром выключил мотор, плавно подвел лодку к причалу и поздоровался.

— Добрый день, или, пожалуй, вечер.

— И вам здорово…  — отозвался высокий немолодой мужчина. — В гости к нам пожаловали, или как?

— По вашей просьбе приехали…  — Кром вышел на причал. — Надеюсь, ждете.

— Что ж вас так мало?.. — в голосе мужчины слышалось разочарование. — Да еще и бабу с собой привезли…

— Ну, это уж как начальство решило…  — голосом, не терпящим возражения, произнес Кром. — Им виднее, кого именно следует прислать.

— Оно так…  — неохотно согласился мужчина. — Что ж, гости дорогие, рады, что вы приехали.

— Что у вас стряслось-то?.. — поинтересовался Кот, закидывая на спину свой рюкзак. — Нам, конечно, кое-что рассказали, но хотелось бы подробностей.

— В избе поговорим…  — недовольно покосился мужчина. Почему-то у меня создалось впечатление, что этот человек тут кем-то вроде старосты.

— Да, конечно.

Так сразу и не скажешь, сколько домов в этой деревушке — тут хватает бань, амбаров, сараев, пристроек. Дома крепкие, с заборами и воротами, при каждом огород…  Несколько домов, правда, уже нежилые — двор и огород уже травой заросли. При виде нас еще несколько человек вышли на улицу, так что к дому старосты мы подошли уже небольшой толпой.

— Ну, заходите, гости дорогие…  — староста остановился возле высоких ворот. — Гостям всегда рад.

Вошли во двор, поднялись по невысокому крыльцу. Обширные сени, бочка для воды в углу, небольшая лавка. Большая горница, стол, стулья, лавка вдоль стены — все крепкое, основательное. В углу виднеется полочка, которую можно назвать божницей, и на ней стоят несколько икон, а под ней на цепочке висит маленькая лампадка, в которой чуть тлеет огонек.

Кром хотел что-то сказать старосте, но не успел. Распахнулась дверь в соседнюю комнату, и в комнату вошла молодая женщина, которая тут, как и мы, явно была приезжей. Красивая, с модной стрижкой и ярким маникюром, одета в дорогой спортивный костюм, который по карману только состоятельным людям. Надо сказать, что среди деревенской горницы красавица смотрелась несколько инородным телом. Увидев нас, она даже не сказала, а выдохнула:

— Вы кто?

— Мы только что приехали…  — начал, было, Кром, но женщина шагнула к нам и заговорила с лихорадочной быстротой:

— Вы приехали за мной, да?.. — и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Увезите меня отсюда, пожалуйста, увезите, и поскорей!

Возможно, мои спутники знают, в чем тут дело, а я понять не могу, что происходит…

Глава 5

Сидя в доме деревенского старосты, мы слушали, что рассказывает нам испуганная женщина — ее, кстати, звали Светлана. Она говорила много, часто несвязно, перескакивая с одного на другое, так что иногда понять ее было непросто, но мы все же более или менее сумели уяснить, в чем тут дело.

В целом история, которую нам поведала Светлана, выглядит так: родители ее мужа родом из этого поселка (который носит название Раздольный), и хотя позже они переехали в город, ее муж в детстве проводил тут летние каникулы, а по тому по сей день сохранил об здешних местах самые лучшие воспоминания. Сейчас этот человек добился немалых успехов в жизни, и занимает далеко не самую последнюю должность в областной администрации, да еще и женат на дочери весьма состоятельного человека, владеющего одним из крупнейших предприятий области. Как утверждала молодая женщина, их брак был заключен по любви, а вовсе не исходя из каких-либо меркантильных интересов, и в семейной жизни у них царила полная гармония.

Еще у молодой пары было двое маленьких детей, мальчишек-погодков. Казалось бы — все складывается просто замечательно, только (как это нередко случается) в счастливой и безоблачной жизни четы внезапно появилась ложка дегтя: очень скоро стало понятно, что у их младшего сына довольно тяжелая форма астмы, и ребенку необходимо серьезное лечение. Естественно, на это были брошен все силы и средства, однако, к сожалению, особых успехов в излечении не наблюдалось, и год назад отец решил рискнуть — отправил маленького сына сюда, в те удивительные места, где есть по-настоящему чистый воздух, пропитанный ароматом сосновой хвои. С няней, медсестрой и одним из родственников ребенок провел здесь полтора месяца, и, надо сказать, что его здоровье значительно улучшилось. Именно потому отец решил, что на следующий год он проведет отпуск вместе с семьей в той таежной глуши — и больному ребенку пребывание на чистом воздухе пойдет на пользу, да и сам отец семейства вновь посетит те места, где так часто бывал в детстве. Следует заметить, что молодая супруга была не в восторге от подобной перспективы — провести несколько недель вдали от цивилизации, да на отпуск мужа у нее уже имелись свои планы, но здоровье ребенка важнее, и она, скрепя сердце, согласилась.

До поселка можно было добраться по реке, и потому вся семья отправилась в путь на катере — глава семьи был великим любителем отдыха на воде, так что катер у него был просто на зависть окружающим, да и внутри все было оборудовано со всем возможным комфортом. В поселке их уже ждали — о визите договорились заранее, и гости поселились в доме старосты.

Казалось бы — все хорошо, у больного малыша уже на второй день пребывания в лесном краю приступы удушья стали реже, да и старшему сыну очень понравилась здешняя вольготная жизнь. Что касается молодой женщины, то она, в отличие от остальных, мечтала как можно быстрей «вырваться из этой медвежьей дыры», но видя, как хорошо чувствует здесь себя ее больной ребенок, помалкивала, благоразумно рассудив, что отпуск у мужа всего три недели, и ради того, чтоб поправить здоровье сына, можно и потерпеть временные неудобства.

На шестой день нахождения в поселке муж пошел в лес за грибами — к этому времени появились первые моховики и маслята (а мужчина очень любил «тихую охоту»), и с той поры его более никто не видел. Вначале жители поселка не волновались — мужчина хорошо ориентировался в лесу, да и здешние места были ему знакомы. Забеспокоились, когда он не вернулся к вечеру, и потому на следующее утро обитатели поселка отправились на поиски пропавшего человека. К сожалению, поиски закончились безрезультатно. Мужчины искали пропавшего человека еще несколько дней, но, увы…

Естественно, молодая мать была в панике — остаться одной с двумя детьми в незнакомом месте, да еще и ничего не зная о судьбе мужа…  Она пыталась связаться по мобильному телефону со своим отцом, или хотя бы с кем-то из родных и знакомых, но все было без толку — как говорится, вне зоны доступа…  Конечно, на катере была радиосвязь, но супруг отключил ее, как только семья прибыла сюда — мол, хочу хотя бы несколько дней побыть в тишине, без рабочих хлопот и забот. К сожалению, как включить радиосвязь женщина не знала, так что единственное, что она могла делать в этой непростой ситуации — так это только проливать слезы. Можно было бы попытаться уехать отсюда на катере, но и тут вышла неувязка: как говорил женщине муж, в моторе что-то застучало, и он сам хотел его отремонтировать, и даже кое-что в нем успел разобрать…  Разумеется, мотор можно починить, но никто из мужчин поселка просто не решился этим заняться — дескать, уж очень дорогой катер, как бы мы при починке чего не сломали, потом не рассчитаешься…  Впрочем, если бы даже мотор и сумели починить, то управлять столь дорогой техникой никто из здешних мужчин бы не рискнул.

Вдобавок ко всему дети стали говорить матери, что они боятся здесь оставаться — дескать, тут рядом находится кто-то плохой, и им по вечерам страшно выходить из дома. Мальчишки стали плохо спать, все время жались к матери. Эти страхи можно было считать чем-то вроде психологической боязни после пропажи отца, но мать детей относилась к их словам серьезно, и уже начала всерьез паниковать, опасаясь хоть на шаг отпустить от себя ребятишек. Больше того: у младшего сына от испуга вновь начались приступы удушья, что только усугубляло и без того непростое положение, в котором оказалась семья..

Все, что оставалось женщине в этой ситуации — так это пытаться связаться с кем-либо из родных и знакомых, только все было бесполезно. Хотя у нее был достаточно мощный мобильный телефон, но, тем не менее, дозвониться ни до кого она не могла. Бедняжка уже впала в отчаяние, но тут ей невероятно повезло — ей невесть каким чудом удалось дозвониться до помощника своего отца (сам родитель сейчас находится за границей в важной деловой поездке). И пусть разговор длился меньше минуты (затем связь вновь пропала, причем безвозвратно), но все же главное она успела сказать, и с той поры ждет, когда придет помощь…

Что ж…  подумала я. — Как видно, женщина сумела должным образом обрисовать свое нынешнее положение, и ее отец нажал на все возможные рычаги, чтоб помочь дочери. Почему для этого послали людей из хм… комитета по исследованию природных явлений? Видимо, для этого были какие-то основания, и теперь мне хотя бы понятно, отчего внезапно было принято решение — отправить меня сюда, а не домой. Дескать, на всякий случай — мало ли что (или кто) может находиться подле этого поселка…

Выслушав женщину, Кром и Кот решили пойти к катеру, посмотреть, что там с мотором, и заодно включить радиосвязь. Услышав это, красавица едва ли не вцепилась руками в моих спутников — не оставляйте меня одну, и не выходите из дома, потому что уже наступил вечер!.. Прижимая к себе испуганных детишек, она вот-вот готова была сорваться на истерику — похоже, держалась из последних сил, и ясно, что с этим что-то надо делать.

— Не бойтесь…  — улыбнулся Кром, и я удивилась, каким добрым стало его обычно невозмутимое лицо, да и голос стал мягким и заботливым. — Мы отлучимся ненадолго, только осмотримся, а заодно прикинем, можно ли починить мотор на вашем катере. Ну, а чтоб вы успокоились и не боялись, оставляем тут нашу сотрудницу. Ее звать Ника, и она готова оказать вам любую помощь, какая только будет в ее силах, да и защитить вас в состоянии.

Нет, это ж надо такое придумать! Да я даже физкультурой никогда не увлекалась, приемы обороны видела только в китайских и голливудских фильмах, и самое большее, на что способна — так только в шутку стукнуть кого-то по голове канцелярской папкой с бумагами. Кроме того, я человек достаточно замкнутый, и не отношу себя к любителям поговорить, а уж общаться с женщиной, находящейся на грани истерики — это вообще не для меня. Тем не менее, не могу взять в толк, как у меня вырвалось:

— Светочка, по этому поводу не волнуйтесь — пока мои товарищи отсутствуют, я постоянно буду находиться подле вас.

— Но я думала…

— Вам не стоит тревожиться — на нашу девушку можно положиться…  — продолжал Кром. — Так что с ней вы будете в полной безопасности.

— Ну, раз так, то я согласна…  — всхлипнула та.

— Вот и хорошо.

Молодые люди ушли, но перед этим Кот, глядя на меня, чуть кивнул в сторону Светланы — понятно, нужно попытаться разговорить ее. Пусть она рассказала все, что знала, но какие-то мелочи можно забыть, а женщины в разговоре между собой могут упомянуть то, что упустили ранее. Я осталась в доме старосты, и все, что могла сделать в этой ситуации — так только успокаивать женщину, из глаз которой полились слезы — кажется, после нашего появления страх последних дней ее немного отпустил, и сейчас я наблюдаю реакцию на длительное нервное напряжение. Глядя на мать, заплакали и дети, а я на мгновение растерялась — не знала, как поступить, но в итоге дело кончилось тем, что я уселась рядом с женщиной, обняла ее за плечи, прижала к себе детишек и стала шептать что-то успокаивающее, но это вызвало лишь еще более горькие слезы. Кажется, при мужчинах молодая мать еще как-то сдерживалась, зато после их ухода дала волю слезам, так что следующие полтора часа мне пришлось быть кем-то вроде психотерапевта, потому что бедняжке надо было кому-то высказать все, что накопилось в ее душе за последние дни. Надеюсь, я неплохо справилась со своей задачей, потому что постепенно женщина успокоилась.

Мои спутники вернулись, когда за окнами уже совсем стемнело. Едва они успели переступить порог, как Светлана спросила с надеждой в голосе:

— Ну, что там?

— Ничего страшного, завтра с утра починим мотор на катере…  — Кот был — сама любезность. — Там, по сути, ерунда — даже не поломка, а просто кое-что нужно чуть подтянуть.

— Мы сможем завтра уехать отсюда?

— Думаю, да.

— А…

— Радиосвязь тоже работает, мы кое с кем переговорили, так что не тревожьтесь — все будет хорошо. Вашему отцу просили передать, что завтра вы все отправитесь домой.

— Скорей бы…  — выдохнула женщина.

Мои спутники пошли разговаривать со старостой, а меня Кот попросил остаться со Светланой, и присмотреть за ней — как я поняла из того, что они мне сказали, отец Светланы поднял настоящий шум, поднял свои мсвязи, и потому завтра надо обязательно увести отсюда мать с детьми. Ну, не знаю — пока что на возвращение я не настроена, потому как ничего хорошего меня дома не ждет. Еще Кот сказал, что обо всем переговорит со мной завтра. Ладно, могу подождать, хотя что-то не очень хочется сидеть здесь и не иметь представления о том, что происходит вокруг.

Ночь прошла спокойно, если не считать того, что Светлана потребовала, чтоб я ночевала в одной комнате с ней и детишками — кажется, она приняла меня за кого-то вроде профессионального охранника. Я помалкивала и лишь согласно кивала головой — не стоит говорить и без того испуганной матери, что мне бы и самой охрана не помешала.

Рано утром, как только рассвело, Кот и Кром ушли к реке чинить катер. Я дождалась, когда проснулась Светлана, и лишь после этого отправилась на реку — сейчас, с рассветом, женщина уже не выглядела такой испуганной, и даже не возражала против того, чтоб я отлучилась выяснить, когда починят катер. Ну, а сама она тем временем принялась собирать свои и детские вещи в несколько больших сумок.

Я вышла из дома старосты и направилась к реке, любуясь окружающей природой. Сейчас, при свете солнца, все вокруг выглядело не просто красивым — им хотелось любоваться. На мой взгляд, фото здешнего пейзажа можно со спокойной душой отправлять в любой глянцевый журнал, и там его опубликуют без проблем. В чем-то даже понимаю пропавшего отца семейства — ему просто хотелось показать своим детям, насколько потрясающе красива сибирская природа. Что касается ночных страхов, то при свете восходящего солнца они казались чем-то несерьезным, надуманным.

В утренней тишине внезапно раздался громкий звук работающего мотора, а из-под кормы белого катера пошли волны. Похоже, Светлане с детьми можно готовиться к отъезду.

— Как вижу, у вас все в порядке?.. — спросила я у молодых людей, когда они сошли с катера.

— Насчет нас — не знаю, а вот мамаша с детьми может отправляться домой…  — пробурчал Кот.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду, что она сама должна управлять катером?.. — хмыкнула я. — Мы с ней пообщались, и мое мнение о ней такое: Светлана относиться к числу тех, кто не отличает штепсель от розетки — не блондинка, конечно, но что-то похожее. Она неплохой человек, но из тех женщин, которых называют «домашними» — такие дамы полностью полагаются на своего мужа, и совершенно беспомощны во многих бытовых вопросах. Как я поняла, для Светланы любая техника — это вообще книга за семью печатями, она даже гвоздь самостоятельно вряд ли сумеет забить, а уж что касается этого самого катера…

— Да какое там…  — махнул рукой Кот. — Сия почетная обязанность по доставке дамы в родные пенаты возложена на нас.

— Тогда для чего мы сюда приехали?.. — не поняла я. — Только для того, чтоб препроводить домой дочку влиятельного отца?

— И это тоже, помимо всего прочего…  — вздохнул Кот и посмотрел на Крома. — Думаю, имеет смысл рассказать…

Тот в ответ лишь пожал плечами — мол, я не возражаю, после чего Кот кивнул головой:

— Постараюсь покороче…

Оказывается, все началось еще в прошлом году, осенью. Тогда в Раздольном, кроме мужчин, жила и одна-единственная женщина, бабка Стеша, возраст которой давно перевалил за восьмой десяток. Несмотря на прожитые годы, здоровье у бабки было на зависть, сил тоже хватало, и вместе с мужем они неплохо управлялась по хозяйству. В сентябре бабка Стеша отправилась в лес — та осень оказалась урожайной на рыжики, до которых бабуля была великая охотница. Увы, из леса Стеша так и не вернулась, и все ее поиски оказались напрасны. Решили, что здоровье бабку все же подвело — в ее возрасте это неудивительно. Правда, муж Стеши никак не хотел смириться с потерей жены, и едва ли не каждый день ходил в лес — мол, отыскать надо умершую, да похоронить по-людски…  К сожалению, в один далеко не прекрасный день в поселок не вернулся и он, а поиски вновь ничего не дали. Все это, конечно, более чем неприятно, и искренне жаль, что те, кого знаешь долгие годы, бесследно пропали в лесу, но ничего не поделаешь — это тайга, тут и не такое случается…

К сожалению, в этом году история повторилась — месяц назад пропал один из охотников, а спустя десять дней — еще один. Люди они опытные, и вряд ли могли заплутать в лесу, а в нападение зверя что-то плохо верится, тем более что пропавшие люди ушли в лес с оружием и были из числа тех, кто белку бьет в глаз. Итак, двое пропавших в том году, двое в этом…  Тут уже, как говорится, система, и обитатели поселка, как разумные люди, поняли, что на медведя или какого-либо зверя случившееся вряд ли свалишь, потому как пропавшие были умелыми охотниками, которых так просто не возьмешь. Конечно, не сказать, что обитатели поселка впали в панику, но отныне в лес поодиночке все же старались не ходить, причем это был не страх, а разумная предосторожность.

Каким образом об этом стало известно гм…  комитету по исследованию природных явлений? Дело в том, что инспекторы рыбоохраны проверяли здешние места — им иногда приходится заглядывать даже в такие медвежьи углы. Естественно, инспекторы заглянули они и в Раздольный, и староста через них передал в полицию написанное от руки сообщение о том, что в поселке бесследно пропадают люди. Как видно, уведомление дошло до адресата, а уж отчего этой историей заинтересовался тот самый комитет — об этом можно только гадать. Тем не менее, не исключаю, что на эту историю не обратили бы особого внимания, но через какое-то время в Раздольное отправился высокий чин из областной администрации и тоже сгинул бесследно, а уж если учесть, кем является отец жены пропавшего…  В общем, папаша поставил на уши всех, кого мог (а связи у него были немалые), лишь бы помочь дочери, оставшейся одной с детьми, и даже был отправлен вертолет с теми, от кого несчастная женщина могла бы получить реальную помощь…  Ну, а остальное мне известно.

— Но как же жители поселка отпустили в лес этого…  приезжего?.. — не поняла я. — Разве его не предупредили о том, что происходит?

— Конечно, ему обо всем было сказано еще по приезде сюда, и даже намекали, что семейству лучше покинуть Раздольное, только мужчина всерьез не отнесся к их словам. Дескать, я уже парень взрослый, ничего со мной не случится…  Ну, он не первый и не последний, кого губит излишняя уверенность в себе.

— Понимаю…  — согласилась я, и неизвестно почему мне вспомнился Игорь — он отчего-то тоже находился в полной уверенности, что я никуда от него не денусь…  Ой, нашла о чем думать!

— Вчера…  — продолжил Кот, — когда мы включили радиосвязь и связались с начальством, нам было приказано прежде всего отвести дочку к папаше, который рвет и мечет, а заодно постараться выяснить, что тут происходит.

— Надо же, какие связи у отца Светланы…  — усмехнулась я.

— Как понимаешь, над нашим руководством есть свое начальство…  — развел руками Кот. — Так что делать нечего, есть приказ — и его надо исполнять.

— Но нас же трое!.. — после моих слов Кром с чуть заметной насмешкой покосился на меня. Ну, во многом он прав, и я поторопилась исправить свои слова. — То есть я хотела сказать, что вас всего двое, а это значит…

— Это значит, что один из нас сегодня же, причем в самое ближайшее время, повезет на катере дочку с внуками любящему папаше, а второй остается здесь, чтоб попытаться разобраться в происходящем…  — вздохнул Кот. — Что касается тебя, Ника, то тут, как нам уточнили еще раз, дело сугубо добровольное. Можешь отправиться назад на катере, а можешь и…

— Я остаюсь!.. — у меня не было желания дослушивать то, что собирается сказать Кот. Если выбирать между поселком Раздольный и донельзя разгневанной бабушкой вкупе с красавцем Игорем, который (без сомнений!) намерен отыграться на мне за все сложности, и неприятности, которые я ему доставила…  Нет уж, лучше я еще на какое-то время задержусь здесь.

Судя по гримасе, промелькнувшей на лице Крома, ничего хорошего от моего присутствия здесь он не ожидал.

— Мне другое непонятно…  — продолжила я. — Если у папаши Светланы есть такие возможности, то почему бы ему не послать за дочкой еще один вертолет? Как я понимаю, для него это не проблема.

— Я тоже об этом думал…  — согласился Кот. — Но нам дали понять, что почти всемогущий папаша отчего-то склонен считать, что если вертолет, который летел к его дочери, потерпел крушение, то второй раз судьбу искушать не стоит — дескать, один раз она уже отвела их от страшной беды…  Кстати, сегодня с утра из областного центра в Раздольный для помощи Светлане направляется большой катер — намерены забрать ее с детьми. Казалось бы, этим вопрос и исчерпан, но беда в том, что папаша более не намерен тянуть с возвращением дочери и внуков, а потому одному из нас поневоле придется на какое-то время стать капитаном того катера, что находится в Раздольном. Короче, у нас приказ — немедленно увезти отсюда женщину и ее детей! Ну, а с теми, кого папаша отправил за дочкой, мы, очевидно, встретимся где-то на середине пути. В общем, все идет не так, как бы нам хотелось.

— И кто же из вас временно станет капитаном и охранником матери с ребятишками?

— Увы, эта почетная обязанность возложена на меня…  — подосадовал Кот. — Начальство приказало, и мы вынуждены взять под козырек.

— Понятно…  — вздохнула я. Если бы у меня был выбор, то я бы предпочла остаться в Раздольном с Котом, а не с Кромом, который меня отчего-то недолюбливал, ну да делать нечего. — Что касается остального…  Как вы считаете, что тут происходит? У вас ведь наверняка есть какие-то предположения?

— Предполагать можно многое…  — уклончиво ответил Кот. — Слишком мало вводных для чего-то более определенного.

А ведь он врет…  — подумалось мне. Явно что-то знает, но предпочитает помалкивать. Ладно, пока что промолчу.

Когда мы вновь пришли в дом старосты, то к тому времени Светлана уже собрала вещи, и готова была едва ли не вприпрыжку бежать на катер, и хорошо еще, что успела поблагодарить старосту за гостеприимство. Ну, а через четверть часа женщина с детьми уже устраивалась в каюте, и ей просто не терпелось отправиться в путь.

— А вы разве не с нами?.. — поинтересовалась женщина, глядя на нас с Кромом.

— К сожалению, нет…  — обезоруживающе улыбнулся Кром. — Но вам не стоит беспокоиться — катер поведет очень опытный и умелый человек, и сумеет доставить вас до нужного места в целости и безопасности. Мы же двое останемся здесь, и приложим все усилия, для поисков вашего мужа.

— Да, пожалуйста, отыщите его!.. — всхлипнула женщина и повернулась к Коту. — Все, пора отправляться!

— Конечно…  — кивнул тот головой, и обратился к нам. — Ну, счастливо оставаться. Кроим, бросай мне швартовый конец…  И вот еще что: ты девушку береги — в наших местах столичному жителю нелегко придется.

Стоя на причале с несколькими обитателями поселка, я смотрела вслед уходящему катеру, и на какое-то мгновение мне очень захотелось оказаться на нем, однако стоило лишь вспомнить, что сразу же по прибытию на место меня, скорей всего, сразу же отправят домой…  Э, нет, я уж лучше останусь тут.

— Хорошо, что уехала и детишек увезла…  — произнес староста. — Так-то мы в любое время гостям рады, но только не сейчас. Да и вам бы тут оставаться не надо, но уж раз решили…

Немногим позже, идя с Кромом от причала, я сказала:

— Кажется, мое присутствие вызывает у вас недовольство?

— А вы как думаете?.. — только что не огрызнулся тот, с трудом сдерживаясь, чтоб не сказать что-то вроде того «вот ведь навязалась мне на шею!». — Если бы вместо вас была более-менее толковая девица, то я бы ничего не имел против, но у вас нет никакой соответствующей подготовки, а это плохо, вернее, очень плохо. Еще я не понимаю вашего непонятного желания остаться здесь во что бы то ни стало. Надеюсь, вы не сторонница феминизма и гендерного равноправия? Нет? Уже легче. Конечно, распоряжения начальства не обсуждаются, так что нравится мне это, или нет, но придется…

— Терпеть меня…  — завершила я фразу. Конечно, этот человек во многом прав, и мне надо постараться сгладить его негативное отношение ко мне — все же нам придется провести вместе какое-то время, и не хотелось бы постоянно чувствовать неприязненное отношение к себе. — Понимаю ваши чувства, и признаю их правоту. На будущее обещаю прислушиваться к вашим словам и замечаниям. А для начала давайте перейдем на «ты». Надеюсь, не против?

— Можно…  — пробурчал Кром. Кажется, мои слова насчет будущего произвели на него далеко не самое лучшее впечатление. — Так даже проще.

— Тогда, может, скажешь, как тебя звать? А то Кром — мне это как-то непривычно…  Я, как ты уже знаешь, Ника, или полное имя Вероника.

— Меня звать Кром…  — отрезал тот. Похоже, этот человек устанавливает границы, за которые мне не следует заступать.

— Понятно…  — не стала спорить я. — И уж если так получилось, что Илья Сергеевич отправил меня со всеми вами, то я постараюсь по мере моих сил оказать вам помощь, какую смогу.

Кром ничего не ответил, но покосился на меня так, что стало понятно — всерьез мои слова насчет помощи он не воспринимает. Тем не менее, подавив тяжелый вздох, и, очевидно, смиряясь с неизбежным злом (то бишь с моим присутствием), мужчина пробурчал:

— Для начала идем в лес.

— Зачем именно?

— Ясно, что не для прогулки. Надо искать причину пропажи людей. Походим, посмотрим, оглядимся…

— Я думаю, что местные жители к этому времени уже просмотрели все в округе, и ничего нового мы не увидим.

— Верно, и потому будем действовать по-другому. Как мне сказали, ты можешь чувствовать стороннее присутствие, да и на заимке я за тобой наблюдал, кое-какие выводы сделал, так что попытаемся найти причину, из-за которой пропадают люди. Для начала расскажи о беседе со Светланой. Узнала что-то из того, что может относиться к нашему делу?

Надо сказать, что выяснить что-то у Светланы оказалось делом непростым, потому как она все время плакала и просила увезти ее отсюда, да и дети были всерьез перепуганы. Вначале мальчишки смотрели на меня с некоторой опаской, но постепенно оттаяли, и младший мальчик (тот самый, с астмой), рассказал мне, что там, в лесу, есть что-то плохое и противное. Что именно — этого он не знает, просто когда гулял с мамой и братом по лугу, внезапно очень испугался, и от страха даже описался. С тех пор он боится лишний раз выходить из дома, и опасается отходить от мамы, потому как это противное иногда снится ему ночью…  А еще он хочет домой…  Старший мальчик ничего такого не почувствовал, или же просто не желает говорить с посторонним человеком, и мечтает, чтоб папа поскорей вернулся…  Вот и все.

— Сама что думаешь по этому поводу?

— Насчет детей?

— Как раз тут все ясно: некоторые из маленьких детей видят и чувствуют то, что взрослым уже не доступно. Здесь, видимо, именно такой случай.

— Пожалуй, так и есть. Думаю, ты уже знаешь о том, что я не так давно столкнулась с чем-то похожим — там тоже был страх, от которого люди теряли сознание. Могу лишь предположить, что и сейчас мы имеем дело со сходной историей. Если принять во внимание, что Илья Сергеевич внезапно предложил мне поехать сюда, то, возможно, он считает, здесь появился такой же зверь или некое неизвестное существо.

— Все может быть.

— Для этого предположения есть основания?

— Скажем так — только косвенные. Да и, по словам здешних жителей, в последнее время поселковые собаки то ли чего-то опасаются, то ли что-то чуют, а здешних собак напугать непросто.

— У тебя уже есть какие-то мысли по этому поводу?

— Я пока что ничего определенного сказать не могу.

— А если мы сегодня ничего не отыщем?

— Тогда в лес отправимся и завтра, а может и послезавтра. Нам приказано просмотреть все на наличие, скажем так, некоей аномалии, и, если получится, выяснить, с чем имеем дело. Вот этим нам и придется и заняться.

Мы миновали поселок и шли к лесу, и уж раз Кром стал разговаривать со мной, то я решила продолжить расспросы:

— В Раздольном хватает собак, они есть в каждом дворе, а у некоторых и по две-три лайки. Так почему же с их помощью было не отыскать пропавших людей?

— Ты не путай охотничьих и служебных собак…  — отмахнулся от меня Кром. — Это же понятно даже ребенку.

— Ясно…  — вздохнула я, чувствуя, как у меня краснеют уши. Могла бы и сама догадаться, в чем дело, и не ляпнула бы такое. — Но ведь лес большой, и искать в нем человека можно долго, а потому надо хотя бы примерно знать, куда идти.

— Ты когда-нибудь грибы в лесу собирала?

— Нет.

— Оно и заметно, а иначе бы знала, что моховики (да и маслята тоже) — за ними замечена любовь к различным хвойным деревьям, под которыми они и растут, а вот под лиственными породами этих грибов почти нет. Мне староста уже показал, где неподалеку от поселка начинается настоящий хвойник. Конечно, случается всякое, бывает, что грибы растут там, где их в принципе не должно быть, но пока что будем придерживаться правил, то есть примем за отправную точку тот факт, что наш пропавший знал, где может быть больше грибов, и отправился именно туда. Правда, грибов в этих местах хватает, он мог пойти и в другое место, так что с высокой долей вероятности утверждать ничего нельзя, но нам надо с чего-то начинать. Вглубь леса от поселка пока что уходить не будем — скорей всего, зверь находится где-то неподалеку…

— А еще рядом должны быть высокие деревья…  — сказала я. — Помнится, то существо, которое меня тогда напугало, сидело на высокой ели. Позже, когда его поймали, оно пряталось на другом дереве, тоже высоком, и, как и в прошлый раз, притаилось там ближе к вершине.

— Принял к сведению. Да, и вот еще что: по чащобе ходим рядом, не удаляемся друг от друга. Вопросы есть?

— Пока нет.

— Для начала уже хорошо. На всякий случай повторяю краткую инструкцию по технике безопасности, необходимую в данной ситуации: береги ноги, потому как в лесу ноги — это все, так что и под ноги надо смотреть со всем вниманием. Через поваленные стволы перелезать осторожно, завалы обходить, через них не лезть. По скользким местам, если попадутся, идти аккуратно. Завидишь большого зверя — не кричи, дай мне знать, сам разберусь. Если тебе даже покажется, что ты почувствовала присутствие чего-то стороннего — говори мне об этом сразу же.

— Поняла… А если он нападет на нас?

— Не думаю.

— Мне бы твою уверенность.

— Все просто…  — пожал плечами Кром. — Я тут кое-что прикинул. Все те люди, кто бесследно пропали — они уходили в лес или во второй половине дня, или вечером, или же в дождливую погоду…

— То есть это существо не любит солнца?

— Похоже на то, и потому солнечным днем здесь можно находиться сравнительно безопасно, чем мы сейчас и воспользуемся.

По лесу мы ходили несколько часов. День сегодня солнечный, в лесу хорошо, красиво, только жарко, и мошкара достает. Несколько раз останавливались на отдых, а потом вновь шли, стараясь придерживаться высоких деревьев. Кром помалкивал, у меня тоже не было желания болтать попусту. Все было спокойно, ничто не вызывало подозрения, только вот кончилась вода в фляжках, и через какое-то время Кром командовал:

— Возвращаемся в поселок. Там передохнем, и снова в лес.

— Хорошо.

Мы отправились назад, и я уже мечтала о том, что успею подремать пару часов, как внезапно мне будто что-то царапнуло в душе, как будто в душе чуть ворохнулся детский страх. Впрочем, в следующий миг все пропало, будто ничего и не было, но не стоит считать, будто мне все просто показалось.

— Кром…

— В чем дело?.. — повернулся он ко мне.

— Давай еще немного тут постоим. Не могу утверждать наверняка, но…

Кром не стал задавать вопросов, а я стояла и прислушивалась к своим ощущениям. Кажется все в порядке, солнце светит сквозь кроны высоких деревьев, тишина, пахнет хвоей…  Нет ничего подозрительного, наверное, мне все же показалось, но я все еще не уходила. Прошло несколько минут, не меньше, и я уже почти уверила себя, что тут все в порядке, как вновь уловила этот короткий отзвук страха, который почти сразу же пропал.

— Есть…  — даже не сказала, а прошептала я. — Он где-то здесь…

— Можешь сказать точнее?

— Нет. Он или спит, или дремлет, так что…  Даже примерно не знаю, где может быть этот зверь.

— Ясно…  — Кром еще раз огляделся, достал небольшой прибор, похожий на навигатор. — Уходим, вернемся сюда позже.

Как оказалось, мы находимся сравнительно недалеко от поселка, во всяком случае, через четверть часа мы уже вышли из леса и направлялись в сторону Раздольного.

— Кром, может, скажешь, что мы будем делать дальше…  — поинтересовалась я.

— Пока что ничего…  — отозвался тот. — Придем в поселок, поедим, отдохнем, а к ночи опять вернемся в лес.

— На то самое место?

— Да, я пометил его на навигаторе, так что не заблудимся.

Только в доме старосты я поняла, как устала. Наскоро поела, и направилась на отдых в комнату, где раньше жила Светлана. Мне показалось, что я закрыла глаза всего на несколько минут, когда меня кто-то потряс за плечо.

— Вставай, красавица, нас ждут великие дела.

— А что, уже пора?.. — потерла я глаза.

— Давно пора, за окном уже вечер. Так что собирайся…

В горнице нас встретил староста, и лишь неодобрительно покачал головой.

— Ладно бы сам в лес пошел, но бабу-то зачем с собой брать?

— Ничего, прорвемся…  — хмыкнул Кром.

— Ну-ну…

Мы шли к лесу, глядя на то, как солнце скрывается за вершинами деревьев. Лес, такой светлый и дружелюбный днем, сейчас выглядел темным и мрачным, и мне, признаюсь, стало не по себе, захотелось оказаться в теплом доме старосты, за крепкими деревянными стенами…  Так, хватит забивать голову посторонним, надо думать о деле.

— Ты все запомнила?.. — поинтересовался Кром.

— Да.

— Если сегодня его упустим, то он может уйти из этих мест.

— Да поняла я все, поняла, можно не повторять лишний раз…

Если бы у Крома не было навигатора, то вряд ли мы смогли бы добраться в лесу до нужного места — уж очень темно, заблудиться ничего не стоит. Через какое-то время Кром надел на голову шлем (я такой ранее уже видела), а свой шлем несла в руке — надену позже. В этот раз путь до нужной точки показался мне сложным и долгим, но зато при приближении к тому месту, которое было указано на навигаторе, я поняла, что зверь, за которым мы охотимся — он где-то здесь. Стояла странная, неестественная тишина, а еще я ощутила, как на меня стал накатывать жуткий, первобытный страх, лишающий сил и возможности здраво рассуждать. Борясь с наступающей паникой, я постаралась понять, где может находиться этот непонятный зверь. Так, если не ошибаюсь, то взгляд на нас устремлен с тех двух сосен, что стоят совсем близко друг от друга…

— Кром…  — то ли прошептала, то ли просипела я. — Кром, он рядом, вон на тех соснах…

— Шлем надевай…  — прошипел Кром. — Быстро! И действуй дальше, как договорились!..

После того, как я застегнула шлем, то прошла еще несколько шагов и упала на землю, благо она была покрыта мхом, на котором росли кустики черники. Кром опустился на землю в нескольких шагах от меня, причем застыл в довольно неудобной позе. Глянь со стороны — два человека лежат без чувств, подходи к ним и делай, что хочешь.

Зачем это надо? Как сказал Кром — будем ловить на живца, причем живцами выступаем мы оба. Нас всего двое, и чтоб поймать зверя, нужно рискнуть. Не знаю, что в голове у Крома, а мне было страшно, и чтоб хоть как-то отвлечься, я решила думать о чем-то постороннем, желательно, о приятном (мне это всегда помогало), но, как назло, вспомнилась бабушка с Игорем. А, чтоб вас обоих! Если бы ты, дорогая бабуля, так не настаивала на моей свадьбе с Игорем, то я бы никогда здесь не оказалась! Ох, знала бы ты, где я сейчас нахожусь…  Впрочем, об этом бабусе лучше не знать. Что же касается бывшего жениха…  Как только в памяти всплывает наш с ним последний разговор в кофейне, и какой испугано-униженной я тогда себя чувствовала…  Нет, не хочу даже думать о том, что должна была сидеть за свадебным столом с тем красавцем! Уж лучше находиться здесь, лежать в темном лесу на влажном мху и изображать даму в обмороке.

Видимо, я отвлеклась, и пропустила тот момент, когда рядом со мной появилось нечто темное. Ясно, что это было живое существо, хотя я не могла его рассмотреть, и оно потянулось ко мне, и я рассмотрела длинные руки с когтями. Сказать, что я испугалась — это значит не сказать ничего. Не знаю, как я сумела сдержать визг и не кинуться с места, но в следующий миг раздались выстрелы. В оружии я не разбираюсь, но судя по звукам, все очень напоминало автоматные очереди — это Кром расстреливает того, кто спустился к нам с дерева. От выстрелов темное существо задергалось, раздался то ли визг, то ли хрип, то ли вой, оно кинулось прочь, и я слышала, как пули с хлюпающими звуками вонзаются в чье-то тело. Трудно сказать, сколько все это продолжалось, но вскоре выстрелы смолкли, а затем я услышала голос Крома:

— Ника, ты как, жива?

— Теоретически…  — выдала я первое, что пришло мне в голову.

— А практически?

— Ран, по счастью, нет…  Кажется…  А этот…

— Сейчас посмотрю, а ты пока не двигайся с места.

Вообще-то будь на то моя воля, я бы припустила отсюда со всех ног, только вот на них еще надо подняться, и желательно, чтоб при этом они не согнулись от страха.

Кром включил фонарик, и от его яркого света мне стало чуть легче. Огляделась по сторонам, но ничего необычного не заметила, а Кром пошел куда-то в сторону — похоже, зверь, прежде чем умереть, успел отползти на какое-то расстояние. Отойдя шагов на десять, Кром наклонился и стал что-то рассматривать на земле, а потом махнул мне рукой:

— Иди сюда!

На подрагивающих ногах я поплелась к месту, где стоит Кром. Там, судя по всему, и лежит тот зверь, за которым мы охотились. Сейчас Кром спокоен, опасаться нам нечего, зверь убит. Однако стоило мне подойти к своему спутнику и увидеть лежащее на земле существо, как на мгновение у меня пропал голос, и было отчего — перед нами находилось нечто совершенно непонятное. Ростом это создание было метра полтора, и телом напоминало огромную гусеницу, из тела которой торчали обезьяньи лапы с длинными когтями. Но еще больше поражала голова, нижняя часть которой была вытянута и чем-то напоминала длинную трубку…  А еще все вокруг было залито кровью, вытекающей из разорванного пулями тела…

— Это…  Это что такое?! — выдохнула я, глядя на непонятное существо.

— А сама как думаешь?.. — покосился на меня Кром.

— Представления не имею! Это какое-то дикое сочетание…  Мутант?

— Кто знает…  — пожал плечами Кром.

— Так это из-за него пропадали люди?

— Да.

— На Земле такого существа нет!

— Как видишь, есть.

— Погоди…  — я потерла рукой лоб. — Ты это хм…  странное создание уже раньше видел, да? Оно меня тогда так напугало, верно?

— Склонен думать, что так и есть.

— Просто не знаю, что и сказать…

Кром промолчал, а я поняла, что получу ответы далеко не на все свои вопросы…

Глава 6

Как мы возвращались из леса — об этом должен быть отдельный разговор. Прежде всего, стоя над телом убитого зверя (или как там назвать это непонятное создание), Кром поинтересовался, не чувствую ли я неподалеку присутствие еще одного такого же существа. Услышав отрицательный ответ, протянул мне резиновые перчатки и медицинскую маску (как оказалось, он прихватил их с собой), затем достал из своего вещмешка нечто, оказавшееся большим черным мешком, и покосился на меня.

— Ну, чего стоим, кого ждем и не шевелимся? Надевай перчатки и будем убирать это недоразумение в мешок.

Без сомнений, Кром прав — это гм…  существо, разумеется, следует доставить специалистам, чтоб они сказали, с чем мы имеем дело, но одна только мысль о том, что надо прикасаться к этому жутковато-странному созданию, вызывала у меня самое настоящее отторжение.

— Так ведь сейчас темно…  — брякнула я едва ли не первое, что пришло мне в голову.

— И что? К тому же у меня при себе фонарик имеется, так что вдвоем эту дивную зверушку как-нибудь в мешок затолкаем, не промахнемся. Или ты предлагаешь оставить убиенное существо здесь?

— Всего лишь до утра…

— Посмотри, сколько крови вокруг…  — посоветовал Кром. — Можно сказать, что ею залито все вокруг. Уж не думаешь ли ты, что эта тварь целехонькой до утра долежит? Даже не знаю, что можно сказать о такой наивности! Должен напомнить тебе, что вокруг нас самый настоящий лес с хищным зверьем, а не столичный лесопарк, где гуляют с декоративными собачками. К рассвету от этого существа только голова останется, да, может, обгрызенная пара лап. Так что хватит придумывать отговорки, давай делом заниматься.

Делать нечего, пришлось натягивать перчатки и надевать маску, а затем, преодолевая брезгливость пополам со страхом (а заодно и тошноту), помогать Крому засовывать это непонятное существо в мешок. Надо сказать, что ранее таких мешков я не видела — он застегивался на нечто, отдаленно напоминающее молнию, и было понятно, что легко этот мешок не раскрыть. Хм, стоит отметить, что у комитета по исследованиям природных явлений имеется очень специфический инвентарь.

К счастью, мне не пришлось тащить это существо на своей спине — Кром взвалил мешок себе на плечо, а мне велел идти вперед, ориентируясь по навигатору, и освещая путь фонариком. Дорога мне показалась невероятно длинной, и когда мы, наконец-то, добрались до поселка, а затем и до дома старосты, то у меня от усталости подкашивались ноги. Что же касается Крома, то глядя на его спокойное лицо, и не подумаешь, что человеку тяжело, хотя мешок был достаточно весомым.

Староста не спал, во всяком случае, услышав, как залаяла его собака, он вышел на крыльцо. Посмотрев на нас, а заодно и на мешок, он спросил:

— Сумели завалить?

— Да…  — кивнул Кром.

— Глянуть бы на него не помешало.

— Не стоит…  — покачал головой Кром. — Поверьте на слово — вы такую тварь раньше никогда не видели, да и вряд ли увидите в будущем.

— А если все же увидим?

— Не думаю.

— Хорошо, если так.

— Это существо надо отсюда увезти…  — ушел от ответа Кром. — Нечего всякой дряни тут оставаться, пусть ученые разбираются, что это за создание такое непонятное, а пока что надо бы его куда-то в укромный уголок положить. Найдется такое?

— Старый дом на отшибе стоит, там погреб глубокий, и засов на крышке крепкий.

— Сойдет…  — кивнул головой Кром. — Покажите, куда идти, а об остальном поговорим завтра.

Я думала, что после всего случившегося не смогу уснуть, но, как это ни странно, оказавшись в той комнатке, где ранее жила Светлана, я прилегла на кровать, и почти сразу же уснула, причем спала без снов.

Разбудил меня солнечный луч, и, глядя на старые ходики, висящие на стене, я поняла, что уже утро. За стеной разговаривали мужчины, и, судя по голосам, там собралось едва ли не все население поселка. Похоже, разговор уже подходил к концу, так что я особо не прислушивалась, о чем беседуют мужчины. Вскоре все ушли, и только тогда я вышла, чтоб умыться, и натолкнулась на старосту.

— Как спалось?.. — поинтересовался он.

— Замечательно!.. — искренне сказала я.

— Вот и хорошо…  — кивнул головой староста. — Садись за стол, я сейчас молоко принесу — ты в своем городе такого не пила.

— Откуда молоко? Я у вас в поселке ни одной коровы не видела!

— Зато козы имеются в каждом дворе…  — улыбнулся староста. — Мы их в последние дни со дворов не выпускали — просто опаску имели, а сейчас можно и на поле вывести.

— А как вам тут живется?.. — спросила я, пробуя молоко, которое имело чуть необычный привкус. — Не скучно?

— Скучать некогда…  — отмахнулся староста. — У нас тут столько дел, что только успевай поворачиваться. Что касается вашего города…  Был я там, причем не раз, и как вы там живете — в толк взять не могу! Душно, шумно, местами от людей не протолкнуться, да и воздух не такой…  А здесь — совсем иное дело, так что никуда я отсюда не поеду! Можно бы жить и радоваться, да вот только не всегда это получается…

— Что вы имеете в виду?

— Да всякое…

Крома я встретила на улице — он шел от реки, и при виде меня, к счастью, не стал проявлять недовольство. Что ж, уже неплохо.

— Как дела?.. — спросила я, особо не рассчитывая на ответ.

— Повезло, связь была, хотя и паршивенькая…  — отозвался тот. — Сказали, что через день-два пришлют сюда катер — надо забрать то чудо-юдо, что мы завалили. Кстати, хотел сказать, что ты молодец. Когда эта тварь ночью к тебе подошла, то я всерьез опасался, что ты закричишь и со всех ног кинешься прочь, а ведь я стрелять собрался, и в темноте вполне мог тебя задеть.

Даже не ожидала, что мне будет так приятна эта похвала, и, чуть смутившись, заговорила о другом.

— А что с Котом?

— Сказали, что все в порядке. Правда, в подробности посвящать не стали.

— И что сейчас? Будем ждать, когда сюда придет катер?

— Ты — да.

— А ты?

— Возможно, мне придется отправиться еще кое-куда.

— Это что, очередной секрет, о котором мне знать не стоит? Не беспокойся, не проговорюсь — я и без того уже подписала несколько бумаг о неразглашении.

— Я пока что ничего определенного сказать не могу, но могу лишь посоветовать тебе вернуться назад на том катере, который придет сюда через день-два.

Так, если мне придется вернуться назад, на катере, который пришлют сюда для того, чтоб забрать это непонятное существо, то, скорей всего, я должна буду отправиться домой, где меня ждет донельзя разъяренная бабушка, подготовка к скорой свадьбе и жених, который, несмотря ни на что, все еще стремиться стать моим законным супругом. Правда, мое мнение по этому вопросу ни бабушку, ни Игоря не интересует, и они сплотились против меня единым фронтом. Бррр!

Похоже, красавец не желает отказываться от своих планов, и причина этому, скорей всего, элементарна: для карьерного роста в той крупной фирме, где он работает, необходимо быть семейным человеком, причем (что желательно) жена должна соответствовать статусу мужа. Естественно, Зинаида на эту роль никак не подходит — подобное даже не обсуждается, а вот я — совсем иное дело: из уважаемой семьи, дед академик, хорошая репутация, да и приданое неплохое…  Возможно, исходя из амбиций красавца я не самый лучший вариант для жизни (пожалуй, он предпочел бы золотую рыбку размером покрупнее и с более мягким характером), но, тем не менее, по большому счету, я отвечаю почти всем его требованиям. К тому же недавно Игорь упоминал о том, что двое из руководства фирмы собираются отойти от дел, и потому там скоро начнутся перестановки, и у него есть очень неплохие перспективы повышения — не просто же так он пригласил на нашу свадьбу едва ли не все руководство фирмы…  Тут, как говорится, к бабке не ходи, чтоб понять — так просто от меня красавец не отстанет. Если я сейчас вернусь в столицу, то не знаю, каким именно образом, но Игорь с моей дорогой бабушкой все же сумеют затолкать меня под венец, а это значит, что домой мне пока что возвращаться никак нельзя.

Итак, что можно сказать о той ситуации, в которой я нахожусь? Конечно, сейчас я забралась очень далеко от столицы, можно сказать — забилась в глушь, да к тому же добровольно приняла участие в очень опасном деле, но уж лучше быть здесь, чем находиться рядом с тем красавцем, на которого я без отвращения смотреть не могу. В общем, хочется мне того, или нет, но надо сделать все, чтоб задержаться здесь на какое-то время, во всяком случае, чтоб до бабушки и Игоря наконец-то дошло — никакой свадьбы не будет, и я не желаю идти у них на поводу.

Итак, решено: мне надо как-то изловчиться и попытаться остаться здесь, и для начала неплохо бы наладить дружеские отношения с Кромом — этот человек словно держится от меня на расстоянии, и относится ко мне пусть и без неприязни, но и без малейших признаков симпатии.

— Ждешь сеанса очередной связи с начальством?.. — поинтересовалась я у Крома.

— Да…  — буркнул тот, не желая впадать в подробности.

— И все же что у тебя в планах? Если я правильно поняла, ты собираешься отправиться куда-то еще? Не сочти за навязчивость, но все же я могу тебе пригодиться…

— Звучит двусмысленно…  — хмыкнул Кром.

— Ты прекрасно понял, что именно я имела в виду.

— Я уж как-нибудь сам — привык, знаешь ли, полагаться только на себя.

— Но…

— Слушай…  — нахмурился тот. — Я ничего не имею против тебя, но, не в обиду будет сказано, уж очень ты надоедливая.

— Может быть…  — не стала спорить я. — Просто Илья Сергеевич сказал, что я могу вам помочь, и только потому…

— Все, проехали!.. — поднял руку Кром. — Каждый из нас остается при своем мнении. А сейчас надо бы еще разок пройтись по лесу — может, мы там что упустили. Да и здешний староста просил осмотреться — опасается, нет ли рядом еще такой же хищной твари.

Утром, при свете солнца, лес выглядел совсем иным, и ходить по нему было одно удовольствие. Лес, пронизанный солнечными лучами — это нечто бесподобное! По нему надо ходить и отдыхать душой…

Впрочем, у Крома на уме сейчас не было намерений любоваться окружающим миром — он направлялся к тому месту, где ночью сумел расправиться с тем непонятным созданием. Навигатор не подвел, и очень скоро мы оказались на месте ночной схватки. Затоптанная трава, сплошные темные пятна на примятом зеленом мху, сломанные ветки…  Тут и без пояснений ясно, что здесь произошло что-то вроде схватки.

