Анали Форд

Завеса Правды и Обмана

Analeigh Ford

A VEIL OF TRUTH AND TRICKERY

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Reverse Publishing House LLC.

© Analeigh Ford, 2021

© Лазарчук А., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая

Над миром нависло проклятье.

И этим проклятьем была я.

Я появилась на свет, напоминая сияющую звезду: голубая кожа, волосы цвета выбеленных солнцем костей. Именно тогда меня и отметили фейри, обрекли на жизнь в сопровождении косых взглядов и перешептываний.

«Проклятая», – слышалось в шепоте. «Проклятая», – читалось во взглядах.

Я была живым воплощением фейри, а значит, в покое меня не оставят никогда.

С годами кожа приобрела более человеческий оттенок, но волосы по-прежнему выдавали меня. Именно из-за них самые суеверные считали меня подменышем, существом из царства фейри. Остальные просто думали, что мне не повезло. Большинство жителей деревни, однако, не принимали какую-то конкретную сторону: они не пытались сжечь меня на костре, но все же, завидев меня, на всякий случай переходили на другую сторону улицы.

Неизменным оставалось только одно.

Куда бы я ни пошла, мне бы, скорее всего, не стали доверять. А уж тем более считать своей.

Я не могла их за это винить. Едва ли.

Фейри, отметившие меня, славились своей хитростью и вероломством, они играли людьми. То, что их не видели уже десятилетиями, а кое-где даже веками, не имело никакого значения.

Они оставили след, когда еще были здесь. И последним, судя по всему, была я.

За годы, последовавшие за печальными обстоятельствами моего рождения, я так и не заметила проклятья, нависшего надо мной, но, полагаю, скоро все изменится. Большинство проклятий проявлялось в двадцать первый день рождения, а мой должен был наступить совсем скоро. Чем ближе, тем больше перешептываний и взглядов я притягивала. Вся деревня ждала, следила, затаив дыхание, за приближением момента истины.

И я ждала больше всех остальных… но не по той причине, которую можно вообразить.

Они надеялись, что освободятся от страха.

Я же… втайне я надеялась оказаться проклятой.

Мне была противна мысль, что после стольких лет жизни изгоем я внезапно узнаю, что все это было напрасно.

– Делф, если ты сейчас же не отнесешь бутылку, Рафул тебе голову оторвет.

Я не сразу вышла из ступора, руки настойчиво продолжали полировать и без того уже чистую серебряную тарелку, лежавшую передо мной на буфете. Я так усиленно ее натирала, даже удивительно, что дыру не протерла.

Как всегда, я вздрогнула при виде своего отражения, когда ставила тарелку обратно на полку – один из немногих символов былого богатства поместья Отто. Поместья, давным-давно превратившегося в руины.

Руины или нет, а поместье дало мне работу, когда другие отказали… и, несмотря на сокращающееся с годами количество слуг, продолжало держать меня на службе вопреки советам деревенских. Я сбилась со счета, сколько раз слышала один и тот же вопрос. Уже привыкла не обращать внимания на слова, следующие за суеверными взглядами, ведь интересовало их всегда одно и то же.

«Зачем держать девушку, отмеченную фейри, так близко?»

– Да что с тобой сегодня, Делф? – голос Асциллы снова ворвался в мои мысли, рука, уже готовая отвесить мне оплеуху, зависла в воздухе, когда в узком подвале между нами возник Леофвин, камердинер лорда.

– Ай-ай-ай, Асцилла, – промурлыкал он с насмешливым неодобрением в голосе. – Разве можно себя так вести, когда на носу Мидсоммар?[1] Если Рафул об этом узнает, то нерасторопность Делф будет наименьшей проблемой.

Взгляд Асциллы метнулся вверх, к балкам, пересекающим низкий потолок: потемневшее дерево повреждено крюками, которые в него веками втыкали для подвешивания мяса и высушивания трав.

– Эй, Леофвин, – произнесла я, изворачиваясь, чтобы стукнуть его по затылку. – Я могу сама за себя постоять. Попробуй хоть раз в жизни не совать нос не в свои дела.

Возможно, я не рассчитала силу, он опасно наклонился вперед, пытаясь сохранить равновесие. Естественно, удержаться ему помогла я: его рука обвилась вокруг моей лодыжки, а сам он почти исчез под многочисленными слоями моих юбок.

– А я-то думал, ты только болтать умеешь, – сказал он, хватаясь одной рукой за край буфета, чтобы подняться на ноги.

Возможности ответить не предоставилось – его вторая рука опасно заскользила вверх под юбкой, и я почувствовала дразнящее прикосновение его пальцев на голом бедре прямо над чулками.

Если бы не тусклое освещение кладовки, я не смогла бы скрыть краску, внезапно прилившую к белым щекам. Рука Леофвина не в первый раз находилась там, куда не имела права залезать… в прямом смысле слова. Хотя за последний год моей службы в поместье я тоже позволила себе изучить некоторые части его тела. Между нами царило полное взаимопонимание, тайна, скрытая в тихих стонах и вздохах, а не словах.

Так было лучше, особенно учитывая, что, когда Леофвин открывал рот, мне хотелось его убить гораздо сильнее, чем затащить в постель.

Я выругалась, неуклюже вертя в руках бутылку вина. Я чуть не выронила ее, когда пальцы Леофвина скользнули еще чуть выше.

– Вообще-то, опасаться стоит тебе, – парировала Асцилла, в ее голосе звучало сильное неодобрение. – Ты не так незаметен, как тебе кажется.

– Ну, совсем скоро мне и не придется быть незаметным. Завтра мы затеряемся в толпе празднующих Мидсоммар. Я бы с удовольствием потерялся еще кое-где.

Даже темнота больше не могла скрыть румянец, полыхавший на моих щеках.

– Не выйдет. Я никуда не пойду. Нужна лорду Отто.

– Ой, какая прекрасная новость, да? Совсем скоро ему, может, и не придется больше бояться едва заметной отметки фейри.

Только после того, как пройдет Мидсоммар и я перерасту возможное проклятье.

Ни для кого не тайна, что у нынешнего лорда было две слабости: вино, настолько старое, что ему не по карману, и женщины, слишком для него молодые. Вино меня не смущало. Что же касается женщин – я не боялась. Лорд Отто никогда не распускал свои своенравные руки в отношении меня. Я с нетерпением ждала каникул, когда остальные слуги разъедутся по домам и в поместье останемся только мы вдвоем, когда отсутствие блуждающих взглядов и болтливых языков будет означать, что мы с лордом станем проводить большую часть вечеров, сидя вдвоем у огня. Он никогда не заговаривал о моей метке, а я, в свою очередь, не переставала подливать ему вина.

Я знала, эта безмолвная дружба не может длиться вечно. Лорд Отто женится на новой женщине, слишком молодой, той, которой не понравится отмеченная фейри девушка, снующая по коридорам, или у него все же закончатся вещи, которые он сможет заложить, и ему придется распустить и без того немногочисленных слуг. Я просто не хотела думать о том, что буду делать, когда этот день настанет.

И уж точно мне не хотелось думать, что этот день придет раньше, чем я рассчитывала.

Пустота разъедала меня изнутри, но обосноваться этому чувству не удалось: рука Леофвина резко взметнулась вверх под юбкой. Взвизгнув, я попыталась отпихнуть его.

– Ах ты, мелкий…

– Что здесь происходит?

Голос, присоединившийся к нам в тесном погребе, заставил нас троих вытянуться в струнку.

Рафул, управляющий поместьем, наблюдал за нами из дверного проема, и неодобрение Асциллы не шло ни в какое сравнение с его собственным. Я еще ни разу не видела, чтобы Леофвин так быстро вскакивал.

– Ничего, сэр, – ответил он, поспешно отходя от меня на шаг.

Рафул прищурился еще сильнее, но он пришел сюда не из-за Леофвина. Ему нужна была я.

Щелкнув пальцами, он указал на бутылку вина в моих руках:

– Это сегодня не подойдет. У лорда Отто гости.

Я взглянула на бутылку:

– Но он всегда подает гостям это вино.

– Не спорь со мной, девчонка, – прорычал Рафул. Уголки его рта опустились, отчего он стал похож на рассерженную лягушку. Было бы забавнее, если бы не хруст кожаного хлыста, натянутого между заложенными за спину руками.

Мы втроем – Асцилла, Леофвин и я – вздрогнули от этого звука. В доме только один мужчина позволял себе поднимать на меня руку, и это был он. Даже Отто опасался Рафула сильнее, чем я.

– Это не обычный гость, – произнес Рафул, изучая меня взглядом, как всякий раз, когда он раздумывал, стоит ли меня пороть или нет. Обычно стоило. – Подай то, что на самом верху.

Мой взгляд метнулся к полке, о которой он говорил, и, несмотря на кожаный хруст, я не могла не спросить:

– Вы уверены? Осталась всего одна бутылка. Отто…

– Лорд Отто. – Напоминание Рафула прозвуча-ло сродни удару хлыста. Я, скорее, почувствовала, чем увидела, как Асцилла и Леофвин отступили еще на полшага, когда дворецкий отошел от двери, сократив расстояние между нами. Я опустила взгляд в пол, зацепившись за особенно интересную трещину в досках. – Если ты не забыла, в поместье ты служишь именно ему. Лорду. Мир вокруг нас может трещать по швам, но титул все еще что-то да значит.

Он остановился рядом со мной; этот мужчина впечатлял не только своим ростом. От его близости я напряглась: для человека, целиком и полностью состоящего из сухожилий и костей, он оставил на моей спине слишком много синяков.

– Уж тебе-то точно не нужно напоминать, – произнес он, и я почувствовала его несвежее дыхание, когда он наклонился к моему уху. – Будь моя воля, я бы давным-давно выгнал тебя из поместья. Будь моя воля, тебя бы вообще сюда не пустили.

– Ну что ж, – ответила я, тут же пожалев, что не прикусила язык и не проигнорировала его. – Полагаю, я должна быть счастлива, что от вашей воли ничего не зависит.

Мне уже доводилось видеть, как хмурится Рафул, но в этот раз все было иначе.

Я почти физически ощущала, как на моей спине начинают появляться следы от ударов. Я знала, что меня ждет. Рука Рафула поднялась, и я приготовилась к боли, которая должна была за этим последовать. Так и произошло.

Обе лопатки обожгло; удары были осмотрительно нацелены чуть ниже выреза моего платья, чтобы лорд Отто не заметил. Я стиснула зубы, стараясь не издать ни звука. Такого удовольствия я Рафулу не доставлю.

Наградой за мое молчание послужил третий удар, на этот раз нанесенный не так расчетливо. Я почувствовала, как изменилось положение Рафула перед тем, как кожаный хлыст опустился на тело, слишком высоко – ткани, чтобы смягчить вспышку боли на спине, не было.

Я прикусила язык, чтобы не вскрикнуть; привкус железа во рту был горче желчи.

Рафул выпрямился, лицо его горело, а глаза коварно поблескивали. Он не скрывал, что ему нравится издеваться над нами. Подняв одну руку, он стер пену с губ и подбородком указал на оставшуюся бутылку вина, все еще стоявшую на верхней полке.

– Принеси ее в западную гостиную, а потом отправляйся к себе и больше не выходи. Лорд Отто отдал четкий приказ: слуги не должны беспокоить его гостя. В любом случае ты не в том состоянии, чтобы показываться на глаза кому бы то ни было.

Он имеет в виду мои окровавленные десны и длинный красный след над лопатками.

Естественно, Рафул пришел не для того, чтобы передать мне приказ лорда. Он пришел за изощренным удовольствием и, как обычно, получил его.

– Я поговорю с лордом Отто. Слишком уж хорошо тебе здесь живется. Я его предупреждал, что так и будет. А теперь пошевеливайся, лорд уже заждался.

Я приподнялась на носочках, чтобы достать бутылку, но мои пальцы лишь коснулись края полки. Боковым зрением я заметила, как Леофвин дернулся в мою сторону, чтобы помочь, и тут же отступил под острым взглядом Рафула.

– Уверен, тебе есть чем заняться, пока поместье не закрылось на праздники. Если только не хочешь остаться с Делф.

Леофвин недолго сомневался – кивнув, он отступил:

– Как скажете, Рафул.

Ни Асцилла, ни Леофвин не осмелились встретиться со мной взглядом. Как только мы остались одни, Рафул тут же очутился рядом. Притворившись, что достает бутылку, он всем телом навалился на меня, пока я не оказалась прижата к деревянной мебели. Грудью он вжался мне в спину, пуговицы его формы терлись о свежие раны на коже.

Он задохнулся от возбуждения, когда я не смогла сдержать вскрика. Затылком я почувствовала его горячее дыхание, разящее украденным вином и гнилыми фруктами.

– Еще чуть-чуть, и Отто поймет, что в тебе нет ничего особенного, – сказал он, даже не потрудившись говорить тише. – Думаешь, он защитит тебя? Я вышвырну тебя из этого великого дома прямиком на улицу, где всегда и было твое место. Помяни мое слово.

Свободной рукой он схватил меня за плечо, большим пальцем впиваясь в свежую рану. К глазам против воли подступили горячие слезы, а вместе с ними во мне начала закипать злость.

– Думайте, что хотите, Рафул, – огрызнулась я в ответ, наконец освободившись от его хватки, – но это не великий дом. Уже нет. Причем довольно давно, и дело в таких трусах, как вы, а не во мне.

Выхватив из его рук бутылку, я вылетела из кладовой, пока он не успел снова ударить меня. Я понимала, что ответ был глупым, что поплачусь за него позже.

Мне было все равно. Я никогда не умела вовремя прикусить язык.

В своей слепой ярости я совершенно забыла, в какую из гостиных должна была отнести бутылку. Как только я открыла дверь, то поняла, что выбрала не ту комнату. Внезапно возмездие дворецкого показалось мне наименьшей проблемой.

Ведь прямо передо мной стоял фейри, первый за многие десятилетия.

Глава вторая

Он выглядел не так, как полагалось выглядеть фейри.

Волосы его не имели ничего общего со звездным светом, а сквозь бледную кожу не просвечивала голубая паутинка сосудов.

Но с того самого мгновения, как я его увидела, я точно знала, кто он такой.

Он замер возле кресла у огня, как будто за секунду до того, как я ворвалась в комнату, вскочил от звука моих шагов. Его грудь вздымалась и опадала, легкий летний ветерок колыхал прядь медных волос, упавшую на лоб.

Они мерцали в тусклых лучах, как будто каждый мягкий локон подсвечивался изнутри.

Но на этом мягкость заканчивалась.

Мне захотелось съежиться под суровым взглядом его холодных глаз. Он буквально буравил меня ими, словно заметив то, что мне хотелось скрыть. Подбородок был острым, как нож, а сжатые губы с опущенными уголками могли поразить меня сорвавшимся с них проклятьем.

Он возвышался надо мной: почти семь футов[2] ростом, широкие плечи и руки, способные без труда выжать жизнь из человека. Это было не стройное существо из сказок. Он был крупным, грозным и очень реальным.

Однако дело было не только в этом, не только в его ошеломляющем присутствии. Было какое-то предчувствие. Аура.

Опасная.

Притягательная.

Мужчина – существо – передо мной был свирепее любого дикого зверя, которого я когда-либо видела. Опаснее любого сказочного злодея.

Словно тепло от огня, от него исходила сила. Она кружила голову, одновременно и притягивая, и заставляя неуверенно отступить.

– Мне… Мне не следует быть здесь, – пробормотала я, не осмеливаясь отвести от него взгляд.

Я ошиблась комнатой. В глубине души я знала это с самого начала, должно быть, меня притянула сюда сила фейри. Все-таки такова их природа.

Они – трикстеры[3].

Но в тот момент я боялась вовсе не обмана. Фейри, стоявший передо мной, не выглядел так, будто собирался склонить меня к невыгодной сделке. Нет. Скорее, весь его вид говорил о том, что он мог бы оторвать меня от пола и разорвать на части, словно несчастную тряпичную куклу.

– Я бы не был так в этом уверен.

Я не могла отвести от него взгляд, он же изучал меня с интересом, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я видела его впервые, но то, как он смотрел на меня…

Меня совершенно выбила из колеи искра в его глазах, как будто мы с ним старые знакомые. Но еще сильнее меня тревожило то, как он скользит взглядом по моим черным глазам, бледной коже, сияющим белым волосам. Он не отпрянул, как это делали другие гости лорда Отто.

Время застыло, тишина стала почти осязаемой. Так могло продолжаться до тех пор, пока я не превратилась бы в прах, в то время как он так и продолжил бы сиять своей молодостью, не нарушь я молчание. Я отвела взгляд.

Первая моя ошибка.

– Мне нужно идти, – промямлила я, уставившись себе под ноги. Не дождавшись ответа, развернулась, и, когда каждая клеточка моего тела уже кричала мне спасаться от этого хищника как можно быстрее, инстинкты наконец сработали.

Как оказалось, недостаточно быстро.

– Эти следы на твоей коже… Откуда они?

Невольно я остановилась – вопрос застал меня врасплох. Щеки горели от стыда, рука скользнула вверх и легко коснулась следа на спине, все еще причинявшего резкую боль. Я оглянулась на фейри в надежде понять, что же он имел в виду спрашивая. И тут же пожалела об этом.

В его глазах читался новый вопрос, и он не был приятным. Взгляд был беспощадным. Безумным. Костяшки пальцев фейри побелели оттого, с какой силой он вцепился в спинку кресла. На меня смотрели глаза хищника.

«Он меня оценивает», – поняла я. Но зачем?.. Я не имела ни малейшего представления.

Покачав головой, я еле слышно произнесла:

– Я думаю, вы и так знаете ответ.

Фейри собирался что-то сказать, но не успел: послышался скрип двери, ведущей в коридор, и он перевел взгляд с меня на взволнованного и раскрасневшегося лорда Отто, вошедшего в комнату.

Взгляд лорда метался, от вина, уже бежавшего по его венам, движения сделались медленными, а эмоции слишком заметными.

– Так значит, ты уже познакомилась с Калдамиром, – пробормотал он заплетающимся языком. Сделав шаг вперед, он попытался изобразить радушие и потянулся за бутылкой, которую я все еще сжимала в руках. Вторую руку он опустил мне на плечо. Я изо всех сил старалась не вздрогнуть от его прикосновения, каким бы благонамеренным оно ни было. – А теперь ступай. У тебя много работы.

Когда в деле замешаны фейри, речь может идти только об одном.

Заключение сделок.

Я знала, что должна уйти, убраться оттуда, пока еще могла. Я снова перевела взгляд со старого олуха на, вероятно, даже более старого трикстера и остановилась.

– Вы… Вы уверены?

На какое-то мгновение лорд Отто протрезвел. Хватка на плече усилилась, он вперил в меня такой суровый взгляд, какого я еще ни разу не видела на его румяном лице.

– Оставь нас, – велел он, – и передай Асцилле, чтобы отвела тебя домой.

– Но Мидсоммар…

На этот раз он понизил голос, и в нем послышались те самые нотки, которые стали привычными за последние годы службы:

– Неужели ты умрешь, если хоть раз в жизни сделаешь то, что тебе говорят? – спросил он. В горле внезапно образовался комок. – Хоть раз в жизни, Делфина, ради меня.

Я никогда не видела его таким серьезным. В его глазах застыл страх. Страх, который я не ожидала в них увидеть. Страх за меня.

У меня не было выбора, кроме как подчиниться.

Я кивнула и выскользнула из комнаты до того, как кто-то из них успел ответить. До того, как фейри успел заманить меня в ловушку своими сладкими речами.

Во всяком случае, еще дальше.

За эту короткую встречу Калдамир разрушил все мои представления о фейри. То, как он выглядел. Как говорил. Как ощущалось его присутствие – совершенно иначе, чем мне твердили всю мою жизнь.

В тот момент я осознала, что все это время обманывала саму себя. Мое сердцебиение, заглушавшее все остальные звуки, все остальные мысли, открыло мне правду.

Я жаждала проклятья, потому что искренне верила, что не была проклята. Мои ноги начали заплетаться от ставшей реальной возможности проклятья после встречи с фейри.

Фейри больше не были страшной сказкой, рассказанной на ночь.

Фейри. Фейри был здесь.

И он видел меня.

Даже больше: он видел, что я такое… Он узнал меня.

* * *

– Да что с тобой? Ты как будто привидение увидела.

Я на удивление быстро догнала Асциллу и Леофвина на выходе из поместья. Ворота все еще были открыты, а в коридорах кипели последние приготовления к закрытию имения перед приближающимся Мидсоммар. Традиционная мера предосторожности от фейри, которые имели привычку сеять ужас в Алдерии, особенно в этот праздничный день.

Такие же фейри, как тот, который на правах гостя сидел сейчас в гостиной лорда Отто.

Ответила я не сразу. Занятая собственными мыслями, я подтянула на плече наспех собранный узелок с одеждой и оглянулась, ища взглядом окно восточного кабинета. Могу поклясться, что на какую-то долю секунды заметила почти изможденное лицо, выглядывающее из окна на верхнем этаже, но оно сразу же исчезло.

Вот бы неприятное ощущение в животе тоже исчезло.

– Черт, Делф… – выйдя за главные ворота, Асцилла внезапно остановилась, а я и полдюжины других слуг едва не угодили под телегу. – Что-то случилось? Серьезно, ты ужасно выглядишь.

Я отпихнула ее руку и потрясла головой, прогоняя мысли о том, что осталось позади.

– Все в порядке, – произнесла я. Но это была неправда. Фейри, Калдамир, – не единственная проблема, оставшаяся по ту сторону ворот. Я еще поплачусь, когда вернусь в поместье.

Рафул не из тех, кто прощает неуважение, каким бы незначительным оно ни было. По возвращении меня ждет порка.

Если к тому моменту от поместья что-то останется.

Кто знает, что здесь делает фейри: пришел заключить новую сделку или же забрать то, что ему причитается? Оба варианта не предвещали разорившемуся лорду ничего хорошего. Отдавать ему было нечего. А новая сделка явно не выглядела хорошей идеей. Не полнейший же он глупец, чтобы пойти на такое сейчас?

Я не была уверена, что слуги вернутся и продолжат работать на лорда, если он заключит сделку с фейри. Я даже не была уверена, что сама вернусь.

У меня и так было достаточно неприятностей от фейри, хоть лично я с ними дела и не имела.

– Что? Отто решил, что прождал уже достаточно?

Вопрос, заданный писклявым голоском, исходил от моей личной гарпии, Лавинии, невесты сводного брата. Она появилась сбоку от Леофвина, ее лицо исказила гримаса, когда она окинула меня критическим взглядом.

– Это был вопрос времени. Ну, знаешь, этот его масленый взгляд… и руки.

– Лорд Отто никогда бы так не поступил, – перебил ее Леофвин; он перевел взгляд на меня и отвернулся. Недостаточно быстро: я заметила мелькнувшую в глазах ревность. – Кроме того, Делф бы не позволила.

Странно слышать от него такое, особенно учитывая, что меньше часа назад он сам добивался того же самого.

– Ну не знаю, – протянула Лавиния, смахивая локон с плеча. – Я слышала, что твоя драгоценная Делфина с радостью уступила бы бесплатно.

– По крайней мере, я не продаюсь, – огрызнулась я. – Не ты одна слухи распускаешь, знаешь ли. Не ты ли рассказала Дрею, что отец промотал твое приданое? Интересно, горел бы он желанием жениться на тебе, если бы знал.

Лавиния продолжала сосредоточенно смотреть вперед, но ее плечи напряглись.

– Перестань, – прошептала Асцилла, легонько пихая меня локтем в бок. – Ты правда этого хочешь? Неужели мы не можем провести эти три дня вдали от поместья спокойно, не втягивая Лавинию?

Мы замедлили шаг, отставая от остальных. По мере того как постройки за стеной скрывались из виду, деревья аллеи, ведущей к поместью, становились гуще.

– Тебе легко говорить, – сказала я, в последний раз оглядываясь на поместье, видневшееся вдали. Как раз в этот момент ворота закрылись, чтобы в следующий раз открыться уже после фестиваля. Я задумалась, не станет ли этот год исключением. Неужели Отто проведет все праздники запертым наедине с фейри? Хотя если фейри все еще был там, то, полагаю, у него были свои способы войти и выйти из поместья, не открывая ворота. – Тебе ведь не придется жить с ней.

Асцилла еле слышно вздохнула:

– Возможно, ты права.

Я отстала еще на шаг, мой взгляд снова обратился к дороге впереди.

– Асцилла… – начала я, смотря куда-то между Леофвином, Лавиней и парочкой других слуг, которые наконец-то достаточно отошли, чтобы не слышать нас. – Мне нужно рассказать тебе еще кое-что.

Но она меня не услышала.

Телега во главе нашей группы резко остановилась.

Перед нами возникли две наездницы, их кобыла вынырнула из леса, словно призрак в ночи.

Я сразу же поняла, кто они такие. А что еще важнее, я знала, зачем они пришли.

Вернее, за кем.

Знали они или нет, но пришли они за мной.

Глава третья

Как только Асцилла заметила всадниц, она тут же постаралась заслонить меня собой.

На этот раз я подчинилась, ругаясь себе под нос и возясь с плащом, в котором связала те немногие вещи, которые успела забрать из поместья. Капюшон плаща был бы сейчас кстати, он бы спрятал мои серебристые пряди, переливавшиеся на плечах под лучами знойного солнца.

Даже не глядя на эмблему на седельных сумках, я и так знала, кем были эти женщины. И все же при виде круга, охваченного огнем, у меня свело живот.

Я уже имела дело с ними раньше.

Я с ними слишком хорошо знакома. Несущие Истину, как их называли, хотя на самом деле они не несли ничего, кроме страха. Как будто в мире, в нашем королевстве его недостаточно.

– Идете домой на время праздника? – крикнула свысока женщина с поводьями в руках, в голосе явно слышались нотки неодобрения.

– Просто дайте нам пройти, – сказал Леофвин, выступая вперед и поправляя свою сумку на плече. – Мы не хотим с вами ругаться.

На секунду он замер, искоса поглядывая на ворчащего возницу и Лавинию, стоящую сбоку от него.

Взгляд первой женщины, которая была моложе своей спутницы, хоть седина уже и тронула ее волосы, коснулся Леофвина.

– Мы не ругаться пришли. У нас есть новости.

Лавиния закусила щеки изнутри и с тревогой посмотрела на тропинку. До деревни оставалось идти еще не меньше часа, скоро стемнеет, нам надо поторопиться. Разбойников в этих краях не водилось, но пьяные и буйные гуляки, выходящие из деревни, представляли не меньшую опасность.

Особенно если учесть, что все мы были абсолютно трезвы.

– Конец королевства близок. Покайтесь. Положите конец вашим сделкам с фейри и их старым устоям, иначе вас это тоже коснется.

Одно и то же послание вот уже на протяжении двадцати одного года. Послание, звучавшее и задолго до этого.

Конец света всегда был где-то рядом. Он всегда подстерегал за углом, точно в плохой сказке на ночь, готовый схватить тебя и утащить в неизвестность.

Мне было почти жаль девушку с поводьями. Почти.

Асцилла сместилась еще чуть в сторону, вновь скрывая меня из виду. Заведя руки за спину, она легонько подталкивала меня в тень деревьев, выстроившихся у самого края тропинки.

– Если у вас нет по-настоящему важных новостей, тогда дайте нам пройти, – повторил Леофвин. Возница, казалось, был готов ринуться прямиком на Несущих Истину и их лошадь, если бы это помогло нам сдвинуться с места.

– Вы не можете игнорировать конец всего сущего. Встретьтесь с ним лицом к лицу, как поступили мы. Фейри положили начало тому, что мы можем только попытаться понять. То, что вы не видите этого у себя перед носом, не означает, что их яд однажды не осушит и вас.

Выражение лица Леофвина не изменилось, поэтому женщина посмотрела на Лавинию.

– Какая жалость: такой красоте суждено угаснуть лишь оттого, что ты слишком глупа, чтобы прислушаться.

Всю нашу компанию передернуло: женщина совершила ошибку, сказав это, а Лавиния приготовилась плеваться ядом.

– Просто дай нам пройти, ведьма, – огрызнулась она, недобро сверкнув глазами. Она развернулась и схватила Леофвина за ворот, отчего во мне всколыхнулась злость. Он не отшатнулся от ее прикосновения. Не отбросил ее руку. Он просто позволил ей провести его на несколько шагов вперед, они почти прошли мимо Несущих Истину, когда девушка с поводьями снова заговорила.

Но не с ней.

Она наконец заметила меня.

– Не двигайся, девушка-фейри.

Я застыла, как и все остальные. Леофвин перехватил мой взгляд, а девушка тем временем направила свою лошадь сквозь нашу компанию. Ему пришлось отступить, чтобы пропустить ее.

Он не попытался помешать ей, даже когда ее кобыла оказалась настолько близко, что ее горячее дыхание сдувало короткие пряди волос с моего лица. Он просто стоял, его воротник все еще сжимала Лавиния, возница же прогромыхал вперед по тропинке.

Затем все они последовали за ним.

Бессмысленно дожидаться девушку-фейри.

– Ты, – проскрипела она словно старая ведьма, посмотрев на меня поверх плеча своей спутницы. Один мой вид: черные глаза и контрастирующие с ними волосы, такие заметные даже в тусклом свете, – как будто придал ей сил, и она выпрямилась в седле. Скрюченной рукой, которая искривлялась еще сильнее с каждым новым словом, она тыкала мне в лицо. – Ты станешь нашей погибелью. Ты проклята. Ты чудовище, отмеченное фейри.

Эти слова могли бы вызвать реакцию у кого-то другого, но я к ним давно привыкла.

– Слышала, что в деревне жила девушка, отмеченная фейри, но это было давным-давно. Я полагала, жители уже избавили тебя от страданий.

Я вздрогнула. На мгновение взгляд старухи метнулся к Асцилле, а затем к удаляющимся спинам Лавинии, Леофвина и других.

– Неужели никто не проверил ее? Вдруг она подменыш? Знаешь, как проходит проверка?

Ее взгляд снова переместился на меня, в нем не было ни капли дружелюбия, только ненависть. Ко мне.

Она наклонилась вперед. Слюна брызгала из ее перекошенного рта, когда она со всей жестокостью, отчетливо произнося каждое слово, сказала:

– Их подвешивают снаружи на всю ночь. Даже животные не трогают подменышей. Если дитя выжило, значит, это фейри и от него можно избавиться, пока оно не выросло и не осквернило все, к чему прикоснется.

С губ Асциллы сорвался едкий смешок:

– Скорее, человеческое дитя разорвут на части дикие животные или оно просто умрет от холода.

– Лучше уж так, чем позволить подменышу разгуливать среди нас, – без колебаний выплюнула в ответ старуха. – Говорят, кровь фейри голубого цвета. Интересно… – ее рука потянулась к сумке, из кожаных лоскутов выглядывала серебряная рукоять длинного ножа. – Если бы я порезала тебя… какого цвета была бы кровь?

Лошадь шагнула еще ближе, и мы с Асциллой отшатнулись, не давая копытам раздавить наши ноги.

Впереди я заметила Леофвина, он остановился всего на секунду. Оглянулся на нас, брови обеспокоенно сдвинулись, когда рука старухи обхватила рукоять ножа.

Затем он посмотрел на остальных – Лавиния осуждающе прищурилась – и развернулся. Он бросил нас.

Бросил меня.

Вспышка ревности, испытанная мною ранее, оказалась ничем по сравнению с закипающей злостью, которую я почувствовала, когда он повернулся ко мне спиной. Я сказала ему, что сама могу постоять за себя, но совсем не это имела в виду. Он знал это. Он знал, что делал, когда уходил.

Желчь подступила к горлу, когда мы с Асциллой остались с женщинами наедине, одна из них уже вытянула между нами клинок.

На долю секунды мне показалось, что она разрежет меня этим ржавым лезвием, но за мгновение до того, как оно опустилось, она подняла взгляд на едва заметное поместье вдали и увидела что-то, что заставило ее остановиться. Глаза расширились, рот приоткрылся. Лошадь фыркнула, обдав меня горячим воздухом, она опустила голову так низко, что женщинам пришлось вцепиться покрепче, чтобы не полететь на землю, и рыла копытами усыпанную листьями землю.

Когда мы с Асциллой обернулись на поместье, там не было ничего, кроме света в окнах, но что бы женщины там ни увидели, оно повлияло на них. Нож неохотно вернулся обратно в ножны, а побледневшие женщины обменялись взглядами. Раздался шепот, такой тихий, что я не разобрала ничего, кроме страха, отразившегося на их лицах.

Они бросили в мою сторону прощальные взгляды. Затем девушка натянула поводья, и они съехали с тропинки в том же направлении, откуда появились.

– Злобная старая карга, – проворчала Асцилла.

– Да… – произнесла я, бросая последний взгляд на исчезающее поместье. – Злобная.

Пока мы, ускорив шаг, пытались догнать остальных, во мне бурлила ярость, но вовсе не из-за слов ведьмы. С ними я могла справиться. К такому я привыкла.

Предательство Леофвина ранило больнее.

Однако совсем скоро оно покажется незначительным по сравнению с тем, которое ждало меня впереди.

Глава четвертая

Лица всадницы и ее спутницы еще долго оставались в моей памяти даже после того, как пропали из виду. Я привыкла к презрению незнакомцев, даже к угрозам, но это было нечто иное. Асцилла предприняла неуверенную попытку убедить меня в том, что на самом деле они не стали бы пускать в дело нож, но не думаю, что она сама в это верила.

Она ведь тоже все видела.

Если бы не то, что они заметили у нас за спиной… У меня не было ни малейших сомнений, что я не отделалась бы просто задетыми чувствами. Точно так же я не сомневалась и в том, что они увидели.

В конце концов, я тоже это видела.

Именно поэтому я спешила, как могла, чтобы поскорее убраться подальше от поместья.

Вид деревни – скорее, горстки обветшалых домиков, нежели настоящей деревни – не принес должного облегчения. По крайней мере, мне. Остальные члены нашей группы дружно вздохнули при виде знакомых полуразвалившихся ворот. Стены деревни возвели в те времена, когда Несущие Истину убедили большинство жителей Алдерии в продолжительной атаке со стороны фейри. Атаки не случилось и в последовавшее за их появлением тысячелетие, и в конце концов люди поняли, кем на самом деле были Несущие Истину.

Но не все страхи испарились. И я была тому живым подтверждением.

Асцилла и остальные были дома. Для них короткое, но такое насыщенное путешествие осталось позади.

Для меня же все только начиналось.

Пристальные взгляды и презрительные усмешки жителей деревни, завидевших меня, не шли ни в какое сравнение с выражением лица моей мачехи, Нейрис, когда она заметила меня из окна нашего дома. С ее губ, словно проклятье, слетело мое имя, вызвав переполох в комнате позади. Когда она появилась в дверях, сильно покраснев после череды быстрых шагов, то была уже не одна.

Моя сводная сестра, Иксора, возникла рядом с ней, словно бледная луна, выглядывавшая из-за ее плеча. Она была отражением моей мачехи. Ее лицо вытянулось, что могло бы выглядеть очень забавно, если бы я не знала, что через секунду острый язычок, спрятанный за сжатыми губами, сплюнет мое имя.

– Не буду врать, сейчас я тебе не завидую, – пробормотала Асцилла, резко остановившись и взметнув сухую летнюю пыль. – Иногда я забываю, почему ты на самом деле остаешься в поместье.

– Ну, – ответила я, повыше забрасывая мешок, – а я нет.

– Уверена, что не хочешь присоединиться?

Я пожевала щеку, оглянувшись на спины остальных, направлявшихся в другую сторону. До нас донеслись звуки лиры и громкие голоса: первые выступления на фестивале по случаю Мидсоммар уже шли полным ходом.

Тряхнув головой, я встретилась взглядом с женщинами, стоявшими на пороге и смотревшими на меня в полном недоумении.

– Иди без меня, – сказала я, толкая калитку, отделявшую наш небольшой садик от разбитой деревенской дороги. – Лучше пережить это.

– Уверена?

Как только Асцилла отошла, чтобы присоединиться к Леофвину и остальным, ее место занял другой. В желудке образовалась тянущая пустота, когда я узнала голос Дрея.

Не успела я повернуться к нему лицом, как его рука змеей обвилась вокруг моей, пальцы сжали ее, и мне пришлось демонстративно отстраниться. Рука удерживала меня на месте, чтобы я могла видеть, как засияли Иксора и Нейрис. Я еще никогда раньше не видела, чтобы презрение так быстро сменялось восторгом.

– Смотри, вот так должны выглядеть лица людей, когда ты неожиданно появляешься на пороге, – прошептал Дрей мне на ухо.

Хватка Дрея не ослабла, даже когда он нацепил на лицо маску дружелюбия и свободной рукой помахал матери с сестрой. Когда он опустил ее, на моем предплечье уже начали проступать синяки.

Я попыталась выдернуть руку, но он даже не шелохнулся.

Дрей наклонился и посмотрел на меня. На этот раз у меня не было выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. Его губы скривились в жесткой улыбке.

– Неужто не рада видеть героя, вернувшегося с фронта?

– Я бы тебя героем не назвала, – огрызнулась я. – Тебя даже солдатом назвать сложно. Для этого должна идти война. Когда Алдерия участвовала хоть в каком-то конфликте? Тысячу лет назад? Две?

Дрей оскалился, его пальцы сжались сильнее.

– Ты не понимаешь, что говоришь.

Ответить мне не дали: Иксора и Нейрис наконец приблизились к нам.

– Тебя здесь быть не должно, – словно оскорбление, бросила Нейрис. – Хотелось бы, чтобы в следующий раз ты меня предупредила.

– Дрей! – Иксора выбрала иной маршрут. Полностью проигнорировав меня, она отпихнула меня локтем с дороги прямиком в кусты. Возражать я, однако, не стала, потому что заметила мелькнувшего на верхней ступеньке мальчугана.

Пока Иксора и моя мачеха продолжали по очереди бросать на меня неодобрительные взгляды и рассыпаться мелким бисером перед Дреем, я прошмыгнула за их юбки и подняла моего единокровного брата Сола, сжав его в крепких объятьях. Сперва он вертелся как уж, стараясь высвободиться, но потом понял, что бороться бесполезно.

Сдавшись, он обвил мою талию своими ручонками, всего на секунду стиснув меня в ответ. Отстранив его на расстояние вытянутой руки, я заметила, что его круглое личико покрыто грязью, но никакая грязь не смогла бы скрыть румянец на его пухлых щечках.

– Ну, хоть кормят они тебя хорошо, – смеясь, произнесла я и попыталась стереть пятна с его лица. Он издал дикий рык и на этот раз успешно увернулся от меня.

Однако не убежал. На секунду его лицо озарила улыбка, но потом он вспомнил, что надо скорчить злую гримасу.

– В этот раз ты слишком долго не возвращалась, – сказал он, хлопая глазами.

Я засмеялась, но как-то сдавленно, ведь он был прав.

– Мне нужно работать. Ты же знаешь.

– Нечестно, – проворчал он, скрестив руки на груди. От этого движения рукава его рубашки задрались почти до самых локтей, и я впервые осознала, как сильно он вырос. Скоро он перестанет быть маленьким мальчиком.

– Ну, – ответила я, взъерошив его темные волосы, доставшиеся от отца, – жизнь вообще несправедливая штука. По крайней мере, ты не выглядишь белой вороной.

– По-моему, «белая ворона» не совсем соответствует тому, как это называют жители.

Я посмотрела поверх макушки Сола: папа встречал меня легкой улыбкой. Он не подошел и не притянул меня к себе, как мне когда-то хотелось, но того, что его лицо не исказила гримаса разочарования от моего неожиданного появления, было достаточно. Мне было достаточно.

– Хоть кто-то рад меня видеть.

– Я рад тебя видеть! – крикнул Сол, и я посмотрела на него.

– Ты просто надеешься получить конфет.

– Нет… – буркнул он, переминаясь с ноги на ногу и хлопая за спиной в ладоши. – Мама говорит, что я слишком взрослый, чтобы есть конфеты.

В ответ я выгнула бровь:

– Слишком взрослый для конфет? Не знала, что так бывает.

Моя рука исчезла в кармане и секундой позже появилась снова: на протянутой ладони лежали завернутые в вощеную бумагу конфеты. Я выменяла их у повара для собственного Мидсоммар, но гораздо больше пользы они принесли Солу, который жадно выхватил их у меня из рук, позабыв наказ матери. Он вырвал их раньше, чем она успела запретить. Но все же он недостаточно быстро запихнул конфеты в карманы, и вскоре они с Нейрис уже бегали по двору: она пыталась отобрать леденцы, а он старался съесть их до того, как она его поймает.

– Он так вырос, – сказала я, тряхнув головой. Нас с отцом душил смех. – Не может быть, чтобы я отсутствовала всего год. Прошу, скажи, что ты не даешь этой ведьме воспитывать его по своему подобию. Последнее, что нужно деревне, это второй Дрей.

Очередная полуулыбка тронула уголки губ отца.

– Мне кажется, первый муж Нейрис виноват в этом гораздо больше.

– Ну, он произвел на свет это существо, – согласилась я, кивнув в сторону Дрея, стоявшего в конце садовой тропинки. Лавиния наконец заметила возлюбленного и вцепилась в его руку, как самый настоящий кровосос, дергая его в сторону фестиваля. Даже Иксора в ее присутствии выглядела раздраженной.

Возможно, это было единственное, в чем мы со сводной сестрой сходились во мнениях.

Самым очевидным признаком моего слишком долгого отсутствия стало то, что Сол успешно скрылся от Нейрис, вспрыгнув на ветку и вскарабкавшись на дерево, чтобы его не смогли достать. В процессе он выронил почти половину конфет, но это не имело значения. К тому моменту как моя мачеха подобрала их с земли, в густых ветвях дерева вне пределов досягаемости раздалось довольное причмокивание Сола, уничтожавшего оставшиеся сладости.

– Радует, что он способен задать ей жару.

Нейрис остановилась, чтобы перевести дыхание. Плечи вздымались и опадали, обычно идеальные волосы опустились на лицо, мокрые от пота. С ней всегда так: мачеха сдержанная, идеальная. Пока я не вмешаюсь.

Оказывается, не я одна так думала.

– Знаешь, если ты хотела прийти домой на свой день рождения в этом году, могла просто попросить.

Слова отца прозвучали как удар под дых.

– Но обязана ли? – спросила я после долгой паузы. Я глянула на него из-под ресниц, с губ со свистом сорвался вздох. – Не думала, что нужно просить разрешения вернуться домой.

– Не просить, просто… предупредить, – ответил отец, вздрогнув от собственных слов. – Ты же знаешь, как она реагирует.

– О да, знаю.

На этот раз мой выпад не остался незамеченным.

– Я знаю, Нейрис тебе не нравится, но ведь это не только ее вина. Она же не напрашивалась возиться с тобой.

– Возиться со мной?

Внезапно я поняла, что отступила назад, сердце громко стучало.

– Если ты и правда так думаешь, то мне вообще незачем приходить сюда. – Мой голос дрогнул. Болезненная пустота, которая разрасталась в желудке на протяжении всего дня, ширилась с каждым его словом. – Послезавтра я смогу сама со всем разобраться. Больше я не оскорблю этот дом своим присутствием.

– Было бы прекрасно.

Нейрис наконец подошла достаточно близко, чтобы услышать, и, естественно, не преминула согласиться.

– Но мы же знаем, что от тебя не отделаться. Проклята ты или нет, а мы с тобой связаны. Ну, не стой просто так. Иди с Иксорой внутрь и помоги с ужином. Неужели ты ничему не научилась за годы службы у лорда?

– Лорда? – пропищал Сол из своего убежища на дереве. Вощеная обертка слетела с веток за мгновение до того, как его лицо появилось среди листьев. – Лорда Отто?

Я не смогла удержаться от улыбки. Вот что творило его личико с людьми, и даже со мной.

– А что с лордом Отто? – прокричала я в ответ.

Его рука взметнулась за плечо, указывая на дорогу.

– А это разве не его карета?

Моя улыбка померкла.

Как только он договорил, у ворот деревни показался экипаж. Но не он отвлек деревенских от своих дел, заставив их высыпать на улицу.

Их внимание привлек тот, кто ехал рядом с каретой.

Не успела она с грохотом остановиться у нашей калитки, а я уже знала, что случилось самое худшее.

Потому что лорд Отто был тут, и не один. Он привез с собой фейри.

Глава пятая

Когда Калдамир навис надо мной в кабинете, он показался мне высоким. Сейчас же, верхом на кобыле фейри – животном настолько величественном, что человеческие лошади меркли по сравнению с ней – он был просто огромен. Его голова и плечи возвышались над крышей кареты, он неотрывно смотрел вперед, как будто не замечал сверлившие его взгляды людей, стоявших по обеим сторонам дороги.

Вдали смолкла музыка, доносившаяся с фестиваля Мидсоммар. Неудивительно, ведь слухи распространились быстро.

Тут был фейри. Более того, он стоял здесь средь бела дня. Фейри не разъезжают вот так запросто в людских поселениях. Не сейчас. И не в последние сто лет. Или даже вообще никогда.

– Не может быть… – прошептала Иксора, не обращая внимания на свою мать, которая дергала ее за руку, в ужасе уставившись на великолепное существо, безучастно наблюдавшее за происходящим, пока краснолицый лорд Отто вылезал из кареты. Она отвела от него взгляд всего на секунду, чтобы пристально посмотреть на меня. – Ты на него совсем не похожа.

– Возможно, это потому, – ответила я, сильно стиснув зубы и вызвав этим головную боль, – что я никогда не была отмечена фейри. Это я и пыталась донести всю свою жизнь.

– Это не означает, что ты не проклята, – огрызнулась она в ответ. – Иначе зачем еще ему быть здесь?

С этим поспорить я не могла.

Зачем еще ему приезжать сюда?

На лицах остальных промелькнуло узнавание: до них наконец дошло то, что уже поняла Иксора. Это не был фейри из сказок: человекоподобное существо с белыми волосами, черными глазами и такой бледной кожей, которая казалась прозрачнее бумаги с чернильными рисунками. И все же это был фейри.

Несомненно.

– Что ты натворила? – побледнев, прошептала Нейрис, когда ей удалось загнать Иксору и Дрея в дом. Лавиния хотела было ускользнуть, но все же пошла за ними, и Дрей тут же вцепился в нее.

С Солом, однако, у Нейрис возникли проблемы. Он даже не сдвинулся со своего места на ветке, на которой сидел. Когда лорд Отто выбрался из кареты, подняв облако пыли, она все же сдалась и бросила Солу те конфеты, которые подобрала с земли, сурово велев не слезать.