Еще раз осмотрелась по сторонам. Все верно: ночью я лежала вот здесь, на зеленом мху, и то существо вначале подобралось ко мне, а затем, после выстрелов Крома, упало замертво шагах в десяти от меня…  От воспоминаний меня невольно передернуло. К тому же место, где мы сейчас находимся, смотрелось несколько мрачновато — высокие ели, стоящие рядом, отбрасывали густую тень, и почему-то хотелось отойти отсюда подальше.

— Что скажешь?.. — повернулся ко мне Кром.

— Не знаю, что ты имеешь в виду…  — вздохнула я. — Но если хочешь знать мое мнение, то думаю, что эта тварь спустилась с одной из этих высоких елок.

— Согласен…  — Кром скинул на землю свой рюкзак. — Стой здесь, не отходи, я пока осмотрюсь.

Вообще-то у меня и намерений не было уходить отсюда, и уж тем более в одиночку, так что я лишь кивнула в ответ. Кром же обошел все вокруг, осматриваясь и изучая следы на земле, потом приблизился к елям, стал рассматривать их стволы…  Впрочем, очень скоро мое внимание привлекла белка, которая сидела на высокой сосне, стоящей неподалеку и с любопытством смотрела на нас. Кажется, зверек нас нисколько не боялся и с любопытством наблюдал за людьми.

— Мне тоже белки нравятся…  — произнес Кром, который неслышно подошел ко мне.

— Ой, ты меня испугал!.. — вырвалось у меня.

— А в лесу не надо зевать…  — хмыкнул тот. — И отвлекаться не стоит.

— Ты что-то нашел?.. — поинтересовалась я, чтоб скрыть свою неловкость.

— Особо ничего не нашел, просто кое-что уяснил для себя.

— Если не секрет, то, что именно?

— Пожалуй, можно кое-что сказать. Это существо — оно сидело вон на той ели…  — Кром кивнул головой в сторону. — Позже стало спускаться к нам. Как именно оно это делало — не скажу, на мой взгляд, это создание проскальзыванием между ветвей, подобно ласке, и при этом зверь (или как его там правильно назвать) придерживался лапой за ствол дерева — я кое-где обнаружил небольшие свежие царапины на стволе. А еще сегодняшней ночью мне показалось, что это существо по земле движется несколько тяжеловато — похоже, что это несуразное создание предпочитает обитать среди ветвей, потому и выбирает только высокие деревья — так безопасней. Думаю, что оно может перескакивать с ветки на ветку, как обезьяна, тем более что его лапы хорошо для этого подходят. Но все время обитать на дереве не станешь, частенько приходится спускаться на землю — все же вес у этого создания немалый, и не на каждое дерево можно прыгать…

Мне невольно вспомнился наш остановившийся туристический автобус, и те двое мужчин, что попали под влияние этого существа…  Так и есть: рядом с тем местом, и верно, росло несколько очень высоких деревьев, и я ощущала что страх, который меня так пугал, шел именно с вершины одного из этих деревьев…

— Но ведь он, этот зверь, весит немало, и под его весом дерево должно наклониться, а мы ничего такого не заметили!

— Тут все просто: у этого существа мягкое тело, чем-то напоминающее гусеницу (хотя при этом его кожа невероятно плотная), и оно просто обхватывает ствол кольцом. Если ветки густые, то ничего особенного и не заметишь…  И потом, идя по лесу, вряд ли будешь часто смотреть на вершины деревьев — каждый предпочитает глядеть себе под ноги. А еще предполагаю, что оно способно мимикрировать, сливаться с окружающей средой.

— Как думаешь, почему эта тварь на нас вчера днем не напала?

— Могу только предположить, что существо, с которым мы столкнулись, предпочитает вести ночной образ жизни, и, естественно, охотиться по ночам. Днем оно, скорей всего, просто-напросто отсыпается, и именно оттого при дневном свете ты его так плохо ощущаешь. Склонен считать, что это существо не любит солнце, а вчера был солнечный день. Не спорю — оно, разумеется, и днем нападает, и пример тому — пропажи здешних жителей. Хотя я расспросил обитателей поселка, и оказалось, что все пропавшие ушли в лес во второй половине дня, причем или в дождливую, или в ненастную погоду. Кстати, ты, похоже, ранее уже сталкивалась с тем чудищем?

— Было дело…

Не знаю почему, но я решила рассказать Крому о том, что случилось на лесной дороге, когда сломался наш автобус. Тот выслушал меня, задал кое-какие вопросы, а потом сделал вывод:

— Н-да, вам не повезло — надо же было такому случиться, что ваш автобус сломался рядом с местом, где пряталась эта тварь. Впрочем, в жизни бывают еще и не такие случайности. Той дорогой, как ты сказала, пользуются постольку — поскольку, но все же найти себе жертву шанс есть, да и мало ли людей пропадает бесследно. Вот и в вашем случае двух людей то существо подмяло под себя без проблем, только вот с тобой возникли сложности. Правда, потом из автобуса вышло слишком много людей, и этому созданию поневоле пришлось отступить — не стоит привлекать к себе внимание, да и с большой толпой вряд ли можно справиться. Тем не менее, оно, похоже, все еще надеялось на то, что еще хоть кто-то пойдет в лес, ждало добычу…

— Думаешь, оно настолько разумно?

— Это пока только моя теория, и о степени разумности судить сложно.

— Меня удивило другое…  — вздохнула я. — Я была просто поражена той силой, с какой тот мешок с головой и лапами умудряется воздействовать на людей. Конечно, я не зоолог, но ранее ни о чем подобном не слышала.

— Согласен.

— Как думаешь, откуда взялось это существо?

— Предпочитаю не гадать на кофейной гуще…  — мужчина уклонился от ответа.

— Знаешь, я все еще в растерянности — стоит только вспомнить голову этого… монстра, вернее, его рот, или как там называется эта длинная костяная трубка…  Кстати, я видела, что ты ее осматривал перед тем, как сунуть это существо в мешок. Ты заметил там что-то странное?

— Там все странное…  — проворчал Кром.

— И какие же ассоциации у тебя вызывает голова этого создания?

— Скажем так — весьма своеобразные.

— Поподробнее можно? У меня складывается впечатление, что ты делаешь все, лишь бы не отвечать на мои вопросы.

— А ты, вроде, говорила о том, что то ли аналитик, то ли статистик…  — усмехнулся Кром. — Вот и скажи мне, что думаешь насчет этой дивной зверюшки.

Вообще-то я уже обдумала этот вопрос, только вот вывод, к которому пришла, как-то не особо укладывался в привычную и строгую картину мира.

— Смеяться не будешь?.. — спросила я.

— Да сейчас вроде как не до шуток, да и к юмору я не особо склонен.

— Ладно…  — вздохнула я. — Видишь ли, я особо не разбираюсь в зоологии, но кое-что из школьной программы помню. Так вот, если мне память не изменяет, то в среднем у взрослого человека (в зависимости от роста и комплекции) где-то от четырех до пяти литров крови. Сегодня ночью, когда ты пристрелил это существо, все вокруг было залито кровью. Уж не знаю, человеческая это была кровь, или звериная, но ее было очень, очень много. Конечно, дело происходило в темноте, при свете фонарика многое рассмотреть я не могла, но, тем не менее, я абсолютно уверена, что здесь пролилось много больше пяти литров крови, во всяком случае, увиденное значительно превышало это количество.

— Дальше.

— В этом существе не должно быть столько крови…  — продолжила я. — А это значит, что убиенная тварь высасывает кровь из своих жертв (которых перед этим оглушает и лишает сознания), и скапливает нее в себе. Кстати, когда мы засовывали эту тварь в мешок, кровь в ней еще оставалась, хотя к тому времени ее уже вылилось более чем достаточно. Я видела, как из тела того существа вытекала кровь, только вот это было не похоже на то, что кровь идет не из вен и артерий, а выглядело так, будто кровь вытекает из… , ну, скажем, некой емкости, в которой она находилась ранее. Да и само строение тела убиенной твари больше смахивало на мешок для хранения некой жидкой субстанции. Скорей всего это существо питается кровью, которую добыло у своих жертв.

— Интересно…  — кивнул Кром. — Что еще?

— Теперь поговорим о той костяной трубке, что расположена на том месте, где должен быть рот. Если ее вскрыть, то не удивлюсь, если окажется, что внутри находится что-то вроде длиной полой иглы, при помощи которой тварь и высасывает кровь из жертвы. Тоже мне, вампир недоделанный! Единственное, что меня смущает, так это то, что кровь, вытекшая из этого существа, на первый взгляд была свежей, такой, какая была бы у любого человека, если бы у него полилась кровь из полученной раны. Конечно, чтоб утверждать подобное, нужно сделать соответствующий анализ крови, но чего нет — того нет. Однако если эта тварь питается кровью, то эта самая кровь в любом случае должна подвергаться изменению, оказавшись в чужом теле, но этого не происходит. Предполагаю, что это существо каким-то образом умудряется сохранить добытую кровь в, скажем так, свежем состоянии, хотя я не знаю, как это возможно. Как вариант, могу предположить, что организм убиенного чудища вырабатывает для этого некие вещества…  Впрочем, я не специалист в этом вопросе, так что ничего определенного сказать не могу.

— И какой же из всего этого вывод?

— Тут все неопределенно, и если отбросить в сторону ненужные эмоции…  — подосадовала я. — Мы столкнулись или с неким существом, доселе неизведанным науке, или гм…  это нечто из числа того, что называют инопланетным. Ко второму варианту я отношусь с определенной долей скептицизма, хотя если исходить из него, то это объясняет многое, но далеко не все. Что скажешь?

— Приемлемо…  — пожал плечами Кром.

— И это все?.. — от такой оценки я даже немного растерялась, все же рассчитывала на более развернутый ответ. А я-то так старалась, так распиналась! Даже обидно немного…

— Скажем так: во многом я с тобой согласен…  — Кром огляделся по сторонам. — Давай-ка еще раз пройдемся по лесу — вдруг где-то неподалеку притаился такой же зверь, хотя подобное маловероятно. На мой взгляд, это существо относится к одиночкам.

— Почему ты так считаешь?

— Долго объяснять.

Нет, ну как вам это нравится? Просто зла не хватает! Очень бы хотелось сказать этому немногословному типу пару ласковых, но сдержалась — все равно ничего не изменится, а ругаться сейчас ну никак не хочется!

По лесу мы ходили еще долго, но, к счастью, более никакого стороннего присутствия не обнаружили. Ну и хорошо, меньше хлопот на будущее.

Назад в поселок мы отправились лишь во второй половине дня. К тому времени я устала настолько, что еле передвигала ноги, и мне очень хотелось попросить своего спутника о небольшом отдыхе, но каким-то образом я все же сдержалась — уж очень не хотелось показывать свою слабость перед этим человеком. Кром шел рядом, и, казалось бы, не обращал на меня никакого внимания, но когда мы направились назад, и я поняла, что в моей фляжке кончилась вода — тогда мужчина молча достал свою фляжку и протянул мне.

— Спасибо…  — сказала я, сделав несколько глотков.

— Не за что…  — буркнул тот в ответ.

Да уж, особо любезным человеком его точно не назовешь. А еще я надеюсь на то, что он не относится к числу женоненавистников — сталкивалась уже с ними, и впечатления от общения с этими людьми у меня остались далеко не самые лучшие.

Немногим позже, когда мы вышли из леса и пошли по направлению к поселку, я спросила у мужчины:

— Тебя называют Кром. Я так понимаю, что это нечто вроде э-э…  позывного…

— Можно и так сказать…  — неохотно уронил тот.

— Так ты родом из Пскова?.. — поинтересовалась я.

— С чего ты это решила?.. — удивился молодой человек.

— У меня на работе коллега из того города, много о нем рассказывал, в том числе и про то, что Псковский Кром (или Кремль) — это архитектурный центр Пскова, центр Псковской крепости. Вот я и подумала…

— К тому славному городу я не имею никакого отношения…  — чуть усмехнулся мужчина. — А вот ты — это наглядный пример того, что женское любопытство неистребимо.

— Я же просто спросила! Не понимаю, что в этом плохого!

— Ладно, не обижайся…  — в голосе молодого человека проскользнули извиняющиеся нотки. — А что касается твоего вопроса…  Просто я в детстве любил книги про Конана-киммерийца — есть такой персонаж в мире фэнтези…

— Про него, кажется, снято несколько голливудских фильмов.

— Да, но я предпочитал не фильмы, а книги про этого героя, тем более их написано более чем достаточно. В свое время я прочел все, что мог найти. Так вот, там неоднократно упоминается Кром — глава пантеона богов Киммерии, персонаж суровый и достаточно жесткий. В том сказочном мире имя этого бога принято упоминать только в клятвах и проклятиях — Кром ничего не дает людям, зато при рождении наделяет каждого храбростью и силой. Мне отчего-то очень нравилось, когда герой, то бишь этот самый Конан, говорил что-то вроде того «Во имя Крома» или «Клянусь Кромом» и тому подобное. Позже я и сам иногда стал говорить это вслух, и имя Кром как-то само собой ко мне прилепилось, едва ли не все родные и знакомые стали называть меня только так.

— Я никогда не читала ни про Киммерию, ни про Конана…  — покачала я головой. Не станешь же объяснять человеку, что в нашем доме признавались только классические произведения литературы, и ничего иного. Помнится, уже учась в университете, я как-то купила несколько женских любовных романов в ярких обложках — слышала, как моя однокурсница советовала подругам их почитать — мол, вам понравятся! Увы, прочесть хоть одну из этих книг я не успела — дело в том, что они были спрятаны в моем столе, а бабушка — чего там скрывать! Частенько устраивала самый настоящий обыск в моей комнате, объясняя подобное заботой обо мне. Найденные книги привели бабушку едва ли не в шок — дескать, я делаю все, чтоб вырастить из тебя достойного человека, а ты увлекаешься пошлыми бульварными изданиями, вызывающими оторопь у каждого культурного человека!.. Какой позор, хорошо, что дедушка до этого не дожил!.. Да у нас в квартире целая комната отведена под библиотеку — бери любую! А ты считаешь, что этих книг, написанных признанными мастерами пера, тебе недостаточно, раз предпочитаешь им такую пошлость?! В итоге женские романы были отправлены в мусорный контейнер, а бабушка еще долго, как говорится, выносила мне мозг, упрекая за нездоровый интерес к литературным изданиям низкого пошиба.

— Это неудивительно, что ты ничего из той серии не читала…  — продолжал Кром. — Книги про героев, храбро преодолевающие бесчисленных врагов, больше интересуют парней, а не девушек. И потом, всему свое время. Я недавно решил перечитать кое-какие из тех книг про Конана, которые ранее мне очень нравились. Ну, что сказать…  Детский восторг остался в прошлом, герои оказались скучноваты, кое-какие их поступки нелогичны, и книги я не читал, а, скорее, пролистывал без особого интереса.

— А по-настоящему как тебя звать?

— Только ради того, чтоб ты перестала меня о этом спрашивать…  Разрешите представиться — Александр.

— Очень приятно. Можно еще вопрос?

— Что с тобой поделаешь, спрашивай.

— Ты ведь еще что-то ищешь, верно? Это я больше смотрю на вершины деревьев, а ты глядишь на землю.

— Верно…  — кажется, Кром решил, что лучше ответить на мои вопросы — может, потом я от него отстану. — Я все думаю о том исчезнувшем мужчине, муже Светланы. Он явно не ушел далеко в лес, может, удастся отыскать его следы…

— Или тело?

— Ну да.

— Так ведь пропало уже немало людей, и никого не нашли, хотя, без сомнений, искали со всем старанием.

— Все так, но после последнего случая времени прошло немного, так что микроскопический шанс отыскать пропавшего все же имеется. Катер сюда придет послезавтра, так что день на поиски у нас есть.

— И где будем искать?

— Надо прочесать тот район, где мы уложили то чудо-юдо, или как там правильно назвать это недоразумение. Что-то мне подсказывает, что искать следует именно там, причем прежде всего надо постараться исследовать места, где находится высокий ельник — скорей всего, того беднягу поймали именно там.

— Найти что-то в лесу — это как иголку в стоге сена.

— Попытаться все же стоит…

Так, разговаривая, мы добрались до поселка. При виде старосты, который нас там встретил, Кром лишь отрицательно покачал головой — мол, ничего опасного мы не нашли, но не сомневайтесь, посмотрим еще и завтра. Кажется, подобное старосту вполне устраивало.

На следующий день мы с рассвета вновь ходили по лесу. Через несколько часов я уже устала от бесполезных хождений, и мечтала лишь о том, чтоб поскорей покинуть лес и отдохнуть. Да еще и комары с мошкой дают о себе знать, даже реппелент не очень-то помогает! Зато Кром, кажется, и усталости не знает!

День уже перевалил на свою вторую половину, когда нам повезло, хотя это еще как сказать. Кром, неторопливо идущий впереди, остановился, а затем повернулся ко мне.

— Постой пока на месте.

— Что случилось?

— Сейчас посмотрим…

Вынув из чехла нож, Кром сделал несколько шагов вперед, присел и стал тыкать ножом в землю.

— Мягкая…

— Ты о чем?

— А ты разве ничего не замечаешь? Такое впечатление, что здесь земля будто перепахана. Конечно, прошедший дождь уже сделал свое дело, сравнял землю, но, тем не менее, это место немного выделяется…  Сейчас посмотрим.

Мне было стыдно стоять и смотреть на то, как ловко Кром управляется с ножом, рыхля лесную землю и откидывая ее в сторону, а потому я присоединилась к нему. Впрочем, очень скоро я убрала свой нож — в этом деле толку от меня было немного, и потому я только отгребала землю, которую рыхлил молодой человек. Впрочем, очень долго копаться не пришлось — вскоре, откинув в сторону очередную пригоршню земли, я увидела в земле серую ткань.

— Кром…  — прошептала я. — Тут…

— Вижу…  — огрызнулся тот. — Давай работай дальше.

Это ему легко сказать — работай, а я раньше никогда не раскапывала захоронения. Очень хотелось бросить все и отойти подальше, но пришлось делать вид, что мне все нипочем, и вновь разгребать лесную землю. Уже было ясно, что перед нами находится тело мужчины, которого некто похоронил в наспех вырытой яме, причем разложение уже началось. Я долго сдерживалась, то в один далеко не прекрасный момент все же не выдержала — вскочила, отбежала в сторону, и меня едва не стошнило. Зато Крому, кажется, все было нипочем — полностью раскопав тело, он его осмотрел, затем достал из рюкзака темный мешок.

— Ника, требуется твоя помощь…  — произнес он. — Мне одному сложно справиться, так что если сможешь, то помоги.

Хорошо еще, что не напомнил о том, как я недавно обещала ему свою помощь и содействие. Делать нечего, пришлось делать вид, что я не вижу в происходящем ничего странного, и готова приложить все усилия, чтоб оказать Крому всемерное содействие. Надо сказать, что укладывать расползающееся тело в мешок, да потом еще и помогать нести его — это, скажу я вам, занятие не для слабонервных. Еще совсем недавно я даже представить себе не могла, что придется заниматься чем-то подобным, но ничего, пока что держусь. Впрочем, мне некого винить, кроме себя — сама вызвалась помочь Крому, хотя в такой ситуации даже Игорь не кажется уж очень отвратительным. Так невольно и подумаешь о том, что неплохо бы вернуться домой, однако стоит вспомнить о том, что меня ждет дома по возвращении…  Нет, я уж лучше здесь побуду.

Как мы добирались до поселка со своим грузом — об этом не хочется вспоминать, достаточно упомянуть, что последние полчаса я просто отключилась и шла можно сказать, на автопилоте. Ну, а в поселке мы отнесли тело погибшего мужчины туда же, где находится мешок с останками зверя, и пока Кром разговаривал со старостой, я направилась к реке — мне хотелось как следует умыться, чтоб смыть с себя неприятный запах от разлагающегося тела. Пусть темный мешок был плотным, и сквозь него наверняка не проникали запахи, но я никак не могла отделаться от впечатления, что вся моя одежда пропитана гнилостным духом.

Долго умывалась в реке, а затем пошла на причал, и уселась там, чувствуя, как меня обдувает ветерок. Я ни о чем не думала, просто отдыхала, глядя на реку, и чувствуя, как понемногу отступает усталость. Голубое небо с белыми облаками, теплое летнее солнце, несколько раз подле причала в воде плескала рыба, и я смотрела, как расходятся круги на воде…

Я настолько отключилась от окружающего мира, что заметила Крома только тогда, когда он уселся рядом со мной. Немного помолчав, мужчина спросил:

— О чем думаем?

— О печальном.

— А конкретнее?

— Если бы моя бабушка знала о том, чем я тут занимаюсь, то вызвала бы психушку.

— Для себя?.. — хмыкнул Кром.

— Увы, для меня. Она, кажется, и без того считает, что в последнее время у меня непорядки с головой, а уж если ей хотя бы намекнуть о том, что я делала сегодня…  Думаю, крепкий дом с симпатичными решеточками на окнах мне был бы обеспечен.

— Я разговаривал со старостой, и, естественно, пригласил его на опознание. Все верно — это муж Светланы. Жаль, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

— Отчего он умер?

— Ну, так сразу не скажешь, но я бы предположил, что от обескровливания. Там на теле еще есть раны, но, скорей всего, они уже получены после смерти.

— Ты что, медик?.. — удивилась я.

— Нет, я по профессии зоолог, так что кое в чем разбираюсь.

— А я думала, что ты военнослужащий, или кто-то вроде того.

— Одно другому не мешает.

— А как ты оказался в этом самом комитете по исследованию природных явлений?

— Так фишка легла, да и ты не занимаешься здесь статистикой…  — Кром достал из кармана плоскую фляжку, отвинтил крышечку и протянул фляжку мне. — Глотни.

— Что это?.. — я взяла фляжку и почувствовала, что из нее пахнет спиртным.

— Коньяк.

— Да вы, мсье, эстет…  — и поражаясь самой себе, я глотнула обжигающий напиток, закашлялась, но сделала еще небольшой глоток. Итак, подведем итог сегодняшнего дня: я в компании малознакомого мужчины, на старом деревенском причале, пью не дорогое вино с тонким вкусом, а глушу коньяк без закуски…  Красота! Самое удивительное в том, что я не нахожу в этом чего-то предосудительного. Интересно, что бы обо всем сказала бабушка? Впрочем, этого лучше не знать.

— Дело в другом…  — Кром отобрал у меня фляжку и сам глотнул из горлышка. — После сегодняшнего тебе надо немного придти в себя, так что немного коньяка не повредит. Кроме того, не помешает помянуть память хорошего человека, во всяком случае, поселковые жители о погибшем говорят только хорошее. И потом, его хотя бы похоронят по-человечески, и семье будет куда приходить на поминки.

— Это верно.

— Должен сказать, что ты молодец. Я, грешным делом, думал о тебе несколько иначе. Что ж, это приятное разочарование.

— Спасибо…  — я взяла у Крома фляжку, сделала еще один маленький глоток, и вернула фляжку назад. Что ни говори, но Кром прав — от нескольких глотков коньяка я почувствовала, что напряжение последних часов меня отпускает, и мне становится легче.

Завтра сюда придет катер…  Интересно, меня отправят домой или нет? А впрочем, нет смысла понапрасну думать об этом, разберемся по ходу дела…

Глава 7

Катер в поселок пришел днем, и первым, кого мы на нем увидели, был Кот.

— Привет, а вот и я!.. — махнул он нам рукой, сходя на причал, где, кроме нас двоих, находилось и несколько жителей поселка. — Надеюсь, вы меня ждали?

— А то, как же, все глаза проглядели…  — усмехнулся Кром. — Кстати, как доставил до места Светлану с детьми? Надеюсь, без происшествий?

— Да там все нормально прошло, тем более что ближе к концу пути нас перехватили те, кого папаша Светланы отправил за дочкой и внуками. В общем, с этой стороны у начальства к нам нет никаких претензий. Лучше скажи, как вдвоем время провели?.. — поинтересовался Кот. — Полагаю, со всей приятностью?

— Без веселья не обошлось, развлекались, как могли…  — согласился Кром, здороваясь с тремя мужчинами, которые сходили на причал вслед за Котом. — А вы, я вижу, здесь задерживаться не собираетесь?

— Увы, рыбная ловля и банька откладывается…  — хмыкнул один из прибывших. — Да ты же сам все понимаешь — надо как можно быстрей доставить до места то, что вы тут отыскали. Давай, показывай, куда идти.

Пока мужчины разговаривали между собой, я стояла в стороне. Мне бы очень хотелось узнать, отправят меня с этим катером назад, или оставят здесь, но я благоразумно помалкивала, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, которые бросали на меня приехавшие мужчины. Ничего, скоро и так все станет ясным. Ну, а сейчас мне, пожалуй, не стоит мешать людям выполнять приказ, а потому надо пойти к дому старосты — все одно Кром позже придет именно туда.

Сидя на деревянной лавочке, я смотрела на то, как из старого дома, стоящего немного на отшибе, прибывшие выносят на носилках большие черные мешки, которые несут к пристани, вернее, заносят их на катер. Да, у всех свои дела, только я сижу на лавочке жду, что мне скажут дальше…

Невольно вспомнилось, как вчера мы с Кромом до ночи сидели на причале и разговаривали обо всем, что приходило нам в голову — о книгах, фильмах, компьютерных играх и многом другом (хотя стоит заметить, что личные темы мы не затрагивали). Конечно, нашему общению очень способствовала та фляжка с коньяком, которая довольно быстро опустела, но, тем не менее…  Говоря откровенно, ранее я даже не представляла, что можно вот так сидеть с малознакомым человеком, смотреть на темнеющее небо и болтать о всякой ерунде. А еще и при этом не надо держать себя в руках, можно не сдерживать эмоции, и не опасаться того, как при этом ты выглядишь со стороны, чтоб (не приведи того Бог!) своим поведением или глупыми разговорами не опозорить имя деда-академика. Я даже не заметила, как быстро пролетел вчерашний вечер, и жаль, что он так быстро закончился, тем более что ранее неразговорчивый Кром, к моему удивлению, оказался весьма эрудированным человеком, а когда он улыбался, то его невозмутимое лицо сразу преображалось, мой спутник выглядел очень симпатичным парнем…

Я так задумалась, что не заметила, как ко мне подошли Кот и Кром, и даже вздрогнула, когда услышала голос Кота:

— Это ж надо как девушка витает в облаках, даже на кавалеров внимания не обращает! А ведь я, чтоб произвести на нее впечатление, в дороге аж цельных два стиха наизусть выучил!

— А может, я сейчас медитирую?.. — мне не хотелось оставаться в долгу. — Познаю, так сказать, высший смысл вселенной.

— Дзен, значит, ловишь…  — вздохнув, сделал вывод Кот и повернулся к Крому. — Не, тут двумя стихами не обойдешься, надо еще парочку виршей выучить, причем из тех, что позаумней и позаковыристей.

— Ах, молодой человек, вы меня так впечатлили!.. — я сделала вид, что смущена. — Позвольте пригласить вас посидеть на лавочке рядом со мной. Зря, что ли, стихи учили? Желаю их послушать.

— Во Кром, учись, как нужно за красотками ухаживать…  — посоветовал Кот, усаживаясь рядом со мной. — Только вот должен признаться прекрасной даме, что оказавшись рядом с ней, у меня от чувств-с все стихи из головы вылетели, будто их там и не было никогда!

— Ладно, поболтали — и хватит…  — Кром присел на лавочку с другой стороны от меня. — Вот что, Ника, тебе, пожалуй, лучше отправиться назад. Катер отойдет от причала минут через сорок, так что…

— То есть это только твое пожелание, а не приказ, верно?

— Да. Ты у нас, скажем так, человек, привлеченный со стороны на добровольной основе. Конечно, твоя помощь была как нельзя более кстати — с этим я не спорю. Задание мы выполнили, и потому ты имеешь полное право поехать домой и постараться забыть о том, что здесь произошло.

— А вы, если я не ошибаюсь, собираетесь остаться здесь, и вовсе не для собственного удовольствия?

— Можно и так сказать…  — кивнул головой Кром. — У нас с Котом еще есть дела.

— Тогда и я остаюсь.

— Ты, видимо, не поняла…  — парень говорил со мной, как с неразумным ребенком. — Мы не намерены задерживаться в Раздольном, а отправляемся дальше.

— Я иду с вами.

— Неужто мы с Кромом произвели на тебя такое неизгладимое впечатление, что ты более не желаешь расставаться с нами?.. — хохотнул Кот. — Надо же, а я и не подозревал, насколько неотразим!

— Я говорю серьезно.

— Извини, но я тебя не понимаю…  — покачал головой Кром. — Не спорю — иногда логика женщин мне непонятна, но в любом случае она опирается на те или иные интересы. Твое же поведение я понять не могу. Суди сама: ты у нас городская девушка, типичный столичный житель, для которой любой пригородный лес — нечто вроде диких непроходимых зарослей…  А сейчас, несмотря ни на что, ты упорно твердишь, что хочешь направиться еще дальше в тайгу, хотя я пытаюсь донести до тебя, что там по-настоящему опасно…  Прости, но не верю, что ты поступаешь так по зову сердца, да и не похожа ты на искательницу приключений — увы, но встречается немало любительниц огрести неприятности на свою пятую точку, сталкивался уже с такими. В основе твоего желания остаться здесь лежит что-то иное, а потому давай поговорим откровенно. Согласна?

— Да…  — вздохнула я.

— Итак, если у нас разговор пошел начистоту, то признаюсь: хотя нам и сказали, что ты чувствуешь, скажем так, стороннее влияние, и только поэтому оказалась среди нас, но, тем не менее, первое время я был почти уверен, что ты из контрольно-ревизионного отдела — иногда оттуда присылают людей для проверки, и те ребята весьма ушлые, да и талантами не обделены.

— А что, для этого, то есть для проверки, имелись какие-то основания?

— Всякое бывает…  — уклонился от ответа Кром. — Все эти дни я наблюдал за тобой и понял, что ошибался в своих предположениях. То, что ты ранее не имела никакого отношения ни к нашему ведомству, ни к э-э…  соседним структурам — это очевидно. Ты — типичное гражданское лицо, или, выражаясь высоким стилем, обычная девушка, которая (скажем так), волею судьбы, случая и своего необычного дара оказалась привлеченной к нашим делам. Все бы ничего, но если рассуждать логически, то ты должна стремиться домой, где спокойно и безопасно, а заодно постараться как можно скорей выкинуть из головы все произошедшее. Ты же по-прежнему хочешь остаться с нами, хотя многое из того, что ты здесь увидела, тебя по-настоящему страшит…  По-моему, это нелогично.

— Возразить нечего…  — отозвалась я. Пожалуй, придется сказать правду, пусть и в несколько усеченном виде. — Возможно, вам это покажется несерьезным, но причиной того, почему я не хочу возвращаться домой, является семейный конфликт. Дело в том, что я недавно рассталась с женихом, и основание для подобного поступка с моей стороны было достаточно серьезным, только вот отвергнутый жених не желает это принять — у него уже были составлены далеко идущие планы на наше совместное будущее, которые он не намерен менять. Да и свадьба у нас уже была на подходе…  К тому же моя бабушка (к сожалению, другой родни у меня нет) неожиданно для меня встала на его сторону — дескать, нечего валять дурака и выдумывать то, чего нет, в жизни всякое случается…  В общем, если сказать коротко — наше противостояние дошло до того, что я просто-напросто сбежала от них обоих, причем для меня было уже не важно, куда отправиться, лишь бы подальше от этих двоих. Ну, а потом произошла цепь случайностей — и я оказалась здесь. Вот и все.

Молодые люди переглянулись, и я поняла, что к моим словам они всерьез не отнеслись. Похоже, считают услышанное если не выдумкой, то обычной женской дурью, или же глупым капризом избалованной девицы.

— Выходит, ты еще и со свадьбы удрала?

— Ну, не прямо со свадьбы, хотя подготовка к ней уже шла вовсю.

— Ты у нас, оказывается, сбежавшая невеста…  — неприятно усмехнулся Кром. Больше того: в голосе молодого человека едва заметно прозвучали холодные нотки. Надо же — еще вчера мы с ним так хорошо сидели на причале, разговаривали, весело смеялись над шутками, а сейчас я вдруг ощутила плохо скрываемую неприязнь.

— Так получилось…  — развела я руками. — Бывает.

— Вот, значит, как…  — хмыкнул Кот. — Не повезло кому-то из вас двоих.

Отчего-то мне показалось, что парни с сочувствием отнеслись к несчастному жениху, брошенному легкомысленной особой, то есть мной. Ох уж эта мне мужская солидарность, чтоб ее!..

— Ника, ты уверена, что у вас была серьезная причина для расставания?.. — буркнул Кром. — Почти наверняка поскандалили из-за ерунды, а потом раздули проблему до небес, и это вместо того, чтоб спустя какое-то время успокоиться и все обсудить без накала эмоций. Ничего, вернешься — помиритесь.

— Есть люди, от которых надо держаться подальше, и именно к их числу относится мой, теперь уже бывший, жених… . - резковато отозвалась я. — И хорошо, что это выяснилось до свадьбы, а не после нее.

— Бабушка о тебе, наверное, беспокоится…  — почесал в затылке Кот. — Ты ж сама сказала, что у вас, кроме друг друга, родственников нет. Пожалей старушку, вернись домой.

— Я и так слишком долго ее жалела — дедушка незадолго до своей смерти просил никогда и ни в коем случае не расстраивать бедняжку, я честно исполнила его просьбу, и в результате отныне мое мнение полностью игнорируется. Дошло до того, что именно бабушка решает, что я должна делать, куда ходить, как и с кем строить дальнейшую жизнь. Возражения не принимаются, недовольства игнорируются, и потому мой отъезд воспринят как бунт на палубе, который надо подавить в корне, чтоб впредь неповадно было ослушиваться тех, кто знает, что тебе надо. Так что хотите — верьте, хотите — нет, но мне куда лучше здесь, на свободе, чем отныне жить под вечным приглядом бабушки, а заодно и ухажера, который твердо решил стать моим супругом, и держать меня в крепкой узде, чтоб не взбрыкнула. Короче, лучше мне пока домой не возвращаться.

Судя по тому, как молодые люди вновь переглянулись между собой, их мнение о моих умственных способностях упало до критической отметки.

— Догадываюсь, о чем вы думаете…  — подосадовала я. — Но поверьте мне на слово — без достаточных на то оснований я бы здесь не оказалась.

— Ну, не знаю…  — пробурчал Кот. — Допустим, разонравился тебе жених — бывает. Но у тебя что, языка нет, чтоб сказать, что вы расстаетесь? Разорвала бы помолвку — и все, не стоило бы дальше и огород городить. Дело, конечно, неприятное, поругались бы, поскандалили, да и пошли бы дальше каждый своей дорогой. Твой жених — он что, такой влюбленный в тебя, что отныне жить не может без предмета своей страсти? Или ты настолько богатая невеста, которую упускать не стоит?

— Как вам сказать…  Я уже говорила, что раз бабушка и мой жених решили, что мы — пара, то, значит, так тому и быть. Даже когда я узнала достаточно неприятные факты о своем женихе, и сообщила о разрыве помолвки и отмене свадьбы, то никто из них это всерьез не воспринял. Мое мнение по этому поводу не интересовало ни бабушку, ни жениха — мол, мало ли что бывает, дело житейское! И к моим намерениям и словам никто не хотел прислушиваться.

— В подобное что-то плохо верится…  — протянул Кот.

— Думайте, что хотите, но я бы никуда не побежала, если б можно было хоть как-то решить эту проблему. Что же касается, Кот, твоего вопроса…  Тут ни о какой любви со стороны бывшего ухажера и речи не идет. Просто у бабушки есть немалые связи, на которые рассчитывает несостоявшийся жених…  — я отделалась полуправдой. Не хочется говорить о том, что мой дедушка был академиком, его авторитет в научном мире по-прежнему высок, и большую часть своего имущества он оставил мне.

— Как-то несерьезно все это…  — сделал вывод Кром. — Детские игры у взрослых людей, иначе все это не назовешь. Ну да каждый из нас остается при своем мнении, а потому эту тему закрываем.

Молодые люди еще раз переглянулись между собой — как видно, негласно пришли к какому-то решению насчет меня.

— Ну, вот что…  — после короткой паузы произнес Кром. — Если ты настаиваешь на своем, то сразу предупреждаю: мы отправляемся дальше, в те места, которые пока что малоисследованны. Это самая настоящая глухомань, где хватает самого разного зверья, да и идти там очень непросто. Будешь ныть, что устала или что не можешь идти — брошу без раздумий. Поняла?

— Да что тут не понять!..

— Тогда расскажу буквально двумя словами, в чем дело…

Как оказалось, молодые люди должны будут отправиться дальше по реке, и хорошо, что для этого есть моторная лодка, на которой мы сюда и пришли. Для чего нужно пускаться в путь? Дело в том, что у начальства появились сведения, будто те непонятные создания, которые нам встретились — их нужно искать именно там, в тех малоисследованных местах. Кром мне даже показал карту, вернее, наглядно пояснил, куда нам надо идти. Ну, что сказать? Я увидела лишь сплошное зеленое пятно, и поняла: если в тех краях когда-то и были деревни, то сейчас, спустя время, их на карте уже нет — похоже, что там, и верно, редко ступает нога человека.

Я попыталась, было, задать вопросы, но Кром лишь отмахнулся — позже! До отхода катера оставалось совсем немного времени, и им надо было уточнить кое-какие вопросы. Немногим позже, стоя на причале и глядя вслед уходящему катеру, я на несколько секунд пожалела, что остаюсь здесь, а не возвращаюсь туда, в привычный мне мир, где есть все блага цивилизации и жизнь бьет ключом. Однако стоило вспомнить Игоря с его любимой Зинаидой и бабушку, которая не допускает сомнений в том, что все делает только для моего блага, только я, бестолковая, не ценю своего счастья…  Э, нет, спасибо, я уж лучше останусь здесь, а домой вернусь только после того, как узнаю, что наша свадьба (чтоб ее!) отменена. Ну, а сейчас и нам надо собираться в дорогу.

Потом мы укладывали наши рюкзаки, которые оказались весьма тяжелыми — оказывается, катер привез нам запас продуктов и еще кое-какие вещи. Судя по всему, те, кто отправлял нам припасы и снаряжение, рассчитывал их на трех людей, а не на двух. Хм, тут призадумаешься — похоже, что тот, кто отдавал приказ направиться в те малоисследованные места, с самого начала предполагал, что я вряд ли отправлюсь домой.

На причал, проводить нас в дорогу, пришел староста и с ним еще несколько человек. Пока мы с Котом укладывали вещи в лодке, я услышала обрывок разговора Крома и старосты:

— … Не сомневайтесь, постараемся…  — Кром пожал руку старосты. — Сделаем все, что в наших силах.

— Да уж, надеюсь на вас…  — отозвался тот. — Сами понимаете…  Ну, счастливого вам пути, возвращайтесь поскорей.

— Это уж как получится, но мы постараемся…

Кром забрался в лодку, заработал мотор, и «казанка» стала удаляться от причала. Какое-то время я любовалась красотой реки и окружающего мира, а мужчины разговаривали между собой, не обращая на меня внимания. Это продолжалось довольно долго, и вскоре я не выдержала.

— В силу своей убогости и неразумия я, конечно, не имею права ввязываться вы ваши разговоры, уважаемые, тем более что навязалась вам на шею, но, может, вы все же скажете мне, серой, куда конкретно мы направляемся? Сюрпризы — дело, конечно, хорошее, но далеко не всегда.

Я ожидала, что Кром в очередной раз отмахнется от меня, но тот, к моему удивлению, достал карту и, придерживая ее от ветра, положил передо мной.

— Вот смотри, сейчас мы здесь…  — ткнул он пальцем в голубую полоску реки на карте. — Мы должны добраться вот до этого места…  — палец Крома переместился вперед. — Здесь находится один из притоков, сворачиваем сюда и идем по воде до этой точки…

— А что там находится?

— Видишь ли, у старосты Раздольного есть родной брат. Насколько я понял, это один из тех людей, кто никогда не променяет здешнее житье на городскую квартиру. Он хороший охотник, причем из числа тех, которых называют одиночками, и которые большую часть своей жизни проводят в лесу. Вот и этот человек появляется в Раздольном лишь для того, чтоб принести добытые им шкурки зверей и запастись мукой, солью и сахаром. Передохнет немного в поселке, попарится в бане, а затем вновь уходит в лес, на свою охотничью заимку.

Все бы ничего, но пару лет назад заядлый охотник решил перебраться ближе к Раздольному, хотя понятие «ближе» по сибирским меркам — понятие достаточно относительное. Охотник уже отыскал себе новое место для проживания в лесу, и это оказалась старая заимка, в которой давным-давно никто не жил. Причину такого решения мужчина объяснять не стал, просто сказал нечто вроде того, что так будет лучше. И без того немногословный, охотник стал еще более молчалив, лишь в свой последний приезд несколько раз упомянул о том, что в лесу стало беспокойно. Что он имел в виду — этого пояснять не стал, а расспрашивать его не стали. Почему? Ну, тайга — это дело такое, где может произойти всякое, тем более что почти каждый из жителей глубинки может рассказать, как ему довелось встретиться с чем-то необычным, только вот говорить о случившемся другим, или нет — это каждый решает сам.

С того последнего приезда (а это произошло еще в самом начале весны) более того охотника никто не видел, хотя ранее он, как правило, раз в два-три месяца появлялся в поселке. Староста, не дождавшись возвращения брата, сам отправился на ту охотничью заимку, где сейчас решил обитать его брат. Увы — в домике никого не оказалось, и староста, впустую прождав брата несколько дней (частенько брат старосты оставался в лесу на несколько дней, так что отсутствие охотника вполне объяснимо), отправился назад, оставив тому записку. С той поры ничего не изменилось, и брат по-прежнему не дал знать о себе. Ну, а когда староста узнал, что мы собираемся отправиться в эти места, то попросил нас заехать на ту охотничью заимку, посмотреть, не изменилось ли там что сейчас…

— Это, конечно, хорошо, что ты хочешь помочь старосте…  — протянула я. — Только как это согласуется с тем заданием, которое вам поручили?

— Согласуется в самую плепорцию…  — оторвался из-за руля Кот.

— Смотри…  — Кром все еще не убрал карту. — Охотничья заимка, где сейчас живет (во всяком случае, я на это надеюсь) брат старосты, находится вот тут, как бы на некой границе. Чтоб ты знала, дальше начинаются места, которые пользуются в здешних краях очень дурной славой, и никто из местных старается туда даже близко не подходить.

— Это что, как-то связано с теми гм…  непонятными существами, которых мы уже видели?

— Начальство не исключает такой вариант. Вот нам и было приказано в тех краях кое-что посмотреть, но особо вглубь не забираться. Так сказать, сделать только общий обзор.

— Могли бы и побольше людей послать.

— Конечно, могли…  — согласился Кром. — Знать бы еще, куда и кого. Там, куда мы направляемся, конечно, не белое пятно на карте, но и особых подробностей о том месте тоже нет.

— Как видно, мужчина, брат старосты, не особо боялся дурной славы, если решился жить в таком месте.

— Ну, у по-настоящему опытных таежных охотников свое восприятие окружающего мира, а может, был уверен, что справится со всеми возможными опасностями.

— А что именно говорят об этих местах?

— Много чего…  — уклончиво ответил Кром.

— И все-таки, чем они так опасны?

— Дурная слава обычно не рождается на ровном месте. Насколько мне известно, здесь в разное время сгинули две геологические экспедиции, причем одна в конце сороковых годов, а вторая — в девяностые. Времена тогда были непростые, много чего пропадало бесследно, в том числе и люди, а потому никто особо не стал заморачиваться с поисками. А уж если откровенно, то не особо и искали, и знаешь, почему? Ходят слухи, что в тех местах есть золото, и поговаривают, что старатели еще в старину намывали на тамошних речках не только песок — там, дескать, встречались и самородки. Думаю, что со старых времен ничего не поменялось, Ну, а где есть золото, там должен быть и криминал со всеми вытекающими обстоятельствами.

— Почему тогда до сей поры не начали промышленные разработки по добыче золота?

— Сибирь богата, до многого еще просто-напросто руки не дошли.

— Я тут прикинула…  На лодке нам предстоит пройти большое расстояние, а насколько мне известно, бензина лодочный мотор берет много…

— Об этом не беспокойся…  — не дослушал меня Кот. — Нам парни с катера несколько полных канистр оставили, на все хватит…  Дамы и господа, кажется, погода портится.

И верно: на еще недавно голубое небо стали наползать темные облака, а где-то через пару часов пошел дождь, хорошо хотя бы, что не очень сильный. К тому времени мы уже свернули с реки на неширокую речушку, и теперь двигались куда медленней — она оказалась уж очень извилистой. Заодно подняли и тент у лодки — не хватало еще промокнуть под дождем. Постепенно речка становилась уже, по ее берегам стояли высокие деревья, и лодка передвигалась, словно в сумерках.

Не могу сказать точно, сколько времени мы передвигались по этой речке, но внезапно Кром произнес:

— Кот, глуши мотор. Кажется, это здесь.

Лично я на берегу ничего, хоть немного похожего на избушку, не увидела, но мужчинам виднее. Мы высадились на берег, а лодку спрятали под огромной раскидистой ивой — если не знать, что там находится лодка, то ее вряд ли увидишь.

— Куда дальше?.. — спросила я у Кота, который помогал мне закинуть на плечи тяжелый рюкзак.

— Нам еще надо немного пройти вперед.

— А что, до заимки на лодке было никак не добраться?

— Сама-то как считаешь?.. — покосился на меня Кром. Впрочем, я уже сообразила, что лодку просто спрятали — так сказать, на всякий случай, мало ли с чем мы можем столкнуться, всегда надо иметь возможность быстрого отхода.

Идти под дождем по лесу, да еще и с тяжелым рюкзаком за плечами — подобное удовольствием никак не назовешь. Побыстрей бы увидеть этот охотничью заимку, а не то ноги заплетаются в высокой траве, да и под ногами то корни, то кочки или ямы. Тут если упадешь, то встать с таким грузом за плечами будет непросто.

Не думаю, что до заимки было далеко идти, но я почему-то еле добрела до места. Остается надеяться, что мои спутники этого не заметили. Сам домик мы увидели, как только вышли из зарослей на небольшую поляну. Небольшой, чуть покосившийся, небольшие окна затянуты чем-то полупрозрачным, и такое впечатление, что крышу подновляли. До речки, по которой мы прибыли сюда, можно сказать, рукой подать…  А еще вокруг дома все поросло высокой травой — похоже, по ней давно никто не ходил. Н-да, подобное навевает печальные мысли…

Под непрекращающимся дождем подошли к домику, который под дождем выглядел уж очень уныло и старо.

— Как бы не развалился…  — вздохнула я, с опаской глядя на почерневшие бревна.

— Не развалится, это ж лиственница, она не одну сотню лет простоит без гниения. Кстати, заимка построена надежно — сказу видно, что мастера бревна укладывали.

— Интересно, когда здесь поставили эту избушку?

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что это произошло еще в прошлом веке.

— Кстати, чувствуешь здесь рядом чье-то стороннее присутствие?.. — поинтересовался Кром.

— Нет…  — покачала я головой. — Ничего такого…

— Уже неплохо.

Железная ручка на двери была примотана крепкой веревкой к металлическому штырю, вбитому в косяк. Размотать веревку было делом одной минуты, после чего дверь со скрипом распахнулась, и оттуда повеяло чем-то нежилым. Кром включил фонарик, и мы смогли рассмотреть все, что находилось внутри небольшого помещения — широкая лавка с одеялами и подушкой, какая-то одежда, повешенная на гвоздях, вбитых в стены, пучки сушеных трав, маленькая печь, небольшая поленница дров, полка с посудой, грубо сколоченный шкаф…  Ну, не знаю — может, для теплого летнего времени тут и неплохо, а вот как здесь прожить зимой?.. Но сейчас для меня куда важнее скинуть со спины тяжелый рюкзак. Фу, сразу легче стало. Кстати, тоже свой фонарик достать надо, а то в заимке темновато.

Кром тем временем осмотрелся и открыл шкаф, осматривая содержание.

— Ну, что там?.. — поинтересовался Кот.

— Мешок муки, сахар, соль…  — перечислил Кром. — То, что привез брату староста. Похоже, все осталось нетронутым.

В этот миг за стенами домика загрохотал гром, а дождь припустил с удвоенной силой. Я подошла и закрыла дверь — не хватало еще, чтоб в дом попала дождевая вода — тут и без того воздух чуть влажный. Еще задвинула на двери тяжелый засов — такой выдержит любой удар снаружи.

— А вот это уже интересно…  — раздался голос Крома.

Я обернулась и увидела, что Кром и Кот смотрят на какой-то лист бумаги, который, похоже, вырван из обычной ученической тетради. А, это, видимо, и есть та записка, которую староста оставил своему брату.

— И что в ней интересного?.. — поинтересовалась я. Вообще-то вряд ли староста мог написать брату что-то иное, кроме просьбы дать знать о себе и приехать в поселок.

— Смотри сама…  — Кром протянул мне листок, покрытый неровными строчками. — Да не эту сторону, переверни бумагу…

И верно: на обратной стороне бумажного листа было написано довольно неаккуратным почерком: «Брат, если меня здесь не застанешь, то не оставайся здесь, сразу уезжай. И скажи всем, чтоб не вздумали идти в сторону Серых озер. Я, когда вернусь, все расскажу». Подписи не было. Не удивлюсь, если мужчина писал это наспех…

— Ну, господа хорошие, что скажете?.. — спросил Кром, складывая бумагу.

— Кажется что староста, сам того не желая, отправил нас именно туда, куда нам нужно…  — сделал вывод Кот.

— Ника, что скажешь?.. — обратился ко мне Кром.

Если говорить честно, то должна признать, что после прочтения этой записки мне стало немного не по себе, только вот показывать это мужчинам не стоит.

— Думаю, Кот прав…  — пожала я плечами.

— Придерживаюсь того же мнения…  — согласился Кром. — Значит, переночуем здесь, и завтра с утра выходим.

Надеюсь, что завтра я буду смотреть на жизнь более оптимистично…

Глава 8

Дождь, который припустил вечером, не переставая, шел всю ночь. К счастью, у нас была крыша над головой, и наш покой никто не побеспокоил, так что мы переночевали в избушке, причем мужчины уступили мне широкую лавку, а сами расположись на полу. Признаюсь честно: спать на лавке было неудобно, к тому же я опасалась, как бы с нее не свалиться, а потому не спала, а, скорее, дремала вполглаза. Да уж, о нормальной постели и безмятежном отдыхе мне сейчас можно только мечтать, но уж лучше здесь, чем в том дорогом подмосковном пансионате, где бабушка вздумала снять нам с Игорем шикарный номер. Ясно, что если бы я не сумела улизнуть от той нежеланной поездки, то от Игоря мне уже было бы никогда не отвязаться. А что за жизнь была бы у меня в будущем с тем холеным красавцем и его любимой Зинаидой — о подобной перспективе мне не хотелось даже думать.

Дождь прекратился под утро, небо быстро очистилось от темных туч, на чистом небосводе поднялось солнце, и у меня от подобного зрелища враз улучшилось настроение. Я с удовольствием вышла из домика, чтоб полюбоваться окружающим миром, чистым и веселым после дождя. Взгляд невольно привлекла белка, которая бегала сверху вниз по стволу кедра, махая пушистым хвостом, и от вида этого милого зверька поневоле хочется улыбнуться.

Что касается моих спутников, то они, в отличие от меня, оказались более прагматичны: это вечером в избушке было сумрачно (если не сказать, что темно), а сейчас лучи восходящего солнца освещали все вокруг, в том числе и комнатку нашей маленькой избушки, а потому мужчины решили перед уходом как следует ее осмотреть. Вернее, это лучше назвать обыском, который проводился по всем правилам, и, к моему удивлению, небезрезультатно — в углу избушки, среди грубо обтесанных половых досок, Кром обнаружил небольшой тайник, и отнюдь не пустой.

— Тяжелый…  — мужчина держал в руках довольно туго набитый мешочек из черной кожи, от которого немного тянуло табаком. — Интересно…

Распутав крепко стянутые завязки, Кром заглянул внутрь.

— Ну, что там?.. — не выдержала я.

— Ничего особенного, просто золото…  — пробурчал молодой человек. — Можете полюбоваться, за погляд денег не беру.

На ладони Крома лежали крохотные камешки и тяжелые песчинки, только вот, на мой взгляд неопытного человека, они не очень походили на то золото, которое я видела на украшениях в ювелирных магазинах. Золото, лежащее на ладони Крома, большей частью было серовато-грязным и кое-где тускло-желтым. Говоря откровенно, не впечатляет.

— Точно, золото…  — кивнул головой Кот. — Самородное. Так оно в натуре и выглядит. И сколько же его тут будет?

— Так сразу и не скажешь…  — протянул Кром, ссыпая крупку назад в мешочек. — Наверняка больше двух килограммов, но до трех, пожалуй, не дотягивает.

— Неплохо…  — покрутил головой Кот. — Я бы даже сказал, весьма недурственно. Перед нами наглядный пример того, что слухи о наличии золота в здешних местах небеспочвенны, и старатели сюда тоже заглядывают. Надо сказать, что это народ серьезный, с ними в тайге лучше лишний раз не сталкиваться.

— Получается, что брат старосты не только охотился, но и золото намывал?.. — спросила я.

— Очень и очень сомневаюсь…  — Кром затянул завязки на мешочке. — Для настоящего промысловика на первом месте всегда стоит охота. Конечно, не исключаю, что он мог найти в реке пару небольших золотых самородков, но чтоб набрать столько…  Это надо немало постараться, и к тому же времени на этот непростой труд уйдет предостаточно, даже если старатель сумел отыскать очень хорошее местечко на тихой речушке. Да и не связан староста с перекупщиками золота, во всяком случае, никаких данных на этот счет не имеется, в связях с криминалом он тоже не замечен. Звериными шкурками, возможно, и приторговывает втихую, но все в пределах разумного.

— Но здесь никаких шкурок нет!

— Верно — очевидно, староста, когда был здесь в последний раз, все увез с собой.

— Тогда мог бы и золото с собой прихватить!

— Скорей всего, промысловик принес сюда это самое золото уже после того, как его брат уехал, да и о тайнике оба брата наверняка знали. Ну, а раз кроме золота никаких шкурок охотник сюда не принес…  Возможно, причиной тому весна, когда звери линяют после зимы, а может, он был занят чем-то иным.

— Вообще-то староста мог еще раз сам приехать сюда, чтоб проведать брата и выяснить, что с ним, а не посылать нас…  — проворчал Кот.

— Мне кажется, что староста знает больше, чем говорит, а потому и не стал вновь приезжать в это место…  — согласился Кром. — Пусть тот охотник, как нам сказали, человек малоразговорчивый, но хоть что-то о том, что увидел в здешних местах, брату должен был рассказать.

— Все может быть…  — не стал возражать Кот.

— А если тот охотник не имеет к этому золоту никакого отношения?.. — предположила я. — Вдруг здесь был кто-то из старателей и именно он спрятал золото?

— Крайне маловероятно…  — покачал головой Кром. — С золотом, которое намыл с таким трудом (а этого добра в мешочке ой как немало!), никакой старатель не расстанется.

— А что там еще в тайнике?.. — поинтересовался Кот. — Ты ведь еще что-то оттуда достал?

— Есть такое дело…  — Кром, отложив в сторону мешочек с золотой крупкой, стал разворачивать потрепанную ткань, которая куда больше напоминала лоскут от старой мужской рубашки. — Хм, а это что такое?

На ладони молодого человека лежал металлический шарик размером с мяч для настольного тенниса. Признаюсь, что я вновь ожидала увидеть нечто необычное, и сейчас даже немного разочаровалась.

— Кажется, обычный шарик, только где его промысловик нашел?.. — почесал в затылке Кот. — Хотя сейчас даже в тайге можно отыскать следы цивилизации — возможно, брат старосты наткнулся на какую-то технику или что-то похожее. А что, вполне могло случиться такое, что где-то неподалеку потерпел аварию некий летательный аппарат, тем более что сейчас чего только в воздух не запускают, в том числе и самую разную технику. Только вот мне непонятно, для чего охотник спрятал этот шарик в тайнике? Есть какие-то идеи?

— У меня нет…  — отозвался Кром.

Я взяла шарик в руки. А он довольно легкий, да и цвет металла немного необычный — белый с чуть желтоватым отливом. Интересно, что это за металл? Скорей всего, какой-то сплав. С виду шарик как шарик, но почему-то мне кажется, будто с ним что-то не то…

— Ника, ты что так долго рассматриваешь шар?.. — хмыкнул Кот. — Минуты три на него смотришь, глаз отвести не можешь…

— Да так…  Вам не кажется, что этот шар чуть теплый?.. — спросила я.

— С чего бы это? Он, наверное, от рук нагрелся…

— Нет, он, и верно, немного теплый! Подержите сами — и убедитесь!

— А ведь ты, пожалуй, права — он, и верно, не совсем холодный…  — Кот подержал шарик в своих ладонях. — Слышь, а может, это радиация?

— Какая еще радиация?

— Самая обычная! Не зря же охотник спрятал в тайник этот шар! Может, у него были какие-то предположения по этому поводу?

— Откуда тут радиации взяться…  — отмахнулся Кром, забирая шарик и вновь заворачивая его в потрепанную ткань. — Да и вряд ли простой охотник постоянно носит при себе счетчик…

— Что ты собираешься делать с этой гм…  находкой? С собой возьмешь?

— Не стоит таскать с собой лишнюю тяжесть, тем более что в данный момент это добро не представляет для нас особой ценности. Оставим все на месте, как было, даже записку на столе не тронем. Ну, а потом видно будет…  — Кром наклонился и убрал мешочек и шар в тайник. — Пусть там полежат, если что — заберем их на обратном пути…

— А до этих самых Серых озер далеко?.. — поинтересовалась я.

— Так сразу и не скажешь, близко или далеко…  — покосился на меня Кром. — Расстояние в тайге — понятие относительное. Итак, оставляем лирику в сторону: я тут на карте кое-что прикинул, и за сегодняшний день нам надо добраться до определенной точки…  Ника, если вдруг почуешь стороннее воздействие, сразу же говори. Если даже чуть позже выяснится, что тебе это показалось — все одно говори.

— Поняла.

— Кстати, ты спортом занималась?

— Нет…  — покачала я головой. Не станешь же объяснять, что мне всегда нравилось плавание, но не могло быть и речи о том, чтоб я им занималась — бабушка считала это достаточно опасным спортом, еще (не приведи того Бог!) утону в бассейне, или, возвращаясь с тренировки, простужусь. Как мне было сказано — лучше дома сиди, книги читай, куда больше пользы будет, чем плюхаться в воде невесть с кем…

— Досадно, но ничего не поделаешь. Надеюсь, дорогу по тайге ты выдержишь. Ну, а сейчас перекусим, наведем в избушке порядок — и в путь…  — продолжил Кром. — Я иду первым, Ника второй, а Кот замыкающим. Отдельно для нашей дамы повторяю: главное — беречь ноги, потому что в этих местах человеческая жизнь во многом зависит именно от того, здоровы они или нет. Ну, а чтоб быстро не вымотаться при ходьбе по лесу, постарайся сделать шаг размеренным. И проверь, чтоб в рюкзаке ничего не гремело и не стучало! На все про все у нас — четверть часа.

Через пятнадцать минут мы покинули избушку, вновь крепко примотав веревкой ручку двери к железному штырю. Отчего-то у меня не было никакого желания уходить отсюда, но говорить об этом я, конечно, не стала. Очень бы хотелось вернуться сюда, причем как можно быстрее…

Пара десятков шагов — и мы дошли до края поляны, зашли в лес. Вокруг стояла тишина, пропитанная удивительным запахом тайги, а после прошедшего ночью дождя в воздухе вдобавок ощущалась ни на что не похожая свежесть. Пожалуй, стоило оказаться в этих местах хотя бы только за тем, чтоб дышать этим волшебным воздухом. Правда, тайга все еще была сырой после дождя, и, надеюсь, что солнце вскоре высушит влагу. Не раз мне на глаза попадались белки, скачущие по ветвям деревьев, пробежал заяц, из-за кустов выглядывала лиса…  Однажды за деревьями увидели оленя, который почти беззвучно промчался неподалеку от нас…  Да уж, места тут, конечно, очень красивые, но глушь еще та!

Все бы ничего, если бы не гнус, который с удовольствием набрасывался на нас, и от которого плохо спасал даже реппелент. Раньше я даже представления не имела, что это за пакость, которая так и липнет к коже, лезет в глаза, уши и рот. Хорошо хотя бы то, что эта летающая дрянь была не везде, а большей частью клубилась в распадках, которые мы по-возможности старались обходить.

Какое-то время мы шли по земле, покрытой мхом и короткой травой, а затем пошел густой ломкий папоротник, который в высоту кое-где достигал мне до пояса. Я видела, как мои спутники недовольно оглядывались назад, и их можно было понять — в папоротнике за нами оставался заметный след. Досадно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Мы остановились на отдых, когда я уже всерьез устала — спирало дыхание, рюкзак за спиной становился все тяжелее, а ноги были словно налиты свинцом. Увы, спокойная городская жизнь дает о себе знать во всей красе, и боюсь, что если споткнусь, то уже не хватит сил подняться, зато глядя на моих спутников, и не подумаешь, что они устали. Тем не менее, после слова «привал» все мы молча попадали на землю, и мне понадобилось какое-то время, чтоб отдышаться и оглядеться вокруг — как оказалось, мы находились в небольшом распадке меж высоких сопок. Наверное, именно по нему будем идти и дальше…

— Э, девушка, особо не налегай на воду!.. — посоветовал Кром, посмотрев, как я жадно приникла к фляжке. — Если ты не знаешь, то сообщаю всем известный медицинский факт: после значительных физических нагрузок сердце еще не успевает достаточно успокоиться, а ты еще дополнительно нагружаешь его поступившей в кровь жидкостью. Надеюсь, ты не хочешь сердце надсадить? Подожди хотя бы минут десять…  Я понятно сказал?

— Чего тут не понять…  — вздохнула я, с сожалением закручивая крышку на фляжке. Почему-то вспомнился свежевыжатый апельсиновый сок, который я частенько пила дома за завтраком — сейчас бы его хоть глоточек, а лучше два…  Так, о подобной благодати пока лучше не думать, первым делом надо бы нормальное дыхание восстановить. Невольно подумала о том, что если дело пойдет так и дальше, то, боюсь, никакого стороннего влияния поблизости я уловить просто не смогу.

Тем временем Кром достал навигатор, на экране которого высвечивался нужный нам маршрут вместе с привязкой к местности.

— Куда дальше?.. — спросил Кот.

— Туда…  — кивнул Кром вправо. — Для начала перевалим через сопку…

— А я думала, мы по распадку пойдем…  — вырвалось у меня. Говоря откровенно, подниматься вверх с тяжелым рюкзаком за плечами мне хотелось меньше всего на свете.

— Нет, нам в другую сторону…

Делать нечего, пришлось делать вид, что меня это вполне устаивает. Сопку мы перевалили по склону, который оказался довольно крутым, но в одном месте оказалась пологая каменная осыпь, на которой я поскользнулась и непременно скатилась бы вниз, если б Кот не поймал меня за шиворот и не помог подняться.

— Осторожнее надо быть…  — посоветовал он мне. — Так и переломаться недолго.

— Спасибо…  — выдохнула я.

— Всегда к вашим услугам, о прекрасная дама!.. — галантно ответил тот, а Кром лишь бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал. Надо же: всего пару дней назад мы с ним сидели на причале, передавали друг другу фляжку с коньяком, разговаривали о всякой ерунде, и это был замечательный вечер! Мы шутили, смеялись, много говорили, и я давно не чувствовала себя так хорошо и спокойно, как в тот прекрасный вечер…  Теперь же, непонятно отчего, Кром старается держаться со мной вежливо, но я просто ощущаю холодность и оттенок неприязни с его стороны. Понять не могу, чем вызвано его недовольство! Честно говоря, почему-то меня это злит и даже немного обижает.

За сопкой неожиданно потянулось ровное место, обширный березняк, и идти здесь не в пример легче, чем по склону, да и среди берез было куда светлее, чем среди хвойников. Однако постепенно вновь стали появляться кедры, а потом опять пошла тайга с чащобой. Затем на нашем пути встретилась неширокая мелководная речка, которую удалось перейти вброд…

Вдобавок ко всему к нам привязалась росомаха. Я, честно признаюсь, вначале не поняла, почему мужчины несколько встревожены, но Кот мне пояснил, что это хитрая, злобная и очень настойчивая тварь, с которой нужно держаться настороже. Она не нападала, но держалась поодаль, бродила поблизости, иногда показываясь нам на глаза, а заодно демонстрируя свои жутковатые белые зубы — это зрелище, надо сказать, положительных эмоций вызвать никак не могло. Дошло до того, что Кром даже достал оружие, и пытался ее подстрелить, но промазал — росомаха оказалась очень ловкой зверюгой, и к тому же сообразительной. Тем не менее, выстрел сделал свое дело, и спустя какое-то время хищник от нас отстал.

Ближе к вечеру мы наткнулись на неприятную находку — среди травы и мха белели человеческие кости. Я сидела немного в отдалении, пока мужчины осматривали все вокруг. Надо сказать, что и мне на глаза попались кости, валявшиеся в кустах и высокой траве — похоже, они были растасканы мелкими зверями. Вообще-то мне, как капризной городской барышне, следовало бы упасть в обморок от подобного зрелища, только вот в нашей ситуации это выглядело бы довольно глупо, а Кром, чтоб привести меня в себя, без сомнений, вылил бы мне на лицо всю воду из своей фляжки, не пожалел бы…  А впрочем, если бы он даже и сделал это, то ничего страшного в этом нет — вся моя косметика осталась в гостинице вместе с остальными вещами, а заодно и с тем кольцом, которое подарил мне Игорь. Надо было бы оставить ту ювелирную безделушку дома, но в день побега я никак не могла уйти из дома без этого украшения на пальце — за этим зорко следила бабушка, а в тот день мне никак нельзя было вызвать у нее хоть какое-то подозрение…  Тьфу ты, нашла место и время, чтоб вспомнить то, о чем лучше не думать!

— Этот бедолага здесь, похоже, погиб не менее года назад…  — протянул Кром, когда мужчины подошли ко мне. — Никаких документов не нашел, так что ничего конкретного об этом человеке сказать не могу. Карабин у него был неплохой, да и ухаживал мужик за ним неплохо — хотя ствол уже покрылся ржавчиной, я все же без особых усилий передернул рукоятку затвора. Мужчина, кстати, от кого-то отстреливался — тут неподалеку можно найти пустые патроны.

— Я видел штуки четыре…  — заметил Кот. — Но если хорошо поискать, то наверняка можно найти еще.

— Нападение?

— Очевидно.

— А причина смерти какая?

— Тут я ничего сказать не могу, для этого патологоанатом нужен.

— Знать бы еще, кто на него напал — зверь или человек?

— Думаю, что не человек. Вот, смотрите…  Узнаете?

В руках у Крома был небольшой мешочек из черной кожи, чуть пахнущий табаком, и точно такой же мешочек я видела сегодня утром, только тот был набит самородным золотом.

— Так это же…

— Совершенно верно…  — согласился Кром. — С высокой долей вероятности могу предположить, что это и есть тот старатель, который намыл столько золота. Кстати, в этом мешочке золота нет, есть лишь остатки табака.

— Так что же получается — брат старосты убил этого человека?.. — растерялась я.

— Не думаю — о пропавшем охотнике говорят как об очень порядочном человеке. Скорей всего, он нашел этого беднягу раньше нас, и забрал золото. Вполне логично…

— Тогда непонятно, кто убил старателя?

— Возможно, это было нападение какого-то животного — в ином случае золото бы здесь не оставили…  По-сути, перед нами обычная история о человеке, пропавшем в тайге.

Перед тем, как покинуть это место, мы собрали человеческие кости и закопали их в небольшой ямке — не стоит оставлять беднягу без погребения. Ничего, когда вернусь домой, то в церкви поставлю свечку за упокой его души.

К тому времени, когда солнце собралось уходить за горизонт, мы прошли по гребню высокой сопки и остановились на ее вершине, любуясь зрелищем, представшим перед нами, благо обзор оттуда был на пару десятков километров — поросшие лесом сопки, бурые утесы, зеленые равнины, и над всем этим чистое голубое небо…  Прекрасный вид, дикое приволье, удивительная, необычная красота, захватывающая дух, от вида которой забываешь даже об усталости. Я смотрела на эти первозданные, не тронутые цивилизацией места, какими они уже были тысячи лет назад, и понимала что здесь, кажется, ничего не изменилось с момента сотворения мира. У меня не было слов от величия того, что я вижу перед глазами. А еще здесь я ощутила, что мы находимся в самом настоящем безлюдье, где можно бесследно пропасть, и человек здесь никто, просто молекула…

— Красота какая…  — выдохнула я.

— Сам не налюбуюсь нашей сибирской природой…  — согласился Кот. — Когда я вижу такое, то мне становится по-настоящему жаль тех, кто никогда не увидит подобное…

— Эмоции оставляем при себе и не задерживаемся…  — подал голос Кром. — Немного спустимся вниз — и там расположимся на ночевку, тем более что вечер близко.

Значит, в ближайшее время отдохнем, и хочется надеяться, что идти к месту отдыха нам недолго. Так и оказалось — очень скоро мы подошли к зимовью, которое находилось в распадке между двух небольших сопок, поросших сосняком. Судя по виду избушки, она была сооружена когда-то очень и очень давно, причем ставили ее на совесть, обстоятельно и из толстых бревен. К сожалению, сегодняшний вид строения не вызывал добрых чувств — прохудившаяся крыша, пустые маленькие оконца, входная дверь наполовину приоткрыта…  Зрелище, надо сказать, печальное. Кот, сбросив с плеч рюкзак, проскользнул внутрь избушки, и очень скоро вновь появился на крыльце.

— Можно заходить, внутри никого нет.

Ну, нет — и очень хорошо, просто замечательно! Я шагнула к двери, а Кром тем временем ковырнул стены ножом — оказалось, что у них нет и следа трухлявости, потому как бревна и тут из лиственницы, еще сотню лет без гниения простоят, не меньше.

Я попыталась, было, немного приоткрыть дверь, но такое впечатление, что она едва ли не вросла в крыльцо, и сдвинуть ее невозможно. Не беда, главное — мы и через полуоткрытую дверь вполне можем протиснуться внутрь зимовья.

— Вы тут поосторожней…  — посоветовал нам Кот. — Половые доски, хотя и не прогнили полностью, то близки к этому…

Внутри зимовье очень напоминало тот домик, в котором обитал брат старосты, только вот здесь было полное запустение — ни мебели, ни посуды, никаких следов того, что здесь когда-то останавливались люди. Больше того — в углах зимовья уже начинала расти трава…

— Интересно, кто здесь поставил это зимовье?.. — спросила я.

— Неизвестные промысловики…  — проворчал Кром.

— На это строительство в свое время было потрачено немало сил. Почему все это забросили?

— Трудно сказать…  — пожал плечами Кот. — А строить предположения можно сколько угодно.

— Я слышала, что в отдаленных уголках тайги все еще хватает деревень со староверами. Может, это они построили зимовье?

— Деревни староверов в тайге есть…  — согласился Кот. — Кстати, это очень честные, добропорядочные и законопослушные люди. Только вот я не слышал, чтоб в этих местах, где мы сейчас находимся, имеются какие-то поселения, хоть староверов, хоть кого-то другого. Кстати, Кром, сколько нам еще идти до Серых озер?

— Считайте, что большую часть пути мы уже прошли…  — отозвался тот.

— Это хорошо…  — невольно вырвалось у меня.

— Ника, пока что посиди здесь…  — приказал Кром, снимая с плеч рюкзак. — А мы тем временем осмотримся, что тут и как.

Мужчины ушли, а я уселась на пол и прижалась спиной к стене. За сегодняшний день я устала так, как не уставала никогда в жизни, и последние пару часов держалась только на одном упрямстве. Иногда очень хотелось попросить моих спутников, чтобы они шли чуть помедленней или хотя бы почаще останавливались на отдых, но я знала, чем это кончится: Кот без слов заберет себе мой рюкзак (хотя и у него самого ноша весит немало), а Кром ничего не скажет, но посмотрит с раздражением — мол, так и знал, навязалась на наши головы…  Тут уж лучше сжать зубы и потерпеть.

Молодые люди вернулись менее чем через четверть часа. Как оказалось, вокруг не было ни одной живой души, следов людей тоже не обнаружено, тишина и покой — во всяком случае, создается такое впечатление. Зато неподалеку отыскался родник с водой, так что я с удовольствием пила чистую воду.

— Так, сейчас перекусим — и отдых…  — скомандовал Кром. — Я дежурю первым, а затем Кот.

— А я…

— Извини, но…  — Кром подбирал слова, чтоб показать, насколько нелепым кажутся ему мои слова о том, что и я могу дежурить. — Ты у нас человек прикомандированный, гражданский, так что уж извини, но мы справимся как-нибудь сами.

— И потом, ты среди нас единственная дама, а мы, как верные рыцари, должны оберегать твой покой и сон…  — добавил Кот. — Мы тебе даже лучшее место оставим — там, у стеночки, где окон нет и пол покрепче.

— Спасибо…  — буркнула я. Особого желания разговаривать у меня не было, так что ужин прошел быстро и без ненужной болтовни, а затем я достала одеяло, расстелила его на полу у стены и почти сразу провалилась в сон без сновидений.

Когда ночью проснулась резкой боли и открыла глаза, то в первый момент не поняла, где нахожусь — вокруг сплошная темнота, ничего не видно. Как видно, Кром сидит в полной темноте и не включает даже небольшой фонарик. Впрочем, темнота меня сейчас занимала в последнюю очередь — дело в том, что ноги так свело резкой болью, что хоть кричи. Отстраненно подумала о том, что у каждого из нас имеется при себе аптечка, только вот как ее сейчас отыскать в рюкзаке — темень же вокруг, да и нужное лекарство в ней еще нужно найти, а как это сделать, если ничего не видно, а любое движение вызывает очередную боль…  Да что это такое-то, а?! Болит, не перестает, становится только хуже…  Я, конечно, пыталась сдерживаться, но все же не смогла удержать короткий стон.

— Что случилось?.. — донесся до меня голос Крома. А, верно, он же сейчас дежурит…

— Да так, ерунда…  — через силу произнесла я, но Кром уже шагнул ко мне, присел рядом и негромко спросил:

— Что именно болит?

— Ноги…  — выдохнула я. — Никогда такого не было…  Мне бы аптечку достать…

Не обращая внимания на мои слова, Кром пробежался сильными пальцами по моим ногам, после чего скомандовал:

— Снимай штаны.

— Да что ты себе позволяешь…  — начала, было, возмущаться я, но мужчина меня перебил.

— Не знаю, что ты себе навыдумывала, но мне сейчас не до эротики. Ты говорила, что раньше спортом никогда не занималась…

— И что?

— За сегодняшний день у тебя была большая физическая нагрузка — все же мы прошли немало, и вот результат. Что-то похожее я и предполагал — у тебя мышцы на ногах просто закаменели. В них скопилась молочная кислота, именно она и вызывает такую боль.

— А тебе откуда об этом известно?

— Это знают едва ли не все, кто хоть немного имеет дело со спортом. Сейчас сделаю массаж, и все пройдет.

— Ничего не надо! Кажется, уже стало немного легче…

— Ты сейчас не в том положении, чтоб капризничать, а уговорами заниматься я не намерен. Делай, что тебе сказано, и говори потише! Дай Коту выспаться, парень умаялся за день, да и на дежурство ему скоро подниматься.

— Лучше таблетку…

— У меня с тобой никакого терпения не хватит!.. — кажется, Кром злится. — Ты можешь, наконец, помолчать?

Я не успела ничего ответить, потому как он сдернул с меня штаны и пробурчал что-то похожее на «будь любезна, заткнись». Очень хотелось сказать в ответ что-то похожее, причем порезче, но я все же сочла за лучшее благоразумно промолчать, потому что Кром, и верно, принялся разминать мои ноги. Похоже, в свое время его кто-то обучил искусству массажа, и теперь сильные пальцы молодого человека умело мяли и массировали мои ноги. Вначале было больно, но постепенно боль стихала, и через какое-то время я почувствовала себя так, что готова хоть сейчас встать и идти дальше. Я уже пискнула было «хватит», но Кром не обратил на это слово никакого внимания, продолжая заниматься массажем.

— Ну, пожалуй, все…  — наконец проговорил он. — Одевайся.

— Спасибо…  — тихонько сказала я.

— Не за что…  — проворчал Кром. — Мне в дороге нужен здоровый человек, а не тот, кто ноги с трудом переставляет. И нечего стесняться — подобное может случиться едва ли не с каждым. Если еще раз ноги сведет — говори сразу, не молчи. Обычно молочная кислота выводится из организма естественным путем, но иногда этому надо помочь. А сейчас возьми…  — и Кром сунул мне в руки свою фляжку.

— А это еще зачем?.. — не поняла я.

— Не надейся, коньяка здесь нет. Чтоб все болевые ощущения окончательно прошли, тебе надо пить больше воды и больше отдыхать. Ну и желательно побольше спать. Так что пей и спи, пока не разбудим.

— Спасибо.

— Не за что…  — сухо отозвался тот. Надо же — то он мне помогает, то явно показывает, что с трудом меня терпит…  И чем я его так рассердила?

Вздохнув и приведя одежду в порядок, я снова улеглась на одеяло, и через недолгое время у меня стали закрываться глаза, только вот заснуть не получилось — внезапно я почувствовала, что в душе у меня словно потянуло холодком. Я вздрогнула, и сон пропал, будто его не было. Неужели…  А ведь пожалуй, так оно и есть…

— Кром…  — негромко окликнула я.

— Чего тебе еще?.. — недовольно прошептал тот в ответ.

— Кажется, неподалеку появился кто-то из тех…  Ну, ты понимаешь…

Разбудили Кота, который почти сразу стряхнул с себя остатки сна. Поняв, в чем дело, он шепотом спросил меня:

— А этот…  Он далеко? Нас видит?

— Не знаю…  — прошептала я. — Ощущение слабое, но оно есть. Такое впечатление, что кто-то…  неприятный находится сравнительно недалеко отсюда, но он, скорее, рыщет или охотится, а нас не видит.

— Надеюсь, не увидит и дальше…  — пробурчал Кот.

— Тихо…  — приказал Кром. — Сидим, как мыши под метлой.

Мы все вслушивались в ночные звуки, а я то чувствовала приближение чего-то стороннего, то это ощущение исчезало. Такое впечатление, будто некто бродит по округе, то уходя, то вновь возвращаясь. Возможно, этот некто чуял меня, а может, и нет. Так продолжалось несколько часов, после чего ощущение чужого присутствия исчезло — похоже, этот некто с приближением рассвета предпочел уйти.

— Кажется, ушел…  — выдохнула я.

— Так кажется, или ушел?

— Не знаю. Все, что могу утверждать наверняка, так только то, что по моим прикидкам, ощущение чужого присутствия пропало уже с час назад.

— Что делать будем?.. — поинтересовался Кот. Ясно, что вопрос был задан не мне, а Крому.

— А что тут можно поделать?.. — отозвался тот. — Этот…  ушел, за окном темень…  Ты, Кот, дежурь, а пока посплю пару часов. Если что — будите.

Кром уснул, а мы с Котом какое-то время молча сидели и слушали тишину за стенами зимовья — надо сказать, тут довольно тихо, даже привычных ночных шумов не так много. Я в эту ночь проспала всего несколько часов, но спать мне не хотелось — я все время прислушивалась к своим ощущениям, но, к счастью, ничего плохого пока что не чувствовала.

За оконцами светлело — ну и хорошо! Я почему-то была уверена, что главное — пережить ночь, а днем с нами ничего плохого не случится. Во всяком случае, на это хочется надеяться.

Утром оказалось, что все вокруг покрыто густым туманом, а еще отовсюду доносился тихий шорох, чем-то отдаленно напоминающий шум дождя — как пояснил мне Кот, это влага оседает на листьях, на хвое, на папоротнике. Понятно, что придется немного подождать — идти куда-то в такой туман нет смысла, и просто неразумно.

— Как себя чувствуете, дамы и господа?.. — поинтересовался Кром.

— Лично я ощущаю себя свежим огурцом…  — хохотнул Кот.

— А я готова прошагать не меньше, чем вчера…  — надеюсь, мои слова прозвучали достаточно бодро.

— Рад слышать только вот поход придется отложить на некоторое время, пока туман не рассеется. Пока же отдыхаем.

— Кстати, Кром, что нам у тебя по навигатору?

— Да все то же самое…  — пожал плечами тот. — Никаких признаков человеческого жилья или чего-то подобного. Хотя мы с вами пока что и сами не знаем, что ищем…

Вышли, когда солнце поднялось уже довольно высоко, и туман, хотя полностью и не исчез, но хотя бы стал не таким густым. Казалось, все хорошо, но через какое-то время я заметила, что здесь, если можно так выразиться, уж очень пустынно — нам не встречается ни белки, ни бурундука, ни зайца, только птицы иногда перелетают с ветки на ветку. Как-то здесь неуютно, что ли…  Это же отметили и мужчины, но Кот пояснил, что сейчас мы идем по лиственничному лесу, а звери и птицы избегают мест, где лиственница высокая и растет очень густо.

Надеюсь, что это так и есть…

Глава 9

Полностью туман растаял только через несколько часов, но легче от этого не стало. Вроде и день солнечный, и вокруг все та же ставшая привычной тайга, а на душе неспокойно. Тревога копилась понемногу, а что именно ее вызывало — это так сразу и не скажешь: с одной стороны, ощущения чужого присутствия у меня не было, но в то же самое время я не могла отделаться от неприятного чувства. Почему оно возникло — не знаю, но оставаться надолго в этих местах мне бы не хотелось. Более того — есть желание уйти отсюда как можно быстрее. Не заметно ни малейших следов присутствия здесь человека — тишина и нетронутая природа, все вокруг кажется вымершим. Может, здесь где-то и есть старатели, но, на мой взгляд, для того, чтоб долго находиться здесь, в этих забытых Богом местах, надо иметь железную выдержку. К тому же тем старателям, которые все же находятся в здешних краях, тоже вряд ли хочется показываться на глаза чужакам.

Помнится, староста упоминал, что здешние места пользуются дурной славой, и потому местные стараются не посещать эти края, и, положа руку на сердце, я их понимаю. Хотя не исключаю, что у меня просто шалят нервы, во всяком случае, мои спутники идут спокойно и молчат, так что и мне приходится помалкивать, чтоб не выглядеть в их глазах капризной дамой с расстроенными нервами.

А еще сегодня мы идем медленней, чем вчера, во всяком случае, нет такого высокого темпа, и я не так сильно устаю, хотя, может, я просто начинаю привыкать к ходьбе по лесу.

— Ну, что скажете, господа и дамы?.. — поинтересовался Кром, когда мы остановились на отдых.

— Плохо тут…  — вырвалось у меня.

— Что именно?

— Не знаю. Того негатива, что встречался нам ранее, или тот, что чувствовала сегодняшней ночью — его нет, но, тем не менее…

— Согласен…  — подал голос Кот. — Приходит ощущение, будто мы пришли туда, где нам не рады, и лучше поскорей отсюда уйти. Мне дед рассказывал, да я и сам несколько раз сталкивался с тем, что в тайге есть такие места, где человеку не по себе. Как говорил дед — там люди чувствуют себя не в своей тарелке. Вроде все, как обычно, но на уровне подсознания понимаешь, что лучше скорей покинуть это место.

— И как твой дед поступал в таких случаях?.. — улыбнулась я.

— Как и положено — просто уходил…  — пожал плечами Кот. — Нечего нарываться на неприятности.

— Разумный у тебя дедушка…

— А то!.. — согласился Кот. — Он у меня из семьи потомственных охотников-промысловиков, человек серьезный. Правда, меня почему-то всегда считал бестолковым раздолбаем. Возможно, причина в том, что я не захотел идти по его стопам.

Почему-то я с самого начала была уверена, что Кот родом из здешних мест, и сейчас он подтвердил мое предположение, а вот насчет Крома — тут надо хорошо подумать.

— Кром, скажи, а долго нам еще идти?.. — задала я вопрос, который просто-таки вертелся у меня на языке, но все как-то не решалась задать — боялась, что тот произнесет в ответ что-то резкое.

— Я уже говорил: нам приказано только разведать общую обстановку, но очень далеко не заходить…  — неохотно отозвался тот. — Дойдем до Серых озер, а там видно будет.

Очень хотелось спросить, долго ли нам еще идти до этих самых Серых озер, и сколько времени Кром намерен там пробыть, но промолчала. Надеюсь, сегодня доберемся, оглядимся, и через день-другой отправимся назад.

Дискомфорт и легкий отголосок страха я испытала вскоре после того, как мы вновь отправились в путь. Мы тогда шли по пологому склону сопки, поросшей лиственными деревьями, и в первый момент я решила, что это ощущение мне просто показалось, но уже в следующую секунду поняла, что это не так.

— Ребята, я что-то чувствую…

— Поточнее можно?.. — спросил Кром.

— Видите ли, это знакомое ощущение…  Помните, как на той, первой заимке, Петр прятался от волка? Потом этот волк еще напал на одного из ваших товарищей…  Вот я и сейчас испытываю нечто сходное.

— Ясно…  — Кром посмотрел на Кота, и тот чуть кивнул головой. Похоже, у моих спутников тоже появились похожие ощущения, а в их руках я увидела оружие — кажется, мужчины называли это словом «пистолет-пулемет». — Не задерживаемся, идем дальше.

Ну, дальше — так дальше. Плохо то, что сейчас мы продвигаемся по чему-то, напоминающему высокий осинник, растущий среди болотистой местности, да к тому же сплошь покрытый кочками разной высоты, и идти по нему было очень неудобно. Да к тому же ощущение чужого присутствия — оно то появлялось, то вновь исчезало, что, честно говоря, очень нервирует. Несколько раз вдали, между деревьев, промелькивало какое-то шевеление, дважды издалека доносился треск сухого валежника, но через мгновение все стихало, и тайга вновь казалась мирной и безлюдной.

— Как думаете, что это?.. — спросила я, когда между стволов деревьев молнией пронеслось коричневато-сероватое пятно.

— На человека не похоже…  — отозвался Кром, поднося к глазам бинокль. — Скорее, это какой-то зверь.

— Что делать будем?.. — поинтересовался Кот, беря в руки свой бинокль. — Вообще-то летом звери сытые, обычно не нападают.

— А что тут можно сделать? Только смотреть в оба.

Какое-то время мы шли спокойно, и я уже стала надеяться, что все это нам просто чудится. Осинник, по которому мы ранее передвигались, сменил лес, в котором преобладали старые замшелые деревья. Идти тут было непросто, потому что на земле лежало немало упавших стволов, которые уже были покрыты толстым слоем мха. Место тут какое-то уж очень неприятное, и потому я даже не удивилась, когда до нас донесся вой, от которого у меня в испуге сжалось сердце. Это был не просто вой — в нем смешалась ярость, злоба и ненависть. Я узнала этот вой: точно такие же звуки я слышала на той охотничьей заимке, куда мы пришли после аварии вертолета, и издавал их огромный волк. Неужели опять он?! Посмотрела на своих спутников, и поняла, что их голову посетила та же мысль. Не стоит себя обманывать, тем более что ощущение легкого страха так и не проходит.

— Вы думаете то же самое, что и я?

— Мысли женщин прочитать непросто…  — буркнул Кром. — Но те звуки, что мы сейчас слышали…  Они очень напоминают о некой неприятной встрече.

— Волк?

— Верно. Или волки, если их можно так назвать. Будем надеяться, что мы им неинтересны.

Ага, как же! Помнится, тот волк тоже долго и безбоязненно ходил вокруг охотничьей заимки, хотя прекрасно понимал, что там сейчас находится не один человек, и, выбрав момент, все же напал. Что-то я сомневаюсь в том, что те странные волки, чьи голоса мы сейчас слышим, сыты, или не проявят к нам никакого интереса.

— Пошли дальше…  — скомандовал Кром. Говоря откровенно, сейчас мне очень хотелось повернуть назад, но я промолчала — все одно не послушают.

Мы двинулись дальше, поднимаясь по склону очередной сопки. Все бы ничего, но очень скоро до нашего слуха стало доноситься нечто среднее между воем и скулежом, после чего вновь послышался все тот же вой, а на склоне мелькнуло что-то коричневато-серое, мохнатое.

— Это они?.. — спросила я. — Так ведь?

— Не исключено…  — Кром не отнимал бинокля от глаз. — А вот и он, собственной персоной…

Впереди, метрах в трехстах, я увидела крупного зверя, который показался из-за высокого кустарника. Конечно, в подробностях рассмотреть его было непросто, но было видно, что волк (назовем его так) уселся на землю, и, без сомнений, смотрит на нас.

— Можно мне бинокль — хочется посмотреть на этого зверя…  — попросила я, и Кот протянул мне свой бинокль.

— Пожалуйста, смотри, хотя любоваться тут особо нечем.

К сожалению, то, что я увидела, порадовать никак не могло: большой зверь с довольно худым и костлявым телом, слишком длинные лапы…  Словно желая напугать меня, зверь приоткрыл свою огромную пасть и я увидела острые белые зубы на мощных челюстях…  Пожалуй, как бы я не уклонялась от реальности, но при взгляде на хищника у меня отпали последние сомнения, и стоит признать очевидное — этот зверь полностью схож с тем непонятным волком, которого убили подле лесной заимки. Правда, этот пока что спокойно сидит, вывалив язык, и смотрит на нас, не отводя взгляд. Пока что не приближается, и на том спасибо.

— Ну, что скажешь?.. — поинтересовался Кот, когда я вернула ему бинокль.

— Боюсь, он от нас так просто не отвяжется.

— Кто б сомневался…

— У вас же есть оружие…  — подала я голос.

— Ты полагаешь, что мы отсюда сумеем его пристрелить?.. — с чуть заметным раздражением покосился на меня Кром.

— А разве нет?

— Ох уж мне эти гражданские…  — такое впечатление, что Кром сдерживается, чтоб не сказать мне что-то резкое. — Ты прикинула расстояние от нас до волка? Поясняю, чтоб больше не было вопросов: для того, чтоб достать отсюда этого зверя, требуется что-то дальнобойное, хоть та же снайперская винтовка с оптикой, но ее у нас нет. Наши пистолеты-пулеметы хорошо подходят для ближнего боя, или для перестрелки с противником, засевшим на небольшом расстоянии, а для пальбы на длинные дистанции не подходят от слова «совсем». Проще говоря — пуля не дотянет до места, да и не будет никакой точности попадания. Я выразился достаточно ясно?

— Да…  — я почувствовала, что у меня покраснели уши. Конечно, я ничего не понимаю в военной науке, но можно было сказать это мне более вежливо.

— Кстати…  — вмешался Кот. — Кстати, эта зверюга завывала не просто так. Я вслушивался в ее вой, и почти уверен, что волк подзывал к себе кого-то, потому что ему ответил другой вой. Вы это, может, и не уловили — звуки почти слились между собой, а вот я это заметил — все же до десяти лет в деревне жил, так что кое в чем разбираюсь.

— Вот только стаи нам еще не хватало для полного счастья…

В этот момент волк, до этого времени спокойно сидящий на месте, закинул голову и взвыл. Прошло несколько секунд, меж стволов деревьев мелькнули коричнево-серые тени, и около волка оказались еще два таких же зверя. Какое-то время они смотрели на нас, и когда я вновь посмотрела на них в бинокль, то не могла отделаться от впечатления, что троица зверей безмятежно сидит, и весело смотрит на нас — во всяком случае, мне отчего-то казалось, что они улыбаются. Это продолжалось не менее пары минут, после чего хищники сорвались с места и кинулись прочь, исчезнув среди деревьев.

— Ну, вот вам доказательство моих слов — один волк позвал других…  — сделал вывод Кот. — Хотелось бы, чтоб не для того, чтоб показать им свой будущий обед из трех блюд.

— Надеюсь, больше никого из желающих перекусить на подходе нет…  — буркнул Кром. — Надо же, какой новый вид волка обитает в этих местах.

— Они от нас не отстанут…  — вздохнул Кот. — Тут, как говорится, даже к бабке не ходи…  Обнаглели.

— Ладно, посмотрим…  — мотнул головой Кром. — Пошли дальше.

— А может, не стоит рисковать, и повернем назад?.. — все же не выдержала я.

— Боюсь, это у нас уже не получится…  — вздохнул Кот.

— Почему?

— Скоро сама поймешь.

К сожалению, наше дальнейшее продвижение спокойным назвать никак нельзя. Волки то и дело мелькали за деревьями, но не пытались напасть, а словно сопровождали нас. Один из волков то и дело показывался впереди, стоял, не двигаясь с места, но и не делал попытки нападения, и нам поневоле приходилось его обходить. Затем на нашем пути оказалось небольшой участок земли, где деревья лежали вповалку на земле — как видно, здесь когда-то прошел ураган, вырывая из земли большие деревья. Идти здесь было очень непросто, но когда мы хотели повернуть назад, чтоб обойти бурелом по краю, то волк внезапно оказался позади, перекрывая нам дорогу назад, и тот яростный вой, который он при этом издал, а заодно страшный оскал — все это говорило само за себя. Называя вещи своими именами, можно считать, что волки нас сопровождали, а заодно дали понять, чтоб мы не уклонялись от маршрута, а иначе… Ну, об этом пока лучше не думать.

— Ребята…  — произнесла я, вытирая пот со лба. — Ребята, вы можете считать меня ненормальной, но мне почему-то кажется…

— Что волки куда-то нас гонят…  — закончил мою мысль Кот. — Это же очевидно. Знать бы еще, куда именно…

— А не слишком умное поведение для дикого зверя?.. — спросила я.

— Волки умные создания, не стоит их недооценивать…  — отозвался Кром.

— У вас в руках оружие, а они его не боятся. Значит, не знают, что это такое.

— Я так не считаю. Скорей всего, они видели оружие у охотников и старателей, но у тех, скорей всего, были ружья или карабины, а пистолет-пулемет все же выглядит иначе. Все просто. Сейчас же я склонен считать, что они нас, и верно, куда-то целенаправленно гонят, перерезают нам дорогу там, где мы намеревались идти, и потому приходится невольно отклоняться от маршрута, идти туда, куда ведут нас эти звери. И я что-то очень сомневаюсь в том, что дело кончится добром.

— А если попробовать…

— С тремя волками нам не справиться…  — подосадовал Кром. — Слишком шустры. Да и сразу их не завалишь — живучие. Вспомните, сколько пуль нам пришлось всадить в того волка, которого мы уложили возле зимовья. Так что если мы их даже сможем всерьез задеть, они нас все же сумеют потрепать, а кого и вовсе загрызут.

— Что предлагаешь?

— Давайте передохнем — мы уже идем больше часа, нужен отдых. Кстати, я посмотрел по маршруту — они нас пока что и сами направляют в сторону Серых озер, так что будем считать, что все идет по плану, хотя мы немного отклонились от предполагаемой точки. А они грамотно нас ведут — как видно, в этом деле у серых тварей есть опыт…

Однако с отдыхом ничего не получилось — стоило нам расположиться на небольшом пригорке, как уже через минуту волки оказались неподалеку. Они неторопливо подходили к нашему пригорку, не сводя с нас желтых глаз, и мне стало по-настоящему жутковато. Звери остановились шагах в двадцати от нас, и пока что стояли спокойно, но было ясно, что хищники могли сорваться с места в любой момент.

— Может, пальнуть…  — с тоской вздохнул Кот.

— Отставить…  — отозвался Кром. — Сам бы рад от них избавиться, но…  Они пока что нас не трогают, но дают понять, что сделают это, если мы будем оставаться на месте. Так что встаем с места и идем дальше.

Делать нечего, приказ командира надо выполнять. К счастью, очень скоро закончился склон с замшелыми деревьями, и дальше пошло редколесье, за которым виднелся настоящий хвойный лес. Ох, что-то с некоторых пор я не люблю высокие ели, а именно они и росли в том лесу. Впрочем, сейчас меня куда больше беспокоило другое: волки шли неподалеку от нас, с трех сторон, не давая возможности свернуть в сторону — стоило нам попытаться это сделать, как звери стазу же начинали глухо ворчать, а шерсть на их загривках вставала дыбом. Я чувствовала себя, словно под конвоем, и мне было жутковато: это сейчас волки не проявляют агрессии, но все может измениться в любой момент — прыгнет зверь с места, словно разжатая пружина, в пару прыжков долетит до тебя, и сожмет страшные зубы на твоей шее…

Понятно, что об этом же думали и мои спутники, и неизвестно, что бы они предприняли дальше, но в какой-то момент звери от нас словно стали отдаляться, а один волк и вовсе отделился и побежал в лес. Я посмотрела на своих спутников и увидела, что Кот кивнул мне головой чуть вперед и негромко сказал:

— Как скомандую — со всех ног беги туда. Потом прижмись к камню и не двигайся…

Оказывается, неподалеку отсюда стояло несколько огромных валунов, высотой более чем вдвое превышающих человеческий рост, и мы должны были пройти рядом с эти местом…  Значит, парни решили рискнуть и попытаться избавиться от волков…  Мне осталось только кивнуть головой Коту — мол, я поняла, жду…  Что ж, надеюсь, все получится.

Хотя я и ожидала услышать команду от Кота, но все же от его слова «Беги!» я вздрогнула, и, не оглядываясь, бросилась к валунам, до которых было не более десяти шагов. За моей спиной раздались выстрелы, но оглядываться я не стала, добежала до камней, и уж там, прижавшись спиной к поросшему мхом валуну, повернулась.

Как оказалось, мои спутники отступали к валунам, повернувшись ко мне спиной, короткими очередями стреляя в волков, на серо-коричневых шкурах которых уже появились темные пятна. Правда, боль от ранений зверей не очень-то останавливала, а может, они ее просто плохо чувствовали, потому что, несмотря на выстрелы, все одно упорно рвались вперед, а от их жуткого визга и воя хотелось заткнуть уши. Короткая очередь отшвырнула одного из волков, по инерции он прокатился кубарем, но все же вновь вскочил на лапы. Второй притормозил, кинулся в сторону, но все же попытался кинуться к нам.

Мужчины стреляли скупыми очередями, крутясь вправо-влево, пули впивались в тела зверей, но у тех словно было по нескольку жизней — они падали, откатывались, рычали, но все одно поднимались и пытались напасть на нас, а мои спутники делали все, чтоб не подпустить их совсем близко. Эти непонятные волки оказались невероятно живучи, но человеческое оружие, к счастью, оказалось сильнее, и в итоге Кром двумя выстрелами в голову добил подранков.

Только вот радовались мы рано — из леса, стелясь над мхом, огромными прыжками, к нам несся третий волк, и Крому с первой же очереди удалось его подшибить, но тот, упав на землю, словно не почувствовал боли и вновь метнулся к нам. Мужчины стреляли по нему без остановки, но тот снова поднимался и вновь падал…

Когда все стихло, мне на мгновение показалось, что я оглохла, потом на подрагивающих ногах отошла от камней.

— Ну, ребята, какие же вы молодцы…

— Ника, не подходи к волкам, мало ли что…  — предупредил Кот, меняя магазин, но его предупреждение запоздало. Последний зверь, которого все считали убитым, внезапно просто-таки взмыл в последнем прыжке и метнулся в нашу сторону. К сожалению, так вышло, что ближе всех к волку стояла я, и он просто-таки обрушился на меня сверху. В этот миг я услышала выстрел, зверь забился в предсмертной судороге, а я от растерянности была не в состоянии даже пошевелиться…

Когда мои спутники оттащили в сторону убитого зверя, то оказалось, что я лежала на земле, свернувшись в клубок — это я сделала инстинктивно, когда поняла, что волк падает на меня. Именно это меня спасло — я оказалась под животом зверя, и он, умирая, не достал меня ни зубами, ни когтями. Правда, моя одежда была залита волчьей кровью, но на общем фоне это такие мелочи…

— Тебе же велено было стоять на месте!.. — Кот был раздосадован. — Вот и результат…

— Да со мной все в порядке…  — попыталась, было, сказать я, но Кром меня перебил.

— Ты ранена? Он тебя задел? Где именно?

— Кажется, нигде…

— Такое объяснение меня не устраивает. Раздевайся. Быстро!

— Зачем?!

— Мне что, два раза повторять надо? Раздевайся!