Я оглянулась на дверь, которую Иксора поспешно запирала за собой.

– Не стоит ли мне тоже спрятаться? – неуверенно спросила я.

Отец не торопился с ответом, но, когда он заговорил, я медленно перевела взгляд с двери на него.

– С чего бы тебе прятаться?

Меня затошнило от того, как он произнес эти слова: покорно и без малейшего сожаления. Взгляд мой устремился вперед, к Калдамиру, который вместе с лордом Отто шел к нам по извилистой садовой тропинке.

Поприветствовав лорда Отто, мы поднялись, и от того, как отец избегал смотреть на меня, я почувствовала себя намного хуже, чем после его слов. Лошади рыли копытами землю, трясли гривами, а их глаза бегали, как будто старались не упустить скакуна фейри из виду.

Кобыла фейри в свою очередь фыркнула, обнажив длинные заостренные клыки. Не знаю, умеют ли видеть лошади сквозь шоры, но эти зашевелились, толкая друг друга.

Белки глаз лорда Отто сияли в сгущающейся темноте, он избегал встречаться со мной взглядом, отчего напоминал собственных лошадей. Как будто я все еще не понимала, что здесь забыл фейри.

Пусть он проскакал верхом на лошади по центральной улице, а не тенью проскользнул по деревьям. Все они приходили только ради одного – только чтобы заключить сделку.

Или получить то, что им причиталось.

Повисла неловкая пауза. Лорд Отто и его гость молча стояли перед нами. Я не сразу поняла, в чем причина: рядом с лордом не было никого, кто мог бы его представить. Из-за того, что все ушли на фестиваль, а в доме остался только дворецкий, эта честь должна была выпасть на долю Рафула… но он отсутствовал.

За воротами продолжали собираться люди, подступая с каждым шагом все ближе, чтобы рассмотреть фейри.

Чтобы понять, зачем же он пришел.

Как будто я этого не знала.

Наконец лорд заговорил, но он не представился. Он извинился.

– Мне так жаль, Делф. – Он посмотрел на меня влажными покрасневшими глазами, и эти слова разбили мое сердце вдребезги.

– Лорд Отто, прошу, скажите, что вы этого не сделали, – едва вымолвила я.

Лорд хотел было похлопать меня по руке, но я отшатнулась. Вид от этого у него сделался такой, будто ему дали пощечину.

На лице Калдамира промелькнуло раздражение Затем он заговорил, в его голосе звучали одновременно и скука, и властность.

– Незачем выглядеть такой разочарованной, – сказал он. – Это все твоя вина. Если ты не против, я бы не стал дожидаться, когда закончится Мидсоммар.

Все, что нужно было сделать фейри, – это заговорить чуть громче шепота, и все жители деревни, до этого подбиравшиеся поближе, тут же остановились. Никто не осмелился войти в сад. Впервые за все те годы, что меня изводили, они встретили настоящего фейри, и внезапно никто из них не захотел лезть на рожон.

Мне бы стоило сконцентрироваться на фейри, на том, как я его боюсь и ненавижу, но вместо этого… на ум пришли они. Тру́сы.

Секундой позже я осознала, что они были лишь на втором месте, потому что отвращение к мачехе было сильнее. Нейрис тоже заметила жителей деревни. С каждым новым колебанием между толпой и фейри она сильнее вонзала ногти в руку отца, стоявшего рядом с ней.

– Полностью согласна. Незачем стоять на крыльце, как на блюде, перед всей деревней, – сказала она, издав нервный смешок. – Может, зайдем внутрь?

Она любезным жестом показала на дверь, но он не произвел должного впечатления на Калдамира, который, запрокинув голову, окинул взглядом наш дом и, скривившись, даже не попытался скрыть отвращение.

– Нет необходимости. Не хочу терять время. К тому же у меня уже есть то, из-за чего я пришел.

– И что же это? – затаив дыхание, спросила я.

– Ты.

Естественно, я и так знала ответ, но тем не менее мое сердце замерло.

– Видишь ли, девочка, – продолжил он, – мы с лордом заключили сделку. Он больше не в состоянии выполнять свою часть, поэтому взамен он предложил мне тебя.

Мой и без того треснувший мир разбился вдребезги. У меня не было слов, я тонула, как будто кто-то тащил меня на дно, а я и не замечала, что едва барахтаюсь.

Я не ответила, и Калдамир наклонился еще чуть ближе, слегка нахмурившись.

– Это значит, что ты поедешь со мной в королевство фейри.

Мне не дали возможности ответить: мачеха ответила за меня.

– Так забирайте. – Нейрис выглянула из-за плеча отца. – Незачем было приходить сюда и устраивать целое представление.

Ну конечно, именно этого она и боялась.

Ее падчерицу вот-вот похитят, а волнует ее только то, что же подумают жители деревни. Может, она и была готова распрощаться со мной, бросить на съедение волкам, которых ждала все это время, но я так просто не сдамся.

Как оказалось, не только меня разозлил ее ответ.

– Я бы не стал называть это представлением, – сказал Калдамир. – Девушку считали отмеченной фейри, разве нет? Насколько я понял, ничего неожиданного в этом нет.

Он слегка выпрямился, взглядом скользнув по моим родителям с тем же презрением, которое раньше выразил по отношению к дому.

– Как мне кажется, я оказываю всем вам услугу. – Он снова повернулся ко мне. – И прежде всего тебе.

– Оказываете мне услугу? – я выпрямила спину и постаралась ничем не выдать, что мои колени готовы подогнуться в любой момент. Если проклятье все же существовало, наверное, был способ освободиться от него. В этом и заключалась суть фейри, разве нет? Их сделки были многословными, своеобразными и расплывчатыми. Я должна была бороться, если не хотела, чтобы меня похитили незадолго до дня рождения, который должен был освободить меня.

– Какое вы имеете право? – спросила я. – Я не домашний скот, чтобы мною торговать.

Калдамир наклонил голову, разглядывая меня.

– Ты уверена? – в его взгляде промелькнуло веселье, ну, или очень похожее на него раздражение. На мгновение его темные глаза, казалось, посветлели, как будто подсвеченные внутренней искрой. – Все, кто работает на землях лорда, – его собственность, разве нет?

Я стиснула зубы, но он все равно понял, что я выдавила из себя:

– Только формально.

– Значит, решено. – Калдамир снова выпрямился, как будто это было нужно, учитывая его рост. Взгляд стал безучастным, словно он уже думал, как меня лучше приготовить на ужин, когда он вывезет меня из Алдерии. – Сделка заключена, и ее придется выполнить.

– Но ведь это не моя сделка, – настояла я. – И почему именно я? Разве вы не можете выбрать кого-то другого?

– Зачем бы мне это делать, когда судьба так милостиво уже выбрала за меня?

Калдамир протянул ко мне руку, и я замерла, не в силах отпрянуть. Но вместо того чтобы коснуться меня, фейри намотал на палец один из моих серебристых локонов. Выглядел он при этом почти завороженным.

– Никогда не слышал об отмеченных фейри, – произнес Калдамир, опуская, наконец, руку. – Но я был бы глупцом, если бы не распознал их работу.

Он наклонился ко мне, его глаза оказались настолько близко, что я заметила крапинки на радужках. Издалека мне казалось, что они такие же, как и мои: черные дыры, угрожающие затянуть внутрь. Да, они были темными, но в них переливалось золото, как и в его волосах. Я думала, мне показалось, но свет, исходящий изнутри, как будто разгорелся чуть ярче, когда он окинул меня взглядом.

– Вскоре ты поймешь, что мы на самом деле не хозяева своей судьбы. Наши жизни были предопределены задолго до нашего рождения. Человек или фейри, в этом мы все похожи. Все мы – жертвы судьбы, – произнес он выпрямившись. – Я точно так же связан магией сделки, как и ты. Но ты права. Есть и другой вариант. В сделках он есть всегда. Ты можешь отказаться поехать со мной. Я заберу добровольную жертву.

Лорд Отто разрушил и эту надежду, не успела она вспыхнуть.

– Если ты откажешься, мы потеряем все, – выпалил он. От страха язык его заплетался. – Не только поместье. Земли. Поля. Деревню.

Он покачал головой:

– Либо ты, либо все они.

Я уставилась на него с ужасом:

– Все они?

– Вся деревня целиком будет порабощена королевством лесных фейри, – спокойно ответил Калдамир.

В толпе возле самой калитки в сад раздалось бормотание. Некоторые обменивались испуганными взглядами, другие же смотрели на меня с возросшей ненавистью.

Краем глаза я заметила, как отец притянул Нейрис поближе. По крайней мере, он пытался скрыть проблеск надежды. Моя мачеха же даже не пыталась прятать свои эмоции.

Мне не нужно было спрашивать ее, что она обо всем этом думает. Никого из них. Если бы решение зависело от них, они в мгновение ока сдали бы меня. Все-таки для них я была отмеченной фейри.

Они считали, что для этого я и была рождена.

Возможно, они правы.

– Если ты пытаешься оправдать свой эгоизм, то знай: если всю деревню поработят, их хотя бы поработят прямо здесь, – произнес Калдамир. По его телу пробежала мелкая дрожь, как будто сама мысль о таком количестве людей, пересекающих границу со страной фейри, была невозможна. – Подумай вот о чем: я видел, как к тебе здесь относятся. Ты для них ничто. Ты не фейри, но и за человека они тебя тоже не считают. Так тебя хотя бы запомнят героиней.

Я еще ни над чем так сильно не смеялась.

Остальные в ужасе наблюдали: глаза широко раскрыты, взгляды мечутся между мной и фейри в ожидании его реакции, пока я, согнувшись пополам и прижав руку к животу, пытаюсь отдышаться, перед тем как снова заговорить.

– Вы правда считаете, что можете так легко обдурить меня? – наконец спросила я. – Сначала вы предлагаете мне выбор, который вовсе им не является, а затем пытаетесь заставить меня почувствовать благодарность?

Наконец остатки веселья утихли, растаяли на языке от разливающегося по покрасневшему от ярости лицу жара.

– Проявили бы порядочность и были бы честны… если ваш вид на такое способен.

– Ладно, – произнес Калдамир, и остатки доброты исчезли с его лица. Он снова выпрямился, опять удивив меня своим огромным ростом. Иногда было так легко забыть, кто он. Он умел менять свой вес и позу, становясь похожим на человека, обезоруживая нашу мнительность.

Когда он снова заговорил, никакой попытки обезоружить мое внимание он не предпринял. Та же самая уловка просочилась и в его голос. Затем тон стал более прямолинейным. Резким. Режущим.

– Мне даже просить не пришлось. Лорд Отто не колеблясь отдал тебя, и так поступил бы любой из жителей, – сказал он, нависнув надо мной, и его слова жалили ужасающей откровенностью. – За пару часов, что я провел тут, презрение твоего же народа к тебе было отвратительно очевидным. Они будут рады, если ты уйдешь. Будь я на твоем месте, то выбрал бы деревню и позволил всем им гнить рядом с тобой. Но вы, люди, кажется, никогда не выбираете этот вариант. Столкнувшись лицом к лицу с невозможным выбором, вы решаете принести себя в жертву. Поэтому, если ты не хочешь удивить меня – а, поверь, я был бы удивлен, – тебе стоит принять свою судьбу.

У него тут же перехватило дыхание, словно для него тоже было облегчением, что больше не надо притворяться.

– Так и что же ты выберешь? Все мы, так или иначе, – рабы древней магии. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

Я почувствовала, как вся деревня затаила дыхание.

Никто не вступился за меня. Ни Асцилла, ни Леофвин, чьи лица выглядывали из первых рядов толпы, через которую они проложили себе дорогу. Ни даже мой отец.

Но не их лица я искала, не их страх заставил меня передумать. Только одно личико в толпе ничего не понимало, личико с розовыми щечками и блестящим от сахарного сиропа подбородком, которое смотрело на меня сверху.

Он был единственным человеком, который не хотел бы, чтобы я ушла в королевство фейри, и именно из-за него я сделала свой выбор.

Я сделала это ради Сола.

Глава шестая

На прощания времени не осталось, но в каком-то смысле я была этому рада.

Меня действительно терзало сомнение, что я найду в себе силы посмотреть Солу в глаза и сказать, куда направляюсь. Покинув деревню сейчас, больше уже не вернусь.

Я полагала, что Калдамир схватит меня и унесет прочь при помощи заклинания, но вместо этого он просто подвел меня к лошади и на какое-то мгновение замер рядом. Мне сразу пришла мысль, почему мы остановились. Он предложил мне руку. Его белая ладонь ярким пятном выделялась в гаснущих сумерках.

Видимо, сомневалась я слишком долго.

Разочарованно нахмурившись, он внезапно опустил руку, молниеносным движением оторвал меня от земли и усадил на лошадь. На долю секунды я замерла в изумлении, но еще сильнее удивилась, когда он не вскочил в седло позади меня. Вместо этого он взял величественную кобылу под уздцы и пошел рядом с ней, уводя ее прочь. Уводя прочь нас.

Толпа расступалась перед нами, оставляя широкий проход. За нами никто не последовал. Никто не попытался нас остановить. Все просто молча и неподвижно наблюдали за тем, как мы шли по тропинке к выходу из деревни.

Когда мы проходили мимо знакомых, никто даже слова сожаления не вымолвил. Ни Леофвин, который отошел в сторонку, словно никогда меня и не знал. Ни даже Асцилла, моя единственная подруга во всем мире. Ее равнодушие ранило гораздо сильнее, чем выражение лица Сола. А ведь именно оно преследовало меня, запечатлевшись в памяти.

Потому что Сол ничего не понимал.

Когда я обернулась на кроны деревьев в последний раз, на его лице читалось абсолютное замешательство. Все же остальные, друзья и незнакомцы, все понимали, и на всех лицах читалось одно: облегчение…

Все-таки в словах Калдамира была доля правды. Не в его сладкой лжи и не в его пустых обещаниях, что на меня будут смотреть как на героя. Вовсе нет. Правда была в том, что он сказал после того, когда по итогу перестал врать.

Они были рады избавиться от меня.

После всего, что я от них вытерпела, я должна была тоже осчастливиться, оставив их.

С самого рождения они принимали меня за неприкасаемую. Всю свою жизнь они ждали – нет, очень-очень надеялись, – что со мной случится нечто подобное. Тогда, по крайней мере, вся их ненависть могла бы быть оправдана. Надеюсь, теперь они по-настоящему счастливы. Если подумать, они дождались желаемого мгновения.

В каком-то смысле я тоже получила то, на что рассчитывала.

Прохладный ночной воздух, который заполнил пустоту деревни позади нас, не принес облегчения. До Мидсоммар остался день.

День до моего двадцать первого дня рождения.

Я была так близка. Так близка.

Не стоило надеяться на проклятье. Я бы и не надеялась, если бы действительно в него верила или если бы подозревала, что оно означало на самом деле. Незачем удивляться, ведь фейри славились своими похищениями.

Просто на мою долю выпало стать самой последней из их жертв.

– Будет лучше, если ты просто смиришься.

Произнеся эти слова, Калдамир не обернулся. Он просто продолжил идти, одной рукой держа поводья. Так мы шли довольно долго, и за это время небеса над деревьями окончательно потемнели. Если бы не большой серебристо-белый диск луны, мы бы уже давно заблудились в кромешной тьме.

– Ты и мысли мои читать умеешь?

Калдамир внезапно оглянулся на меня, и в темноте до меня не сразу дошло, что он пытался понять, всерьез ли я задала вопрос. Отвернувшись, он потряс головой, будто хотел освободить ее от ненужных размышлений.

– Нет, человек. Твои мысли я не могу прочесть, так же как и ты не можешь прочесть мои. Но если хочешь сохранить их в секрете, тебе не помешает научиться скрывать их.

После этого Калдамир долгое время не проронил ни слова. Тишина леса угнетала. Когда мы проходили рядом с рекой, которая вилась через лес на границе с поместьем предателя Отто, даже лягушки и насекомые смолкли. Пока мы шли, в траве не шевельнулось ни единое крошечное создание. Могло показаться, что весь мир затаил дыхание в присутствии фейри.

И я тоже.

Только Калдамира, судя по всему, устраивала тишина. На самом деле чем дальше мы продвигались, тем увереннее и спокойнее он становился. Возможно, он выглядел слишком уверенным. Слишком спокойным. Но в тот момент каждый безмолвный шаг приближал меня к соприкосновению с ужасным и неизвестным.

Ночь заботливо скрывала меня во тьме. Но из-за малейшей вероятности, что кто-нибудь способен прочесть мысли в моей голове, я, не доверяя покрову мрака, волей-неволей напрягала мышцы лица.

Если я хочу выжить (не говоря уже о попытке избежать незавидной судьбы), мне нужно лучше скрывать, что таится в моем разуме. Нужно все разузнать. Нужно выяснить как можно больше, и следует начать с той «сделки», из-за которой я попала невольницей в это путешествие.

– Ты говоришь об этой сделке так, будто это не твоя вина, – набралась смелости сказать я, не обратив внимания на то, как странно прозвучал в темноте мой голос.

– Потому что, – ответил он, – это не моя сделка. Я просто пришел забрать долг.

– Так ты что-то вроде посыльного?

Калдамир искоса взглянул на меня всего на секунду.

– Называй как хочешь.

– Тогда какая тебе выгода? – спросила я. – Что ты от этого получишь?

– Лучше не ставить методы фейри под сомнение, – послышалась в ответ раздражающая отговорка Калдамира. – Сделка заключена. Лучше смирись.

Смирись. Всю жизнь следовала этому беспрекословно – смирению.

Я устала. В конце концов, какую пользу это мне принесло?

Точно, меня похитил фейри.

На этот раз, когда Калдамир снова умолк, продолжая идти вперед, я оглянулась назад и посмотрела на едва различимую дорогу позади нас. Тогда промелькнула мысль: «А что, если попытаюсь сбежать сейчас?» Если бы не Сол, я бы позволила Калдамиру проклясть их всех, весь деревенский сброд. Пусть бы они встретились с судьбой, на которую были готовы обречь меня.

– Впереди нас ждет мост, по которому мы уйдем отсюда. Не вздумай сбежать. Просто заполучить тебя не является условием сделки.

Уже второй раз. Второй раз он утверждал, что не способен читать мои мысли, но тем не менее верно угадывал их.

– Кроме того, – добавил он, – мне некогда снова за тобой гнаться. И так уже выбились из графика.

– К чему такая спешка? Если ты так торопишься, почему мы путешествуем таким образом? Почему бы не воспользоваться магией?

Дорога все еще шла вдоль реки, но вела все дальше и дальше за деревья, и я едва могла различить мерцание темной воды сквозь ветви. Зимой, когда деревья сбрасывали листья, а густой подлесок редел, ее было легко разглядеть.

Дорога вела в соседнюю деревню, но до нее по меньшей мере полдня пути, если бы… один из путешественников не шел пешком, вместо того чтобы сидеть в седле. Но это не имело никакого значения. Мы могли ехать хоть тысячу лет и все равно не добрались бы до земель фейри.

Учитывая обстоятельства, я решила напомнить об этом Калдамиру.

– Нельзя просто пересечь мост и попасть в страну фейри, – сказала я ему в затылок. – Иначе люди бы все время в нее попадали.

А фейри попадали бы в наш мир.

– А кто сказал, что мы пересечем мост?

Он все еще смотрел вперед, но мышцы у него на шее слегка напряглись.

– Если хочешь выжить по ту сторону, тебе придется усвоить несколько правил о магии и мире фейри.

Плеск реки становился все громче. Теперь он доносился не только с одной стороны дороги. Шум звучал издалека, но с каждым нашим шагом усиливался. Я еще не видела мост, но знала, что мы приближаемся к нему.

– Первое: всегда предусматривай, что опасность где-то рядом.

В лесу что-то зашевелилось. От шелеста листьев я поежилась. Более того, я чуть не вывалилась из седла, но Калдамир внезапно оказался подле меня и удержал. Мы вглядывались в травяной покров леса до тех пор, пока не заметили источник шума.

Это была всего лишь крыса, которая, оглянувшись назад, сама замерла в страхе. Чары, наложенные присутствием Калдамира на грызуна, были недостаточно сильными и не остановили сову, устремившуюся вниз, чтобы полакомиться вредителем.

– Второе, – продолжил Калдамир, дергая поводья и возобновляя путь к залитому лунным светом мосту, который внезапно появился впереди, – запомни: всё, действительно всё, – не то, чем оно кажется.

Пара шагов, и вот мы достигли подножия моста. Мы шли слишком быстро. Слишком быстро для человека и лошади с учетом того, что и он, и она были сами по себе исполинского роста. Если бы не было так темно, я бы заметила мост раньше. Но уже на нем все мое внимание сосредоточилось на монотонном гуле, наполнявшем воздух. Звук нарастал незаметно, постепенно проникая в задворки моего подсознания. Становясь все громче, гул заглушал напрягающее урчание реки.

Калдамир подошел ближе к лошади, чтобы подтянуть подпругу.

– И третье… – он замолчал, все еще держа широкий кожаный ремень прямо подо мной. – Так же, как фейри – редкость здесь, люди – редкость там, куда мы направляемся. Тебя не станут бояться, но на тебя будут охотиться.

– Охотиться? Почему?

Калдамир повернулся ко мне, прежде чем в последний раз затянуть подпругу.

– Естественно, из-за твоей крови.

Шанса ответить не предоставилось. Напористый шум стал еще громче, совершенно заглушил его голос и мои собственные мысли. Он противно нарастал до тех пор, пока мне не захотелось кричать, но у меня не оставалось выбора.

Я сосредоточилась на нем.

Взяв сверток из плаща, в котором были замотаны мои вещи, он отбросил его в сторону.

– Там, куда мы идем, это тебе больше не понадобится, – сказал он.

Он потянулся к узде, расположив руки по обеим сторонам от массивной челюсти животного. Голова его склонилась так низко, что почти коснулась лба лошади. И вот их глаза закрылись, как будто в безмолвной молитве.

Сначала почувствовался легкий ветерок, колыхавший ткань его бриджей и полы рубашки. Волосы отбросило с лица, а грива лошади заслонила мне глаза, когда ветер добрался и до меня. Мои волосы развевались, закручивались вокруг меня ослепляющим и жалящим ореолом. Казалось, то, что откликнулось внутри меня, росло до тех пор, пока не соединилось с потоком уже рассвирепевшего воздуха. Я подняла руку, чтобы защитить лицо от собственных волос, но в этот самый момент все вокруг внезапно стихло.

Еще до того, как я опустила руку, пришло осознание произошедшего.

Мы перешли.

Не с одной стороны моста на другую, а из одного мира в другой.

Кобыла подо мной тихонько заржала. Калдамир поглаживал ее морду до тех пор, пока она не успокоилась. Затем он посмотрел на меня, и в его глазах снова засверкал тот золотистый огонек.

– Добро пожаловать в Аварат, – произнес он. – Страну фейри.

Глава седьмая

Едва сделав первый вдох, я сразу же заметила, насколько другим был Аварат.

Пусть здесь тоже еще царила госпожа-ночь, ее владычество ощущалось иначе. Ее наполнял свет, исходивший не только от звезд, которые, как могло показаться, висели ниже обыкновенного в небе, но и от самого леса. Во всем наблюдалось движение жизни, вовсе не той, какой она представала передо мной еще минуту назад. Громадные вековые деревья были покрыты мхом и грибами, от которых исходило яркое свечение. Вокруг нас то и дело сновали крошечные насекомые. Даже струйки древесного сока, наполнявшие трещинки бороздчатой коры, как будто блекло мерцали в полутьме.

Тогда как лес по ту сторону погрузился в тишину, здесь же, напротив, он словно ожил в присутствии Калдамира. Та же трава под ногами склонялась от едва заметного ветерка, и каждый стебелек был движим исключительным подобием восторга.

Через журчащий ручей пролегала узкая тропинка вместо моста. Почему-то шириной ручей казался гораздо внушительнее реки. Поток воды в своем активном течении осторожничал, устремленный из трещин в земле некой иной силой, отличной от гравитации. Течение двигалось, потому что так желала сама вода, и волей подобного желания так же вырос лес, придерживаясь какой-то великой цели.

Если я и была поражена величием Аварата, то вряд ли меня кто-то мог осудить. Но чувство восхищения не задержалось во мне.

Если Калдамир делал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, который он глотал с той же жадностью, с какой опустошают бокал изысканного вина, то я задыхалась. Дыхание здесь давалось с трудом, воздух был непривычно концентрированным для моих легких. Атмосфера давила на меня, вжимая в седло, но в то же мгновение в мою голову внезапно прокралось обманчивое ощущение невесомости. Перед глазами все поплыло, хватка ослабла, и я бы точно свалилась с седла, если бы не внезапный рокочущий голос, раздавшийся подо мной.

– Дыши глубже, девочка. Даже нам, лошадям, иногда сложно даются переходы.

Я чуть не выпрыгнула из седла, услышав эти слова.

– Нам…

– Ах да, отличный совет, Ринн, – произнес Калдамир, открыв глаза и снова с любовью погладив кобылу. – Иногда я забываю, насколько люди нежные.

Оба фейри, мужчина и животное, искоса взглянули на меня. Я же продолжала задыхаться: отчасти из-за плотности воздуха, отчасти из-за шока от того, что лошадь заговорила. Не то чтобы это меня удивило. Ведь все вокруг меня не было задумано таким образом, чтоб кто-то удивлялся. Конечно же! Это необычная лошадь, уже один ее внешний вид должен был предостеречь меня.

Наверное, я выглядела нелепо, потому что рокот подо мной раздался снова. Несомненно, мое поведение вызвало у кобылы смех: чуждый звук, похожий на свистящее ржание, при любых других обстоятельствах показался бы мне крайне устрашающим.

Сейчас же мое внимание сосредотачивалось на том, чтобы не отключиться.

Возможно, я бы все-таки потеряла сознание, если бы не заметила глумливый огонек в глазах Калдамира. Он попытался отвести от меня взгляд, чтобы спрятать лукавую ухмылку, коснувшуюся уголков его губ, но не поторопился скрыть ее.

Во мне снова забурлила ярость, из-за чего я была вынуждена сделать глубокий вдох и сразу же почувствовала, как воздух, проникнув внутрь живота, разжег огонь.

– Да заткнись ты. – Этой резкой фразой, произнесенной будто не моим, уверенным и резким голосом, я пресекла его издевку.

Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы мужчина так быстро мрачнел.

Я перекинула ногу через седло и не раздумывая спрыгнула с огромной лошади на покрытую мхом тропинку внизу.

И сразу же пожалела об этом.

Падения оказалось достаточно, чтобы подвернуть ногу, не говоря уже о том, что последовало дальше. В тот самый момент, как мои ноги коснулись земли, весь мир вокруг пошатнулся. Моя мысль, что только здешний воздух был странным, оказалась ложной. Ибо все находящееся в этом месте само по себе было иллюзией.

Лес закружился. Вода вспенилась и потекла в мою сторону, лозы обратили свои листья ко мне, словно хотели неотрывно любоваться мной, а воздух стал еще плотнее, из-за чего я снова начала задыхаться. Вероятно, дело было во мне, и это всего лишь побочный эффект от того, как чужеродно ощущался этот мир?

Как будто его перевернули вверх ногами или, точнее… как будто перевернули меня.

Я бы упала, свалилась бы мертвым грузом на лесную тропинку, если бы Калдамир молниеносно не подхватил меня и не посадил обратно на лошадь. Ринн уступила, переместив свой вес подо мной, пока я пыталась вернуть равновесие. Когда мне наконец удалось выпрямиться, в голове все еще пульсировала тупая боль, но чувство, что я сию минуту провалюсь сквозь землю, к самому центру мира, исчезло.

Спустя мгновение, когда опасность упасть с лошади мне уже не грозила, его руки отпустили меня. На их месте остался горячий след, когда он отступил и, откашлявшись, произнес:

– Людям в мире фейри может быть трудно. Возможно, потребуется время, чтобы сонастроить ритмы твоего тела и течение энергий здесь.

– Как долго? – спросила я, но слова с трудом выходили из груди и срывались с губ.

– Совсем ничего.

Лошадь бросила на Калдамира взгляд, который не поддался считыванию. Однако я точно знала, что фейри не рассказал мне что-то еще.

– Прекрасно, – пробурчала я в ответ, подаваясь вперед, чтобы схватиться за седло в поисках равновесия. – Держи свои секреты при себе. Только… только ответь на один вопрос.

– Какой?

– Я когда-нибудь смогу покинуть Аварат?

Ответ был известен еще до того, как он прозвучал. Не нужно было разбираться в особенностях наделенных даром речи лошадей, чтобы верно считать ее отведенный взгляд.

Калдамир взял лошадь под уздцы и слегка потянул, дав ей понять, что мы возобновляем наше путешествие.

– Нет, Делфина, – ответил он, ступая вперед. – Ни одному человеку не удавалось уйти из Аварата живым.

* * *

Я и не предполагала иначе. Ни в одном древнем сказании – каким бы ненадежным каждое из них ни казалось – не упоминалось о возвращении человека из мира фейри после похищения.

Мне следовало бы сосредоточиться на этом, горько оплакивать свою прежнюю жизнь, которая была окончательно и бесповоротно утрачена. Вместо этого все мое внимание было направлено на нечто иное.

Делфина.

Я впервые услышала свое собственное имя из его уст. От одной мысли об этом по спине пробежали мурашки… И из-за этого он пробудил во мне чувство жгучей ненависти. Ни один мужчина, простой человек или фейри, не обладал правом иметь такую силу надо мной. Силу, заключавшуюся в простом произнесении моего имени, и от которой сразу же пересыхало во рту.

Почти уверена, дело было в каком-то заклинании, чарах. Однако это ничуть не уменьшало моей ненависти, так же как и не меняло того факта, что я желала снова услышать свое имя из его уст. Клянусь, в следующий раз мне повезет увидеть, как при этом складываются его губы.

Как раз перед тем, как врезать ему прямо в его чрезвычайно острую челюсть. Конечно, это не совсем что-то бы поменяло…

Об Аварате мне доводилось знать, по существу, крайне мало. Так же как и о фейри, да и обо всем здесь, но… что-то я знала наверняка. Например, знала, что по сравнению с фейри я всего лишь одна из тех мошек, что жужжали вокруг нас в лесу.

Я также знала, что не выберусь отсюда живой – будь неладно проклятье, – и самое меньшее, что можно было сделать, – это убедиться, что не умру спокойной смертью. Калдамир и все прочие фейри еще пожалеют о том дне, когда заключили сделку и притащили меня сюда.

Если, разумеется, Аварат не прикончит меня первым.

Мы провели в дороге всю ночь: ехали до тех пор, пока я уже больше не могла сидеть в седле прямо. Однако после того как я в третий раз чуть не упала со спины Ринн, мы остановились, но только по требованию лошади.

– Мы ведь можем немного отдохнуть.

– Она не выживет в лесу ночью. Нам придется привязать ее к седлу, чтобы она не свалилась, – раздался ответ Калдамира.

– Еще чего, – возмутилась я голосом, охрипшим от бессонной ночи. Пальцем я указала на его руки, уже потянувшиеся к толстой веревке, лежавшей в сумке. – Если ты посмеешь накинуть на меня эту веревку, я… я… я повешусь на ней!

Приоткрыв от удивления рот, он наклонил голову на бок.

Мой корпус выпрямился, несмотря на ноющую боль в мышцах, и я кивнула, надеясь, что выгляжу решительнее, чем ощущаю себя на самом деле.

– Да, именно так я и поступлю! Много же от этого будет пользы тебе и твоей сделке, а? Я тебе нужна, чтобы ты мог добраться до этого своего Лесного двора живым, не так ли?

Калдамир зашевелил челюстью. Его пальцы так крепко сжали веревку, что она начала разматываться. Но спустя мгновение он просто кивнул.

– Ну хорошо. Только не вини меня, когда ты свалишься с Ринн и больше не проснешься.

Я с трудом сглотнула:

– Мы оба не заснули бы, если бы ты рассказал подробности той сделки, из-за которой мне пришлось оказаться здесь, – сказала я. – Думаю, я заслуживаю знать хотя бы это.

Калдамир окинул меня подозрительным взглядом:

– Чтобы ты попыталась отыскать отсюда выход? Ты немножко припозднилась.

– О, – произнесла я, наклонившись вперед и прижав ладонь к шее кобылы, – не думаю, что для этого бывает поздно. – Ринн фыркнула от удовольствия, когда я вытащила жучка у нее между лопаток.

– Оставь его, – сказал Калдамир, щелкнув веревкой, все еще сжатой меж пальцев, и отбросив мою руку. – Они – одни из немногих выживших магических существ. Мы больше не можем позволить себе убивать их.

– Одни из немногих?

– На самом деле… – на мгновение его взгляд остекленел. Проигнорировав мой вопрос, он внезапно начал хлопать лошадь по гриве. Когда его рука вновь появилась между нами, то она вся была покрыта маленькими насекомыми. Вся его ладонь, протянутая ко мне, была окроплена пятнышками крови и усеяна раздавленными тельцами жучков.

– И что мне с этим делать?

Вместо того чтобы ответить прямо, он показал следующее: зажав у себя одну ноздрю пальцем, вторую он наклонил к ладони и резко вдохнул останки насекомых. Когда он снова выпрямился во весь рост, из его груди вырвался блаженный вздох. Взгляд Калдамира прояснился, но на этот раз в нем проявился маниакальный блеск. Глаза его были раскрыты чуть шире обычного, и могло показаться, что он разучился моргать.

– Ни за что, – сказала я, поерзав в седле, будто бы желая доказать, что перспектива свалиться с лошади мне больше не грозит, – я не буду вдыхать волшебных жучков.

– Они безвредны, – покачав головой, ответил Калдамир, – но только в небольших дозах.

Я снова сморщила нос:

– Даже не надейся.

Калдамир кивнул, затем опустил взгляд на веревку, которую держал в руках, и начал медленно, методично снова ее разворачивать.

Мое сердце забилось чаще при одной мысли о том, как он связывает мои руки. Я уже ощущала, как веревка врезается в плоть на моих трясущихся, наверное, от усталости бедрах, втянутом от странного волнения животе, на тонкой талии, когда он начнет обматывать меня. Все туже и туже… до тех пор, пока я уже больше не смогу двигаться, пока окончательно не окажусь в его власти.

Мысль эта должна была меня напугать, однако гораздо сильнее напугал меня жар, разлившийся внутри. Ощущение напрягшихся мышц между бедер было мне знакомо, но я не была полной идиоткой, чтобы подкармливать его нескромными мыслями.

Одно дело – потерять голову от Леофвина, слуги, непродуманные отношения с которым предвещали лишь временно разбитое сердце. И совершенно другой случай – связаться с высокопоставленным фейри, который с легкостью мог уничтожить меня.

Вместо того чтобы обдумать эти мысли, эти… чувства, я протянула руку и схватила первого попавшегося жучка, а затем сжала его между губами.

Я еще никогда не пробовала ничего настолько горького. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не выплюнуть насекомое и не извергнуть наружу все содержимое желудка. Даже Калдамир сморщил нос от этого зрелища. Брови его удивленно выгнулись, когда я наконец заставила себя проглотить насекомое.

– Думаю, так тоже можно, – вздрогнув, произнес Калдамир. Он окинул меня взглядом, который у меня не получилось понять, затем подчеркнуто убрал веревку и похлопал Ринн, чтобы она снова шевелила копытами вперед.

Съев жучка, как бы гадко то ни было, я получила два преимущества. Я и правда почувствовала легкий толчок в мозгу, который разбудил меня, позволяя выпрямиться в седле. Но гораздо важнее было то, что рвотные позывы, которые мне пришлось сдерживать с превеликой стойкостью, отвлекли мой разум и тело от величайшего предательства.

Предательства, которое могло стать моей погибелью.

Фейри были моими врагами.

Не следует мне забывать об этом… И чрезвычайно просто было думать таким образом, виня Калдамира в последующих часах тошноты.

Когда уже казалось, что больше мне не выдержать поездки верхом на лошади, забрезжил рассвет. Вместе с ним в лесу показался приятный глазу блеск. Что-то мерцало между деревьями, что-то высокое и крепкое, но живое. Только после того как тропинка свернула за поворот, я рассмотрела источник теплого сияния.

Прямо посреди леса была возведена огромная стена, сложенная из самих деревьев, окружавших ее. Они срослись, сцепились, сплелись в одну длинную извивающуюся сеть ветвей и корней, которая простиралась далеко вперед в обе стороны от нас. Чем выше к кронам деревьев уходила стена, тем тоньше она становилась, а на месте зазоров между стволами длинными змеями вились стебли необычайно красивых лиан. Сквозь них едва просвечивало то, что находилось по ту сторону.

Она была совершенно не похожа на стену, окружавшую нашу деревню. По сравнению с ней наша жалкая защита от фейри выглядела просто нелепо. Мы всего-навсего накидали кучу веток, чтобы удержать одну из мощнейших сил, которую когда-либо мог лицезреть этот мир.

Эта же самая сила, в свою очередь, приложила гораздо больше усилий, чтобы защитить себя.

Но что же фейри пытались скрыть?.. Я боялась даже представить.

Ветви высокой стены начали колыхаться по мере нашего приближения. По переплетенным лозам и корням пробежала шумящая рябь, словно по поверхности огромного озера, и затем перед нами открылся проход. Когда солнечные лучи устремились через верхушки деревьев, сквозь проем пролился свет, окутав нас теплым золотым мерцанием.

В проеме появился силуэт фейри, и в этот момент внутри меня что-то замерло. Фейри спустился из распахнутой двери. На долю секунды мне показалось, что меня заворожили чудесным сном, ведь… создание передо мной выглядело так, будто вышло из грез.

Он был ниже Калдамира, но это не имело значения. Его стройное тело само по себе выглядело мощным, более упругое и узкое, но тоже таящее угрозу в походке и жестах. Его длинные розоватые волосы каскадом мягчайших локонов спускались по плечам. Полные губы растянулись в легкой чувственной улыбке, обнажив идеальные жемчужные зубы.

Голову его венчала корона, вовсе ему не нужная.

Если бы этот мужчина, этот фейри, не родился принцем… весь мир и так давно бы уже лежал у его тонких грациозных ног. Он был самым прекрасным из всех созданий, которых я когда-либо видела.

Судя по тому, как он на нас смотрел, ему и так было известно собственное превосходство, способное затмить даже сияние рассветного солнца.

– Путники, добро пожаловать в Лесной двор.

Глава восьмая

Я потеряла дар речи. Мой взгляд вцепился в принца фейри, шагающего к нам: уголки его губ поднимались все выше по мере того, как он становился ближе. В нем чувствовалась необъяснимая мягкость, почти женственная грация, из-за которой было невозможно отвести взгляд, не надеясь даже на то, чтобы в голове появилась хоть одна четкая, лишенная наваждения мысль.

Одну руку он поднял в приветственном жесте, ладонь второй же направилась вверх, пересекла грудь и остановилась в районе сердца. Разумеется, если оно вообще могло биться в теле фейри.

– Как всегда рад тебя видеть, Калдамир. Особенно в этот чудный час, когда ты привел мой трофей.

Мой трофей? Произнеся эти слова, он перевел взгляд с Калдамира на меня. Его поразительно зеленые глаза вспыхнули, готовые оценить меня. Он мгновенно пришел к некоторым умозаключениям, и что-то после этого в нем изменилось… Но я не могла точно сказать, что именно.

Калдамир издал глубокий утробный звук, отвлекший от меня внимание прекрасного фейри.

– Театральные приветствия тут совершенно ни к чему, Никс.

Словно бы согласившись с ним, кобыла подо мной громко фыркнула. Они с Калдамиром обменялись беглыми взглядами, и я тотчас задумалась о случившемся между ними безмолвном разговоре. В тишине последних часов нашего путешествия моя память упустила тот факт, что Калдамир действительно мог говорить.

Наверное, среди нас троих я оставалась самым молчаливым созданием во всех отношениях.

Не только мне довелось наблюдать следующую картину: на долю секунды по лицу недавно представшего перед нами фейри пробежало подобие раздражения, как будто он единственный не понял суть едкой остро́ты.

– Но ведь у нас так редко бывают гости, – увещевал Никс, демонстративно надувая губы и не сводя глаз с Калдамира. – Тем более королевские особы… Попрошу тебя, мой суровый, не портить этот момент.

Калдамир снова фыркнул, но не возразил.

– Королевские особы? – переспросила я.

Лицо Никса озарилось, и его улыбка стала шире, когда он перевел взгляд с моего удивленного от замешательства лица на неподвижную мину Калдамира. В этот раз он выглядел довольным, ибо поделился чем-то мне неизвестным.

– Что? Калдамир не сказал тебе, что он тоже принц?

О да, совершенно типичный титул для простого посыльного.

Скованное от волнения горло наполнило сухостью:

– Калдамир… ничего мне об этом не говорил…

Никс кивнул и оглядел своего друга с ног до головы, слегка пожав плечами:

– Ну что же, хотя бы это нечто малое в Аварате остается неизменным. Никто не посмеет упрекнуть Горный двор в неспособности придерживаться своих принципов и изменчивости.

Крупицы новой информации породили новый вопрос: в чем состояла суть сделки, которая побудила принца из мира фейри прийти за причитающимся? Никто не видел фейри в Алдерии десятилетиями, и первый же пришедший… оказался принцем?

– С моей стороны было бы ошибкой задерживать вас у входа дольше. – Фейри перед нами сделал несколько изящных поклонов, прежде чем выпрямиться, виртуозно расправив руки. – Прошу вас, отведайте угощений моего двора. Ведь празднуется Мидсоммар, не так ли?

Одним грациозным движением руки вверх он наполнил свою ладонь золотым медом, созданным из солнечного света. Осознание пришло не сразу, но, когда он опустил руку, я в самом деле изумилась: это был настоящий мед!

Никс заметил, как от этого зрелища у меня округлились глаза, и на этот раз его удовлетворение разлилось музыкальным смехом.

– Ах, да, – сказал он, задумчиво расположив ладонь так, что вязкая золотая субстанция начала стекать по его запястью. – В Лесном дворе все еще живо волшебство. По крайней мере, сегодня.

Поднеся запястье к губам, он долгим, чувственным движением языка от внутренней стороны предплечья и вплоть до самых кончиков пальцев слизнул мед с кожи. Когда он улыбнулся, снова обратив свой взгляд на меня, его губы, влажные от липкого нектара, заблестели.

Так бы и пришлось мне растаять под его искушающим взглядом, если бы тишину не нарушил своею резкостью новый голос:

– Мы все можем окружить тебя и в угоду твоему самолюбованию слизывать мед с твоих ладоней, а можем заняться и куда более важными делами.

Не сразу было понятно, откуда раздался этот голос. Только спустя мгновение мы – Калдамир, Никс, Ринн и я – убедились в том, что нашу беседу застали и другие: сквозь тот же проход, в котором ранее появился Никс, высыпалось с целую дюжину новых фейри.

Все они были облачены в то же, что носил на себе принц, – в оттенки и ткани, словно выхваченные силой фантазии из мира природы: поблескивающие тона приглушенного зеленого и землисто-коричневого в плотном переплетении шелковых нитей. Их кожа мерцала бронзовым загаром, будто они несчетное количество часов принимали солнечные ванны, придававшие их телам и волосам блестящий золотистый цвет и притягательное сияние.

Голос же исходил от единственного фейри, который выглядел не так, как остальные собравшиеся. Его кожа была еще более насыщенного оттенка, а темные жесткие волосы настолько густыми, что могли потягаться с гривой лошади, на которой я сидела. Глаза его были более светлыми, чем у Никса и Калдамира, ярко-голубыми, отчего мало чем отличались от черных омутов на моем собственном лице.

Именно из-за моих необычных глаз меня так ненавидели в деревне, но мне самой впору было изумиться бездонности этих голубых, вовсе не типичных для фейри.

Впрочем, фейри целиком и полностью не соответствовали тем байкам, которые пересказываются среди людей.

Даже повернувшись лицом к тому единственному фейри, на которого представление с медом не произвело никакого впечатления, Никс не напрягся ни одной морщинкой:

– Не могу представить себе ничего более важного, чем наслаждение жизнью. Для чего же тогда нас благословили долголетием? Точно не для вечных мук и страданий. – Он быстро повернулся ко мне, на мгновение прикрыв дрожащие веки. – Позвольте, не имею желания оскорбить присутствующих.

Мне следовало бы оскорбиться, но даже самое незначительное внимание со стороны этого фейри вынуждало мое сердце застывать от необъяснимого притяжения. Я была готова встретить фейри, владеющих чарами. Но Никс одним своим присутствием околдовывал сильнее всякого волшебства. Даже Калдамир (наверное, мне все же могло показаться) на какой-то момент попал под воздействие его непроизнесенного заклятия.

Голос моего спутника, раздавшийся утробным рокотом, развеял чары, сотканные присутствием Никса:

– Армин прав, – сказал Калдамир, дернув поводья, чтобы Ринн снова продвинулась вперед, отчего двое других фейри отступили на полшага назад. Это также позволило мне освободиться от гипнотических ощущений, которые внутри меня заложил Никс. – Лишнего времени не остается. Если ты, конечно, не так сильно жаждешь гибели своего трофея до завершения сделки, то… можешь продолжать медовое баловство.

Вместо того чтобы разозлиться, Никс наклонил голову набок. Уголки его бровей изогнулись в по-детски искреннем удивлении.

– К чему такая спешка? Ночи положено длиться еще долго!

Калдамир придвинулся ближе к Никсу, продолжая держать поводья Ринн.

– Суть спешки в том, – ответил он, – что этот человек скоро свалится с лошади, но она не может коснуться земли, будучи не исцеленной.

– Человек?.. – Никс широко раскрыл глаза в наивном удивлении. – Знаешь, на долю секунды я упустил это из виду. Но осудишь ли ты меня? Тебе следует признать, внешнее сходство с фейри… так изумительно.

– Я хотел сказать то же самое, – заговорил новоприбывший, Армин, вцепившись пристальным взглядом в меня. Он подошел ближе, очертив шагами полукруг возле меня, будто был готов оценить добычу. – Чересчур изумительное, на мой взгляд. Говоришь, она человек?

– Никс, Армин, пожалуйста, – нервно прорычал Калдамир, как раздраженный хищник. Он понизил голос, но я заметила, как остальные фейри подались вперед, чтобы расслышать его следующие слова. – Обсудим это позже.

– Но если она и правда… – начал Никс и тут же замолк под взглядом Калдамира, который примиряюще похлопал солнцеподобного фейри по плечу, снова дернув Ринн за поводья.

– Не забудь про сегодня. Мы с Армином сделаем все остальное.