— Здесь? Еще чего!..

Кажется, Кром не был настроен на долгие дискуссии, и без дальнейших разговоров дернул меня к себе, и я ахнуть не успела, как половина моей одежды оказалась на земле, а Кром и не думал останавливаться.

— Да кто тебе позволил…  — начала, было, я, пытаясь не дать сдернуть с себя футболку, но Кром лишь отмахнулся, а сил у него было столько, что сопротивляться не было никакой возможности.

— Не мешай и не зли меня…  — футболка оказалась на земле, и Кром отвел мои руки, которыми я пыталась прикрыться, повернул меня, как куклу, затем сдернул штаны, осмотрел мои ноги, после чего скомандовал:

— Одевайся.

— Ну, знаешь ли!.. — у меня из глаз брызнули слезы, и я отвернулась от мужчин, надевая штаны и футболку, а тем временем Кот поднял с земли мою брошенную одежду.

— Спасибо…  — я очень надеюсь, что мой голос не дрожал.

— Не сердись…  — подал голос Кром, и, кажется, в нем прозвучали извинительные нотки. — Мне нужно было удостовериться, что зверь тебя не задел.

— Так я об этом уже говорила!.. — жаль, что сейчас нельзя запустить в этого человека чем-то потяжелей.

— Ну, говорить — это одно, иногда надо удостовериться своими глазами…  — чуть усмехнулся мужчина. — Я тебе ранее уже пояснял, и еще раз повторяю — об эротике речи не идет. Ты просто не в курсе: как стало известно, раны, нанесенные когтями или зубами этого волка, практически не заживают, и даже более того — на их месте развиваются злокачественные опухоли. Надеюсь, теперь тебе все понятно?

— А если бы выяснилось, что зверь меня поцарапал?

— Для начала я вкатил бы тебе несколько уколов, а потом пришлось бы выжигать рану. Разумеется, это больно, и нет никакой уверенности, что поможет, но все же это не самое худшее решение…  В общем, считай, что тебе очень повезло. Ладно, замнем. В виде извинения могу лишь сказать, что у тебя очень красивая фигура, да и хм…  все остальное тоже на уровне.

— Поддерживаю…  — хохотнул Кот. — Просто услада для мужских глаз, особенно после сегодняшней свистопляски. Прямо настроение улучшилось.

— Да ну вас…  — отмахнулась я. Удивительно, но мне почему-то больше не хотелось сердиться на Крома.

— Вот и хорошо…  Кот, что у нас с арсеналом?

— У меня два автоматных магазина на тридцать патронов, и в том, что вставлен, осталось около трети. Не густо.

— У меня примерно то же самое…  Маловато. Ничего не поделаешь, будем исходить из того, что есть. Идем дальше.

— А эти…  — я покосилась на волков.

— Это уже не наша забота. Ничего, звери подберут, во всяком случае, я на это надеюсь.

Очень скоро мы зашли в еловый лес, но прошли там совсем немного, когда я остановилась. Это ощущение страха, когда у тебя все внутри сжимается от ужаса — его ни с чем нельзя спутать.

— Погодите, дальше не идем…

— В чем дело?.. — повернулся ко мне Кром.

— Доставайте свои шлемы…

— Ты уверена?.. — вопрос был задан, скорее, для проформы.

— Да.

Мужчины переглянулись, и без лишних слов скинули с плеч свои рюкзаки — похоже, одними волками сегодня дело не ограничится. Так, теперь мне осталось понять, откуда идет угроза и где притаилось то жуткое существо. В пределах видимости его, кажется, нет, значит, надо пройти еще немного…

То непонятное существо обнаружилось в паре минут ходьба, на высокой ели, причем спряталось так ловко, что сразу и не найдешь. Возможно, стоило бы пройти мимо, но мужчины, как и ожидалось, не стали оставлять за спиной этот опасное создание, и на то, чтоб с ним покончить, патронов понадобилось куда меньше, чем на волков. Глядя на это существо, напоминающее гусеницу с обезьяньими лапами, которое лежало в самой настоящей луже крови, я выдохнула:

— Какой только дряни не водится в здешних местах!

— Против этого сложно возразить…  — согласился Кром.

— Волки гнали нас к этому лесу…  — протянул Кот. — Может, они пытались подогнать нас именно к этому недоразумению? Тем более что один из волков побежал именно сюда…

— Что-то слишком мудрено для простых зверей…  — усомнилась я.

— Пожалуй, да…  — Кром оглянулся по сторонам. — Сколько же крови находилось в этом малопонятном недоразумении, а подобного быть ну никак не должно! Все это, по меньшей мере, странно.

Боюсь, что странности на этом не кончаются…

Глава 10

Ельник тянулся довольно долго, а мне хотелось как можно быстрей его покинуть — уж очень неприятно в нем находиться, все время подспудно ждешь нового нападения. К счастью, все обошлось, на нашем пути больше никто не встретился. Когда же ельник кончился, то пошел смешанный лес, затем редколесье, а потом мы вышли к высокой сопке, подле которой находилось озеро. Неужели это оно, то место, к которому мы направлялись?

— Кром…  — посмотрела я на молодого человека, и тот кивнул головой.

— Да, мы дошли до места. Серые озера…  Вообще-то тут целая цепь озер, и это всего лишь одно из них. Давайте для начала спустимся ближе к воде.

У сопки, подле которой находилось озеро, оказались каменистые серые берега, покрытые мхом и невысоким кустарником. Удивительно, но даже вода у берегов отчего-то казалась сероватой — теперь понятно, почему эти озера носят такое название. На вкус, кстати, вода оказалась обычной, без привкусов, чистой и очень холодной. Вокруг стояла тишина, а еще здесь дул довольно сильный ветер, причем как-то неприятно, заунывно. Когда же ветер ненадолго стихал, то вокруг вновь воцарялась тишина, но не та, которая обычно бывает в лесу — в ней было что-то угнетающее, давящее…

— Я бы не сказал, что это самое приятное место на свете…  — выразил Кот наше общее мнение. — Во всяком случае, отдыхать с семьей я сюда ни за что бы не поехал.

— И куда мы сейчас?.. — спросила я у Крома.

— Осмотримся, окрестности исследуем…  — чуть пожал плечами тот. — Думаю, пары-тройки дней для этого будет достаточно. Может, удастся заметить что-то интересное или необычное.

— Я тебе и так скажу, что здесь необычно…  — буркнул Кот. — В этих местах ни один нормальный человек не захочет жить — на душе как кошки скребут.

Тут Кот был прав — находиться здесь было неприятно. Больше того: на голом каменистом склоне мне вдруг показалось, что я здесь не одна. И вряд ли подобное можно назвать самовнушением или ссылаться на излишнюю впечатлительность: мои спутники держатся настороже — как видно, им тоже не по себе, и не выпускают из рук оружие — что ни говори, но так все же спокойнее.

Для начала решили пройти вдоль озера, на некотором расстоянии от его края. Пусто, никого нет, следов человеческого пребывания не замечено, безмолвие природы, но чувство тревоги и ощущение чужого присутствия сказывалось все сильнее. Такое впечатление, будто за тобой наблюдает некто если не злой, то тот, кому ты не нравишься, и этот некто смотрит на тебя немигающим холодным взглядом хищного животного. Только вот животное ли это?.. Да еще этот постоянный вой ветра…  Он несет тревогу и непокой, заставляет все время прислушиваться к окружающему, опасаясь, что к тебе вот-вот приблизится нечто жутковатое. Больше того — через какое-то время начинает казаться, что следом за нами крадется некто из тех, от кого лучше держаться подальше…

Больше того — у меня разболелась голова. Вообще-то я считаю себя здоровым человеком, никогда не жаловалась на недомогание или что-то подобное, но сейчас в голове словно зазвучали молоточки, и от каждого такого удара шла волна боли. Я ничего не говорила своим спутникам, чтоб они не посчитали меня капризной особой, которая желает, чтоб все происходящее вращалось вокруг нее. Однако Кром, который непонятно отчего уловил мое состояние, спросил:

— Ника, в чем дело? Ты не идешь, а бредешь, да еще и спотыкаешься.

— Почему-то голова разболелась…

— Погоди…  — Кром скинул с плеч свой рюкзак. — Сейчас все пройдет.

Я послушно проглотила пару круглых белых горошин, и увидела, что мои спутники тоже закинули себе в рот несколько таблеток. Похоже, что головная боль терзала не только меня.

— Потерпи, через пару минут полегчает…  — в голосе Крома было едва уловимое сочувствие. — А пока у нас несколько минут отдыха.

Не знаю, что за лекарство такое дал мне Кром, но очень скоро мне, и верно, полегчало. Какое-то время мы сидели молча, а потом Кот пробурчал:

— У меня последний раз так голова трещала, когда дед в бане раньше времени заслонку закрыл, и я угарным газом надышался. Деду, конечно, тогда попало, а с кого спросить за то, что происходит тут?

— Ребята…  — не выдержала я. — Тут явно что-то не то! Я не просто чувствую негатив — он здесь прямо-таки разлит повсюду, иначе не скажешь! Да еще эта головная боль…  Поверьте — ничего хорошего в этих местах нас не ждет! Вы же сами говорили, что здешние края пользуются дурной славой! Может, нам стоит уйти отсюда?

— Уйдем…  — отозвался Кром. — Но не сейчас. Мы пришли сюда не ради любопытства или простого путешествия по лесу. Все, отдых кончен, идем дальше.

Что ж, дальше — так дальше, хотя непонятно, что именно мы намерены найти. Хорошо хотя бы то, что сейчас, когда голова больше не болит, идти стало куда легче.

— Стоп!.. — внезапно подал голос Кот. Присев, он что-то рассматривал на земле, вернее, на коротком зеленовато-сером мху.

— В чем дело?.. — спросила я.

— Тут люди ходили, причем совсем недавно.

— А я ничего такого не вижу…

— Городская девушка…  — покосился на меня Кот. — Я, конечно, не индеец из романов Купера, но рос в деревне среди охотников, так что кое в чем разбираюсь…

— Извини…  — мне было стыдно — это ж надо такое ляпнуть! И без того понятно, что Кот попусту говорить не станет.

— Да ладно, замнем для ясности…  — отмахнулся тот. — Вопрос другом, кто тут ходил — старатели или охотники. Кстати, насчет охотников у меня большие сомнения — никаких зверей, кроме тех непонятных волков, мы тут не видели (то пришибленное с дерева непонятное создание я в счет не беру). Так что охотникам тут делать нечего, да и, кроме того, их отпугивает дурная слава этих мест. О староверах в здешних краях никто не слышал, да и не поселятся они здесь, так что их тоже можно смело сбросить со счета.

— Согласен…  — кивнул Кром. — Остаются старатели? Ну, не знаю…  Я, конечно, не спец в этом деле, но сомневаюсь, что где-то рядом есть золото — тут сплошной серый камень. Хотя исключать ничего нельзя — ведь где-то тот убитый мужчина намыл немало золотого песка.

— Может, следы оставил кто-то из тех, у кого есть основания скрываться от властей?

— Не знаю…  — протянул Кром. — Сомнительно. Лагерей рядом нет, и никогда не было, так что вариант беглых уголовников я даже не рассматриваю. Те, кто скрываются от властей по тем или иным причинам — они тоже сюда не пойдут, при желании всегда можно найти неплохой уголок куда ближе к цивилизации, и где нет этой гнетущей атмосферы. Заодно отметаю всяких отшельников и любителей одиночества по все той же причине — здесь не то место, где у кого-то есть желание надолго задержаться.

— Тут и звериные следы есть…  — продолжил Кот. — Довольно крупные, и очень похожи на следы тех волков, которых мы недавно завалили. Возможно, это они и есть. Кстати, человек прошел здесь, самое большее, несколько часов назад, причем шел спокойно, никуда не торопясь. Следы, кстати, что человеческие, что звериные, идут и в одном, и в другом направлении…

— Рискнем пойти дальше и мы…  — решил Кром.

— Может, мне стоит…  — начал Кот, но Кром его перебил.

— Нет, пойдем вместе — не следует распыляться, но внимание надо увеличить. Особенно если это все же старатели, (хотя я в этом сомневаюсь), а те парни, как правило, отчаянные.

— Понял…  — отозвался Кот. — Иду первым.

Мы двинулись вперед, и через какое-то время я была вынуждена признать — здесь, и верно, до нас кто-то проходил. Я невольно отмечала про себя примятую траву, сломанную ветку, вырванный из земли небольшой клочок мха…  Бесспорно, повредить что-то из этого мог и пробегающий зверь, но понятно, что это слишком простое объяснение.

Немногим позже мы натолкнулись на тропинку. Конечно, вокруг был все тот же серый камень, мох и редкие низкорослые деревья, но, тем не менее, тропинку можно было разглядеть. Кот, глянув на эту тропку, лишь отрицательно качнул головой — мол, здесь ходят люди, а не звери…  Кром в ответ махнул рукой — дескать, идем дальше.

Не прошло и четверти часа, как местность изменилась: исчез серый камень, и мы оказались подле чего-то, очень напоминающего огромное болото — унылое неровное пространство, покрытое мхом, кочками и болотной травой. Вообще-то у меня создалось впечатление, что перед нами огромная лужа, затянутая сверху растительностью. Кое-где трава и мох на болоте были примяты — это удивительно, но тропинка шла дальше, по болоту, хотя такого, в принципе, быть не должно. Странно…  А еще, едва ли не посреди болота, виднелись то ли скалы, то ли утесы — не разобрать.

Я огляделась по сторонам: на голубом небе светит солнце, тихо, вокруг ни звука, только по-прежнему порывами налетал ветер — на первый взгляд, все в порядке…  Не знаю, что думают мои спутники, а мне идти дальше никак не хотелось.

— Ребята, мне кажется, мы приближаемся к чему-то очень плохому…  — вырвалось у меня. — Не надо идти по этому болоту. Ни в коем случае не надо!

— Почему?

— Не могу объяснить. Просто знаю, что идти по нему не стоит…

— Кот, что скажешь?.. — повернулся к товарищу Кром.

— На мой взгляд, обычное болото…  — оценил увиденное Кот. — Я тут вижу сабельник, вахту трехлистную, горец, осоку, еще кое-какие растения. Они обычно растут в низинных болотах. Сплавина из них бывает достаточно толстой, и по ней можно идти без опаски, а вот если она тонкая и рыхлая — тут все сложнее. Сделаешь по ней несколько шагов — можно провалиться по пояс, а то и по грудь. Однако раз здесь есть тропинка (что, вообще-то, меня немало удивляет), то, пожалуй, по ней можно идти…

— Не надо по ней никуда ходить!.. — перебила я парня. — И вообще отсюда лучше уйти.

К счастью, парни прислушались к моим словам и остановились. Вокруг по-прежнему тихо, никаких посторонних звуков, кроме шума ветра.

— Ладно, поверим твоим предчувствиям…  — наконец произнес Кром. — Вернемся назад к озеру, а там решим, что будем делать дальше.

Мы повернули назад, но прошли не более двух десятков шагов, когда Кот вдруг остановился и поднял руку.

— Кто-то идет…

— Где?

— Пока не знаю, но, кажется, с той стороны…  — кивнул Кот головой. Там, немного в отдалении, были настоящие заросли высоких кустов, в которых можно остаться незамеченным.

Кром чуть поморщился, и я него понимаю: мы стоим на довольно открытом месте — не спрячешься, позади болото, и непонятно, что надо делать — то ли идти дальше, то ли ждать того, кто может сейчас оказаться перед нами…

— Не расслабляемся…  — коротко приказал Кром, и я лишь кивнула головой.

Ожидание не затянулось — не прошло и минуты, как из зарослей кустарника показался мужчина и без особой спешки направился к нам. На первый взгляд — самый обычный человек, в одежде защитного цвета — так обычно одеваются охотники или те, кто отправляется в лес. Когда незнакомец приблизился, я рассмотрела его лучше — среднего роста, лет тридцати пяти или сорока, ничем не примечательное лицо…  В общем, встретишь такого на улице, мимо пройдешь и не обернешься. Охотник? Не похоже, рюкзака за плечами нет, да и никакого оружия я у него не вижу — можно сказать, идет налегке. Еще в его руке кукан с несколькими рыбинами — видимо, недавно рыбачил. Мужчина идет спокойно, словно для него в порядке вещей встретить человека в этих безлюдных местах. Я, окажись на его месте, вела бы себя более осторожно, ведь неизвестно, что за чужаки пожаловали в эти края, но, кажется, подобное нисколько не беспокоит незнакомца.

— Это что еще за явление?.. — пробурчал Кот. — И откуда он только взялся?

— Разберемся…  — Кром посмотрел на меня. — Что скажешь про него?

— Кажется, обычный человек, но…

— Понял. Всем держаться естественно. Ника, не проговорись, что чувствуешь негатив — мало ли что…  И запомните — мы туристы, любители экстремальных видов отдыха.

Да уж…  — подумалось мне. В такие места, находящиеся в жуткой глуши и откуда хочется уйти как можно быстрее, сунется далеко не каждый любитель острых ощущений.

— Надо же, в эти забытые края люди пожаловали…  — вместо приветствия произнес мужчина, подойдя к нам. А речь у него правильная, держится спокойно, будто встреча с новым человеком в этих местах — дело обычное, но глаза смотрят оценивающе. — Давненько у нас гостей не было, а уж о том, чтоб здесь появилась очаровательная гостья — о таком счастье я и мечтать не мог. Рад, искренне рад нашей встрече. Могу узнать, какая причина привела вас в эти отдаленные места?

— Не поверите…  — вздохнул Кром. — Я сторонник нетрадиционного отдыха и всегда мечтал провести отпуск в месте, совсем не тронутом цивилизацией и вдали от городской суеты. Мой товарищ тоже любитель экстремальных путешествий, вот мы и решили осуществить свою мечту. Я даже свою невесту уговорил отправиться с нами.

— А почему именно сюда?

— А почему бы и нет? Здесь настоящая глушь, чувствуешь себя оторванным от мира…  Такие ощущения запоминаются надолго, и все это так разительно отличается от обычного отдыха где-нибудь на море.

— Хм, интересно…  — голос мужчины был вежлив, и на его лице появилось нечто вроде заинтересованности, но я ни на миг не усомнилась в том, что он нам не поверил.

— А вы что, здесь живете?.. — спросила я.

— Можно сказать и так…  — согласился мужчина. — И уж раз мы встретились, то приглашаю вас к себе, в мое скромное жилище.

— Спасибо, не стоит…  — отказался Кром. — Это очень любезно с вашей стороны, но мы, знаете ли, туристы старые — привыкли довольствоваться малым, так что…

— Вы не поняли…  — чуть улыбнулся мужчина, только в его улыбке не было и грамма тепла. — Для всех будет лучше, если вы не станете возражать против моего приглашения.

— Вообще-то у нас другие планы…  — я постаралась, чтоб мой голос звучал достаточно убедительно.

— Поменяете их немного…  — пожал плечами мужчина. — И потом, не стоит отказываться от предложения, сделанного от чистого сердца.

Ну, не знаю…  Кажется, человек ведет себя вежливо, и в его внешности нет ничего подозрительного, но отчего-то он мне не нравится и к его словам у меня нет никакого доверия..

— Послушайте…  — вздохнул Кром. Судя по всему, наш собеседник тоже не вызывал у него добрых чувств. — Мы с вами незнакомы, и я верю, что вы искренни в своих словах, но не думаю…

— Молодой человек…  — перебил незнакомец. — Ваш отказ, пусть и сделанный в достаточно вежливой форме, не принимается, и советую вам принять мое предложение. Тут возражения не принимаются, и заниматься уговорами никто не собирается. Сомневаетесь? Зря. Посмотрите туда…  — тут мужчина кивнул головой в сторону тех кустов, из-за которых он только что вышел, и издал короткий свист. Мгновение — и из-за кустарника метнулись два огромных волка, в несколько длинных прыжков приблизились к нам, и застыли в нескольких шагах, не сводя красно-желтых глаз с возможной добычи. Все бы ничего, но эти волки один в один напоминали тех зверей, с которыми мои спутники совсем недавно расправились в ельнике. Сейчас похожие звери стоят совсем рядом с нами, готовые в любой миг наброситься на нас…  Трудно сказать, о чем подумали мои спутники, вскинувшие оружие, а у меня в голове было только одно — ох, ну сколько же этих волков обитает в здешнем лесу?!

— Молодые люди, а вот за оружие хвататься не надо…  — посоветовал мужчина. — И резких движений делать тоже не советую. Я этих зверушек пока еще могу сдерживать, но если они разозлятся и выйдут из-под контроля, то ничем хорошим для вас это не закончится. Так что давайте без глупостей. Да, и железками вашими не стоит никого пугать — так будет лучше для всех. Если же вы, по юношескому неразумию, в них начнете стрелять, то, конечно, им придется плохо, но загрызть и порвать вас они успеют, так что советую пожалеть вашу милую спутницу.

К сожалению, он прав, так что Кром и Кот неохотно опустили оружие, а мужчина усмехнулся.

— Ну и прекрасно, я вижу, что вы не лишены прагматизма и здравого смысла. Что ж, это похвально. К тому же отнимать ваше оружие я не намерен, во всяком случае, пока, так что в этом отношении можете быть спокойны. Сейчас я пойду, а вы отправитесь следом за мной. Убегать не советую — эти милые собачки вам все одно уйти не дадут, и с тропинки сходить тоже не стоит — чревато. Стрелять в них или в меня тоже не стоит — там, за кустами, есть еще такие же милые собачки, со всеми вы точно не расправитесь, а оставшиеся вас просто загрызут. Надеюсь, вы меня поняли.

— Что вам от нас надо?.. — Кром решил отбросить ненужную вежливость.

— Ну, зачем так грубо?.. — поморщился мужчина. — Я уже сказал — приглашаю вас к себе от чистого сердца, для компании, все же здесь несколько одиноко, и мне хочется просто пообщаться.

— А вам не кажется, что вы излишне настойчивы?

— Иногда без этого не обойтись.

— И куда мы должны направиться?.. — поинтересовался Кром.

— Я же сказал — ко мне.

— И далеко идти?.. — не выдержала я.

— Ну, далеко, близко — это понятия относительные. Во всяком случае, это куда ближе, чем тот путь, что вы уже преодолели…  — и мужчина повернулся к нам спиной, направляясь к болоту.

— Погодите!.. — вырвалось у меня. Идти за незнакомцем у меня не было ни малейшего желания. — Погодите, вы что, хотите, чтоб мы шли по этому болоту?

— Да, вернее, по тропинке на нем. Милая гостья, неужели вам что-то не нравится?

— Мне многое не нравится, в том числе и это самое болото!.. — мельком взглянув на Крома, вспомнила о его предупреждении не дать знать посторонним, что я чувствую негатив. — Я терпеть не могу ходить по таким сырым и неприятным местам, предпочитаю иметь под ногами твердую почву!

— Увы, в данный момент ничего иного предложить вам не могу…  — в вежливом голосе мужчины чуть улавливалась скрытая насмешка. — Поверьте, для вас это куда лучше, чем оставаться здесь. Так что прошу следовать за мной. Да, и с тропинки желательно не сходить.

Не слушая, что мы можем сказать в ответ, незнакомец повернулся и направился к болоту. Я взглянула на Крома, который, судя по всему, оценивал ситуацию. В нескольких шагах от нас по-прежнему стояли волки, приоткрыв пасть, негромко рыча и оскалив страшные зубы. До меня даже доносился запах их шкуры…  Да уж, невесело.

— Идем…  — как видно, Кром принял решение и направился вслед за мужчиной. Делать нечего — я пошла за ним, а за мной последовал Кот. Значит, все же придется идти по болоту…

Вначале это место было сложно назвать болотом — так, толстый слой сфагнума, который чуть прогибался под ногами, и вода чуть хлюпала под подошвами. Кажется, ничего страшного, но по своей воле я бы здесь не пошла за все сокровища мира. Почему? Здесь страшно, хотя внешне нет никаких оснований для подобного вывода.

Через несколько минут я оглянулась назад — волки не пошли за нами, они сидели у края болота. Не идут, значит, им на это или приказа не было, или они просто боятся.

По тропинке, которая была почти незаметна, мы шли медленно, потому что кое-где толстый слой растительности чуть шевелился под ногами, и мне было просто-напросто не по себе. Оглянувшись в очередной раз, я увидела, что волков больше нет — убежали. Может, нам стоит повернуть назад?

Вот и Кром оглянулся назад — кажется, ему в голову пришла такая же мысль. Он остановился, но мужчина, шедший впереди, в этот момент оглянулся.

— Почему стоим? Желаете вернуться? Ваше дело, хотя и не советую это делать, да и останавливать вас больше не стану. Впрочем, вам решать.

Слова незнакомца звучали многозначительно, и я не выдержала.

— Вы сказали нам слишком много, или слишком мало. Может, вы наконец-то перестанете говорить загадками и прямо скажете, что имеете в виду?

— Ох уж мне это женское любопытство…  — вздохнул мужчина. — Собачек, видимо, вам показалось недостаточно. Видимо, требуется еще одна наглядная демонстрация. Что ж, это можно устроить. Кстати, советую не сходить с тропы — сейчас это для вас небезопасно.

Мужчина отцепил от кукана пару рыбешек поменьше и бросил их рядом с тропинкой. Несколько секунд ничего не происходило, а затем у нас на глазах, как воплощение ночных кошмаров, из болота показалась зеленая рука, покрытая мелкими бородавками и пятнами торфа. Больше того: пальцы на этой руке были когтистыми, и длинные черные когти кое-где были обломаны. Вцепившись в лежащую рыбу, рука вновь скрылась в болоте, но почти сразу же вновь показалась на поверхности, обшаривая мох и траву в надежде отыскать еще одну рыбину.

Сказать, что от подобного зрелища сердце у меня ушло в пятки — это значит не сказать ничего, и от страха я не могла произнести ни слова. Это что такое, а? Не в силах оторвать взгляд, я смотрела на то, как грязная зеленая рука жадно ощупывает мох, и почувствовала, что меня вот-вот стошнит. Впрочем, были ошарашены даже мои спутники, что неудивительно.

— Фантасмагория какая-то…  — выдохнула я.

— Это…  это что такое?.. — произнес Кром.

— Всего-навсего один из обитателей здешних мест…  — пояснил мужчина. Кажется, его немало позабавила наша реакция на жуткое зрелище. — Правда, милым и кротким созданием я его назвать не могу. А еще он очень, знаете ли, любит тех, кто гуляет по болоту, так что не советую сходить с тропинки. Со мной вы можете передвигаться безопасно, а в ином случае вам надо полагаться только на везение и удачу.

— И многим везет?.. — поинтересовался Кром.

— Я бы не сказал…  — обезоруживающе улыбнулся мужчина.

— И сколько же тут подобных… обитателей?

— Скажем так — хватает. Знаете, стоять здесь — это далеко не самая лучшая идея, поверьте мне на слово. Так что идем вперед?

— Да…  — холодно уронил Кром.

Мы снова пошли по тропинке за мужчиной. Непонятно, куда мы идем, потому как никаких признаков жилья я не вижу. А еще я боялась оступиться и сойти с тропинки — та зеленая рука, обшаривающая мох, все еще стоит у меня перед глазами, и я боюсь оглянуться, чтоб не увидеть ее еще раз. Мои спутники молчат, но насколько я успела их узнать, они не просто так согласились на предложение мужчины — видимо, у них имелись для этого какие-то основания.

Вот чего я не ожидала — так того, что тропинка приведет нас к той скале, что стояла посреди болота. Надо же — там еще и отверстие в стене имеется, правда, сразу его и не заметишь…  Или это вход в пещеру? Ох, чего только нет на этом болоте!

Куда хуже другое — из этого отверстия просто-таки несло негативом. Более того — готова утверждать, что именно оттуда вся эта пакость и распространяется по округе. Ничего себе! Спорить готова, что мы отыскали то место, откуда и идет негатив, отравляющий здешние места.

— Ребята…  — негромко сказала я. — Именно отсюда, их этого места и идет весь негатив. Что будем делать?

— Посмотрим…  — чуть слышно произнес Кром.

— Вот мы и дошли до места, приглашаю в мой дом…  — мужчина, который к тому времени стоял шагах в десяти от нас, галантно указал на отверстие в скале. — Но перед этим попрошу положить ваше оружие у входа, и вещи тоже.

— С чего это?.. — чувствуется, что Кот разозлен.

— Потому что я так сказал…  — в голосе мужчины проявились холодные нотки.

— А зачем вам наши вещи?.. — возмутилась я.

— Если в них нет ничего опасного, я их вам верну.

— А наше оружие, между прочим, денег стоит, и немалых…  — вмешался в разговор Кот. — Так что раскидываться им я не намерен.

— Молодой человек, делайте то, что вам говорят, а иначе пеняйте на себя…  — продолжал мужчина. — Я не шучу.

— Хорошо…  — Кром положил оружие на землю, и туда же бросил свой рюкзак, после чего обернулся к нам. — Коля, Ника, делайте то, что сказано.

— Это разумно…  — согласился мужчина, глядя на то, как увеличивается на земле куча наших вещей. — Теперь снова идите за мной.

— А вы не боитесь, что я вам голову сверну?.. — поинтересовался Кром.

— Это сделать вы, конечно, можете…  — согласился мужчина. — Только в этом случае отсюда уйти вы никогда не сумеете — болотные твари вас просто не выпустят. Вам это надо? Я так и думал. И не беспокойтесь — вам у меня понравится.

Удивительно, но в пещере оказалось не холодно, а когда мы прошли по небольшому коридору, ведущему вниз, то отчего-то вокруг понемногу становилось светлей, только вот это был не привычный свет лампы, а какой-то синеватый, с сиреневым оттенком, несколько неприятный. Во всяком случае, иметь такое освещение в своей квартире я бы ну никак не хотела. Хотя в данный момент меня куда больше интересовало другое — откуда здесь вообще мог появиться свет, да еще такой странный? И запах здесь тоже неприятный.

Коридор, по которому мы шли, раздвоился, и мужчина свернул налево.

— Прошу…  — указал он рукой вперед. — Там у меня место для гостей. И, молодой человек, прошу — не надо сверлить меня взглядом, я уже начинаю опасаться, что вы, и верно, вот-вот свернете мне голову, так что извините, но лучше держаться сзади, на небольшом отдалении от вас.

Мы прошли совсем немного, и вдруг за спиной раздался какой-то шум. Оглянувшись, я на мгновение растерялась, и было отчего — у нас за спиной сверху упала решетка, а мужчина, который привел нас сюда, стоял с другой стороны и с легкой улыбкой смотрел на нас.

— Это что еще такое?.. — Кром дернул прутья решетки, но они даже не пошевелились. — Немедленно откройте!

— Молодой человек, не надо нервничать…  — посоветовал мужчина. — Вы сейчас взвинчены, расстроены, так что нормального разговора у нас с вами не получится. Остыньте немного, придите в себя, тогда и побеседуем.

— У вас очень своеобразное гостеприимство…  — сказала я. — Мне, во всяком случае, оно не по душе.

— Не стоит обижать гостеприимного хозяина, то есть меня. У вас там даже собеседник будет, так что время проведете нескучно, а я постараюсь навестить вас при первой же возможности.

— Откройте, я сказал…  — Кром еще раз тряхнул решетку, но она не поддалась, а мужчина, не оглядываясь, пошел прочь.

Когда звук его шагов стих, я повернулась к Крому.

— Ты ведь не просто так согласился пойти сюда, верно? Ни за что не поверю, что ты даже не попытался дать отпор этому непонятному типу! Спокойно сдался, лишь для вида немного повозмущался…

— А это было так заметно?

— Я, во всяком случае, поняла, что ты валяешь дурака.

— Вообще-то у нас есть задание, которое мы обязаны выполнить…  — отозвался тот. — Если есть возможность разобраться, что здесь происходит, то нужно рискнуть. Кот, во всяком случае, понял меня сразу.

— А то…  — согласился тот.

— И как мы отсюда выбираться будем?.. — пока что это беспокоило меня в первую очередь.

— Вопросы будем решать по мере их появления. Меня сейчас куда больше интересует, куда мы попали — это нечто совершенно непонятное среди таежной глухомани. Обитаемая скала, внутренняя подсветка, работающие механизмы…  Да и то чудо с зеленой рукой, что мы тут увидели в болоте — оно, знаешь ли, вызывает немало вопросов.

— Да уж, такую непонятную хрень посреди болота я никак не ожидал встретить, хотя видел уже немало…  — буркнул Кот. — Кром, у тебя есть какое-то предположение?

— Есть, но, боюсь, оно прозвучит фантастически.

— У меня тоже…  Кстати, понять не могу, из чего сделана эта решетка. Вроде не железо, но и пластиком не назовешь…  Ох, отпилить бы немного на анализ, но нечем.

Тут Кот прав — я и сама потрогала эти узкие прутья, упавшие откуда-то сверху: серого цвета, ровные, гладкие, будто литые, и притом на ощупь, и верно, напоминают пластик…  И потом, как в обычной скале можно сделать подобную западню? Вопросы, вопросы…

— Кстати, этот хмырь говорил о каком-то собеседнике…  — произнес Кот. — Может, поищем его?

А ведь и верно, я совсем об этом забыла, но рядом, кажется, никого нет. Прошли немного вперед, и увидели кучи веток, наваленных вдоль одной из стен — похоже, это спальные места для гостей. Да, особым комфортом тут похвастаться нельзя. Впрочем, куда важнее было то, что на одной из этих охапок спал немолодой мужчина с бородой, которую уже тронула седина. Удивительно, но его даже не разбудили наши голоса. Кром присел рядом, посмотрел на мужчину и легонько потряс его за плечо:

— Посыпайтесь…

Странно, но Крому пришлось еще несколько раз тряхнуть мужчину за плечо, чтоб тот, наконец, открыл глаза. Правда, бородач не сразу понял, что происходит, но потом сообразил, что к чему, и первое, что он спросил:

— Вы кто такие? Как тут оказались?

— Да так получилось, Тимофей Михайлович, что принесла нас сюда нелегкая…  — вздохнул Кром. — Так что прошу любить и жаловать.

А, так это брат старосты из Раздольного! Все верно, староста должен был показать его парням фотографию.

— Вы откуда меня знаете?.. — удивился мужчина.

— Ваш брат сказал, что вы пропали, а мы как раз отправлялись в эти места, вот он и попросил нас вас поискать.

— Зачем вы сюда пошли?.. — мужчина только что не схватился за голову. — Я же написал брату, что сюда ходить не стоит!

— Он эту записку не видел, но мы ее прочитали.

— Ох, надо вам было всерьез к ней отнестись!

— Тимофей Михайлович, может, подскажете нам, что тут происходит?

— Да ничего хорошего…  — вздохнул тот. — Да, вляпались вы, ребятки, как куры в ощип. Да и я тоже, олух старый, слишком на себя понадеялся…

Надеюсь, он нам прояснит хоть что-то…

Глава 12

Не сказать, что Тимофей Михайлович оказался разговорчивым человеком, к тому же он был раздосадован тем, что мы проигнорировали его предупреждение не ходить к Серым озерам, но кое-что он нам все же поведал.

По словам старого охотника, большую часть своей жизни он провел в лесу (есть люди, которые предпочитают одиночество и жизнь среди природы) и брат старосты относился к числу таких любителей уединения. Разумеется, изредка он навещал брата в поселке, чтоб сменить потрепанную одежду и обувь, а заодно запастись солью, спичками и патронами, после чего вновь возвращался на свои охотничьи угодья. Правда, они находились достаточно далеко от Раздольного, а в последнее время возраст мужчины стал брать свое, и потому Тимофей Михайлович решил перебраться поближе к брату, хотя, на мой взгляд, от той избушки, где он обитал до своего исчезновения, и до поселка расстояние немалое.

Почему мужчина решил перебраться именно в то место? Причин несколько, и одна из них — крепкий охотничий дом, в котором можно без опаски зимовать, и к тому же рядом река, по которой можно сравнительно быстро добраться до Раздольного. Конечно, Тимофей Михайлович был наслышан о дурной славе тех мест, что находятся на довольно большом расстоянии от избушки, но направляться в ту сторону он не собирался. К тому же за долгие годы, которые охотник провел в лесу, он уже не раз сталкивался с тем, что трудно понять, и чему нет логических объяснений, так что напугать старого лесовика было непросто.

Первое время все было в порядке, он быстро обжился на новом месте, но постепенно охотник стал понимать, что дурная слава здешних мест основана не на пустом месте. Почему мужчина по-прежнему оставался здесь? Причин несколько, хотя, говоря откровенно, в последнее время старый лесовик все чаще стал подумывать о том, что, пожалуй, ему вновь надо бы сменить охотничьи угодья, благо он знал, где в тайге находятся еще несколько избушек, годных под жилье.

Однако осуществить задуманное он не успел, потому что однажды в лесу (а охотник, бывало, уходил в лес на несколько дней) Тимофей Михайлович просто-таки натолкнулся на умирающего человека. Тот был серьезно ранен, не мог идти, лежал на земле и метался в горячечном бреду, его трясла лихорадка. Бедняга то приходил в себя, просил его спасти и при этом рассуждал вполне здраво, то вновь впадал в забытье — во всяком случае, многое из того, что рассказал несчастный, старый охотник посчитал бредом. Конечно, Тимофей Михайлович сделал все, что было в его силах, чтоб помочь умирающему — развел костер, согрел беднягу, приготовил целебный отвар, и поил им незнакомца…  К сожалению, все было бесполезно: идти самостоятельно тот уже не мог, а тащить его на себе старому охотнику было уже не по силам, да к тому же лесовик понимал, что несчастный доживает последние часы.

Тем не менее, умирающий успел рассказать Тимофею Михайловичу кое-что о себе до того, как жизнь покинула его — кажется, незнакомец чувствовал небольшое облегчение хотя бы потому, что в свои последние часы он уже не один, и рядом с ним сейчас находится кто-то из тех, от кого страдающий человек надеялся получить помощь.

Как оказалось, этого человека звали Никита, и он относился к числу тех людей, кому не сидится на одном месте, и кто любит бродить по свету — вообще-то подобное не является чем-то необычным, у многих бывает охота к перемене мест. Хотя молодой человек по настоянию родителей получил высшее образование, но его вгоняла в тоску одна только мысль, что нужно проводить на работе едва ли не весь день. Однако после получения диплома он попытался работать, тем более что родственники устроили его на неплохое местечко с приличной оплатой, но оттуда парень ушел уже через пару месяцев, объяснив, что это совсем не то, чем бы он хотел заниматься. Затем Никита почти полгода болтался без дела, а потом, устав от упреков родни, собрал рюкзак, и пошел бродить по стране, благо там было что посмотреть, и это дело его крепко затянуло. Где пешком, где автостопом, он исколесил немало дорог, побывал в самых разных местах, зарабатывая на жизнь небольшими подработками, а на зиму перебираясь в теплые края. Надо сказать, что парню такая жизнь нравилась, он чувствовал себя свободным и не стесненным никакими обязательствами, а потому что-то менять он пока что не собирался, хотя понимал, что вечно подобное бродяжничество продолжаться не может. Что ни говори, но когда-то надо возвращаться домой, а заодно стоит подумать о своем будущем, устроиться на работу и завести семью, только эти благостные мысли бродяга постоянно откладывал на «когда-нибудь потом».

Как молодой человек оказался в этих местах — об этом парень упомянул лишь мельком: дескать, очередной знакомый, такой же бродяга, как и он, уговорил заняться старательством. Мол, мне надежный человек рассказал о таком местечке, где можно быстро намыть немало золотишка, но нужен напарник — одному там непросто. Правда, нужное место находится довольно далеко, но зато есть шанс неплохо заработать…  Вообще-то к этому времени Никита уже твердо уяснил, что от кое-каких дел надо держаться подальше (и это тем более актуально, если речь идет о драгоценных металлах), но врожденный дух авантюризма (а заодно и желание получить неплохие денежки) оказалось сильнее, так что он решил рискнуть.

С большим трудом добравшись до места, старатели занялись делом, за которым пришли, и надо сказать, что в своем решении молодой человек разочаровался очень быстро — работа оказалась тяжелой, золото в указанном месте хоть и нашли, но его было не ахти сколько, добывали драгоценный металл чуть ли не по крупинкам, да и здешние места Никите совсем не нравились. Будь на то его воля — ушел бы отсюда, не оглядываясь, только вот в одиночку это не сделать, а потому пришлось терпеть, сжимая зубы и давая себе клятвенные обещания, что более он никогда не ввяжется в подобные затеи.

Что произошло потом — об этом Никита не рассказал, лишь сказал, что его с напарником куда-то пригнали, и они не знали, как оттуда вырваться. В итоге судьба его товарища неизвестна, а самому Никите все же удалось сбежать, после чего молодой человек, вспоминая карту, которую в свое время полностью изучил (надо же было чем-то заняться долгими вечерами в лесу), направился к реке, надеясь, что там иногда все же появляются рыбаки или охотники, от которых можно получить помощь…

К сожалению, этот разговор занял у парня последние силы, он вновь потерял сознание, и через несколько часов скончался, так и не придя в себя. Тимофею Михайловичу осталось только вырыть охотничьим ножом неглубокую могилу, и похоронить несчастного, поставив на невысоком холмике самодельный крест. Затем он вернулся в свою избушку, оставил брату записку и направился в сторону Серых озер — надо было выяснить, правду сказал умерший человек, или нет. К сожалению, дело кончилось тем, что и он оказался здесь…

Если коротко, то вот и все.

— Действительно, коротко…  — согласился Кром. — Только у меня есть немало вопросов. Например, откуда у вас золото в тайнике?

— Раз спрашиваете, значит, и тайник нашли…  — сделал вывод Тимофей Михайлович. — Тут все просто: это самое золото было у Никиты. Как я понял из его слов, он натолкнулся на человеческие останки, когда пробирался к реке. Тогда парень чувствовал себя чуть лучше, но все же не сразу решил забрать с собой золото — груз это тяжелый, а силы у парня были уже на исходе. Тем не менее, золото он все же решил прихватить с собой, оставить рука не поднялась — знал, сколько может стоить такой мешочек, некоторым до конца жизни тех денег хватит. Похоже, кто-то из старателей в свое время набрел на хорошее место и потрудился там на славу, потому как быстро столько золота не намоешь. Надо сказать, что старатели, эти рисковые мужики, нет-нет, да приходят сюда, в эти края, хотя, насколько мне известно, назад возвращаются далеко не все — в тайге, да еще в такой глухомани, много чего с человеком может случиться. Вот и тому старателю, кто столько золота сумел намыть, не повезло — как видно, на него напали какие-то звери, а отбиться от них он не сумел. Золото, конечно, я взял с собой — не бросать же его в лесу! Тем более что позже сдал бы его, куда положено. Правда, в полиции пришлось бы дать показания, да еще и объяснительную потребовали бы написать — у нас в отношении подобного правила строгие, и закон нарушать никто не станет, потому как в итоге себе дороже выйдет.

— А что за шарик в тайнике лежал вместе с золотом?

— Вот насчет него ничего определенного сказать не могу…  — вздохнул мужчина. — На мой взгляд — обычный шарик их металла, но тот парень мне твердил, что этот шар нужно обязательно ученым отдать: они, дескать, разберутся, в чем тут дело, но пока что этот кругляш, от греха подальше, лучше припрятать куда подальше. Больше Никита ничего не сказал, а я и не спрашивал, но вернувшись в избушку, на всякий случай спрятал шарик вместе с золотом.

— А свою фамилию Никита сказал?.. — поинтересовался Кот.

— Нет…  — покачал головой мужчина. — Где родился, где раньше жил — об этом мне ничего неизвестно, кроме его имени, конечно. Сам Никита ничего из этого не успел сказать, а я не поинтересовался — просто не до того было, а потом уж ни с кого не спросишь. Документов при себе у него тоже никаких не имелось, так что…  Парень, кстати, внешне был неплох, бабам обычно такие нравятся. Ох, беда…  Жаль парня, просто слов нет, как жаль. Сидел бы дома, жил в свое удовольствие, девчонкам бы голову кружил, а не на эту нарвался…

— Это вы про что? Вернее, про кого?

— Да так…  — уклонился от ответа охотник. — Скоро сами поймете, что к чему.

— А вы сами как здесь оказались?

— Говорю же — решил выяснить, что тут происходит. То, что Никита сказал — это одно, может, ему перед смертью что-то привиделось, так что надо самому удостовериться, правду парень говорил, или нет. Вот, как видите, я и убедился…

— Вас-то как поймали?

— Ох, лучше не говори…  — мужчина чуть потемнел лицом. — Вы-то, кстати, кто будете?

— Туристы.

— Ну-ну…  — чуть усмехнулся Тимофей Михайлович. — Может, кто-то и поверит, а у меня глаз наметан. Вы, парни, точно военные — тут, как говорится, к бабке не ходи, а вот насчет девушки об этом сказать не могу. Невеста, что ли, одного из вас?

— Вроде того…  — уклончиво ответил Кром, а я промолчала — сейчас не время вносить ясность в этот вопрос.

— И зачем девушку сюда с собой потащили? Шли бы одни: и вам легче, и ей маяться не надо.

— Никто меня не тащил, я сама пошла…  — пришлось вмешаться в разговор. — Они меня с собой не хотели брать, я их уговорила.

— У девок ума как раньше не было, так и сейчас нет…  — махнул рукой Тимофей Михайлович. — Если что втемяшат себе в голову, то их уже не переубедишь. Ну да что теперь об этом говорить…  Кстати, брат мой как поживает?

— Да с ним все в порядке, он больше о вас беспокоится, тревожится, что вы о себе ничего знать не даете…  — произнес Кром. — Тимофей Михайлович, может, все же скажете, что тут происходит?

— Рассказывать надо долго, но пока что я и сам не понимаю всего, что происходит. Никита, конечно, мне кое-что сказал, но я во многом так и не разобрался. Скажу лишь одно: то, что здесь происходит — этого быть не должно.

— А можно без загадок?.. — с почти незаметным раздражением в голосе произнес Кот. — Вы все ходите вокруг да около, а точно ничего не говорите.

— Можно и сказать, что знаю…  А, чтоб тебя!.. — вдруг вырвалось у Тимофея Михайловича, и я поняла, что он смотри куда-то мне за спину, причем в его взгляде появилась самая настоящая ненависть. — Приползла, гадюка…

Оглянувшись, я увидела, что по ту сторону решетки стоит молодая женщина и смотрит на нас. Надо же, как она неслышно подошла, я никаких шагов не слышала. Среднего роста, одета так, как обычно одеваются люди, идущие в лес или на рыбалку. Пожалуй, с натяжкой ее можно назвать симпатичной, хотя тут, скорей, больше подходит слово «своеобразное» — черты лица не совсем правильные. Очень бледная кожа, замотанные в неаккуратный пучок волосы на голове, глубоко посаженные темные глаза…  А еще мне отчего-то мне неприятно было смотреть на эту особу, хотя она не сводила с нас глаз. Вернее, девица смотрела на моих спутников с нескрываемым интересом, напрочь игнорируя меня.

— Это кто?.. — чуть слышно спросила я Тимофея Михайловича.

— У меня для этой твари подходящего названия нет…  — негромко пробурчал тот в ответ. — Одни матерные слова.

Тем временем девица взялась руками за прутья решетки, и я в растерянности уставилась на ее руки, вернее, на пальцы — дело в том, что у нее вместо ногтей были самые настоящие когти, пусть не очень длинные, но острые и изогнутые. Не хочется думать, что будет, если по тебе царапнет такая вот пятерня…

Меж тем эта непонятная особа, глядя на моих спутников, то ли довольно улыбнулась, то ли ухмыльнулась, приоткрыв рот, и я только что не ахнула, увидев ее оскал, в котором, помимо зубов, было четыре длинных острых клыка, похожих на звериные. Это еще что такое, а?!

Впрочем, удивлена была не только я одна — судя по тому, как Кром и Кот смотрели на эту странную женщину, увидеть нечто подобное они никак не ожидали. А девица по-прежнему стояла у решетки и смотрела на молодых людей, и в этом взгляде было нечто животное, хищное, и я чувствовала, как неуютно моим спутникам под тяжелым взглядом. Сама не зная зачем, я шагнула вперед, прикрывая собой сидящих рядом Кота и Крома, а затем поинтересовалась, обращаясь к незнакомке:

— Тебе что надо?

После моих слов улыбка (или не знаю, как правильно назвать эту непонятную гримасу) исчезла с лица девицы, и она, посмотрев на меня с ненавистью, только что не зашипела, оскалилась и разве что зубами не щелкнула. Кажется, она здорово разозлилась, и будь на то ее воля, эта особа разорвала бы меня на месте.

— Не злила бы ты ее…  — негромко произнес Тимофей Михайлович. — От нее ничего хорошего ждать не стоит. Стерва еще та, да еще и злопамятная…

Верно: сейчас непонятная особа переключила внимание на меня, и почти шипела от злости. Даже руку просунула сквозь решетку, пытаясь добраться до меня, хотя я находилась от нее на достаточно большом расстоянии. Трудно сказать, как девица повела бы себя дальше, но тут раздался мужской голос:

— Ананке, успокойся и иди к себе. Мы с тобой поговорим позже.

К нам приближался тот самый мужчина, который привел нас сюда. Подойдя к решетке, он вновь обратился к странной девице, которая и не думала уходить.

— Ананке, я же просил оставить нас.

Та, постояв еще немного, неохотно отпустила прутья решетки, и, по-прежнему не говоря ни слова, повернулась и неторопливо пошла прочь. Отойдя на десяток шагов, девица вдруг опустилась на четвереньки, и быстро побежала по коридору, причем двигалась почти беззвучно. В свою очередь мужчина, посмотрев на наши ошарашенные лица, поинтересовался:

— Вас что-то удивляет?

— Да как сказать…  — кашлянул Кром. — Хотя, говоря откровенно, не только меня, но и моих спутников едва ли не вводит в ступор многое из того, что мы тут узрели. Это определение в полной мере относится и к этой гм…  девушке, которая только что удалилась отсюда.

— Она вам понравилась?

— У меня несколько иные вкусовые пристрастия.

— Досадно.

— Многоуважаемый хозяин…  — продолжил Кром. — Вы, конечно, человек гостеприимный, но не кажется ли вам, что пора представиться гостям? Как к вам обращаться?

— Согласен, я поступил несколько бестактно…  — вздохнул мужчина. — Меня звать Яков Иннокентьевич.

— Очень приятно…  — Кром был — сама вежливость. — Наши имена вас интересуют, или предпочитаете обходиться без них?

— Почему же, я рад познакомиться.

— Александр, Николай и Вероника. Итак, вступление сделано, формальности соблюдены, теперь можно и поговорить без околичностей и по делу. Может, для начала скажете, куда мы попали? У нас много вопросов, но нет ни одного ответа.

— Меня тоже многое интересует, и прежде всего, кто вы такие, и для чего сюда пришли. В вашу версию о туризме я если и верю, то с большой натяжкой. Сказку о том, что вы будто бы старатели, которые пришли в эти места на поиски золота, тоже можете не рассказывать — для этого достаточно покопаться в ваших вещах. Итак, что скажете?

— Так золото тут, и верно, есть?.. — поинтересовался Кот.

— Есть, только не здесь…  — усмехнулся мужчина. — За ним нужно отправляться севернее — именно там в нескольких местах, если хорошо потрудиться, можно стать богатым человеком. Если вам интересны подробности, то могу сказать, что сравнительно недалеко отсюда находится пара речек, где есть немало золотого песка.

— А вы откуда об этом знаете?.. — продолжал Кот.

— Просто знаю. Итак, жду ответа на свой вопрос.

— Да что бы я ни сказал, вы мне все одно не поверите!.. — махнул рукой Кром. — Но уж если настаиваете…  У меня в этих местах пропал близкий родственник, причем тогда исчезла целая экспедиция. Последнее письмо родственник прислал нам из Раздольного, сообщил, куда они собираются направиться дальше. Больше от него не было никаких известий, пропал человек…  Об остальных участниках той экспедиции тоже ничего неизвестно. Конечно, дело прошлое, но все же хочется узнать о том, что с ними произошло. Я давно собирался сюда отправиться, да все как-то не с руки было, а тут у меня отпуск подошел, и у товарища тоже. Вот я его и упросил отправиться со мной. Невесту, конечно, с собой брать не стоило, ну да что теперь об этом говорить…  Конечно, глупо надеяться, что после стольких лет можно отыскать хоть какие-то следы, но надежда умирает последней, и всегда надеешься на чудо.

— И когда же пропал ваш родственник?

— Это еще в девяностые годы произошло…  — вздохнул Кром. — Он был в составе геологической экспедиции, которую сюда отправили на разведку полезных ископаемых, и, к сожалению, как я уже говорил, назад никто из них не вернулся. Впрочем, положа руку на сердце, стоит признать, что их тогда не очень-то и искали — времена были непростые, хватало более важных проблем…

— Хм…  — трудно было сказать, поверил мужчина тому, что сказал Кром, или нет. — Интересно. Пропавшим был ваш отец?

— Нет, младший брат моей матери. Они были очень привязаны друг к другу, потому как другой родни у них не было. Наверное, именно потому моя мать все еще надеется, что он жив.

— Понятно…  — мужчина немного помолчал, повернулся и собрался, было, идти, но Кром его окликнул.

— Яков Иннокентьевич, вы бы вернули наши вещи.

— Посмотрим…  — и мужчина, не оглядываясь, пошел прочь.

— Интересно, вернет он наши рюкзаки или нет?.. — вздохнула я.

— Ага, как же, жди…  — вздохнул Тимофей Михайлович. — Наверняка ваше добро уже свалили в одну кучу, прикидывают, что им сгодится, а что нет.

— Не понимаю…

— Да что там не понимать? Они тут живут, за пределы Серых озер не высовываются, а ведь одеваться-обуваться во что-то надо, тем более что магазинов рядом нет. Вот с тех, кто тут оказывается, одежду и снимают — она тем беднягам все одно уже без надобности.

— Кто — они?

— Знал бы точно — сказал.

— Ох ты ж, как неожиданно-то…  — проворчал Кот. — Только меня все происходящее почему-то не удивляет.

— В смысле — без надобности?.. — не поняла я.

— А это в прямом смысле этого слова и понимай…  — кажется, Тимофея Михайловича рассердила моя непонятливость.

— Этот самый Яков Иннокентьевич — он кто такой?.. — продолжала спрашивать я.

— Да я точно не скажу…  — подосадовал охотник. — Не думаю, что он тут главный, но, похоже, что командует тут все же он. Как хотите, так это и понимайте.

— Так тут еще кто-то есть?

— Похоже, да, но я их не видел. Сижу тут уже давно, силы на исходе. В этом месте из тебя словно жизнь высасывают, и задерживаться тут не стоит…  Ох, ребятки, не надо вам было сюда приходить!

— Кром, а ты говорил о пропавшей экспедиции…

— Нет, у меня там никакого родственника не было…  — отмахнулся тот. — Чистой воды импровизация. Просто вспомнил о том, что здесь ранее уже исчезали геологи. Не думаю, что этот тип нам поверил, но у меня создалось впечатление, что мои слова его несколько удивили.

— А если он поинтересуется именем того родственника?

— Что-нибудь придумаю.

— А эта девица, с клыками…  Кто она такая?.. — спросил Кот. Похоже, особа с острыми когтями произвела на Кота незабываемое впечатление.

— Если б тут вашей девушки не было, я б сказал, кто она такая…  — пробурчал охотник. — Только от моих слов у вас уши в трубочку свернутся.

— Это понятно, а что еще можете сказать о ней?

— Да век бы ее не видеть!

— Это само собой, но все же хотелось бы поподробней.

— Я, конечно, могу ошибиться, но, похоже, это дочка того мужика, этого самого Якова Илларионовича.

— Дочка?! Да как такое может быть?

— А я откуда знаю? Наверное, из-за папашиных грехов такой уродилась.

— Тут, скорей всего, мутация…  — протянул Кром.

— Красавица, верно?.. — поморщился Тимофей Михайлович, не обращая внимания на слова Крома. — Как ее увижу, так руки прямо чешутся взять ружье и влепить полный заряд картечи.

— Вообще-то ее отец не Илларионович, а Иннокентьевич…  — поправила я.

— Один хрен…  — отмахнулся мужчина. — Я до сегодняшнего для и не знал, как его звать, да и сейчас не узнал бы — не расстроился. Со мной он до разговоров не сподобился, а вот вы его заинтересовали. И его доченьку тоже. Она, чтоб вы знали, до мужиков охоча, и если на вас глаз положила, то, парни, завидовать вам не стоит.

— У нас другие предпочтения…  — поморщился Кот.

— Еще бы интересовали они тут кого, эти ваши предпочтения, до них здесь никому и дела нет.

— Имя у нее странное — Ананке…  — хмыкнул Кот. — Я такого раньше никогда не слышал.

— Насколько мне помнится, Ананке — по древнегреческой мифологии это божество необходимости, неизбежности и предопределенности свыше…  — произнес Кром. — Или что-то вроде того. Интересно, кто ее назвал таким именем?

— Наверняка родители и назвали, только вот хотел бы я посмотреть на мамашу этой заразы…  — проворчал Тимофей Михайлович.

— Да, любопытно было бы…  — согласился Кром. — Но пока что поговорим о другом. Николай Тимофеевич, расскажите, что поведал вам Никита, тот умирающий парень, и как вы сами тут оказались. Надо же как-то определиться, где мы оказались…

— Сказал бы я, где мы все сейчас находимся, да вашу девушку пугать не хочется…  — отозвался охотник. — Из того, что Никита рассказал, я половину не понял — что уж там греха таить, с образованием у меня не очень. Кроме того, вначале решил — все, что он мне сказал, ему просто привиделось, однако по здравому размышлению все же решил проверить, так это, или нет…

По словам Никиты, его с товарищем пригнали сюда те самые звери, очень похожие на волков. Было утро, когда четверка этих зубастых хищников появилась возле старателей — те в это время как раз начали промывать речной песок, а свое оружие оставили в стороне, прислоненным к стволу высокого дерева, так что сопротивления хищникам молодые люди оказать не смогли. Правда, товарищ Никиты попытался, было, схватиться за ружье, но дело кончилось тем, что ему прокусили руку и раздробили кость, и более старатели предпринимать хоть что-то не решились. Дело кончилось тем, что волки окружили Никиту и его товарища, так что парни были вынуждены идти с ними. Дорога заняла почти весь день, только к вечеру молодые люди пришли сюда, к этой скале, причем товарищ Никиты уже еле передвигал ноги. Вначале друзья сидели вместе, а затем товарища Никиты куда-то увели, и больше он его не видел.

По словам старого охотника, об остальном Никита говорил одно — это место не для людей, дескать, там что-то связанное с космосом. Мол, когда-то пришельцы были на нашей планете, но покинули ее, а эти, которые находятся здесь, то ли задержались, то ли их оставили, то ли не смогли улететь, то ли еще у них что-то стряслось, и теперь они живут здесь, высасывая из людей жизнь…

— Простите, но это чушь!.. — не выдержала я. — Причем полная!

— Что Никита мне сказал, то я вам и повторяю…  — обиделся Тимофей Михайлович. — Я тоже вначале ему не поверил, а потом, когда поразмыслил хорошенько над тем, что он мне сказал…  В общем, если даже парень сказал только половину правды, то и этого хватит.

— А как он сбежал отсюда?

— Сумел…  — уклончиво ответил охотник, бросив на меня короткий взгляд. — Это я вам потом расскажу.

— Вы как сюда попали?

— Я, старый дурак, ошибся, и эти же волки меня сюда пригнали…  Ох, старость — не радость.

— А что Никита еще успел сказать?

— Много чего бессвязного, что помню — вам расскажу, а вы сами разбирайтесь, есть в этом какой-то смысл, или нет.

— Так рассказывайте, мы ждем…

Позже мы сидели и молчали, обдумывая то, что нам рассказал старый охотник. Конечно, там много чуши, но если отбросить всю словесную шелуху, то лично мне эта история совсем не нравится. Так и подумаешь — а может, не нужно было убегать от Игоря? Но стоит вспомнить его жестко-приказной тон и бесконечную уверенность в том, что я от него некуда не денусь, а для этого надо всего лишь дать понять, что я никто, а он — мой хозяин…  Нет уж, спасибо, здесь, может, и есть шанс выжить, а вот от Игоря не удрать — этот паук добычу из своей сети никогда не выпустит, будет тянуть соки, пока не получит все…

От раздумий меня оторвал голос Крома.

— Ника, вот что: раз я сказал, что ты моя невеста, то от меня не отходи, держись рядом. На всякий случай.

— Хорошо.

— Заодно можешь и страстную любовь изображать…  — хохотнул Кот.

— Это как получится…  — улыбнулась я.

— Ты уж постарайся!

— А я-то, грешным делом, решил, что вы двое, и верно, жених с невестой…  — вздохнул Тимофей Михайлович. — Ошибся я, значит…  Так что ж ты, девка, с парнями пошла невесть куда? Это ж опасно!

В голосе старого лесовика было неприкрытое сочувствие, и у меня, помимо воли, вырвалось:

— Уж лучше здесь, чем с моим бывшим женихом! Хорошо, что сбежать от него сумела. Правда, он уверен, что я никуда от него не денусь, и свадьбу отменять не стал. Сейчас, наверное, чуть ли не детектива нанял, чтоб меня найти и вернуть домой.

— Ох, молодежь…  — махнул рукой охотник. — Все друг перед другом свой норов показываете, а потом плачете.

— Не мой случай…  — горько усмехнулась я. — Тем более что бывшего жениха есть кому утешить, да к тому же он скоро папашей станет, хотя вряд ли женится на своей даме сердца.

— Я что-то не понял?.. — поинтересовался Кот.

— Ты все правильно понял…  — горько усмехнулась я, и, сама не зная почему, рассказала о встрече с Зинаидой и обо всем, что случилось дальше. Мужчины молча выслушали мой рассказ, после чего Тимофей Михайлович сделал вывод:

— Правильно поступила. Уж лучше так…  А бабушка перестанет сердиться, дай ей только время успокоиться.

— Очень на это надеюсь. Уйти бы только отсюда…

— Это, конечно, задача…  О, слышите, сюда кто-то идет. Наверное, Илларионович.

— Иннокентьевич…  — поправила я.

— Один хрен…

И верно — перед решеткой появился Яков Иннокентьевич, только в этот раз было заметно, что мужчина раздражен. Зло оглядев нас, он поинтересовался:

— Вы зачем бойню устроили и волков положили? Впрочем, не только их.

— А что нам надо было делать?.. — удивился Кром. — На нас напали, мы отбивались. Зубки у этих хищников, должен заметить, впечатляют…

— Да вы не имеете представления, сколько трудов стоит вырастить хотя бы одного такого волка!.. — рявкнул мужчина. — Какой огромный урон вы нам нанесли!

— Если бы дело ограничилось одними волками…  Там в лесу еще один урод на дереве сидел, и он, знаете ли, тоже к нам особой любви не испытывал.

— Я в курсе…  — процедил мужчина. — За один день такие большие потери…

— А тут что, звероферма по разведению экзотических животных?.. — усмехнулся Кром. — Экий вы, право, затейник!

— Попрошу без оскорблений.

— Да какие там оскорбления, просто констатация факта.

— У меня складывается впечатление, что вы целенаправленно пытаетесь вывести меня из себя…  — холодно заметил мужчина. — А раз так, то мы с вами поговорим позже, дорогие гости. А еще должен заметить, что вы произвели на меня далеко не лучшее впечатление.

Мужчина ушел, и мы вновь остались одни. Немного помолчав, Кром обратился ко мне:

— Ника, о чем думаешь?

— Да как сказать…  Ты и Кот — вы ведь оба служите в Комитете по исследованиям природных явлений, верно? Чем он занимается?

— Нашла время и место интересоваться!

— Ничего не поделаешь, женская логика.

— Оно и заметно…  — улыбнулся Кром. — Ну, в мире много чего непознанного…

— А чем именно занимаетесь вы?

— Мы?.. — Кром переглянулся с Котом. — Мы относимся к группе «бета», только это тебе вряд ли что-то скажет.

Пока нет, но надеюсь, парни расскажут…

Глава 12

Вновь Яков Иннокентьевич осчастливил нас своим посещением через несколько часов. Надо сказать, что все это время мы разговаривали с Тимофеем Михайловичем, который поведал нам немало интересного, в том числе и про то, как сам попал в плен. Впрочем, тут мы не услышали ничего нового: старый лесовик сумел близко подобраться к Серым озерам, и даже кое-что там разведал, но в один далеко не прекрасный момент его окружили волки. Таких волков Тимофей Михайлович ранее никогда не видел, но звери на него нападать не стали, а, можно сказать, начали куда-то теснить старого охотника, причем гнали целенаправленно. Стрелять смысла не было — хищников было четверо, все настороже и не сводили глаз с человека, так что еще неизвестно, успел бы выстрелить старый лесовик, или нет. Вспомнив слова Никиты (пусть мирно упокоится его душа!), Тимофей Михайлович решил пока что не рисковать, и кроме того (чего уж там греха таить) ему хотелось знать, что будет дальше, и уточнить для себя, правду сказал Никита, или же его слова — это предсмертный бред. Правда, позже старый охотник все же неохотно признал, что без крайней на то нужды испытывать судьбу не стоило, и уж тем более ему не доставило радости от общения с тем человеком, кому подчинялись эти странные волки.

По всей видимости, Яков Иннокентьевич всегда встречает гм…  гостей, которые каким-то образом пожаловали в эти места, только вот в отличие от нас, старому охотнику пришлось довольно долго ждать у края болота этого, так называемого, хозяина здешних мест. Ну, а потом новый пленник оказался здесь, где с той поры и сидит безвылазно. Все бы ничего, но за последнее время у него словно силы убывают, да и спать часто хочется. Конечно, многое из нездоровья можно списать на возраст, но ясно, что тут дело не только в нем…

— В общем, плохое это место, не для людей…  — сделал вывод Тимофей Михайлович.

— Ну, если судить по довольно-таки цветущему виду Якова Иннокентиевича…

— Этот тут плавает, как рыба в воде, и не похоже, чтоб хоть когда-то болел…  — пробурчал охотник. — Ни одна лихоманка его не берет. Или можно сказать, что с него все сходит, как с гуся вода. А вот другие…

— Другие?

— Я же, когда здесь оказался, то сидел тут не один, а с товарищем Никиты, тем самым, который и уговорил его отправиться в эти места мыть золото. Беда в том, что этому парню, когда их еще сюда вели, волки руку прокусили и кость раздробили — он при их виде за ружье схватился, вот и получил…  Не мне вам объяснять, что это за травмы и к чему они могут привести, особенно если человека без помощи оставить. Пострадавшего бы в другое место перевести, да полечить хорошими лекарствами — может, и обошлось бы, а так…  В общем, у бедняги и заражение пошло, а там и гангрена подоспела…

— Умер?

— Если бы…  — скривился охотник. — Хуже.

— Да куда уж хуже!

— Поверьте, такое бывает. Не позавидуешь.

— Неужели волкам отдали?.. — нахмурился Кот.

— Да уж лучше бы волкам…  — махнул рукой лесовик. — Я, конечно, в жизни всякого навидался, но чтоб такое…  Э, да что там скрывать, вам надо знать, куда попали и что тут происходит. Та девица с клыками, чтоб ее…

— Ананке?

— Она самая. Так вот, она парня и сожрала.

— В каком смысле?.. — не поняла я.

— А в этом слове только один смысл и есть, два в него нипочем не впихнуть…  — только что не огрызнулся мужчина. — Как слышали, так и понимайте.

— Можно поподробней?.. — спросил Кром. Кажется, услышанное его ничуть не удивило.

— Сейчас все можно…

Как оказалось, тому парню с больной рукой становилось все хуже, хотя старый охотник и пытался ему помочь, но все было без толку. Да и чем тут поможешь, если под рукой ничего нет из лекарств? Даже перевязочного материала…  Яков Иннокентьевич несколько раз появлялся здесь, но игнорировал все слова об оказании медицинской помощи больному, и, кажется, просто наблюдал за развитием событий. А потом парню стало совсем плохо, и вот тогда Яков Иннокентьевич пришел сюда с этой девицей. Решетку приоткрыли, молодого человека попросили выйти, и тот хоть и с трудом, но вышел, а решетка вновь опустилась на прежнее место. Парню кивнули головой — иди, мол, вперед! И он послушно пошел, но прошел всего с десяток шагов, когда на него сзади, одним прыжком с места, набросилась эта девица. Как набросилась? Просто как хищный зверь на добычу, оскалив зубы и вонзив когти в тело жертвы. Надо сказать, действует эта особа весьма умело — сразу перекусывает позвоночник, а потом начинает грызть теплую плоть. Челюсти у нее, как оказалось, мощные, а когти пластают тело человека не хуже остро отточенного ножа. А уж как она жрала беднягу, который был еще жив — об этом лучше не говорить. Даже много повидавшему старому лесовику — даже ему было крайне неприятно вспоминать о той отвратительной картине, свидетелем которой он поневоле оказался. Аппетит у этой особы был на диво, со своей трапезой она не торопилась, вырывала из тела человека самые, по ее мнению, лакомые кусочки, а когда, насытившись, наконец-то ушла, то все вокруг было залито кровью…

— Кошмар!.. — вырвалось у меня.

— Самого чуть ли не тошнит, стоит только это все это вспомнить…  — отозвался Тимофей Михайлович. — А еще перед глазами стоит откушенная человеческая кисть — та девица ее отгрызла, и в сторону кинула, прямо к решетке…  Я однажды видел, как медведь-шатун человека задрал — тоже зрелище не для слабонервных, но там была схватка человека и зверя, а тут…  Сам бы эту тварь двуногую пришиб, если б мог.

— А что же Яков Иннокентьевич? Вы сказали, что он рядом стоял…

— Верно, стоял, и на девицу с любовью глядел — мол, кушай, деточка, не подавись только!

— Сейчас в коридоре чисто, нет никаких кровавых следов…

— Верно, с того дня немало времени прошло. А что касается крови и растерзанного тела, которое осталось тут лежать, так с ним случай особый. Говорю же — здесь на меня иногда такой сон нападает и такая слабость, что, бывает, проваливаюсь во все это, как в яму, хоть кричи рядом — не услышу. Вот и тогда я, кажется, то ли уснул, то ли сознание потерял — просто как в темную воду ухнул, и не знаю, сколько мой тогдашний сон продлился. Ну, а когда я проснулся, то все уже чисто было. Кто все убрал — не знаю.

А ведь насчет сна мужчина сказал правду — когда мы здесь оказались, Тимофей Михайлович крепко спал, и хотя мы говорили громко, он так и не проснулся. Спящего человека пришлось довольно долго трясти за плечо, и то он открыл глаза далеко не сразу.

— Даже так?.. — в голосе Кота проскользнула легкая нотка недоверия.

— Надеюсь, вы не думаете, что я умом тронулся, и вам сказки рассказываю?.. — кажется, охотник всерьез обиделся.

— Что вы сами обо всем этом думаете?.. — Кром дипломатично ушел от ответа.

— Много чего…  — пробурчал тот. — Этот самый Иннокентьевич — он, конечно, сволочь последняя, этого не отнять, но все-таки он такой же человек, как и мы, а вот что касается его доченьки — в этом я не уверен. Вроде человек, и в то же самое время в ней от зверя много чего намешано. Так поневоле и вспомнишь охотничьи байки, а там можно услышать такое!..

— А Никита…  Что он вам говорил? Можно поподробнее.

— Что помню, то скажу, хотя я не понял и половины из того, что он мне тогда наговорил…  — с досадой отозвался Тимофей Михайлович. — Чего уж там греха таить — образование у меня не то, иногда об этом жалею. Но то, что Никита говорил о космосе и о каких-то там инопланетянах — это я запомнил.

Так…  — поневоле подумалось мне. — Так, и этот говорит о космосе. Может, в чем-то они и правы, но я все одно скептически отношусь к таким словам.

— А его товарищ? Тот, с которым расправилась та девица…  Вы же с ним о чем-то говорили!

— Если это можно назвать разговором, то да, говорили, только ничего толкового он мне не сказал. Правда, несколько раз упоминал о том, что его друг Никита, может, и спасется, и помощь приведет. Этот бедняга хотел только одно — уйти отсюда, да к тому же чувствовал себя хуже некуда, и ни о чем другом говорить не мог. Потому я к нему с расспросами особо и не приставал — что с больного человека возьмешь? У Никиты воли и характера куда больше было.

— Что касается этого парня, Никиты…  — заговорил Кот. — Отчего он умер.

— Прежде всего, от кровопотери. Видели бы вы, какие у него были ранения! Глянь со стороны — он словно в лапах у рыси побывал!

— А, может, в лапах у росомахи?.. — непонятно почему хмыкнул Кот.

— Это, пожалуй, точнее…  — чуть скривился лесовик. — Именно у нее, у заразы такой…

— Кроме товарища Никиты…

— Пока я тут сижу, кроме того парня больше никаких людей здесь не видел…  — покачал головой охотник. — И вот вы еще сюда пожаловали.

— Тимофей Михайлович, а у вас воды нет?.. — спросила я. Пить мне хотелось уже давно, и только потому я решила вмешаться в разговор мужчин.

— А то, как же, есть…  — мужчина взял стоящий в углу высокий сосуд. — Здесь постоянно во рту сухо и жажда мучает.

Не сказать, что воды было много, но сделать по нескольку глотков хватило всем. Конечно, я бы не отказалась от еще одного стакана воды, но все же пить хочется уже не так сильно.

— Поесть бы сейчас…  — мечтательно вздохнул Кот.

— Вот этого пока что предложить не могу…  — произнес Тимофей Михайлович. — Приносят тут мне иногда что-то вроде съестного, пусть и немного, но мне хватает. Когда сидишь здесь, то желание перекусить почему-то пропадает начисто…  О, слышите, кажется, сюда кто-то идет. Наверняка Илларионович решил заявиться.

— Иннокентьевич…  — уже привычно поправила я.

— Да мне без разницы…

Старый охотник был прав — к нам, и верно, вновь пришел Яков Иннокентьевич. Правда, заходить к нам он не стал, предусмотрительно оставшись по ту сторону решетки.

— Что скажете, господин хороший?.. — поинтересовался Кром после короткого молчания. — Вы же не просто так сюда пришли, а явно что-то хотите нам сказать.

— Я тут ваши вещи осмотрел…

— А вам не кажется, что копаться в чужих рюкзаках, тем более без разрешения — это дурной тон?

— Увы, мы оторваны от цивилизации, так что правила этикета и хорошего тона оставим в стороне, в этих забытых местах они неактуальны…  — отмахнулся тот. — Кроме того, небезынтересно знать, что сейчас интересует тех, кто идет, скажем так, в походы по родным краям. Должен сказать, что я обнаружил среди ваших вещей немало интересного, что не совсем похоже на поклажу обычного туриста. Вы и теперь будете утверждать, что пришли сюда в поисках давным-давно пропавшего родственника?

— А что вас удивляет?.. — приподнял брови Кром. — Ясно, что тем, кто отправляется в глухие и необжитые места, нужно иметь соответствующую экипировку, да и в рюкзак укладывают то, что посчитают нужным и необходимым.

— И даже оружие? Кстати, оно не очень похожее на охотничье или спортивное, и уж тем более такое оружие вряд ли можно приобрести в магазине.

— Сейчас при желании можно купить очень многое, главное, чтоб на это были деньги.

— Что ж, оставим это утверждение на вашей совести…  — Яков Иннокентьевич решил сменить тему. — У вас имеются какие-то пожелания?

— Вообще-то их немало, но для начала хотелось, чтоб нам принесли хотя бы воду. Просто-напросто хочется пить и в горле пересохло.

— Согласен, это мое упущение.

— Надеюсь, вы ничего лишнего в воду не намешаете?.. — поинтересовался Кот.

— Молодой человек, вы позволяете себе бестактность, граничащую с оскорблением…  — нахмурился мужчина. — За кого вы меня принимаете? Считаете, что я последователь семейства Боджиа с их любовью к ядам? С вашей стороны подобное заявление считаю неуважением. Я не отравитель, и мы находимся не в Италии, здесь проблемы решаются куда проще. Если воду вам и принесут, то она будет чистой.

— Вы сказали «если»…

— Совершенно верно: вода — это поощрение, а вы его пока не заслужили. К тому же у меня к вам имеется множество вопросов, которые надо прояснить.

— У нас к вам, знаете ли, вопросов ничуть не меньше, и чем дольше мы здесь находимся, тем их становится больше.

— Как, разве на часть вопросов вы не получили ответ от вашего нового знакомого?.. — мужчина кивнул головой на старого лесовика.

— Увы…  — развел руками Кром. — Он, как и мы, не имеет представления о том, что происходит. Вы нам сказали свое имя и отчество, но я в толк взять не могу, кто вы такой, и что делаете в этих Богом забытых краях. Кроме того, меня немало удивило место, где мы сейчас находимся — никак не ожидал увидеть нечто подобное среди почти нетронутой природы. Может, в виде вежливости гостям дадите хоть какие-то пояснения?

— Ох уж это любопытство…  Что вас интересует?

— Для начала хотя бы скажите, кто вы такой, что здесь делаете, и где мы находимся?

— Вообще-то по профессии я геолог, и, чтоб вы знали, в свое время выпустил несколько трудов по взаимосвязи горных пород с рудными компонентами, а сюда направился еще и для того, чтоб собрать материалы для монографии…

— Погодите…  — перебил мужчину Кром. — Вы что, были в той экспедиции, что пропала в здешних краях? Но я не помню, чтоб родственник моей матери упоминал в письмах ваше имя.

— В тайге, знаете ли, бесследно исчезла не одна экспедиция…  — усмехнулся мужчина. — Увы, такова особенность здешних мест.

— Уж не хотите ли вы сказать…  Хотя нет, не может быть.

— Что вы имеете в виду?.. — поинтересовался Яков Иннокентьевич. Не могу отделаться от впечатления, что он играет с нами, будто кот с пойманной мышкой, и подобное доставляет ему немалое удовольствие.

— Когда моя мать разыскивала родственника, то ей стало известно, что ранее, едва ли не сразу же после второй мировой войны, сюда отправляли еще одну экспедицию, но она исчезла, и поиски ничего не дали. Более ни о каких геологических партиях, направленных в эти края, нам ничего не сказали.

— Вам все правильно сообщили…  — усмехнулся мужчина. — Только беда в том, что в то непростое послевоенное время поисками сгинувших людей никто особо не занимался — проблем хватало и без этого.

— Вы что, сын одного из тех геологов, кто пропал в той экспедиции?.. — спросила я. — То есть в послевоенной…

— Нет, деточка…  — Яков Иннокентьевич галантно поклонился. — Я был одним из членов той самой пропавшей экспедиции — да, да, я имею в виду именно ту, что отправилась сюда в конце сороковых годов, и (чтоб вы знали) она была третьей на моем счету. Как оказалось, и последней. Мне тогда, кстати, исполнилось немногим больше тридцати лет, я был полон амбиций и планов на будущее…  Ох, молодость, молодость, время надежд…

Мы переглянулись: все ясно, по всей видимости, у человека с головой нелады, и это неудивительно после того, что мы тут увидели.

— Вас что-то смущает в моих словах?.. — поинтересовался мужчина, даже не пытаясь скрыть насмешливые нотки в голосе.

— Ну, это ты, мужик, загнул…  — через паузу пробурчал Тимофей Михайлович, который произвел в уме нехитрые математические вычисления.

— Да уж, позвольте усомниться…  — Кот согласился с охотником.

— Должен сказать, что для человека, которому хорошо перевалило за сотню лет, вы выглядите просто замечательно…  — а вот теперь и в голосе Крома прозвучало сочувствие — так врачи говорят с неразумными пациентами.

— Расцениваю ваши слова как комплимент…  — мужчина усмехнулся и посмотрел на меня. — Милая девушка, а вы что скажете?

— У меня нет слов…  — я постаралась, чтоб это прозвучало не очень грубо.

— Понимаю, у вас есть все основания сомневаться в том, что вы услышали, но я сказал вам правду…  — сказал мужчина. — В свою очередь, нежданная гостья, должен сказать, что вы очаровательны.

В ответ я лишь пожала плечами, показывая, что комплимент мне безразличен. Кажется, Якова Иннокентьевича подобное несколько задело.

— Не понимаю, как вы, городская девушка, могли согласиться отправиться в столь опасное путешествие?.. — продолжал тот. — Мне кажется, что у таких милых барышень должны быть иные интересы.

— Просто мы с женихом очень любим друг друга…  — я подошла к Крому и взяла его за руку. — А еще я очень ревнивая, хочу постоянно быть рядом с ним, вот и упросила его взять меня с собой.

— Могу только позавидовать столь сильным чувствам, особенно в нашем жестоком мире. Знали бы вы, как давно я не встречал такое чудо, как прелестная женщина! Вы просто радуете мой взор!

— А что случилось с вашими товарищами?.. — спросил Кром, возвращая Якова Иннокентьевича к предыдущему разговору. — Они живы?

— Увы…  — развел руками мужчинами. — Наш мир несовершенен.

— Могу я узнать о судьбе членов второй экспедиции?

— Мне нечем вас порадовать.

— И все же?

— Думаю, вы и сами догадываетесь о той участи, что их постигла, и пока что я не готов отвечать на все ваши вопросы.

— Не скажу, что подобное явилось для меня неожиданностью…  — мрачно заметил Кром.

— Рад, что вы все понимаете…  — сделал вывод наш собеседник.

— Тут вы неправы — я так ничего и не понял…  — теперь в голосе Крома появилась жесткость. — Яков Иннокентьевич, может, хватит плести словесные кружева и говорить загадками? Неужели так сложно сказать что-то прямо, без недомолвок? Возможно, вам все это кажется забавным, и подобная манера разговора вас развлекает, но я придерживаюсь иного мнения. Очень хочется знать, что здесь происходит, потому как то, что мы здесь видим, выходит за границы разумного.

— Не возражаю против такой постановки вопроса…  — кивнул мужчина, отбросив свой чуть насмешливый тон и обращаясь к Крому. — Только у меня нет желания устраивать тут публичные разбирательства, потому как серьезные разговоры любят тишину. Насколько я понял, именно вы, молодой человек, в этой троице являетесь главным (и, очень на то надеюсь), трезвомыслящим, так что приглашаю вас к себе, там и поговорим.

— Но мои друзья…

— Ничего с ними не случится, тут посидят. Потом к ним вернетесь. Ну, так что скажете?

— Почему бы и не побеседовать с хорошим человеком?.. — чуть усмехнулся Кром. — Я готов.

— А может не надо?.. — вдруг вырвалось у меня.

— Не беспокойся, я постараюсь не задерживаться…  — Кром чуть обнял меня, и мне вдруг отчего-то захотелось вцепиться в парня обеими руками и не отпускать его от себя. Конечно, это глупо, но мне отчего-то стало страшно, что этот человек может не вернуться. — Все в порядке, не волнуйся.

— Какие чувства…  — хмыкнул Яков Иннокентьевич, глядя на нас. — Просто позавидуешь. Да, и вот еще что: надеюсь, что вы будете вести себя спокойно, без эксцессов — это в ваших же интересах.

Решетка немного приподнялась, и Кром ловко проскользнул в образовавшуюся щель, после чего решетка вновь опустилась на место. Все бы ничего, но в этот момент я увидела, что в конце коридора появилась женская фигура. Кажется, это Ананке…

— Саша!.. — крикнула я. — Смотри — там, впереди…

— Не надо кричать!.. — оборвал меня Яков Иннокентьевич. — Девушка просто пришла ко мне, так что вашего возмущения я не понимаю. Она добрая и мягкая, если ее не злить. Впрочем, как и любую женщину. Молодой человек…  — мужчина посмотрел на Крома чуть ли не отеческим взглядом. — Молодой человек, надеюсь, вы будете вести себя разумно. И, главное, не стоит делать резких движений.

— И не собираюсь. Куда идти?

— Вперед, а я пойду вслед за вами.

— Как скажете…  — Кром двинулся вперед по коридору, и мужчина последовал за ним. Нам же оставалось только смотреть на то, как Кром идет по коридору, и Тимофей Михайлович негромко пробурчал:

— Рисковый парень, хотя в нашем положении выбирать не стоит…

Когда Кром проходил мимо той зубастой девицы, у меня просто сердце сжалось — я боялась, что та вздумает напасть на него, но, к счастью, этого не произошло. Когда же стихли их шаги, то у меня вырвалось:

— Хоть бы эта зубастая особа на Крома не накинулась!

— Это вряд ли…  — проворчал Тимофей Михайлович. — Во всяком случае, пока.

— Почему вы в этом так уверены?

— Просто у нее на него иные плана.

— Какие?

Тимофей Михайлович покосился на меня и хотел сказать что-то грубоватое, но отвел глаза и буркнул:

— Сама, что ли не понимаешь? Тогда потом поясню.

Крома не было долго, а время тянулось медленно. Разговаривать не хотелось, каждый прислушивался, не раздадутся ли шаги в коридоре, но все было тихо. Мужчины оказались более терпеливы, а вот я, спустя какое-то время, не выдержала.

— Почему Крома нет так долго?

— Не беспокойся, Крома так легко не взять, он, в случае чего, за себя постоять сумеет…  — ответил Кот.

— А если…

— Мы с ним в связке уже несколько лет работаем, так что варианты действий у нас давно просчитаны. В любом случае будем исходить из того, что Кром скажет нам по возвращении.

— А если…

— Давай пока не будем пороть горячку, ладно?

— Она просто за кавалера своего беспокоится…  — хмыкнул Тимофей Михайлович. — Обычное дело.

Вообще-то никаким таким кавалером я Крома не считала, но разубеждать старого охотника не стала, пусть думает, что хочет. Пока же, чтоб хоть как-то отвлечься, я стала прикидывать, сколько же времени мы уже сидим здесь. Наверное, за стенами этой непонятной тюрьмы уже стоит ночь, но пока что не до сна — побыстрей бы вернулся Кром…

Наконец до нас донесся звук шагов, а затем мы увидели Крома, направлявшегося к нам, и, на первый взгляд, с ним было все в порядке. Яков Иннокентьевич и зубастая девица (куда ж без них!) шли в отдалении. Кром, подойдя к решетке, которая чуть приподнялась при его приближении, проскользнул под ней, после чего решетка вновь встала на место, а мы бросились к парню.

— Ну, как ты?

— Все в порядке…  — Кром поднялся на ноги.

— С тобой все хорошо?.. — спросила я.

— Как видишь.

— Исполняя свое обещание, возвращаю вашего друга…  — мило улыбнулся Яков Иннокентьевич. — Он жив и здоров, и (очень на это рассчитываю) поведает вам о нашей беседе. Сейчас я вас покидаю, и мы вновь увидимся утром.

— Погодите…  — остановил его Кот. — Вы же обещали принести воду!

— Хотя вы пока что поощрения не заслужили, я все же готов проявлять человеколюбие и в некоторых вопросах идти вам навстречу…  — мило улыбнулся тот. — Так и быть, утром воду принесем. Заодно приношу вам свои извинения за доставленные неудобства. Я придерживаюсь той простой истины, что когда человека мучает жажда, он более склонен к компромиссам. Ананке, нам надо идти.

Тем временем девица, не обращая внимания на слова мужчины, приблизилась к решетке и смотрела на нас. Ее взгляд лишь скользнул по Тимофею Михайловичу, на мгновение задержался на Коте, но на Крома Ананке глядела с каким-то животным интересом. Зато тот взор, который девица кинула на меня, можно было назвать убийственным — если бы между нами не было решетки, то эта особа, без сомнений, запустила б в меня свои клыки, недаром оскалилась так, что тигр позавидует.

— Ананке, уходим…  — повторил Яков Иннокентьевич, и девица неохотно отошла от решетки. Даже когда она плелась вслед за отцом, то несколько раз оглянулась — похоже, уходить не хотела. Ох, пусть оба идут куда подальше, глаза бы мои их не видели!

— Ну, что скажешь?.. — спросил Кот, когда парочка скрылась из вида.

— Так сразу и не знаешь, с чего начать…  — вздохнул тот, присаживаясь на кучу веток, лежащую подле стены. — Этот самый Яков Иннокентьевич мастер говорить о чем угодно, ходить вокруг да около, отвлекаться на посторонние темы — и это все для того, чтоб обойти неприятные вопросы. Конечно, он не сказал мне и десятой части того, что я хотел бы знать, но все же некую версию для себя я выстроил, так что буду излагать вам то, к каким выводам пришел после разговора с Яковом Иннокентьевичем, чтоб его…

Рассказ Крома занял добрые четверть часа, не меньше, и лично для меня оказался довольно неожиданным. Похоже, что в здешней тайге, когда-то очень давно, потерпел аварию корабль пришельцев. Трудно сказать, что именно там произошло, но, скорей всего, поломка была серьезной, и более тот корабль взлететь не мог, и, естественно, покинуть здешнюю планету чужаки были не в состоянии. Единственное, что им оставалось — хорошо замаскировать корабль, поставить маяк, который посылал в космос просьбу о помощи, а самим залечь во что-то, напоминающее анабиоз — похоже, родная планета пришельцев находится очень далеко, и помощи от своих надо ждать долго. Заодно перед анабиозом чужаки постарались себя обезопасить на будущее: трудно сказать, что именно они поставили — то ли радиоимпульс, то ли радиоизлучение, то ли что-то подобное, отпугивающее все живое, но факт налицо — люди стараются обходить эти места, потому как инстинктивно ощущают опасность, да и чувствуют себя здесь, мягко говоря, неважно.

Кроме того, чужаки совершили еще кое-что: по всей видимости, неподалеку от этого места жили люди, и пришельцы сделали все, чтоб поставить их себе на службу кем-то вроде охранников — что ни говори, а за долгие годы ожидания может случиться разное, всего не предусмотришь. Скорей всего, пришельцы даже могли продлять жизнь тем, кто им служит. Беда в том, что то непонятное излучение, которое поставили чужаки для своей безопасности — оно, сказывается на людях далеко не лучшим образом, и в результате среди них пошли мутации, причем о некоторых из них лучше не упоминать…

Тем не менее, какой бы долгой не была жизнь тех, кто охраняет сон инопланетян, но ресурсы человеческого организма все же ограничены, и нужны те, кто придет на смену выбывшим, а с потомством у тех дела складывались плохо. Новые люди здесь почти не показывались, да и выбор кандидатов в будущие охранники инопланетян был небогат — охотники, старатели…  Ясно, что попавшие сюда люди были не в восторге от своей предлагаемой судьбы, но каким-то образом желающие охранять сон чужаков все же находились, хотя у каждого была своя причина остаться здесь. Одним из таких гм…  избранных оказался Яков Иннокентьевич. Больше того — он даже, если можно так выразиться, женился на некой особе, предки которой всю жизнь прожили подле этого места, и которую при всем желании не назовешь совершенством. Как итог, в результате родилась дочь, которую Яков Иннокентьевич, любитель древнегреческой мифологии, дал имя Ананке — предопределенность. Правда, девица была непростая, из числа тех, от одного вида которых жениха может хватить инфаркт…

И вот теперь в руки Якова Иннокентьевича попали мы…

— Ни хрена себе…  — старый охотник только что в затылке не поскреб. — Расскажи мне кто другой о таком — ни за что бы в это не поверил!

— У меня осталось множество вопросов…  — протянул Кот.

— И у меня не меньше…  — кивнул Кром. — Только наш дорогой Яков Иннокентьевич отвечать на них не пожелал, обещая просветить меня на интересующие темы когда-нибудь позже. Как вы понимаете, меня такое не устраивает.

— Что ему от нас надо?.. — спросила я.

— Так сразу и не скажешь…  — заговорил Кром, но Тимофей Михайлович его перебил.

— Да чего ты там тянешь и тень на плетень наводишь, скажи прямо — Илларионович положил глаз на твою невесту, а тебя он собирается пристроить к своей доченьке. Это сразу было понятно, без пояснений. Та зубастая зараза, как я понял, до мужиков весьма охоча, и в свое время и на Никиту глаз положила — это я позже сообразил, когда здесь оказался и вспоминал то, что он мне говорил, а в свое время я не мог взять в толк, что он пытается мне сказать.

— В общем, мое мнение — пора отсюда уходить…  — сделал вывод Кром. — И побыстрей, задерживаться здесь не стоит. Мы уже имеем общее представление о том, что тут происходит, для отчета вполне хватит, а с остальным пусть начальство разбирается. К тому же я не горю желанием стать объектом для примитивных экспериментов в области наследственности. Правда, перед уходом нам не помешало бы потолковать по душам с Яковом Иннокентьевичем.

— Знать бы еще, как покинуть это место…  — вздохнула я. — Интересно, как Никита сумел уйти отсюда?

— Слышь, парень, почему у тебя невеста такая бестолковая?.. — Тимофей Михайлович повернулся к Крому. — Хотя у некоторых баб, и верно, ума немного.

— С чего вы сделали такой вывод?.. — даже обиделась я.

— Да потому что твои друзья давно сообразили, как Никита отсюда ушел…  — усмехнулся тот. — Если пораскинуть умом, то тут все просто. Правда, это стоило бедному парню немало — пришлось согласиться на встречу наедине с этой зубастой змеюкой. Как я понял, Никита раньше каким-то новомодным спортом увлекался, где руками и ногами дерутся, и знал, где на теле человека есть опасные точки, в которые если умело ткнуть, то противника до смерти довести можно. Вот парень и рискнул. Как видно, кое-что у него получилось, раз он сумел покинуть это место, хотя при этом был изодран едва ли не в лоскуты. Говоря откровенно, я вообще не понимаю, как он сумел уйти так далеко. Ну, а красотку с зубами, по всей видимости, так быстро не угрохаешь, живучая оказалась. Хотя всем известно, что именно в воде не тонет.

— Ясно…  — мне нужно было хоть что-то сказать.

— Вот и хорошо…  — Кром взял инициативу в свои руки. — Ничего особенного придумывать не станем, мы с Котом будем действовать по заранее отработанной схеме, а вы…  Главное, нам не мешайте…

— А если этот хмырь не поверит?

— Думаю, что он все же немного потерял связь с реальностью, а значит, может и получиться.

Утром я с замиранием сердца ждала появления Якова Иннокентьевича. Впрочем, остальные тоже были настороже — знали, что если все сорвется, то следующего шанса мы можем и не дождаться. А, вот, кажется, мы слышим его шаги…

Когда к нам приблизился Яков Иннокентьевич, то он увидел, что я едва ли не рыдаю, а Кром гладит меня по плечу и говорит что-то успокаивающее. Кот сидел в стороне и делал вид, что все происходящее его не касается.

— Ну, молодые люди, что у вас тут происходит?.. — поинтересовался он.

— Ничего…  — всхлипнула я.

— Яков Иннокентьевич, я согласен с вашим предложением…  — заговорил Кром. — И даже хотел бы обсудить его более подробно. Но вот Ника…

— Отстаньте от меня!.. — истерично взвизгнула я. — И не смей дотрагиваться! Я не хочу здесь больше оставаться! Хочу домой!

— Ну, вот видите…  — Кром растерянно посмотрел на Якова Иннокентьевича, всем своим видом показывая, что он тут не причем, и без того делает все, что в его силах.

— Деточка, а можно так не кричать?.. — поинтересовался мужчина. — Я не люблю шум.

— Как я вас всех ненавижу…  — я уселась на пол и зарыдала в голос, причем слезы полились без всяких усилий с моей стороны. Хм, а у меня, оказывается, есть артистический талант, а я об этом и не подозревала! Так, не стоит отвлекаться, надо думать о чем-то плохом, а то как бы слезы не закончились.

— Слышь, хватит орать, надоела!.. — рявкнул Кот. — И без того хреново, а еще и ты тут визжишь! Саша, заткни ей рот или вышвырни отсюда!

— А что я могу сделать?.. — теперь и Кром повысил голос. — Самому тошно!

— Никуда я не пойду, не пойду…  — продолжала рыдать я, а Кром, явно выйдя из себя, схватил меня за руку и подтащил к решетке. — Яков Иннокентьевич, давайте я ее как-нибудь вытолкну, а вы уж сами с ней как-нибудь разбирайтесь!

— Это можно…  — мужчину явно забавляло зрелище, которое разворачивалось перед его глазами. — Я приподниму решетку, а ты постарайся ее выставить.

Решетка, и верно, приподнялась на небольшое расстояние. Нет, это слишком мало, сквозь такое надо почти протискиваться, а раз так, то представление еще не закончено. Мои рыдания и невнятные всхлипы продолжались, и я заметила, что решетка поднялась немного выше, и еще…  Так, пожалуй, этого расстояния ребятам будет достаточно…

Хотя я этого ожидала, но для меня оказался почти неожиданным момент, когда Кром и Кот одним сильным броском даже не проскользнули, а пролетели в открытую щель под решеткой, и метнулись к Якову Иннокентьевичу. Тот, в свою очередь, с таким увлечением наблюдал за сценой, которую я разыгрывала, что на какое-то мгновение промедлил, и оно оказалось решающим, во всяком случае, решетка вновь упала вниз уже тогда, когда мои спутники оказались по другую сторону. Еще миг — и молодые люди оказались возле Якова Иннокентьевича, и я увидела, как тот медленно сползает на пол. Так, кажется, наш спектакль удался.

— Ну, что там?.. — спросила я, держась за прутья решетки.

— А вот, кажется, и он…  — в руках Крома была маленькая металлическая полоска. — Пульт…

И верно — спустя несколько секунд решетка вновь пошла наверх, и Кот немного ехидно поинтересовался, глядя на нас с Тимофеем Михайловичем:

— Ну, чего сидим, кого ждем? Прошу на выход, дамы и господа.

Я подошла к Якову Иннокентьевичу, который сидел на полу, хватая воздух ртом — кажется, Кром врезал ему от души.

— Как же так…  — выдохнул он. — Это…  это…

— Уважаемый…  — усмехнулся Кром. — Без обид, но в своем познании мира вы застряли в прошлом веке. То, каким образом поднимается и опускается эта решетка, нам стало понятно почти сразу же. Впрочем, это ясно даже нынешнему ученику младшего класса…

Не знаю, что еще собирался сказать Кром, но в этот момент подал голос Тимофей Михайлович:

— Ах ты, зараза!.. Парни, она тут!

И верно — по коридору, на четвереньках, к нам мчалась Ананке.

Что было дальше — это я видела лишь урывками, потому что Кром отшвырнул меня в сторону, к стене, и от удара головой об стену у меня на несколько секунд потемнело в глазах. Визг, крики, шум, короткая ругань, звук опустившейся решетки…  Когда же у меня перед глазами перестали плясать разноцветные пятна, то я увидела, что за закрытой решеткой мечется девица с оскаленной пастью, безуспешно пытаясь разломать прутья, да еще и рычит при этом, а у Кота кровь на руке и на ноге. Неужели…

— Кот…  — ахнула я. — Что с тобой?

— Шустрая, паразитка…  — скривил губы тот. — Я ее туда сумел зашвырнуть, а она меня все же достала…

— Так…  — Кром присел возле Кота, осматривая его раны. — Ясно…  Вот что, уважаемый…  — Кром повернулся к Якову Иннокентьевичу. — Скажите, где наши вещи?

— Вас только это интересует?.. — просипел тот, пытаясь подняться на ноги.

— В данный момент — да. Ваша милая доченька ранила нашего товарища, а в рюкзаках, которые вы у нас отобрали, есть необходимые медикаменты…

— Да с чего вы взяли, что я вам…  — начал, было, мужчина, но Кром его оборвал.

— Значит, так. Или вы нас ведете туда, где лежат наши вещи, или я вам сейчас одним ударом ломаю шею. Вы мне сразу не понравились, и я с трудом удерживаюсь, чтоб не оборвать ваше существование в этом бренном мире, тем более что это уже давно пора было сделать. Не думаю, что здесь много помещений, так что через какое-то время, с вашей помощью, или без нее, но мы отыщем свои вещи. А вот что касается вас…

— Я подчиняюсь силе…  — с ненавистью выдохнул Яков Иннокентьевич.

— Очень разумное решение…  — кивнул Кром.

Судя по взгляду, который Яков Иннокентьевич бросил на нас, о добровольном подчинении и речи нет.

Скорей бы уйти отсюда…

Глава 13

Не знаю, что это было за небольшое помещение, в котором отыскались наши вещи — на мой взгляд, тут находилось нечто вроде склада, где лежала одежда (большей частью поношенная), далеко не новая обувь, ружья, старые одеяла и тому подобное имущество. Судя по тому, что мы видим, Яков Иннокентьевич оказался жутким барахольщиком. Понятно, что перед нами находятся вещи тех несчастных, кто не своей волей оказался в этой (назовем ее так) странной тюрьме. Хотя, если вдуматься, то все логично: кем бы ни были Яков Иннокентьевич и его милая дочурка, но им надо каким-то образом одеваться и иметь под рукой самое необходимое для жизни, а потому все, что когда-то находилось при себе у старателей и охотников, позже оказывалось здесь, на этом так называемом складе.