Сначала мне показалось, что Никс возмутится наставлениям и советам, как жить и действовать в его же собственном королевстве, но, как оказалось, грязное пятно, оставленное Калдамиром на его плече, заставило его переживать гораздо больше.

– Не волнуйся, – сказал Армин, тот самый фейри с темными волосами, появившись с другой стороны от меня. – Мы с Калдамиром не позволим ему погубить тебя. – Он шел рядом с кобылой очень близко, когда мы проходили мимо собравшихся фейри Лесного двора. – И остальным тоже.

Сразу стало понятно, кого Армин имел в виду. Остальные придворные фейри изучали меня так же пристально, как я изучала Никса, когда он только появился. На их лицах читались изумление и любопытство. Но от большинства из них исходило… чувство неукротимого голода.

– Подожди.

Мы почти пересекли черту входа, когда голос Никса достиг нашего слуха. Он все еще всматривался в свою ладонь. Взгляд фейри был прикован к увиденному:

– Ты… ты погубил этих созданий?

Калдамир с Армином обменялись взглядами, а мой живот скрутило от страха, когда рука Калдамира крепче сжала поводья.

– Это всего лишь мошки, – осторожно произнес он.

– Всего лишь мошки?..

Возможно, это была игра моего воображения, но на секунду мне померещилось, что в лесу стало чуточку темнее. Лианы над головой перестали колыхаться, но их неподвижность беспокоила ничуть не меньше, чем едва уловимые изгибистые движения корней под копытами Ринн.

Выражение лица Никса осталось неизменно спокойным, вот только руки фейри сжались в кулаки, и я могла поклясться, что услышала, как начали хрустеть костяшки его пальцев.

– Тебе ли не знать, Калдамир, – произнес он, вплетя в свой мелодичный голос высокие, резкие нотки сдерживаемой злобы. – Все в этом лесу принадлежит мне. И не тебе решать, что должно в нем жить, а что предаваться смерти.

– Разве есть тот, кто может это решать? Насколько мне известно, парочка дохлых мошек – наименьшая проблема в нашем положении.

Теперь уже никто не мог отрицать, что над лесом навис мрак. Придворные фейри всполошились, стараяись хоть что-то рассмотреть сквозь ветви. Однако дело было не в страхе, а в каком-то нервном всплеске энергии – в тревоге.

Колдовство. Магия фейри. Я почувствовала ее.

Судя по вздоху Калдамира, он ощутил то же самое. Путник отпустил поводья, которыми с такой осторожностью правил всю ночь.

– Армин, отведи ее к озеру. Ты знаешь, что делать.

Армин отступил на полшага назад, взгляд его был прикован к поводьям, как будто вместо них извивались змеи.

– Если, конечно, не хочешь разобраться с Никсом… – добавил Калдамир.

Армин взял поводья, но не преминул бросить на Калдамира свирепый взгляд, перед тем как тот направился к лесному фейри, все еще сжимавшему кулаки. Земля под нами задрожала сильнее. Корни и ветви, формировавшие вход, переплетались в осязаемой тревоге, растущей вокруг нас.

Похоже, я не узнаю, чем все это закончится.

Как только внимание двора обратилось к Никсу и Калдамиру, Армин дернул поводья и направился к лесному проходу, проведя нас сквозь него. Я оглянулась на двух фейри, окруженных остальными представителями двора, и смотрела до тех пор, пока они не исчезли из виду. Когда же я повернулась к тропинке впереди, то внезапно почувствовала себя растерянной.

Встреча с фейри таким образом завладела моим вниманием, что я не обратила ни малейшего внимания на само убранство двора. Внутренние стены росли тем же высоким изумрудным лиственным лесом, точь-в-точь как снаружи. Жилища располагались и на деревьях, и на земле. Между стоящими крест-накрест домишками виднелись подвесные мостики. Будучи не вымощенными булыжниками, тропинки здесь покрывались короткой густой травой, и сами дома и их ограды естественным образом были сотворены по замыслу природы. Перед глазами не блестели маленькие шляпки металлических гвоздей. И я могла убедиться после, что даже при должной внимательности ни единого гвоздя тут не сыщешь.

Неудивительно, что правитель волшебного народа так переживал из-за смерти парочки букашек. Это место походило на единый живой организм, сложным образом объединенный с лесом и каждой его частичкой.

– С Калдамиром все будет хорошо?

Армин удивленно оглянулся на меня.

– Конечно. Никс слишком ревностно опекает свои владения, – ответил он и снова отвернулся. – Все мы сейчас немного сходим с ума.

Я ожидала увидеть больше фейри, выглядывающих из окон или из-за деревьев, но либо все они слишком хорошо умели прятаться, либо все жители встретили нас у входа. А единственным фейри поблизости был тот, который сейчас вел спотыкающуюся подо мной лошадь. Он повернулся ко мне спиной, сильнее сжав поводья, которые ему вручил Калдамир.

В приступе минутной смелости я оглянулась назад еще раз и, не увидев Калдамира, наклонилась вперед в седле Ринн.

– А что ты имел в виду, говоря о моей человеческой натуре?

Армин продолжал смотреть вперед, но плечи его слегка напряглись.

– Разумеется, имел в виду, что ты до сих пор являешься человеком.

– В деревне, где я жила, говорили, что на мне метка фейри, – заметила я. – Поэтому Калдамир забрал меня.

Армин пробормотал себе под нос что-то похожее на ругательство. В этот раз уже он оглянулся туда, где мы оставили остальных фейри.

– Я заметил это. Как только увидел тебя, я уже все понял.

Сердце учащенно билось, пока он продолжал бормотать себе под нос.

– Волосы, глаза… Он думал, мы не заметим?

– Значит, я действительно выгляжу, как фейри…

Армин мог и не отвечать. Его молчание походило на вполне красноречивый ответ.

За моим тихим вздохом последовало облегчение. Меня практически не беспокоило, почему Армина мог расстроить факт о моей сути. Позволь ему сразиться с Калдамиром, похитившим меня из дома и доставившим сюда, драка была к лицу горному фейри.

Большую радость мне доставила бы уверенность в том, что меня не станут пытать и клеймить собственностью фейри просто так.

И все же один вопрос не давал мне покоя.

– Если я правда выгляжу как фейри, почему я не видела никого из похожих на меня внешне?

Армин сердито нахмурился.

– Потому что они ушли.

Ушли.

– Куда они могли уйти?

Армин оглянулся в мою сторону. Какое-то мгновение он присматривался ко мне, но затем снова дернул поводья, и мы начали удаляться от одного из последних жилищ вглубь леса, где он становился гуще.

– Не имеет значения, гораздо важнее то, что они оставили после себя.

Я вспомнила, как мир вокруг меня начал кружиться, когда мои ноги коснулись земли, и почувствовала, как неосознанно вжала ступни в бока кобылы к ее величайшему недовольству. Свое неудовольствие она выразила, хлопнув меня по спине своим длинным, спутанным хвостом.

– И что же это? – спросила я, отбившись, наконец, от колючих конских волос.

– Вот что, – ответил Армин, внезапно остановившись. Тени деревьев настолько тесно переплелись, что его облик растворился в темноте. Он не обернулся лицом ко мне, но он и не собирался этого делать. Как только мои глаза привыкли к сумраку после яркого освещения, я взглянула туда, куда смотрел он, чтобы понять, куда Армин меня привел.

– Озеро Сомнений, – произнес он, окинув напряженным взглядом водоем, и его лицо немного исказилось в гримасе. – Последний великий дар Звездного двора, после вручения которого они бросили нас.

Глава девятая

К этому моменту возникло слишком много вопросов. Но все же они испарились, как только я увидела озеро собственными глазами. Проявилось ведь чувство, что мое нутро задело колдовство, когда лес откликнулся на призыв Никса, но это озеро… оно казалось довольно необычным.

В сущности его дремало нечто поистине древнее, словно магия выплескивалась из недр его спокойных вод. И магия лесной обители – небольшое представление Никса – была всего лишь фокусом по сравнению с тем, что сейчас сияло перед нами. Вода в озере ослепляла светом такого лазурного оттенка, что кто-то мог вообразить, будто фейри намеренно окрасили его чарами, но с подобной мысли меня сбил тот самый глубокий, относительно недавно мною услышанный, вышедший из первозданности бытия гул, который я ощутила снова. Да, этот гул был мне уже знаком. Я слышала его, когда Калдамир переносил нас из мира людей в Аварат.

Это была магия. Настоящая, осязаемая магия. Опасная и одновременно притягательная.

Ветви деревьев низко склонялись над озером, а их листья едва касались поверхности воды вдоль озерных границ. Кроны деревьев кольцом образовывали небольшой просвет, сквозь который стремительными лучами вниз падал солнечный свет, озарявший воду, но не достигавший ее кромки.

Волны вдоль краев водоема зияли тьмой. Жгучей, черной тьмой. Она окаймляла чернильной бездной голубое свечение в центре.

От кромки к самому центру озера, на дне которого среди очертаний камней прятались маленькие серебряные рыбки, снующие туда-сюда в расщелинах и исчезающие на глубине, вела старая витая лестница.

– Да, это волшебный источник, – произнес Армин, словно прочитав мои мысли. Он все еще не смотрел на меня. Его внимание было приковано к центру озера, к тому, как свет рассеиваясь рисовал под поверхностью воды замысловатые узоры. – Искупайся в нем и сможешь хотя бы безопасно ходить во владениях фейри. По крайней мере, какое-то время.

По его плечам пробежала легкая дрожь, и я поймала себя на том, что пристально изучаю его. Наверное, мною овладело желание увидеть его лицо, но с лошади, на которой я все еще сидела, его было не разглядеть. Калдамир с легкостью считывал все, что могло быть написано на моем лице. И только мне не давалась наука понимать, что кроется у фейри в сознании. Для этого нужно было прикладывать больше ментальных стараний, и стало бы намного легче осваивать мастерство чтения лиц, если бы фейри, настаивающие, что они являются моими хранителями, не так часто… заставляли меня испытывать томление, сбивающее с толку.

Неясно, было ли это чувство реальным, или на то существовала магия фейри, но это и не имело значения. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Армин, резко развернувшись на каблуках, прошагал к лошади и протянул руку.

Он не походил на Никса и все же по-своему завораживал.

Внешние уголки его глаз были слегка приподняты, что резко контрастировало с постоянно нахмуренным от напряжения лбом. Линии скул четко прорезались к заостренному подбородку, подчеркивая недостоверную наивность его губ, сложенных бантиком.

Эти губы дрогнули, их носитель предложил:

– Позволь помочь тебе зайти в озеро.

– Что?

Он избегал любой возможности смотреть на меня, но я все же уловила мимолетное колебание на его лице.

– Это озеро, – сказал он, и в голосе улавливалось раздражение. – И тебе придется зайти в него, чтобы магия начала работать.

Как рыцарь с картины, он стоял передо мной, протягивая руку в мою сторону. Тело ныло от желания слезть со спины Ринн, но из-за его предложения оно пульсировало совершенно по-другому, предательски колеблясь.

Именно поэтому я отказалась от протянутой руки.

– Сама справлюсь, спасибо, – ответила я, перекинув ногу через лошадь.

Армин остановил меня движением руки, положив ее на мое бедро. Пусть слои одежды стали преградой между его ладонью и моей кожей, от его прикосновения у меня все равно перехватило дыхание.

– Ты не сможешь ступить на землю, пока не искупаешься в озере.

Я замерла.

– Так это не предложение помощи?

– Предлагал.

– Но ведь у меня все равно не остается выбора!

Армин наконец встретился со мной взглядом.

– Выбор есть всегда, когда вопрос состоит в том, чтобы выжить.

Не знаю, что удивило его больше: то, что я продолжала сомневаться после его слов, или то, что я невольно потянулась и приняла его руку. Армин нес меня, как будто тело мое было невесомым: одной рукой фейри прижимал мою талию к своему животу, второй же придерживал подогнутые колени. Удивительно, что он просто не перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой! Однако именно такими я всегда и представляла себе фейри. Во всех сказках и легендах они были любезными, очаровательными, но только до заключения очередной сделки. Как только им удавалось обхитрить кого-то, они тут же обличали свое истинное нутро и превращались в чудищ.

Но Армин не был похож своим поведением на чудище. Он осторожно нес меня к скользким, покрытым мхом ступенькам, ведущим к озеру, а затем шаг за шагом начал спускаться вниз, пока не оказался по щиколотку в кристальной воде, ласкающей шнурки его высоких кожаных ботинок.

– Отсюда идешь сама, – произнес он. – Но помни: ни в коем случае не касайся черной воды.

– Почему?

Вблизи у кромки воды тени казались больше, длиннее и мрачнее. Так же, как чистая лазурная вода в середине озера притягивала к себе, а солнечный свет играл на поверхности, складываясь в узоры на дне, от темноты за границами сияния стыла кровь в жилах.

Это были не просто сгустившиеся тени. И нет, это был не такой же чернильный мрак, словно над миром нависает темное беззвездное ночное небо, лишенное мириад крошечных огоньков.

– Пожалуйста, просто сделай, что сказано. Я лишен всякого рода предрассудков, но… некоторых правил все же лучше придерживаться.

Я наклонила голову вперед, вытягивая шею, пока не встретилась взглядом со своим отражением на водной глади озера. Выглядела я, мягко скажем, потрепанной. Волосы у лба, блестевшего от грязи и пота, спутались, а благодаря темным кругам под глазами я становилась похожей больше на енота, нежели на фейри.

Из воды на меня смотрела не девушка, которая скакала по лесу всего одну ночь. Скорее, эта девушка заблудилась и провела в лесной чаще несколько паршивых дней и холодных ночей. Или даже несколько мерзких недель.

Создавалось впечатление, что жизнь во мне угасала.

Значит, выбора не было.

Наконец я отвернулась от своего отражения и ткнула Армина пальцем прямо в середину на удивление твердой груди:

– Ты и пялиться на меня собрался или я могу побыть одна?

Армин откашлялся.

– Ой, да… секунду.

Все с той же поражающей осторожностью он опустил меня. От моих ступней брызгами разлетелась вода, доходившая до лодыжек. Армин отвел взгляд, когда я подхватила полы юбки, постаравшись не намочить ее. Он уже шагал обратно к ступенькам, чтобы подняться к лошади, поэтому сложно было понять, покраснел ли он от смущения.

Было ошибкой отвернуться от озера. Не стоило этого делать, ведь Аварат все еще качался под моими ногами.

Армин едва успел исчезнуть на верхних ступеньках лестницы, когда я в очередной раз потеряла равновесие.

На какое-то мгновение я испугалась, что опрокинусь спиной через перила прямо в черную воду у кромки, но чудесным образом мне удалось нырнуть головой вперед.

Тело поглотил колкий лед.

Поначалу казалось, что вода на отмели озера была прохладней, но в центре она ощущалась настолько холодной, что я, вынырнув, начала хватать ртом воздух.

Впервые с того момента, как я оказалась в стране фейри, я его почувствовала.

Воздух.

Настоящий воздух, которым можно дышать.

Легкие наполнялись им без труда. Как только моя кожа коснулась воды, изнуряющее, покалывающее, неправильное ощущение, преследовавшее мою голову и мои органы в целом, стихло. Меня наполнило легкостью, из-за которой стало несущественным обращать внимание на тяжелую юбку, сковавшую мою талию и грозившую утянуть меня на дно.

Не просто грозившую: она действительно тянула меня вниз.

Осознание возможности дышать и паника возникли единовременно. Я вскинула руки в тщетной попытке удержать голову над водой, но это не помогло. Они только сильнее запутались в ткани, утягивавшей меня все глубже.

Сквозь подернутую рябью поверхность воды мои глаза различали очертания Армина. Он стоял возле лошади, повернувшись спиной, как стойкий и невозмутимый солдат.

Несомненно, он услышал, как мне не хватало воздуха и как мои руки нервно бороздили лазурную поверхность озера.

Значит, он просто проигнорировал меня.

Может, именно поэтому он привел меня сюда? Это озеро никогда не предназначалось для моего спасения. Его задачей было прикончить меня!

Нет, ни за что. Я не сдамся.

Руками я старалась нащупать шнуровку корсета, но они непослушно скользили и сами шнурки не поддавались. В середине было глубже, чем я ожидала, но само озеро оказалось не таким уж и широким. Возникла догадка, что, опустившись на самую глубину, я смогу после добраться до берега.

Если бы не тот чернильный мрак, поджидающий меня.

Еще один сдавливающий спазм в горле, и… стало решительно все равно.

К черту этот чернильный мрак и предостережения.

Вполне возможно, предупреждение Армина было пустой угрозой. Вполне возможно и то, что он просто хотел удержать меня подальше от темной воды, потому что она действительно могла мне помочь. Ведь это вполне в духе фейри: предупреждать, но со злым умыслом.

Я медленно направилась в сторону тягучей тьмы тяжелыми и спутанными шажками, один за другим. И в глубине души птицей предательства трепетала мысль, что угрозы и предупреждения вовсе никогда не бывают пустыми. Ведь с каждым пройденным дюймом из мрака ко мне тянулись крошечные пальцы.

Пальцы, готовые утащить меня к себе.

Делфина!

Мое имя эхом раздавалось в ушах. Здесь, под водой, оно звучало удивительно отчетливо.

Делфина!

Эхо моего имени дрожало на навязчиво глубокой ноте, из-за чего вдоль моего позвоночника пробежала и зафиксировалась мелкая дрожь. Вода потеплела, когда я, увлекаемая все дальше и дальше, приблизилась к темной кромке. Словно моим горящим легким и слезящимся глазам это было необходимо. Под ногами я чувствовала скользкие камни и едва-едва видела, как мрак пенистых волн становится ближе с каждым моим следующим шагом.

Но ее темнота не имела значения.

– Делфина!

В третий раз мое имя прозвучало иначе. Отрывисто, искаженно, и его прокричали сверху – не произнесли на глубине. Секундой позже раздался оглушающий грохот, когда что-то огромное прыгнуло в озеро, оказавшись рядом со мной.

Тьма в последний раз протянула свои пальцы, едва не коснувшись меня, но в тот же миг чьи-то руки схватили меня за талию и вытащили, кашляющую и отплевывающуюся, в спутавшейся мокрой юбке, на ступеньки. Надо мной, смотря на бледное и опухшее лицо, возвышался мужчина, каких видеть мне еще не доводилось, ни по эту сторону завесы, ни по другую.

Он был мускулистее тех фейри, которые встречались в пути. Или подобное умозаключение пришло потому, что он оказался первым с обнаженным торсом. Его кожа была настолько непривычно смуглой, что могла потягаться тоном с тем чернильным мраком, который еще секунду назад пытался поглотить меня своим теплым мелководьем. Но сильнее всего поразили его глаза. Они искрились золотым цветом, а в зрачках мерцали два полумесяца. В его ушах и бровях сверкали золотистые серьги, длинные косы ниспадали на мускулистую грудь. Фейри-спаситель наклонился, чтобы рассмотреть меня.

Как раз в тот момент, когда меня стошнило водой из легких прямо в его приоткрытый рот.

– Обычно я предпочитаю для начала узнать человека получше, прежде чем позволить вытворять подобное, – произнес он, свободной рукой вытирая подбородок. – Но, предполагаю, нужно же с чего-то было начать. А сказание о том, как Тетис, морской принц, не позволил тебе утонуть, а потом тебя на него стошнило, звучит вполне интригующе.

Он окинул взглядом мое все еще дрожащее в его руках тело, и уголки его губ тронула озорная улыбка:

– Не такой я тебя представлял.

Над нами тут же вырос Армин. После, пока они с Тетисом тащили меня вверх по ступенькам на лужайку подальше от черной воды, глаза его были широко раскрыты, а лицо горело от ярости.

– Я же наказал тебе не подходить к кромке!

– Ну, – выпалила я, несколько раз сильно взахлеб кашлянув. – Лучше так, чем смерть.

– Ошибаешься, – прошипел он в ответ, одной рукой потянувшись к выбившейся из пучка и упавшей на лицо пряди волос. – Ты хоть представляешь, что с тобой могло случиться?!

– Нет, – говорила я, с трудом выдавливая слова из горящего горла. – Ты же мне не выдал инструкции. Откуда мне было знать, что может произойти нечто нехорошее?

– Сумасшествие, – ответил Тетис, опередив Армина. В тот момент золото в его глазах вспыхнуло ярче драгоценных серег. – Все, кто соприкасаются с этой тьмой, сходят с ума. Благословенная вода в центре озера уравновешивает проклятье.

– Проклятые звездные фейри! – пробурчал Армин, нервно дернув себя за волосы. Он начал расхаживать взад-вперед, тряся головой, как будто пытался понять, что же сейчас произошло. – Как часто людям нужно дышать?

Мы с Тетисом на мгновение недоверчиво уставились на Армина.

– Очевидно, чертовски чаще, чем тебе, – огрызнулась я, наклонившись вперед и снова извергнув из себя воду на листья и траву.

Когда я оглянулась, Армин и Тетис уже пристально изучали меня.

– Что?

– Как ты себя чувствуешь? – неуверенно спросил Армин.

Я посмотрела на свои руки, лежащие на земле, и вопреки собственной воле ощутила легкую дрожь.

– Если не учитывать, что я только что едва не утонула, чувствую себя замечательно, – ответила я. Меня тошнило и шатало, а еще становилось менее ясно, нужно ли мне было спасаться из озерной воды в принципе.

Но этой мыслью поделиться с ними я не решилась.

Каким-то мыслям лучше оставаться тайной. Особенно если мысли – это единственное, чем я еще владела. Единственное, что все еще принадлежало исключительно мне.

Армин с облегчением выпрямился. Он поднял голову, и Тетис последовал его примеру, чтобы определить положение солнца на небе.

– Времени с излишком, чтобы обсохнуть. Надо вернуть ее, пока кто-нибудь не начал задавать лишние вопросы.

Оба фейри обернулись и всмотрелись в окружавший нас лес: плечи их напряглись, словно мужчины ожидали увидеть лица соплеменников, которые я видела совсем недавно. Но там никого не было. По крайней мере, я никого постороннего не заметила.

Я никак не могла взять в толк, что же произошло возле озера.

Дело было не в словах, нашептанных тенями, хотя этот шепот все еще отдавался эхом. В моем осознании он был донельзя осязаемым, когда я начинала прислушиваться, вглядываться в затененные уголки меж деревьев. Вовсе не в шепоте дело, а в том, как вели себя эти фейри.

Оба: и Армин, и Тетис.

Они защищали… меня. Человека.

Почему? Ведь для них моя персона не имела никакого значения. Да, во многом, что касалось фейри, мы, люди, были неправы, однако кое-что мы знали точно: я для них не ценнее скота – странное, жалкое подобие фейри, проклятая. Прежде чем судьба могла позволить мне погибнуть, а они бы и не успели понять, что рядом с ними, вообще-то, находилось живое, разумное существо.

И все же Армин чуть волосы себе не вырвал, когда понял, что могло произойти. И Тетис тоже. Я же видела, как близко он подплыл к черноводной кромке. Видела, как она тянулась и к нему.

Он рисковал из-за меня.

Объяснение этому было только одно.

Я была им нужна. Но… зачем? Полагаю, ответ найдется со временем. Нужно подождать.

Глава десятая

Оба фейри были нескромно рады передать меня на попечение одной из служанок при дворе Никса, как только мы – хмурый Армин, мокрые и дрожащие я с Тетисом, – вернулись обратно к Лесному двору. Я предположила, что это была служанка, из-за ее менее экстравагантной драпировки платья. Но судя по тому, каким образом она бесцеремонно сдирала влажную одежду с моей спины, на которой все еще оставались следы от ударов Рафула, и как недовольно она шипела ругань себе под нос, можно было подумать, что она королева, вынужденная хлопотать в качестве прислуги.

Но именно прислугой она, как я догадывалась, и была.

Забавная картина описывала мое положение здесь: находилась я, наверное, по статусу ниже лошади, которая довольно фыркала снаружи лиственного дома, пока кто-то с большой осторожностью вычесывал колтуны из ее гривы и хвоста. Это не шло в сравнение с тем, как обращались со мной.

– Тебе хоть прежде доводилось пользоваться гребнем?

Вопрос не требовал ответа, потому что подтверждением моей неопрятности стал новый рывок расческой, из-за которого голова моя откинулась назад так сильно, как это только было возможно, не растянув при этом мышцы шеи, из-за чего мой голос чуть было не сорвался в крике.

Поворчав еще немного, служанка неохотно начала расчесывать мои волосы более мелкими движениями.

– Никогда, клянусь! Еще никогда не видела столько листьев в волосах.

– Ворчите так, будто мне самой доставляло удовольствие их собирать головой.

Недовольные обе, мы замолчали: она оттого, что ей приходилось распутывать каждую белую прядь моих волос, испачканных в грязи. Я же из-за того, что мне приходилось мириться с ее не очень-то нежными прикосновениями.

Затем нас отвели в один из самых маленьких домов среди всех жилых зданий, составлявших двор. Он висел пониже остальных, хотя, подойди я к окну, раздвинь лианы и попытайся спрыгнуть на землю, скорее всего, сломала бы ногу. Разумеется, если бы здание позволило мне пройти так далеко.

Внутри стены образовывали причудливые витиеватые узоры из сплетенных друг с другом ветвей. На картинах, украшавших стены, были изображены животные из владений фейри – по крайней мере, можно было только догадываться, что эти животные принадлежали им. Большинство выглядели по меньшей мере экзотически, словно непривычные версии живых существ, которых я могла когда-либо повстречать в пределах деревни или замка. Другая их часть, словно срисованная с моих отвратительных кошмаров, – создания, которым не предписано замыслом свыше существовать ни в этом, ни в другом мирах.

Свечей здесь не было. Комната освещалась еще большим количеством мерцающих грибов. Здесь они, продолговатые и похожие на свечи, росли группками. От них исходило приятное теплое свечение, а не волшебный люминесцентный голубой свет, как от от более крупных грибов в лесу.

Привычный человеческому глазу свет не менял того факта, что в отражении служанки, дергающей меня за волосы, в треснутом зеркале передо мной было что-то… странное. Двигалась она сбивчиво, словно не привыкла к собственному телу. Или, может, ко мне?

Хоть что-то нас в таком случае роднило. Мы обе испытывали дискомфорт, и это неочевидно-нелепым образом утешало.

– Почему у меня получается понимать твою речь? – выпалила я неожиданный для нее вопрос, когда очередное резкое движение по моим прядям чуть не заставило меня вскрикнуть.

Она бросила испепеляющий взгляд, призванный отговорить меня любопытствовать, но гневного запала служанке хватило ненадолго. Ей удалось слегка смягчиться, а вместе с тем пропала и холодность в ее внешнем виде, из-за чего лицо теперь выглядело осунувшимся.

– Язык фейри и за людской годится, – наконец ответила она. – Необходимые чары для этого, очевидно, уцелели.

От ее слов мое сердце забилось чаще.

Ну вот опять! Это пренебрежительное упоминание магии, словно она осталась в далеком прошлом. Раньше из-за стресса и съедающей мозг паники не доводилось придавать этому значения, но теперь у меня голова шла кругом. Может, племя фейри было не таким могущественным, как люди привыкли считать?

Я подалась вперед и тут же была вознаграждена подзатыльником.

– Не ерзай, иначе я их все срежу и свалю вину на пикси.

– Значит, чары… – не могла не продолжить разговор я. – С ними что-то не так, верно? Ты не первая фейри, которая об этом говорит с такою грустью в голосе.

Хоть и не такой многословный, но ответ последовал.

– Я не фейри, – вдруг произнесла она. – Я демон.

– Ты… кто? – я вскочила, оттолкнув от себя стул так, что он упал на пол. Или упал бы, если бы не выросли корни и не поймали его, аккуратно вернув в прежнее положение, прежде чем снова слиться со структурой пола.

– Пришлось явиться перед тобой в том виде, который Армин счел наиболее предпочтительным для тебя.

– Так… Армин – твой хозяин?

Ее губы исказила надменная гримаса.

– Да, пусть я и служу принцу, но не схожим образом, как ты теперь должна угождать Никсу… Но навряд ли ты это понимаешь.

Еще один принц фейри.

– Как тебя зовут? – осторожно проговорила я.

Этот вопрос произвел гораздо больший эффект, чем можно было ожидать. Запрокинув голову, она засмеялась – от этого глухого, резкого звучания я отшатнулась. Впервые я распознала в ней настоящего демона. С каждым ее судорожным вдохом отторгающий инфернальный образ вокруг небезобидной служанки то проявлялся, то исчезал, пока, наконец, не рассеялся полностью, спрятавшись за гладкими чертами девушки фейри, когда она вновь встретилась со мной взглядом.

– Мы древний и могущественный народ, почти полностью уничтоженный фейри еще до того, как они пришли в ваш мир, – произнесла она сверхъестественно искаженным басом. – И такова моя доля – быть одной из последних в своем роде. Нас можно контролировать нашими истинными именами… И нет, человечишка, не рассчитывай на любезность: моего имени ты от меня же не узнаешь.

Из моего горла раздался нервный рокот.

Расческой она снисходительно указала на стул, и я незамедлительно села обратно, уставившись в пространство комнаты перед собой.

– Как ты выглядишь на самом деле?

Одна из ее рук замерла под моими лопатками.

– Ты сказала, что Армин попросил тебя принять этот вид. Но как ты выглядишь по-настоящему?

Гребень снова заскользил по волосам, и с каждым ее уверенным движением колтуны становились все меньше.

– Не хочется селить в твою душу страх.

Я повернулась на стуле, несмотря на стягивающийся от напряжения болевой узел в животе.

– Подожди, объясню: мне известно, каково это, когда все считают тебя чудовищем. Со мной тебе не нужно притворяться, – настаивала я, протягивая ладони вдоль подлокотников стула и вспоминая еще одно предостережение Калдамира об Аварате. – Здесь и без того достаточно чар, от которых голова в недоумении кружится. Было бы интересно… увидеть собственными глазами хоть что-то таким, какое оно есть по сути.

На мгновение она задумалась. Взгляд демона стал отрешенным, неподвижным, когда служанке пришлось сосредоточиться на тусклом зеркале предо мной. Взглянув на нее, я заметила, что кожа слезла с ее лица. Роскошная шевелюра превратилась в реденькие, спутанные волосы того же цвета, что и мои, словно целое тысячелетие провели под палящим солнцем.

И это была не она, а скорее он! У него были длинные, костлявые фаланги на руках и заостренные ногти, похожие на звериные когти. Некоторые из них оказались в опасной близости с моей головой из-за того, что слуга Армина слишком крепко сжимал расческу в руках.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы в ужасе не отскочить, но потом я увидела его глаза. Такие же черные, как у меня.

Наши взгляды встретились под углом отражения на спокойной поверхности зеркала, и мне стало интересно, подумал ли он о том же, о чем и я.

– Сойдет, – произнес он, выпрямляясь и показывая на платье, появившееся возле двери. Некто – или какая-то неведомая мне сила – должно быть, принес его сюда, пока мы разговаривали. – Оставайся здесь, и тебя никто не тронет. Выйдешь – не смогу гарантировать тебе того же.

С поражающей грацией он направился к двери, где его тонкое, как у насекомого, тело замерло.

– Уэйлан, – произнес он, перед тем как выйти. – Можешь звать меня Уэйлан.

* * *

В одиночестве пришлось оставаться недолго, но и этого хватило, чтобы осознать нахлынувшую потерянность и беспомощность. Когда я в спешке натянула платье, принесенное взамен того, что намокло в озере, то ощутила, как стены из корней давят на меня. Живой дом постоянно насыщался кислородом, отчего растерянной мне казалось, будто утроба массивного чудовища поглотила меня и уже начала переваривать.

Дело было не только в самом «дышащем» здании, в котором демон оставил меня. Все было чужим, неправильным. Сам Аварат проглотил меня, но все еще не решил, что делать со своей жертвой.

А если и решил, то ему следовало четче выражать свои намерения.

И лишь в единственной вещи стоило быть уверенной…

Я закончила зашнуровывать корсет моего нового платья, которое в прежней жизни затмило бы пошлые наряды гостей поместья Отто. Цве́та лепестков ириса, оно было сделано из простого хлопка или чего-то похожего на него в королевстве фейри. Несмотря на всю свою простоту, оно было красивее всех тех нарядов, к которым мне доводилось прикасаться. И прекраснее всех, что я видела в мире людей. Поместье лорда Отто было самым богатым местом, где мне пришлось работать, и все же жалкий лорд уже давно продал все, что имело настоящую ценность, заменив все искусное дешевыми подделками.

Тем не менее даже в тусклом свете грибов и сиянии летнего солнца, пробивавшегося сквозь лианы, которые сплелись над окном сетью, в этом платье на фейри я не была похожа.

Безусловно, больше никто бы не подметил, что я стою на пороге смерти, но щеки оставались бледными, а под глазами въедливыми пиявками расположились портившие лицо синяки. Губы пересохли. Живот скручивало от голода, которого я не ощущала из-за волнения. Мой организм ослабел.

Я это чувствовала.

Аварат калечил меня. Сама земля и ее воздух. Отблески света на моей коже. Это место не предназначено для людей. Может, мои ноги в этот раз меня не подводили. Я уже значительно тверже стояла на них, но это не меняло того факта, что королевство фейри отравляло меня.

Если по условиям сделки мне не суждено было умереть, то я выберусь из Аварата. Вернусь обратно в свою неблагодарную деревню. Или может… нет? Возможно, я найду другие деревни! Другие поселения! Может, наконец, сбрею противные белые волосы и завяжу глаза, чтобы скрыть их кровоточащий бездной мрак, и так притворюсь слепой или что-то вроде этого… А может, в других местах к отмеченным фейри девушкам относятся более благосклонно, если им удалось сбежать из королевства фейри и выжить, чтобы рассказать свою историю?

Лишь в единственной вещи стоило быть уверенной.

Меня не волновало, что сказал Калдамир. Я не могу больше оставаться здесь. И не останусь! Как только сделка завершится, как только я пойму, что Солу ничего не грозит, я выберусь отсюда. Когда мне представится шанс, тотчас им воспользуюсь.

Я стану первым человеком, который покинет Аварат. И останусь в живых.

Глава одиннадцатая

Но для начала стоило разобраться со злосчастной сделкой, из-за которой я и оказалась пленницей фейри Лесного двора. Из-за которой на исходе моего первого дня пребывания в Аварате, отмеченном алым светом заката, в мою дверь постучал темнокожий фейри с золотыми, как две крупные монеты, глазами. Они вспыхнули, и уголки его губ, изогнувшись в игривой усмешке, на толику поднялись вверх. Честно, в ту же секунду захотелось его ударить.

Удар бы последовал, не будь Тетис в два раза крупнее меня. Стоит ли упоминать бессмертие фейри?

– Где Калдамир? – последовал мой вопрос.

Улыбка на его лице померкла. Да, оно того стоило.

– Не доверяешь мне сопровождение на пиршество вовремя? – спросил он, сдвинув брови на переносице и надув губы, но его глаз притворное разочарование не коснулось. В них по-прежнему проказливым образом искрился огонь предвкушения.

– Ты не вызываешь доверия.

Я протиснулась мимо него, но не успела пройти и половину лестницы, как он неожиданно появился у подножия. Тетис спрыгнул с покрытых листвой перил лестницы с птичьей легкостью и одной рукой схватился за поручень, загородив мне дорогу своим невероятно гибким, ловким телом.

– А я думал, мы подружимся, – съязвил он.

Фейри считал мой сердитый взгляд:

– Даже не надейся.

Я попыталась поднырнуть под его вытянутую руку, но он тотчас остановил меня.

– Далеко собралась?

Сквозь кроны деревьев позади Тетиса внизу начинали просачиваться и неспешно ступать по тропинкам другие фейри, которых до этого не было видно. Выпившие вина, они двигались вальяжной походкой, охмелевшие и довольные; нетрудно было догадаться, куда они направляются.

Мне не нужна была компания в лице ухмыляющегося провожатого, чтобы прийти туда, куда шли все остальные, поэтому я сделала ему замечание.

– Почудилось, будто ты планируешь сбежать.

Я остановилась и снова смерила его сердитым взглядом.

– И позволить Калдамиру вернуться в Алдерию, чтобы он поработил всех в моей деревне? Нет уж.

От удивления Тетис замер, будто вросший в землю, что позволило мне воспользоваться моментом и удачно проскользнуть под его рукой, проложив себе путь вперед.

Даже без этого фейри я знала, куда идти. Откуда-то из глубины двора, куда вели все тропинки и мосты, послышалась чудесная музыка. Чарующие звуки дуновениями волшебного легкого ветерка обвивали каждую ветку и лиану. Они прокладывали себе тропинки прямо в чертоги разума, одурманивая и опьяняя. Цвета вокруг насыщались новыми яркими оттенками, травяные ковры мягче обволакивали ноги, а освещение мерцало завораживающим сиянием. Перед глазами все поплыло, пространство стало размытым, и, вполне вероятно, я бы полностью могла поддаться чарам и погибнуть, если бы не раздался голос Тетиса, охрипший после многих лет, проведенных на морском воздухе:

– Так ты всерьез решила не доверять мне. Даже после того, как я тебя спас?

– После того, как ты… – мне потребовалось какое-то время, чтобы выйти из оцепенения, и еще мгновение, чтобы понять, что принц морей только что сказал. – Мою жизнь не нужно было бы спасать, если бы вы, не богатые на ум фейри, не создали это чертово озеро соблазнений!

– Сомнений.

– Одно и то же! Это самое глупое название, которое я когда-либо слышала.

Опустив голову, Тетис вздрогнул, и в этот раз я не была уверена, паясничает он или нет.

– Осторожнее. Они могут нас услышать.

Вокруг нас зашевелились фейри, направившиеся к искусно сотворенному зданию в середине лабиринта из деревьев и живых домов. Оно возвышалось, похожее на собор, сложенный из тонких ветвей, а вместо стекол виднелись огромные открытые окна. По крайней мере, из всего, что мне доводилось видеть в мире людей, оно напоминало именно собор. Но не это зрелище остановило меня на полпути.

– Кто «они»? – спросила я, повернув голову и встретившись с Тетисом взглядом, когда принц заметил мою медлительность. – Звездные фейри? Армин упоминал о них раньше.

Зрачки Тетиса едва заметно задрожали.

– Что он о них рассказал?

Какое-то время я просто смотрела на него, сжимая губы.

– На этих фейри я и похожа, да? Из-за того, что они сделали, люди называют меня «отмеченной фейри»?

Взгляд Тетиса скользнул по тропинке позади нас. Минуту подумав, он схватил меня за руку и оттащил подальше, пока три проходящие мимо девушки-фейри не столкнулись со мной. Они меня едва заметили, что было неудивительно: по сравнению с ними я ничего не значила. Я заслуживала даже меньше внимания, чем несчастные мошки, из-за которых сегодня утром чуть не развязался серьезный конфликт между фейри.

Не хотелось отвлекаться.

– Эти звездные фейри… Они ответственны за то, что магия угасает?

В этот раз ему не удалось скрыть панику, проступившую напряженностью в лице.

– Выбрось это из головы. По истечении ночи весь этот бред потеряет всякое значение.

Я выпрямилась, отвела взгляд, чтобы еще раз посмотреть на созданный стволами деревьев собор, и затем снова уставилась на Тетиса.

– Что именно сегодня должно произойти? Какое отношение это имеет к сделке, из-за которой я тут оказалась?

– Наконец-то ты задала легкий вопрос, – облегченно выдохнув, ответил Тетис. Взяв меня за руку, он увлек меня обратно к двери у подножия лестницы и не отвечал до тех пор, пока мы не оказались на пороге длинного, переполненного людьми зала. – Тебя принесут в жертву.

Глава двенадцатая

Так вот почему по истечении ночи уже ничего не будет иметь значения.

После этой ночи от меня уже ничего не останется.

Бежать некуда. Да и не вышло бы: Тетис по-прежнему мертвой хваткой держал мою руку.

В нелепой попытке вырваться единственное, что у меня вышло сделать, – это пару неуверенных шажков по поросшей мхом земле. Вдоль стен большого зала по обеим сторонам стояли длинные столы. Одни фейри сидели на скамьях, качались в лиственных гамаках и лежали на мягком полу, пока другие со своих тонких пальцев кормили их странными красными и оранжевыми фруктами. По сравнению с лесными фейри, Тетис, стоявший подле меня, выглядел совершенно отстраненным, непохожим на других фейри. Неким существом, которое протащило бы меня – возможно, даже не осознав этого – через все пространство зала, прежде чем мне удалось бы выдавить из себя хоть словечко.

– Мне нужно поговорить с Калдамиром, – произнесла я. Дыхание сбилось в неритмичной гонке за моим бешено колотившимся сердцем. Звуки воспринимались блекло и глухо, но в этот раз дело было вовсе не в отравляющем легкие человека воздухе и не в волшебном озере. – Он бы никогда…

– А кто, по-твоему, все это затеял?

Мои губы сжались.

Ну конечно. Он. Он обманул меня. Вынудил поверить, что станет оберегать, когда на самом деле всего лишь хотел убедиться, что я доживу до жертвоприношения.

Именно подобной подлости и следовало ожидать от фейри.

Мы резко остановились в конце двух длинных столов, где, возвышаясь над остальными, расположился третий. Корни здесь наслаивались друг на друга, переплетались, практически достигая фейри, восседавшего за центральной частью стола. На сей раз даже сверхъестественная красота Никса не смогла вытеснить из моей головы навязчивых пугающих мыслей.

Вот оно. То, зачем меня привели сюда.

Самая ужасная судьба из всех возможных.

Мужчины и женщины начали занимать свои места по обеим сторонам центрального стола, но только севшие ближе всего к принцу, казалось, не были всецело и безнадежно ослеплены его очарованием. Тетис слегка закатил глаза, изобразив перед Никсом полупоклон, а затем подтолкнул меня вперед.

Кланяться я отказалась. Но, разумеется, выбора у меня не было: под моими ногами проявились корни и потянули мой корпус вниз. Узловатым подобием пальцев они надавили на позвоночник, и единственное, что оставалось сделать – согнуться пополам.

Они пресекли возможность шевелиться, пока Никс движением руки не приказал им слиться с полом. Может, они и заставили меня склониться, но не смогли стереть оскал с моего лица, когда я в очередной раз посмотрела в глаза принцу лесного народа.

– Я несказанно рад тому, что озеро не испортило тебе настроения. Армин как раз рассказывал о твоем недолгом погружении. – Никс прищурил глаза, неторопливо осмотрев меня. Взяв из миски последнюю вишенку, он оторвал черенок и закинул ягодку в рот. Когда она лопнула на его губах, он наклонил голову и осторожно сплюнул косточку обратно в миску. Отодвинув ее, принц снова заговорил. Моя решимость дрогнула всего на мгновение под тяжестью его взгляда.

– Ты вовсе не выглядишь взбешенным.

– Внешняя сторона всегда обманчива, – ответил Тетис, в итоге отпустив мою руку и направившись к столу, чтобы занять оставшееся свободное место рядом с Никсом. – Если уж на то пошло, взгляни на себя.

Либо Никс проигнорировал замечание Тетиса, либо, вероятнее всего – как мне начало казаться, – он вовсе не понял его слов, потому что все внимание манерного принца было приковано ко мне. Именно его взгляд не позволял сдвинуться с места даже теперь, когда рука Тетиса больше не мешала мне бежать.

Этот испытывающий взгляд и сотня фейри, окружавшая меня, из которой каждый страстно желал подчиниться очередному приказу Никса… О Калдамире и остальных принцах не шло и речи. Как вообразить, что я смогла бы дойти до другого края главного стола.

На расстоянии я видела остекленевшие взгляды фейри, но знала, что долго они смотреть не смогли бы. Если того не пожелал бы Никс.

– Ты выглядишь так, будто привидение увидела, глупышка.

Жакет Никса был распахнут, рубашка под ним же – расстегнута. Из-под нее проглядывалась гладкая, рельефная грудь. Он наклонился ко мне, и я впервые заметила простенькое ожерелье, обвившееся вокруг его шеи. Крошечный, очень тонкий корешок, перекрученный в подобие колье на его ключицах.

Тетис проследил за моим взглядом и тоже подался вперед, заговорщически приподняв брови.

– Последние полвека Никс никак не может определиться со своими чувствами к дереву.

Мне нечего было сказать в ответ на это, и он добавил:

– То есть формально она лесная нимфа. Что, соответственно, также делает ее деревом.

– И формально, – нахмурившись, произнес Никс, – мы больше не вместе.

– И все же ты носишь ее подарок.

– А что? Мне нужно было его выбросить только потому, что мы больше не встречаемся? – поинтересовался Никс. – Серьезно, Тетис, – сказал он, и на его лице проступило беспокойство, когда он, извернувшись в кресле, посмотрел на Тетиса, – мне нужно было его выбросить?

Тот ничего не ответил. Калдамир опередил его.

– Не думаю, что Делф заинтересована в способах вызвать напряжение в штанах Никса. И в меньшей мере ее интересует, какие он носит украшения.

Он был прав. Сейчас это занимало меня меньше всего: мои колени подкашивались, и никакие смешки принцев не могли этого остановить.

Взгляд Никса метнулся ко мне. Прищурившись, он снова посмотрел на Тетиса.

– Эй, ты! Что ты ей рассказал? Она буквально совладать с собой не может.

Он взмахнул рукой, и стол разделился надвое посередине, как древесные стены входа в Лесной двор раньше, образовав проход, ведущий на противоположную сторону, между двумя рядами других столов. Пока я наблюдала за этим, прямо за спиной у Никса из земли вырос своего рода пьедестал. Калдамиру явно не понравилось, что его неприличным образом проигнорировали, но сейчас на него не стоило обращать внимания.

Оно было привлечено тем, что лежало на пьедестале: еще один корень, заточенный под лезвие.

– Шаг вперед. – Следующие слова Никса стали приказом. Я не смогла не подчиниться ему.

Все верно. Если он собирался принести меня в жертву на виду у всех своих подданных, то вряд ли получилось бы противиться ему. Но где-то глубоко пульсировала надежда, что я умру, сохранив хоть толику сбереженного достоинства. Мне не довелось стать героиней для моей деревни, но однажды Сол узнает, как я стала героиней для него. Лишь в этом был смысл. Мысли цеплялись за эту идею, когда я шагала вдоль промежутка между столами на другую сторону.

Над головой закатное солнце осветило ветви, отчего стало казаться, что сами они мерцают золотым сиянием. Зеркала, подвешенные на природных балках, ловили свет, бликами ниспадая на нас, подобно россыпи падающих звезд. Вскоре солнце будет поглощено горизонтом, но в это короткое мгновение весь лес будто окрасился пламенем расщепленных лучей.

От Никса исходил жар, которого я не чувствовала ни от кого другого. Стоять так близко к нему было невыносимо. Неудивительно, что остальных тянуло к нему, как мотыльков на огонь.

– Калдамир был достаточно любезен, раз привел тебя сюда согласно условиям сделки, которую заключил с твоим лордом, – говорил он, вглядываясь в мои глаза. – И теперь я исполню свою часть.

С этими словами он без промедления потянулся за клинком, схватил его с пьедестала и полоснул кончиком лезвия по моей вытянутой ладони прежде, чем я успела отшатнуться. Орудие со стуком упало на стол. В зале воцарилась тишина, когда он наклонился и прижал свои полные губы к порезу.

Тонкая рука принца обхватила мою, заслонявшую его лицо, и губами он поглощал железо моей крови. Когда Никс снова поднял голову, на изумительной золотистой палитре его кожи бесстыдно багровело темно-красное пятно. Моя кровь наполнила его уста, словно сок от раздавленных вишенок, чьи косточки он сплевывал прежде.

В третий раз я услышала уже знакомый рокот магии. Из неизвестности взявшийся легкий ветерок коснулся и без того хаотичных завитков волос Никса, в то время как миска в его руках начала вибрировать.

Калдамир, Тетис и Армин подались вперед. Лица их напряглись.

Косточки в миске принялись дрожать и изменять свою форму: раскрылись крошечные крылышки, выросли ножки, и так образовалось несколько похожих на комариков существ, которые приподнялись над миской и на мгновение зависли в воздухе.

Лица четырех принцев озарились надеждой. Но та была столь же кратковременной, как и существование маленьких порожденных магией существ. Почти сразу после того как эти крошечные создания невысоко воспарили, они превратились в черный пепел на дне своей погребальной чаши, в которой неведомая сила даровала им короткую жизнь.

Как только это произошло, прекратился рокот. Некая пустота заполонила зал, а за чувством опустошенности в сердцах присутствующих последовало горьковатое послевкусие.

Калдамир нарушил тишину, ударив рукой по столу:

– Этого недостаточно.

Трое остальных принцев фейри упали обратно в кресла.

– А я предвещал, что будет именно так, – проворчал Армин. Он подергал ткань, обернутую вокруг его плеч, в попытке скрыть разочарование.

Аромат крови и меда овладел моими рецепторами, когда Никс запрокинул голову и на секунду закрыл глаза. Его ноздри раздулись от глубокого вдоха. Когда он наклонил голову назад, чтобы взглянуть на меня, я уловила намек на знакомое озорное лукавство, которое уже привыкла видеть в глазах Тетиса.

– Во всяком случае, условия этой сделки выполнены.

Сердце все еще колотилось в груди.

– На этом… все?

Я заметила, как Никс взглянул на раненую им ладонь, прежде чем отпустить мою руку. Она уже заживала.

– Но как…

– О, обожаю вас, людей! Вы потрясающе простодушны, – звонко рассмеялся Никс. Он снова схватил меня за запястье, повернув его к заходящему солнцу. – Ты же не думала, что я собираюсь впустую растратить всю эту сладкую кровь, не так ли?

– Всему причина – флюиды фейри, позволяющие ранам быстро затягиваться. Лечить ими можно и обычного человека, если ему повезет, – откуда-то со стороны раздался резкий и четкий ответ Калдамира. Неудавшееся таинство магии истощило его терпение. Он уставился на опустошенный им наполовину кубок с вином. – Не то чтобы кому-то из людей действительно настолько везло…

Вместе с Никсом мы наблюдали за тем, как порез на моей ладони затягивался, пока от раны не остался лишь небольшой серебристый шрам.

На мгновение я задумалась, были бы рассказы о фейри абсолютно такими, какими они существовали, если бы людям стало известно нечто подобное… Возможно, мы бы давным-давно придумали способ заманивать фейри в ловушки и использовать их в своих корыстных целях, не желая их исчезновения. На этот счет назрел вопрос: ненавидели бы мы фейри так сильно, если бы понимали, какой силой они обладают?

Силой, которая могла бы нам помочь без претензии на истребление нашего рода.

На Никса, казалось, эта неудавшаяся попытка создать новых насекомых взамен тем, которых погубили мы с Калдамиром, произвела меньшее впечатление, чем на остальных. Тетис сделался необыкновенно молчаливым, а Армин, обычно тихий и спокойный, начал ерзать ногой под столом.

Принц лесного племени все еще держал меня за руку. Большим пальцем он рисовал круги на тыльной стороне ладони. Остатки внутреннего жара погасли, когда он поднял на меня взгляд.

– Я уже давно не видел людей, но все еще помню, как они должны выглядеть. Не припомню никого из них, похожих на тебя.

– Не думаю, что кто-то из нас припомнит, – произнес Армин, сидевший по другую сторону от него. Он продолжал беспокойно постукивать ногой. Искоса посмотрев на меня, он перевел взгляд на Калдамира. Никто из них не проронил ни слова, но я заметила, как Тетис наблюдает за ними.

Только Никс оставался в некоем забытьи, ведь его внимание все еще было приковано к моему лицу, словно я была загадкой, которую он пытался разгадать. Закат к тому часу истлел на горизонте, оставив зеркала позвякивать на невидимом ветру. Их пляшущие в переливах уже пропавшего сияния огоньки померкли в мгновение ока.

Только после этого Никс отпустил мою руку и откинулся в кресле:

– Хотя бы с этим делом разобрались, – сказал он. Усталость, казалось, не задерживалась на его лице дольше нескольких секунд. Она тут же сменилась привычной улыбкой. – Давайте же наслаждаться оставшимся вечером, пока нам не пришлось снова возвращаться к унылой реальности.

– В каком смысле «разобрались»? – спросила я, отвернувшись от Никса и посмотрев на Калдамира, а затем на двух других фейри, сидевших рядом с ним. – Мне казалось…

– Только не говори, что решила, будто мы намеревались тебя убить, – ответил Тетис, ступив вперед. – Было необходимо, чтобы Никс отведал немножко твоего страха.

– Немножко…

– В малых ритуалах именно страх имеет значение. Ты правда думаешь, что мы дикари?

– Да.

Тетис разразился волчьим смехом, и его нога соскользнула с края стула, на который он ее водрузил.

– По крайней мере, она не лжет, – сказал он, придя в равновесие шаркающими движениями. Его золотые глаза мерцали в увядающем свете, когда он изучал меня во всем моем упоении участившимся сердцебиением. Ибо сердце мое снова забилось чаще, но на этот раз не из-за страха.

– Право, какая жалость.

Я хотела спросить Тетиса, что он имел в виду, и по большому счету хотелось задать тысячу вопросов, но только один действительно имел значение.

– Значит, я могу вернуться домой?

Армин отпрянул, услышав мои слова, и лицо его исказилось от омерзения. Однако ответил мне Калдамир:

– Ни в коем случае.

– Но ведь условия сделки…

– Это никак не связано со сделкой, – отрывисто прыснул словесным ядом Калдамир. Взгляд его все еще был прикован к бокалу, хоть тот уже давно опустел. Он воспринял неудавшийся ритуал болезненнее всех остальных. – Ты не сможешь добраться до моста к сроку.

– К сроку?

– До окончания празднования Мидсоммар, пока древняя магия снова не утечет… – ответил Тетис, взяв фрукт, который тут же равнодушно уронил на стол – сквозь пальцы.

Мое сознание изматывалось в панике.

– Что ж, так и быть. Подожду до следующего праздника. Но как долго продлится ожидание?

По мере того как угасал свет, в комнате становилось холоднее. Отстраненное выражение, с которым на меня смотрели фейри, начало сменяться колющим голодом. Не мной одной было это подмечено. Пусть Никс и оставался в блаженном забытьи, в уголках его глаз проступала все та же выводящая из себя улыбка, а Калдамир с Армином начали беспокойно перебирать столовые ножи.

Даже Тетис выпрямился в спине. Мышцы его напряглись.

– Пару месяцев, – отвечал Калдамир, все еще играя с ножом в опасной близости от моей только что исцеленной руки, которая смирно покоилась на столе. Я отдернула ее и прижала к груди, хоть она уже и не болела.

– Всего пару месяцев? Да, я могу подождать. А затем точно вернусь в свой мир.

– К тому времени будет уже слишком поздно.

В его словах послышалась холодность, но я продолжила давить, несмотря на нараставшее вокруг нас беспокойство. Рука Калдамира замерла, его пальцы крепче обхватили рукоять ножа.

– Слишком поздно… Но почему?

– Потому что к тому времени ты уже будешь мертва.

Глава тринадцатая

К тому времени ты уже будешь мертва.

Это было не первое предупреждение со стороны Калдамира, но именно оно жалило сильнее всего.

– Это еще почему? – потребовала я объяснений. – Почему я умру до следующего праздника?

– Потому что ты – человек, – ответил Калдамир. Голос его внезапно прозвучал очень устало. – Люди не приспособлены к тому, чтобы жить в мире фейри. Тебе повезет, если дотянешь до аконца недели… Что уж говорить о конце лета…

Я потрясла головой.

– Но озеро…

– Озеро – всего-навсего временное решение, – произнес он, не дав мне закончить. – Оно не избавит тебя от смерти, только отсрочит ее. Ты всего лишь простой человек.

– Да, если б она действительно была «простым» человеком…

Эти слова произнес Тетис, который все еще сидел рядом с Калдамиром. Он не смотрел на меня. Только наблюдал за тем, как фейри будто под неведомым гипнозом встают со своих мест.

– Не к месту рассуждаешь, – сказал Калдамир, и в его голосе послышалась угроза. – Это невозможно.

– Я лишь хочу обратить внимание на кое-что важное, – продолжал Тетис, проигнорировав его, – взгляни на нее и скажи, что ты этого не видишь.

– Довольно!

Калдамир встал, со скрежетом отодвинув стул.

– Нужно увести отсюда Делф, пока двор не разошелся в своем буйстве. Только если ты не хочешь сказать, что твои ритуалы по случаю Мидсоммар изменились, Никс.

Лучистая улыбка Никса сообщила ему все, что он намеревался узнать.

– Уверена, что не желаешь присоединиться? – спросил Никс, заслонив своей рукой мою. Коснувшись моей нежной кожи, испещренной ранее проявленными рабочими мозолями, он провел пальцем по моей ладони. Никс прикрыл глаза и приоткрыл губы, кончиком языка облизнув их приподнятые уголки. – Для меня будет честью показать тебе настоящий Мидсоммар в Лесном дворе. Так сказать, подарок к твоему дню рождения, если Калдамир не соврал насчет него.

И только когда я увидела, как руки, принадлежавшие самой красивой женщине, стоявшей позади него, скользнули вдоль его плеч и оказались на груди, мне стало ясно, что он имел в виду. Томное нетерпение всего двора мною было истолковано неверно.

Разгоревшись с новой силой в моей грудной клетке, жар прилил к щекам от того, что мой первый порыв, заслонивший голос разума, был не отказывать ему.

– Да брось! Как будто ей хотелось провести всю ночь с тобой в компании пары-другой стручков!

Никс резко повернул голову и злобно посмотрел на Тетиса. Но прежде, чем он успел хоть что-либо сказать, Калдамир потянулся к моей руке.

– Нам пора уходить. Сейчас же.

Никс надул от досады губы, но тут к сжимавшей его грудь женщине присоединилась еще одна пара рук, на этот раз принадлежавшая темноволосому юноше, чья красота практически не уступала искушающей лучезарности Никса. Он покорно склонился перед своим правителем, отчего на лице принца не осталось и следа раздражения.

– Многое теряете. Тогда в следующий раз, Калдамир…

Армин поднялся, а Тетис последовал за ним. Однако Тетис был настроен покинуть зал не так решительно, как двое остальных фейри. Я заметила, как его взгляд блуждал по комнате, упиваясь зрелищем сладострастного разврата, стремительно перераставшего в нечто большее.

– Спасибо за гостеприимство, Никс, – в вежливом поклоне произнес Армин.

Никс не ответил. Его тело поглощали губы, скользящие по его гладкой золотистой коже, и уже большее количество рук, срывающих и без того скудные слои ткани, накинутые на него. Собор вокруг нас содрогнулся от дуновения ветерка, проникшего через пустые оконные проемы.

Фейри вторили присутствию этой силы.

Миловидный юноша-фейри, склонившийся подле королевской особы и протиснувшийся между его коленей, без колебаний придвинулся к своей цели, сдерживаемой пленом завязок на штанах. Все те, кого поглотила неистовая жажда, двигались чувственно, неспешно, подначиваемые стонами, срывавшимися с губ принца.

Калдамир взял меня за руку.

– Нам пора идти. – Взглядом он встретился с Армином и Тетисом. – Нам есть что обсудить.

Но сколько бы он ни пытался увести меня, сдвинуться, будучи приросшей к месту, не получалось, настолько сильно я была зачарована. Меня нельзя назвать стыдливой, но я еще никогда не видела зрелища, подобного тому, что сейчас разворачивалось перед моими глазами. От этого действа по телу разлился жар, тот самый, что скапливается в предвкушении между бедер, вызывая глубокое, первобытное, дикое желание.

Никс явил всю свою наготу в исключительной красе, окончательно избавившись от одежды. С плотью принца ниже пояса в неуловимых движениях фейри с темными волосами породнилась плоть чужого рта. Послышался очередной сдавленный стон. Молодой парень в неприемлемо-вожделенном соседстве с Никсом принялся двигаться в такт затрудненному дыханию принца.

Чем больше я наблюдала, тем труднее становилось отвести взгляд. Особенно когда глаза Никса открылись, обнаружив меня.

Женщина, изнемогавшая в экстазе рядом с ним, развязала одну из бретелек своего платья, явив взору идеальную грудь, которую она в то же мгновение поднесла к губам Никса. Мое тело начал теснить впившийся в талию корсет, когда принц приник к ней, приступив изнеживать сосцы, словно младенец, не отрывавшийся от груди матери; одной своей рукой он нетерпеливо мял ей вторую грудь, а другой взъерошивал темные волосы уже знакомой мне сладострастной персоны, неспособной отстраниться от тазовой области принца.

Какое-то время его взгляд оставался прикованным ко мне.

Не только возле Никса его подданные предавались наслаждению. В мгновение ока весь зал превратился в сплошное скопление обнаженных тел. Воздух, когда-то медово-сладкий, стал густым и до омерзения приторным от запаха сношений.

Ко мне тянулись десятки рук, дергая за подол юбки и шнуровку корсета.

Какое-то время взгляд принца оставался прикованным ко мне.

Женщина, овладевавшая им, оторвалась от алчущих губ Никса и шагнула ко мне, чтобы потянуть за собой. Платье, расстегнутое на ней теперь с обеих сторон, соскользнуло, упав к стройным ногам, полностью обнажив ее гибкое тело.

Она пыталась увлечь меня за собой, на секунду вырвав из цепкой хватки Калдамира. Ее тело изгибалось позади меня, подталкивая в распростертые объятия обнаженного Никса.

– Присоединяйся к нам, – прошептала она, прижавшись влажными губами к моему уху. Голос ее был таким же тягучим, как и мед, растекавшийся грешной сладостью по ладони Никса прежде. – Мы поможем тебе познать блаженство, которое тебе и не снилось.

Воодушевленный словами соблазнительницы, парень, застывший в коленях перед величием Никса, отодвинулся, заставив принца разочарованно вздохнуть, пока его блестящее от влаги достоинство пульсировало, обременяя чужую грудь.

Тогда он поднялся, вцепившись в меня лукавым взглядом, и следом протянул руку, стараясь притянуть меня к себе.

– Ты ничуть не пожалеешь.

Воздыхательница за моей спиной рукой ощупала мою грудь, пальцами прокралась к узлам на моем платье и начала их расплетать. И только когда Никс в учащенном дыхании сам протянул свою ладонь, я почти было поддалась соблазну.

И не смогла бы не поддаться, если бы грубые руки внезапно и крепко не сжали мои.

– Мы уходим, Делф.

Калдамир вырвал меня из рук обоих фейри, развернув лицом к себе:

– Уверяю тебя, худшего времени для заключения сделки с фейри, чем исход Мидсоммар, просто не придумаешь.

Позади меня раздались раздосадованные возгласы Никса:

– Ну вот, снова ты все портишь, Калдамир!

Калдамир проигнорировал его.

Он стоял так близко, что я видела каждую морщинку в уголках его глаз как единственное подтверждение того, что он старше меня. Так близко, что я почти чувствовала привкус выпитого им вина, передаваемый его дыханием.

Освободив из крепкой хватки мои дрожащие руки, он в ответ протянул свою ладонь.

– Пойдем же, Делф. Конечно, если ты не хочешь в скором времени вырываться из мышеловки.

Были ли виной тому Мидсоммар, Никс и тот пылкий жар, вскормленный очарованием принца, или я сама, но я хотела почувствовать вкус выпитого Калдамиром вина. Именно по этой причине на мгновение я невольно уставилась на его руку, прежде чем нехотя взять ее.

Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что даже в сгущающейся тьме видно, как розовеет мое лицо. И я позволила Калдамиру вытащить меня из зала. Праздные телеса расступались перед нами в последние секунды перед его приближением, чтобы не угодить ему под ноги.

– Я… Я вовсе не собиралась заключать с ними сделку, – наконец выдавила из себя я, когда мы выбрались на прохладный ночной воздух. Когда собор с его приторным воздухом был оставлен позади, ко мне вернулась способность мыслить здраво. В небе всходила одинокая луна. Ее серебристый свет рождал на земле новые тени от корней и камней.

– Ты в этом так уверена?

Тетис.

Он появился сразу после нас, не попрекнув себя возможностью бросить полный желания взгляд сквозь дверь в зал для пиршества. До того места, где мы оказались, все еще доносились звуки совокупления: вздохи, мычание и ритмичные движения тел, соединявшихся друг с другом.

– Ох, расслабься, милая, – сказал он, подкравшись сбоку и положив сильную руку мне на плечо. – Желание присоединиться – вполне естественно. Это просто инстинкты фейри.

– Заглохни.

На этот раз руки Калдамира сжались в кулаки:

– Закроем эту тему.

Он снова дернул меня за руку, на этот раз не совсем нежно, и повел нас по извилистым тропинкам прочь от беспрестанно нарастающего шума.

Тетис, казалось, не готов был так просто сдаться.

– Нет, Калдамир, тема не закрыта. Не говори, что ты не думал о том же.

– Не сейчас!

Тетис продолжал, несмотря даже на нежелание Калдамира смотреть в его сторону.

– А когда? Когда будет уже слишком поздно? Или ты уже забыл, что ты тут не единственный принц, у которого есть долг перед его народом?

Калдамир отпустил мою руку только для того, чтобы зверем броситься на Тетиса. Я еще никогда не видела, чтобы кто-то двигался с такой стремительностью. В считанные секунды он оказался возле темной груди фейри вплотную – их взгляды встретились. Калдамир был на несколько дюймов выше, но этого недоставало, чтобы заставить Тетиса отступить. Во всяком случае, на гнев Калдамира из недр злости высвободилась иная ярость:

– Тебе ли мне рассказывать о долге? – спросил Калдамир. – А чем я, по-твоему, занимаюсь? Почему я, по-твоему, вообще привел ее сюда?

Тетис не отступал:

– Я просто говорю… если она та, на кого мы рассчитываем, то следует действовать быстрее.

– Как бы мне ни было от этого противно, но я согласен с Тетисом, – заявил Армин, прервав в конечном счете свое молчание.

Калдамир сделал шаг назад, но не отступил от морского принца. Он встал между двумя фейри, словно решая, кто из них представлял большую опасность.

– Если вы думаете о том же, о чем и я, – продолжал Армин, – то знаете – вы оба, – что она, возможно, наш последний шанс. Другого такого случая может больше и не представиться. Очень скоро остальные начнут соглашаться с этой мыслью.

Калдамир уверенно выпятил подбородок.

– Если уже не согласились.

Ни Тетис, ни Армин не ответили. Луна взошла еще выше. Ее молочный свет озарял резкие, сердитые черты фейри.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – спросила я, нарушив тишину, полную тяжелых вздохов. – Или вы втроем, как остальные, просто собрались сношаться?

Три пары глаз уставились на меня. Тяжести их взглядов было достаточно, чтобы я почувствовала себя неловко.

– Для твоего же блага советую проявить уважение. Подобные слова… – начал было Калдамир, но мое терпение лопнуло.

– Не будут иметь значения, когда я умру, – сказала я, распрямив плечи, несмотря на то, что дышать стало намного сложнее. – Так или иначе, да, мне предстоит умереть. Так что ничего не имеет значения. Верно?

Даже у Калдамира не нашлось ответа.

Я указала на собор позади нас.

– Что мешает мне пойти туда и позволить лесным фейри разорвать меня на кусочки? – все трое на секунду вздрогнули, и это зрелище странным образом доставило мне удовольствие. – В таком случае я хотя бы сама выберу свою смерть. Существуют и более мерзкие способы умереть. Вот только, – произнесла я, пригрозив им пальцем и медленно приблизившись, – есть еще немыслимая причина, по которой я все еще нужна вам живой. Что-то, связанное с этим, вы отчаянно пытаетесь от меня скрыть.

Армин бросил взгляд на Калдамира:

– Она обязана знать.

К всеобщему удивлению, а прежде всего – моему, Калдамир согласился.

– Так и быть. Мы все тебе расскажем.

Глава четырнадцатая

Мне было интересно посмотреть на жилье принцев, но, пройдя по тропинке довольно далеко, я осознала, что мы возвращаемся ко мне. Из главного зала начали выходить остальные фейри – пьяно пошатываясь на ногах, они шли по пересечению качающихся мостов у нас над головой.

Калдамир захлопнул дверь, как только мы вчетвером зашли в дом, и сквозь лианы, служившие подобием занавесок, проверил, не подобрался ли кто слишком близко, чтобы подслушать.

Я скрестила руки на груди:

– С каждой секундой становится все интереснее.

– Мы здесь только потому, что ты попросила, – напомнил Калдамир, прислонившись к стене так, чтобы следить из-за окна. – Не заставляй меня жалеть об этом.

Мысль съязвить, чтобы он понял, куда может запихнуть свои сожаления, не покидала меня, однако впервые в жизни мне удалось прикусить язык. Нет, я не упущу возможности получить ответы.

Армин уже присел на стул, вытянув ноги по обе стороны от него и опершись на скрещенные у высокой спинки руки. Тетис же выбрал кровать, но не в привычном смысле. Над изголовьем он обнаружил жердь: одна нога под кроватью служила ему опорой, а вторая свободно свисала над краем.

Тетис похлопал по подушке, лежавшей прямо под ним, и тотчас заметил мой рассеянный взгляд:

– Вот тут довольно-таки удобно. Тебе здесь самое место: прямо между моих ног.

– Тетис… – Армин бросил на него суровый взгляд из-под выбившихся из пучка темных прядей. Я же, проигнорировав боль в ногах, решительно встала на ветки, из которых состоял пол.

Калдамир принял это за просьбу начать рассказ.

– Ты знаешь, что оказалась здесь, чтобы выполнить условия сделки, но ты не знаешь всей правды.

Хоть я тщательно следила за своим дыханием, никак не удавалось усмирить вновь заколотившееся сердце.

– Для обоих миров не секрет, что фейри перестали навещать вас так часто, как раньше, – продолжал Калдамир. – И тому есть причина.

– Магия, – медленно произнесла я. – С ней что-то не так.

– Ну, хоть это объяснять не надо, – пробурчал Армин. Он смотрел в пространство отсутствующим взглядом. Как и Тетис.

Так мне стало понятно, что следующие слова Калдамира мне не понравятся.

– Чары работают благодаря системе «сделок», как вы их привыкли называть. Мы надеялись, что, выполнив условия одной, какой-нибудь долгосрочной, вернем хотя бы искорку волшебства. Но когда я увидел тебя в поместье Отто, у меня родилась другая идея.

– Так и знал! – почти зарычал Армин, прищурившись, и бросил яростный взгляд на Калдамира. – Так и знал, что ты все заранее спланировал!

– Едва ли можно сказать, что это было на самом деле спланировано, – огрызнулся в ответ Калдамир, а затем снова повернулся ко мне, расправив плечи. – Я надеялся, что до этого не дойдет, но таково текущее положение дел. Что тебе известно о мире фейри?

– Почти ничего, – последовало признание. – Все, что, как мне казалось, я знала, оказалось далеко от правды.

– Ну что ж, – сказал он, – постараюсь изложить все кратко, но именно то, что тебе необходимо знать. Давным-давно в Аварате существовало не просто четыре двора. И не только принцы правили в них. У нас был король.

– Если это злобное существо можно считать за короля, – со своей жерди пробормотал Тетис.

– Злобный или нет, а у короля был ключ к нашему волшебству. К нашей магии. И когда он проиграл в войне…

– Между фейри была война? – спросила я и тут же снова прикусила язык, испугавшись, что любое слово, слетевшее с моих губ, помешает мне получить ответы.

– Великая и ужасная, – ответил Армин. Он все еще смотрел вперед, но в его взгляде промелькнуло нечто. Он выглядел понурым, ведь фейри наверняка потревожил те воспоминания, которые ему хотелось забыть. – От Аварата камня на камне чуть было не осталось.

– И чтобы защитить нашего пожилого короля, один из высших дворов заточил его. Теперь только один из его сородичей способен его пробудить. Мы были так ослеплены необходимостью восстановить королевство, что даже не обратили внимания на истинное значение произошедшего, пока не стало слишком поздно, – продолжал Калдамир, борясь с тем же выражением обремененности. – Когда война закончилась, страна фейри была разрушена. Мы не винили высшие дворы за то, что они покинули ее… Пока не осознали, почему они так поступили. Позже, гораздо позже мы стали понимать сокрушительные последствия того, что сотворили высшие дворы.

– Король был своего рода точкой посредничества, через которую в мир проникали чары. Когда мы его заточили, потоки магии встретились с преградой на пути проявления в Аварате. Нам в скудном количестве досталось то, что сохранилось после окончания войны… И вот уже последние несколько веков она по крупицам истощается.

Каменный взгляд Калдамира замер на мне.

– Дворы, покинувшие Аварат, знали о последствиях и бросили нас медленно умирать вместе с исчерпанными чарами. И мы будем погибать. Медленно. Мучительно. Если только что-нибудь не придумаем.

Я не осмелилась спросить, что он имел в виду.

Но Тетис все равно ответил на не заданный мною вопрос.

– Смерть звездного фейри заточила его, а потому только жертвой другого звездного фейри можно его освободить.

Теперь все трое уставились на меня.

– Ой, бросьте. – Мой голос был едва слышен, пока я изо всех сил старалась его контролировать. Пусть и хотелось знать все, я все же не желала впустую терять время. Я не хотела, чтобы эти трое снова ввязалась в драку, пока завеса тайны не падет передо мной. – Какое все это имеет отношение ко мне?

– В тот день, когда мы встретились, мне пришлось солгать тебе, – сказал Калдамир. – Не из-за твоей человеческой крови на тебя стали бы охотиться в Аварате. Мы приш… Я… привел тебя сюда потому, что ты, вероятнее всего, не отмечена фейри. Ты никем не проклята, Делфина. Ты и есть фейри. И не простая девушка-фейри, а звездная. Последняя в своем роду.

Все три мужских лица словно окаменели, напряглись, сделались серьезными – идиллия, несопоставимая с тем смехом, который сначала забурлил во мне шипящей пеной, а затем выплеснулся фонтаном наружу, выведя из едва спокойного состояния плечи так, что мне пришлось впиться руками в древесные стены.

– Думаешь, это смешно?

– Это по-настоящему нелепо! – прозвучали мои слова, когда удалось совладать со своим голосом. Я провела рукой по своему туловищу, абсолютно нормальному по человеческим меркам и слишком миниатюрному даже для самых маленьких фейри. – Белые волосы и черные глаза не делают меня фейри.

– Может, и не полноценную фейри Звездного двора, но потомка вполне, – произнес Калдамир как-то уж слишком осторожно. – Жители деревни вполне справедливо полагали, что ты отмечена нашими сородичами. Волосы, глаза… Все отличительные признаки фейри Звездного двора при тебе.

– Фейри, которой пришлось слишком много времени провести в мире людей. – Голос Тетиса раздался слишком неожиданно для меня. Возможно, впервые с момента нашего знакомства на его лице не было и намека на затаенную насмешку. Он уверенно смотрел в стену перед собой, одной рукой рассеянно перебирая кольца на пальцах.

Сузив глаза, я потрясла головой.

– Быть того не может. Нет-нет-нет… Я не фейри. Это просто невозможно!

– Не абсолютная фейри, нет… Но и этого достаточно, – сказал Калдамир.

– Возможно, – вставил слово Армин. – Возможно, достаточно и этого.

Кровь отлила от лица, а вместе с тем пространство комнаты будто закружилось. На этот раз я потянулась к стене не для того, чтобы справиться с дрожью от смеха.

– То есть ты соврал, когда сказал, что, будучи человеком, выжить в Аварате не выйдет?

– Нет, – ответил Калдамир. – Если ты все же человек, то умрешь до того момента, как мы доберемся до Горного двора.

Горный двор. Королевство Калдамира.

– Но если суть моя – фейри, то, так или иначе, я умру… просто немного позже…

Калдамир, хоть не сразу и довольно неохотно, кивнул.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– И это не очередной фокус фейри? Не очередная издевательская шутка, из-за которой вы порежете мою ладонь листом бумаги и назовете этот балаган таинством жертвоприношения?

– Нет, – ответил он. – На этот раз условия сделки ясные и четкие. Следует не просто-напросто пролить чью-то кровь. Речь идет о жизни, принесенной в жертву.

– Но ведь не о какой-то другой жизни! – напомнила я. – Речь о моей жизни. Лорд Отто не отказался бы от меня просто так, верно? – из моей груди внезапно вырвался вопрос. – Каким очередным трюком ты воспользовался?

– Люди предрасположены к убеждению. К тому моменту, когда лорд Отто предложил тебя, он был взаправду убежден, что эта идея принадлежит ему.

Я почувствовала легкие угрызения совести за ту ненависть и то глубокое ощущение предательства, которые испытала, когда лорд Отто появился перед домиком моей семьи. Он, как и я, поддался коварству фейри.

– И я, наивнейшая из всех простаков на свете… – я потрясла головой. – Почему я должна верить хоть одному твоему противному слову?!

– Не имеет значения, веришь ты или нет. Завтра в это же время мы будем на пути в земли, откуда я родом. Можешь пойти с нами как гостья, или мы можем отвести тебя в качестве пленницы. Выбор остается за тобой.

Армин и Тетис подскочили после этих слов.

– Завтра? Разве нам не нужно время, чтобы все обсудить? Как же рассмотрение других вариантов? – спросил Армин.

Тетис согласно кивнул.

– Незачем торопиться. То, что Делф – фейри, все кардинально меняет, и мы все сошлись на этом.

– Именно поэтому нам придется уйти сразу, – парировал Калдамир. – Думаешь, остальным фейри еще не пришла в голову та же мысль? Слухи о ней распространятся очень быстро… И не все фейри будут согласны с нами.

– О, интересно почему? – полным сарказма тоном произнес Тетис. – Я вот с нетерпением жду, когда король снова воссядет на свой трон.

– У меня как ни у кого другого есть причины не желать его возвращения, – заявил Калдамир, пригвоздив Тетиса своим, как я полагала, фирменным взглядом. – Но я знаю, что это единственный выход. Итак, если вы не можете предложить иной способ вернуть чары, мы выдвигаемся с первым лучом солнца.

– Разговор еще не окончен, – произнес Армин, обратив на Калдамира взгляд.

– Я и не думал его заканчивать, – сказал Калдамир. – В пути у нас будет уйма времени, чтобы поговорить.

Внезапно головы трех фейри повернулись в сторону, но не успела я разобрать шуршание за дверью, как Калдамир уже распахнул ее, чтобы поймать подслушивающего.

– Покажись, Уэйлан.

Демон материализовался за столбом.

Калдамир бросил на Армина недобрый взгляд.

– Держи своего питомца под контролем, или я не отвечаю за себя в следующий раз, когда обнаружу его там, где ему не место.

Демон обнажил клыки в подобии улыбки, однако очаровать ему никого не удалось.

– Для этой ночи обсуждений достаточно, – произнес Калдамир, оглянувшись на нас. – Если мы собираемся рано отправиться в путь, нам нужно отдохнуть. – Он кивнул Армину, пока все трое поднимались на ноги; в случае Тетиса это означало сначала спрыгнуть на кровать, что он проделал с невероятной грацией. – Пусть твой демон стоит на страже. Даже самые отважные фейри Никса не осмелятся сунуться, пока он охраняет девчонку.

– И что теперь предстоит?

Втроем они замерли в дверях, Армин и Тетис посмотрели на Калдамира, предоставляя ему право отвечать. Что он и сделал.

– Ты делаешь выбор. Либо едешь связанной, либо нет. У нас есть долг перед народом, который мы обязаны выполнить. Это сейчас превыше всего.

– Долг, который на самом деле зависит от того, фейри я или нет, – было подмечено мной.

– Ну, если ты простой человек, то все из ранее сказанного потеряет смысл, не так ли?

С этим я поспорить не могла.

Глава пятнадцатая

Фейри. Они решили, что я – одна из них.

Это было даже хуже, чем быть проклятой.

Несмотря на разговоры Калдамира о том, что я сама выберу, гостьей мне быть или пленницей, совершенно ясно ощущалось, что решение за меня уже было принято.

Полученные ответы оказались не тем, на что я рассчитывала, но все же лучше, чем ничего. Но их было достаточно, чтобы я начала расхаживать взад-вперед, зарываясь пальцами в волосы, выдававшие мою суть. Те самые трижды проклятые волосы, из-за которых меня и похитили фейри, обезумевшие из-за попыток спасти исчезающую магию, которая веками терроризировала мой мир.

Ту самую магию, которая, как утверждали принцы фейри, текла по моим венам.

С каждым моим неуверенным шагом комната сжималась все сильнее. Воздух сгустился, как тогда, когда я только прибыла сюда. На этот раз дело было не в самой враждебной атмосфере, вовсе не в ней. Но виной всему оставался Аварат. Это место душило меня каждую секунду, что приходилось проводить здесь. Оно старалось выдавить из меня последние частички жизни.

Не получилось заставить себя съесть еду – пищу из мира людей, – которую мне принесли в ожидании, окажусь ли я фейри, или умру. Они сказали, что так я хотя бы не сойду с ума от голода, который невозможно будет утолить, если попробовать еду фейри.

Если нет, так придется обезуметь по другим причинам.

Пути обратно в Алдерию я не видела. Заветного пути обратно к Солу. Нет ни одной дороги, которая не заканчивалась бы моей смертью здесь, в мире фейри. Стоило бы знать, что лелеять мечту о побеге, даже на мгновение, было бесполезно. Я знала, чем жертвовала, когда соглашалась отправиться сюда.

Тем не менее это знание не остановило сокрушавшую мою душу пустоту, когда понимание ужаса происходящего пришло во второй раз.

Со стоном я упала на кровать, и Уэйлан тут же цокнул языком из другого конца комнаты. Я резко села. Лицо побледнело. Не заметила, каким образом он вошел, даже не слышала шороха корней под его ногами.

– Откуда на лице такое разочарование? Я-то думал, ты обрадуешься другу.

– Я… Я… – какое-то мгновение хотелось соврать ему, но я передумала. В том, как он произнес слово «друг», отчетливо слышался сарказм… И все же он был мне самым близким по духу существом здесь. Может, именно потому, что он единственный не был фейри, и, судя по тому, что он рассказывал, у него имелось ничуть не меньше причин ненавидеть их, чем у меня. Поэтому я правдиво ответила:

– Мне бы очень хотелось побыть всего минуточку в одиночестве, – призналась я, дернув шнурки корсета, который и без того уже был расслаблен, но все еще ужасно давил. – Мне здесь нечем дышать.

– Знаешь, Армин на меня очень рассердится, если ты сбежишь. Мне бы не хотелось с этим разбираться, даже если тебе все равно.

Я перевернулась на живот, готовая зарыться лицом в подушки, понадеявшись, что усталость последних двух дней поглотит меня целиком и унесет прочь из реальности. Но потом у меня возникла идея получше.

Прищурившись, я посмотрела на Уэйлана.

– Ты вовсе не сказал мне «нет».

– Не думаю, что мог бы. Я не властен над твоими действиями. Если я правильно помню, мне приказали охранять дверь, а не тебя. – Он смерил меня взглядом, в котором читалось что-то восхитительное и злое. – Фейри не единственные, кто… аккуратен в выражениях.

– Я не сбегу, – пообещала я, в тот же момент присев. – Мне просто нужно подышать. Просто вспомнить, что еще не мертва. Хотя бы пока…

– Но будешь мертвой, если сбежишь, – в качестве предупреждения произнес Уэйлан, но все же не остановил меня, когда я встала и подошла к окну. Лианы тихонько шуршали в вечернем воздухе, внутрь дома проникал сладкий аромат, слегка одурманивая и дразня. Как будто нечто требовало от меня внимания к себе.

Всего на секунду задумалась, что произойдет, если я сбегу. Куда мне идти? Обратно к мосту, где мы с Калдамиром совершили переход?

Пути назад в Алдерию не нашлось бы, даже если бы я добралась до моста.

Так как податься мне было некуда, стоило остановиться в своих размышлениях на единственном месте, в котором я, по крайней мере, смогла бы перевести дух.

– Ты мой любимчик, знаешь же об этом? – произнесла я, перенеся через подоконник одну ногу и замерев. Я оглянулась на демона, который непоколебимо стоял на охране двери.

Он кивнул:

– Как существо, которое, скорее всего, съело бы тебя, будь на то дозволение, приму за комплимент.

* * *

Наконец я догадалась, почему это место назвали Озером Сомнений. Меня предупреждали о его воздействии: оно сведет меня с ума, если я осмелюсь погрузиться в темные, теплые глубины у его кромки. Но понимание этого пришло не только после предупреждения, ведь мне самой удалось ощутить последствия контакта с тьмой.

Я слышала ее.

И, несмотря на все возможные последствия, стремилась услышать манящий в черную бездну зов.

Это была вторая причина, по которой меня тянуло к озеру. Желание услышать эти голоса было почти так же сильно, как тоска по ощущению чистоты легких, которое мне дало первое погружение.

Сколько бы я ни пыталась, никак не могла прогнать шепот черного ристалища из головы. Оно всего лишь произнесло мое имя, но у меня было такое чувство, что оно хотело поведать еще что-то. Нечто, предназначенное только для меня.

Теперь, когда я знала, что озеро создали те же фейри, чья кровь, если верить принцам, текла по моим венам, не получалось перестать думать о нем.

Я ожидала, что добраться до озера будет намного сложнее и что деревья с их корнями попытаются остановить меня, но с заходом солнца в день Мидсоммар во дворе лесного народа что-то изменилось. Здесь стало слишком тихо. Все замерло. Как будто с заходом солнца здешняя земля и ее жители погрузились в сон, наполненный самыми яркими грезами. Все еще не остывала горячая мысль о том, как почва, будучи живой и разумной, вздымается под ногами, жадно поглощая воздух. Это можно было сравнить с тем самым моментом, когда веки начинают подрагивать перед пробуждением, но еще не открываются. За секунду до того как понимаешь, что сейчас вздохнешь, вот только вздох так и не слетает с приоткрытых губ.

Напряжение лишь подталкивало меня ступать вперед.

Мне на удивление легко удалось проложить дорогу меж рухнувших от бессилия тел фейри, которые возвращались с грязного пиршества. Полагаю, удовольствия главного зала в конечном счете их настигли.

Это послужило очередным напоминанием о том, насколько мало я знала об этих сказочных созданиях. Может, Калдамир, Армин и Тетис вовсе не походят на лесных фейри – как Никс во всей его роскошной, элегантной красе, – но они оставались одной крови. Возможно, они так же привязаны к своему миру, как я к своему.

А в моей былой реальности магией даже и не пахло. Да, магия покидала Аварат, но она все еще жила здесь, сочась из каждого бугорка, каждой неприметной ямки.

Желтый солнечный блеск уступил место серебристому сиянию луны, освещавшей озеро. То, как сплелись деревья в этом укромном месте, позволяло свету заливать его целиком независимо от времени дня и ночи. Но стоило отметить, что ночью даже чистая бирюзовая середина озера выглядела жутковато.

Что уже было говорить о чернильной воде. Казалось, с того дня она заполнила гораздо больше пространства, словно желала поглотить лазурное свечение в центре. Она подрагивала там, словно ожившая, дождавшись меня.

Эта едва уловимая тайна озера не покидала мои мысли, призывая разгадать ее, все то время, пока я расшнуровывала застежки на платье, оставленном затем у самой кромки воды. Я спустилась на пару ступенек, ступнями нащупав скользкую поверхность и позволив коже привыкнуть к ледяной воде, окрасившей корни склонившихся деревьев в темно-коричневый. Только коснувшись последней ступеньки я через голову стянула свою сорочку и повесила ее на перила. То было предосторожностью на случай, если она вдруг срочно мне понадобится.

На этот раз, когда вода незаботливо коснулась моей кожи, по всему телу словно разлился звездный свет. Он проник в меня тысячью острых лучей, наполнив лазурным огнем, а потом жалил глаза изнутри до тех пор, пока соленые слезы не собрались в уголках глаз, когда я, сплевывая воду, вынырнула в середине озера.

В тот момент было сложно не поверить, что озеро могло поддерживать во мне жизнь, человеческую или нет, до следующего фестиваля, как бы фейри ни пыталась доказать обратное. На мгновение закралась мысль, что оно может сделать меня бессмертной.

Вода в центре жалила терпким холодом сильнее, чем то ощущалось днем. Мое дыхание испариной стелилось вдоль ледяной поверхности, закручиваясь в полупрозрачные белые колечки и направляясь к теням, которые кричали о своем присутствии здесь и сейчас.

Вот и она, настоящая причина, по которой я пришла: не только из-за очаровывающей голубизны срединной воды, но и из-за проклятой черной.

Неловко передвигаясь в ледяной воде, я постепенно расстраивалась, не улавливая ни единого звука. Не могла даже расслышать ни дробного стука собственных зубов, ни шепота извне.

– Сработает только под водой.

От удивления я чуть не ушла стремительно на дно, но затем повернулась и уставилась в ту сторону, откуда послышался голос.

Золото глаз Тетиса заблестело в тени гораздо раньше, чем появился он сам. Он сидел на низко висящей ветке над самым краем озера. Одна его нога в опасной близости свисала над тягучей чернильной тьмой.

– Что ты здесь делаешь?

– Интересно, что ты задаешься подобным вопросом.

Он перевел взгляд с моих глаз на кристально чистую воду, которая совершенно не скрывала мою наготу. Я непроизвольно пригнулась, но уже старалась не глотать воды.

Внимание Тетиса сместилось вверх, к лестнице, где, словно призрак, на деревянных перилах висела моя сорочка.

– Ух ты, – произнес он, – не думал, что так скоро столько чудес увижу!

От его прямолинейности на меня нахлынули воспоминания о том, что произошло чуть раньше, и я покраснела. Тетис меньше всех остальных хотел покидать празднество Никса по случаю Мидсоммар. Ну… кроме меня.

Конечно, мне не хотелось в этом признаваться, но если бы не предупреждение Калдамира, я бы, скорее всего, и осталась. Ни один другой фейри не смог бы меня убедить отвернуться от принца лесных фейри.

Хотя для Тетиса… могло найтись и место в списке исключений.

И только когда мой взгляд спустился с полных губ Тетиса на его ключицы, видневшиеся из-под приоткрытого ворота туники, заправленной в брюки, было вовсе не к месту догадаться, о чем думала.

И о чем я только думала? Каковы они, фейри…

С моей стороны было бы полнейшей глупостью доверять им, не говоря уже о том, чтобы истекать слюнями, как какая-нибудь жалкая пубертатная язва.

Поэтому я отвела взгляд, но Тетис успел считать мое поведение.

Его глаза вспыхнули, засверкали еще ярче, и не успела я и слова сказать, как он уже уверенно занял ногами крепкую ветвь, одним ловким движением сорвав с себя одежду. Это впечатлило. Ровно так же, как впечатляли очертания его тела, замеченные мною в то мгновение, пока он не нырнул в воду, оказавшись рядом со мной.

Вынырнул он не сразу. Какое-то время оставался под дрожащей рябью воды, описывая возле меня полукруг широкими, умелыми гребками.

Когда он наконец вынырнул, с его глазами было уже что-то не так.

На мгновение тонкая молочная пленка скрыла их цвет. Но не успело мое сердце забиться чаще, как она рассеялась.

Он ухмыльнулся.

– А ты на самом деле красивее, чем я себе представлял.

Я оцепенела, когда поняла, что он имел в виду. Попыталась сомкнуть руки на груди, но тут же осознала: они мне нужны, чтобы удержаться на плаву.

– Ах ты… мерзавец! – прошипела я, и неполнозвучное эхо пробежало вдоль поверхности воды, словно от прозвучавшего крика, а не от шепота. – Ты можешь видеть под водой, не так ли?

– Таковы преимущества моего двора. – Тетис удовлетворенно вздохнул и запрокинул голову к звездам. – Жаль, что сейчас не день. Тогда я бы смог рассмотреть тебя получше.

Все его тело последовало за головой, и над волнами в сиянии лунного света показался его широкий торс. Его пах скрывала лишь тонкая пенистая пленка воды, но ее было недостаточно, чтобы не заметить факта того, насколько его достоинство выглядело впечатляющим.

Я сделала все возможное, чтобы перестать пялиться туда.

Стоило быть благодарной этой холодной воде за то, что она приглушала выступавший на моем лице румянец, который стремился расползтись по моим щекам. Я начала грести, чтобы уплыть подальше от Тетиса, однако он продолжал медленно двигаться полукругом, не отставая от меня, как бы я ни старалась изменить маршрут.

– Осторожнее у кромки, если ты не шибко уверена.

Пришлось остановиться, оторвав от него взгляд и оглядываясь назад. Совсем не заметила, как близко подобралась к черной области озера, а ведь должна была хотя бы почувствовать, как вода потеплела. В подсознании созрело ощущение, что тело в конце концов привыкло к температуре.

Но на самом деле я инстинктивно плыла прямо в объятия чернильного мрака.

– Уверена в чем?

Озеро потревожило изгибами волн, когда я поспешно отплыла от черных рук, скользнувших в мою сторону. В этот момент мне в уши проник приглушенный в отдалении звук. Его было сложно разобрать. От него следовало отмахнуться, если бы не тот манящий шепот, сковывавший меня притягательностью.

Конечно же, звучало мое имя.