— А вы, как я вижу, человек запасливый…  — с непонятной интонацией в голосе произнес Кром. — Хотя порядка у вас тут никакого нет, одним словом — бардак. Как я понял, собираете здесь все, что попадает вам в руки.

— Ваш сарказм неуместен…  — поморщился Яков Иннокентьевич. — Мы всего лишь берем то, что требуется нам для жизни в этих местах. Магазинов, как вы заметили, поблизости нет.

— Просто удивительно, как вы инвентаризационный лист до сего времени не завели, чтоб оприходовать все это добро.

— Я вам не счетовод…  — только что не огрызнулся мужчина.

Первое, что сделал Тимофей Михайлович, оказавшись здесь — так это кинулся искать свое ружье, и, к счастью, почти сразу его нашел, а заодно и патронташ с патронами. После этого у мужчины словно прибавилось сил, и он даже стал чувствовать себя увереннее. Покопавшись, старый лесовик обнаружил свой рюкзак и кое-что из личных вещей. Здесь же нашлось и оружие моих спутников, так что голыми руками нас теперь не возьмешь.

Отыскались и наши вещи, в том числе аптечка с лекарствами и перевязочные материалы, которые сейчас были так необходимы Коту — увы, но раны у него, похоже, были достаточно глубокими, и одежда бедного парня намокла от крови.

— Тимофей Михайлович, просьба к вам…  — повернулся Кром к охотнику, кивнув на Якова Иннокентьевича, стоящего у стены. — Я буду занят пару минут, так что не сочтите за труд — присмотрите за гм…  нашим любезным хозяином. Если только он вздумает шагнуть по направлению к двери или…

— Наповал положить?.. — деловито поинтересовался старый лесовик, вскидывая оружие и направляя его в сторону явно струхнувшего мужчины.

— Достаточно ногу прострелить, чтоб у человека не было желания совершать необдуманные поступки…  — пояснил Кром.

— Не сомневайся, сделаю, как велено…  — согласился тот, глядя без малейший любви на Якова Иннокентьевича. — Ружье у меня, правда, давненько уже не чищено, однако промаха все одно не дам. Главное, чтоб рука случайно не дрогнула, и чтоб в лоб кое-кому не залетело по ошибке…

— Вы уж как-нибудь постарайтесь сдержаться…  — попросил Кром.

— Я, конечно, постараюсь, но руки так и чешутся спустить курок…

Меж тем Кром осмотрел раны Кота, которые выглядели так, будто они были нанесены острым ножом, затем залил их какой-то сероватой жидкостью, после чего стал бинтовать места ранений, причем делал это весьма умело — похоже, это занятие для него привычно. Затем открыл аптечку, и вытащил из гнезда шприц-тюбик с синей маркировкой, снял с иглы колпачок и воткнул иглу в вену раненого бедняги, аккуратно выдавив тюбик. Следом достал из все той же аптечки несколько трубочек с таблетками, вытряхнул из каждой по паре штук и протянул их Коту.

— Глотай.

Вздохнув, Кот послушно взял таблетки и с трудом их проглотил — увы, но воду мы пока еще не отыскали, и пить хотелось все больше…

— Так…  — Кром еще раз огляделся по сторонам. — Препараты подействуют очень скоро, а пока что Ника, собери-ка наши вещи — похоже, они все еще лежат одной кучей, потому как наш любезный хозяин, вытряхнув их из мешков, скорей всего не успел разложить их по местам. Ну, а тем временем я с Яковом Иннокентьевичем и Тимофеем Михайловичем совершу небольшую познавательную прогулку по этому месту. Так сказать, небольшое обзорное посещение здешних мест с экскурсоводом. Надеюсь, милейший Яков Иннокентьевич не откажется показать нам свое жилье. Я, знаете ли, с детства любил ходить в гости.

— Так ведь Илларионович постарается удрать!.. — вырвалось у охотника.

— Конечно…  — согласился Кром, подходя к мужчине, который все еще стоял у стены. — И даже наверняка попытается это сделать, только вот и мы не лыком шиты…

— Это что еще за фокусы?.. — вдруг растерянно произнес Яков Иннокентьевич. Он поднял руку, и я увидела, что она скована с рукой Крома тонкой серебристой полоской наручников.

— При общении с вами, господин хороший, иначе поступать нельзя…  — пояснил Кром. — Вдруг у вас появится желание прервать нашу познавательную экскурсию на самом интересном месте, и оставить нас с Тимофеем Михайловичем в одиночестве, а это непорядок. Так сказать, моветон по отношению к гостям.

— Откуда, интересно, у вас наручники оказались?.. — похоже, Яков Иннокентьевич, и верно, не мог это понять. — Их в ваших вещах не было.

— Некоторые мелочи предусмотрительные люди носят при себе — для того и существуют карманы, а обыскивать нас тут не стали…  — пожал плечами Кром.

— Таскать при себе наручники…  Странные у вас наклонности, я бы даже сказал, весьма причудливые…  — заметил мужчина. — Очевидно, я что-то не понимаю в пристрастиях нынешней молодежи.

— У каждого свои увлечения…  — отмахнулся Кром. — Ну, все, мы пошли, а ты, Ника, тут похозяйничай, пока нас не будет, собери наши вещи, а Кот тебе в этом поможет.

Мужчины ушли, и после этого я спросила у Кота:

— Коля, ты как себя чувствуешь? Только честно.

— Средненько…  — проворчал тот. — Ничего страшного, скоро полегчает. И не стоит беспокоиться понапрасну — Кром свое дело хорошо знает, помереть не даст.

— Кот, ответь мне на вопрос — Кром сказал, что в этом самом Комитете по исследованиям природных явлений вы относитесь к группе «Бета». Что это такое?

— Нет, женскую логику мне не понять…  — развел руками Кот. — Нашла время, чтоб этим интересоваться! Ладно, не сердись, тем более что тут все просто. В общем, если применять военную терминологию, группа «Бета» занята полевой работой — мы разбираемся на месте с теми или иными непонятными случаями…  Это если коротко.

— Ясно…  вздохнула я. — Не буду тратить время понапрасну, займусь поисками нашего добра…

Должна сказать, что мне не доставило никакого удовольствия копаться в старых вещах, и хорошо еще, что наши рюкзаки лежали почти что на виду. Так, их отложим в сторону, будем искать дальше, тем более что особого труда это не составило — когда я в чем-то сомневалась, то просто показывала Коту ту или иную вещь, а он мне говорил, принадлежит она им или нет. Отыскалось даже с десяток железных банок с консервами, которые я тоже прихватила с собой — мы не ели уже почти сутки, так что эти банки оказались просто находкой, тем более что срок годности у них еще не вышел, хотя у двух банок подошел уже к пределу.

Мужчины вернулись не скоро — признаюсь, я уже всерьез стала беспокоиться, не случилось ли что, и когда они, наконец-то, появились, я облегченно выдохнула:

— Наконец-то! Как долго вас не было! У вас все хорошо?

— Лучше не бывает…  — тряхнул головой Кром. Он казался спокойным, а вот на лице Тимофея Михайловича была написана целая гамма эмоций — кажется, если бы он мог, то высказал бы очень многое. — Пожалуй, более здесь задерживаться не стоит. Ника, что там с нашими вещами? Собрала?

— Да, хотя, возможно, что-то и упустила.

— С этим потом разберемся. Кот, ты как?

— Как свежий огурчик с грядки.

— Идти можешь?

— Конечно!

— Тогда уходим…  — Кром закинул за спину свой рюкзак.

— А что вы там видели?.. — не выдержала я. — Ну, когда отсутствовали…

— Скажем так — экскурсия была достаточно интересной и довольно информативной, но о подробностях поговорим позже, в иной обстановке.

Когда мы шли по коридору, подал голос до того молчащий Яков Иннокентьевич.

— Вы что, намерены тащить меня с собой?

— Тащить вас никто не собирается, пойдете своими ногами…  — отмахнулся Кром. — Насколько я понял, болото без вашей помощи нам не миновать — вы же сами говорили, что с вами по этому непонятному болоту мы можем двигаться безопасно, а в ином случае нам стоит полагаться только на везение и удачу. Вот и приглашаем вас на совместную прогулку.

— А как же моя дочь? Вы что, не понимаете — она не может вырваться из клетки, куда вы ее закинули! Без моей помощи она там погибнет!

— Я тоже очень рассчитываю на то, что решетка окажется крепкой, и ее так просто не свернешь даже усилиями этой милой крошки. Надеюсь, за несколько дней с вашей беззащитной деткой ничего страшного не случится.

— Если вы ее не освободите, то я вами никуда не пойду!.. — и в доказательство своих слов, Яков Иннокентьевич уселся на пол, всем своим видом показывая, что он не намерен двигаться с места.

— Воля ваша, нет — так нет…  — пожал плечами Кром. — Пускаться в долгие уговоры я не намерен, доказывать что-то не собираюсь, и желания силой тащить вас за собой у меня тоже не имеется. Оставлять вас за своей спиной в мои планы тоже не входит. Тимофей Михайлович, вы сможете одним выстрелом снести голову этому упрямцу? Уж если нам с болота не выбраться, то меня хотя бы будет греть мысль о том, что и данного господина более нет на этом свете.

— Обижаете…  — старый охотник вскинул ружье. — Знали бы вы, как давно я об этом мечтал! Скажите, когда ему можно башку снести, но предупреждаю, что готов это сделать и без команды.

— Вы не посмеете!.. — вырвалось у мужчины.

— В данный момент по отношению к вам у меня нет ни человеколюбия, ни жалости…  — спокойно произнес Кром. — И если вы будете продолжать разыгрывать перед нами свою дешевую драму со скверной актерской игрой, то у вас есть все шансы узнать, как далеко я готов пойти в своих решениях, причем не на словах, а на деле.

— Какие же вы все мерзавцы!.. — только что не простонал Яков Иннокентьевич, поднимаясь на ноги. — У вас нет ни сердца, ни жалости!

— Кто бы говорил…  — пробурчал Тимофей Михайлович.

— Идем дальше, не задерживаемся…  — Кром пошел вперед.

Если б я могла, то побежала бы отсюда бегом — так надоели мне эти гладкие серые стены, а синеватое освещение по-настоящему утомляло. Кажется, мои спутники придерживались такого же мнения, и когда, наконец, все мы вышли наружу, то дневной свет показался мне едва ли не праздником для глаз и души. Сейчас по-настоящему хмурое утро, и пусть низкое небо затянуто сплошными темными облаками, вот-вот начнется дождь, но с души словно упал тяжелый камень. Как же хорошо здесь, на свежем воздухе, хочется дышать полной грудью, и пока мне совсем нет дела до того, что с неба скоро хлынет вода. Конечно, в любое другое время я бы поискала укрытие, чтоб спрятаться от дождя, однако в данный момент согласна находиться даже под ливнем, лишь бы оказаться как можно дальше от этого места. Теперь бы еще это болото как-то миновать…

— Ну, что стоите?.. — Кром дернул за руку Якова Иннокентьевича, который и не думал двигаться с места. — Идите вперед, мы за вами…

— Вынужден вас разочаровать…  — покачал головой тот. — Делайте со мной, что хотите, но сейчас идти по болоту я не рискну, и вам не советую. Причина проста: по нему нельзя ходить ночью и в сильный дождь. Те, кто обитает в этом болоте — они именно в это время частенько поднимаются на поверхность, и…

— То есть вы предлагаете вернуться назад и переждать дождь?.. — поинтересовался Кром.

— Вот именно! Нравится вам, или нет, но сейчас это единственно верное решение, и поверьте, что я говорю правду!.. — повысил голос Яков Иннокентьевич. — В данный момент идти по болоту крайне опасно! Они уже близко к поверхности поднялись…

— Кого вы имеете в виду под словом «они»?

— Обитателей болота, кого же еще! Я вам уже говорил, что здесь так просто не пройти! Естественно, что те, кто живет в этом месте — они рассматривают любое существо, идущее по болоту, как возможную добычу. Ваше счастье, что вы этих тварей еще не видели!

Ага…  — подумалось мне, как же, не видели…  Да вы сами, Яков Иннокентьевич, показали нам некую руку зеленого цвета, которая высунулась из мха, чтоб схватить брошенную вами рыбу! Впрочем, справедливости ради надо сказать, что то существо, которому принадлежала эта рука, мы воочию не лицезрели, и ничуть об этом не жалеем.

А Яков Иннокентьевич продолжал:

— Они и без того опасны, а уж когда идет дождь…

— Пока что дождя нет, так что не будем терять время…  — оборвал его Кром.

— Да я же вам русским языком объясняю…

— Слышь, ты…  — вмешался в разговор Тимофей Михайлович. — Хватит переливать из пустого в порожнее! Сказано — иди, значит иди, а не рассуждай понапрасну. У меня просто руки чешутся пройтись прикладом ружья тебе по спине, и считай, что очень повезет, если я тебе при этом только пару ребер сломаю.

— Я отказываюсь идти и делайте со мной, что хотите…  — и в этот момент я едва не присела от грохота — оказывается, это Тимофей Михайлович выстрелил из своего ружья едва ли не над ухом Якова Иннокентьевича.

— Вот что, хмырь болотный! Это молодежь с тобой в уговоры играет, до совести достучаться пытается, а я человек простой, старой закалки, мне твоя трепотня уже вот где сидит…  — ясно, что старый охотник не настроен на долгие разговоры. — Или ты, Илларионович, сейчас же нас выводишь отсюда, или пеняй на себя, больше предупреждать не буду. Да и чего там таить — давно мечтаю своими руками прикопать тебя где-нибудь…

Если бы взглядом можно было убить, то мы все давно бы разлетелись на молекулы от того яростного взора, который бросил на нас Яков Иннокентьевич. Поколебавшись, он повернулся к Крому.

— Вы не оставляете мне выбора, а раз так, то для начала снимите с меня эту железку…  — он кивнул головой на наручники, которыми был скован с Кромом. — Тропинка на болоте узкая, и идти, когда моя рука прикована к вам, очень неудобно.

— Сбежит ведь…  — высказал свое мнение Тимофей Михайлович.

— Я пойду первым, так что бежать мне некуда…  — процедил тот сквозь зубы. — Это, скорее, я должен опасаться, как бы вы мне заряд в спину не отправили. Да, и вот еще что: если кто-то из вас сойдет с тропы и ухнет в болото (сразу за тропой начинаются глубокие места), то предупреждаю сразу: топтаться на месте и пытаться спасти того недотепу я не собираюсь. И главное: постарайтесь вести себя как можно более тихо, без нужды не разговаривайте, хотя не знаю, поможет это, или нет, ведь этот ваш новый приятель уже навел шум — произвел выстрел из ружья, идиот…

— А если…  — начала, было, я, но Кром не дал мне закончить.

— Стрелять будем только в случае опасности или крайней необходимости.

— Тогда можете уже начать палить без остановки, потому что это болото — одна сплошная опасность…  — зло скривился Яков Илларионович. — Так что, не передумали?

Чуть помедлив, Кром отстегнул наручники, и мужчина, не глядя на нас, направился к тропинке, которая была плохо различима при хмуром свете дня. Следом за ним, оттеснив Крома, направился Тимофей Михайлович, не выпуская из рук ружье, затем (стараясь держаться бодрячком) двигался Кот, после него шла я, а Кром был замыкающим. Кажется, вокруг все спокойно, только вот сердце отчего-то не на месте. А еще я вновь и вновь прикидывала расстояние, которое нам надо пройти по болоту, чтоб добраться до твердой земли. Конечно, «близко» и «далеко» — понятия условные, но сейчас мне казалось, что край болота почти не виден.

Мы успели сделать всего несколько десятков шагов по подушке из толстого слоя болотной растительности, когда на землю упали первые крупные капли дождя, а затем они стали падать все чаще и чаще. К счастью, вокруг ничего не менялось, стояла все та же неестественная тишина, в которой стал слышаться шум дождя, и оставалось надеяться только на то, что Яков Иннокентьевич просто сгустил краски, желая потянуть время и не позволить нам уйти.

Вскоре дождь усилился, и хотя я старалась идти вслед за Котом едва ли не шаг в шаг, но все же то и дело смотрела по сторонам, вернее, на поверхность болота. Возможно, причиной тому сильный дождь, несколько размывающий реальность, но несколько раз мне казалось, будто слой мха неподалеку от нас чуть шевелится, немного поднимается вверх и опускается вниз. Наверняка это видели и остальные, но мне все же хочется думать, что виной тому сильный дождь, который немного искажает окружающее.

Трудно сказать, какое расстояние мы прошли, когда Кот, идущий впереди меня, вдруг поднял руку, а затем указал куда-то в сторону. Я вначале не поняла, что привлекло его внимание, а потом увидела какой-то длинный серый корень на поверхности болота, и лишь спустя несколько секунд поняла, что этот корень движется по направлению к нам. Еще пара мгновений — и я осознала, что это вовсе не корень, а тонкое щупальце, которое, ощупывая землю перед собой, приближается к нам. Это еще что такое?! Не знаю, как я сдержалась, чтоб не шарахнуться в сторону от неожиданности, и все, что могла сделать — это оглянуться на Крома, словно спрашивая его, что нам сейчас делать. Тот, в свою очередь, лишь махнул мне рукой — мол, иди вперед, не останавливайся!.. Вообще-то останавливаться никто и не хотел, каждый старался идти как можно быстрее.

Вновь оглянуться я решилась только через несколько минут: Оказывается, мы все же успели чуть опередить это серое щупальце, и сейчас оно за спиной Крома, всего в паре шагов от него, ощупывало тропинку, словно чувствуя, что здесь только что прошел кто-то живой. Пройдя еще немного, я вновь оглянулась: как оказалось, щупальце немного отстало от нас, хотя по-прежнему двигается вслед, все так же обшаривая пространство перед собой…  Н-да, понятно, что этот отросток ползет за нами вовсе не для того, чтоб здороваться с гостями. Не знаю, что за тварь выпустила на поверхность свое щупальце, но понятно, что отставать от нас он (или она) не собирается. Меж тем Кот снова показывает пальцем в другую сторону — точно, в отдалении показалось еще одно щупальце, точь-в-точь такое же, разве что с виду чуть тоньше, и сейчас оно медленно приближается к нам…  Похоже, что под толщей болотной растительности, и верно, обитают невесть какие создания, только вот в школьные учебники зоологии они вряд ли внесены.

Время тянулось невероятно медленно, и казалось, что край болота, по направлению к которому мы движемся, стоит на месте и совсем не приближается, зато второе щупальце все ближе и ближе подползает к нам. Надеюсь, мы сумеем его обогнать и, как и предыдущее, оно будет только ползти за нами, пытаясь догнать.

Увы, эти надежды не оправдались, и в один далеко не прекрасный момент я осознала, что тонкое щупальце находится совсем рядом с тропой, точнее, как раз в промежутке между мною и Котом, а еще через миг оно уже оплело раненую ногу парня — похоже, болотное создание каким-то образом почуяло засохшую кровь на одежде молодого человека. Не знаю, как бы я повела себя, если бы ощутила на своей ноге нечто подобное, но Кот лишь наклонился, и одним движением острого ножа отсек тонкое щупальце, сдернул его с ноги и отшвырнул обрубок в сторону, после чего пошел дальше. Я невольно проследила взглядом за отсеченным куском щупальца, и увидела, что оно извивается на месте, словно пытаясь вновь поползти вслед за нами. Все бы ничего, но я почувствовала, что слой болотной растительности у меня под ногами ощутимо дрогнул. На какое-то время я отвела взгляд в сторону, а затем, вновь посмотрев туда, где лежало отсеченное щупальце, увидела, что на поверхности ничего нет — похоже, его кто-то утащил вниз. От растерянности я даже остановилась, но шедший позади меня Кром негромко произнес:

— На месте не стой, иди вперед…

Тем временем дождь припустил с новой силой, хотя к этому времени мы и без того промокли до нитки, и под нашими ногами ощутимо хлюпала вода. Но куда хуже было то, что слой болотной растительности у нас под ногами подрагивал все явственней, и думать о том, какие существа сейчас могут находиться совсем рядом с нами, мне совсем не хотелось. Я старалась смотреть не только под ноги, но и по сторонам, опасаясь вновь увидеть ту зеленую руку с длинными черными когтями, и когда она, словно в кошмаре, вынырнула изо мха рядом с тропой, у меня от страха сжалось сердце. Вдобавок ко всему рука явно пыталась вцепиться в Кота — похоже, кровь здешние обитатели чуют очень даже неплохо.

К счастью, в первый раз рука только цапнула по одежде парня, добавив его камуфляжным штанам пару новых прорех, а второй раз добраться до бедняги просто не успела — у меня над ухом грохнул выстрел, и зеленая длань разлетелась на ошметки — это Кром разнес ее одним выстрелом. А он метко стреляет…  Обрубок руки исчез в болоте, зато наша с Котом одежда оказалась заляпана серо-зелеными пятнами. Отстраненно подумала — счистить бы их, но сейчас не до того, да и под таким дождем заниматься этим не стоит, часть этой грязи и так смоет…

— Вы что, с ума сошли?.. — донесся до нас голос Якова Иннокентьевича. — Я же велел не шуметь!

— Иначе никак…  — отозвался Кром. — Считайте, что это была крайняя необходимость.

— Ну, сейчас нам придется почти бежать…  — в голосе мужчины было слышно раздражение. — Сами виноваты!..

Ну, насчет того, что нам следует бежать — тут Яков Иннокентьевич явно перехватил, потому как на узкой тропе (на которой вдобавок хватает поворотов) не разбежишься, но мы стали двигаться все же быстрее. Нас можно понять: несколько раз над поверхностью болота вновь показывались зеленые руки, но пока они не приближались к тропе, Кром не стрелял, однако когда пара когтистых зеленых лап постаралась вцепиться в нас — вот тогда они разлетелись на куски от метких выстрелов. После этого новых атак не было, хотя зеленые ладони (числом не менее десятка) все же держались в отдалении, но, без сомнений, при первой же возможности готовы были вцепиться в нас своими черными когтями.

Край болота становился все ближе, но и под нашими ногами толстый слой растительности едва ли не ходил ходуном — похоже, кто-то пытался нас сбросить с тропы, и я уже с трудом удерживалась на ногах. Кром и Кот еще несколько раз стреляли, но из-за тугих струй дождя я не сумела рассмотреть, кто еще пытался на нас напасть.

И вот до края болота, там, где начинаются невысокие кусты, осталось совсем немного, не более десятка шагов. Еще немного — и будем в безопасности! Однако, как оказалось, у Якова Иннокентьевича насчет этого были несколько иные намерения, и он решил действовать — сделал вид, что споткнулся, а когда стал подниматься на ноги, то внезапно сильно толкнул в сторону приблизившегося к нему Тимофея Михайловича, и тот, чтоб удержаться на ногах, сделал пару шагов в сторону. В тот же миг тонкое щупальце, просто-таки вылетев изо мха, обвило его ноги. Как спасали старого охотника и срезали с него сильное щупальце — об этом надо рассказывать отдельно, но в итоге он вновь оказался на тропе, злой до невозможности и выпачканный болотной грязью. Что касается Якова Иннокентьевича, то, как и следовало ожидать, он успел сбежать под шумок, и искать его под проливным дождем — дело бесполезное.

Хуже другое: рядом с тем местом, откуда только что спасся Тимофей Михайлович, внезапно холмом стал подниматься слой болотной растительности — со стороны это выглядело так, будто снизу кто-то пытается разогнуться во весь рост. Смотреть на это и думать о том, какая еще тварь обитает в этом болоте — увольте, в данный момент подобное выше моих сил, да и мужчины придерживались такого же мнения.

К спасительному берегу мы, в прямом смысле этого слова, бежали, не оглядываясь, и стараясь не сойти с тропы, но еще до того, как покинули болото, до нашего слуха стали доноситься непонятные шлепки — такое впечатление, словно мокрую губку бросают о сырую поверхность. Ну, а когда наконец-то мы оказались на твердой земле, то кинулись бежать, стараясь оказаться как можно дальше от этого жуткого болота.

Каюсь — я все же не удержалась, и на бегу оглянулась, чтоб увидеть, что за существо вынырнуло у самого края болота. Конечно, струи дождя мешали хорошо рассмотреть это создание, но все же можно было понять, что перед нами находится нечто совершенно несуразное, похожее на большого зверя с гладкой кожей, широкими лапами и огромной клыкастой головой. Однако куда более неприятным был цвет этой твари — бледно-желтый, похожий на гнойный волдырь. В общем, становилось тошно от одного только вида этой образины, а уж звуки, издаваемые болотной тварью, напоминающие визг пополам с шипением, просто резали слух. К тому же это ходячее недоразумение всерьез сочло нас своей добычей, которая удирает из-под его носа, и потому решило отправиться вслед за возможной поживой, так что нам пришлось со всех ног пуститься наутек от болота, и еще очень долго мы слышали за спиной звуки шлепающих лап о мокрую землю. Повезло хотя бы в том, что по суше это чудище двигалось не очень быстро.

Сколько мы так бежали под дождем — не знаю, но в какой-то момент силы оставили всех нас, и мы просто попадали на сырую землю. Переводя дыхание, я вслушивалась в звуки окружающего мира, но кроме шума дождя не слышала ничего. Похоже, что, к нашему счастью, это непонятное существо не стало удаляться на большое расстояние от родного болота, и предпочло вернуться в привычный ему мир.

— Расскажи кому о том, что мы видели — никто не поверит…  — через какое-то время выдохнул Тимофей Михайлович, стирая капли воды с лица. — Я за свою жизнь на болотах частенько бывал, и, случалось, кое с чем непонятным сталкивался, но чтоб видеть такое…  Вы, конечно, парни смелые, но скажу вам вот что: кое от кого бежать без оглядки — не позор, а необходимость. Может, кто-то из вас знает, что это было?

— Не исключаю, что в свое время в это болото были выпущены какие-то особые звери для охраны…  — произнес Кром. — Ну и мутации от негативного влияния тоже сыграли свою роль. От себя могу сказать только то, что это место придется долго вычищать от тех тварей, что там обитают.

— Да как же с такой пакостью справиться?.. — махнул рукой охотник. — Представить даже страшно, что творится там, под слоем мха! Я, во всяком случае, это бы видеть не хотел.

— Не сомневайтесь, Тимофей Михайлович, все увидим, уберем, ничего не оставим…  — выдохнул Кром. — Нам бы только до обжитых мест добраться.

— Плохо, что Яков Иннокентьевич сумел убежать…  — вздохнула я. — Боюсь, он за нами своих волков отправит.

— В том, что он удрал — тут хорошего, конечно, мало…  — согласился Кром. — Но волков в ближайшее время он за нами вряд ли пошлет. Как зоолог, могу утверждать, что звери и птицы в ненастную погоду малоподвижны и малоактивны. Исключение составляет, пожалуй, только барсук, который любит побродить в дождь, и северная утка, интенсивность лета которой прямо пропорциональна ухудшению погоды. Проще говоря — чем хуже погода, тем активней утка летит.

— Еще кабана сюда же отнеси…  — проворчал Тимофей Михайлович. — Тот тоже любит ненастье — в земле копаться легче. И, пожалуй, лисицу можно к кабану добавить: ей что дождь, что снег — все без разницы.

— Но есть небольшое уточнение…  — чуть улыбнулся Кром. — Если плохая погода надолго, то зверь все равно начинает активничать. Что же касается тех волков, которыми командует наш…  недруг, то почти уверен — они вряд ли отправятся за нами в такой дождь.

— Я б тоже никуда не отправился, будь на то моя воля…  — подосадовал старый охотник. — Каждый из нас сейчас такой мокрый, будто одетым в речке искупался. И вообще, надо искать какое-то место, где можно пересидеть дождь и обсушиться, а иначе все уже к завтрашнему утру заболеем и сляжем.

— Где бы еще найти такой уголок…

— Когда волки меня сюда гнали — я еще тогда прикидывал, где можно в случае чего отсидеться. Когда в тайге, случается, днями и ночами остаешься — тогда невольно для себя замечаешь подходящие места, где можно непогоду пересидеть или переночевать. Вот и тут я приглядел кое-что подходящее.

— Далеко отсюда?

— В том-то и беда, что не очень. Я б, конечно, предпочел бы уйти отсюда как можно дальше, но, увы…  Так что делать нечего — что есть, то есть, да и под таким дождем выбора у нас все одно нет. Ну что, пошли?

— Конечно.

— Знать бы еще, долго еще дождь будет идти, или нет…  — вздохнула я.

— Это осенью таежный дождь обычно заряжает надолго…  — пояснил Тимофей Михайлович. — А этот…  Думаю, на день-другой, не дольше.

Вообще-то я бы предпочла услышать, чтоб дождь лил не более пары часов, но в этом вопросе старый охотник явно не ошибается.

К тому времени, когда мы добрались до места, о котором говорил Тимофей Михайлович, дождь стал уже не таким сильным, а тот самый уголок оказался чем-то вроде небольшой пещерки у подножья серого утеса, и главное, что нас обрадовало, так это то, что внутри было сухо. Быстро нарубили и натаскали веток, часть из них бросили на землю, чтоб можно было сидеть не на камне, а еще разложили костер. Сырое дерево плохо разгоралось и вовсю дымило, но, тем не менее, Тимофей Михайлович сумел-таки разжечь костер, и во влажном воздухе потянуло теплом. У каждого в мешке нашлась сухая смена одежды (хотя ее, скорей, можно назвать влажной), переоделись, вскрыли несколько банок консервов и подогрели их на огне. Запахло едой, но особого желания есть у меня не было, хотя мужчины поели с удовольствием. Правда, Кот почти ни до чего не дотронулся — похоже, полученные раны дают о себе знать, хотя, глядя на молодого человека, и не подумаешь, что он чувствует себя далеко не лучшим образом. Кром вновь достал аптечку, еще раз вколол лекарство раненому, и заставил его проглотить несколько цветных горошин.

— И долго мы тут сидеть будем?.. — спросила я.

— Как только дождь закончится или станет потише — сразу же уходим отсюда.

Словно в ответ на эти слова дождь зарядил с новой силой, причем лил, не переставая и не слабея, но и не усиливаясь. Ясно, что на такой погоде далеко не уйдешь, а через какое-то время и стало понятно, что здесь придется утраиваться на ночлег, а я так мечтала уйти отсюда как можно скорей и подальше…

— Хоть бы Яков Иннокентьевич не заявился сюда, все же дым костра разносится далеко…  — вздохнула я.

— Не придет…  — покачал головой Кром. — Что ему тут делать? За нами следить? А смысл? Да и вояка из него никакой. Этот малоуважаемый господин сейчас почти наверняка забился в какую-нибудь заранее подготовленную щель, и отсиживается там, как и мы, пережидая дождь. Волков за нами он сейчас послать не может, а любимая доченька сидит за крепкой решеткой, которую так просто не свернуть даже ей. И потом, ему надо еще как-то добраться до милой дочурки, а сделать это совсем непросто. Уверен: Яков Иннокентьевич не обманывал нас, когда говорил о том, что болото нельзя переходить в дождь или ночью. А мы сейчас эту болотину со всеми тамошними обитателями хорошо взбаламутили, так что не удивлюсь, если окажется, что еще день-два даже Якову Иннокентьевичу туда соваться не стоит — слишком опасно. В общем, небольшая фора во времени у нас есть.

— Слышь, Кром, а что находится там…  — заговорил Кот. — Ну, Яков Иннокентьевич водил вас с Тимофеем Михайловичем осматривать место своего обитания…  Что вы там увидели?

— Мерзость всякую…  — пробурчал лесовик.

— А подробнее можно?

— Давайте я кое-что расскажу коротко и в общих чертах…  — вздохнул Кром. — Потом, когда все закончится, можно будет и перейти на подробности, тем более что Яков Иннокентьевич был достаточно откровенен…

По словам Крома, самих инопланетян они не увидели — там все достаточно сложно с системой жизнеобеспечения, и уж тем более с капсулами, в которых они находятся, а потому соваться в те помещения люди не стали, да и не войти туда землянам — все заблокировано. Но, честно говоря, видеть чужаков у людей особого желания не было.

По словам Якова Иннокентьевича, для обеспечения поддержания жизни инопланетян необходима кровь, да-да, самая обычная человеческая кровь. Удивительно? Еще бы! Как оказалось, ее, эту самую кровь, перегоняют через особую аппаратуру, и в крайне небольших дозах добавляют в систему жизнеобеспечения пришельцев. Однако едва ли не главный вопрос в другом — откуда брать кровь в нужных количествах? Пусть ее требуется не так и много, но проблема в том, что нужна постоянная доставка этой драгоценной жидкости…

Первоначально для этого использовалась кровь здешних жителей, потом случайных рыбаков, охотников, старателей…  Вначале крови было предостаточно, но постепенно, если можно так выразиться, запасы стали оскудевать — люди просто перестали посещать эти места, да и пошел дурной слух о здешних краях…  И откуда же теперь брать кровь?

А вот именно для этого и предназначены те самые существа, с одним из которых я и столкнулась во время автобусной экскурсии. Эти существа — они создания иного мира, однако пришельцы отчего-то возят их с собой — возможно, как раз потому, что в случае необходимости они всегда готовы придти на помощь своим хозяевам. Эти очень осторожные звери (или как их там правильно назвать) в поисках вожделенной крови могут передвигаться на достаточно большие расстояния, и, выбрав себе жертву, для начала лишают ее сознания, после чего полностью выкачивают из неподвижного тела кровь, а затем закапывают в землю обескровленные останки. Кстати, это удивительно, но человеческая кровь сохраняется в телах этих существ очень долго, причем в первозданном виде. Ну, а после того, как охота закончена (обычно эти существа полностью обескровливают не менее пяти-десяти человек) — только тогда эти создания возвращаются сюда…  Почему никто до сей поры не видел этих существ? Ответ прост — потрясающая мимикрия, позволяющая существу полностью сливаться с окружающей средой.

Ну, а волки…  Они тут для охраны, так же, как и обитатели болота…  Кстати, с теми существами, что сосут кровь у людей, волки прекрасно взаимодействуют. Правда, надо признать, что в последнее время некоторые из хищников начинают выходить из повиновения и просто убегают, что вызывает немалые опасения у Якова Иннокентьевича…

— Погоди…  — перебила я Крома. — А те люди, которые все же попадают в руки Якова Иннокентьевича…

— Грубо говоря, это запас живой крови…  — пожал плечами Кром. — Вот потому-то наш Тимофей Михайлович и остался живым до сих пор. Просто в данный момент Якову Иннокентьевичу нет нужды пополнять имеющиеся запасы драгоценной жидкости, а раз так, то человек пусть пока что живет. Кроме того (прошу прощения!) Тимофею Михайловичу повезло и в том, что он не очень понравился Ананке. Вы, уважаемый, так сказать, не в ее вкусе.

— Хоть в этом посчастливилось…  — проворчал охотник. — Надо же, копается еще в мужиках, образина такая…

— А члены пропавших экспедиций…

— Думаю, ответ понятен и без долгих пояснений…  — махнул рукой Кром. — Правда, Якову Иннокентьевичу в некотором роде улыбнулась фортуна. Похоже, тот человек, кто раньше был тут за старшего, к тому времени уже был очень стар, и наш общий друг согласился занять его место. Возможно, вначале он просто пытался выжить, но потом что-то пошло не так. Скорей всего, произошли изменения в психике, и Яков Иннокентьевич постепенно начал считать себя кем-то вроде здешнего Бога…  Что ж, бывает…  Кстати, вот еще что — в одном из небольших помещений живут люди, всего несколько человек, но полностью мутировавшие. Они, кстати, занимаются тем, что поддерживают чистоту в этом обиталище…

— То есть мамаша Ананке из тех, мутировавших?

— Верно. Вот и получилось, что получилось…  Как я понял, она сама не прочь поучаствовать в охоте на людей — у милой детки весьма своеобразные пристрастия…

Хочется надеяться, что девицу с клыками папаша еще долго не выпустит из клетки…

Глава 14

Дождь, не переставая, лил весь день, и небо было покрыто почти черными облаками. Как и следовало ожидать, дождь не прекратился даже ночью. Неприятно осознать, но следует принять как неизбежность то, что придется переночевать здесь — что ж, место пусть и не лучшее, но и не худшее, во всяком случае, здесь есть что-то вроде крыши над головой, так что хоть не вымокнем. Пока же сверху безостановочно льется вода, и очень хочется надеяться на то, что к завтрашнему дню дождь прекратится. Ну, а сегодня первым делом стоит побеспокоиться о костре, так что пришлось снова выходить наружу и рубить ветки под непрекращающимся дождем — надо обеспечить запас топлива на ночь. Правда, дыма от сырой древесины, которую бросали в костер, было немало, но зато костер давал нам столь необходимое тепло.

На ночь установили дежурство — без него никак не обойтись, особенно если принять во внимание, что от того жуткого болота мы отошли сравнительно недалеко. Несмотря на тепло, идущее от костра, я все же не отказалась бы от одеяла — все же влажная одежда давала о себе знать, да и ночь была довольно прохладной. Беда в том, что одеяла у нас с собой не было, а тонкие водонепроницаемые накидки (которые неплохо держат тепло), и ранее находящиеся у нас в рюкзаках, на том э-э…  складе отобранных вещей я отыскать не сумела — похоже, Яков Иннокентьевич унес их для какой-то своей надобности. Делать нечего — на ночь пришлось ложиться рядом друг с другом: что ни говори, но так все же чуть теплее.

Первым дежурил Тимофей Михайлович, а затем его сменил Кром. Мне, признаюсь, спалось очень плохо — не могла избавиться от ощущения, что кто-то из тех болотных тварей может подкрасться к нам. В конце концов, мне надоело просыпаться с испуганно бьющимся сердцем едва ли не каждые пятнадцать минут, так что я сочла за лучшее встать и присесть к костру. Так хотя бы ночные кошмары не беспокоят… Темнота, только горит наш небольшой костер, а еще тишина, в которой слышен негромкий шум дождя…

— Не спится?.. — негромко поинтересовался у меня Кром.

— Вроде того…  — вздохнула я.

— Должен сказать, что для человека, испорченного благами цивилизации, ты держишься неплохо. Честно признаюсь — не ожидал.

— Спасибо…  — я даже растерялась от таких слов, но услышать такое о себе, не скрою, мне было приятно. — Как думаешь, эти существа, из болота…  Они могут добраться до этого места?

— Теоретически такое, конечно, возможно…  — кивнул головой Кром. — К тому же Яков Иннокентьевич (чтоб его!) упоминал, что ночью по болоту он идти не рискнет.

— Да, помню.

— Причина ясна: почти наверняка какие-то из тех болотных тварей выбираются по ночам наружу, чтоб поохотиться, хотя, на мой взгляд, с живностью тут небогато. Допускаю, что те непонятные создания отходят на какое-то расстояние от болота, хотя вряд ли удаляются далеко. Сейчас дождь, вокруг сыро, так что есть небольшая вероятность того, что кто-то из них отойдет от болота на куда большее расстояние, чем обычно. Но наши следы давно смыл дождь, да и дым от костра (если даже кто-то из тех гм…  очаровательных созданий окажется рядом) их должен отпугнуть. На мой взгляд, появление их, конечно, возможно, но все же маловероятно, так что можешь ложиться спать. Если появится хоть какая-то опасность, то не сомневайся — разбужу.

— Я уж лучше с тобой посижу, все одно сна нет.

— Не возражаю, только говори потише.

— Смотрю, у тебя в руках навигатор. Откуда он у тебя взялся? Помнится, его у тебя забрали, а на том складе забытых вещей его не было.

— Да это мы во время хм…  экскурсии по дому инопланетян заглянули почти во все комнаты, в том числе и в ту, где обитает наш нелюбезный хозяин. Там я и нашел свой навигатор, а не то уже думал, что больше его никогда не увижу. Как видно, Яков Иннокентьевич забрал его себе — игрушку, видишь ли, себе нашел, только вот толку не хватило управиться с современной техникой, хотя и делал попытки с ней разобраться.

— Надеюсь, он там ничего не сломал.

— Именно с этим сейчас и разбираюсь.

— Стоит порадоваться, что мой телефон все время находился при мне и не попал в чужие руки. Можно сказать, повезло.

— Не сомневаюсь, что Яков Иннокентьевич уже знает, что такое мобильник, только вот управиться с ним он вряд ли сможет. Да и проку от них тут нет.

— Тебя кое о чем спросить можно?

— Попробуй…  — хмыкнул тот.

— Кром, а ты сам откуда? Я имела в виду — где родился, где живешь…

— Что, хочешь время скоротать за разговорами?

— А почему бы и нет?

— Неужели я тебя так заинтересовал?

— Разве трудно ответить на простой вопрос?

— Было бы что скрывать…  — пожал плечами Кром. — Твой покорный слуга из тех мест, которые называют дальним Подмосковьем. В данный момент откомандирован по месту службы. Что касается профессии, то я учился в Москве. Как видишь, ничего интересного.

— И как же ты оказался в этом Комитете по исследованиям природных явлений?

— Меня всегда привлекало что-то необычное…  — чуть усмехнулся тот.

— А где ты так хорошо научился боевым приемам?

— Сейчас многие этому с детства учатся, благо есть где. Так сказать, дополнение к урокам физкультуры в школе. Да и просто нравилось постигать боевые искусства, впрочем, как и многим мальчишкам.

— Понятно…  А ты что думаешь о тех тварях, которых мы видели в болоте?

— Ну, на твой вопрос так сразу и не ответишь. Я могу, конечно, высказать тебе свои предположения по каждому из увиденных нами существ, а их, как я полагаю, было три разных типа…

— Лучше не надо никаких предположений…  — раздался голос Тимофея Михайловича. Надо же, а я-то думала, что он спит. — Тоже мне, нашли, что обсуждать ночной порой! Не нами сказано: не буди лихо, пока оно тихо. Вот и вам нечего трепать по ночам языком про то, о чем лучше молчать, а не то, спаси и помилуй, эти болотные страхолюдины сюда приползут. Что, больше говорить не о чем? Да будь я помоложе, нашел бы, на какую тему с девушкой ночью пообщаться!

— А я думала, вы спите!.. — вырвалось у меня.

— Ага, разве уснешь, когда вы о таком лясы точите — тут любой сон отлетит, вместо этого по сторонам оглядываться начнешь! В общем, тему разговора меняйте, или хоть о любви поговорите. Под такие речи всегда спится хорошо…

Я едва не фыркнула, да и Кром чуть улыбнулся, а затем чуть слышно произнес:

— Представляешь, свою фляжку с коньяком я так и не нашел. Похоже, Яков Иннокентьевич ее себе забрал, да еще и хорошо припрятал, так что разговор у нас с тобой пойдет всухую. А то бы вспомнили тот вечер на реке…

— А откуда у тебя коньяк?.. — так же тихо сказала я. — Мы же тогда всю фляжку подчистую выпили! Под задушевные разговоры…  Да и позже ты как-то упоминал, что этого благородного напитка у тебя с собой нет.

— Каюсь, я тебя обманул — мне Кот еще бутылку коньяка привез…  — усмехнулся Кром. — Так сказать, НЗ на крайний случай, для снятия стресса. Конечно, начальство на подобные вещи смотрит косо, но иногда бывают нестандартные ситуации, когда нужны не таблетки для снятия нервного напряжения, а нечто более простое, но не менее эффектное. Вот я и берег коньяк для чего-то подобного — как чувствовал, что понадобится! Кто ж знал, что на мою заветную фляжку Яков Иннокентьевич свою лапу наложит!..

— А мы с тобой хорошо тогда посидели…  — чуть слышно рассмеялась я. — Вечер, тишина, белые лилии в речке…

— Ты, думаю, раньше белых речных лилий никогда не видела, верно?

Я чуть не сказала Крому о том, что на нашей подмосковной даче есть небольшой искусственный водоем, в котором летом тоже цветут белые лилии. А еще рядом растут ивы…  Так сказать, уголок первозданной природы, воссозданный во всей своей красе. Помнится, в свое время нашему садовнику пришлось немало потрудиться, чтоб добиться этого рукотворного чуда.

— Почему же, видела.

— А ты в курсе, что белые лилии (а в некоторых краях и желтые кувшинки) в славянской мифологии называют одолень-трава?.. — продолжал Кром. — Считалось, что одолень-трава отгоняет всякое зло и напасть.

— Не знала.

— Еще люди в старину были уверены, что она помогала от болезней, злых людей и нечистой силы. Путники ее брали с собой — бытовало мнение, что одолень-трава защищает людей в дороге от бед и неприятностей. Вдобавок ко всему одолень-трава считалась приворотной травой, зельем колдуний и ворожей. Славяне уверяли, что ею можно как приворожить человека, так и отвязаться от ненужного ухажера…

Хм…  — подумалось мне, а это идея. Надо бы попросить нашего садовника дать мне корешок белой лилии или хотя бы ее цветок — может, Игоря отворожу, и он, наконец-то, от меня отвяжется. Хотя нет, в моем случае эта трава не годится — Игорь не испытывает ко мне никакой любви, ему куда важнее и милее получить несколько квартир в Москве, подмосковную дачу, а заодно прочие материальные блага, которые идут в приложении ко мне. Вот их он, и верно, любит, причем настолько страстно, что не желает расставаться с тем добром, что вот-вот должно было оказаться в его руках. Думаю, что если даже я сумею собрать все белые лилии в одной из здешних рек, да еще и раздобуду нужное заклинание, то все это никак не сможет заставить Игоря разлюбить мое приданое. Тут, как говорится, без вариантов…  Ой, и с чего это мне вспомнился бывший жених? Похоже, по ассоциации с теми тварями из болота…

— Помнишь, когда мы на катере направлялись сюда, то в некоторых местах белые водяные лилии просто покрывали поверхность воды…  — улыбнулась я. — Как же это было красиво! Я от этой картины просто глаз оторвать не могла!

— Понимаю тебя. Знаешь, у моей мамы есть маленькая дачка — ничего особенного, обычные пять соток с дощатым летним домиком. Соседи на своих огородах выращивают овощи, а на нашем участке почти все занято цветами. Видела бы ты, какие у нас там пионы! Весной и в начале лета, во время их цветения, от нашего садика глаз оторвать невозможно! А какие мы там вырастили розы — их надо видеть! Я, по возможности, стараюсь проводить в своем городке каждый отпуск — маме помогаю, да и сам люблю возиться с цветами.

— А кто твои родители?

— Ты мне просто допрос устраиваешь…  — хмыкнул Кром. — Ладно, не сердись, просто ничего интересного я тебе сказать не могу. У нас была самая обычная семья, как сейчас говорят, среднестатистическая. Отец, правда, погиб — он в армии служил, а мама, слава Богу, жива. Она всю жизнь в садике проработала, воспитателем.

— Ты у матери один?

— Нет, у меня еще есть сестра. Ей сейчас двадцать лет, и она все еще живет с мамой.

— Раз ты так любишь цветы, то почему пошел учиться на зоолога?

— Видишь ли, я всю жизнь любил с животными возиться, какой только живности домой не таскал…  И потом, все это связано вместе — и биология, и зоология, и ветеринария…

— Теперь ты, наверное, мечтаешь выяснить, что за существа обитают в том болоте.

— Ты даже не представляешь, как мне хочется заняться этим вплотную!..

Так едва слышно, под негромкий шум дождя, мы проговорили почти до утра, не забывая при этом подкидывать ветки в костер. Надо сказать, что к этому времени дождь стал значительно слабее, во всяком случае, у меня появилась надежда, что вскоре он закончится.

Когда наступил рассвет (если его можно было так назвать), проснулся Тимофей Михайлович, и, стряхивая с себя остатки сна, поинтересовался:

— Если я правильно понял, ночь прошла без происшествий?

— Да, все было тихо…  — кивнул головой Кром. — Ничего подозрительного не заметили.

— Ну и хорошо…  — Тимофей Михайлович поднялся и взял свое ружье. — Вы пока собирайтесь понемногу, тушенку подогрейте, а я пройдусь немного.

— Куда?.. — спросил Кром.

— По округе. Да не беспокойтесь — я ненадолго.

Охотник ушел, а я стала будить Кота. Стоило мне дотронуться до его руки, как я поняла, что у парня высокая температура — кажется, раны, нанесенные когтями зубастой девицы, воспалились. Только этого нам еще не хватало!

— Кром…  — негромко сказала я. — Кром, у Кота высокая температура.

— Ясно…  — Кром взял аптечку. — Посмотрю, что можно сделать.

— Ты этого и опасался?

— Да. Понятно, что та особа по имени Ананке не имеет никакого представления о гигиене, и на ее когтях хватало грязи. Да и ее руки, как я успел заметить, чистыми не назвать при всем желании. Раны, которые она нанесла Коту, довольно глубокие, так что тут простая поверхностная обработка не поможет.

— И что делать?

— У нас в аптечке хорошие лекарства, так что, надеюсь, Коту они помогут, или хотя бы позволят продержаться какое-то время. Нам бы до обжитых мест добраться, а там уж я помощь вызову…

Тимофей Михайлович вернулся, когда Кром закончил обрабатывать раны Кота, сделал ему уколы, и заставил больного проглотить несколько таблеток. Тем не менее, при взгляде на Кота было понятно, что тот чувствует себя далеко не лучшим образом.

— Вы куда ходили?.. — спросила я охотника, когда тот присел подле угасающего костра.

— Пробежался…  — проворчал тот, открывая баку с консервами. — Надо было осмотреться, поглядеть, что к чему.

— Надеюсь, все в порядке?.. — спросила я, не сомневаясь в положительном ответе.

— Сейчас да…  — проворчал тот. — Я тут решил пройти назад какое-то расстояние — так, на всякий случай, надо было кое-что уяснить для себя. Конечно, к утру дождь смыл почти все следы, но, тем не менее, где-то в двухстах метрах отсюда (или чуть дальше) я кое на что натолкнулся. Толком, конечно, следы было уже не рассмотреть — дождь свое дело сделал, да и, говоря откровенно, тут сразу и не разберешь, что к чему, но…

— Что, твари из болота отправились вслед за нами?.. — спросил Кром, и я почувствовала, как у меня в страхе сжалось сердце.

— Думаю, так оно и было…  — кивнул Тимофей Михайлович. — Только мы, очевидно, все же отошли от болота достаточно далеко, во всяком случае, до нас добраться они не смогли, вернее, просто не успели, хотя и пытались это сделать.

— Так…  — протянул Кром. — Если я правильно понял, то к тому времени, когда болотные обитатели стали приближаться к нам — в это время ночь уже перевалила за свою половину, и обитатели той гм…  глубокой лужи поняли, что им до рассвета надо успеть возвратиться в свой мир. Проще говоря, они повернули назад, к нашему великому счастью.

— Я тоже так считаю…  — согласился Тимофей Михайлович. — Как видно, эти страхолюдины в состоянии кое-что понимать. Или же у них инстинкт хорошо развит.

— Пожалуй, тут все вместе…  — сделал вывод Кром.

— Ничего себе…  — протянул Кот. Сейчас он чувствовал себя немного лучше, да и выглядел чуть бодрее.

— Надеюсь, их сюда вел не Яков Иннокентьевич…  — вырвалось у меня.

— Да куда ему, болезному…  — отмахнулся охотник. — На это дело у него кишка тонка. А еще, думаю, Илларионович тех обитателей болота сам до смерти боится. Наверняка до сей поры сидит в какой-то глубокой щели, боясь высунуться наружу — знает, что с ним будет, если доведется встретиться нос к носу с кем-то из тех красавцев. Все же в том болоте не лягушки с жабами обитают, а кое-кто пострашней.

— Так, быстро доедаем тушенку — и уходим…  — скомандовал Кром. — Не стоит тут задерживаться.

— Это верно…  — кивнул головой старый лесовик. — Да и дождь скоро закончится — в этом я не сомневаюсь.

Медлить с уходом не стали. Затоптали почти потухший костер, закинули за плечи рюкзаки — вот и все сборы. Правда, понятно, что Коту сейчас приходится тяжелее всего, но он пока что отмахивался — мол, отстаньте, со мной все нормально…

Дождь к этому времени стал куда слабее, небо тоже посветлело. Если так пойдет и дальше, то вскоре дождь должен прекратиться, и очень хочется, чтоб это произошло как можно быстрей. Ну, а пока что все вокруг было сырым — трава, мох, кустарник, да еще и с деревьев, стоило их задеть, на нас обрушивался настоящий водопад. Казалось, что вода насквозь пропитала мох, и мы шли, словно по огромной мокрой губке, и частенько из-под ног по сторонам брызгала вода. Наша одежда скоро вновь стала мокрой, но, к счастью, промокнуть насквозь не успела — дождевые тучи уходили, на их место пришли светлые облака и голубое небо. Сейчас тайга вокруг нас стояла будто промытой, удивительно чистой, ярко-зеленой, солнце отражалось в бесчисленных каплях на траве, кустарниках и деревьях, и казалось, что мы идем по волшебному лесу. На душе стало легче и даже казалось, будто у каждого прибавилось сил.

В данный момент у нас одна задача — уйти как можно дальше от Серых озер. По словам Тимофея Михайловича, расстояние от этого места до его охотничьей заимки по таежным меркам не такое и большое, только вот как бы его, это самое расстояние, преодолеть? Боюсь, это будет не так просто и быстро…

Шли без разговоров — не до них. Не сказать, что темп был выматывающим, но и прогулочным шагом наше передвижение никак не назовешь. Все бы ничего, но я заметила, что Коту приходится едва ли не хуже всех — я, конечно, тоже уставала, но наш спутник утомлялся больше всех, что неудивительно с его ранениями. Понимал это и Кром, а потому он то и дело устраивал короткие привалы, чтоб раненый мог хоть немного передохнуть, после чего мы снова поднимались и шли вперед. Дорога по лесу, привал, и снова в путь…

А еще каждый из нас был настороже, ожидая появления волков, а они просто не могли не показаться! То, что Яков Иннокентьевич должен был отправить их вслед за нами — это даже не подвергалось сомнению, недаром Кот и Кром держали под рукой оружие. Но время шло, а волки пока что так и не показались. Странно…

День шел своим чередом, и я через какое-то время перестала обращать особое внимание на окружающее, лишь отмечала про себя местность, по которой мы движемся — сосны, кедры, лиственница, густой кустарник, высокий папоротник, березняк, распадки, косогоры, ручьи, небольшая падь, и снова сосны…  Голосов птиц почти не слышно, вокруг все то же зеленое безмолвие.

Правда, пару раз на небо вновь набегали небольшие темные тучи, и с неба сыпался косой ливень, но через минуту-другую он прекращался, и на небе вновь светило солнце. Все бы ничего, но в некоторых местах растительность была густо затянута почти невидимой паутиной, которая прилипала к лицу и одежде, и ее приходилось то и дело ладонями стирать с лица, но было куда хуже и неприятней, когда она случайно попадала в глаза…  Да, судя по тому, как густо паутина кое-где опутала кустарник и деревья, можно с уверенностью предположить, что крупные звери редко посещают эти места. Впрочем, это понятно и без пояснений — любое более или менее разумное существо инстинктивно понимает, что находиться здесь не стоит, а потому старается держаться подальше от этих мест.

К старому зимовью, в котором мы ночевали, когда еще направлялись к Серым озерам, подошли ближе к вечеру, и я была уверена, что именно здесь мы переночуем и в этот раз. Однако у Крома были другие планы.

— Надо сделать последний рывок…  — произнес он после того, как мы все перевели дух. — Понимаю, все устали, но стоит пройти еще немного. Потом будет гребень, после которого мы оставим район Серых озер позади. Когда же минуем гребень, то там и заночуем. Кот, ты как?

— Нормально…  отозвался тот, хотя при взгляде на него было видно, что парень держится из последних сил. — Доберусь не хуже вас.

— Но за стенами зимовья мы можем спрятаться от волков…  — вырвалось у меня.

— Может я, конечно, ошибаюсь, но все же рискну предположить, что сегодняшней ночью волков мы еще не увидим.

— Почему ты так решил?

— Долго объяснять…  В общем, еще десять минут на отдых, и идем дальше.

Ну, дальше — так дальше, хотя идти (пусть даже сравнительно недалеко) не хотелось так, хоть плачь. Я бы, может, и выразила недовольство, но посмотрела на Кота, едва державшегося на ногах, но готового без возражений идти дальше — и решила промолчать. Тем более что если вдуматься, то, и верно, лучше оставить позади район Серых озер.

Вновь отправились в путь. Не сказать, что к этому времени мы еле передвигали ноги, но за сегодняшний день все мы не просто устали, а вымотались. Однако когда мы, наконец, пошли по гребню, я вновь не смогла сдержать восторга, глядя на потрясающий вид, открывающийся оттуда. Наверное, стоило пройти такой длинный путь хотя бы для того, чтоб вновь увидеть дивную красоту сибирской природы, не тронутую цивилизацией, и не восхищаться которой просто невозможно.

— Само благолепие…  — выразил общее мнение Тимофей Михайлович.

Будь на то моя воля, я постояла бы здесь хотя б несколько минут, не в силах оторвать взгляд от этой дивной и величественной картины, что лежит перед нами, и просто-таки зачаровывает тебя своим великолепием, но…  Но нам надо идти дальше.

Без привала мы шагали почти до сумерек, и на ночлег устроились на пологом склоне сопки. Тимофей Михайлович вместе с Кромом натаскали веток, срубили несколько пушистых елок и соорудили из них нечто вроде примитивного шалаша — во всяком случае, место вполне годилось для сна. Смогли даже развести небольшой костер, чтоб подогреть тушенку. Правда, каждому из нас досталось всего по несколько ложек теплого мяса, но в нашем положении и это уже неплохо. Все бы ничего, но вот Кот чувствовал себя, мягко говоря, далеко не лучшим образом, только пил воду и наотрез отказался от еды. У него вновь даже не поднялась, а взвинтилась температура, так что Кром опять достал аптечку (которую и без того за сегодняшний день открывал уже несколько раз), и взялся за шприцы и таблетки.

— Так…  — скомандовал он, когда Коту стало чуть лучше. — Так, располагаемся на отдых, а дежурство установим по прежнему графику — вначале Тимофей Михайлович, а потом я. Остальным спать.

— А волки…  — вновь вырвалось у меня.

— Я тоже сегодня весь день головой вертел, боялся, что они вот-вот заявятся по наши души…  — добавил Тимофей Михайлович. — Но обошлось. До сих пор в такое везение не верится! Не знаю, надолго ли нам это счастье привалило…

— Боюсь, завтра мы их снова увидим…  — подосадовал Кром.

— Или я что-то не знаю…  — начал, было, Кот, но Кром не дал ему договорить.

— Сейчас поясню. Видишь ли, у меня появилась одна теория, достаточно спорная, но кое-какие факты в нее неплохо укладываются. Все помнят, как я на нашего дорогого Якова Иннокентьевича наручники накинул, но вдобавок я его еще и обыскал, правда, поверхностно. Так вот, на шее у этого милейшего человека висело нечто, по форме отдаленно напоминающее большую металлическую каплю, в которую был вставлен круглый шарик, один в один напоминающий тот, что мы нашли в вашем зимовье, Тимофей Михайлович, вернее, в тайнике с золотом.

— Тот самый шарик, который я у Никиты нашел?.. — спросил Тимофей Михайлович.

— Внешне, во всяком случае, один в один…  — кивнул Кром. — На мой вопрос «что это, господин хороший, у вас за модный аксессуар?», Яков Иннокентьевич весьма невежливо огрызнулся — дескать, не вашего ума это дело, что хочу, то на себе и таскаю…  Ну, я тогда этот вопрос заострять не стал — думал, чуть позже с этим делом разберемся, однако наш общий друг все же сумел сделать ноги, так что отныне мне осталось только строить предположения.

— Я пока не понял…

— Сейчас поясню. Яков Иннокентьевич нам заявил (и в этом я склонен ему верить), что без его помощи нам болото не преодолеть. Дескать, только в его присутствии болотные твари нас не тронут. Однако Никита же как-то умудрился пройти это опасное болото, причем несмотря на то, что был серьезно ранен, и капли его крови должны были попасть на мох, что не могло не привлечь тамошних обитателей. Тем не менее, болото он миновал…

— Погоди…  — перебил Кот. — Ты думаешь, что этот шарик…

— Уверен, что причина в нем. Проще говоря — того, у кого при себе находится этот шарик, болотные обитатели не тронут, а заодно под охраной окажутся еще нескольких человек, которые находятся рядом с обладателем этой волшебной вещицы. Понятно и то, что подобное сокровище носят единицы, и на владение столь высокой привилегией я вижу всего лишь двух кандидатов — это Яков Иннокентьевич и его милая дочурка. Если можно так выразиться — иных достойных рядом нет. Скорей всего, Никита каким-то образом пришел к таким же выводам, как и я, после чего решил действовать, то бишь согласился на встречу с очаровательной Ананке (рисковый парень!), и, предполагаю, каким-то образом сумел ее обездвижить (хотя надо признать и то, что эта когтистая особа до того времени смогла хорошо потрепать парня). Похоже, молодой человек в свое время занимался боевыми искусствами, и знал, куда нужно ткнуть, или просто хорошо ударить, чтоб твой противник на какое-то время отключился. После чего Никите осталось забрать у девицы шарик и удариться в бега.

— Но Яков Иннокентьевич…

— Скорей всего, любящий папаша решил оставить доченьку с кавалером и не мешать им, а может, у него были какие-то свои дела, да к тому же Яков Иннокентьевич находился в полной уверенности, что с его драгоценной крошкой ничего не случится — сама любого загрызет…  Только вот есть такое выражение: на каждую хитрую…  гайку найдется болт с резьбой.

— Вообще-то говорят немного не так…  — хмыкнул Тимофей Михайлович, покосившись на меня.

— Во всяком случае, Никите удалось уйти…  — продолжил Кром. — Ничего не скажешь, молодец. Позже надо будет заняться розысками его родителей — пусть они хотя бы узнают о гибели своего сына, а не то нет ничего хуже состояния неизвестности о судьбе своего пропавшего ребенка.

— Лучше бы Никита этой девице башку набок свернул…  — проворчал Тимофей Михайлович. — Сделал бы доброе дело, и никто, кроме папаши, по ней, заразе такой, и слезинки не уронил…  Погоди, а причем тут волки, которых мы, к счастью, пока что не видели? Или…

— Совершенно верно…  — согласился Кром. — Я почти уверен, что тот, у кого есть такой шарик, вдобавок ко всему имеет власть и над теми непонятными волками. Тот же Никита…  Не может быть, чтоб в погоню за ним не отправили волков, но они же его не тронули, хотя наверняка кружили рядом. Больше того — этот молодой человек сумел пройти немалое расстояние, пока не умер. Тимофей Михайлович, скажите — вы нашли Никиту далеко от своей заимки?

— Нет, до нее было меньше километра, парню оставалось дойти совсем немного.

— Пройти достаточно длительное расстояние с такими ранениями, да еще наверняка без еды…  Вам не кажется это странным?

— Согласен, тут что-то не вяжется, только не понимаю, к чему ты ведешь?

— Да к тому, что этот шарик наверняка дает дополнительные силы тому человеку, в чьих руках находится. Больше того — возможно, эти шарики могут каким-то образом продлевать жизнь, и пример тому — Яков Иннокентьевич…  Впрочем, этот вопрос мы пока что отложим, сейчас не до него. Так вот, возвращаясь к теме о волках, и о том, почему их сегодня за нами не отправили. Для начала стоит предположить, что наш бесценный Яков Иннокентьевич, когда удрал от нас, спрятался где-то неподалеку — у него явно заготовлено несколько надежных укрытий, а при таком сильном дожде, какой был тогда, особо не разбежишься, спрячешься в ближайшей ухоронке. Там он и сидел, а может, все еще сидит, потому, как мы то болото всерьез взбаламутили, выгнали наверх тамошнюю живность, обладающую весьма непростым нравом, так что есть немалая вероятность того, что твари вышли из-под контроля, и могут покидать болото даже днем. В такой ситуации хочешь, не хочешь, а надо ждать, безвылазно сидя в своей ухоронке, пока все утрясется, вернется, так сказать, на круги своя, то бишь болотные обитатели успокоятся и вернуться к себе, в глубину. Предполагаю, что во временном периоде это должно занять, по меньшей мере, сегодняшний день и эту ночь. Завтра утром Яков Иннокентьевич почти наверняка выберется из своего укрытия, отойдет подальше от болота и призовет своих волков, чтоб отправить их следом за нами. Вот с завтрашнего дня нам и стоит быть настороже.

— На мой взгляд, он мог бы и сегодня волков отправить за нами…  — высказалась я.

— Звери не любят болото. К обычному и спокойному они подойти еще могут, а уж когда там все еще не успокоилось бурление невесть каких тварей…  Очень и очень сомнительно. Все понятно? Вот и хорошо. А сейчас спать, разговоры закончены, проблемы будем решать завтра по мере их поступления.

Наутро Кром с Тимофеем Михайловичем что-то обсуждали, глядя в навигатор, а потом сообщили, что назад мы пойдем немного иным путем. Все бы ничего, но если я правильно поняла, новый путь — он более длительный, а Кот сегодня выглядел совсем больным.

— А в чем причина?.. — спросила я. — Прямо же идти куда лучше, и дойдем быстрее.

— Не в нашем случае…  — подосадовал Кром. — Там, где мы пойдем, находится настоящее болото.

— Но…

— Ника, тебе уже вчера было сказано, что звери не любят болото…  — терпеливо пояснил Кром. — В полной мере это относится и к волкам. Как известно, обычная собака перед болотом останавливается, без нужды туда не полезет, а волк (даже такой необычный) — это та же собака. Ну, а если волк даже и пойдет по болоту, то вряд ли возьмет след с сырого мха или ржавой воды.

— И куда именно мы пойдем сейчас?.. — поинтересовался Кот.

— Как только спустимся с сопки, сразу будем забирать правее. Там начинается болотистая местность. Тимофей Михайлович ранее здесь не бывал, но если мы пройдем болотом примерно до этого места…  — Кром сдвинул изображение на навигаторе. — Это место он уже посещал несколько раз. Там хоть и болото, но Тимофей Михайлович обещает нас оттуда вывести. В общем, придется сделать крюк, но зато у нас будет какая-то защита от волков.

— Кроме волков в тайге хватает другого зверья…  — вздохнула я.

— Звери нынче сытые. Кот, а…

— Я продержусь, со мной все нормально…  — не дослушал тот. Бедный парень пытается делать вид, что у него все в порядке, только это получается у него все хуже и хуже.

— Тогда перекусим — и вперед.

После того, как спустились с сопки, начали забирать вправо. Вскоре пошло редколесье, а потом под ногами стало хлюпать все ощутимее — ясно, что приближаемся к болоту. Когда же через час пути мы остановились на привал, то Тимофей Михайлович и Кром срубили несколько высоких молодых елочек и обрубили у них ветки.

— Возьми…  — Кром протянул мне одну из палок.

— Зачем она мне?.. — не поняла я.

— О-хо-хошеньки…  — вздохнул Тимофей Михайлович, глядя на меня. — Вот они, городские, ничего не знают…  Эта, как ты ее назвала, палка, предназначена для того, чтоб дорогу в болоте нащупывать.

— Зачем?

— Перед нами лежит болото, и идти по нему не всегда удобно, а еще в нем может быть трясина, и она-то как раз и опасна. Попадешь в нее — и поминай, как звали, а потому прежде чем поставить ногу, как следует прощупывай то место палкой. За нами иди след в след, а если все-таки провалишься в «окошко», то клади палку поперек. Все поняла?

— Дда…

— Ну и хорошо…  — отозвался Кром. — Сейчас еще немного пройдем по кромке болота, а потом двинемся вглубь него.

— И долго идти?

— Как получится.

— И все же?

— Нам надо до островка добраться, на котором я уже бывал…  — пояснил Тимофей Михайлович. — А уж оттуда я дорогу знаю. Конечно, не следует забираться далеко в болота — можно оказаться в таком месте, откуда уже не выкарабкаешься, но…  Сами понимаете, выбора у нас нет. Все, пошли.

Вскоре перед нами оказалась широченная полоса болота, на которой кое-где торчали редкие березки и чахлые кусты. Место просто источало уныние, и в любое другое время я бы сюда никогда не сунулась, но делать нечего, придется идти.

Наша четверка цепочкой двинулась по болоту, и первым сейчас шел Тимофей Михайлович, за ним я, потом Кот и замыкал Кром. Невольно обратила внимание на то, как шел Тимофей Михайлович — он старательно щупал дорогу палкой, а сделав очередной шаг, чуть притоптывал…  Я, попыталась, было, идти к нему чуть ближе, но тот, повернувшись ко мне, только что не ругнулся:

— Не дергайся, чтоб тебя! Иди не торопясь, спокойно, как и было велено!..

Если вначале воды под ногами было немного, то очень скоро холодная вода стала проникать в берцы через верх, да и штаны намокли до колена. Однако когда мы шли только по мху, все это можно было пережить, но потом пошло настоящее болото, и идти стало куда сложнее. Под ногами хлюпало без остановки, то и дело по бокам появлялись крупные пузыри, но хуже то, что я перестала ощущать под ногами твердую почву — такое впечатление, будто я иду по качающемуся подвесному мостику. Хм, так поневоле и вспомнишь то болото с неведомыми тварями, которое мы сумели каким-то образом пройти…  Ох, забыть бы его, это самое болото, да все никак не получается!

Мы передвигались по болоту уже более получаса, когда внезапно до нас донесся многоголосый вой, причем он был таким громким и яростным, что у меня по коже словно мороз пробежал. А вот и волки, догнали-таки нас…

— Это же…  — растерянно произнесла я.

— Не глухой, слышу…  — пробурчал Тимофей Михайлович. — Прибежали-таки по нашим следам, паразиты…  Вот и пусть там теперь стоят и воют с досады, а мы идем дальше.

Ну, дальше — так дальше. А вой меж тем не прекращался, волки выли так, словно хотели выплеснуть всю ту ярость, что накопилась в их душе. Не выдержав, я оглянулась назад, и, сама не знаю, как это у меня вышло, я случайно шагнула в сторону, а в следующее мгновение поняла, что нахожусь по пояс в холодной жидкости, и меня словно засасывает вниз…

— Палку поперек ложи…  — закричал Кром. — И наваливайся на нее!..

— Не дергайся!.. — это уже голос Тимофея Михайловича. — Любое движение только быстрее затягивает!..

Я делала все, что мне говорили, но трясина тянула меня вниз все сильнее. Затем рядом с собой я увидела вторую палку и вцепилась в нее, а после почувствовала, что меня медленно вытягивают из трясины…  А еще я услышала голос Тимофея Михайловича:

— Тяни ее, не останавливайся, а не то если отпустишь, то она погрузиться назад чуть ли не по шею!..

Мне только и оставалось, что держаться за палку мертвой хваткой, а потом я почувствовала, как чья-то сильная рука просто-таки вытаскивает меня из болота. Трясина отпускала меня медленно, словно не желая выпускать из своих лап попавшую добычу, но человек все же оказался сильнее, и, сопровождаемая негромким чавканьем болотной грязи, я вновь оказалась на тропе. Оказывается, меня вытащил Кром, и сейчас он был зол до невозможности.

— Тебе же было сказано ушами не хлопать и под ноги смотреть, а ты чем занималась?.. — почти что закричал он на меня. — А если бы я тебя вытащить не успел?.. Ну, чего молчишь?

Если честно, то я то ли он растерянности, то ли от испуга даже говорить не могла — меня только мелко потряхивало. Не знаю, что бы еще сказал мне Кром под горячую руку, но тут заговорил Тимофей Михайлович:

— Все, хватит, пошли дальше, и без того на одном месте слишком долго топчемся. Вон там, впереди, кажется, виден небольшой островок — там передохнем, и ты ей выскажешь все, что думаешь.

Не знаю, что мне еще хотел сказать Кром — во всяком случае, на комплимент это вряд ли бы походило, но я все же получила от него легкий подзатыльник, а еще он довольно-таки невежливо толкнул меня вперед. Обижаться на подобное, пожалуй, не стоит.

Вновь пошли дальше, а я постепенно успокаивала испугано бьющееся сердце, и старалась не думать о том, какой беды только что избежала. Даже волчий вой, который вновь донесся до нас, не вызвал у меня ничего, кроме раздражения. Ну чего голос подавать, раз мы ушли?! Повыли и хватит, отправляйтесь назад, к своему хозяину…  А еще я представила, как сейчас смотрюсь со стороны — грязная, мокрая, чумазая, настоящее чучело, и от всего происходящего мне хотелось плакать.

Не знаю почему, вновь вспомнился Игорь…  Интересно, если бы я на его глазах попала в такую передрягу, стал бы он меня спасать, или нет? Вообще-то ответ на этот вопрос очевиден — никогда. Как говорится: не царское это дело. Вернее, он бы мог попытаться это сделать, но перед этим сунул бы мне подписать договор о передаче моего имущества в его руки…  Тьфу ты, и без того на душе паршиво, так еще и бывший жених отчего-то вновь на ум пришел!..

До небольшого островка, поросшего мхом, травой и невысоким кустарником мы добрались меньше чем за полчаса. Кот, не говоря ни слова, опустился на траву и закрыл глаза. Тимофей Михайлович присел неподалеку, вытирая пот со лба, и негромко сокрушаясь о том, что у него уже не те силы, и не тот возраст для таких прогулок. Ну а я подошла к Крому, который последним выходил на островок — надо ему хотя бы сказать спасибо, только вот парень настолько сердит, что, боюсь, и слушать меня не станет.

— Кром…

— Ну чего тебе?.. — покосился на меня тот. Понятно, что он все еще рассержен и я, сама не знаю почему, вдруг уткнулась лицом ему в грудь и разревелась. Наверное, причиной тому было нервное напряжение последних дней, а может, накопившаяся усталость, но остановить поток слез я никак не могла.

— Успокойся, мало ли что бывает, не стоит, всякое случается…  — такого Кром, кажется, никак не ожидал, растерялся, и неловко обнял меня. — Главное — жива, и не расстраивайся…

Все так, но мои слезы никак не заканчивались, а лились еще сильнее. И еще, стоя рядом с Кромом, я чувствовала себя словно под надежной защитой, и отходить от молодого человека мне никак не хотелось.

— Жаль, что островок маленький…  — подал голос Тимофей Михайлович. — Отвел бы девушку в сторону, успокоил со всем старанием, как положено в таких случаях…

Ну, Тимофей Михайлович, знаете ли, у меня просто нет слов…

Глава 15

Не сказать, что отдых на островке был долгим, но перевести дух мы все же успели. Дело в том, что Кром, посмотрев на Кота, вновь взялся за аптечку. Не знаю, какими лекарствами он пользовал раненого парня, но через какое-то время Коту стало лучше. Бедный парень старается делать вид, что с ним все более-менее в порядке, даже пытается улыбаться и шутить, только вряд ли он сможет обмануть кого-то из нас. Даже мне, человеку, не имеющему никакого отношения к медицине, понятно, что Кот держится из последних сил. Да уж, по сравнению с его состоянием все наши синяки и царапины в счет не идут.

Выждав еще с четверть часа, мы пошли дальше, хотя (чего уж там скрывать!) вновь идти по болоту мне не хотелось так, что хоть плачь. Разумеется, говорить об этом я никому не стала — им и без моего нытья непросто.

Итак, вновь идем по болоту, причем по колено в ржавой воде, а кое-где темная вода достает и выше, почти до пояса. Передвигаться так непросто, да и (чего там скрывать!), просто жутковато. Еще через какое-то время я поняла, что мы шагаем как роботы, стараясь не отвлекаться ни на что постороннее. По сторонам смотреть тоже не стоит, надо глядеть вниз, под ноги и стараться ступать след в след за тем человеком, кто идет впереди меня. Сейчас главное — чтоб никто из нас вновь не попал в «окно», а они иногда попадались на нашем пути: что ни говори, но «окно» — вещь и в самом деле коварная, и в этом я убедилась на себе…

Мы шли, и вокруг нас стоял дух сырого тлена, а еще каждого без остановки атаковали комары — обитающие здесь эти болотные кровососы были не просто злые, а озверевшие. К тому же, на мой взгляд, комаров вокруг нас сегодня было едва ли не втрое больше, чем накануне. А еще каждый шаг по болоту сопровождался бурлением болотных газов, и запах от них стоял по-настоящему мерзкий.

Сколько так шли — не знаю, мне показалось, что это передвижение по болоту никогда не кончится. Однако когда я уже была готова едва ли не зарыдать в голос от усталости, то увидела, что мы находимся совсем недалеко от островка немалых размеров. Еще немного, и мы вышли (правильней сказать — выползли) на этот остров, где, кроме кустарника, росли низкие березы, осока и высокая жесткая трава.

— Фу, дошли…  — выдохнул Тимофей Михайлович, когда мы лежали на траве, пытаясь отдышаться. — Я дальше этого места не ходил, но до него добирался, так что сейчас, мы, считай, больше чем полдороги прошли. Теперь идти будет легче, да и проще, а через несколько часов и вовсе выберемся из болотины. Там надо еще немного пройти, и увидим неплохое местечко, где можно остановиться на ночлег.

Звучит хорошо, только вот на Кота сейчас можно смотреть с искренним сочувствием — бедняга еле идет, а уж как он умудрился пройти нелегкий путь по болоту, где и нам было нелегко — это вообще вне моего понимания. Побыстрее бы добраться до лодки, и доставить раненого в Раздольное, а там уж, как сказал Кром, дело за техникой, то есть вызовем вертолет, а заодно и сами на нем улетим…  Но это все будет потом, а пока что нам надо еще немного потерпеть, набраться сил и покинуть эти болотистые места. Итак, сейчас у нас четверть часа отдыха, потом вновь поднимаемся и движемся за Тимофеем Михайловичем…

Когда же мы сумели добраться до того самого «неплохого местечка», то время уже близилось к вечеру. Конечно, можно было бы идти дальше, но к этому времени мы все оказались настолько измотаны, что о дальнейшем пути даже речи не шло. Место для ночевки, кстати, было неплохим: с одной стороны скальный выступ, с другой — высокий завал из старых деревьев, а на земле лежал толстый слой обломанных веток и давным-давно перепревшей хвои. Тут же было старое кострище между камней. Вдобавок ко всему неподалеку находился крохотный родничок с чистой водой. Что ж, может, место тут не самое хорошее для отдыха, но и не самое худшее.

Развели костер, подогрели предпоследнюю банку тушенки, поделили ее на всех. Подогретой каши с мясом каждому досталось совсем немного, но это все же лучше, чем ничего. Я же так устала за сегодняшний день, что даже есть не хотелось. А еще у меня просто-таки закрывались глаза, и я прилегла на землю, сунув под голову свой рюкзак — подремлю минутку…

Когда же я открыла глаза, то вначале не могла понять, где нахожусь, и лишь спустя несколько секунд пришло понимание — сейчас ночь, все спят, лишь горит небольшой костер, возле которого дежурит Кром…  Ничего себе я подремала, тут не минутка, а полночи прошло! Полежала еще немного, но больше сна не было. Похоже, выспалась.

— Ты почему не спишь?.. — негромко поинтересовался Кром, когда я подошла к костру.

— Лучше вспомни, когда я спать улеглась…  — мне только и осталось, что махнуть рукой. — Еще вечер в полную силу не вступил, а я уже была в царстве Морфея.

— Мы решили тебя не будить…  — улыбнулся Кром. — Кстати, сами тоже не стали засиживаться, всем требуется отдых, так что уснули еще до темноты.

— А как…  — я не стала договаривать, но и без того было понятно, что я спрашиваю про Кота.

— Нам завтра надо обязательно дойти до лодки…  — вздохнул Кром. Ну, тут и без долгих пояснений ясно, что, судя по состоянию Кота, он, скорей всего, сможет передвигаться самостоятельно всего несколько часов, не больше. Просто удивительно, как парень все еще умудряется держаться на ногах.

— Постараемся…  — согласилась я. — Обязательно дойдем.

— Шла бы ты спать дальше…  — посоветовал Кром. — Завтра опять непростой день.

— Да когда он в последнее время был простым…  — вздохнула я и посмотрела на небо. — А ночь сегодня просто чудесная! Какая красота!

— С этим не поспоришь…

Я смотрела на чистое темное небо, на котором сияла огромная ярко-желтая луна, освещая все вокруг так, что рядом с нами четко выделялись каждое дерево, придавая окружающей нас природе просто-таки сказочный вид, словно перед нами находятся гравюры из старинных книг, а звезд высыпало просто-таки несчетное количество. Удивительная ночная тишина, ветра почти нет — так, всего лишь чуть заметное колебание теплого воздуха…  Хотелось не думать ни о чем плохом, любоваться ночной красотой и просто отдыхать душой.

— Такого неба в Москве нет…  — вздохнула я. — Печально.

— Я бы сейчас и сам не против столь прекрасной ночью прогуляться где-нибудь с девушкой — все же вокруг такая романтическая атмосфера, но суровая проза жизни велит быть настороже.

— Увы, так и есть.

— Жалеешь, что пошла с нами?

— Да как сказать…  То, чем мы сейчас занимаемся — это, конечно, не очень похоже на приятное времяпрепровождение, и я, честно говоря, не ожидала подобного развития событий, но лучше здесь, чем рядом с бывшим женихом.

— Как я понял, у того парня отныне нет никаких шансов.

— Да я лучше в монастырь уйду, причем в тот, где самый строгий устав! Или предпочту в здешней тайге остаться, с волками и комарами.

— Чувствую, воспоминаний о здешних местах тебе хватит надолго…  — усмехнулся Кром.

— Не без того…  Саша, а почему ты со своей невестой расстался?.. — признаюсь, я и сама не ожидала, что задам такой вопрос. Наверное, причиной тому была эта прекрасная ночь, когда не хочется спать, но есть желание поговорить. — Или, вернее, почему она тебя бросила?

— С чего ты это взяла? Кот сказал?

— Нет, сама поняла.

— В той давней истории нет ничего необычного, банальный случай. Не понимаю, почему это тебя интересует.

— Но я же вам честно рассказала, отчего сбежала от жениха. Может, мне интересно, почему у тебя с женитьбой не срослось! Ты, разумеется, можешь не отвечать на мой вопрос, тем более что это дело сугубо добровольное, и я, может, лезу туда, куда не надо, но все же…

— Что, извечное женское любопытство?

— Ну, пусть так…

Кром подкинул в угасающий огонь несколько веток, помолчал…  Я думала, что наш разговор закончен, но молодой человек заговорил:

— Я уже упоминал, что родом из дальнего Подмосковья. Городок у нас сравнительно небольшой, хотя и не сказать, что все на виду. Так получилось, что с неким мальчишкой мы жили на одной улице, в соседних домах, и, можно сказать, соревновались промеж собой с детства, едва ли не с общей группы детского сада. Да, да именно с того самого сопливого времени, когда наши горшки рядом стояли. Кстати, позже мне пришлось столкнуться с тем, что такое долгое соперничество между людьми иногда случается. Еще с того детсадовского времени мы с тем мелким воевали из-за совочка, машинки, мячика, из-за того, кто лучше слепит снеговика или дальше скатится с горки…  Вообще-то я не большой любитель задираться, но тот мальчишка — он почему-то всегда меня терпеть не мог, был постоянным зачинщиком наших вечных конфликтов, и я до сих пор не могу понять, что было тому причиной. Звали его Валера, то бишь Валерик.

Детсадовское детство осталось позади, мы пошли в одну школу, и даже оказались в одном классе…  Так вышло, что соперничество между нами продолжалось и дальше. Мне, конечно, вся эта конкуренция была особо не нужна, и даже больше того — мешала, но Валерик придерживался другого мнения. Возможно, это ему нужно было для некоего самоутверждения, или же у человека просто характер пакостный…

— Вы так и состязались до конца обучения?

— Нет. Дело в том, что ранее отец Валерика был мелким предпринимателем, из числа тех, которые держатся на плаву, но и только. Однако в какой-то момент он сумел ухватить за хвост птицу-удачу, и, как иногда говорят в таких случаях, резко поднялся. Конечно, не сказать, что он стал олигархом, но сумел сколотить более чем приличное состояние, о котором большинству жителей нашего городка можно только мечтать. Что ж, повезло человеку, хотя подобное хм…  везение явно далось ему непросто — по слухам, там все было настолько сложно, что мужчина даже перенес инфаркт. Естественно, своего сына из нашей школы он забрал, отправил учиться вначале в элитную столичную гимназию, а затем и за границу. Признаюсь: без Валерика моя жизнь стала лучше и проще. Правда, время от времени он наведывался в наш город, причем вел себя как типичный представитель золотой молодежи. И хотя мы с ним уже не так часто пересекались, как раньше, он все же умудрялся дать мне понять всеми доступными ему способами, что на социальной лестнице находится куда выше меня, да еще и мелких пакостей успевал наделать. Хотя пытался делать и крупные…  Ну, на подобные выпады я старался не обращать внимания. Как говорится: собака лает, а караван идет.

— Если я правильно поняла, то мелкими пакостями дело не ограничилось? И крупными тоже?

— Верно. Шесть лет назад я собрался жениться. Моя невеста, как и я, была родом из нашего городка, очень милая внешне и немного взбалмошная по характеру. В общем, очаровательная непосредственность. Чего уж там скрывать — я искренне любил ее и считал, что наши чувства взаимны. Ну, что еще могу сказать о ней? Тамара жила с матерью (причем доход их семьи был довольно скромным) и работала парикмахером. Надо признать, что в своем деле она хороший мастер — этого у нее не отнять…  Все складывалось как нельзя лучше, мы подали заявление в ЗАГС, разослали приглашения, сняли ресторан, наняли лучшего организатора свадебных торжеств в нашем городе, Тамара купила себе очень красивое платье, для свадебного путешествия я заказал номер на две недели в сочинской гостинице…  В общем, я делал все, чтоб доставить радость своей невесте, и чтоб наша свадьба запомнилась ей на всю жизнь.

— И что же пошло не так?

— Незадолго до дня нашей свадьбы я стал замечать, что Тамара стала какой-то рассеянной, задумчивой, но на все мои расспросы она лишь отмахивалась — мол, не выдумывай, все в порядке, просто забот много!.. Я был уверен: девушка нервничает из-за приближающейся свадьбы, и в этом нет ничего странного, так что с разговорами к ней особо не приставал. А потом…

Кром замолчал и снова подкинул веток в костер. Кажется, ему даже сейчас, спустя годы, было неприятно вспоминать то, что произошло позже.

— Наступил день бракосочетания, мы с невестой стояли в ЗАГСе, ожидая, когда нас пригласят на регистрацию. Народу пришло много: родственники, друзья, мои сослуживцы…  Цветы, музыка, парни уже открыли шампанское…  А то, что случилось дальше, очень напоминало сцену из какого-то голливудского фильма или дешевого сериала. К нам подходит сотрудница ЗАГСа, и в этот момент распахивается дверь и на пороге появляется Валерик в сопровождении нескольких приятелей. Я, каюсь, несколько растерялся от подобной картины, потому как меньше всего ожидал увидеть этого человека на своей свадьбе. Конечно, я знал, что два месяца назад он вернулся домой, но за все это время мы с ним почти не пересекались.

Тем временем Валерик вдруг громогласно заявляет на весь зал нечто вроде того, что, дескать, у Тамары, моей невесты, есть последний шанс сделать окончательный выбор, с кем она собирается связать свою дальнейшую судьбу — с ее нынешним женихом, или с ним, с Валериком. Дескать, если она выберет своего жениха, то он, Валерик, ее поймет, осуждать не будет, и навсегда исчезнет из ее жизни со своим разбитым сердцем, и эту рану ему никогда не залечить. А еще он требует от нее ответ немедленно, и потому дает ей десять секунд, чтоб принять правильное решение…

— И?

— Тамаре хватило пяти секунд, чтоб сунуть свой букет свидетельнице, сдернуть фату и побежать к Валерику, после чего, бросив на меня торжествующий взгляд, вся компания покинула помещение, и моя несостоявшаяся теща, не глядя ни на кого, поспешила вслед за ушедшими. Что касается нас…  Моей маме стало плохо с сердцем, сестра плакала, оторопела даже сотрудница ЗАГСа, остальные находились в полной растерянности, а я…  Скажем так — стоял, словно пришибленный пыльным мешком, и никак не мог осознать, что все это происходит именно со мной. В какой-то момент мне даже показалось, что это все дурной сон, я вот-вот проснусь, и все вернется на свои места.

— Эта самая Тамара…  Она что, настолько нравилась Валерику?

— Трудно сказать, но думаю, что вряд ли. Его всегда привлекали высокие красотки модельной внешности, с ногами от зубов, а Тамара в эти рамки никак не вписывалась — обычная девушка, хотя и довольно милая внешне. Скорей всего, для Валерика это было очередной возможностью в очередной раз испортить мне жизнь.

— Не сомневаюсь, скандал вышел еще тот.

— Да уж, позже об этом немало поговорили.

— Они сейчас в браке? Я имею в виду Валерика и твою бывшую невесту.

— Нет…  — покачал головой Кром. — Видишь ли, к тому времени Валерик был уже глубоко и прочно женат на дочери делового партнера своего отца, а к таким вещам авторитетные люди относятся очень серьезно. Больше того: брак был заключен из деловых интересов двух серьезных фирм, особой любви супруги друг к другу не испытывали, у каждого из этой пары были свои интересы и увлечения, что, в принципе, устраивало обоих. Такие союзы, как правило, не расторгаются без серьезных на то оснований, а увлечение мужа какой-то девицей — дело, конечно, неприятное, но брак из-за такой ерунды рушить никто не станет.

— Извини, не понимаю! Если он женат, то для чего тогда Валерику нужно было устраивать это представление?

— Прежде всего, чтоб напакостить мне. Закусил удила, и не желает с ними расставаться. Взрослый мужик, а все еще в детские игры не наигрался, дебил. Правда, эти его игры крепко отдают дурным запахом и находятся вне норм морали, но для Валерика подобное не является преградой.

— В таких случаях моя однокурсница говорила: знаю, что ничего не добьюсь, но удовольствие получу уже тем, что кровь им попорчу.

— Очень похоже…  — усмехнулся Кром.

— Но твоя бывшая невеста должна была знать, что ее новый ухажер женат!

— Разумеется, она была в курсе. Как я позже узнал, они тайно встречались месяц, и Валерик ей пообещал, что если она прилюдно бросит своего нынешнего жениха (а это и будет доказательством ее любви к Валерику), то он разведется, после чего сразу же женится на очаровательной Тамаре! Дескать, всех девушек интересуют только деньги, хотя они и твердят кавалерам о своих высоких чувствах, а потому он, Валерик, хочет удостовериться, что Тамара любит именно его, а не состояние его папаши, и ради этого готова идти на многое…  Видимо, рассказывать сказки девицам Валерик научился, потому как Тамара ему поверила. Или же она просто мечтала выйти замуж за богатого человека, чтоб обрести себе безбедную жизнь, а потому решила не упускать свой шанс, пусть даже такой рискованный…

— Но ведь он же ей обещал…

— Не хочется впадать в банальности, но обещать — не значит жениться. Ну, пообещал — было дело, с этим никто не спорит, но обстоятельства складываются так, что исполнить первоначальное намерение нет возможности. Бывает. Как говорится — извини, но такова жизнь.

— И как сейчас живет твоя бывшая невеста?

— Как жила, так и живет. По-прежнему работает в парикмахерской, а Валерик посещает ее время от времени, когда заглядывает в наш город — так сказать, моя бывшая невеста имеет статус полуофициальной дамы его сердца. Правда, с течением времени эти посещения становятся все реже и реже, тем более что вокруг полно красивых молоденьких девчонок, согласных на небольшое приключение с богатым мужчиной. Разумеется, подобное вряд ли устраивает Тамару (особенно после той истории в ЗАГСе), но выбора у нее нет. Мне кажется, что она все еще надеется на то, что кавалер, оценив ее верность и преданность, в один прекрасный день наденет ей на палец обручальное кольцо.

— А ты как все это пережил?

— Если честно, то паршиво. К тому же это постоянное сочувствие и понимающие взгляды…  Вспоминать не хочется.

— К счастью, все это осталось в прошлом.

— К сожалению, не совсем так…  — невесело усмехнулся Кром. — Это был всего лишь первый выход Марлезонского балета.

— Как, был еще и второй?!

— Увы, да. Видишь ли, до своей несостоявшейся свадьбы, я работал в Москве, но после случившегося попросил перевести меня в другое подразделение — хотелось сменить обстановку и не видеть понимающих взглядов. Мне пошли навстречу и перевели под Санкт-Петербург, где я благополучно прослужил пару лет, а в свой очередной отпуск решил съездить домой. Неделя прошла просто замечательно, а потом мне на телефон поступил звонок с незнакомого номера. Это была Тамара: она плакала, просила прощения и умоляла спасти — мол, Валерик ее жестоко избил, и она не знает, к кому ей обратится за помощью. Ну, я посоветовал ей снять побои и отправиться в полицию, написать заявление на привлечение Валерика к уголовной ответственности, после чего отключил телефон. Однако Тамара продолжала звонить, плакала, умоляла ей помочь, и хотя бы просто отвезти ее в медучреждение и полицию. Она боится, ей страшно, и она просто не может показаться на улицу в своем нынешнем виде…

— И ты поехал?

— Да, к сожалению. Дело в том, что услышав, как она плачет, у меня в душе дрогнуло нечто из забытого, вспомнилось то, что я все эти годы пытался выбросить из своей памяти. Как позже выяснилось, это решение было моей ошибкой. Знаешь, есть правило, которое звучит так: уходя — уходи. В применении к нашей истории оно могло означать только одно: Тамара, ты свой выбор уже сделала, так что не стоит больше звонить и искать встречи. Беда в том, что мы все задним умом крепки.

— Что произошло дальше?

— Стоило мне переступить порог дома Тамары, как меня повязала полиция.

— Почему?!

— Они уже ждали моего появления. Как позже выяснилось, эта была очередная подлость со стороны Валерика, в которой, кстати, немалая роль отводилась и Тамаре. Похоже, она попала под горячую руку своего кавалера, и, грубо говоря, огребла на полную катушку. Что у них там в очередной раз стряслось — этого я не знаю, и знать не хочу, лишь спустя время мне сказали, что подобное распускание рук у той парочки было делом обычным. Проблема была лишь в том, что в этот раз Валерик явно перестарался, и на сердечную подругу после рукоприкладства Валерика было страшно смотреть. Подумав, он решил извлечь из этого пользу, свалив избиение на меня — а что, кажется, идея неплохая, и все должно сложиться удачно, тем более что давний соперник как раз заглянул в родные края. История должна была выглядеть так: брошенный жених все еще не может успокоиться, желает свести счеты — вот и отомстил бывшей невесте, а уговорить Тамару сделать все, чтоб я приехал к ней хоть на минутку, Валерику не составило труда. Осталось только вызвать полицию, сообщив, что бывший жених только что почти до смерти избил когда-то бросившую его невесту, и сейчас вновь обещает приехать к ней, чтоб до конца завершить свое черное дело. Надо только подождать, и возьмете его на горячем…

— Не скажу, что у этой парочки высокие моральные устои.

— Боюсь, там и слов таких не знают. Что касается Тамары…  Сейчас-то я понимаю, что она полностью находится под влиянием Валерика, и ради своей призрачной надежды стать его женой готова идти на любые глупости и неразумные поступки, вплоть до преступления. Это даже не любовь, а нечто другое, похожее на то, как игрок в покере ставит все на одну карту в надежде сорвать заветный куш.

— Тебе удалось оправдаться?

— Да, и только потому, что стратег из Валерика, мягко говоря, хреновый, и просчитывать свои поступки не умеет. Дело в том, что Тамара позвонила мне в то время, когда я был в пути, точнее, за рулем — возвращался с дачи, где провел с друзьями два дня — баня, пиво, шашлыки…  Двое из тех, с кем я отдыхал на даче, возвращались в город вместе со мной, хорошо слышали весь наш разговор с Тамарой, и по их показаниям стало ясно, что бывшая невеста говорит следствию неправду. Кроме того, полицейские, отслеживая мое передвижение по мобильнику, установили, что минувшие два дня в городе меня не было (тем более что дача от города находится на расстоянии более ста километров), все это время дачу никто из нашей компании не покидал, так что избить Тамару я никак не мог. Тем не менее, еще неизвестно, как бы повернулось дело (все же семейство Валерика имело в городе немалый вес), не вмешайся в эту историю мое ведомство. В итоге с меня полностью сняли все обвинения, но, как говорится, ложечки нашлись, а осадочек остался. Вот потому-то и было решено, что меня отправят на новое место службы, подальше от центрального региона, то есть в эти края. Так что я здесь уже четыре года…

— Ты был очень расстроен ее очередным предательством?

— Если честно, то да, ведь ранее я считал, что в свое время Валерик просто задурил ей голову, но все оказалось куда хуже. Стоит лишь порадоваться, что жизнь нас вовремя развела.

— Помнится, на одной из лекций в университете профессор в виде примера говорил, что один раз на грабли может наступить каждый, два — это уже закономерность, а три — статистика.

— С этим утверждением трудно спорить.

— А как Валерик сейчас живет?

— Да что ему будет?.. — пожал плечами Кром. — Он сейчас большей частью в Москве обитает, в наш городок только по делу заезжает. Ну, а про Тамару я тебе уже говорил — она по-прежнему ждет от него предложения руки и сердца.

А что ей еще остается?.. — подумала я. Только жить надеждой, что этот тип наконец-то позовет замуж, хотя Тамара не может не понимать, что подобное вряд ли произойдет. Что ж, самообман — это наше все. Почему-то эту девицу мне было ничуть не жаль — как говорится, самадуравиновата. Не верю, что она с самого начала не видела, что представляет собой ее новый ухажер. Тем не менее, когда пришло время выбирать, она предпочла не надежную синицу в руках, а сомнительного журавля в небе. Что ж, это ее решение, только вот синица улетела, и больше ее не вернешь, а журавль с неба на голову нагадил.

А еще мне стало ясно, отчего так повел себя Кром, когда узнал, что я сбежала от жениха, и, вообще-то, я могу его понять. Такое не забывается.

— За эти годы ты появлялся дома?

— Нет, что ты! Мне еще при переводе на новое место службы дали понять, что от посещения родного города на какое-то время лучше воздержаться, так что отныне я заранее договариваюсь с мамой и сестрой насчет нашего совместного отдыха на юге. Так и живу.

— Сочувствую.

— Ничего, зато мне повезло встретить немало хороших людей в жизни. К тому же я занимаюсь любимым делом, а так везет не каждому…

— Верно. Как говорит мой коллега, шахматист-любитель: ну, зевнул ладью — бывает, но игру-то надо продолжать. А еще посмотри, какая сегодня дивная ночь!

— Согласен.

— Ну, раз так, то начинай говорить девушке красивые слова.

— Что?.. — не понял Кром — кажется, он даже немного растерялся от услышанного.

— Вокруг нас романтическая обстановка, звезды на небе и все такое прочее…  Лично мне спать не хочется, а на такую красоту, что сейчас вокруг нас, я готова смотреть долго. Коньяка у тебя нет — его утащил Яков Иннокентьевич, а чтоб закружило голову, в столь божественную ночь надо говорить только о прекрасном. Раз так, то начинай читать стихи.

— Какие?.. — а вот теперь Кром улыбается.

— Ну, это уж тебе виднее. Хоть о любви, хоть о возвышенном. Можешь даже рассказывать о приключениях своего любимого Конана. Главное, чтоб то, что я услышу, не разрушило очарование этой волшебной ночи…

— Слышь вы, балаболы…  — раздался голос Тимофея Михайловича. — Хватит языком трепать! Если не спится, то по кустикам прогуляйтесь, тем более что до них всего десяток шагов пройти — будет вам там и романтика со стихами, и еще кое-что…

От неожиданности мы с Кромом рассмеялись, а старый охотник продолжал:

— И нечего хихикать. Образование получили, а жизни вас, балбесов, надо кому-то учить. Я по молодости девицам, которые мне нравятся, не стихи читал и не болтал понапрасну, а почти сразу к делу переходил, и в претензиях ни одна не была…  В общем, давайте потише, а то с рассвета нам сразу в дорогу отправляться…

Едва ли не сразу после этой тирады Тимофей Михайлович уснул, а мы с Кромом так и остались сидеть возле костра. О чем говорили? Так сразу и не скажешь, скорей всего, обо всем и сразу, и я даже не заметила, как небо стало светлеть. Наступает утро, а это значит, что нам надо идти дальше.

— Далеко отсюда до вашего зимовья?.. — спросила я у охотника, когда мы собирались в путь.

— Я вас прямо проведу…  — Тимофей Михайлович закинул за спину свой рюкзак. — Надеюсь, обойдется без неприятных встреч.