Делфина.

– Под воду. – Голос Тетиса раздался ближе, чем я ожидала. Отвернувшись от черной воды, я заметила, что фейри плыл на таком расстоянии от меня, что мог протянуть руку и невзначай коснуться. Он двигался в воде, словно рыба. Каждое его движение было таким же естественным и контролируемым, как и мои шаги на суше. Полагаю, этого и следовало ожидать от принца Аваратского моря. – Если хочешь услышать, что они говорят, тебе придется нырнуть. – Он указал на чистую полосу воды под нами. Отражения звезд на ней мелькали между нашими движущимися тенями. – Но ты должна быть осторожна. Некоторые фейри верят, что вода здесь проклята, а все сказанное внизу…

– Сведет меня с ума? – закончила я за него, отвернувшись лишь для того, чтобы снова взглянуть на покрытую рябью черную воду. – Ты мне уже говорил, помнишь?

Снова скрежетали от холода зубы. Непонятно почему, но во второй заплыв стало холоднее. Мышцы напряглись, одеревенели, дыхание замерло, не успев насытить воздухом легкие. Тетис каким-то чудом разбирал, что я говорила в перерывах между короткими глотками воздуха.

– С чего бы тебе помогать мне? – спросила я, обернувшись в его сторону.

– Не знаю, – произнес он. Каждое его слово сопровождалось очередным гребком, приближавшим фейри ко мне. – Может, только потому, что считаю подобные решения исключительно личным делом каждого. Или, вероятно, потому, что ты мне нравишься.

– С какой стати? – вопрос прозвучал глупо, но я была рада, что холод заставил меня его выпалить. Искренне хотелось это узнать. И не только из-за постоянных напоминаний самой себе, как мне следует ненавидеть фейри.

Теперь он был достаточно близко, чтобы до меня дотронуться. Однако он не схватил меня, как я могла бы себе вообразить. Он был нежен. Ласков. Удивительно ласков.

Вытащив руку из воды, он провел ею по линии роста моих волос вдоль левого виска.

– Маленький человечек, я не знаю.

Рука снова упала на поверхность воды, и всего на секунду он позволил ей задержаться, чтобы очертить круг на моем плече, прежде чем отдернуть ее.

– Но я намерен узнать.

Я почувствовала, как вода, двигаясь между нашими телами, поменяла направление течения.

Мы так и не двинулись, на одно долгое мгновение зависнув, словно в полете. Парили мы слишком близко друг к другу, но его тело не тревожило мое. Тетис испортил впечатление от момента, улыбнувшись той самой лукавой улыбкой, и, чтобы сбежать, не растворившись в губительной нежности чужих вожделений, я сделала единственное, что пришло в голову.

Воспользовалась его советом. Отвернулась от Тетиса и погрузилась в воду. Сначала я не слышала ничего, кроме бульканья пузырьков, выходивших из моего носа и рта и лопавшихся надо мной.

Затем я его услышала, тот самый голос.

До слуха дошел не только шепот. До него дошло не только мое имя.

– Делфина. Мы знали, что ты вернешься.

Глава шестнадцатая

Услышав эти слова, я открыла глаза под водой. У меня не было волшебного дара морских фейри, как у Тетиса, но очень скоро я начала разбирать очертания в сгустках чернильной тьмы. Появились крошечные огоньки, простиравшиеся внутри черной воды у кромки озера. Подобные тысячам звезд.

Последний великий дар Звездного двора.

В залитой звездным светом воде возникло новое очертание. Чернота, темнее всего остального окружения на глубине, отпрянула. Округлые очертания головы и плеч рвались наружу там, где воды сталкивались на незримой границе, но, как бы те ни старались, все равно не могли выбраться из плена.

– Подойди ближе… Тебе нужно кое-что узнать… И только мы можем тебе поведать…

Голос звучал значительнее яснее, но взор с трудом улавливал очертания мрачного силуэта, который в темноте различали мои слезящиеся глаза.

Я не могла ответить этому существу – или призраку, – к тому же у меня заканчивался воздух. Частично мной овладел страх всплывать на поверхность. Боялась, что голос исчезнет, когда я снова нырну. Испугалась, что мне не хватит смелости нырнуть опять.

В чернильном мраке меня, возможно, поджидало проклятье безумием, которого опасались даже фейри. Пусть проклятья были мне не в новинку, но… Тут же мне пришлось замереть: одно дело быть проклятой среди людей, и совершенно другое – среди существ, которые обременяли злым роком.

Но затем голос раздался вновь, и все мои мысли о том, чтобы всплыть, исчезли, а потребность дышать показалась, к моему удивлению, не такой уж и срочной.

– Есть еще один способ выбраться из Аварата.

Когда тьма распростерлась передо мной в этот раз, я подалась ей навстречу. Как только я это сделала, в тот самый момент, когда мои пальцы коснулись тех, кто манил меня к себе, темная вода поглотила меня.

Темнота была не похожа на ту, что можно было видеть раньше.

Я в ней ничего не весила. Парила в пустоте, окружавшей мое тело сродни тому, как заботливая матушка нежно поглаживает своего новорожденного ребенка. Во всем вокруг меня и во всех проявившихся точках света пульсировала жизнь.

Но во тьме я пребывала не одна.

Темные очертания стали крупнее, отчетливее, превратились в окутанное тенями туловище. Я не могла разобрать черт лица, но каким-то образом чувствовала, что нечто не желает мне зла.

Такое возможно? В таком-то месте?

– Ты знаешь, зачем тебя привели в Аварат, Делфина?

В попытке ответить я открыла рот, напрягшись выдавить что-то несвязное сквозь толщу воды и тут же обнаружив, что вода не попадает в полость рта. Я поспешно ответила. Мой голос прозвучал так же чисто, какой чистотой представало само озеро, в котором, как оказалось, я больше не плавала.

– Я должна умереть, чтобы король фейри возродился. Чтобы магия вернулась к его народу.

– Этого мы и боялись. – На этот раз голос отозвался тяжеловесностью мрака. Опасностью. – Ты не должна этого допустить, если хочешь, чтобы Аварат уцелел!

Я медленно повернулась, но вытянутые в обе стороны руки не могли продолжить легкого вращения. Куда бы я ни повернулась, тень оставалась прямо передо мной, смотрела на меня. Заглядывала внутрь меня.

Впервые почувствовалось, как нечто холодными когтями вцепилось в меня.

– Но как мне это остановить? – спросила я, постаравшись не показаться отчаявшейся. – Я же всего лишь человек…

– Ты так в этом уверена?

На этот раз пришлось задуматься, поворачиваясь в усеянной звездами тьме, пока не созрел ответ. Обманывать здесь было некого, разве что саму себя. Эта тьма знала мое имя еще до того, как я его произнесла. Кто ведает, какие знания таились в темной воде?

– Я уже ни в чем не уверена. – Попыталась сглотнуть и поняла, что это невозможно из-за кома, образовавшегося в горле. – В любом случае… Все это не имеет значения. Ничто не имеет значения… В Алдерию мне путь закрыт навсегда…

– Мало что в нашей жизни по-настоящему однозначно, – произнес голос. Пренебрегая темной пеленой, мой взгляд уловил, как эфемерная рука снова тянется ко мне. – Но я могу тебе кое-что пообещать. Мы можем вытащить тебя отсюда. Останься в живых, Делфина. Брось вызов принцам, и мы в свою очередь сделаем все, чтобы ты не умерла в Аварате.

Я потянулась и взяла тень за руку. Как только я это сделала, тьма начала стремительно отступать, а на меня нахлынула паника так же быстро, как душу пронзил луч надежды.

– Как? – спрашивала я, ощущая, как пространство вокруг уплотнилось. – Каким образом я должна бросить им вызов?

С каждым словом мой голос становился все более невнятным. Тень отступила к гаснущим звездам, растворяясь с ними до тех пор, пока просто не исчезла, больше ничего не объяснив. Звезды пропали вслед за ней.

Как только они исчезли, я снова погрузилась в ледяную, залитую лунным светом воду.

* * *

Вынырнув на поверхность, я принялась жадно глотать воздух. Удивительно, как на этот звук не сбежалась половина Лесного двора. Я кашляла и отплевывалась, не обращая внимания на стекающую в глаза воду, пока легкие интенсивно сжирали кислород, которого под толщей озерной воды некоторое время им недоставало.

Тетис плыл всего в паре футов от меня. Его лицо выдавало, что он крайне впечатлен.

– Как раз размышлял, стоит ли тебя вытаскивать на поверхность.

Я проигнорировала его замечание.

– Ты слышал? – тяжело дыша, спросила я. – Слышал, что они сказали?

Одеревенелые мышцы свело судорогой, из-за чего я едва могла удерживать голову над водой. В лунном свете кто-то мог бы и усомниться, но мне показалось, что моя кожа быстро приобретала тот же голубоватый оттенок, коим мерцала вода.

Тетис на мгновение замер, посмотрев на меня так, словно только осознал, что я прижалась к его теплому боку. Сама-то я не сразу это поняла, но мне было все равно. Возникла подсознательная нужда в источнике тепла, и мое тело предпочло мгновенное спасение неминуемой угрозе.

Поступок оказался смелым, ведь именно смелой я себя и ощущала.

После всего сказанного мне, каким бы размытым ни было послание, у меня появилась надежда. Впервые с того момента, когда Калдамир пришел и объявил о моей судьбе, у меня появился план. Шанс отыскать выход.

Пусть маловероятный, но уже хоть что-то. Вспыхнувшая надежда заставила мое сердце быстро забиться…

За нее и за тень Тетиса. Его тело было настолько горячим, что моментально согрело воду вокруг. Возможно, всего на градус или два, но при нынешних низких температурах этого было достаточно, чтобы мне захотелось обвить его ногами, сократив оставшееся между нами расстояние.

Почти.

– Глупая малышка… – спустя мгновение произнес Тетис, переведя дыхание, которое у него ненадолго перехватило. – Ведь чтобы услышать, что они хотят сказать, надо погрузиться в проклятую воду.

Какое-то время я растерянно моргала, чудом не дав себе его поправить.

Он не видел, как меня туда затащило.

«Лучше так», – подумала я. Этот секрет никому не должен быть известен.

– Я думаю… Хватит с меня проклятий, – пробормотала я, притворившись, что брызги воды попали в глаза, лишь бы не встретиться с ним взглядом. – Кажется, ледяной воды тоже.

– Если хочешь, могу тебя согреть, – произнес Тетис, и на его лице появилась сводящая с ума ухмылка.

Вода была такой холодной, что его предложение звучало очень заманчиво.

Тетис поплыл рядом со мной к лестнице, и я заметила, что темные тени у кромки озера как будто немного отступили. Я слишком замерзла, поэтому мне было все равно, смотрел ли он, как я выходила из озера и тянулась за сорочкой, чтобы натянуть ее через голову. Впервые я была благодарна горячему вязкому воздуху. Уже через пару минут дрожь стала тише, и вскоре мое тело полностью успокоилось.

Только бы Тетис не заметил изменений в озере.

– Мне кажется, окаймлявшая воду чернота была шире?

Сердце ушло в пятки, в них же и застряв. Для меня же было бы лучше, если бы он продолжал думать, что я не общалась с существом на глубине. Закралось сомнение, что они оба с Калдамиром предоставят мне свободу, если узнают, что мне поручили бросить им вызов в обмен на то, в чем принцы мне отказали.

Взамен на мою свободу.

– Да? А я и не заметила, – соврала я, молясь в душе, чтобы Тетис закрыл на это глаза.

Но этого не случилось.

– Нет, – произнес он, и в его голосе послышалась озабоченность досадной мыслью. – Клянусь, они были длинней и шире! Прежде они касались корней вот этого дерева! Я не могу ошибаться.

Я изо всех сил старалась не выдать своей тревоги, пытаясь дышать размеренно.

– Правда?

Но он продолжал стоять на своем. Он начал было спускаться обратно в воду, чтобы рассмотреть поближе, но я не могла рисковать.

Не могла допустить, чтобы он что-то заподозрил. Мне предоставилась редкая, исключительная возможность спасти себя. Я не тешила себя надеждами, что мне выпадет еще один такой шанс. Шанс совершить невозможное: вернуться в Алдерию.

Поэтому я сделала единственное, что могло его отвлечь.

– Так что… – произнесла я, внезапно поворачиваясь к нему лицом. – Предложение все еще в силе?

Какое-то время Тетис тупо моргал своими двойными веками, будучи явно сбитым с толку. Я прогнала все сомнения в серьезности моих намерений, медленно, но решительно сняв сорочку с обнаженного тела и снова повесив ее на перила.

Сделав шаг, я снова спустилась в ледяную воду, и теперь моя голова находилась на одном уровне с его.

– Предложение согреть меня, – прошептала я, придвинувшись ближе. Тетис стоял как вкопанный, он не мог – или не хотел – пошевельнуться. – Если только ты не имел в виду то, о чем я догадывалась.

Тетис наконец пошевелился, но только для того, чтобы долго и медленно выдохнуть. Жар его дыхания согрел мое лицо, находившееся в паре дюймов от его губ.

– Должен предупредить, – произнес он, – я, может, и принц, но недостаточно благороден, чтобы отказать тебе.

Тетис был так близко, что в его дыхании ощущалось что-то солоноватое, как привкус морской воды, а кожа все еще поблескивала, будто усыпанная крошечными кристаллами. Золотистый цвет его серег отражался на коже, бросая крошечные отблески, танцующие на подбородке, настолько остром, что мне неизвестно по какой причине захотелось дотронуться до него. Лишь бы узнать, останется ли на пальцах кровавый след. Глупость.

Свободной рукой он отвел выбившуюся прядь моих волос, которая упрямо цеплялась за шею.

Его жар проникал глубоко внутрь меня, разжигая огонь нарастающей страсти.

Я спустилась еще ниже, глубже под воду и ближе к нему.

Моргнула, но посмотрела не в его глаза: мой взгляд был прикован к его губам, которые на мгновение очутились в искушающей близости к моим собственным. Я задумалась, какой же у них вкус, напоминает ли он море, которое Тетис лелеет в своей широкой груди. Клянусь, что на секунду в подобной близости с ним даже послышался плеск пенистой морской волны. Его тело легонько качнулось к моему, точно ногами он все еще стоял на палубе давно пропавшего из всех портов корабля.

Мне хотелось приоткрыть рот, чтобы сказать: «Передумала. Это неправильно», – но не смогла. Была бы возможность это остановить, и не пришлось бы сомневаться, что Тетис, благородный или нет, позволит мне уйти.

Но не хотелось противиться.

Я не привыкла получать подарки ко дню рождения, но после того, который мне уже подарили, возникло желание преподнести еще один самой себе. Скорее всего, я все-таки умру в Аварате, что бы ни пообещал мне чернильный мрак озера, но теперь можно было бы сказать, что умерла, отведав его дикого колдовства.

На этот раз сомнений не было. Никаких промедлений и ненужных вопросов от Тетиса и никакой собственной слабины, чтобы задавать свои.

Его губы были такими, какими я их себе и представляла. Мягкие и властные, как неукротимая сила моря. Его руки скользнули к талии, грубо притянув мое обнаженное тело к себе и подняв его. И он не остановился на этом. Темные руки фейри ласкали изгибы на моей пояснице, разминая тонкую талию и не достигая моей упругой груди.

Мое тело желало его. Сопротивление оказалось бесполезным.

Невозможно было отказать ему.

Мне потребовалось лишь положить свои руки на его и потянуть их вверх, чтобы им овладел новый виток наслаждения от прикосновений ко мне. Иного приглашения ему и не требовалось.

Во всем своем обнаженном великолепии Тетис поднялся из воды, забрав меня с собой на верхнюю ступеньку лестницы. У меня перехватило дыхание, когда он кинул меня на кучу позабытой им одежды и взобрался сверху, остановившись лишь для того, чтобы методично, по одному с каждого пальца снять все кольца. Все это время он не сводил с меня мерцающих хищных глаз. Воспоминания о разгоряченном на оргии Никсе всплыли в сознании, подлив еще больше масла в огонь истомы.

Я подалась к нему, пожелав придвинуть к себе для очередного лихорадочного поцелуя, но он меня остановил.

– Если не хочешь, чтобы одно из них потерялось где-то внутри тебя, прояви немного терпения, – сказал он. – Но обещаю тебе: оно того стоит.

Он оказался прав.

Как только он запихнул последнее кольцо в карман жакета, который валялся под нами, Тетис резко уложил меня на спину, вдавив свои нежные губы в мои. Одной рукой он опирался на землю, чтобы не раздавить меня своим весом, а второй – с упорством своенравного океанского течения раздвигал мои дрожащие колени.

Нет, не раздвигал. Распахивал настежь, как оставшиеся без замка ворота.

Он не был чересчур груб с хрупким девичьим телом, но и нежным его тоже нельзя было назвать. Его рука двигалась с отточенной четкостью, сперва медленными, дразнящими касаниями поглаживая еще не раскрывшийся и истекающий нектаром цветок, а затем, приближаясь к набухшей от томления сердцевине, надавливая на нее сильнее и сильнее, очерчивая окружности по диаметру влажной плоти, из-за чего с моих губ сорвался сладостный стон.

Не успел он затихнуть в моих губах, как превратился в судорожный вдох, когда палец принца проник внутрь меня. Он покусывал мою губу до тех пор, пока у меня не вырвался еще один приглушенный вскрик. Только тогда Тетис оторвался от меня и посмотрел мне в глаза.

– Да, вот так… – тяжело дыша, прошептал он. – Хочу рассмотреть тебя детальнее, пока есть возможность. Хочу запомнить твое лицо до того, как доведу тебя до оргазма. Потому даю слово: после этого ты уже не будешь смотреть на меня как прежде.

К активному большому пальцу присоединился средний. Так, Тетис проник ими в меня значительно глубже, нащупав место, где изнывающее лоно начинало пульсировать в ответ. Я напряглась, сжав бедра в попытке сдержать их вместе, но Тетис раздвинул их вновь.

– Я чувствую, что ты близка… – промычал он, приоткрыв рот. – Достигни пика удовольствия. Не войду в тебя, пока ты не сделаешь этого.

И я достигла.

Как бы я ни пыталась, не могла от этого отказаться.

Как только волна блаженства схлынула, он перекатил меня на живот и прижался своим твердым членом сзади. Он опустил голову, сперва коснувшись несколькими горячими поцелуями моих лопаток, затем скользнул по плечу горячей рукой и застыл над правым ухом:

– Только не говори, что это твой первый раз. Не хочу сделать тебе больно.

– Не первый, – сказала я, пытаясь унять дрожь в голосе. – У меня… был другой.

– Хорошо, – произнес он. – Сейчас ты о нем навсегда забудешь.

И я забыла. Для равновесия опершись руками и зависнув надо мной, он продвинулся внутрь меня.

От удовольствия из принца вырвался приглушенный стон. Его прерывистое дыхание служило доказательством сдерживаемой силы, пока он дюйм за дюймом проникал все глубже – по крайней мере, ровно до той поры, пока внутри хватало места. И только тогда он позволил себе начать раскачиваться вперед и назад, с каждым разом быстрее и увереннее вытаскивая и вставляя обратно свое достоинство.

Я зарылась лицом в кучу одежды, чтобы заглушить вздохи, непроизвольно вырывавшиеся после каждого его движения.

Конечно, это не был мой первый раз, но в объятиях Тетиса мог бы, безусловно, оказаться им. Наша возня с Леофвином выглядела абсолютно невинной по сравнению с тем, как мной овладел морской принц. Он доминировал, доставлял удовольствие и наслаждался этим сам.

Как только я вытянулась достаточно, чтобы принять его целиком, он еще шире раздвинул мои ноги, сильнее распахнув бедра перед тем, как начать по-настоящему страстно проникать в меня. Один его размер должен был причинять боль, но мое тело принимало его с новым оргазмом. Тетис сотряс мое тело, поднявшееся с глубины вожделения и сладострастия, пока сам же не взорвался дрожью в бедрах и коленях.

Оргазм испытала не только я.

Тетис погрузился в меня в последнем яростном порыве страсти, и его тоже настигла волна удовольствия. Я поняла это по тому, как его руки зарылись в землю по обеим сторонам от меня. Грязь и сухие листья просачивались между сжатых пальцев, а из горла фейри вырвался животный рык.

В то время как я, изнуренная, рухнула на землю, он буквально изворачивался от прилива энергии, сдерживая меня в объятьях.

Неважно, насколько спокойно он лежал. В нем всегда что-то требовало движений. Эта энергия сотрясала его тело подобно тому, как он занимался любовью. Ритмичными непрекращающимися движениями он проник руками между моих гладких бедер, едва я успела перевести дыхание.

– Я сдержал свое обещание?

– Обещание? – спросила я, повернувшись к нему. Видела только его. Он занимал все мои мысли, пока они понемногу, очень медленно, не начали возвращаться к привычной стезе рассуждений. Как бы мне хотелось, чтобы этого всего не произошло! Мне хотелось забыть все помыслы навсегда и просто лежать здесь, в объятьях Тетиса. Лежать там, где я чувствовала себя в безопасности, даже если его руки на самом деле были самыми небезопасными для девушки из людского рода.

А для меня, неважно, человек я или фейри, – особенно небезопасными.

– Обещание согреть тебя, – напомнил он, солеными губами коснувшись уголка моих губ дразнящим поцелуем. – Или нужно добавить огонька?

Его рука проделала остаток пути вниз и снова оказалась у меня между ног, стала дразнить пальцами, как за секунду до этого он дразнил поцелуем. И мне очень хотелось принять его предложение во второй раз, забыть обо всем, чувствовать только то, как сплетаются наши тела. Но этому не суждено было произойти.

Тетис взглянул наверх и заметил что-то такое, из-за чего у него вырвалось ругательство.

– Черт… Солнце скоро взойдет, – произнес он, поднимаясь на ноги. – Надеюсь, ты понимаешь, что для меня нет большего удовольствия, чем лежать здесь с тобой, но не хочу заставлять Калдамира ревновать до того, как мы отсюда уйдем.

– Ревновать? Калдамира? – я фыркнула. – Не похоже, что у него вообще есть эмоции.

Тетис искоса взглянул на меня.

– Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, на что фейри способны.

Ответить он мне не дал, вместо этого подав мне руку. Вскоре мы оба были одеты и прилично причесаны, чтобы отправиться обратно, не вызвав при этом подозрений. Я же тем временем с ужасом ждала выражения лица Уэйлана, когда он увидит, что случилось с моими волосами.

– Давай оставим эту маленькую экскурсию между нами, – сказал Тетис, пока мы направлялись к опушке леса. На мгновение мы остановились, чтобы полюбоваться лунным светом, тронувшим верхушки спящих деревьев. Вибрации, которые раньше наполняли воздух, полностью исчезли. Магия все еще пребывала здесь, но скрывалась глубоко внутри каждой травинки и песчинки.

Мидсоммар как начался, так закончился. А с ним и чары погрузились в сон.

– Что? – спросила я. Вид Уэйлана, выглядывающего из окна над головой, придал мне смелости. – Так сильно не хочешь рассказывать Калдамиру о том, чем мы там занимались?

Тетис легонько вздохнул.

– А ты вовсе не такая неженка, ты знаешь об этом?

– Это одно из моих сильных качеств.

– Да уж, еще меньше мне хочется признаваться ему, что подпустил тебя к Озеру Сомнений, – говорил он, все еще выуживая из многочисленных карманов кольцо за кольцом и надевая их по очереди на пальцы. Перед тем как мы расстались, он меня остановил. – Надеюсь, я об этом не пожалею. Не пристало тебе рассказывать, как я поступил. Калдамир с меня шкуру спустит, если узнает. Но я рад, что ты не касалась тьмы озера. Было бы… не очень правильно для всех нас, если бы ты ее коснулась.

Тетису я все же не сказала, что волнуется он совсем не из-за того. Ведь мне удалось не просто коснуться тьмы, а заключить с ней сделку.

Калдамир предупреждал меня об этом. Ну, по крайней мере, пытался. Не все сделки заключались подписанием договора, так же как не всегда было понятно, что сделка вообще заключена. Но в этот раз пояснений не требовалось. Мне не нужно было видеть условия в письменном виде, чтобы понять, на что же я на самом деле согласилась.

Когда мы возвращались, только я еще разок посмотрела на озеро.

Только я заметила, что в чернильном мраке не просто стало меньше теней. Он исчез. Полностью..

Глава семнадцатая

Следующие несколько часов мое сознание боролось со сном, и на то имелась тысяча причин.

Вопреки всем трудностям, предостережениям и тщетным помыслам сбежать, мне сообщили, что путь назад в Алдерию существует. Путь, чтобы вернуться к моему младшему брату, к Солу!

Глупо было полагать, что жители деревни примут меня с распростертыми объятьями, но мое безразличие к этому пересилило тревогу. Если была возможность продержаться в Аварате достаточно долго, чтобы затем вернуться, я преодолела бы любые невзгоды ради свободы. И я преодолею их. Больше ни в жизнь не стану принимать эту блаженную псевдонормальную жизнь – будучи проклятой или нет – как данность.

Наконец, я провалилась в полную снов дрему, ту самую, из омута которой так тяжело выбраться, когда наступает время пробудиться.

Так Уэйлану все же пришлось заставить меня подняться с кровати. Но только после очередных угроз Калдамира связать меня и перекинуть через лошадь, чтобы положить конец утренним капризам. На этот раз я даже была не прочь позволить ему это сделать, хотя бы просто назло, но тут передо мной появился демон, на чьем лице поблескивали ящерные чешуйки.

– Он же сейчас серьезно, смекаешь? – торжественно произнес он. – Опасный прецедент для пререканий. А я-то думал, ты еще готова бороться.

Я недовольно простонала, но все же привстала. Мои мокрые волосы высохли, превратившись в очередное гнездо из колтунов на затылке. От одного их вида рука Уэйлана дернулась в сторону расчески, уже покоившейся в походном рюкзаке, который он держал перекинутым через свое левое плечо. Это-то и заставило меня выпрыгнуть из постели и начать натягивать платье.

Прошлой ночью мне удалось избежать причесывания, но этим утром не хотелось бы снова испытывать нежность демонических рук. Не сейчас и не по своей воле.

Едва я успела надеть корсет поверх прозрачной сорочки, как в комнату ворвался Калдамир. Щеки его пылали тем же неистово-алым оттенком, каким горело рассветное небо за его спиной. Солнце едва-едва взошло, не оторвавшись от горизонта рыжим пятнышком, чтобы затем взорваться острыми лучами сквозь оберегавший двор фейри дремучий лес.

На земле позади него Армин уже восседал на огромном черном жеребце, чья грива отлично сочеталась как по цвету, так и по жесткости с волосами всадника. Тетис вертел в руках поводья небольшой кобылы в яблоках, и выглядела она дерганной. Лошадь нервно закатывала глаза и с каждым вздохом, раздувавшим ей ноздри, также начинала дрожать челюсть.

Лошадь Калдамира, Ринн, тоже была здесь, но оседлана она была иначе. Я сразу поняла, для чего он закрепил длинное кожаное седло.

– Не доверяешь мне ехать одной?

– Ты не вызываешь доверия, – ответил Калдамир, пародируя мою же недавнюю реплику. – Я был с тобой честен. Этого достаточно.

Он оглядел Уэйлана, обвел взглядом комнату и, поскольку я, видимо, собиралась недостаточно быстро, схватил меня за запястье и потащил вслед за собой вниз по лестнице. Как могла, я удерживала шнуровку корсета, чтобы та не разлетелась в стороны.

– Ты не можешь хотя бы минутку подождать?!

– Нет. Нам нужно уйти до того, как проснется двор. Большая часть фейри обрадуется, если наше путешествие не состоится вовсе.

Равно как и создание в озере.

Я попятилась назад, и рука выскользнула из хватки Калдамира. Как только это произошло, Калдамир громко вздохнул, словно позабывши, насколько маленькой и юркой по сравнению с ним приходилось быть мне.

– Почему же? Разве не все фейри желают, чтобы ваши бесценные чары вернулись?

Не теряя времени даром, он снова потянулся за мной, но моей ловкости хватило, чтобы, увернувшись, отступить.

– Сейчас не время играть в кошки-мышки, – низким голосом произнес он. В третий раз он протянул в мою сторону руку ладонью вверх, хотя буквально корчился от желания схватить меня.

– Знаешь, я ведь могла и закричать, – с азартом отвечала я, – и поднять на уши весь двор. И тогда… Улизнуть нам станет значительно труднее.

– Если мы пообещаем все рассказать тебе по дороге, ты залезешь, отродье тебя побери, на эту лошадь?

На секунду я подняла глаза, осматривая спящий двор. Совсем скоро вчерашние праздные озорники начнут просыпаться, или, возможно, не станут. Мне было непонятно, существовало ли у фейри такое понятие как похмелье, но после вина и такого кутежа оно точно могло быть гарантировано.

Я уже видела голод в глазах фейри, ощущала их силу, испытала на себе их похотливые притязания. Не думаю, что мне хотелось бы стать предметом их ненависти, и совершенно не важно, по какой именно причине. По крайней мере, Калдамиру и остальным до определенного момента требовалось, чтобы я оставалась живой. Они не убьют меня прямо сейчас, и это уже неплохо. Даже больше, чем «неплохо». Это была гарантия. Мне предоставлялся шанс, который я не заполучу, если останусь здесь.

Создание из Озера Сомнений пообещало вытащить меня отсюда только при условии, что я уцелею. Мне предложили бросить принцам вызов, но это, несомненно, еще терпело отлагательство. Сейчас их защита была необходима.

– Ладно. – Я протянула Калдамиру руку.

Как только он ее взял, то тотчас резко потянул меня вперед и быстрым движением усадил на спину Ринн. Затем он вырос позади меня в седле, всем телом прижавшись к моей спине. Его мощные бедра сжали мои по обеим сторонам таким образом, что у меня пропала необходимость крепко держаться за рожок седла. С Калдамиром за моей спиной я просто не могла упасть. Вот только если бы он не свалился первым…

Ускользнуть тоже не вышло бы.

– А как же Уэйлан?..

– О демоне не беспокойся, – сказал Армин, поравнявшись с нами. – Он найдет нас, где бы мы ни остановились. Их вид путешествует иначе.

Словно в подтверждение его слов, Уэйлан уже исчез, но перед этим чудесным образом умудрился незаметно положить мне на колени расческу. Меня еще никогда в жизни так не пугали настолько обыденные для магического мира вещи. К тому моменту, как три лошади вышли из ворот на узкую тропинку, вившуюся лентой вокруг стен Лесного двора, на волосах не осталось ни одного узелка. Об этом я позаботилась.

Если мне приходилось лелеять мысль о том, чтобы выжить, то стоило остерегаться не только фейри. Хотя по тому, как принцы выезжали из владений лесного народа, клоня в потугах головы и оглядываясь через плечо от каждого хруста веточки, они, возможно, предвосхищали бо́льшую опасность, чем я думала.

Это были подданные Никса, те самые фейри, которые принимали нас при дворе гостями прошлым вечером. Полагаю, с момента празднования Мидсоммар многое изменилось. Калдамир, Армин и Тетис не представляли собой непосредственную угрозу для моей жизни.

Приходилось помнить об этом и молчать. Я пригибала голову, когда они склоняли свои; задерживала дыхание, когда не дышали они; сидела тихо, когда все вокруг меня замирало.

В напряженном молчании мы ехали до тех пор, пока двор не остался далеко позади, а маленький ручей на пути не превратился в широкую реку. Вода непрерывным потоком текла между больших скользких и гладких камней. Иногда лошади отваживались зайти в нее: копыта скрежетали по камням, а вода резво струилась, лаская их крепкие ноги в районе колен.

Потом мы остановились. Принцы по одному спешились, чтобы умыться и заново наполнить наши фляги. Мошки жужжали в воздухе, но я заметила, что насекомых никто не тронул и даже не попытался отогнать.

В голове промелькнула мысль, что дотошность Никса все-таки взяла над Калдамиром верх.

Мы замечали, как лошади изъявляли недовольство между собой. В основном только на своем языке, состоящем из вздохов и фырканья, периодически сопровождавшихся неприятным смехом: их ржание могло сойти за подобие устрашающего человеческого гогота. Сам по себе этот звук, скорее, повлек бы за собой кошмары, если бы не шлепки тыльной стороной ладони Калдамира по морде Ринн.

– Каждый раз одно и то же, стоит только прождать слишком долго! – причитал он, качая головой в точности как его лошадь, пока сам пытался снова надеть на нее узду после долгого привала. Она бегала от него последние десять минут, не позволяя оседлать себя до нынешнего момента. Узда, которую кобыла неохотно позволила на себя надеть, была не обычной с удилами, а простым кожаным приспособлением, предназначенным исключительно для того, чтобы наездник мягко тянул поводья, направляя животное в нужную сторону. Это объясняло, почему она очень отчетливо говорила, когда ей вздумалось.

Перед тем как мы ушли, Калдамир скинул один из не самых податливых камней, перевернутых лошадьми, обратно на берег реки.

– Осторожность не повредит, – сказал он, перекинув ногу через спину лошади и усевшись позади меня. Настолько вошло в привычку чувствовать его, что я прижалась спиной к его крепкому животу и только потом начала осознавать весь абсурд ситуации. Но было поздновато.

Я неуютно поерзала в седле, хорошо прочувствовав, как тело фейри прижималось к моему. Сначала решила, что красота Калдамира связана с какими-то чарами, что всему виной – очередной фокус, позволявший ему обманывать и вводить в заблуждение. Сейчас же его очарование казалось слишком естественным, чтобы походить на магию.

Калдамир наконец перестал ерзать, но от каждого его движения у меня перед глазами представало то, что пряталось под тонкими шелками его одежд, поэтому стоило немного отвлечься.

– Так, теперь ты мне все должен рассказать, да? Расскажи же, почему нам пришлось выбираться оттуда, точно каким-то преступникам?

– Нет.

Тон Калдамира был таким обыденным, что на секунду мне показалось, будто я ослышалась. Но тут же он посильнее обвил меня рукой, наклонился и прошептал кое-что мне на ухо. В основании черепа стремительно пробежавшей молнией возникло непривычное покалывание:

– Я тебе ничего не скажу.

Я опешила:

– Так и знала, что тебе нельзя доверять. Ты снова обманул меня!

– Я ведь сам не доверяю тебе. Ты не доверяешь мне. Мы квиты.

Лошадь под нами пошатнулась и, могу поклясться, издала какой-то утробный смех. Она попыталась скрыть фырканье за истошным ржанием, но я ее раскусила, потому в отместку животному злорадству посильнее вонзила пятки ей в бока.

Она снова фыркнула, закатила глаза и прищурившись посмотрела в мою сторону.

Я не обратила внимания.

– Я бы с тобой поспорила, – не уступала я Калдамиру. – Это не одно и то же!

– Вообще-то… одно и то же. Пусть ты извлечешь урок, Делфина из Алдерии: никогда не соглашайся на условия фейри, если только не заключаешь сделку.

Я смотрела вперед. Голос не дрогнул:

– Верно, и никогда не заключай сделок с фейри.

– Вот видишь, ты быстро учишься.

Легкая улыбка тронула уголки моего рта.

Ах, если бы он… знал.

Глава восемнадцатая

Может, я и не получила от Калдамира прямого ответа, но мой вполне ожидаемый вопрос нарушил неприятно затянувшуюся тишину. Благодаря смешкам и остро́там принцев мы застали вечер намного быстрее, чем ожидалось, и вот уже прямо перед нами садилось уставшее солнце.

Магия Мидсоммар истлела, но отголоски ее вибраций все еще ощущались. Удивительно было не то, как скоро я привыкла к волшебству леса, а как незаметно он, утратив свои отличия от простых дремучих чащоб, стал непримечательным, обыденным. По сравнению с теми, что росли в человеческом мире, этот походил на сказочную страну. Деревья по-прежнему нависали над нами, словно огромные чудовища, охранявшие повороты витиеватой тропинки. Птицы невероятно пестрых и броских расцветок порхали над нашими головами. Звонкими голубыми струйками журчал узкий ручеек.

В воздухе витала надежда. Она тревожила меня и обжигала так, как на то не был способен самый яркий огонь. Весь день я ловила на себе подозрительные взгляды трех мужчин-фейри. Лица Калдамира при всем желании увидеть не удавалось, но я чувствовала, как перехватывает его дыхание и как учащается сердцебиение в его груди, и даже… Как нарастало напряжение в его штанах, когда фейри время от времени прижимался к моей пояснице, до той поры, пока у него не получалось снова взять себя в руки.

С Армином дело обстояло иначе. Каждый раз, когда я ловила на себе его стеснительный взгляд, на его лице отражалось чувство вины. Наверное, вины за мое похищение. Затем за то, что ему было тяжело скрыть румянец, приливший к щекам. За неясное предвкушение. Я бы прочла этот взгляд тут же, если бы нависшей над моей головой секирой не висела мысль, что именно моей жизнью они хотели расплатиться за магию.

Взгляд Тетиса, посматривавшего периодически на меня, казался не менее озадаченным.

Большую часть времени выражение лица Тетиса оставалось неизменным, как будто он вспомнил секрет, которым не собирался ни с кем делиться. Это было лицо мужчины, дразнящего девушку некой тайной, известной только ему… И все же такой мужчина прекрасно знает, что ты бы все отдала за то, чтобы тайное стало явным и для тебя.

Но между нами секрета не существовало: мы оба все помнили.

И каждый раз, когда я ловила его испытывающий взгляд, пока принц Морского двора разглядывал меня меж деревьев, разделявших нас на извилистой тропинке, выражение его лица становилось все более задумчивым. Оно исчезало так же быстро, как и появлялось. Меркло всякий раз, когда он понимал, что его застигли врасплох. В такие моменты, какими бы краткими они ни были, я скучала по его едкой усмешке. Лицо Тетиса было создано для веселья, а не для смущенных, омраченных грустью взглядов, которыми золотоносный принц рассматривал меня от случая к случаю.

Если бы не тело Калдамира, поддерживающее меня, мне бы потребовалась остановка на ночь задолго до того, как мы сделали привал. Когда Калдамир призвал остановиться, чтобы разбить лагерь, я уже давно бросила попытки не опираться на него и практически уснула, откинувшись на его твердую, как прочная каменная стена, грудь.

Именно по этой причине мне не удалось услышать знакомый шум – первый признак того, что случилось нечто неладное. Бесцеремонное исчезновение опоры за моей спиной вырвало меня из полудремы: Калдамир уже спрыгнул на землю и принялся отвязывать наш багаж.

Но второй знак не был упущен из виду. Пока фейри были поглощены подготовкой привала, я принялась лениво осматривать окружавший нас лес. Все в Аварате выглядело так, будто я прямо сейчас засмотрелась в зеркало, проникнув за его тонкую грань стекла. Волшебный мир был пугающе похож на мой, но чего-то все же не хватало. И дело было не только во внешнем виде: запах, атмосфера и даже то, как ощущался содрогавшийся от едва уловимой магии воздух.

Имелась только возможность представить, каким был этот мир до того, как его покинули прежде вездесущие чары.

Как раз когда я осматривалась, заметила ее – тень, мелькнувшую между близко растущих друг к другу деревьев. Она была почти за пределами видимости, и я даже задумалась: правда ли что-то видела или это был плод моего воображения?

Но вот шум мне точно не послышался. Так же, как не послышался и хруст веток, секундой позже донесшийся с той же стороны, и то, как взлетели птицы, чьи недовольные пронзительные крики пронеслись по лесу.

– Калдамир…

Он тут же оказался рядом со мной.

– Что такое?

Его озабоченность была почти очаровательной ровно до того момента, пока я не подняла руку и не указала вглубь леса.

– За нами следят.

Трое фейри, Калдамир, Армин и Тетис, без промедления приняли мои слова во внимание.

Пока Армин и Тетис вынимали оружие, Калдамир рывком снял меня со спины Ринн и приказал оставаться возле нее. Три лошади сгрудились вокруг меня, своими массивными телами создав живую стену.

Калдамир схватил длинный меч и встал рядом с Армином, державшим молот, и Тетисом, имевшим при себе парные клинки. Снова послышался шорох, но на этот раз он раздался ближе и с противоположной стороны. Не успели юноши обернуться, как снова нечто начало шуметь, предположительно откуда-то слева. Затем уже справа.

С каждым разом оно ощутимо приближалось, двигаясь быстрее, чем фейри успевали среагировать.

– Защищайте Делф, – приказал Калдамир, и они втроем окружили лошадей, повернувшись спинами к центру. – Кажется, это отродье… может, не одно.

Отродье. В Алдерии мне рассказывали о них сказки. То были создания прямиком из царства кошмаров, наделенные нечеловеческими силами, размерами и умом, одержимые жаждой разрушения. Они сопровождали фейри, когда те впервые явились в наши земли, посеяв многочисленные распри во враждующих дворах. Отродья сверкали зубами и когтями, предназначенными незначительным движением разорвать человека в клочья.

Но, как и фейри, отродья давно превратились в миф. Они перестали пересекать границу между мирами еще до того, как закончились набеги высших фейри.

Я присела на корточки и вгляделась между ног лошадей, но подлесок был таким густым, что мне было не понять, на что смотрят фейри. Я видела только их вздымающиеся напряженные плечи, сжимающие оружие руки, а затем то, что с нарастающим шумом ломилось к нам, стало ближе. Все отступили в сторону, услышав знакомый голос, раздавшийся откуда-то между деревьев:

– Скучали по мне?

Никс.

– И из-за этого чудака я чуть было не испустила дух? – пробормотала Ринн достаточно тихо, чтобы принц лесных фейри ее не услышал, но вот мой смешок, который я попыталась приглушить рукой, он точно услышал.

Кобыла Тетиса, раздув ноздри, вздохнула:

– Чуть было? А вот мой «дух» уже смердит…

– Заткнитесь, – шикнула я, уже поднимаясь на ноги. – Из-за вас у меня будут неприятности.

– Ты имеешь в виду очередные неприятности? А иначе у тебя и не происходит.

Я впервые слышала, чтобы жеребец Армина разговаривал. Он посмотрел на меня скорбным взглядом, грациозно шагнув вперед и освободив проход, через который я могла выбраться из окружения лошадей. В облике жеребца было что-то печальное, что соответствовало выражению лица хозяина.

И снова принц Лесного двора поразил меня своей красотой.

Никс стоял в конце тропинки, и широкая ребяческая ухмылка застыла на его лице. Он стоял, театрально раскинув руки, до тех пор, пока последний из принцев не опустил оружие. Его волосы и кожа сияли, даже когда само солнце едва виднелось над горизонтом.

Остальные фейри, особенно Калдамир, не разделяли его воодушевления.

– Мы ведь могли тебя убить, – заметил Калдамир.

– Вот этими игрушками? Здесь? В моем лесу? – глаза Никса загорелись, когда он указал на лес у себя за спиной, откуда уже выходил еще один фейри. – Возможно, у вас получилось бы, будь у вас мой лук.

– Лук, который он заставил нести меня, попрошу всех заметить!

Услышав голос, я отпрянула. Сначала подумалось, что массивный фейри, появившийся за спиной Никса, был мужчиной, учитывая его высокую, широкоплечую фигуру, но присмотревшись, я поняла, что ошиблась. Было ясно, что она не принадлежала к лесным фейри, будучи в тяжелых доспехах и с таким жестким взглядом. Никто бы не предположил, что она днями напролет бездельничала в кронах старых деревьев, а ночами праздно слонялась меж вековых корней.

Она выглядела, как Калдамир. Как настоящий воин.

Фэйри устрашающе нависала над остальными до тех пор, пока не встретилась взглядом с Калдамиром. Тогда она встала на одно колено, склонив голову, отчего десятки видов оружия, пристегнутые к ее спине, так громко звякнули, что могли привлечь к нам всех существ и фейри, которые невзначай сновали поблизости по лесу.

– Мой принц.

На лице Калдамира отразилось странное выражение.

– Таллула. Я тебя не звал.

Она поднялась, и лицо ее сияло оттого, что он ее узнал.

– Вам и не нужно было. Я пришла, чтобы проводить вас обратно в Горный двор. Вы нужны вашему народу.

Калдамир задумчиво пожевал щеку.

– Мы и так туда направляемся.

– Правда? – я поняла, что она вовсе не собиралась показаться остроумной. Она оглядела лес и остановила свой стальной взгляд на мне. – А это что такое?

Калдамир вздохнул. Он протянул руку ладонью вверх в мою сторону.

– Это Делфина. Она поедет вместе с нами в наш двор.

Когда Таллула перевела взгляд на него, сощурив глаза.

– Что с ней? Не похоже, что она в состоянии добраться до двора.

– Ты, наверное, уже догадалась, – обратился он ко мне, не обращая внимания на Таллулу, – что это мой телохранитель.

– Верно. Телохранитель, который всегда должен оставаться с тобой, а не слоняться без дела, пока ты… Где ты был на этот раз?

Никто ей не ответил, поэтому она обернулась ко мне:

– Откуда он тебя забрал?

– Из Алдерии.

Ее глаза чуть не вылезли из орбит. Она вновь повернулась к Калдамиру и остальным, и даже ухмылка Никса померкла, особенно когда взгляд ее остановился на нем.

– Ты отправил его в мир людей? И зачем? Ты вообще представляешь, что могло произойти?!

Рука ее сжалась на ремне, на котором держались клинки.

– Мне стоит напомнить, с кем ты говоришь? – спросил Калдамир.

– Я прекрасно знаю, какие эгоистичные мальчишки стоят передо мной, – огрызнулась она. Все четверо съежились. – У вас уже есть долг перед вашими королевствами. Это вам надо напомнить, кто вы такие. – Наконец она повернулась к Калдамиру, шумно и с наименьшей грацией, которую я ожидала от фейри, снова опустилась на одно колено.

– Я последую за вами на самый край земли, милорд. Я поклялась защищать вас. Но вы должны позволить мне защитить.

– Если хочешь защитить меня, – произнес Калдамир, – то должна защищать и Делф. – Он отступил, когда взгляды собравшихся обратились ко мне. – Наше будущее в ее руках.

Лицо Таллулы скривилось:

– Быть того не может. Хилый человечек вроде нее?

– Времена сейчас тяжелые.

Она снова оглядела меня с головы до ног, и сомнение на ее лице только возросло.

– Еще какие.

– И все же не такие тяжелые, как те, что наступят, если магия продолжит исчезать. Думаешь, нам так просто удерживать власть? Просто представь себе…

– Каждый день представляю, – печально произнесла Таллула. – Всякий раз, как надеваю доспехи, всякий раз, как вспоминаю те времена, когда одним ударом меча разрубала фейри пополам!