— Тимофей Михайлович, я все хочу у вас спросить, но забываю…  — Кром тщательно затоптал кострище и теперь заливал его водой. — Почему у вас с собой не было собаки? В тайге без нее сложно…

— Был у меня Дик…  — старик потемнел лицом. — Незадолго до того, как я отправился на Серые озера, он у меня пропал. Я вначале не беспокоился — у Дика была привычка в одиночку бегать по лесу, бывало, что по несколько часов где-то носился, но всегда возвращался назад. А тут как-то убежал — и все! Искал его, звал, да все без толку! Так и пропал мой Дик, а ведь он такой умница был! Мне бы, дураку, еще тогда следовало сообразить, что это предупреждение свыше, но что есть, то есть…  Теперь нового помощника брать надо.

— Понимаю…  — согласился Кром, и повернулся к Коту. — Надеюсь, все обойдется, но…  Патронов у нас осталось немного, так что в случае чего расходуем их экономно.

— Ясно…  — отозвался тот.

Мы вновь отправились в путь, и я надеялась, что хотя бы ко второй половине дня доберемся до зимовья, а там сядем в лодку — и в Раздольное. Побыстрее бы покинуть эти места! Не спорю — тайга, может, и хороша, только вот сейчас в ней поселились те, от кого следует держаться как можно дальше. Да и Кот, бедняга, еле идет, хотя пытается делать вид, что с ним все в порядке. К тому же аптечка у Крома уже наполовину пустая (некоторые лекарства и вовсе закончились), а Коту становится все хуже. Надеюсь, когти у той девицы были не ядовитые…  Ничего, Кот, постарайся потерпеть еще немного, ты сможешь…

Снова кедровник, густая трава, ломкий высокий папоротник, липкая паутина, ельник…  Хорошо уже то, что мошки здесь не было. Правда, долго радоваться этому не пришлось, потому как в одном из распадков мы натолкнулись на самые настоящие тучи гнуса, который с великой радостью накинулся на нас. Эта летающая пакость старалась облепить собой все незакрытые части тела, лезла в нос, глаза и уши. Хорошо еще, что распадок был небольшой, и мы быстро миновали его, но укусы зудели еще долго. А затем мы слушали, как ругает себя Тимофей Михайлович — дескать, он совсем постарел и ослеп, раз не обошел распадок стороной и привел нас на расправу гнусу…

Отойдя подальше от распадка, устроили привал, тем более что мы оказались в чудесном березняке, в котором лишь кое-где росли осины. Все бы ничего, но Кром снова взялся за более чем наполовину опустошенную аптечку, и, скидывая колпачок с очередной иглы, сделал укол Коту и велел проглотить небольшую таблетку. Кажется, с медикаментами у нас совсем плохо. Побыстрее бы дойти до зимовья, а, значит, и до лодки…

Четверть часа на отдых — и снова в путь. Кедры, сосны, полоса давным-давно поваленных деревьев, колючий кустарник, через который пришлось продраться, оставив на руках не один обломанный шип — не страшно, потом вытащу…

Затем мы вышли к ручью. К счастью, он оказался неглубоким, шириной метров пять, с каменистым дном, да и течение быстрым не назвать. Оба берега сплошь покрывали окатыши — похоже, весной, когда тает снег, ручей разливается довольно широко, да и течение явно становится по-настоящему бурным.

— Вот и хорошо…  — Тимофей Михайлович вытер пот со лба. — Перейдем ручей, а там полтора-два часа — и мы на месте.

— Побыстрей бы…

Снова путь по лесу, но осознание того, что скоро все закончится, придавало нам сил. А еще желание как можно быстрей покинуть лес сделало меня невнимательной, во всяком случае, в этот раз я не сразу ощутила наступающий дискомфорт. Лишь спустя несколько секунд поняла, что ощущаю на себе давление чужой воли, которая пытается подавить меня, вселяет страх, панику, желание закрыть глаза и заткнуть уши…  Неужели?..

— Кром…  — даже не сказала, а выдохнула я. — Кром, доставай шлем…

Мне осталось только порадоваться, что Якова Илларионовича не заинтересовали наши шлемы, и он оставил их среди прочих вещей, а не унес с собой.

— Что?.. — сразу не понял Кром — похоже, и он сейчас немного расслабился, или же просто еще не успел уловить чужеродное присутствие. — Ты уверена?

— Быстро!.. — скомандовала я, и пока парни скидывали с плеч рюкзаки и развязывали их, я чувствовала, что давление чужой воли становится все сильнее…  Вот, и Тимофей Михайлович, который хотел нас о чем-то спросить, остановился и трет рукой голову — так, значит, и ему, если можно так выразиться, поплохело. А Кот, который успел развязать свой рюкзак, внезапно выронил его из рук, после чего просто-таки рухнул на землю. Кажется, он потерял сознание…

Тем временем Кром, застегивая на ходу свой шлем, наклонился над Котом, вытащил из его рюкзака шлем, и протянул его Тимофею Михайловичу.

— Быстро застегивайте его на своей голове! Сейчас все объясню…

Все верно…  — отстраненно подумала я, чувствуя, как наливаются тяжестью руки и ноги. Старый охотник до сегодняшнего дня имел дело только с волками, а об этой твари, которая любит прятаться на деревьях, и представления не имел. Что ж, сейчас и он о ней узнает…

Все это время я стояла, чувствуя, как на меня все сильнее давит чужая воля, парализуя и накрывая волной страха. Так, надо сосредоточиться, взять себя в руки, и понять, где находится это существо, которое Яков Иннокентьевич отправляет на поиск крови. Кажется, эта тварь находится где-то справа…  Надо тщательней прислушаться к своим ощущениям, это создание явно где-то недалеко…

— Кром…  — повернулась я к мужчинам, которые стояли около меня. — Кром, это существо совсем близко. Видишь те высокие ели, да именно те, неподалеку от нас…  Кровосос там, и, скорей всего, сидит на той ели, у которой вершина чуть наклонилась в сторону…

— Понял…  — молодой человек поднял с земли упавшее оружие Кота. — Оставайся здесь, а мы с Тимофеем Михайловичем отправимся на охоту…

— Я с вами!

— Нет. Кому-то нужно остаться здесь, присматривать за Котом. Если увидишь что-то подозрительное, то кричи. Ну, не мне тебя учить. Доставай свой шлем и жди нас…

Мужчины ушли, а я уселась на мох рядом с лежащим Котом, который по-прежнему находился в бессознательном состоянии. Приложила свою руку к его шее — жив, но то, что у него высокая температура, это очевидно. Побыстрей бы отправить парня под надзор врачей, потому как с его ранениями шутить не стоит.

Раздалась короткая автоматная очередь, потом еще и еще, затем раздались выстрелы из ружья — там началась настоящая охота, и очень рассчитываю на то, что она закончится удачно.

Прошло пять минут, еще пять и еще…  Все это время то и дело раздавались выстрелы, и до меня изредка доносились мужские голоса — в этот раз охота на кровососа что-то затягивается. Время текло медленно, я уже не знала, о чем и думать. Ну, а когда мужчины наконец-то появились передо мной, у меня с души словно камень свалился.

— Ой, а я так боялась, что с вами случилось!

— В этот раз тварь оказалась весьма юркой…  — махнул рукой Кром. — Едва справились. Не поверишь — все патроны расстрелял, пока удалось с ней совладать. Если бы не Тимофей Михайлович, то еще неизвестно, чем бы все закончилось. Н-да…  Вот ситуация: оружие у нас сейчас есть, а патронов к нему нет.

— Ну, скажу я вам…  — старый охотник все еще выглядел ошарашенным, у него даже руки чуть подрагивали. А еще было заметно, что Тимофей Михайлович выглядит немного изможденным — похоже, он, пусть и частично, но поддался воздействию этой твари. — Я такой образины раньше никогда не видел, и мне даже в голову не могло придти, что этакие чувырлы могут обитать в наших лесах! И живучая еще, зараза! Не поверишь, но я тоже все свои патроны потратил, пока дух из нее вышибал! Ты даже представить себе не можешь, как она выглядит!

— Увы, Тимофей Михайлович, еще как могу! Значит, сумели расправиться…

— Вначале ее, паразитку, еле с дерева сшибли, но она, зараза, и на земле пряталась, да еще и на нас накидывалась! Так что в итоге пришлось ей голову от тела отделить и куда подальше за кусты закинуть — так, на всякий случай…  Мне твой приятель сказал, что эта тварь тоже имеет отношение к Илларионовичу…  Он что, их тоже сам выращивает?

— Похоже на то.

— Нет, такого зверья в наших лесах быть не должно!.. — вынес вердикт охотник. — Не хватало еще всякой поганью тайгу портить!

— Не сомневайтесь, это дело прекратим…  — Кром присел рядом с Котом. — Ну, как он?

— Все это время так в себя и не пришел…  — вздохнула я. — Похоже, для его организма, измотанного болезнью, это был серьезный удар. Помнится, когда я впервые столкнулась такой тварью…  В общем, тогда тоже пострадали люди, и они довольно долго чувствовали себя далеко не лучшим образом.

— Насколько долго?

— Как минимум, несколько часов, да и потом их состояние было не из лучших. С Котом, наверное, будет то же самое, а то и хуже.

— Так, нет смысла ждать, когда он в себя придет…  — вынес вердикт Кром. — Попытаюсь его на себе тащить, а Тимофей Михайлович будет дорогу показывать.

— Одному тяжело…  — покачал головой Тимофей Михайлович.

— Вдвоем потащим…  — сказала я. — Кром с одной стороны, а я с другой…

— Еще чего не хватало…  — пробурчал тот.

— А ведь она права…  — почесал в затылке старый охотник. — Так быстрей дело пойдет, а чем скорей мы доберемся до моего зимовья, тем будет лучше.

Через несколько минут мы вновь отправились в путь, вернее, впереди шел Тимофей Михайлович, а за ним двигались мы с Кромом, перекинув через шеи руки Кота. Бедный парень по-прежнему был без сознания, а потому его ноги волочились по земле. А еще Кот, несмотря на жилистое тело, весил немало, так что идти нам с Кромом, скажем так, было очень непросто, и скоро я осознала, что оставшийся путь окажется весьма нелегким. Ноги Кота цеплялись за кочки и ветки, пот заливал мои глаза, ноги подгибались, дыхания не хватало…  А еще очень хотелось сказать, что я устала, но понимала, что не сделаю это никогда…

Как мы добрались до зимовья — этого я не помню, напрочь вылетело из памяти. Лишь постепенно приходя в себя, осознала, что мы все лежим на траве неподалеку от избушки, пытаясь придти в себя и успокоить дыхание. Кажется, дошли…

Побыстрей бы убраться отсюда, а то мне что-то не по себе…

Глава 16

Хотя нам надо было поторапливаться, и не терять понапрасну время, все же минут пять мы лежали на земле, приходя в себя, и успокаивая тяжелое дыхание. Постепенно из глаз исчез туман, сердце стало биться ровнее, и в легких уже не было рези. С трудом усевшись (сил подняться на ноги у меня пока не было), я оглянулась и поняла, что мы все находимся неподалеку от зимовья — нынешнего дома Тимофея Михайловича. Так, до зимовья мы каким-то образом сумели дойти, теперь бы еще до лодки как-то добраться…

— Ну, знаете ли…  — выдохнул Тимофей Михайлович, с трудом поднимаясь с земли. — Стар я уже стал для таких пробежек, думал, что не дотяну…  Да, как там парень, пришел в себя?

Последнее относилось к Коту, который неподвижно лежал на земле. Кром, выглядевший чуть бодрее нас, подошел к лежащему, присел подле него и бегло осмотрел раненого, после чего я вновь увидела аптечку в руках молодого человека.

— К счастью, жив, но по-прежнему без сознания…  — Кром достал из аптечки еще пару ампул. — Сейчас я ему кое-что вколю — надеюсь, это поможет Коту продержаться еще какое-то время.

— У тебя для Кота еще лекарства есть?

— В обрез. Сама понимаешь, время поджимает, и положение у парня серьезное.

— Что делать будем?.. — спросила я после того, как Кром убрал аптечку в свой рюкзак.

— Первым делом надо пойти к лодке, и пригнать ее поближе.

Услышав эти слова я едва не застонала, потому как вставать и куда-то идти — в данный момент это выше моих сил.

— Вы где лодку оставили?.. — поинтересовался Тимофей Михайлович.

— Неподалеку отсюда. Там еще ива очень раскидистая…

— Хорошее место…  — согласился охотник. — Даже если кто-то чужой рядом пройдет или проедет, то лодку так сразу и не заметит. Да и течение в том месте слабое, так что если лодка хорошо привязана, то никуда не уплывет.

— Поступим так…  — продолжал Кром. — Я отправляюсь за лодкой, а вы, Тимофей Михайлович, тем временем заберите из дома все, что считаете нужным. Ника, а ты присмотри за Котом. Как только пригоню лодку, сразу же забираемся в нее и отправляемся в Раздольное. Может, когда выедем из притока на основную реку, мне удастся связаться со своими — увы, в здешних местах связь не работает от слова «совсем».

— Кто бы спорил — чем быстрее уберемся отсюда, тем лучше…  — согласился охотник. — Я, конечно, лес люблю, и ни на какую городскую жизнь его не променяю, но сейчас лучше оказаться подальше от этого места.

— Все, я пошел…  — сказал Кром. — Постараюсь вернуться побыстрей.

Глядя на спину уходящего Крома я думала только о том, чтоб он вернулся сюда как можно скорей и вновь был рядом со мной. Возможно, это глупо, но подле этого немногословного парня я чувствовала себя так, словно нахожусь под надежной защитой, и это ощущение надежного плеча рядом — подобное для меня ново и несколько необычно, но мне очень нравится это чувство. Что ни говори, но моя бабушка — это постоянный контроль и требование жить по ее правилам, да и Игорь, по сути, хотел того же самого (в еще более жестком варианте), а Кром, то есть Саша…  Этот человек просто находится рядом, ничего не просит взамен и не выставляет никаких условий, но я уверена в том, что он не бросит и не предаст, и рядом с ним мне спокойно. Да и что там греха таить — мне просто нравится этот человек, к которому за последние дни я искренне привязалась. Да, он не блещет красноречием и бесконечным обаянием, как красавец Игорь, но иногда много слов и не требуется, а внешний блеск частенько прикрывает жестокость и расчетливость.

А еще мне вновь и вновь приходит на ум та простая истина, что Тамара, бывшая невеста Крома, самая настоящая дура, раз у нее хватило ума променять такого замечательного парня на какие-то призрачные блага. Наверное, безголовая девица уже и сама это поняла, только не желает в этом признаться — кому ж хочется осознать ту горькую истину, что все поставил не на ту карту, и, по сути, сейчас сидишь у разбитого корыта. А еще до нее постепенно доходит, что как бы она не старалась, но изменить не удастся ничего…

— О чем думаешь?.. — спросил меня Тимофей Михайлович.

— Да так, устала просто, вот и мысли приходят непонятно о чем…  — уклонилась я от ответа.

— Понимаю, самому в голову лезет невесть что…  — подосадовал старый охотник. — Ну да нечего понапрасну время терять, надо в дом идти, кое-что забрать. Знаешь ведь уже: оружие-то у меня есть, а вот патронов к нему нет — все расстрелял, пока того кровопийцу на дереве не подбили, а он, зараза, такой живучий оказался!.. Впрочем, твои парни тогда тоже весь свой боезапас на него потратили, а в тайге без оружия никак не обойтись. Сейчас на заимку пойду — я же когда к Серым озерам направился, не все патроны с собой взял, кое-что в зимовье оставил…

Тимофей Михайлович направился к дому, а я подсунула свой рюкзак под голову Кота, который по-прежнему находился без сознания. Ничего, Кот, потерпи еще немного, скоро Кром пригонит лодку, и мы покинем это место.

Кажется, вокруг все тихо, но мне почему-то не по себе. Внутри словно часы тикают — скорей, скорей…  Кажется, все в порядке, все живы-здоровы, только вот с Котом беда, но, надеюсь, врачи сумеют поставить его на ноги. Поскорей бы вернулся Кром…  Впрочем, я, наверное, успокоюсь лишь после того, как мы все окажемся в лодке. «Казанка» — это, конечно, не навороченный катер, но лодка надежная, мотор неплохой, и места в ней нам четверым вполне хватит.

А на небо вновь стали наползать тучи — похоже, снова пойдет дождь. Не страшно — надеюсь, к тому времени Кром уже пригонит сюда лодку, а она с тентом, так что если и промокнем, то немного.

Еще раз осмотрелась — все-таки зимовье расположено в очень хорошем месте. Спокойно тут и тихо…  К тому же на кедрах, которые окружают поляну, я заметила несколько белок, и смотреть на этих милых зверьков — одно удовольствие. А одна из тех белок немного спустилась по стволу вниз и смотрит на меня…  Подойти бы поближе, только зверек вряд ли захочет подпустить к себе человека.

— Ну, я готов…  — Тимофей Михайлович появился на крыльце с ружьем за плечами и рюкзаком, который, судя по виду, был набит под завязку. — Осталось только лодку дождаться. Надеюсь, твой кавалер поторопится.

— Почему так сразу — кавалер…

— А кто же еще?.. — искренне удивился охотник. — Может, это сейчас как-то по-другому называется, но я же вижу, что промеж вас симпатия. Хотя вам сейчас не до того, потом разберетесь, когда время появится.

— Тимофей Михайлович, я хотела вас спросить…

— Понимаю, что тебя интересует…  — я увидела в руках мужчины туго набитый кожаный мешочек и шарик. — Вот, забрал из тайника.

В данный момент мешочек с самородным золотом интересовал меня меньше всего, а вот шарик у Тимофея Михайловича я забрала. Если Кром прав в своих предположениях, то именно этот светлый шарик с чуть заметным желтоватым отливом является чем-то вроде пропуска по болоту с теми непонятными тварями — именно с его помощью Никита сумел сбежать. Без сомнений, возможности шарика этим не ограничиваются — так, Кром считает, что этот шарик помогает продлевать жизнь, и у него имеются еще какие-то функции. Поскорее бы доставить этот шарик ученым, пусть разбираются, что там к чему…

Минут через пять до нас донесся звук работающего мотора — ну, наконец-то! Звук мотора приближался, затем он затих, а вскоре мы увидели Крома, который направлялся к нам. Мне осталось только закинуть за плечи свой рюкзак — и все, я готова, можно идти.

— Собрались?.. — спросил Кром, подходя к нам. — Все, уходим.

— Ох, растяпа, я ж дверь забыл закрыть…  — подосадовал Тимофей Михайлович. — Старею…

— Вы двое Кота к лодке ведите или несите — это уж как получится, а я сейчас с дверь закрою…  — на мой взгляд, мужчинам не стоило понапрасну отвлекаться, потому как закрыть дверь в домик — это дело пустяковое.

— Давай…  — кивнул Кром.

— Тогда вот еще что…  — охотник протянул мне мешочек с золотом. — Не в службу, а в дружбу — положи это добро в свой рюкзак, он у тебя почти пустой. В моем рюкзаке места уже нет, а в руках золото тащить тяжело.

— Хорошо…  — я взяла тяжелый мешочек и пошла с ним к дому: там, на крыльце, скину со спины рюкзак, положу в него мешочек с золотом, а потом примотаю веревку, привязанную к железной ручке на двери, к металлическому штырю, вбитому в косяк. На все про все у меня уйдет не больше минуты.

А Тимофей Михайлович, и верно, даже дверь в зимовье не закрыл. Видимо, и он вымотался до предела, как, впрочем, и все мы, иначе не допустил бы такой оплошности. Поднялась на крыльцо, скинула с плеч рюкзак, и только протянула руку к двери, как вдруг услышала звук, от которого страх едва ли не сковал меня — увы, по-иному это не назвать. Громкое шипение, в котором звучат грозные рыкающие ноты…  Не хочется вспоминать, кто именно издавал это отвратительное рычание, и с той поры я надеялась, что более никогда не услышу эти кошмарные звуки, как и не увижу ту, которая их издает. Вот беда…  Видимо, все то время, что мы находимся здесь, у зимовья, меня не просто так терзали смутные опасения, интуиция не ошиблась.

Медленно повернулась назад, краем глаза отметив про себя, что справа на кедрах закачались ветви — это промчались испуганные белки. Посмотрев на поляну, поняла, что этим милым пушистым зверькам было чего бояться — Ананке, чтоб ее! Любимая доченька Якова Иннокентьевича добралась-таки до нас! Стоит на поляне в нескольких шагах от моих спутников, смотрит на Крома и Тимофея Михайловича, которые перекинули через свои шеи руки Кота, намереваясь тащить его к лодке. Бедняга Кот, он все еще так не пришел в себя…

Судя по всему, папенька этой зубастой красотки понял, что, несмотря на все его старания, мы сумели уйти, чего нельзя было позволить ни в коем случае — и после этого он пустил в ход тяжелую артиллерию, то есть любимую дочурку. Остается только удивляться, как быстро эта особа сумела добраться до нас — впрочем, на четвереньках она бегает так быстро, что и волк обзавидуется. Не удивлюсь, если окажется, что девица, оскорбленная и обозленная до глубины души, мчалась за нами без остановки, или же позволяла себе совсем короткий отдых — недаром так тяжело дышит. То, что зубастая особа зла на нас до бесконечности — это видно невооруженным глазом, недаром рот открыла, демонстрируя во всей красе свои клыки, и, без сомнения, готова разорвать всех нас на кровавые ошметки. Проблема и в том, что мои спутники сейчас ровно ничего не могут сделать — обозленная красотка следит за каждым их движением, и тот, кто дернется, станет первой жертвой.

Прошло несколько немыслимо долгих мгновений, и Ананке вдруг сорвалась с места. Одним прыжком она оказалась возле Тимофея Михайловича, махнула своей когтистой лапой — и тот просто-таки отлетел в сторону, затем она повернулась к Крому, и ударила когтями его…  Не знаю, что могло произойти дальше, потому что в этот момент я не выдержала, и громко крикнула:

— Эй, ты!

Девица повернулась ко мне и, кажется, даже чуть удивилась, но в следующий миг довольно оскалилась — кажется, одна только мысль о том, что она может располосовать меня на ленточки, доставила ей огромное удовольствие. Впрочем, я не собиралась сдаваться без боя, и подняла руку, в которой находился блестящий шарик.

— Смотри, что у меня есть!

Такое впечатление, что при виде этого шарика девица враз позабыла обо всем на свете, и я увидела на ее лице нечто похожее на счастливую улыбку. Похоже, Кром был прав в своих предположениях — этот шарик, и верно, был крайне необходим как Якову Иннокентьевичу, так и его зубастой дочке, и, похоже, играл в ее жизни немалую роль. Во всяком случае, не отрывая взгляд от шарика и не обращая внимания на лежащих мужчин (да куда ж они денутся!), Ананке кинулась ко мне.

Все остальное заняло несколько мгновений: я отступила к самому краю крыльца, и когда девица уже была совсем близко, швырнула шарик в дом, благо дверь к этому времени была еще не закрыта. Не обращая на меня внимания (еще успеет посчитаться, сейчас не до того!) красотка кинулась за ним, и в этот миг я (не ожидая подобного от себя), ударила ее по голове мешочком с золотым песком. Возможно, мой удар был не очень умелым, но когда тебе по затылку прилетает весомый тумак, то это может сбить с ног даже такую, как Ананке. В итоге девица грохнулась на деревянный пол в избушке, и я быстро захлопнула дверь, после чего сразу же подперла ее крепкой палкой — она лежала на крыльце, и, как нам ранее говорил Тимофей Михайлович, этой палкой он всегда подпирал дверь в дом, когда ненадолго уходил по своим делам.

Если честно, то я сама растерялась от того, что совершила, все получилось словно само собой. Отчего-то вдруг (самое время, не иначе!) мне вспомнилась лекция по психологии, где профессор утверждал, что в критический момент сознание человека словно бы запускает некий механизм, который помогает справиться с опасной ситуацией, и ты делаешь то, на что никогда бы не рискнул пойти в иное время. Вот и сейчас, слушая, как Ананке стала колотить в дверь, пытаясь выбраться, я никак не могла понять, каким образом я умудрилась сделать то, что сделала…

Впрочем, сейчас было не до того, чтоб долго думать о случившемся, и, схватив свой рюкзак, а заодно и мешочек с золотом (вдруг еще пригодится!), я бросилась к мужчинам. К сожалению, дела у них были не очень: у Тимофея Михайловича оказались довольно глубокие раны на животе, но его в какой-то мере спас широкий патронташ на поясе, а вот у Крома были жутковатые раны на груди. Великим счастьем можно считать то, что не были задеты кровеносные сосуды, то, тем не менее, одежда мужчин была залита кровью. Немаловажно и то, что Кром и Тимофей Михайлович — оба были в сознании, что делало возникшую ситуацию не столь безысходной.

Коротко пояснив, что произошло (впрочем, рычание Ананке и ее удары в дверь были хорошо слышны), я вытряхнула из наших рюкзаков всю одежду, которая там была, и приложила ее к кровоточащим ранам, стараясь хотя бы таким образом остановить кровь. Конечно, ни о какой стерильности в данный момент и речи не шло, но сейчас главное — не допустить большой кровопотери. Под непрекращающуюся ругань Тимофея Михайловича Кром достал свою полупустую аптечку, сделал старому охотнику и себе какие-то уколы, а еще оба проглотили по нескольку таблеток. Все бы ничего, но в какой-то момент Ананке, поняв, что дверь не поддается, попыталась выбраться из оконца, и уже высунула из него голову и одно плечо. Судя по ее настойчивости, и по тому, что в доме уже почти наверняка все разнесено в щепки, красотка в состоянии выбраться наружу через окно.

— Ах ты, зараза…  — простонал охотник, подтягивая к себе ружье, которое лежало неподалеку. — Ну, ты у меня сейчас схлопочешь…

Несмотря на раздирающую ее ярость, девица неплохо соображала, что к чему, а потому, увидев наставленное на нее ружье, сумела убраться из окна за миг до того, как Тимофей Михайлович спустил курок.

— Вот собака…  — выдохнул мужчина. — Спрятаться успела, да и я промазал…

— А если она в другие окошки сунется?

— Они маленькие, а то, через которое эта зараза пытается выбраться — оно самое большое.

— Что будем делать?.. — спросила я. — Уходим?

— Нельзя…  — покачал головой охотник. — Рано или поздно, но она выберется, и, судя по стервозному и мстительному характеру этой особы, обязательно отправится следом за нами. Отпускать нас живыми она не намерена. Речка узкая, извилистая, высокую скорость на ней не развить, так что эта зверюга на двух ногах нас легко догонит, прыгнет, и тут уж от нее никуда не деться…  А, чтоб тебя!

Вновь грянул выстрел, и Тимофей Михайлович стал перезаряжать свое ружье. Понятно, опять мимо…

— Вот что…  — через паузу обратился он ко мне. — Там, под крыльцом, есть две железные бутыли. Достань одну из них, ту, которая полная, а я к тебе подойду…

Признаюсь: вновь идти к дому, в котором бушевала Ананке, мне совсем не хотелось, но делать нечего. Добежала, заглянула под крыльцо (под которым хватало старого хлама), но две бутыли (литров на десять каждая), стояли первыми. Одна, и верно, была пустой, а вторая, судя по весу, заполнена наполовину. А еще от нее шел запах керосина…

Тимофей Михайлович (который еще пару раз стрелял в окно, не давая девице выбраться) согнувшись и с трудом передвигая ноги, пошел ко мне, забрал бутыль, отвинтил крышку, и запах керосина стал еще сильнее. Затем он размахнулся и бросил бутыль в дом. Правда, большого замаха у него не получилось, емкость упала на крыльцо, и из нее толчками стал выливаться бензин. Справедливости ради надо отметить, что какая-то часть пахучей жидкости попала и на стену.

— Вы что собираетесь делать?.. — ахнула я, когда увидела в руках мужчины зажигалку.

— А сама-то как думаешь?.. — пробурчал тот. — Еще скажи, что тебе ее жалко стало.

— Нет, я все понимаю, но это как-то…  Не знаю даже, как сказать…

— Ты не знаешь, я тебе скажу. Тут тайга, а ее закон такой: или ты, или тебя, и жалость может выйти боком. Только так, а не иначе. Предпочитаю остаться без дома, но лишь бы от этой зубастой избавиться, потому как в ином случае нам не жить. Ты и сама это понимаешь, так что сострадание прибереги для другого случая. Кстати, не думаю, что эта змеюка погибнет — она даже из огня выберется. Удивляешься? Зря. Как я понял, у доченьки Илларионовича жизненных сил на двоих хватит, а то и на троих. Живучие, заразы, с такими, как она, так сразу и не справишься. Я не сомневаюсь, что она и отсюда полуживой вылезет, и к папаше своему отправиться, чтобы раны залечить и зализать.

— А если…

— Если помрет, то нам же лучше, да и народ из Раздольного может жить спокойно, а если эта красавица останется живой, то людей из поселка надо увозить до той поры, пока ее не поймают или не пристрелят — такие, как она, мстят до конца и обид не прощают…  Все.

Подпалив от зажигалки намотанный на палку клочок ткани, Тимофей Михайлович бросил его в сторону зимовья, и огонь вспыхнул сразу же, запылало крыльцо и стена дома, та самая, на которой было окно. Ананке сразу поняла, что случилось, и до нас донесся ее визг. Впрочем, наблюдать за разгорающимся пожаром желания ни у кого из нас не возникло — хотелось только уйти отсюда. Закинув за плечи свой рюкзак, и стараясь не смотреть в сторону горящего дома, откуда доносились жуткие звуки, я подошла к Коту, которого уже пытался приподнять Кром.

— Саша, как ты?.. — спросила я.

— Терпимо…  — отозвался тот, пытаясь не морщиться от боли и закидывая руку Кота себе через шею. — До лодки как-нибудь дойду.

— Конечно…  — я перекинула вторую руку Кота через свою шею, и мы с трудом поднялись на ноги. — Тимофей Михайлович, а вы-то как…

— Со мной все нормально…  — отозвался тот. — Есть еще порох в пороховницах…  Пошли отсюда.

Мы сделали всего по нескольку шагов по направлению к реке — и остановились, не зная, что делать дальше. Такого я точно не ожидала — на краю поляны, из-за высоких кустов, почти неслышно стелясь над землей, выметнулись волки. Шесть серых хищников стояли напротив нас, лишь чуть пошевеливая хвостами…

Похоже, это конец — отстраненно подумала я. От них нам не уйти, да и сделать сейчас мы ничего не можем…  Надо же, а ведь нам осталось совсем немного до спасения…  Еще миг — и волки на нас набросятся, вон, даже чуть присели перед прыжком…

Именно в это мгновение из горящего зимовья послышался крик, причем такой пронзительно-страшный, что у меня просто заледенело сердце и перехватило дыхание. Так кричать не может ни одно разумное существо — тут в одну кучу смешались гнев, боль, злость, ярость, бешенство и ненависть. Не знаю, что ощутили мои спутники, но у меня в прямом смысле этого слова едва не подкосились ноги. Наверное, так вопили какие-то мифические существа, убивая врагов своим криком.

То, что случилось дальше, я даже предположить не могла. Услышав этот жуткий крик, волки внезапно припали к земле, прижав уши к голове, а затем, издав что-то похожее на щенячий визг, кинулись прочь — кажется, ужас прошиб даже их.

— Они ушли…  — прошептала я, глядя на покачивающиеся ветки кустарника. — Даже не верится…

— Тогда и нам надо уходить…  — тряхнул головой Кром. — А то как бы волки не вернулись…

Этих слов оказалось вполне достаточно для того, чтоб мы, собрав оставшиеся силы, под треск огня и непрекращающиеся подвывания Ананке, направились к реке, путь до которой мне показался невероятно длинным. Да и силы у меня, чего уж там скрывать, были на исходе, а уж как чувствовали себя раненые мужчины, и как им было тяжело передвигаться — об этом мне сейчас не хотелось даже думать. А еще до нас все это время то и дело доносились крики Ананке…

Лодка стояла у берега, и уселись мы в нее достаточно быстро — сдернули тент с одной стороны, на заднее сиденье уложили Кота, рядом с которым расположился Тимофей Михайлович, Кром уселся за руль, я (оттолкнув лодку от берега) — подле него. Мотор завелся быстро, лодка двинулась по воде, но почти сразу же на нас упали первые капли дождя, так что мне пришлось натягивать тент на лодке. Дождь усилился, стучал по тенту, а потом и вовсе хлынул стеной. Хорошо, что мы сейчас под укрытием, а иначе промокли бы насквозь, да еще и дождевую воду пришлось бы вычерпывать со дна лодки. А еще я почти уверена, что такая стена дождя может потушить горящую заимку…

«Казанка» двигалась по воде довольно медленно — уж очень извилистой была речка, да и дождь лил сильно, что заметно снижало видимость, а потому Крому приходилось быть очень внимательным, чтоб случайно не врезаться в берег. А еще я опасалась, как бы нас не стали преследовать волки — речка узкая, движемся по ней на невысокой скорости, так что сильному зверю прыгнуть с берега на нашу лодку ничего не стоит. Все, что мне оставалось, так это надеяться на то, что в такую погоду звери где-то прячутся, и мы успеем миновать речку до того, как закончится дождь.

Когда же мы оказались на реке, ведущей в Раздольное, то дождь стал слабее, хотя тяжелые дождевые тучи по-прежнему не хотели уходить с неба. Тем не менее, а душе у меня стало полегче — самые опасные места мы уже миновали.

— Тимофей Михайлович…  — повернулась я к молчащему мужчине. — Как вы там?

— Терпимо…  — пропыхтел тот. — Меня как-то по молодости рысь подрала — и ничего, выжил, и сейчас выкарабкаюсь. А вот парень ваш так в себя и не пришел, но, к счастью, жив, хотя горячий, как печка.

— Понятно…  — Кром какое-то время молчал, глядя в ветровое стекло, а потом спросил у меня. — Ника, ты машину водить умеешь?

Ох, Кром, ты мне сейчас словно соли на рану насыпал! Я всегда, еще с детства, мечтала научиться водить машину, тем более что такая возможность у нас была — в гараже стоят аж три авто! Только вот бабушка, когда я сказала ей, что намерена записаться на курсы водителей, отнеслась к моим словам так, будто я сообщила о своем намерении покончить жизнь самоубийством в самое ближайшее время. Ее ожидаемая реакция была предсказуемой: нет, нет, и еще раз нет, и чтоб я от тебя такого больше не слышала!! На дорогах опасно, а ты невнимательна, так что ничем хорошим это твое странное желание не закончится! И вообще, у нас есть прекрасный водитель, очень умелый и со стажем, машину водит осторожно, аккуратно и довезет, куда надо! Так что больше ничего о твоих странных и непонятных фантазиях я знать не желаю, и ты немедленно выбрось из головы всю эту дурь!.. В результате мне пришлось в очередной раз уступить бабушке, хотя очень хотелось пойти наперекор…

— Увы, нет, не получилось…  — вздохнула я, стараясь выбросить из головы ненужные мысли. — А в чем дело?

— Просто хотел, чтоб ты иногда руль перехватывала — так, на всякий случай…

Понятно, что Кром недоговаривает — у него большая кровопотеря, не просто же так он то и дело закрывает глаза — похоже, его бросает в сон, а ведь кроме него «казанкой» править некому. Ну, Ананке, чтоб тебя!..

— Я постараюсь…

Весь оставшийся путь я сидела, прижавшись к Крому, и наши руки вместе лежали на руле. Время от времени Кром впадал то ли в короткий сон, то ли в беспамятство, но, к счастью, быстро приходил в себя, а я в это время управляла лодкой, или как там правильно назвать мое присутствие за рулем.

Путь до Раздольного показался мне невероятно долгим, и я, грешным делом, в какой-то момент даже стала сомневаться, не свернула ли куда по ошибке, но когда впереди, наконец-то, показался поселок, я не смогла удержаться, и закричала едва ли не во весь голос:

— Раздольное!

— Слава тебе Господи…  — отозвался Тимофей Михайлович. — Добрались…

— Когда причалим, сразу же свяжусь со своими…  — устало произнес Кром. — Тут связь есть…

Как мы причалили, и как жители поселка вышли, чтоб встретить нас — это отдельная история. Дело кончилось тем, что раненых перенесли в один из домов поселка, и немногим позже Кром сообщил, что за нами завтра с утра прилетит вертолет, а до того времени по всем медицинским вопросам надо консультироваться у врача, который постоянно будет находиться на связи. Состояние Крома и Тимофея Михайловича было не из лучших, и если старый охотник был счастлив вновь увидеть своего брата (бедняга даже почувствовал себя чуть лучше), то около Крома и Кота я просидела почти всю ночь — всерьез опасалась, что Кот не дотянет до утра.

К счастью, мои опасения не сбылись, и утром в Раздольное прилетел вертолет, причем с медицинским оборудованием. Несколько бравых парней, прибывших в том вертолете, быстро перенесли раненых в винтокрылую машину, туда же забралась и я, после чего вертолет отправился в обратный путь, при этом Кота успели просто-таки облепить датчиками, а заодно сделали ему несколько уколов. Я же сидела неподалеку, чувствуя, как меня постепенно отпускает напряжение последних дней…

По прибытии на место нас в машинах «скорой помощи» отправили в госпиталь, и там нам поневоле пришлось расстаться. Несколько дней меня держали в отдельной палате, гоняли по процедурам, я сдавала анализы, а еще мне пришлось несколько раз в письменном виде изложить на бумаге (назовем это так) всю хронику нашего путешествия. Первое время я с пониманием относилась как к происходящему, так и к требованиям подробно описать все то, что с нами произошло. Однако прошло пять дней, и все это стало меня злить, но, главное, я не знала, что с моими спутниками. Как видно, мои возмущения и расспросы возымели действие, и мне позволили навестить наших раненых.

Когда я вошла в палату Крома, то оказалось, что он недавно задремал, но зато Тимофей Михайлович (они с Кромом лежали в одной палате) увидев меня, обрадовался.

— Вижу, что жива и здорова. Сашка, глаза открывай — невеста пришла!

— А я думал, что это сон…  — даже не ожидала, что молодой человек так обрадуется при виде меня. — Мне почему-то казалось, что ты уехала…

— Молодой человек, мы меня обижаете…  — вздохнула я с трагическим видом. — Перед вами находится бедная, несчастная, уставшая девушка, нуждающаяся во внимании и заботе, а уж никак не в том, что ее отправят куда подальше, и лишат лицезрения ваших прекрасных глаз!

— Вот, вот, так и надо говорить…  — поддержал меня старый охотник. — А то парень лежит и страдает, что девушка глаз не кажет…  Вы, молодые люди, мне только намекните, я враз из палаты уйду, чтоб в коридоре воздухом подышать! Очень, говорят, процедура для здоровья полезная…

— Да ну вас!.. — рассмеялась я. — Лучше скажите, как себя чувствуете?

— Все нормально…  — улыбнулся Кром. — Идем на поправку.

— После того, как нас заштопали…  — добавил Тимофей Михайлович. — Но мы же орлы…

— И смотрим соколами…  — добавил Кром. — Даже ходить можем, хотя на пробежку отправляться еще рановато.

— Навыдумывали себе пробежки всякие…  — проворчал охотник. — Дурь какая-то! Давай ко мне в тайгу, я тебе охоту в таких местах устрою, что десять потов сойдет, пока в буреломе пробираться будешь! Ваши новомодные тренажеры и в подметки не годятся тем непролазным дебрям!

— Но ваше зимовье…

— В тайге поставлено не одно зимовье, я и на новом месте обживусь. Дело привычное, да и не люблю я долго задерживаться на одном месте.

— Кстати…  — заговорил Кром. — Мне сегодня сообщили, что на место сгоревшего зимовья наша группа прибыла…

— И?

— Если коротко, то от дома мало что осталось, стоит только обгоревшая задняя стена. Парни там все внутри почти что просеяли, но не отыскали ни шарика, ни костей…

— Ушла все-таки, зараза зубастая…  — выдохнул Тимофей Михайлович. — Тот шарик тоже с собой уволокла! Как чувствовал, что с ней так просто не совладать! И что теперь делать прикажете?

— На этот вопрос так сразу и не ответишь…  — вздохнул Кром. — Одно знаю наверняка: у Серых озер нам много работы предстоит. С тем, что там находится, надо еще разбираться и разбираться. Наверное, даже придется дополнительные силы вызывать.

— А что с Котом?.. — спросила я.

— К счастью, его успели спасти. Операция была непростой, а затем несколько дней парень провел в реанимации. Кстати, мне сказали, что сегодня, во второй половине дня, его должны перевести в обычную палату.

— Хоть с палкой, хоть на коляске, но я к нему загляну…  — потер руки старый охотник.

Кота мы навестили втроем. Надо сказать, что молодой человек выглядел далеко не лучшим образом — худой, бледный, с запавшими глазами, но он искренне обрадовался, увидев нас.

— Ребята! А я тут валяюсь, и мне никто ничего не говорит! Как вы меня вытащили?

— История долгая, потом расскажем.

— У вас все в порядке?

— Вроде того…  — проворчал Тимофей Михайлович. — Если, конечно, не считать того, что та красотка с когтями всех нас, трех мужчин, поцарапала.

— Как это?

— А вот так! Расскажем, конечно, только не сейчас. Врач сказал, что тебе волноваться нельзя.

— Да какие там волнения! Больше того, могу поделиться радостью. Кром, представь: когда моя жена узнала, что я был в реанимации и выкарабкался — она так обрадовалась, что наконец-то разрешила мне еще одну кошку завести!

Да уж…  — подумала я. Кто о чем, а любитель кошек — только о своих ненаглядных мурлыках.

— А сколько их у тебя сейчас?.. — поинтересовался охотник. — Две?

— Четыре.

— В городской квартире одной бы за глаза хватило, чего дурью маяться…  — недоуменно произнес Тимофей Михайлович. — Ну да чем бы дитя не тешилось…

— Опять в приют для животных пойдешь?.. — спросил Кром.

— Нет. Мечта у меня — бирманского кота завести. Дело, конечно, дорогое, и заводчики их продадут не каждому, но…

— Кот, поправляйся, и я тебе обещаю, что подарю тебе этого бирманского кота…  — улыбнулась я.

— Да ты хоть представляешь, сколько он стоит?

— Вот и узнаю. А ты поправляйся, и побыстрей, иначе своего ненаглядного кота увидишь только на картинке…

Следующие два дня пролетели незаметно — мы с Кромом старались проводить вместе все свободное время, гуляли по небольшому больничному саду и просто разговаривали…  Надо же — я совсем недавно знаю этого парня, но расставаться с ним не хочется…

На третий день с утра ко мне в палату пришел незнакомый молодой человек.

— Собирайтесь, поедете со мной. Сейчас принесут вашу одежду.

— Куда?

— Там узнаете.

— Надолго?

— Не могу ответить на этот вопрос.

— А вы кто такой?

— Я жду вас за дверью.

Делать нечего, придется подчиниться. Правда, перед уходом я позвонила Крому — в моем телефоне был его номер.

— Кром, за мной приехал какой-то молодой человек. Когда вернусь, отзвонюсь.

— Жду…

Как я и предполагала, меня привезли в кабинет Ильи Сергеевича. После дежурных фраз о здоровье и самочувствие, он сказал:

— Что ж, от себя и от имени нашей организации благодарю вас за помощь. Сейчас подпишите несколько бумаг о неразглашении — и можете считать себя свободной. Самолет в столицу вылетает через полтора часа, вам уже приобретен билет, так что поторапливайтесь.

— Но я не хочу улетать!

— Ваше желание или нежелание в данный момент не имеет никакого значения. Считайте, что вы провели свой отпуск в экстремальных условиях.

Все понятно — меня отсекают от этой организации. Что ж, их можно понять, но зачем же так жестко и бескомпромиссно? Хотя если принять во внимание закрытый характер этого гм…  учреждения, то возражать не имеет смысла. Мне только и оставалось, что встать и пойти, но Илья Сергеевич произнес:

— Честно признаюсь — вы меня приятно удивили. Не ожидал, право, не ожидал. Если у вас появится желание пойти работать в наш аналитический отдел — неважно, здесь, или в ином месте, то обращайтесь ко мне. Я поддержу ваше ходатайство. А пока я желаю вам счастливого пути.

Через полтора часа наш самолет взлетал. Я успела позвонить Крому, причем слезы лились сами. Никак не ожидала, что нас так резко разлучат…  Хотя почему — разлучат? Мобильная связь имеется, так что еще ничего не потеряно.

Заодно решила прочитать все, что за это время мне успела написать бабушка. Пролистала сообщения, но ничего нового там не нашла — все те же возмущения, обвинения, негодование и все остальное в том же духе. Даже дочитывать не стала, просто неинтересно.

Столица встретила меня дождем — надо же, как улетала отсюда в дождь, так и возвращаюсь в такую же погоду. Взяла такси, добралась до дома. Очень бы хотелось, чтоб бабушки сейчас не было в квартире, но если она там, то ничего, справлюсь.

Повезло — бабушки в квартире не было, и я стала собирать вещи в большой чемодан — хватит, пора жить своим умом. Однако когда я уже закрывала чемодан, раздался звук открываемой двери. Что ж, возможно, так даже лучше — все одно нам надо поговорить.

— Явилась…  — бабушка смотрела на меня, как на серийную убийцу, пойманную с поличным на мете преступления. — Выглядишь отвратительно. Такое впечатление, что ты все это время провела в какой-то гнусной дыре.

— Я бы так не сказала.

— Жду от тебя объяснений, и будь любезна, расскажи во всех подробностях, что толкнуло тебя на столь недостойное поведение.

— Думаю, это излишне. Ты и сама понимаешь, что я вынуждена была буквально сбежать, чтоб не видеть того мерзавца, за которого ты пыталась выдать меня замуж, полностью игнорируя мое мнение по этому поводу.

— Ты хоть представляешь, что натворила?! Боже, какой позор я испытала! Все наши знакомые теперь шушукаются за нашей спиной, обсуждая твое поведение!

— К этому привело только твое упрямство и нежелание прислушиваться к моим словам.

— А ты хоть знаешь, в какое положение поставила Игоря?

— Этот прохвост сумеет вывернуться из любой ситуации.

— Он прекрасный молодой человек, который совершил ошибку, связавшись с недостойной женщиной.

— Да…  — согласилась я. — Хороший мальчик был, просто нутро в качестве дерьма наружу вылезло.

— Ника!.. — ахнула бабушка. — Что за выражения?

— Я сказала только то, что есть.

— Если хочешь, чтобы я тебя простила, помирись с Игорем и попроси у него прощения.

— Бабушка, если ты все еще не поняла, то я тебе вот что скажу насчет твоего драгоценного Игоря: не хочу опошлять этим мусором свою жизнь.

— Я тебя не узнаю…  — прошептала бабушка. — Наверное, Игорь прав, когда сказал, что ты завела себе кого-то на стороне. А ведь я ему не верила…  Неужели ты связалась с каким-то недостойным человеком? Только не это!

— Думай, что хочешь…  — я взялась за ручку чемодана.

— Ты куда?

— У меня есть своя квартира — туда и направляюсь.

— Ты что, хочешь бросить меня?

,- Бабушка…  — вздохнула я. — Ты для меня единственный родной человек и я тебя очень люблю, но ты никак не хочешь понять, что я уже давно выросла, у меня есть свое мнение по тем или иным вопросам, и я не желаю жить по твоим указаниям. Пойми это, наконец, и постарайся с этим если не смириться, то хотя бы понять. У нас с тобой все будет хорошо, если ты немного опустишь вожжи.

— Ты меня до инфаркта доведешь!

— Надеюсь, до этого не дойдет…  — я вышла из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Очень рассчитываю на то, что в наших отношениях с бабушкой постепенно все утрясется, а сейчас мне надо иди в квартиру, где когда-то я жила с родителями.

Прошло несколько дней, и я возвращалась домой с переноской, в которой сидел бенгальский котенок, тот самый, которого так хотел приобрести Кот. Мне повезло: у заводчика как раз остались два котенка, и одного из них я купила. Ой, ну какой же он красавчик, просто глаз не оторвать! Пожалуй, надо и мне приобрести себе такое же маленькое чудо.

Выслушав получасовую лекцию о том, как надо ухаживать за котенком, я прикидывала, что еще мне надо купить, чтоб эта маленькая прелесть с комфортом жила у меня до того времени, пока не отправится к новому хозяину. Я настолько была увлечена своими мыслями, что едва не столкнулась с Игорем, который стоял у моего подъезда. Вот кого я бы больше никогда не желала видеть — так это его.

— Ты что здесь делаешь?.. — поинтересовалась я. — Только не говори, что просто случайно проходил мимо, не поверю.

— Нет…  — холодно ответил тот. — Я хотел тебе сказать, что ты испортила мне жизнь, а я такого не прощаю. Тебе еще предстоит понять последствия своей глупости. Теперь ходи и бойся.

— Нашел, кого пугать…  — усмехнулась я. — Для того, чтоб отомстить, смелость нужна, а у тебя только подлость имеется, правда, в превеликом количестве. Конечно, ты можешь нанять какого-то отморозка, только ведь и я могу испортить тебе не только жизнь, но еще и карьеру, а этим рисковать ты не станешь. Так что иди отсюда, будущий папаша, и занимайся ловлей очередной золотой рыбки — может, тебе и повезет, клюнет какая-нибудь наивная особа на фальшивую позолоту. Да, и передай привет Зинаиде — если б не она, то я бы раньше времени не поняла, какая ты дрянь.

Те слова, что сказал мне Игорь, уходя, привели бы в культурный шок мою бабушку, и жаль, что в этот момент ее не было рядом. Вот тебе и лощеный красавец с прекрасным образованием, выросший в семье потомственных интеллигентов…

Зайдя в квартиру, я выпустила котенка из переноски — пусть пока осваивается, и позвонила Крому. Мы с ним разговаривали каждый день, причем по нескольку раз, и я знала, что в ближайшие дни его выпишут из госпиталя.

— Привет…  — сказала я. — Как там Кот?

— Все в порядке, идет на поправку. Что у тебя нового?

— Сообщаю, что очаровательный бирманский котенок уже бегает по моей квартире и ждет, когда его повезут на встречу с новым хозяином. Надеюсь, ты не заставишь несчастного Кота терзаться долгими ожиданиями встречи с очередной мурлыкой?

— Меня выписывают через пару дней, так что надеюсь в самое ближайшее время увидеть тебя. Ну и котенка, разумеется.

— Жду…  Надеюсь, что в тот день, когда Саша приедет в столицу, дождя не будет, а если он все же пойдет, то тоже хорошо: говорят, что это к счастью…

Content

Веда Корнилова
И снова дождь…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 12

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16