Она посмотрела на оружие в руках, как будто какое-то мгновение подумывала зашвырнуть его между деревьев.

– Теперь требуется целых три удара.

Я тяжело сглотнула.

– Что ж, – подал голос Никс, переступив с ноги на ногу, как будто слишком долго не был в центре внимания, – если мы все на одной стороне… не пора ли нам отправиться в путь?

– Вообще-то, – пресек Калдамир, бросив в сторону лесного фейри раздраженный взгляд, – мы как раз собирались остановиться на ночь.

– Остановиться? Но… вы же едва выступили.

На мгновение трое принцев растерянно уставились на него, и тут Тетис раздосадовано вздохнул. Он взобрался на нижнюю ветвь одного из деревьев, неотрывно глядя назад.

– Лесной двор. Мы так его и не покинули…

Его слова подтверждало то, что я тоже видела ее, когда смотрела сквозь деревья. Она была едва заметна, спрятанная в густой листве леса, но она была там – стена, окружавшая двор Никса.

У меня закружилась голова. Мы покинули двор много часов назад. Прошел целый день. Я была в этом уверена.

Мы должны были уйти на многие мили от двора, а не просто выйти за его пределы.

Но все же были знаки. Ручей – самый примечательный из них. Нужно было заметить, что творится что-то неладное, когда он снова сузился до небольшой струйки, сочащейся рядом с нами.

Калдамир выругался, а Армин прикрыл глаза рукой, как будто защищаясь от обескураживающего зрелища. Никс был единственным из нас, кто выглядел невозмутимым.

– Вот видите! И что вы без меня бы делали? А теперь поторопимся. Вы же не хотите упустить целый день.

– Сказал тот, кто не бродил весь день по кругу, – сквозь сжатые зубы выдавил Тетис.

– Ты прав. Мне повезло быть более продуктивным.

Никс свистнул в два пальца, и из леса за его спиной вышли две лошади и мул. Все три были оседланы, а по бокам свисали сумки со свежими фруктами, настолько спелыми, что я ощущала их запах, находясь поодаль от них.

Как жаль, что мне до сих пор приходилось есть черствый хлеб из мира людей.

Лошади предназначались для Никса и Таллулы, а вот мула, похоже, оседлали для меня. Я настолько привыкла сидеть перед Калдамиром, что даже немного разочаровалась при мысли о том, что отныне мне придется ехать самостоятельно.

Но я бы все равно ни за что не призналась в этом.

– Ну, давай, – произнесла я, протянув руку, чтобы дотронуться до жестких ноздрей мула, надеясь, что он не почувствует моего разочарования. – И как же тебя звать?

– Он немой, – прервала меня Таллула и оседлала свою кобылу. Лошадь недовольно фыркнула, повернув голову и указав мордой на многочисленное оружие, все еще висящее на спине телохранительницы. – Ой, тебя не спросила! – прошипела она лошади, но все же порывисто сняла две огромных булавы со спины и вручила их мне.

Одну я поймала, но вторая упала на землю, чуть не раздавив мне ногу.

Не сказала бы, что я вообще могла ее поймать, ибо уже согнулась под весом первой.

– Поосторожнее с ними, – сказала Таллула. – Они выкованы из лучшего металла во всем Горном дворе. Знавала я фейри, которые ими камни дробили в пыль. Что говорить о том, что они могут сотворить с нами.

Я была уверена, Таллула увидела напуганное выражение на моем лице, но лишь дернула поводья и потащилась вперед, чтобы обсудить план битвы с еще более раздраженным Калдамиром.

С трудом мне удалось запихнуть одну булаву в седельную сумку, а со второй ничего не вышло. Каждый раз, как мне удавалось поднять булаву с земли – что само по себе было подвигом, – мул в последний момент шагал вперед, и вместо того, чтобы сложить оружие, я с грохотом роняла его на землю в опасной близости от пальцев.

Наконец Никс спрыгнул с лошади, прошел беззвучно и грациозно мимо процессии, как легкий ветерок, поднял булаву и успешно уложил ее в сумку, удержав мула на месте. Со стороны выглядело не сложнее, чем поднять листок.

Наши взгляды на мгновение пересеклись, затем он снова вскочил в седло. Розовая краска прилила к его щекам; стыдливо взмахнув ресницами, такими длинными, что ни один мужчина не имел права обладать ими, он подтолкнул лошадь, чтобы присоединиться к Калдамиру и Таллуле, все еще спорящим по поводу плана.

– Чертов лес, – говорил Калдамир. – Он одурачил нас. Из-за него мы весь день потратили впустую.

Никс почти поравнялся с ними, но замечание Калдамира на секунду отвлекло его.

– А ты говорил, вся магия исчезла. – Никс остановился, любовно положив руку на ствол одного из молоденьких саженцев. – Но ведь мой лес еще держится.

От его прикосновения дерево зашелестело, но Никс не заметил, что сразу после того, как он убрал руку, оно слегка поникло. Несколько листьев пожухли и упали, прощальными кругами медленно опустившись на землю.

– Как он только умудряется управлять двором – это выше моего понимания, – сказал Армин, ехавший позади меня. Тетис отстал на пару шагов.

Если не ошибаюсь, он наблюдал за мной.

Несмотря на все его разговоры о ревности Калдамира.

У меня, наконец, получилось сесть в потертое седло, но потребовалось еще несколько минут, чтобы заставить мула двигаться. Он проигнорировал мои легкие подталкивания, и когда я была вынуждена слегка приложить силу, существо, придя в движение, чуть не сбросило меня.

Армин любезно промолчал по поводу моей не очень гладкой езды верхом. Он придержал лошадь, чтобы поравняться со мной: мул и его кобыла едва помещались на тропинке.

Когда Таллула пристроилась рядом с Калдамиром, у меня назрел новый вопрос.

– Я решила, что не расслышала ее, но это правда, да? Фейри на самом деле можно убить мечом?

Армин искоса посмотрел на меня.

– Если меч правильный. Но даже наше оружие в твоих руках будет бесполезным. Чтобы убить фейри, нужны невероятные навыки, не говоря о самой силе – неважно, правильное у тебя оружие или нет.

– Ты пытаешься на что-то намекнуть?

– Вовсе нет, – сказал Армин. – Просто даю дружеский совет. Вот, если хочешь быть полезной, возьми это. В твоих руках он будет более эффективным.

С этими словами он сунул мне кремень.

– Опережая твой вопрос, нет… сжечь фейри заживо тоже не удастся.

Я сморщила нос, хотя он и не заметил, и задала другой вопрос, не дававший мне покоя с того самого момента, как мы покинули Лесной двор.

– Где твой демон, Уэйлан? Разве он не должен был присоединиться к нам?

Армин сжал губы.

– Возможно, отправился прямиком во двор Калдамира. – Он какое-то время пожевал щеку, а затем пробурчал: – Стоит произнести одно необдуманное, единственное нечеткое слово, и он увидит в этом возможность поступить по-своему.

Жаловаться не приходилось. Именно по этой причине мне удалось ускользнуть обратно к озеру. Благодаря этому я смогла заключить сделку, а вместе с ней – обрести шанс покинуть Аварат.

Каким бы крошечным он ни казался.

Глава девятнадцатая

Могу поклясться, что лес перестал нас держать в своем плену, когда Никс присоединился к нашей компании. К тому моменту как мы разбили лагерь на ночь и разожгли моим кремнем костер из сухих листьев, нам удалось продвинуться гораздо дальше, чем за целый день.

Как и сказал Никс, не вся магия исчезла из Аварата.

Ее осталось достаточно, чтобы лес отзывался на присутствие своего принца.

И вполне достаточно, чтобы продолжать отравлять мой разум во сне.

Я почувствовала тревогу фейри до того, как поняла, что встревожена сама. Проснувшись, я обнаружила, что запуталась в своих же юбках, а после сна на тюфяке все тело свело судорогой, поэтому болезненные стоны волей-неволей вырывались после каждого движения. Когда мне удалось сесть, голова уже разрывалась от боли. Солнце едва взошло, но птицы давно кружили прямо над нашими головами, напевая свою утреннюю, почти язвительную песню.

Дюжины птиц находили Никса в тусклом свете и легонько поклевывали его тело до тех пор, пока он не распахнул глаза, и потом они начали порхать вокруг него, предлагая ему маленькие дары: семена и ягодки. Каждый из них он принимал благодарным кивком, и всякая птица с довольным чириканьем взлетала, чтобы, вне всяких сомнений, отправиться на поиски нового подношения.

Никс не видел, что я за ним наблюдаю, когда последняя птичка – колибри не больше фаланги моего большого пальца – взмыла ввысь красно-бирюзовым пятном, а на языке принца задержалась последняя капля меда, принесенная бирюзовым дружком в клюве.

Он был неким подобием картины, окном в полуденный летний сон, от которого мне не приходилось быть уверенной, что проснусь вовсе. Сон утяжелил мне веки, а все вокруг было мягким и расплывчатым из-за зрения спросонья, все еще такого же размытого и тусклого от частого моргания.

В тот момент возникла детская зависть к Никсу. Все мое внимание было приковано к капельке золотой жидкости: я представляла себе ее вкус и вязкость, но больше всего я завидовала тому, кем он был по своей сути.

Он не был чудовищем в этом мире. И всего лишь по чужим догадкам я сама была похожа на одно из этих существ, и тем не менее из-за этого меня травили и ненавидели. Но вот он, настоящий, живой и прекрасный фейри, и сама природа относится к нему, как к божеству.

Никс перехватил мой взгляд, и я даже не успела понять, было ли то, что я видела, явью или сном. Лучше бы это был сон, потому что он подался вперед, нежно обхватил меня за плечи и поцеловал.

У него были мягкие, сладкие губы, но они не шли ни в какое сравнение с медом на его языке, аккуратно переплетенным с моим во внезапном мгновении. Мед был горячим и тягучим, только что принесенным из улья, который колибри осмелилась недавно обокрасть.

Мне следовало бы отстраниться, схватить первое попавшееся под руку оружие и стряхнуть его с себя. Но все же это был сон.

Поэтому я этого не сделала.

Я поцеловала его в ответ, наслаждаясь удивительным вкусом не то меда, не то самих губ принца. Они прижались сильнее. Его язык все еще искал мой даже после того, как мед давно растаял. Мы могли бы еще долго пребывать в заставшей врасплох неге, если бы не шорох задвигавшихся тел – именно услышав, как они шевелятся, во мне снова заговорил голос разума.

Я отпрянула от Никса, сплюнув с языка внезапное сладкое недоразумение, широко раскрыв глаза и подняв руки, чтобы прикрыть рот. Когда удалось снова вернулась к реальности, сонный и мягкий воздух внезапно стал резче, а вместе с тем вернулась боль после сна.

Наши тюфяки лежали рядом, а спальные места остальных фейри были разбросаны вокруг. Вынутое оружие лежало наготове сбоку от каждого, заполняя небольшие пустоты там, где трава и камни проглядывали сквозь редкий покров плодоносной земли. Как только я осознала, что не спала, а действительно целовалась с Никсом, великолепным принцем леса, окружавшего нас, я бросилась в сторону и упала на оружие, которое лежало ближе всего ко мне.

К несчастью, им оказалась не булава, которую мне нелепым и наглым образом всучила Таллула, а один из клинков Тетиса. Они были слишком короткими для мечей, но слишком длинными для простых ножей. А еще они были слишком острыми.

Моя рука всего на секунду коснулась лезвия, но оно все равно оставило длинный порез на тыльной стороне ладони. Он был намного глубже той раны, из которой пролилась моя кровь для ритуала. Тонкая нить пореза пресекала вену, из которой за секунду могло вытечь умопомрачительное количество крови.

Я с шумом втянула воздух от новой боли, отчего остальная часть отряда тут же вскочила на ноги. Первый брошенный на меня взгляд им ничем не помог: сонными глазами они заметили кровь, текущую из раны на моей руке.

– Где он? – прорычал Тетис, не скоординировав свои же руки и ноги, пока в полудреме попытался добраться до тех самых кинжалов, об один из которых я только что поранилась. – Кто это сделал? Покажи мне их!

В ту же секунду Никс откинулся назад, подальше от меня, и тогда его плечи сотряс тихий, но гулкий и глумливый смех, от которого мне захотелось схватить клинки и вонзить в него острое лезвие. Не то чтобы это было способно помочь. Раны бы стали затягиваться, как только бы кинжалы вышли из плоти.

Таллула первой поняла, что на меня никто не нападал. Остальные фейри все еще нащупывали свое оружие, когда она, прищурившись, сделала шаг в мою сторону, затем подняла руку, бросив остальным знак остановиться.

– Это всего лишь порез, – говорила она, морганием глаз сбрасывая остатки сна и потягиваясь. – Но нам, так или иначе, наступила пора идти.

Калдамир все равно подошел ко мне, присел рядом со мной на корточки и довольно крепко схватил запястье, отчего кровотечение остановилось. Я даже ждала, что он лизнет мою рану, как вчера поступил Никс, но он, наверное, не горел желанием пробовать мою кровь.

Он наклонился и дважды плюнул на рану, но ничего не произошло. Точнее, не произошло сразу. Через мгновение кровотечение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Но сама рана не закрылась, кожа не затянулась так же быстро, как в прошлый раз. Она заживала вяло, мучительно медленно, как и все остальное раны на теле обыкновенного хрупкого человека.

Когда я подняла взгляд, то заметила, что Калдамир слишком пристально изучал мое лицо.

– Пойдемте, – сказала Таллула, просунув на тюфяк между нами кусок хлеба. – Это всего лишь порез.

– Меня тревожит не порез.

Спустя секунду пятеро фейри вперили в меня свои взгляды, один казался мрачнее другого.

– Возможно, она просто устала, – произнес Тетис, но даже в его голосе не слышалось надежды.

– О чем это вы? – неразборчиво спросила я с растущим раздражением. – Что со мной не так?

Никс потянулся к сумке и достал оттуда зеркало, которое, должно быть, занимало большую ее часть. Он протянул его мне, чтобы я могла на себя взглянуть, и на мгновение я растерялась.

Я еще никогда так отчетливо себя не видела. Несколько раз мельком замечала свое отражение в настоящих зеркалах или небольших отполированных предметах в поместье Отто, встроенных в оставшиеся семейные реликвии, и в тусклом свете домика на дереве во дворе Никса.

Но это было нечто иное.

Это не натертый до блеска металл искажал и неверно передавал мое отражение, которое сейчас было настолько резким и отчетливым, что я даже призадумалась, не смотрю ли я в какой-то передающий явь всего сущего портал.

Но это открытие омрачалось, наверное, тем, что, хоть мне и впервые удалось разглядеть себя по-настоящему, я также почти сразу поняла: со мной происходит нечто странное.

Дело было в глазах.

В моих глазах.

На внешней стороне век начали появляться черные линии, паутинкой протянувшиеся от ресниц.

Я оказалась отравленной изнутри.

Может, мне посчастливилось все-таки родиться не фейри?

Мне должно было радоваться этому, но не получалось. Именно поэтому я переживала сильнее всего.

Еще два дня назад я пришла бы в ужас, если бы узнала, что я фейри. Сейчас же только это могло бы поддерживать во мне жизнь.

До тех пор, пока меня не убьют.

* * *

К четвертому дню нашего путешествия в лесу я поймала себя на мысли, что завидую Уэйлану, демону, чья способность путешествовать самостоятельно, вероятно, уже давно привела его к сухой и теплой постели, где сквозь влажную листву на него не таращились странные существа.

Темные линии вокруг моих глаз продолжали расти, спиралями закручиваясь под кожей, но жизнь меня, к счастью или сожалению, не покидала. Я устала. У меня все болело, но мои попутчики испытывали то же самое. Никс был единственным из нас, кто просыпался бодрым и отдохнувшим каждый день, однако меня не покидало навязчивое ощущение, что это была заслуга мазей и травяных лосьонов, которыми по вечерам принц лесных фейри обмазывался с ног до головы, когда ему казалось, что никто не подглядывает.

Было бы неверным считать, что я на самом деле засматривалась на Никса.

С того самого утра, с того внезапного поцелуя, после которого всех привлекла неясная темнота, растекавшаяся во мне, подобно концентрированному яду, между нами ничего больше не происходило. Я приложила для этого все усилия: клала свой тюфяк как можно дальше от него каждую ночь, когда мы на несколько бесценных часов укладывались поспать.

Между мной и Тетисом происходило и того меньше неожиданных заигрываний и флирта, но вовсе не потому, что фейри не пытался подступиться ко мне.

Он уже успел справиться с тем настроением, которое охватило его в первый день нашей с ним встречи, и больше не направлял всю свою энергию на попытки сбить меня с пути при любой удобной возможности. Мне потребовались чрезмерные усилия, чтобы не поддаваться искушению последовать за ним.

Но силы воли оставалось не так много.

Ночами я почти не спала.

Куда бы я ни легла, Таллула неизменно умудрялась придвинуть свой тюфяк поближе к моему. Было заметно, что она смотрит на меня чаще остальных, и она была единственной, кто не отводил взгляд, когда я его ловила. Наоборот, Таллула начинала всматриваться пристальнее.

Как будто из всех опасностей, подстерегавших нас на пути к Горному двору, я была той самой проблемой, которая тревожила ее сильнее всего и даже сильнее абсолютно явно заметных признаков, что мы, возможно, не единственные высшие фейри, которые идут по этим извилистым тропинкам.

Точнее, они. Не мы.

Я же не фейри. Пока что… нет?

– Судя по всему, их двое, может, трое. Им до нас примерно полдня пути, – выпрямляясь, сосредоточенно чеканила слова Таллула. Она наклонилась над вереницей следов, отпечатавшихся в земле. – Я не следопыт и могу ошибаться. Однако нам нужно оставаться начеку.

– Ты уже два дня об этом говоришь, – произнес Армин. Его лошадь неуверенно сделала шаг вперед. На ее морде застыло то же раздраженное выражение.

– Да, и это значит, что нам надо ускориться, если мы хотим их догнать.

Армину больше всех нас не терпелось поскорее добраться до Горного двора. Иногда я задавалась вопросом: «Не из-за Уэйлана ли?» Он был сам не свой с того момента, как демон исчез.

– А мы действительно хотим их догнать? – спросила я, чем привлекла к себе внимание Тетиса. К нам присоединилось несколько оленей, из-за чего Никс плелся в конце, где обычно ехал Тетис. Он взялся разговаривать с ними на каком-то необычном языке, чем тревожил лошадей.

– Лучше держать их так, чем наткнуться на них случайно, – ответила Таллула.

С этим я поспорить не могла. Она дернула поводья, которые недавно бесцеремонно вручила мне, пришпорив лошадь и направив ее вперед по тропинке, попутно швырнув комок грязи мне в лицо.

Это заметил только Тетис: я увидела, как он прикрывает лицо в притворном чихе, попытавшись скрыть от меня удовлетворенную ухмылку. Он дождался, когда Таллула отъедет от меня подальше, фактически за пределы слышимости, и только затем его лошадь поравнялась с моей.

– Чего она так боится? – мне приходилось говорить как можно тише. Приподняв рукав, я нащупала бледно-фиолетовый синяк на предплечье, который все еще заживал с того момента, когда бравая железная леди в первый день кинула в мою сторону булаву.

Лицо Тетиса украсила незатейливая гримаса.

– Думаю, тебя.

– Что?

– Ой, да ладно тебе! Только не говори, что ты этого не заметила, – сказал он, запрокинув голову. – Ты можешь сойти за кого угодно, но только не за идиотку.

– Быть может, и заметила… – я умолкла, уставившись в затылок Таллулы, и в ту же секунду заметила Калдамира, ехавшего с ней бок о бок. Она весь день держалась как приклеенная то к нему, то ко мне, но именно рядом со мной она ехала, выдавая своим поведением некие подозрения.

И с гораздо меньшей нежностью.

Я снова развернулась к Тетису:

– Погоди, они с Калдамиром…

– Ей бы хотелось.

Я выпрямилась в седле и какое-то время наблюдала, как они едут впереди. Любому, кто посмотрел бы на Калдамира, стало бы предельно ясно, что он не разделяет чувств девы-оруженосца. Возможно, стоило бы сопереживать Таллуле, если бы последние несколько дней она не относилась ко мне, как к преступнице. Я не сомневалась: если бы Калдамир не отдал ей четкий приказ охранять меня, она бы уже давно придумала, как сделать так, чтобы я потерялась в лесу и больше не вернулась.

– Ну, ей опасаться меня не имеет смысла, – сказала я, заставив себя отвести взгляд. Заглядываясь на них, я чувствовала себя навязчивой, словно наблюдала за тем, что не предназначалось для моих любопытных глаз.

– Разве? – Тетис откинулся корпусом назад на лошади, посмотрев на меня столь пристально, что я вся съежилась. – А я думал, она не единственная, кому стоит беспокоиться.

– Что бы ты там ни думал, можешь выкинуть это из головы.

– Неужели? Было бы намного проще, если бы за последние пять ночей ты хоть раз на меня взглянула. Все женщины настолько одинаковы: сначала используют мужчину, а потом игнорируют его до конца жизни?

– Я тебя вовсе не игнорирую, – произнесла я, на этот раз говоря тише по другой причине. – Да, была немного занята, разрывалась между тем, чтобы быть вашей пленницей и постараться не умереть.

– Да брось, ничего из этого раньше нас не останавливало.

– Кроме того, – продолжила я, – мы даже на секунду не оставались одни.

– И-и-и?

– Что «и-и-и»? – передразнила я, окинув его пытливым взглядом.

– Не думаю, что для остальных стало бы такой уж проблемой, если бы мы с тобой переспали еще раз. Не впервые в таком случае кому-то из них пришлось бы выбирать: закрыть уши или присоединиться.

Клянусь, в этот раз мой мул все понял, потому что он будто намеренно споткнулся и чуть не сбросил меня. Он удивился так же сильно, как и я.

– Ты на что намекаешь? – прошипела я Тетису. От стыда кожа горела невидимым огнем.

– Вот только не надо строить из себя скромницу. Я видел тебя в день Мидсоммар. Тебе тоже не хотелось покидать то празднество.

Кожа от незримого напряжения загорелась сильнее.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказала я, заставив себя усесться ровнее. Я кивнула на лошадей, которые все сильнее удалялись вперед по тропинке. – Нам надо поторопиться. Мы отстаем.

– Вообще-то… – заметил Тетис, слегка замедлившись, чтобы оглянуться. – Отстаем не мы. Куда подевался Никс?

Едва слова успели слететь с его губ, как позади нас раздался крик. Не просто крик, а настоящий вопль.

Кричал Никс.

От его визга лошади в испуге пробежали чуть дальше. Единственным существом, которое стояло спокойно, был мой мул, и то всего лишь потому, что от страха он, наоборот, резко остановился, из-за чего я снова чуть не перелетела через его голову.

На решающий миг я позабыла единственную задачу, стоявшую передо мной, – остаться в живых.

Конечно, на этот раз мой мул подчинился, едва я слегка дернула поводья, и побежал по тропинке обратно туда, где пропал Никс. Позади меня послышался тяжелый стук копыт, пока остальные наездники пытались направить своих лошадей вслед за мной.

Я ожидала, что как только поверну за угол, увижу Никса, кричащего от того, что его с руки ест бабочка или что-то в этом духе, но его и след простыл. Однако в кусты с тропинки нырнул последний олень из примыкавшего к нам стада.

Поэтому, естественно, мне стоило последовать за ним.

Как только мул продрался сквозь густой кустарник, олень уже юркнул в следующий. Я устремилась за ним сквозь несколько рядов деревьев, каждый раз оглядываясь назад, чтобы не потерять дорогу из виду.

Но все равно ее потеряла.

И тут я заметила красную вспышку, длинные локоны и перепуганное лицо, потому посильнее пришпорила мула, и на этот раз он не выдержал: затормозил так внезапно, что удержаться за поводья не представилось возможным. Упрямое животное остановилось у кустов ежевики, а я полетела через него вперед.

Мне повезло, что я не приземлилась прямо в гущу зарослей. Шипы у ежевики были длинными и коварными: они протягивали ко мне свои голодные, острые, как у ножа, края. Вместо того чтобы угодить туда, я приземлилась на другой стороне, где оказалась живая изгородь, с трех сторон окружившая нас с Никсом.

Он тоже был там, по ту сторону, а его лошадь пропала.

Он лежал среди ежевичных ветвей, а на его лице застыло потрясение, которым могла бы похвастаться и я в момент испытанного испуга. Я изо всех сил старалась не замереть при виде него, и инстинкты велели мне подойти поближе к принцу, хотя одновременно с этим приказывали бежать прочь.

Но от чего бежать, я не знала…

Когда я потянулась к руке Никса, то поняла, что мы совершили ужасную ошибку.

Мы не сами продвинулись так далеко вглубь чащи.

Нас сюда привели.

Глава двадцатая

Я уже достаточно знала о здешних лесах, чтобы понять, когда стоило почувствовать угрозу.

Сейчас определенно было что-то не так.

И не только из-за того, как росла ежевика, образуя вокруг нас идеально ровную, выхолощенную ограду, как в саду заботливого садовника. Было определенно какое-то предчувствие. Оно нависло над нами прогорклым, кислым воздухом, задевающим нутро и исходящим от склоненных ветвей деревьев, склонившихся над нами.

Как только наши руки встретились, потрясенный Никс повернулся ко мне. Какое-то время он рассеянно смотрел на меня. Или, если быть точнее, сквозь меня.

Откуда-то сзади, с другой стороны живой изгороди, выкрикивали наши имена. Голоса были знакомы. Калдамир. Армин. Тетис. Даже Таллула звала нас, а затем раздался грохот – верный признак того, что кусты приняли быструю смерть от ее оружия.

Может, это действительно звучали знакомые голоса, но они уже постепенно стихали. Удалялись от нас вместо того, чтобы приближаться.

– Давай же, Никс, – сказала я, схватив его руку своей правой и дернув за нее. Это движение вырвало его из оцепенения, которое он стряхнул, придя в себя и помотав головой. Закончив, принц резко сел на землю и уставился в одну точку.

– Ну вот, – занервничав, я решила съязвить, при этом отступив на шаг назад и снова дернув его за руку, – мы уже на полпути!

Никс еще раз тряхнул головой, прежде чем позволил помочь ему подняться на ноги. Я не попала в ежевику, а вот Никсу повезло гораздо меньше. Скорее всего, из-за внушительного веса его лошади оказалось сложнее перекинуть лесного фейри через кусты, и поэтому теперь на его шее красовались две неглубокие царапины.

Обнаружив их, он загрустил.

Сначала я решила, что петляющие, пугающие следы, которые увлекли нас в самую чащу, вели к ежевике. Я видела его реакцию, когда он услышал о мошках. Может, ежевика тоже обладала разумом?

И когда он, хромой и растерянный, доковылял до ближайшего дерева, вытянув вперед руку в поисках опоры для своей сгорбленной фигуры, я поняла, в чем дело.

– Я… должно быть, я выгляжу отвратительно…

– Погоди, что ты сказал?

Он выставил вперед руку, не позволив мне подойти ближе. Оттуда, где я стояла, было видно, что отметины на шее уже начали блекнуть. От них остались едва заметные небольшие розовые царапинки.

Никс скрыл лицо за скоплением темно-зеленых листьев:

– Я не хотел, чтобы ты меня видела таким.

В изумлении я застыла на сухом лиственном покрове.

– Ты о чем?..

Никс выпрямился, в ярости развернувшись на пятках лицом ко мне. Он демонстративно показывал на почти невидимые линии шрамов и морщин:

– Раньше, до того как магия начала исчезать, ты бы этого не увидела! И этого! И вот этого тоже!

Он стыдливо отвел взгляд, указав на какие-то невидимые дефекты на его практически безупречном лице.

– Когда-то я был по-настоящему красив, а теперь…

Голоса, звавшие нас, раздавались уже совсем неблизко. Не только они удалялись от нас, но и мы каким-то волшебным образом от них.

– Никс, честное слово! Ты самое красивое создание, которое мне доводилось видеть, – аккуратно прошептала я, безуспешно попытавшись скрыть досаду. – Как среди людей, так и среди фейри.

Лицо его озарилось, к щекам снова прилил тот розовый румянец, который мне уже доводилось видеть.

– Ты… Ты точно так думаешь?

– Да, – искренне ответила я. И тут я снова услышала свое имя, но чужой голос прозвучал так далеко, что внутри меня все сжалось в панике. – Теперь мы можем идти?

Через какое-то время мне удалось найти проход среди ежевичных ветвей, через который мы могли бы выбраться. Но когда мы оказались по ту сторону изгороди, лес уже выглядел иначе. Деревья здесь выглядели мрачнее и росли ближе друг к другу. Земля покрывалась толстым, многолетним слоем листьев.

Нога человека или фейри сюда ступала редко, если вообще когда-либо ступала.

Мы прислушались, едва уловив надежду, что наши имена снова произнесут. В моменте мы обратили особое внимание на последние отголоски далекого клича, и мое сердце ушло в пятки.

Голоса еще доносились из разных частей дремучего леса. Я слышала их позади себя, затем откуда-то над пышными кустами. Чем ближе мы подходили к источнику каждого звука, тем с большей скоростью он отдалялся от нас, стоило нам только навострить напряженный слух. Только когда глумливое звучание, поглотившее оттиски наших имен, приглушилось, стало понятно, что происходило на самом деле.

Я застыла как вкопанная, а Никс успел пройти еще несколько шагов вперед, когда заметил отставшую меня.

– Птицы, – причитала я, ругаясь и топая ногами, пока нелепо кружилась на месте, вглядываясь в макушки деревьев. – Мы шли за птичьими голосами!

Словно по долгожданному сигналу, стая пернатых созданий с пронзительными криками вихрем вылетела из крон двух вековых деревьев. Темным силуэтом они парили на фоне лиственных покровов, а с них на землю медленно падали тонкие перья. Только этот след и остался от них, когда они взмыли в воздух.

Но я успела поразиться, насколько они напоминали умных птиц, которые в мире людей были известны своей способностью при помощи голоса подражать человеческим крикам. Я подняла одно из перышек, упавших на землю, и повертела его в руке, чтобы рассмотреть.

В лесу росли густые кусты с розоватыми листьями. В дороге они ни разу не встретились. Я бы их точно распознала, увидев прежде, однако еще одно напоминание о том, что мы заблудились, было бы некстати. Никс бы этого никогда не признал, но я уже убеждалась в том, что мы потерялись, и считывала озабоченность на его лице. Он, по сравнению с остальными принцами фейри, не очень хорошо скрывал свои эмоции.

– В Алдерии их называют пересмешниками, – сказала я, снова покружив перышко. – Только эти… Они будто намного больше.

Как и все в Аварате: не совсем такие птицы, к каким привыкли люди. Похожие, но другие.

Похожие, но не совсем.

Никс выглядел чересчур серьезным, когда подошел и встал рядом со мной, уставившись усталыми глазами на то же, на что засматривалась я.

– Некоторые дворы раньше использовали их в качестве шпионов, – пояснил он, подняв другое перо. – Я уже давно их не видел в своих владениях.

Когда он поднял взгляд, перо уже лежало в одном из его многочисленных карманов, а на его лице появилась невиданная решительность.

– В моем лесу, – кивнув, уточнил фейри. С этими словами он головой нырнул в розовые кусты. – И это только мой лес. С нами все будет в порядке.

* * *

Как оказалось, нам стоило серьезно забеспокоиться, но Никсу потребовалось несколько часов, чтобы это признать. Конечно, мне пришлось все осознать намного раньше, потому что я поняла наше положение с того самого момента, когда отзвук моего имени растворился в резкой трели птиц-пересмешников над головой, а их умелое подражание продолжало звучать до тех пор, пока не перестало повторять наши имена.

Они становилось противнее, чересчур навязчивыми.

Никсу же понадобилось больше времени для принятия неприятного факта. Только когда мы набрели на остатки уже почти высохшей лужи и Никс посмотрел на свое отражение, он расстроился окончательно.

Рука его устремилась к шее, пальцы коснулись участка кожи, которого было не разглядеть, пока он не упал сокрушенно у края грязной воды, чтобы разглядеть поближе.

– Погибло… Все погибло…

Я смертельно устала, мое терпение к… странностям Никса было на исходе. Предполагалось, что он будет защищать меня, но вот он: бледнеет при виде пары капелек крови на своем воротнике.

Кровь, которая, вне всяких сомнений, была красной, а не синей, будто мне требовалось еще одно напоминание о том, что в моем мире меня кормили сказками.

– Сперва наши чары, а теперь это? – вопрошал Никс, уставленный на свое мутное отражение. – Такого просто не может быть… Такого просто не может быть!

Он вскочил на ноги и начал поспешно срывать с себя одежду, но я даже ничего сказать не успела. Шнурки его жакета, казалось, были созданы из такого тонкого шелка, что рвались от малейшего прикосновения. Однако мне нужно было в тот момент напомнить себе, какой могучей силой принц обладал. Какой бы ни была правда, что-то одно или все вместе, спустя секунду Никс уже стоял передо мной с голым торсом: его сотрясавшаяся фигура со злобой, напрягавшей каждый его мускул, словно желала слиться с воздухом. Остатки его жакета и рубашки испачканными лоскутами свисали с рук, когда мы услышали внезапно раздавшийся звук.

Поначалу он был слабым, напоминавшим легкий шелест колышущихся на ветру листьев. Или трепет лепестков, приземлявшихся на иссушенную почву с дальних тонких веточек высокого ясеня. Или шелест распускающихся листьев, дождавшихся весны, чтобы покинуть плен крохотных почек.

В тени под деревьями рядом с краешком лужи что-то зашевелилось. Из земли витиеватыми корнями наружу начала появляться бесформенная масса, словно те маленькими саженцами жадно тянулись к свету.

Лицо Никса помрачнело из-за смешавшихся на нем узнавания и страха, испытанного, когда из быстро растущей массы появилось тело. С каждым шагом тело росло и расширялось: сначала сформировались длинные, стройные ноги, затем бедра, которые продолжились в точеную фигуру, раскачивающуюся при ходьбе.

Это была нимфа. Разумный древесный дух.

– О, Никс… А я думала, мне придется раздевать тебя самой, – промурлыкала нимфа с такой пронизывающей разум чувственностью, какой я не ожидала от обычного существа из дерева. Я вообще не ожидала от какого-либо древоподобного создания каких-то членораздельных звуков, как бы оно ни было похоже на человека и какой бы бархатистой ни была его березовая кожа.

Спустя какое-то время, когда я увидела, как она смотрит на принца фейри, я поняла, кто она. А что еще важнее, кем она себя чувствовала по вине похотливого и лучезарного принца Лесного двора.

Никс повернулся к ней, и грудь его все еще вздымалась, на этот раз от совершенно иного страха.

– Бетула, – произнес он, но имя слетело с губ едва слышным нервным писком. – Я все тебе объясню.

Она была брошенной любовницей. Об этой нимфе Тетис пытался меня предупредить.

Глава двадцать первая

Ее оставили в одиночестве.

В тусклом взгляде, прикованном к Никсу, никто бы не ощутил тепла. Пусть ее розовые губы, цветом своим походившие на кусты с бледно-розовыми листьями, что сдерживали нас в ее тщательно продуманной ловушке, и изогнулись в улыбке, сама лесная нимфа не веселилась.

И в улыбке читались самодовольствие и жестокость.

– Я удивлена, что ты осмелился войти в мой лес после того, как обошелся со мной.

Плечи Никса дрожали, следуя за ритмом сердцебиения. Его кадык изворотливой личинкой ерзал в горле, пока он пытался придумать что ответить.

– Я не хотел, чтобы все закончилось плохо…

– А разве все закончилось?

Из голоса древоподобной женщины исчезла вся мнимая любезность. Из земли прорвались крючковатые корни, готовые подхватить ее и перенести к Никсу, стоявшему между нами. Он собрал всю свою волю в кулак, когда она остановилась всего в паре дюймов от него. Ее длинные, похожие на стебли камышей волосы пышными гнездами развевались вокруг нее.

– Если бы ты действительно все закончил, я бы, наверное, простила тебя. – От ее слов Никс вздрогнул, но я заметила, как он нашел в себе силы отвести взгляд. – Но нет. Вместо этого ты бросил меня здесь. Бросил меня ждать. И я ждала тебя два года, Оникс.

– Не стоило ждать вообще, тем более так долго.

– Ты знаешь, что иначе быть не могло, – в ответ прошипела она. Она приближалась к принцу, пока в нее врастало все больше и больше корней, поднимавших тело озлобленной нимфы над Никсом. Увеличив рост, она вызывающе, почти надменно выпятила подбородок и широко расправила руки, открыв взору обнаженные изгибы своего тела. Хотя она и состояла из коры, листьев и трав местной чащи, мне было трудно не покраснеть от этого вида.

Эта нимфа, по сути дела, была такой же живой и настоящей, как и любой другой человек.

– Я потратила на тебя юные годы своего бытия, – простонала она. – Но теперь я уже не тот зеленый росточек, каким была, когда мы познакомились.

Никс попятился назад и, запрокинув голову, посмотрел на нее:

– Ты права, Бетула. Но и я уже не тот мальчик.

– И еще ты до сих пор носишь мой подарок, – заметила нимфа. Одной рукой она быстро коснулась корешка, болтавшегося на шее Никса. Скорбное выражение лица в одночасье сменилось ненавистью, и она с громким треском порвавшихся ниточек сорвала с него колье. – Ты поплатишься за содеянное!

Нимфа начала медленно обходить вокруг него и в ту же секунду заметила меня.

– Не обращай на меня внимания. – Я подняла руки и попятилась назад. – Я не собираюсь вмешиваться в любовные интриги.

– Делф, – низким, полным мольбы и отчаяния голосом произнес Никс. Не знаю, чего он от меня ожидал. Она стояла перед нами массивным деревом в буквальном смысле, будучи гораздо выше нас обоих, и, сделав выводы из того, что мне довелось услышать, ее злость на него была… вполне оправдана.

– Видишь, – сказала Бетула, обойдя вокруг Никса и остановившись позади него. – Даже твоя новая девушка понимает это.

Но каким бы оправданным ни был ее гнев, тому, что она сделала после, оправдания не нашлось.

Руками она обвила грудь Никса, проведя ладонями по его голому торсу и приняв ветвями своих пальцев форму его тела. Она притянула его тряпичной куколкой к своей на удивление мягкой коже, прижав лицо к его уху. Ее зубы, заостренные корешки, блеснули в тусклом свете, когда нимфа обнажила их.

– Позволь напомнить тебе, что ты упускаешь… Позволь напомнить тебе, что ты потерял… Позволь заставить тебя чувствовать себя ничтожным, какой чувствовала себя я!..

Ее руки сжали туловище Никса крепче, когда из земли появились новые корни. Змеями они обернули ноги Никса в несколько тугих колец, окончательно лишив его возможности двигаться. Но меня беспокоило не это. Когда корни поползли вдоль туловища вверх, превратившись в длинные тонкие пальцы, которые принялись снимать штаны с Никса, меня захлестнуло негодование.

– Достаточно, Бетула! – так выглядела моя попытка остановить ее, хотя мой голос прозвучал очень слабо, я даже не была уверена, что она услышала. Ее пальцы-ветви и крепкие корни двигались с непрестанно возрастающим пылом. Намерения Бетулы стали считываться яснее, когда в один момент глаза обезумевшей нимфы чуть было не выкатились из орбит.

Может, она и не услышала меня, зато Никс услышал. Его как будто выдернули из транса, в который он ввергся из-за страха, что женщина, превратившаяся в древнее лесное чудище, многовековой корой и живыми корнями поглощала тело принца Лесного двора.

Мышцы Никса напряглись, но нимфа продолжала расти, оплетая его. С каждой минутой из земли вырастали очередные корни, и она постепенно, но при этом достаточно быстро теряла человеческие черты. Когда штаны Никса, наконец, упали на землю, предательски предоставив корням нимфы для расправы его обнаженное тело, она была уже вдвое больше него.

Но в конце концов она была диким древоподобным зверем.

Никс и остальные фейри многого заслуживали. Иногда я думала, что они достойны самой жестокой смерти за все их сделки и издевательства над людьми.

Но этого они не заслужили.

Недолго думая, я вытащила из кармана кремень, который мне дал Армин. Когда черный камень высек искру, я заметила, как напряглись сухожилия под корой Бетулы. Как только два камня спряглись в небольшом огоньке, она начала настороженно поворачиваться в мою сторону.

Потребовалось еще несколько ударов кремнем: одна искра, одна крошечная оранжевая вспышка явила себя угрозой всему растительному миру, и Бетула резко отступила. Никс, полностью обнаженный, упал на колени, задыхаясь и жадно глотая ртом воздух. При виде кремня глаза Бетулы расширились, а ее деревянные черты исказила ненависть.

– Ты же сказала, что не собираешься вставать у меня на пути! – прорычала она, при каждом слове скрежеща корешками, заменявшими ей зубы. Злость обезобразила все ее тело. Из-за нее нимфа позабыла, насколько привлекательной ей следовало выглядеть.

– Это было до той поры, пока ты не решила изнасиловать моего бедного друга!

Никс, растянувшийся на четвереньках, поднял глаза, на лице его читался ужас:

– Ты правда намеревалась это сделать?

От его невинности у меня разрывалось сердце. Неужели Никс не видел этого, находясь в самом центре событий? Он ведь не был настолько наивен.

– Бетула… Скажи, что ты не собиралась этого делать…

В уголке глаза Никса блеснула одна-единственная кристально чистая слеза, скатившаяся по румяной щеке. Бетула растрогалась. Ее фигура уменьшилась до тела небольшой, стройной девушки, какой она изначально явилась к нам. Ее корни снова втянулись в землю, оставив на ней огромные трещины.

Тогда-то Никс и нанес удар.

Каким бы наивным он ни был, он знал, что нужно делать.

Он протянул ко мне руку, крикнув, чтобы я кинула ему кремень. Позади него Бетула снова начала расти, осознав, что на этот раз обманули ее. Корни прыжками озлобленных песчаных змей появились из почвы, окружив свою жертву в очередной раз. Теперь она точно собиралась его убить.

Но когда Никс повернулся, было уже поздно. Она опоздала всего на мгновение.

Снова от кремня посыпались искры, которые, тлея и дымясь, приземлились прямо на ее мягкую березовую кожу, что позволило Никсу отползти назад. Он снова ударил кремнем, посылая оранжевые искры на ее корни. От жара они начали закручиваться и взрывающимися звездочками обнимать обезумевшую нимфу. Затем Бетула споткнулась.

Этого было достаточно, чтобы Никс развернулся и бросился бежать, сперва схватив меня за руку и потащив за собой.

Я ожидала, что сейчас Никс спалит дотла весь лес, только бы сбежать отсюда. Я видела сухие листья – растопочный материал, готовый заняться ярким пламенем. Но сложно было не заметить, какую боль причиняло Никсу его собственное спасение: он вздрагивал от каждой новой искры, как будто сжигал не нападавшую, а самого себя.

Какое-то время в процессе нашего беспамятного бегства было сложно понять, кто шумит сильнее – мы или наша преследовательница. Бетула не останавливалась, в агонии она преследовала нас. Она шла за нами, словно обезображенная банши, ее корни зарывались в землю и внезапно вырывались из нее, чтобы поймать нас в ловушку. Листья и ветви хлестали нас по рукам и ногам. Мерзкие розовые листочки кружились на ветру, силясь лишить возможности видеть, куда мы бежим.

Но внезапно шум вокруг стих. Грохот и глухие удары оземь прекратились, слышно было только наше прерывистое дыхание.

Только тогда я поняла, как горят мои легкие, как болят щиколотки, а глаза словно были изранены тысячью крошечных порезов.

После мы позволили себе упасть на лесной покров, и наши тела случайным образом переплелись, когда Никс потянулся за чем-нибудь, что могло прикрыть его наготу. И рядом оказалась только я.

– Никс…

– Подожди, – в перерыве между судорожными вдохами сказал он, подняв левую руку. – Нужно убедиться, что она действительно ушла.

Никс раскинул руки в обе стороны, погрузив ладони в землю. Его глаза закатились, веки трепетали: они не были ни открыты, ни закрыты. На горле, под челюстью, проступила вена, и она пульсировала с каждым ударом его сердца, становясь все больше и больше. В какой-то момент пришла страшная мысль, что вена лопнет. Я уже потянулась к Никсу, чтобы остановить его, когда он вытащил руки из грязи, привстал и во второй раз упал на спину.

На этот раз его тело покрывал блестящий пот.

В любом случае я бы не разобрала всего обнаженного величия его высочества, потому что вовремя легла на него, прикрыв Никса юбкой платья.

– Она ушла? – спросила я, едва осмеливаясь дышать.

Его взгляд был переведен с крон деревьев на меня. Он кивнул.

– Уже лучше, – сказал он, судорожно сглотнув. – Мы не так сильно потерялись, как думали.

Я чувствовала, как растворяюсь в нем. Какое-то время мы молча лежали рядом. С каждым вдохом и выдохом адреналин покидал кровь.

– Мог бы и раньше воспользоваться кремнем, – подняв взгляд, сказала я. Моя голова покоилась на его груди. – Полезный оказался трюк.

– Не был уверен, что сработает, – признался Никс. Он повернул голову слева направо и обратно, осмотрев лес, как часто это делал. – Чем дальше уходишь от двора, тем сложнее становится пользоваться магией. А сейчас даже крошечную искру не так-то просто высечь.

Но он высек искру, как он это назвал, и мы оказались спасены.

Даже больше.

Эта искра зажгла в нас нечто большее, а может, виной всему адреналин или напряжение, но я поймала себя на том, что в этот раз сама сокращаю расстояние между нами. На языке Никса не было меда, чтобы заманить меня, но мне и не требовалась наживка.

– Делф… – звучание моего имени на его губах, похожее на вздох, и стало тем медом, в котором я нуждалась.

Никс лежал на сухой земле, губы его приоткрылись, а волосы лучами нимба раскинулись вокруг головы. Кожа все еще слабо поблескивала от пота, подчеркивая каждый безупречный изгиб его тела, каждую черту усталого лица. Он прикрыл глаза, взгляд его смягчился, когда я зависла в паре дюймов от него, одна его рука поднялась и коснулась моей щеки.

Его руки были нежнее, чем я ожидала, но вместе с тем в них крылась та сила, от которой внизу моего живота разгорался огонь желания. Было ясно, что он одним жестом мог сломать меня пополам, если бы захотел. Я для него была всего лишь игрушкой, низшим существом, и все же…

И все же именно я нависала над ним, и лишь едва заметное расстояние разделяло наши тела, не давая им соприкоснуться под ореолом моих юбок. Но и этого было достаточно, чтобы мы смогли разделить жар, скопившийся в моих ногах, успокоить ноющую боль в моих мышцах, которая смолой застыла под грудью с того момента, как я его впервые увидела.

Не впервые с моего появления в Аварате я позволяла фейри овладеть мной. Воспоминание о той первой ночи снова вызвало то колющее волнение, из-за которого я отдалась Тетису у Озера Сомнений. Не из-за всех увиденных фейри я могла почувствовать невыносимый, неугасимый жар.

Это чувство появлялось только рядом с теми фейри, которые планировали меня убить.

Такими фейри, как Никс.

Грудь принца Лесного двора вздымалась парусом подо мной и моментами замирала, пока он рассматривал меня. Прошло довольно много времени, прежде чем он медленно выдохнул. Рукой, заслонявшей часть моего лица, он зарылся в мои белые волосы за ухом, запутавшись длинными пальцами в прядях.

Вторая рука поднялась к плечу и начала скользить вниз по моим изгибам, чтобы потом на секунду задержаться на талии, прежде чем спуститься вниз и замереть на бедре. Поигрывая пальцами, чувствуя формы, но не посмев двинуться ниже, рука застыла.

Еще никогда хлопок дорожного платья не казалось мне настолько тонким. Только ткани разделяли нас: всего-навсего два тонких слоя, которые не могли скрыть нараставшего возбуждения Никса так же, как и моего собственного, я была в этом уверена.

Наше дыхание снова стало сбивчивым, особенно нервным стало дыхание Никса.

Он жадно потянулся ко мне, слегка придвигаясь и крепче прижимаясь бедрами. Потребовалась вся моя оставшаяся сила воли, чтобы его остановить.

– Никс, ты уверен, что хочешь именно этого?

Он моргнул и посмотрел на меня своим ангельским, наивным взглядом, и слова, сорвавшиеся с его губ в следующее мгновение, тут же разрушили чары, опустившиеся между нами.

– Это из-за Тетиса?

Я села, руками упершись в грудь Никса.

– Что? Нет. Это из-за нимфы… и тебя… – я запиналась на каждом слове, но мое переживание за душевное состояние Никса затмило то, что он только что сказал. – Что ты имеешь в виду?

– Вы же с Тетисом спаривались.

В ужасе я уставилась на него.

– Мы… мы что?

– Люди так не говорят? – на его лице отразилась растерянность. – Это означает…

– Я знаю, что это означает, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

– О, тогда я понял, в чем дело, – сказал Никс, приподнявшись на локтях. – Ты смущена.

– Как я могу быть смущена тем, чего не делала?

– Перестань, мы все почувствовали этот запах.

Мои щеки еще никогда так не горели. Я вспомнила наш последний разговор с Тетисом. Теперь уже не было смысла отрицать. Раз уж все фейри и так были в курсе того, что произошло между мной и принцем Морского двора.

– Ты ревнуешь?

– А должен? – искренне поинтересовался он. Рука его все еще покоилась на моей коже, он посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалось несвойственное ему даже в лучшие дни спокойствие. – Ты решила, что хочешь быть только с Тетисом? Я слышал, что люди исключительно моногамны.

– Не думаю, что это многое меняет, учитывая, что я скоро умру… Но нет, я ничего не решила.

Никс чудесным образом пропустил мимо ушей все, что я сказала.

– Ну что ж, тогда у меня нет причин для ревности. – Между его бровей на мгновение пролегла морщинка, он перевел взгляд с меня на кроны деревьев, качавшихся над нами. – Хотя, мне кажется, я начинаю понимать, что ты имела в виду. Мне стоило прислушаться к Тетису. Не стоило мне носить это проклятое ожерелье.

– Я… Я не думаю, что поступок Бетулы как-то связан с тем, что ты носил ее подарок.

– Во всяком случае, – сказал Никс, – если ты не против, возможно, будет лучше, если мы сегодня не станем спариваться.

А мне-то казалось, мои щеки не способны пылать от стыда еще сильнее.

Поправлять его не было смысла.

Я вздохнула, скатилась с него и запрокинула голову, пропустив через ноздри прохладный ночной воздух. От надоевшего за все это время ощущение адреналина уже ничего не осталось, а вместе с ним угасло и зловещее желание, овладевшее мной.

Не помню, как притянула голову Никса к своим коленям, но через какие-то пару мгновений уже баюкала принца на скрещенных ногах. Одной рукой я рассеянно поглаживала волосы у его лица, закручивая каждую прядь в локон, прежде чем уложить вдоль покрасневших от физической нагрузки висков.

Он был самым прекрасным из принцев фейри и все же не шел ни в какое сравнение с теми образами, которые в свое время отпечатались в памяти людей. Армин и Тетис словно казались совершенно другими существами. Оставался только Калдамир, но его тоже нельзя было сравнивать с Никсом. Калдамир выглядел так, будто вовсе не умел смеяться, Никс же никогда не прекращал улыбаться. В голове не укладывалось, что оба эти создания стали принцами и что каждому было доверено вести свой народ.

Лишний раз я даже за одного человека никогда бы не несла ответственности. Для этого мне должны были доверять, хотя бы немножко, чего никак не могло произойти, по крайней мере, в Алдерии.

Никс как будто прочитал мои мысли, потому что горный фейри был следующим, кого он упомянул.

– Если бы не Калдамир, никто из нас не стал бы этого делать.

Мои пальцы все еще касались его волос, отделяя каждую новую прядь и накручивая-накручивая-накручивая ее, а затем я наблюдала, как очередная из них присоединяется к остальным идеально завитым локонам.

– Иногда я напрочь забываю о том дне, когда он за мной пришел, – тихо сказала я. – Полагаю, плохая память – это заслуга Аварата.

– Нет-нет, только не это… – сказал Никс, нахмурив брови. Лоб его все еще блестел от пота. Он смертельно устал. На лице снова появилось отстраненное выражение, он моргал: с каждым непроизвольным движением век ему становилось все сложнее сфокусироваться на мне. – Мы не думали, что все будет так сложно.

Я замерла, посмотрев на фейри, лежавшего между моих ног. Он уже проваливался в сон, но его невнятные слова опасно приближались к обличению очередной истины.

– Что ты говорил о Калдамире и о том, что все оказалось так сложно? – спросила я. В животе невидимая и едва ощутимая линия нервов начала завязываться узел.

– Именно он настаивает на том, что надо продолжать. Единственный из нас, кто настаивает вообще. Если бы все зависело от остальных сейчас, когда мы тебя узнали получше, мы бы нашли другой выход…

Я замерла на месте, пока Никс вяло переворачивался набок. Он натянул ткань моей юбки, чтобы прикрыться ниже пояса, а после погрузился в умиротворяющий сон без сновидений, пообещав утром догнать остальных.

Но я не собиралась спать.

Только не после того, что он мне рассказал.

Глава двадцать вторая

Я совсем не понимала, почему от слов Никса почувствовала себя преданной. Все-таки именно Калдамир похитил меня. Калдамир всю дорогу строил из себя предводителя.

Но заявление Никса, так или иначе, тяжким грузом легло на мои плечи, и мне никак не удавалось избавиться от этой ноши.

Я же присутствовала там, когда он, Армин и Тетис единогласно приняли решение, что им придется пожертвовать мной, что это не такая уж и высокая цена за то, чтобы снова вернуть себе контроль над чарами. Неужели за несколько дней все так изменилось? Может, Никс – единственный отсутствовавший той ночью фейри – ошибался?

Должно быть, он ошибался.

Никс, как бы он ни был красив, оказался не самым дальновидным и понятливым из принцев фейри. Скорее всего, он неправильно понял или не понял вовсе, какая перед нами стояла задача. Можно было только представить, как остальные стараются защитить его, ограждая от ужасной правды.

А правда заключалась в том, что последние несколько дней я начала забывать постепенно саму себя.

Я дождалась, когда Никс погрузится в глубокий сон, а затем отправилась осматривать округу, оставшись при этом в пределах видимости фейри, пока, наконец, не наткнулась на небольшую, темную лужицу, в воде которой отражалось не менее темное небо. Только несколько звезд мерцали мне в ответ, выглядывая сквозь густые отраженные кроны деревьев.

Светящаяся флора леса озаряла мое лицо, и я могла разобрать отражение в воде, хоть и смутно. Темные тени вокруг моих глаз стали еще темнее из-за напитанных странным ядом линий, расползавшихся от век.

Той ночью в озере мне дали обещание и со мной заключили сделку: я должна бросить вызов принцам в обмен на то, что меня вытащат отсюда, но как мне выполнить их условие? Чтобы противостоять принцам, я должна была дожить до того момента, когда мне представится такая возможность. Будучи человеком, я могла умереть в любую секунду, даже до того, как мы успеем добраться до Горного двора Калдамира. Мне посчастливилось не быть дурой, потому я и вовсе не надеялась, что смогу выжить в лесу одна. Я видела, как лес извращает разум фейри, чувствовала смертоносных духов, поджидавших в нем. Мне требовалась защита принцев, чтобы остаться в живых, но когда сами они станут для меня более значимой угрозой?

Я вгляделась в лужу, проигнорировав свое отражение и постаравшись сфокусироваться на темной глади. Никакой фигуры не появилось, когда я протянула руку, оставив на поверхности воды легкую рябь. В тот же момент оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Никс еще спит, затем наклонилась поближе к воде и прошептала:

– Вы здесь?

Я чувствовала себя глупо. Совсем не знала, кого пыталась дозваться, не знала, правильно ли это делаю. Я не знала имен и не понимала, каких существ звала. Когда ответа не последовало, я наклонилась еще ниже.

– Прошло уже несколько дней. Чего вы от меня ждете?

И снова ничего.

Я оглянулась на Никса, чтобы убедиться, что его грудь вздымается и опадает во сне, затем попробовала снова, действуя интуитивно:

– Если вы и правда звездные фейри, а я одна из вас, то я заслуживаю ответов.

Ничего.

Злость и отчаяние вскипели во мне. У меня не было причин полагать, что существо, заключившее со мной сделку, ответит, не говоря уже о том, что я все делала правильно. Тетис и Армин предупреждали меня. Озеро было ничем иным, как мерзким проклятьем. Я совсем из ума выжила, когда поверила словам, сказанным той ночью, но еще безумнее было пытаться снова связаться с теми, кто их произнес.

Это была всего лишь бесплодная мольба. Бесплодная мольба отчаявшейся, разозленной девочки.

– Ладно, – прошипела я воде, прекрасно осознав, что говорю сама с собой. – Пусть принцы убивают меня. У меня сил не хватит сделать это самой. Лучше умереть от их рук, чем быть разорванной волшебными зверями в лесу. Настоящие злодеи здесь вы: сначала даете надежду, которую не имеете права давать, а после исчезаете сами! Чего бы вы ни боялись, надеюсь, это явится к вам тысячекратным ужасом!

Какими бы бесплодными и отчаянными ни были эти слова, произнеся их вслух, я почувствовала удовлетворение.

Я подняла руку и обрушила ее молотом весомой обиды на лужу, вознамерившись разбрызгать темную воду тысячью крошечных грязных капель, но вместо этого что-то схватило меня за запястье и утащило вглубь.

– Да кто ты такая, чтобы угрожать нам?!

Мир опрокинулся, и я – вместе с ним. Тьма поглощала меня, пока не предстала передо мной, пока не предстала перед темной фигурой из озера.

В этот раз все было иначе. Мрак овладел мной не полностью, не окутал своими теплыми, неподвластными времени объятьями. Было понятно, что мое тело на самом деле всего лишь склонилось над лужей, и в доказательство тому я чувствовала прохладный воздух на промокших плечах.

– Я… Я не думала, что вы слушаете.

– Мы всегда слушаем призывы себе подобных.

Сердце забилось чаще.

– Так значит, вы звездные фейри?

– У нас много имен, – ответил он. – Это одно из них.

На мгновение его хватка усилилась.

– Только не говори, что я проделал весь этот путь ради такого глупого вопроса. Чем дольше мы разговариваем, тем больше нам нужно времени, чтобы добраться до тебя.

– Я не могу выполнить условия сама, – сказала я, прекрасно осознавая, что наполовину на внешней стороне мироздания была уязвима. – Я не могу противостоять четырем принцам фейри, когда сама я вовсе не фейри! Что прикажете мне делать, самостоятельно ступать через лес?

– Было бы не очень разумно.

– Тогда подскажите, что делать.

Темный силуэт притянул меня чуть ближе, но я все еще не могла ничего разобрать, кроме сгустившейся тьмы, сформировавшей образ фейри.

– Тебе самой решать. Останешься в живых – выполнишь условия сделки, Делфина из Алдерии. Поступишь так, и я обещаю, мы выполним свою часть.

– Но как долго? Как долго я должна оставаться в живых?

– Достаточно долго, чтобы мы успели до тебя добраться.

– Это мне ничем не помогло, – огрызнулась я в ответ, в отчаянии топнув ногой на внешней стороне и тотчас же пожалев о глухом ударе по сухой земле. Я не слышала, что происходило вне пространства лужи, но почувствовала движение рядом.

Никс. Должно быть, это он.

Я его разбудила.

Фейри передо мной тоже почувствовал, что что-то изменилось, еще до того, как я ощутила грохот приближающихся ко мне с той стороны шагов. Я догадывалась, как, должно быть, выгляжу, и уже совсем скоро вокруг меня сомкнется еще одна пара рук, которая начнет тянуть назад.

И до того, как это могло случиться, фейри отпустил меня. Стало труднее задерживаться во тьме, поэтому я отчаянно бросилась вперед и схватила темную фигуру фейри за запястье. Он не отстранился. Не был готов отстраниться сразу.

– Прошу, мне нужно число заветного дня! Нужно к чему-то стремиться! Я не смогу делать это вечно. Назовите день, и у меня получится!

Руки Никса наконец добрались до меня и теперь тянули назад.

Фейри во мраке на мгновение заколебался:

– Оставайся в живых до новолуния, и тогда мы явимся за тобой.

– Новолуния? Но до него же еще почти две недели. Они ни за что не продержат меня в живых так долго!

Никс стал тянуть сильнее. Моя рука соскальзывала с запястья собеседника.

Фейри, стоявший передо мной, освободил руку, пробормотав последнее, бесполезное напоминание, прежде чем его образ разлетелся брызгами из лужи, когда меня вытащили на поверхность:

– Ты уже провела в Аварате почти неделю, – сказал фейри. – А это гораздо больше, чем может похвастаться любой смертный.

Издав хриплый вздох, я вновь оказалась посреди леса. Я исторгла из легких грязную воду благодаря помощи Никса, легонько похлопывавшего меня по спине.

– Что ты здесь делала?

Принц лесных фейри приподнял мой подбородок и вгляделся в мое лицо, а на его собственном отразилось беспокойство. Я же оглянулась на лужу, остатки которой уже почти высохли.

Только это я и получила от звездных фейри.

– Ничего, – ответила я. – Я просто… Просто я заснула, вот.

Ложь была жалкой, и не пришлось сомневаться, что Никс что-то заподозрит, но он только сочувственно кивнул.

– Я тоже засыпал в таких лужах раньше, – поведал он, – вот только мне не приходится дышать так часто, как дышишь ты. В воде я поглощен сном лишь половину ночи, прежде чем понимаю, где нахожусь. Тебе стоит быть осмотрительнее, когда решаешь, где бы вздремнуть. В следующий раз выбери какое-нибудь дерево. Или симпатичный камень.

На этот раз я удивленно воззрилась на Никса:

– Не переживай, – сказала я, беря его за руку и ведя его обратно к тому месту, где мы спали. – В ближайшее время я больше не собираюсь засыпать ни в каких лужах.

Несколько минут Никс топтался в кустах, уничтожая все лужи, которые были, по его мнению, слишком глубоки, прежде чем снова свернулся у меня на коленях.

Это представление было настолько же милым, насколько оно могло показаться со стороны нелепым.

Ни один другой фейри даже на секунду не поверил бы моей лжи, и именно за бесконечную наивность я была благодарна Никсу. Уже дважды мне сошла с рук встреча с – как я теперь знала – звездными фейри.

Уже дважды мне давали надежду на то, что из этого всеми высшими силами забытого места можно выбраться.

Но теперь было известно и то, сколько мне придется терпеть это безумие.

* * *

Никс оказался прав: мы не заблудились в лесу, и все благодаря той единственной искре пламени, которую он извлек накануне. Едва мы тронулись в том направлении, которое он указал, как стали повсюду подмечать признаки того, что наши спутники были где-то поблизости: потухший костер, обрывки старой веревки, следы ботинок вдоль берега, все еще свежие и глубоко вдавившиеся в глину, несмотря на то, что она была сухой. Пусть ничто из перечисленного и не указывало на то, что перед нами остатки лагеря Калдамира и остальных, но в тот момент нас это не очень беспокоило.

Ровно до тех пор, пока воздух рассекающим атмосферу кинжалом не прорезал странный запах.

Никс раньше меня понял, в чем было дело. Мы уже около часа шли по неровной и неприметной тропинке, когда он его почуял. В то мгновение, когда он уловил запах, лицо его так сильно скривилось, что выглядело это непривычно забавно. Он остановился, встал как вкопанный, запрокинул голову назад и сделал глубокий вдох, издав сдавленное рычание.

Прищурившись и снова опустив голову, он вгляделся вперед.

– Нет… – отчаянно прошептал он, покачав головой. – Нет, этого не может быть.

Он не стал объяснять мне, что он почувствовал, из-за чего его идеально гладкий лоб в тревоге пересекла морщинка. Он сорвался с места, оставив меня, испуганную и ошеломленную, стоять, когда ветви деревьев, качнувшись немного назад, ударили меня по лицу.

– Никс… – начала было я, но тут же замерла. Всего на секунду.

Я тоже его почуяла.

Что-то гнилое: слишком сладкое и кислое, к тому же с нотками дыма.

Что-то впереди нас умерло, и именно на этот запах я и пошла, когда глухой стук шагов Никса раздавался уже далеко впереди. Я шла до тех пор, пока не пробралась сквозь очередной густой подлесок, где резко остановилась, споткнувшись перед этим.

Должно быть, до окраины лесов Никса был еще день пути. Или, по крайней мере, до него должен был оставаться день пути.

Что-то смело целые мили леса. Его вид, насколько хватало обзора, заставлял содрогнуться: земля покрылась чернильно-черным покровом, но нетронутая опушка еще росла стеной по обеим сторонам от мертвых акров, огибая запредельно далекую линию гор.

Впервые мне довелось увидеть обнаженный, никакими чарами не сокрытый Аварат. И это зрелище было не из самых приятных.

Причиной разрушения стал вовсе не огонь. Она лежала намного глубже.

Деревья превратились в пепел не от пламени, потому что вместо того, чтобы оставить после себя обугленные пни, они завяли, превратившись в высохшие оболочки самих себя. Трава сгнила, оголив засохшие корни, которые пытались освободиться из земли, словно ощущали яд, пропитавший почву.

Земля походила на бурлящий и тлеющий ил болота, деревья – на пленников, побег которых оказался неудачным, поэтому они, обеленные гнилью, разбухшие, лежали трупами на поверхности.

Но что уж стоило упоминать о настоящих трупах.

Олени. Кролики. Птицы. Лоси.

Нечто крупное, походившее в безобразии своем на отродье, сгнило справа от меня.

Все они неподвижно лежали, оголив ребра, будто даже мухи и стервятники отказывались есть тухлое мясо. Но запах, витавший в воздухе, был не просто гнилым. Как будто это сам воздух давным-давно испортился, а все остальное стало следствием его порчи.

– Что… Что это такое?

– Это… – отвечал Никс, застыв на месте, – это то, что происходит, когда магия действительно покидает Аварат.

На секунду он повернулся ко мне, и взгляд его остекленел.

– Я не должен был использовать магию, чтобы вытащить нас! Я должен был позволить нам умереть там, в лесу…

– Никс… – начала я, но он не дал мне закончить.

Взгляд его снова обратился вперед, он качал головой из стороны в сторону, как будто не мог поверить собственным глазам.

– Я бы никогда не стал извлекать ту искру, если бы знал ей цену!

Никс упал на землю возле окраины леса, всего в паре шагов от меня. Колени его утонули в черной, пепельной грязи. Волосы упали на глаза, скрыв лучезарное лицо, но я и так знала, что сияния теперь никто бы в нем не увидел.

Я поняла это по тому, как плечи Никса сотрясались от рыданий, как его руки кривыми когтями цеплялись за грязь. Я поняла это по тому, как он запрокинул голову, издав душераздирающий, полный сумасшествия и отвратной боли крик, от которого у меня разрывалось сердце.

Этот крик Никса был противоположностью первому, услышанному еще тогда, когда он отстал от нас. В то время как первый разъединил нашу группу, второй, наоборот, собрал нас вместе.

Из-за деревьев донеслись голоса, сопровождавшиеся хрустом сухих листьев и треском веток под копытами, а затем из леса верхом на лошадях выехали Калдамир и Таллула.

Тетис и Армин появились секундой позже, с ними ехали еще двое мужчин в черных капюшонах, которых я не узнала.

Похоже, они догнали фейри, которых выслеживала Таллула.

Все они тоже остановились, когда увидели перед собой отсутствующий предел леса.

И только взгляд Таллулы был прикован к чему-то иному, лежащему за многие мили мертвой земли. Пока остальные спрыгивали с лошадей, чтобы изучить умерший участок чащи, она указывала на что-то вдалеке. Я проследила за кончиком ее пальца, взглядом продолжая изучать темно-серую линию гор, пока не поняла окончательно, что она увидела.

Там, на самом высоком пике, что-то блестело среди каменных стен. Свет высокого полуденного солнца окаймлял желтым контуром гладкие стены башни.

Это могло быть только одно место.

Горный двор.

Место, где я встречу свой исход.

Когда Никс обернулся к Калдамиру с привычным наивным взглядом, который я уже не надеялась увидеть, мне стало интересно, было ли все еще правдой то, что он рассказал мне в полудреме прошлой ночью. Мне было также интересно, хотел ли он все еще сохранить мне жизнь после того, как потерял свой бесценный лес?

Глава двадцать третья

У нас не было выбора, кроме как проехать сквозь опустошенные, гниющие остатки погибшего леса. Весь он напоминал скелет, а огромные белесые деревья походили на оголенные ребра гигантского чудовища, они вырастали из земли по обе стороны дороги, по которой мы двигались в полной тишине.

Наши попутчики отыскали лошадь Никса и моего мула, которым хватило ума вернуться после того, как они перекинули нас через ежевичную стену. Мой мул принял меня неохотно, хотя ноша его стала значительно легче, когда Таллула решила ехать со всем своим оружием. Она то и дело бросала взгляды на двух новичков, присоединившихся к нашему отряду.

Эти двое были самыми непримечательными представителями волшебного народа, которых я видела. Я не слишком-то рассматривала фейри, принадлежавших к Лесному двору Никса, ибо меня (не скрою) больше интересовало то, как их тела переплетались друг с другом во время празднования Мидсоммар. Я бы не смогла вспомнить каждого из них по отдельности, даже если бы постаралась: их лица с одинаково высокими скулами сливались в один тип внешности, а глаза не пестрили многообразием оттенков, среди которых различались только голубой и зеленый.

Встретив Калдамира и попав в Аварат, я быстро поняла, что фейри сильно отличались от того, как их изображали в книгах и на старых гобеленах. И не только внешне – ведь до встречи с принцем я вообще думала, что они похожи на меня, – оказалось, они были гораздо более удивительным народом, чем мне приходилось представлять.

Двое мужчин, присоединившихся к нам, не были исключением из числа впечатлявших своей внешностью.

Я бы не назвала их уродливыми, по человеческим меркам они во всех отношениях выглядели красивее многих, но по сравнению с остальными фейри, если можно было их хорошо припомнить, эти двое казались абсолютно непримечательными. Их лица не выражали никаких эмоций, голоса звучали обыкновенно, также лишенные эмоциональности. Даже когда они переговаривались между собой – всегда едва слышно, так что невозможно было что-то разобрать, – было совершенно непонятно, довольны они были или нет. По их голосам оказалось невозможным определить, путешествуют они несколько дней или же многие годы. На темных плащах они носили что-то, что могло когда-то быть эмблемой двора Калдамира, но нити на узорах настолько потрепало время, что те почти исчезли в полотне ткани. Наверное, это его фейри, которые слишком долго отсутствовали.

Настолько долго, что даже Калдамир их не помнил.

Никто ничего не сказал по этому поводу – никто в принципе не проронил ни слова с того момента, как мы воссоединились, – но я видела, как он украдкой бросал на них взгляды. Притом это случалось гораздо чаще, а на меня принц смотрел уже значительно меньше. На его лице возникала озабоченность неким вопросом, словно он пытался вспомнить нечто, постоянно ускользавшее из цепочки его рассуждений.

Подозрительность Армина же была не настолько незаметной.

– Я им не доверяю, – сказал он, усевшись у костра под конец первого дня нашего путешествия после встречи у мертвой земли. Взгляд его переместился на меньший костер, который поодаль соорудили двое наших спутников. Он даже не потрудился говорить тише. Он надеялся, что они его услышат, и надеялся также, что они повернут свои сгорбленные плечи и встретятся с ним взглядами, обеспечив тем самым какой-то уверенностью. – И кто только путешествует в это время года?

– Многие фейри путешествуют во время Мидсоммар, – сказал Никс, взглянув на Армина.

Никс уставился на огонь слегка потупившимся взглядом. Он почти не говорил с того момента, как мы обнаружили уничтоженный лес. Легкомысленное веселье сошло с его лица, и на смену ему пришло нечто более печальное.

Ему это не шло.

– Но они вовсе не те, кто останавливается в ближайшем дворе, чтобы отпраздновать фестиваль, – возразил Армин. Он все-таки оторвал взгляд от силуэтов новеньких в отряде и перевел его на огонь рядом с Никсом. Он пожал плечами и наклонился вперед, нахмурив брови. – Они бы успели добраться до твоего двора. Кто упускает возможность повеселиться на празднике у лесных фейри?

– Насколько я помню, – произнес Тетис, появившись рядом с тем бревном, на котором я сидела, – это были мы.

– Ну, да, – ответил Армин, – но у нас была на то причина.

– Может, у них она тоже была. – Тетис плюхнулся на старую ветку рядом со мной, с блаженным вздохом вытянув ноги. – Мы не единственные фейри, которые пытаются найти свое место в новом мире. Думаешь, только мы заметили, что магия исчезает? Если наши советники считают, что лучше оставить все как есть, то это вовсе не означает, что другие фейри не ищут решение. Возможно, мы единственные, кто его все-таки нашел.

– Только не говорите мне, что вы настолько глупы, чтобы обсуждать такое сейчас, – сказал Калдамир, появившись из мрака сумерек темной фигурой на фоне еще более темного неба. Он бросил в костер охапку веток, настолько сухих, что они тут же превратились в угли.

– Тетис, как обычно, несет околесицу, – проворчала Таллула из тени напротив меня. Она единственная не сидела в свете огня, предпочитая держаться позади. Прежде дева-оруженосец вытащила бревно для сидения за пределы нашего внутреннего круга и создала своим телом подобие барьера между двумя смежными лагерями.

– Если ты не хочешь провести остаток своих дней, беспомощно наблюдая, как все земли в Аварате превращаются в пепел, тебе стоит научиться прикрывать свой симпатичный ротик, Тетис.

Тетис только ухмыльнулся:

– Ты считаешь, у меня «симпатичный» ротик?

Калдамир голыми руками вытащил горячий уголек из костра и швырнул его в морского принца, и усмешка сползла с лица Тетиса: он попытался сбросить уголек с себя, пока тот не прожег еще большую дыру в его тунике.

Калдамир наконец-то сел у костра рядом со всеми нами, хотя не было похоже, что он расслаблен. Он так близко наклонился к огню, что я удивилась, как он не отпрянул от жара.

На его лице отражалась решительность, к какой я привыкла за последние несколько дней. С каждым днем мы приближались к его двору – и моей смерти, – и это становилось очевидно всем.

У нас получилось добраться до старой границы леса до наступления ночи, но с большим трудом. Со всех сторон нас все еще окружали призраки уничтоженного леса, на черном фоне которого выделялись похожие на кости монстров деревья. После стольких дней, проведенных в чаще, мне стало некомфортно находиться на открытой черной равнине. В лесу я повсюду чувствовала на себе взгляды, но здесь ощущение было иным. Незащищенность другого сорта.

Кто бы ни натолкнулся на нас, он бы сделал это намеренно.

Подобное уже произошло.

Я посмотрела на фейри, сидевших у другого костра, и заметила, как они отводят от меня взгляд. В их глазах читался тот же голод, который я уже видела у лесных фейри, от которого я снова неосознанно сжалась. Я даже подумала, что из всех тех ложных предупреждений о фейри легенды о поедании людей могли оказаться правдой.

Ведь в том, как они смотрели на меня, не было ни капли нежности, которую я замечала на лицах остальных фейри вокруг меня. Ну, не считая Таллулы.

Удивительно, но именно от этого осознания, а вовсе не от страха перед новыми фейри, жар огня стал невыносимым.

Я встала, жестом показав остальным, чтобы не шли за мной, хотя потом все равно ощущала на себе их взгляды, пока удалялась от костра. Ушла я совсем недалеко, но достаточно, чтобы не слышать приглушенных голосов у огня.

Воздух на равнинах с наступлением ночи стал холоднее. Не скрытый деревьями, угасающий вдали свет солнца уступил место холодному ветру, который разносил запахи уничтоженного леса далеко за его пределы. Будто нас преследовало напоминание о том, что произойдет, если принцы фейри провалят свою миссию.

Это место постоянно указывало своей враждебностью, кто я такая и что я для них значила. Для всех фейри. Лишение бремени. Благословение. Надежда.

Я никогда не ассоциировала себя с надеждой, но при этом не думала, что буду себя так чувствовать. Так… безнадежно.

– Тебе правда лучше не оставаться одной.

Калдамир возник рядом со мной, и почему-то я догадалась, что так и будет. Он не оставлял меня одну, не выпускал из вида с того самого момента, как мы с Никсом снова присоединились к компании. Он ничего не сказал, но я знала, что он опасался худшего, когда я нырнула за Никсом. Хотя не моя смерть была для него худшим. Он боялся потерять меня. Мертвая или живая, ему было все равно, если я лежала на его жертвенном пьедестале… или где он там собирался меня убить, когда мы доберемся до Горного двора.

– Я не одна, а с тобой.

В горле Калдамира что-то низко зарокотало.

– Я не об этом. Знаешь, когда-то тут жили отродья, которые могли налететь на тебя и утащить. Может, их уже не так много, но и одного достаточно. Здесь ты у всех на виду…

– А в остальных местах не на виду? – прервала я его.

Несмотря на то что Калдамир предупреждал Тетиса вести себя тише, я не смогла сдержаться. Я понизила голос, но он все равно вздрогнул от последовавших слов.

– Я могу понять этих отродий. Правда. Но почему ты так беспокоишься из-за других фейри? Я имею в виду, что плохого, если они узнают обо мне и о том, как вы собираетесь со мной поступить?

– Фейри опасны. Я думал, все люди это знают.

– Да дело же не в этом, – возразила я, сопротивляясь желанию от раздражения топнуть ногой. – Зачем бы им рисковать, если я с тобой? Со всеми вами. Вы же принцы! Конечно, они не захотят ссориться с вами. Или принцы в вашем мире отличаются от тех, что в моем?

Калдамир стиснул зубы.

– Нет, титулы схожи.

– В чем тогда дело? – настаивала я. – Ты обещал рассказать мне все в лесу, но так и не рассказал. Не кажется ли тебе, что я заслуживаю знать?

Он снова фыркнул, но не снисходительно.

Поэтому я продолжила:

– Не все фейри хотят, чтобы магия возвращалась?

– Не все фейри готовы заплатить цену.

– Цену? Какую цену? Ведь только мне предстоит умереть. – Я повысила голос, но не специально. Это уже был не благонамеренный шепот. – Ты же понимаешь, что я от этой сделки ничего не получаю, да? Я не понимаю, почему бы мне просто… просто… – я раскинула руки в стороны, почувствовав, как ветерок треплет подол моего перепачканного платья. – Почему бы мне не позволить отродьям забрать меня?

Я сознательно его провоцировала. Конечно, я бы не позволила убить меня сейчас, на то у меня были свои причины… Но Калдамир этого не знал. Как и никто из них. Все мои переживания о том, что Никс перескажет им историю с лужей, растворились в его молчании при виде уничтоженного леса.

Луна напоминала половину серебряной монеты, медленно приближаясь к новолунию с каждым угасающим днем. Ее вид служил серьезным напоминанием о том, сколько мне еще придется оставаться в живых, рассчитывая только на себя.

Осталась неделя. Еще одна неделя.

Хотя мы с Никсом провели всего ночь в лесу, Калдамир и остальные три ночи искали нас в нем. Вот и еще один странный способ леса запутать нас. И впервые магия леса оказалась мне на руку.

Лес приблизил меня на день к спасению, выиграл мне немного времени.

А вместе с тем появилась и смелость.

Я продолжала давить, провоцируя Калдамира:

– Почему бы не отдаться неизвестности, если вы все равно собираетесь меня убить, как только мы доберемся до двора?

Это сработало.

– Потому что тогда твоя смерть будет напрасной, ты просто умрешь, – бормотал Калдамир, придвигаясь ближе, – это я тебе могу гарантировать.

Когда я так и не подняла взгляд, он схватил меня за плечи и заставил посмотреть ему в лицо.

– Ты ведешь себя так, будто до того, как я тебя забрал, твоя жизнь не была полна страданий. Я видел, как с тобой обращались. Видел шрамы на твоей спине. Ты должна быть благодарна мне за то, что я вытащил тебя из этого ада!

На этот раз он провоцировал меня.

– Благодарна тебе? – я презрительно усмехнулась, с моего языка, словно смола, стекало недоверие. – Ох, спасибо, принц Калдамир, за то, что отняли у меня все! Ты это хотел услышать?

– Я совершил больше, чем ты думаешь. Я убил ради тебя.

Я замерла.

– О чем это ты?

Я еще никогда не видела Калдамира таким. Лицо его побелело от ярости, он не мог стоять спокойно, поэтому начал расхаживать передо мной. Руки его порывисто двигались, будто он не знал, куда их деть.

– Слуга лорда Отто. Я окрасил погреб его кровью. – Калдамир резко остановился прямо передо мной и притянул меня ближе, так близко, что я ощущала его дыхание на лице. Оно пахло сладким медом, который я слизывала прежде с языка Никса. – И я бы сделал это снова.

– Я тебя не понимаю, – прошипела я. От его прикосновения сердце забилось чаще. – Ты готов пожертвовать мною в злополучной попытке вернуть вашу магию, но при этом убиваешь человека, который разочек отхлестал меня слишком сильно?

Он сомневался всего мгновение.

– Ты не поняла, это другое.

– А в чем разница? Не пойми меня неправильно, особой любви к Рафулу я не питала – так, кстати, звали мужчину, которого ты убил, – но как ты можешь стоять здесь и утверждать, что твои действия оправданы?

Я глубоко вздохнула:

– Почему ты утверждаешь, что убил человека ради меня, когда сам собираешься лишить меня жизни?

– Это был человек. Если в тебе течет хоть капля крови фейри, я не потерплю, чтобы кто бы то ни был – фейри или человек – поднял на тебя свою недостойную руку.

Это абсолютное лицемерие меня сломило. По-настоящему сломило.

Мы с Калдамиром долго стояли в ступоре, он что-то искал в моих глазах, но никак не находил.

Но я нашла то, что искала, нашла то, что пыталась вытащить на поверхность с того момента, как он пришел в Алдерию, чтобы похитить меня.

Я нашла ненависть.

Я никак не могла найти ее ко всем фейри, как бы ни старалась. Но к нему – да.

К конкретному фейри. К Калдамиру.

На его челюсти дрогнула мышца. Его губы зависли в опасной близости от моих, причем настолько близко, что на одно мгновение я подумала, что сейчас он меня поцелует.

К счастью для него, именно в этот момент один из наших новых спутников решил показаться из тени. Мы были настолько увлечены, что не услышали, как он подошел.

– У вас все в порядке?

Калдамир так быстро отпустил мои руки, что только тогда, когда он отступил на шаг назад, пришло понимание, что он больше меня не держал.

– Все в порядке, – отрезал он, и в его тоне отчетливо слышалось, что так оно и было.

Он обернулся и поймал взгляды остальных, смотревших в нашу сторону, готовых вскочить со своих мест у костра, и их руки уже тянулись к оружию. Калдамир повысил голос, кивнув в сторону второго гостя у костра поодаль от нашего лагеря, чтобы все его услышали.

– Советую вам выспаться, потому что отсюда ехать будет уже труднее. Никаких отступлений от маршрута. Никаких сомнений. Мы и так потеряли слишком много времени.

– Погоди… – произнес Армин, ступив вслед за ним. – Это означает то, о чем я думаю?

Выражение лица Калдамира оставалось каменным, когда он обернулся и проговорил:

– Хочешь сказать, ты веришь в россказни о долине?

Армин не произнес ни слова, когда Калдамир отвернулся и пошел обратно к лагерю, где Таллула уже начала гасить мерцающее пламя на ночь.

– Никогда не думал, что ты суеверен.

Глава двадцать четвертая

Неважно, было ли это суеверием или нет, но я уловила сомнение в голосе Армина, прозвучавшее, когда он упомянул долину. Хотя, сказать по правде, она больше была похожа на каньон, нежели на долину. Мне казалось, что равнина, простиравшаяся от опушки того, что осталось от леса Никса, и до самого подножия гор, была плоской, но я еще никогда так сильно не ошибалась.

При свете третьего дня на равнине стало видно то, что до этого от нас скрывали ночной покров и расстояние.

Старая опушка леса была обрамлена пологими каменистыми склонами, усеянными кустами и зелеными клочками земли. Между валунами, на берегу ручья, да и везде, где она могла пробиться из скалистой почвы, росла высокая трава.

Вдали виднелась огромная зеленая полоса, которая все это время казалась неестественной. Она была слишком гладкой. Чересчур идеальной для необитаемой территории. Все из-за того, что равнины не просто спускались к подножию гор. Между ними что-то было.

От одного края равнины до другого тянулась внушительная трещина в земле, она уходила так глубоко вниз, что дно, скорее всего, было погружено в темноту сутками, за исключением пары часов.

Ее склоны были такими крутыми, что у меня закружилась голова, когда мне довелось посмотреть вниз, а при мысли о том, чтобы спуститься туда, головокружение только усилилось.

– Прошу, скажите, что нам не придется спускаться туда.

Армин скорчил гримасу, проследив за моим взглядом.

– Не совсем, но дорога через нее будет ничуть не лучше.

Он кивнул на тропинку, по которой в нескольких шагах перед нами Калдамир вел остальных.

– Вообще, тут неподалеку есть проход… – он облизнул губы, его лицо омрачилось тенью раздумий, и я понимала, что это значило. – Не могу сказать, разумно ли нам будет растянуть путешествие еще на пару дней и пойти длинной дорогой…

Вытянув вперед руку, Армин указал влево.

– Тут есть проход в разломе. Мы можем добраться до него до захода солнца, тропа не слишком крутая. По ней можно пройти.

Я потянула мула за поводья, подав знак ехать как можно дальше от обрыва, при этом не позволив ему залезать на валуны, которые вблизи оказались гораздо больше, и впервые он охотно мне подчинился. Отсюда весь каньон напоминал огромный крест, шрамом пересекавший землю.

– Что это за место?

Я слегка наклонилась вперед, чтобы снова взглянуть вниз, и тут же об этом пожалела.

– Ну, чарам же нужно было откуда-то взяться, верно?

Армин едва заметно улыбнулся, когда я резко обернулась к нему:

– Это всего лишь суеверие.

– Кстати, о суевериях, – начала я, всматриваясь вдаль, чтобы понять, сможет ли Калдамир нас подслушать. Он был далеко. – Почему ты не хочешь идти через долину на самом деле?

Армин сморщил нос:

– Знаешь, первые фейри пытались строить через нее мосты, но отродья почти сразу же их уничтожали. Со временем мы поняли, что здесь не суждено построить ни одного моста.

– И вы поняли, что вам не суждено пересечь ее.

Слабая улыбка на его губах померкла.

– Теперь ты понимаешь. Иногда природа диктует свои правила. И тогда к ней лучше прислушаться.

– Ты слишком много говоришь о суевериях для того, кто утверждает, что не верит в них, – сказала я.

Он ехал молча, но я заметила, как он продолжал улыбаться.

Расщелина была темной, но на противоположной стороне равнина дышала жизнью.

Подножие горы уступило место гряде холмов, усеянных длинными покрытыми травой полями. Чем дальше от гор, тем зеленее и мягче они были. Далеко на юге я на мгновение заметила сверкающее море, но это оказался всего лишь мираж. Горный хребет простирался вдаль, а от него следовала вереница холмов.

И все-таки зеленые равнины и гряда холмов не шли ни в какое сравнение с теми пустынными землями, через которые мы тащились уже несколько дней, изредка натыкаясь на очередной валун, защищавший нас от палящего солнца. Единственным фейри, кого это, похоже, не заботило, был Армин.

В конце концов, будучи принцем песков, он чувствовал себя в своей стихии.

С приближением вечера только у него еще оставались силы поехать вперед с одним из двух присоседившихся следопытов, чтобы разведать обстановку на входе в так называемую долину. Когда вся наша компания замедляла ход путешествия, петляя по узкой тропинке, огибающей возвышающуюся груду валунов, они на какое-то время пропадали из виду. С другой стороны к нашей тропинке присоединилась еще одна, которая вела прямо между двух отвесных склонов.

Она была точно такой, какой ее и описывал Армин. Скалы были гладкими, раскрашенными красными и белыми мазками, из-за чего тропинка выглядела так, будто вела прямиком в пасть огромного чудовища.

Она уходила на несколько футов вглубь, где, завернув, исчезала из виду. Наверху, ближе к обрыву, валуны, окружавшие край расщелины, были особенно крупными. Один неверный шаг в попытке посмотреть, что же там дальше, – и в какой-то миг один из этих камней с легкостью мог сорваться вниз, перекрыв тропинку.

Или раздавить того, кому не посчастливилось попасть под него.

Оказавшись с лошадьми внутри, мы могли двигаться только вперед.

Пути назад не было.

Беспокоило то, что на входе не нашлось и следа Армина.

Только следопыт поджидал нас в начале тропы, восседая на одном из валунов. Одна нога лениво свесилась с его края, но от меня не укрылось, что, как только мы подошли, его взгляд стрелой метнулся прямиком в мою сторону, задержавшись на секунду дольше.

– Армин пошел вперед, – крикнул он сверху, когда Калдамир подвел свою лошадь к входу. – Настоял на том, чтобы перепроверить, безопасна ли дорога.

На лице Калдамира всего не мгновение отразилось раздумье, пока он разглядывал тропинку. Всем нам было ясно, что он сомневался, пусть и недолго. Запрокинув голову к закатному небу, которое уже окрасилось в оранжевый, он заворчал.

– Я говорил ему подождать, но он и слушать не стал, – добавил следопыт, однако эти слова вызвали странный взгляд со стороны его спутника.

– Надо дождаться его возвращения, – слишком поспешно сказал второй. – Путешествовать по каньону ночью к беде. Не хотелось бы разделиться.

Что-то в его тоне пробудило во мне неуверенность, но остальные фейри этого, казалось, не заметили, поэтому я списала ее на собственные страхи и ничего не сказала.

– Мы и так уже разделились, – покачав головой, отрезал Калдамир. Тыльной стороной ладони он потер лоб, разгладив морщины на коже, как будто пытался придумать, что же делать дальше. – Нет, ждать мы не можем. Первую часть мы пройдем до наступления ночи. Вряд ли Армин ушел слишком далеко.

Уверенность, с какой он говорил, противоречила выражению его лица.

– Может, тебе стоит пойти первым, пешком, – подал голос Тетис, все еще сидя верхом на лошади и недовольно хмурясь при виде узких стен каньона. – Проверить, может, Армин застрял или еще чего?

– Нет, не думаю, что это хорошая идея.

– А я думал, ты не из суеверных! – съязвил Тетис.

– Верно, – твердо заявил Калдамир. – Я просто не хочу, чтобы кто-то еще потерялся. – Он кивнул на тропинку каньона. – Но если тебе от этого станет легче… я докажу, что бояться нечего.

Он спрыгнул со спины Ринн на землю и, проигнорировав ее раздраженное фырканье, зашел внутрь вслед за пропавшим членом нашей группы, пока кто-нибудь еще не успел обвинить его в подобии трусости.

Без него тут стало жутко. Исчезло равновесие, мы находились слишком близко к нашим необычным попутчикам. Мы втроем – Никс, Тетис и Таллула – против них двоих.

Я ни на что не рассчитывала. Лишь приходилось оставаться мерилом равновесия: одному из нашей группы пришлось бы защищать меня в случае неожиданного конфликта.

– Нет смысла сидеть здесь, как будто мы не собираемся идти через каньон, – спустя мгновение произнесла Таллула. И все же никто не торопился входить. Казалось, никто не горел желанием пойти за принцами, уже скрывшимися в каньоне.

Когда все начали спешиваться, Таллула снова приблизилась ко мне. По сравнению с ее лошадью мой мул казался карликом. Высокая фейри нависала надо мной. Ее тень закрывала утреннее солнце, из-за кольчужного шлема, который она никогда не снимала, в моих глазах прыгали солнечные зайчики.

– Никс рассказал нам, что ты сделала там, в лесу. Должно быть, потребовалось невероятное мужество. Мне довелось видеть разъяренную нимфу, и даже я не осмелилась бы с ней связываться. Надеюсь, я тебя не обидела, когда назвала хилой. Я это сказала просто потому, что ты и правда такая.

Она не извинялась в прямом смысле этого слова, но у меня было такое ощущение, что это оптимальнее всего из того, на что способна Таллула. По крайней мере, когда дело касалось меня.

Она спрыгнула с лошади, устало запричитав, посмотрела на одного следопыта, который начал сползать со своего места на камне, и незаметно вытащила один клинок из петельки ремня.

А затем протянула его мне.

В ее руках он казался размером не больше охотничьего ножа, в моих же – напоминал короткий меч. Вся моя рука выглядела на его фоне невероятно тонкой и хрупкой.

Своей широкой спиной заслонив меня от следопыта, она притворилась, что затягивает какой-то ремень на седле, но на самом деле вытащила полоску кожи, продела ее в ножны и руками скользнула мне под платье, завязав ее достаточно высоко, чтобы ее не было видно под шнуровкой корсета. Я всегда думала, что Таллула подойдет ко мне только для того, чтобы всадить нож в ребра, а не для того, чтобы прятать оружие у меня на теле.

– Ни одна моя кобура тебе не подойдет. Они тут же сползут на землю. От потерянного клинка мало пользы.

– И для чего он? – спросила я, слишком поздно осознав, какой неблагодарной могла показаться. – Не похоже, что им можно убить фейри.

– Нет, не твоими руками, – сказала она. – Но если фейри действительно решил тебя убить, тебе не повезло.

Она посмотрела на стены каньона.

– Кроме того, опасаюсь я вовсе не фейри.

В горле пересохло, когда я проследила за ее взглядом. Даже несмотря на то, что мы буквально шли навстречу моей смерти, мне не нужно было напоминать, что все живое в Аварате с радостью приблизило бы этот момент.

– Он защитит тебя от отродий. Только если не напорешься на «большое отродье» из их стаи, ибо в таком случае итог один: тебе крышка.

Запрокинув голову, она разразилась громовым хохотом, как будто только что смешно пошутила.

Я же тем временем потуже затянула полоску кожи своей новой импровизированной кобуры.

– Что значит «большое отродье»?

Наше краткое уединение внезапно прервалось, когда второй следопыт направил свою лошадь к нам.

– Мы знали, что она человек, но не думали, что она еще и тупая. – Секунду он осматривал меня со смесью жалости и, если не ошибаюсь, отвращения. – Теперь мы знаем, кого отродье заберет в первую очередь, если мы наткнемся на него, и неважно на какое.

Именно в этот подходящий момент появился Калдамир.

– Больше нельзя откладывать неизбежное, нам нужно идти, – сказал он, тяжело дыша от жары и подготавливая Ринн к тому, чтобы она пошла за ним. – Было бы неплохо добраться до перепутья до наступления темноты, но сначала надо догнать Армина. Насколько же далеко он успел уйти?

Глава двадцать пятая

Видимо, дальше, чем полагал Калдамир.

Стены расщелины тянулись все выше и выше, пока не превратились в подобия крепостей, стоявших по обеим сторонам от нас. Тропинка была узкой, пройти по ней получилось бы только гуськом, хотя в некоторых местах и это выглядело затруднительно.

Минул час, затем другой, и мы все еще не обнаружили ни следа Армина. Мы даже не видели оставленную им лошадь, хотя следопыт уверял нас, что он забрал своего жеребца с собой. На тропинке впереди было слишком тихо, но заволновалась я только в тот момент, когда небо над головой начало темнеть.

Вскоре опустилась ночь, которая накрыла мир поистине зловещей тьмой, а потерянного принца так нигде и не нашлось.

Я была зажата между Таллулой и одним из следопытов, Калдамир и Никс возглавляли шествие, а Тетис вместе со вторым следопытом замыкали его. Даже лошади, которые поначалу радовались избавлению от ноши, начинали нервничать. Сперва они недовольно бормотали что-то о клаустрофобии и о том, как легко могут сбежать, задавив кого-нибудь из нас, потом уже просто неразборчиво ворчали. Их хвосты раздраженно подергивались за нашими спинами, настигая любого фейри, оказавшегося поблизости, прядями жестких, непослушных волос.

Наконец, когда все мы начали проявлять излишнее беспокойство, коридор расщелины стал расширяться. Сначала получилось только вытянуть в стороны руки, не дотронувшись до камней, а затем пространство стало еще шире. Каньон круто завернул, открывая взору звездообразный перекресток с узкими тропинками, ведущими в разные стороны.

Сверху казалось, что тропинки образуют крест, но нам пришлось выбирать из дюжины дорожек, каждая из которых была такой же тесной и непривлекательной, как и предыдущая.

В конце концов мы дошли до перепутья, о котором говорил Калдамир, а вместе с тем обнаружили и первый след Армина.

Как раз вовремя. Через пару минут абсолютная тьма заволокла обзор.

– Ага, наконец-то, – сказал Калдамир, поднявшись с колен, на которые опустился, чтобы рассмотреть что-то в дорожной грязи. Он держал небольшой металлический предмет, который вспыхивал на свету. – Он был здесь. По крайней мере, он пошел в эту сторону.

Я ее тоже узнала. Это была небольшая серебряная булавка, которой Армин закалывал бандану из мягкой ткани.

Мы не сводили взглядов с небольшого пространства, где лежала находка, но именно один из следопытов высказал то, о чем думали все.

– Может, заночуем здесь? – предложил он, беспокойно оглядевшись вокруг. Я заметила, что он приглядывался к одной из тропинок, но, проследив за его взглядом, я ничего не заметила. – Ну, или пока ваш принц песков…

– Принц Армин, – ледяным тоном перебил его Калдамир. – Лучше бы тебе запомнить его имя.

– Хотя бы подождем, пока он вернется.

И опять Калдамир был в центре внимания, а мы безмолвно уставились на него в ожидании ответа.

Одного взгляда на Никса было достаточно, чтобы понять, чего он хочет. Он взял в привычку потирать руки и слишком часто оглядывался назад, отчего выглядел настороженно. Принц Лесного двора вел себя так с того момента, как мы покинули лес. С того самого момента, как увидели уничтоженный клочок земли.

Словно какую-то часть его души тоже уничтожили.

Поэтому я и удивилась, когда он, резко выпрямившись, дернул поводья своей кобылы, направив ее по одной из тропинок.

– Нет, – произнес Никс, задержавшись, чтобы посмотреть на потемневшее небо. – Нужно идти дальше. Как сказал Калдамир, мы и так потеряли много времени.

– Сначала нужно понять, какая из тропинок верная, – заметил Калдамир, забравшись на лошадь. – Потом надо убедиться, что у нас есть свет. Таллула, принеси факелы.

Таллула кивнула и направилась к лошади, приступив к тяжелой задаче: ей пришлось сперва снять все свое оружие, чтобы добраться до содержимого сумок.

Со своего мула я наблюдала, как Калдамир садится на лошадь.

– И как же мы поймем, какая тропинка нам нужна? – подал голос Тетис откуда-то сзади. Он держал пустую флягу, его губы покрылись трещинами из-за жажды. Морской принц. Он оказался слишком далеко от своей стихии… и был вынужден это терпеть. Как и все мы терпели нелегкий путь.

– Это единственная тропинка, по которой сможет пройти лошадь, – отвечал Калдамир, подъезжая к дорожке, в сторону которой чуть раньше направился Никс. Не успел он проехать и десяти футов, как Ринн недовольно остановилась.

– Я могла бы сама сказать, протиснусь я или нет, – сказала кобыла, упершись копытами в землю, когда он попытался подтолкнуть ее вперед.

– Ну что ж, тогда показывай дорогу.

Калдамир отпустил поводья и подождал, пока Ринн сойдет с тропинки и начнет обходить все остальные, останавливаясь в начале каждой из них по очереди, прежде чем, наконец, двинуться дальше. Она почти полностью исчезла из виду, и только ее подрагивающий хвост мелькал в блеклых лучах света.

– Вот она.

Калдамир даже не усомнился в ее решении. Он развернулся, сидя в седле, и жестом показал нам следовать за ним.

– Где факелы? – спросил он у Таллулы как раз в тот момент, когда мы обернулись на нее: она внезапно остановилась, по ее лицу пробежал испуг.

– Армин, – тихо произнесла она. – Они должны быть у него.

Страх остаться в темноте продлился недолго, потому что один из следопытов привлек внимание Калдамира.

– У нас есть несколько, – сказал следопыт, порывшись в сумке и вытащив два факела. Один из них он передал своему спутнику, который тут же пристроился в хвосте группы. Второй он далее нес сам – вскочив на лошадь, он зажег его и, обогнав Калдамира, встал во главе процессии.

Калдамиру это не понравилось, как и всем нам, но единственным выходом, что еще оставался, был вариант одиноко ждать в темноте, и этот вариант никто из нас не хотел выбирать.

Особенно когда выяснилось, что здесь мы были не одни.

Тетис заметил это первым. Запрокинув голову, он всматривался в сгустившуюся темноту в попытках разглядеть звезды на крошечном кусочке неба, нависшем над каньоном. Он нахмурился, как будто что-то было не так.

– Что случилось? – спросила я, посмотрев на него.

Какое-то мгновение он силился что-то понять, и вдруг его осенило:

– Это не звезды, – тихо произнес он. Его голос был не громче шепота, когда Калдамир растерянно оглянулся, и ему пришлось повторить свои слова. Указав на крошечные точечки света над головой, он сглотнул. – Это отродья. Пламя факелов отражается в их зрачках.

Сверху на нас пристально смотрели сотни глаз. Крошечные, белые точечки.

Они усеивали стены, дикие, неотличимые от настоящих небесных тел звезды.

Только Калдамир казался невозмутимым.

– Верно. Всего лишь отродья, – сказал он, кивнув в сторону следопыта, возглавлявшего наш отряд. – Если не хотите остаться и выяснить, какие именно из них расположились там, предлагаю поторопиться.

Тон Калдамира оттенял биение моего сердца, которое готово было выпрыгнуть из груди. Его стук эхом отдавался в ушах, а живот сводило от малейшего треска высохшей земли и камней под копытами моего мула. Мне мерещилось, что уже сейчас выползет какое-то существо из темноты.

Мы продолжили двигаться вперед верхом на лошадях, теперь нас окружала совершенно иная тишина. Я старалась не смотреть вверх, но ничего не могла с собой поделать. Несмотря на свет факелов, мерцавший впереди и позади нас, я очень часто оказывалась в самом сердце темноты. Спустя два узких поворота я на какое-то время осталась один на один со своим мулом, зажатая между двух тусклых огней, окруженная монстрами.

Мне показалось, что я заметила одного из них – огромное, похожее на летучую мышь существо вдвое меньше меня, – но голос, неожиданно раздавшийся поблизости, снова вернул мое внимание на тропинку.

Это был Калдамир.

Они с Таллулой поменялись местами, и теперь он ехал прямо передо мной.

– Лучше не обращать на них внимания, – сказал он, указывая на море чудовищ над головой, но при этом не отводя взгляда от мерцавшего впереди факела. – В лесу тоже было полно отродий, ты просто их не видела. Бояться и правда нечего.

– Я боюсь не их, – возразила я, хотя это было и не совсем правдой.

– Чушь, – фыркнул Калдамир, ошеломив меня.

Я бы остановилась, если бы мой мул хоть раз в жизни подчинился моему приказу.

– Что?

– Конечно, ты их боишься. Я их боюсь. Страх естественен.

Я оскалилась, хотя понимала, что в темноте он этого не заметит. Калдамир был невыносим.

– Сверху за мной следит бесчисленное множество волшебных существ, – сквозь зубы произнесла я. – Но не они намерены меня убить. Может, они и хотят моей смерти, но в широком смысле слова. Они всем ее желают.

– Думаешь, мне это нравится? – в голосе Калдамира что-то послышалось. Растерянность. Даже злость. – Думаешь, я действительно этого хочу?

– Думаю, да.

– Тогда зачем бы я пытался тебя поцеловать? Ты же помнишь, не так ли? Прошлой ночью.

Конечно, я помнила. Я все еще ощущала его жар на своей коже. Чувствовала, как он прижимается ко мне. Но я также помнила вскипевшую во мне ненависть. Ненависть, которая с тех пор жила в моем сознании.

– Твое счастье, что не поцеловал, – прорычала я, утробный звук исходил из глубины. Не дикий рык фейри, конечно, но очень близко к нему. – Осмелился бы, и я бы откусила тебе язык.

– Он бы вырос снова.

– Я бы смаковала каждую секунду тишины, пока он рос, – ответила я.

– По-моему, ты путаешь меня с Тетисом.

– А по-моему, – сказала я, кивнув на свет, исчезнувший за очередным поворотом тропинки, – я тебя вообще ни с кем не путаю. По-моему, ты желаешь быть героем. Тебе не хочется признавать, что, возможно, ты злодей.

– Так вот что ты обо мне думаешь?

Он обернулся на меня, но я не смогла разобрать выражение его лица в темноте.

Могла бы и не ждать, пока мы завернем за угол, – он бы и так заметил ненависть, ясно отразившуюся на моем лице, когда я отвечала.

Но я все равно дождалась.

– Да, – ответила я, стиснув зубы, когда мы снова оказались в мерцающем свете факела. – Именно это я о тебе и думаю.

Какое-то время Калдамир молча смотрел на меня, затем, не произнеся ни слова, отвернулся. Ему не пришлось подгонять лошадь, Ринн все сделала сама: догнав Таллулу и следопыта, он присоединился к их группе.

Тропинка стала еще шире, но моя клаустрофобия не исчезла, особенно сейчас, когда над головой нависал давящий потолок из движущихся существ.

Калдамир ехал, слишком сильно расправив плечи. Я наблюдала за ним, приклеившись сердитым взглядом к его удалявшейся спине, пока он не пропал из виду.

Я больше ничего не видела.

Спустя одно долгое мгновение я поняла, что дело было не в том, что он завернул за угол.

Нет.

На стенах наверху не мерцали тени. Зияла лишь тьма.

Факелы погасли. Оба.

Я поняла, почему, еще до того, как спустились отродья, а руки следопыта обхватили и потащили кричащую меня в темноту.

Глава двадцать шестая

Мои вопли потонули в визге отродий и лязге стали, пока Калдамир вместе с остальными отражал атаку. По крайней мере, я надеялась, что они занимались именно этим. Когда их крики затихли внизу, в каньоне, я была уже слишком высоко и не могла сказать, проиграли ли они битву, или их просто оттеснили.

Я хотя бы была не одна, когда следопыт швырнул меня на пол неглубокой пещеры. Армин тоже оказался в ней.

Это не помогло.

Он был связан по рукам и ногам какой-то толстой веревкой.

Грибы и лишайники так ярко сверкали внутри пещеры, что я заметила, как расширились глаза Армина при виде меня. Он пытался что-то сказать, пытался крикнуть, но с его губ сорвался лишь приглушенный возглас, направленный на следопыта, вошедшего в пещеру следом за мной.

– Как ты…

Я умолкла, ответ был понятен еще до того, как за его спиной появился третий фейри, одетый в такую же поношенную форму следопыта. С его плеча соскользнул тяжелый моток веревки и упал у его ног, взметнув облако пыли.

В окно влетела птица, издав невнятный крик, она приземлилась туда, где секунду назад покоилась веревка. Следопыт повернулся к своему напарнику и кивнул.

– Пора. Они уже давно ушли.

Я перевела взгляд с одного фейри на другого, затем посмотрела на знакомую черно-белую птицу и сразу же поняла, что это они были виноваты в том, что мы с Никсом заблудились в лесу. Когда это не сработало, они заманили нас сюда.

Заманили меня.

Никс говорил, что птиц раньше использовали в качестве шпионов. Похоже, ими они и остались.

Следопыт что-то шепнул птице и отослал ее прочь, наверняка отправил послание напарнику, ждавшему внизу в каньоне с нашим отрядом. Или с тем, что от него осталось.

И тут я увидела эмблему на его плаще.

Эта была не такой выцветшей и потрепанной, как у тех двоих, – держу пари, они специально протерли свои, чтобы они только казались очертаниями эмблемы Горного двора.

Но это была не она. Все они носили изображение круга, объятого пламенем.

Символ Несущих Истину.

С того момента, как я повстречалась с женщинами, отмеченными символом Несущих Истину, в Алдерии накануне Мидсоммар, и до этого дня столько всего произошло, что я о них совершенно забыла. Теперь же, когда двое мужчин надвигались на нас с Армином, я только об этом и думала.

– Я знаю этот символ, – прошипела я, отползая назад с каждым их шагом в мою сторону. – Несущие Истину презирают фейри, они предвестники вашей гибели.

Следопыты остановились, обменявшись широкими улыбками, от которых похолодело сердце.

– Мы есть Несущие Истину, – произнес новенький, посмотрев на меня. – Никак иначе. Мы предупреждали людей о гибели фейри. Мы говорили им, чтобы держались от них подальше, не шли ни на какие сделки. И все же… вот она ты.

В растерянности я покачала головой:

– Я не хочу быть здесь.

– Значит, мы трое этого не хотим.

Я отползла еще на фут, нож, который мне дала Таллула, с глухим стуком упал на землю и теперь бесполезно валялся рядом со мной.

Раньше от него тоже было немного пользы. Не в моих руках. Вряд ли я смогла бы даже порезать фейри, стоявшего передо мной.

Заметив лезвие, оба следопыта рассмеялись, понимая так же хорошо, как и я, что забирать его у меня не было смысла.

– Мне даже неловко из-за того, что мы собираемся сделать, – произнес первый следопыт, наклонив голову в мою сторону. – Я и забыл, какими жалкими бывают люди. Как-то нечестно убивать ее вот так.

Приглушенные крики Армина позади меня стали отчаяннее. Я вздрогнула, услышав их, увидев, как он скребет руками пыльный пол, тщетно пытаясь подняться с места, где лежал.

– Так не убивайте, – сказала я, запинаясь на каждом слове. – Отпустите нас.

– Мы с радостью отпустим принца, – ответил новый следопыт. – Мы не хотим ссориться ни с ним, ни с кем из принцев, если уж на то пошло. Мы здесь не для того, чтобы развязать новую войну между дворами фейри. Мы просто хотим убедиться, что король никогда не взойдет на порочный трон.

– Я… Я тоже этого хочу, – произнесла я. – Я не хочу умирать.

– Тебе придется, если мы не хотим, чтобы кто-то еще попытался воспользоваться тобой в будущем. Пока ты жива, ты представляешь самую большую угрозу миру в Аварате.

Я открыла рот, чтобы ответить, но сказать мне на это было нечего… потому что они были правы. Даже если в моих венах текло недостаточно крови звездных фейри, чтобы разрушить заклятие, удерживающее короля под горой, пока я жива, будет жить и надежда на то, что я справлюсь.

Двое следопытов подошли ближе, вытаскивая мечи из ножен, готовясь пролить мою кровь.

Мне нечем было защищаться. Ни слов. Ни оружия.

К счастью, моя безопасность больше не зависела от меня.

На мгновение Армин затих, и только когда я заметила, как он, резко бросившись вперед, накинул на шею следопыту, стоявшему ближе ко мне, веревку, все еще привязанную к одному из его запястий, я поняла почему.

Еще какое-то время, в течение которого я, замерев, наблюдала, как Армин затянул веревку так, что она врезалась в шею нашего обидчика, заставляя его задыхаясь ловить ртом воздух, мне потребовалось, чтобы понять, как у него получилось освободиться. Его выдало месиво из уже начавших затягиваться кровавых порезов на предплечье.

Похоже, мой нож оказался не таким уж и бесполезным. Может, им и нельзя было убить одного из этих фейри, зато он хотя бы мог разрезать веревку.

Второй следопыт ринулся вперед, стараясь оттащить Армина от своего товарища, но принц не ослабил железной хватки. Втроем они превратились в кучу тел, в водовороте сверкающего света невозможно было отличить их друг от друга. Я изо всех сил старалась не угодить в этот клубок, но в конце концов мне пришлось вмешаться.

Второй следопыт, осознав, что Армин не собирается отпускать его напарника, отшатнулся, пытаясь сориентироваться в пространстве. И в этот момент вспомнил о мече, который держал.

Подняв клинок, он приготовился изо всей силы ударить им в открытую, ничем не защищенную спину Армина, и в этот момент я прыгнула на него. Я врезалась в ноги фейри сзади, но он даже не пошатнулся.

Хотя он сразу вспомнил о моем существовании и о том, зачем они изначально сюда пришли.

Развернувшись на каблуках, он нанес удар. Сильный.

Удар, возможно, прикончил бы меня, если бы я уже не отступала после неудавшейся попытки повалить его. Я снова упала в пыль и грязь, в голове громко звенело, отчего казалось, что рот Армина, наблюдавшего за этим, разверзся в беззвучном крике.

Гнев закипел в нем с новой силой, разжигая ярость, которая исказила его черты, сделав их дикими. Одним быстрым движением принц свернул шею фейри, брыкавшегося в его руках. Когда второй следопыт понял, что произошло, Армин уже добрался и до него.

Вырвав из рук фейри меч, будто тот был всего лишь деревянной игрушкой, он схватил следопыта за горло и пригвоздил его к стене так, что ноги болтались в доброй половине фута над землей.

Следопыт в ужасе уставился на обмякшее тело своего товарища, его голос был едва слышен из-за сжимавшей горло руки Армина:

– Ты убил его… Фейри… Ты нарушил королевский кодекс, знаешь?

В ответ рука Армина сжалась сильнее.

– Вы посмели напасть на принца Аварата и думали, что избежите последствий?

Его лицо застыло всего в паре дюймов от следопыта.

– Значит, ты и меня убьешь?

– Нет, – помолчав, произнес Армин. – Тебя я оставлю в живых, чтобы ты предупредил всех тех, кто попытается остановить нас. Мы не колеблясь сделаем то, что должно. Ради Аварата.

Отпустив горло следопыта, он кончиком меча удерживал его у стены. Пнув камень к краю стены рядом с ним, он не очень-то ласково подтолкнул фейри каблуком ботинка.

– Залезай на него и подними руки над головой, соединив ладони.

Лицо следопыта приняло странное выражение; пожалуй, из того, что я когда-либо видела у фейри, оно было ближе всего к страху.

– Что?

– Делай что говорят, – прорычал Армин, вжимая кончик меча сильнее, распарывая ткань жилета следопыта, – или я без колебаний тебя зарежу.

Следопыт подчинился, руки его дрожали, когда он поднял их, соединив над головой.

Я позвала Армина, пытаясь привлечь его внимание, но он лишь отмахнулся от моих слов: взгляд его был прикован к следопыту перед ним.

– Армин…

Но ему было не до меня. Он целиком был поглощен следопытом.

– Выше, – приказал он, стиснув зубы.

Следопыт подчинился приказу Армина, хотя все его тело била дрожь.

Спустя секунду я поняла причину.

Армин убрал меч от живота следопыта, но не успел тот вздохнуть от облегчения, как принц, издав душераздирающий яростный крик, поднял меч над головой и вонзил его в руки следопыта, по самую рукоять погрузив в камень.

Несмотря на то что я все видела собственными глазами, я бы ни за что в это не поверила, если бы Таллула не сказала, что такое возможно. Такова была истинная сила фейри.

Крик следопыта все еще эхом отдавался в пещере, когда Армин выбил камень из-под его ног, оставив ему два выбора: болтаться на кончиках пальцев или позволить мечу глубже вонзаться в плоть. Он снова вскрикнул: кровь ручьями стекала по рукам, его целительные способности работали против него, заживляя плоть так же быстро, как меч разрезал ее.

Отступив, принц кивнул, любуясь своим жутким творением.

– Теперь можешь спуститься, когда тебе захочется, но из пещеры ты выберешься еще не скоро, – констатировал Армин, в его голосе не было и намека на ту жестокость, которую он только что совершил, какой бы оправданной она ни была.

– Почему бы просто не убить меня?

– Ты заслужил страдания, – ответил Армин. Он начал было поворачиваться ко мне, но замер от слов, которые следопыт прошипел своими трясущимися губами.

– И все ради человеческой шлюхи?

Армин долго не шевелился. Молчал он еще дольше. Когда же он начал двигаться, то все его движения были наполнены взвешенным, пугающим спокойствием. Вытащив из кармана небольшой острый нож, он встал прямо перед следопытом.

– Армин, прошу… – снова сказала я, но он во второй раз пропустил мои мольбы мимо ушей, потянувшись ко рту следопыта. Раскрыв его, рукой раздвигая челюсти, он закрыл своими широкими плечами то, что собирался сделать. Пещера снова огласилась булькающим, задыхающимся эхом, но когда Армин отступил, следопыт не издал ни звука.

Глядя на кровь, капающую с обеих рук Армина, я поняла, что он и не смог бы.

Армин вырезал ему голосовые связки.

– За это ты будешь страдать молча. Когда твои товарищи смогут услышать твои крики, весь Горный двор будет уже наготове, на случай если ты захочешь снова с нами встретиться. Если, конечно, монстры не доберутся до тебя первыми.

Армин наконец отвернулся от следопыта, одной рукой начисто вытирая короткий клинок о запятнанную кровью одежду. Волосы выбились из пучка, каскадом темных, длиннее моих, локонов спускаясь по плечам.

Он присел, чтобы поднять упавший на землю факел, но его все еще скользкие от крови пальцы не сразу смогли зажечь его.

– Мне придется ответить за их смерть, но эту цену я готов заплатить. Надо поторопиться, чтобы догнать остальных. Не думаю, что будет слишком сложно.

– Армин, – снова сказала я, в этот раз мой голос прозвучал слабо. – Это невозможно. По крайней мере, для меня.

– Ерунда. Ты…

Поднявшись с зажженным факелом в руках, он понял почему.

Тот самый клинок, который почти спас меня, который освободил Армина, также быстро превратился в мою погибель.

Я упала прямо на него, когда следопыт отбросил меня. Я была слишком ошеломлена и поняла это, только когда схлынул адреналин, а шум в голове перерос в совершенно иную пульсацию.

Он глубоко пронзил бедро с внутренней стороны, кровь хлестала сквозь мои пальцы, прижатые к рукояти. Как бы сильно я ни давила, казалось, на землю вытекало только больше чернильной, темно-красной крови.

Мои руки тряслись, когда я подняла взгляд на Армина.

– У меня не получается остановить кровь, – произнесла я слабым голосом. – Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Он упал на колени рядом со мной, руками потянулся к клинку, но остановился, так и не дотронувшись до него. Я понимала, что лежу перед ним как на блюде. Лезвие проникло настолько глубоко в меня, насколько было возможно, все еще вонзаясь в бедро.

– Все из-за потери крови, – сказал он, в этот раз двигаясь медленнее, осторожно отодвигая мои пропитанные кровью юбки. Я отпрянула от него, притом чуть не потеряв сознание от боли.

– О том, чтобы перевернуть тебя, и речи быть не может, – пробормотал Армин. Дождавшись, когда мое дыхание придет в норму, он вернулся к своим медленным, методичным движениям. Я сидела так тихо, как только могла, пока принц откидывал нижнюю юбку, полностью открывая меня и мою рану.

На мгновение он встретился со мной взглядом.

– Сейчас не время стесняться, – на удивление ласково произнес он. Рукой, которой он только что изувечил фейри, он взял мою. Не отводя от меня взгляда, он сжал ее, затем слегка нахмурился. – Я знаю, как все исправить. Я знаю, как сохранить тебе жизнь, но мне нужно твое разрешение.

– Как…

Между его губ показался язык.

– Думаю, ты знаешь ответ.

Он был прав.

В памяти всплыло то, как Никс исцелил порез на моей руке во время Мидсоммар, то, как его язык зализывал оставленную им рану до тех пор, пока кожа не срослась. Калдамир тоже меня исцелил, но не от воспоминаний о его методе я чуть не потеряла сознание: на этот раз виной была волна жара, охватившая меня после того, как я осознала, что предлагает Армин.

– Нет, нет, – пробормотала я, несмотря на то, что мой голос слабел с каждым словом. – Ты не можешь.

– То есть ты бы предпочла, чтобы я позволил тебе истечь кровью?

Армин уже начал разматывать свой тюрбан, отложив испачканную ткань в сторону и потянувшись к завязкам рубашки.

У меня снова закружилась голова.

– Я… Я… – мысли путались не только из-за собравшейся подо мной лужи крови, но и из-за того, как с каждой секундой великолепный, жестокий фейри придвигался все ближе и ближе к пространству между моих бедер. – Это слишком сокровенное.

От этих слов Армин вскинул брови. Он остановился, его руки уже были зажаты между моими согнутыми коленями.

– Ты лучше умрешь, чем подпустишь меня к себе?

– Дело не в этом, – сказала я, ловя воздух от очередного приступа пульсирующей боли. – Это займет слишком много времени. Тут слишком много крови.

– Перестань, Делф, – сказал он, губы растянулись в лукавой улыбке. – Немножко крови меня не испугает. А если на это потребуется время… Ну, хорошо, что я очень вынослив.

Сперва я всерьез раздумывала, не позволить ли себе истечь кровью на полу. Смущение в этой ситуации было вполне естественным, но к нему примешивалось кое-что еще. Мне было стыдно не столько из-за того, что принц находился всего в паре дюймов от моего лона, предлагая зализать раны, сколько из-за того, что к тому месту, где ожидал приказа фейри, приливала не только кровь.

Меня должно было заботить только то, чтобы остаться в живых, но все, о чем я могла думать, так это о том, что я почувствую, если Армин не остановится, когда кровотечение прекратится.

– Ну же, Делф, – сказал Армин. – Еще чуть-чуть, и это уже не поможет.

– Ах, чтоб меня, – прорычала я, слишком поглощенная очередным взрывом боли, чтобы переживать о том, как прозвучали мои слова. Я со стоном запрокинула голову, лицо исказилось, пока я справлялась с новой волной боли, которая пыталась утащить меня в омут беспамятства. – Просто сделай это, Армин. Сейчас.

– А я думал, никогда не услышу, как ты будешь умолять.

И голова Армина, принца песков, нырнула между моих бедер.

Глава двадцать седьмая

Довольно скоро стоны боли переросли во вздохи удовольствия.

Армин не соврал, когда сказал, что не боится крови. Он проворно управлялся языком, настолько умело, что не только магические свойства слюны фейри притупили агонию. На меня нахлынули ощущения: смесь адреналина, угасающей боли и почти всепоглощающего желания.

Он дюйм за мучительным дюймом вытаскивал лезвие из моих мышц и кожи, пока, наконец, не высвободил его целиком. Когда он убрал кинжал из моего тела, я от облегчения испытала нечто похожее на оргазм, а настоящий не заставил себя долго ждать.

Армин не остановился, когда исцелил мою рану. Нет. Он только начал.

Я тяжело дышала уже не из-за боли, когда принц вынырнул из моих юбок и вылил остатки воды из фляги себе на лицо и грудь. Я потянулась и схватила его за воротник, притягивая к себе. Он повиновался, позволяя утянуть себя, в мокрой одежде, с которой капала вода, пока, наконец, не оказался на мне, наши лица разделяло всего несколько дюймов.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался, – прошептала я, все еще задыхаясь и дрожа. – Хочу принадлежать тебе. Вся.

Армин остановился в миллиметре от поцелуя, его губы зависли так близко от моих, что я чувствовала их движение, когда он заговорил.

– Ни в этом, ни в том мире нет ничего, чего бы я хотел больше, – прорычал он хрипло. – Но я не могу тебе этого дать. Не сегодня.

Я отпустила Армина, и он упал на пыльный пол рядом со мной.

– Почему?

Я осознала, что отодвинулась от него, скрестив руки на груди. Я понимала, что глупо было чувствовать себя беззащитной, что этот фейри провел большую часть ночи сначала исцеляя, а потом восхваляя мое тело, но я все равно слишком остро ощущала тяжесть отказа.

Армин обхватил рукой мое лицо.

Он был неотразим, растянувшись передо мной со своими полными губами и темно-оливковой кожей. Его волосы в какой-то момент распустились в длинный хвост, который свисал теперь с плеча, хотя часть выбившихся прядей все еще оставалась прилипшей от пота к лицу.

– Ну, во-первых, есть пределы тому, что я могу себе позволить на глазах у врага, – произнес он, большим пальцем проводя по моей скуле.

К моим щекам прилила кровь, когда я посмотрела поверх его плеча на фейри, все еще приколотого к стене. Я напрочь забыла о следопыте. Его раны уже достаточно зажили и больше не кровоточили. Он смотрел на нас с нескрываемой ненавистью, а вертевшиеся в его голове мысли наверняка были из тех, что не позволят ему забыть обо мне или Армине хотя бы на секунду.

Не говоря уже о том, чему он стал свидетелем, пока мучился в агонии.

– А во-вторых, потому что моя совесть этого не позволит.

Он уронил руку на колени, где она и замерла, пустота в том месте, до которого он только что дотрагивался, была осязаема.

– Занятие любовью в моем дворе – священные узы, – сказал он, слова давались ему с трудом, как будто он старался не обидеть меня. – Было бы неправильно разделить с тобой ложе, зная, на что я тебя обрекаю.

И только когда он отвел взгляд, прижав руки к бокам, до меня дошло, что я неправильно его поняла.

Руки его не просто были сжаты, они побелели. Вздохи его были неглубокими, взвешенными, как будто он аккуратно отмерял каждый из них. Еще красноречивее было то, как он отвернулся от меня, скрестив ноги в попытке скрыть пульсирующую потребность между ними.

Он не пытался обидеть меня.

Он пытался взять себя в руки.

На другом конце пещеры следопыт впервые за несколько часов издал звук. Армин не обратил на него внимания, но все же начал подниматься на ноги; магия ночи, проведенной вместе, была разрушена, как только он потянулся за кинжалом, который совсем недавно вытащил из моего бедра. На мгновение он замешкался, засовывая его обратно в ножны, лежавшие сбоку от меня, затем поднял факел, чтобы зажечь его.

– Теперь нам точно пора идти. Если ты можешь идти, учитывая все произошедшее… – произнес он с намеком на озорную улыбку. – Калдамир с остальными, наверное, уже прочесывают каньон в поисках наших останков. Нельзя заставлять их ждать.

Но едва его рука коснулась факела, следопыт снова что-то отчаянно промычал, и на этот раз мы обернулись к нему. На нас смотрело не его лицо.

Перед нами стояло нечто.

Что-то огромное появилось прямо из глубины пещеры.

И это что-то рванулось вперед, врезавшись в Армина до того, как тот успел хотя бы потянуться за оружием.

Он отлетел назад, ударившись головой об стену и мешком осев на пол. И все же кровь у меня в жилах застыла не от этого зрелища. Он лежал тихо, абсолютно неподвижно, даже плечи не вздымались и не опадали от дыхания.

Мне не хватило времени добраться до него: существо, напавшее на нас, подошло достаточно близко, чтобы я наконец рассмотрела его. Дух. Не как те, похожие на летучих мышей, какими бы большими и ужасными они ни казались за пределами пещеры в ослепительный момент своей атаки. Нет. Это был огромный дух.

Тот самый, о котором меня предупреждали.

Как только я это поняла, как только увидела его броню, длинный, похожий на кнут хвост с коварной шпорой на конце, и глаза, светящиеся умом, он напал снова. В этот раз его целью стал фейри, бьющийся об стену, к которой был приколот.

Я всегда считала, что фейри бессмертны, что их способность к исцелению делает их практически неуязвимыми, пока Таллула и Армин не рассказали мне, что это не так. Истинный смысл произошедшего не дошел до меня, даже когда я стала свидетельницей того, как Армин свернул фейри шею.

Но теперь, когда я увидела, как свет меркнет в глазах следопыта, во мне что-то оборвалось.

Я никогда не видела, как умирают люди, но почему-то мне казалось, что их смерть не похожа на то, что происходило сейчас. Жизнь не просто оборвалась. Самой вечности был положен конец.

Я будто наблюдала за смертью звезды: свет в глазах фейри так яростно вспыхнул в последний раз, когда огромный, острый кончик хвоста отродья рассек его тело, словно оно было всего лишь дымом, что чуть не ослепил меня. Я заметила в его взгляде боль, настолько острую, что ощутила ее сама. То, что этот фейри с радостью бы убил меня всего пару часов назад, не имело никакого значения – я прожила его смерть как собственную.

Так же быстро, как и вспыхнул, свет в его глазах померк. Из него как будто выпили все краски, а тело обмякло. Он рухнул на хвост отродья, все еще пронзенный им, словно пикой.

И только когда от него осталось лишь тело, я испугалась за себя.

Плавным движением дух сорвал фейри с острия и выбросил его тело из пещеры, словно тот был всего лишь тряпичной куклой. Он исчез в темноте, а дух уже поднялся, оценивая меня. Здесь, в тусклом свете пещеры, я едва могла разглядеть существо, от рук которого приму свою смерть.

Больше всего он походил на рисунки, которые я видела в книгах в поместье лорда Отто еще до того, как он меня предал, пусть и ненамеренно. Он был похож на скорпиона, с огромным, состоящим из сегментов телом, которое заканчивалось массивным закрученным хвостом. Я проследила за ним взглядом: он стоял, прижавшись к дальней стене пещеры, и тут я заметила под множеством стучащих по камню ног разбросанную солому и кости.

Все это время он прятался здесь, замаскировавшись под камень, пока не подвернулась возможность напасть. Какие же мы глупцы, что не заметили раньше. Мы так были поглощены собственной стычкой, что не заметили настоящую опасность прямо у себя перед носом. Пока не стало слишком поздно.

Хотя передо мной и стоял зверь, выражение его глаз было далеко не бессмысленным. Прежде чем напасть, он какое-то время изучал меня и пришел к выводу, вполне верному, что я недостойный соперник.

Хвост отродья свернулся, словно гигантская смертоносная змея, а затем он снова напал. Удар пришелся по моим ребрам, но он не пронзил меня, как это произошло со следопытом. Меня отбросило назад, тело, на котором уже проступили синяки, взорвалось болью.

От удара о стену у меня перехватило дыхание, бесформенной кучей я приземлилась на Армина. Дух взвыл и отпрянул назад, придвигая еще один сегмент своего тела поближе к стене. Он подтянул к себе хвост и теперь осматривал его, на его удивительно человеческом лице отразилось удивление.

Армин подо мной оставался все таким же неподвижным, я не осмелилась рассмотреть поближе, умер ли он так же, как и следопыт. Кроме того, мне не хватало сил отвести взгляд от монстра.

Ведь он уже извивался, готовясь к новому нападению.

На этот раз я встретила его стоя, потянувшись к ножу, который, как я поняла, остановил первый удар – ножу, который за последние несколько часов чуть не убил меня и снова спас, – но не успела вытащить его из ножен. Следующий удар отродья должен был меня убить, но на этот раз хвост ударил слишком низко, целясь в широкую мишень, которой были мои юбки – с этим предметом такое умное на вид существо, казалось, было не знакомо.

Лезвие хвоста прорезало ткань, с легкостью прорываясь сквозь нее, но, дойдя до бронированного основания, зацепилось и запуталось в слоях ткани. Дух во второй раз растерянно и разочарованно взревел, приняв неудачное решение вытащить хвост наружу, утаскивая меня вместе с ним.

Я изо всех сил старалась защитить голову от острых камней пола и стен пещеры, пока существо мотало меня из стороны в сторону. Наконец ему все-таки удалось вырвать хвост из моих юбок, но к тому моменту его визг был уже не просто разочарованным.

Во взгляде читалась ярость.

Следующий его удар не был нацелен на то, чтобы проткнуть меня. Его хвост обвился вокруг моего тела, поднял меня на ноги и начал сжиматься. Воздух невольно покинул мое тело: легкие были настолько сдавлены, что не пропускали его внутрь. Он давил и давил до тех пор, пока я не почувствовала, как кровь прилила к лицу, а напряжение в ребрах стало таким сильным, что кости готовы были треснуть.

Голова закружилась, сердце учащенно забилось, пульс так грохотал, что я испугалась, как бы в висках не лопнули сосуды.

Затем он остановился. Исполинский монстр слегка ослабил хватку и притянул меня поближе к себе, я чувствовала покалывание коротких волосков, пробивающихся сквозь хитин его панциря. Вблизи казалось, что они дышат.

– Не может быть… – сказал он; свои первые слова он произнес с внезапным презрением. Хвост, всего минуту назад пытавшийся сперва заколоть меня, а затем раздавить, так быстро распутался, что я, задыхаясь, прокатилась по полу пещеры. – Ты не похожа на фейри.

Воздух так быстро хлынул в грудь, что я поперхнулась, едва успев проследить за существом, отступившим немного назад и краем глаза осматривающим меня.

Меня не удивило, что он умеет говорить. Сейчас меня, скорее, удивило бы, если бы он этого не умел. Но то, как он смотрел на меня, как мерил шагами небольшую пещеру, отфыркиваясь и шипя… вот это меня изумило.

Он резко остановился, испепеляя меня взглядом, небольшие дырочки на его теле снова запульсировали. «Они и правда дышат», – поняла я. Вдыхают мой запах.

Почувствовав мой аромат, огромное существо наклонило голову, изучая меня, на этот раз как-то иначе.

– Почему, если ты не фейри, ты воняешь, как они?

Я не сразу поняла, что существо на самом деле ждет от меня ответа. Мой голос, хриплый и прерывистый, прозвучал не сразу:

– Я… Я провела с ними много времени.

– Нет. – Он оскалился, обнажая два длинных, похожих на жвала зуба спереди. – Ты воняешь не ими.

Хвостом он указал на Армина, все еще мешком лежавшего на полу.

– Ты воняешь как настоящая фейри.

Ошеломленная, я молча сидела до тех пор, пока существо не обнажило зубы во второй раз, снова раздраженно зарычав.

– Так они вернулись? Ты их глашатай?

– Я правда не знаю…

Я замолчала, когда дух в очередной раз зарычал, хвостом указывая на Армина, лежавшего на полу.

– От него пахнет королевской кровью. До меня дошли слухи, что принцы объединяются.

– Слухи?

– Не прикидывайся дурочкой, – прошипело создание, голос его превратился в сердитое бормотание, перемежавшееся клацаньем зубов. – Я знаю, кто ты. Знаю, чего ты добиваешься.

Когда дух снова отступил, на его лице отразилась решительность, которая пугала гораздо сильнее, чем ярость.

– Звездная ты фейри или нет… но этого нельзя допускать.

Но ко мне он не потянулся. Он подался к Армину, все еще распластанному на полу.

Это было ошибкой.

Не клинок, спрятанный в одежде Армина, спас его. А протянутая рука Уэйлана. Демон появился совершенно невозмутимо, будто с легкостью перемещался между страницами книги, и двумя пальцами поймал хвост отродья.

Заостренный наконечник блеснул в паре дюймов ото лба Уэйлана.

– Уэйлан! – выпалила я его имя. – Где ты пропадал все это время?

– Ждал, пока понадоблюсь принцу, естественно, – ответил Уэйлан, все еще глядя прямо перед собой. Он хладнокровно осмотрел отросток, зажатый между пальцев, вертя его в руке, отчего глаза чудища расширились. Попытка выдернуть хвост провалилась. Существо сползло со стены, царапнув своими многочисленными ногами по полу. Оно двигалось все более настойчиво, но Уэйлан все еще не проявлял никакого интереса.

– Что это?! – закричал дух вырываясь, в то время как я уворачивалась от его массивных ног, вонзающихся в пол пещеры в опасной близости от меня.

– Это, – сказал Уэйлан голосом, таким же лишенным эмоций, как и весь он, – то, что случается, когда пытаешься навредить принцу песков.

С этими словами Уэйлан сжал пальцы, удерживающие крепкий извивающийся хвост, и раздавил его с такой легкостью, словно это была одна из букашек Никса.

С губ существа сорвался оглушительный вопль. Из раздавленного, искореженного хвоста полилась кровь, ее гнилостный запах наполнил пещеру. Не успел он упасть на землю, как Уйэлан уже стоял рядом с чудовищем, двигаясь с такой скоростью, что ни тело, ни разум не осознавали ее.

Стоя рядом с существом, он с тем же безразличием, с каким раздавил хвост, вырвал сердце из его бронированного торса.

Когда остатки умирающего отродья повалились на пол, Уэйлан присел на колени рядом с телом Армина и с нежностью, от которой у меня голова пошла кругом, учитывая жестокость последних событий, поднял обмякшее тело фейри с земли.

– Какой глупый мальчишка, – произнес Уэйлан, качая головой.

Отродье извивалось и корчилось у противоположной стены, я отползла как можно дальше, чтобы, умирая, оно не прикончило и меня.

– Он…

– Конечно, жив, – отозвался Уэйлан, впервые взглянув на меня. – Как бы это ни было печально для меня.

Я удивленно моргнула, но он даже не попытался объяснить.

– Я за тобой вернусь, – сказал Уэйлан. – Если не хочешь, чтобы тебя разорвала на куски одна из этих… тварей, советую сидеть смирно.

Я собиралась ответить, но он уже исчез.

Я осталась наедине с мертвым чудовищем.

По крайней мере, я думала, что он мертв, пока он снова не заговорил. Голос его был натужным, я едва разбирала слова. Каждый звук стоил ему неимоверных усилий, лишал его еще одной капли крови, остававшейся в теле.

– Нельзя допустить, чтобы верховный король вернулся. Ты должна остановить их. Убей их, если придется.

Надо мной нависла темная тень. Выжить… с такой задачей я могла справиться.

Но убить фейри? Когда-то, не так давно, я бы и глазом не моргнула при этой мысли.

Но сейчас…

– Я не могу. Может, во мне и течет кровь фейри, но я всего лишь человек. По крайней мере, во всем, что имеет значение.

За исключением одного.

– Даже человек может убить фейри. Ему просто нужно правильное оружие. Как видишь, малышка, даже у бессмертных есть свои слабости.

Его тело сотрясла невероятно сильная дрожь. Кончик сморщенного, сломанного хвоста змеей скользнул ко мне, с тихим стуком опуская заостренную шпору на землю. Я с опаской потянулась к ней, неуверенная, стоит ли ее трогать.

– Прими ее в качестве дара от всех живущих здесь существ, – прошипел монстр. – По эту и по ту стороны.

Мне духу не хватило признаться, что ни один клинок не добавит мне сил и умений, чтобы убить фейри так, как это сделал Армин или он сам. Пусть он и был отродьем, я не хотела, чтобы он знал, что подарок, преподнесенный им на смертном одре, был абсолютно бесполезным в моих руках.

Но монстр еще не закончил. Он прошипел еще одно, последнее, предупреждение.

– Ты не позволишь принцам завершить начатое, если не хочешь увидеть погибель своего вида.

– Что? – я метнулась к отродью, придвинувшись настолько близко, насколько было возможно, при этом не перепачкавшись в его гнилой крови. – Что ты хочешь сказать? Погибель моего вида?

Что бы ни хотело сказать отродье, он не сумело, потому что Уэйлан появился снова, на этот раз прямо над головой существа. Из туши монстра брызнуло еще больше крови и внутренностей, демон с отвращением посмотрел вниз и, сморщив нос, потянулся за платком, чтобы промокнуть брызги, усеявшие его камзол.

– Такой хороший был костюм, – пробормотал он, затем окинул меня резким взглядом, от которого я сжалась. – Он что-то сказал тебе перед смертью?

Я оглянулась на скрюченную фигуру зверя, рукой неуверенно потянувшись к клинку в форме хвоста, спрятанному под моим изодранным платьем. Я схватила его в тот момент, когда появился Уэйлан, когда он был поглощен видом крови и совершенно не обращал внимания на человека, сунувшего что-то себе под корсет. Я заставила руку успокоиться, опуститься, пока я не выдала свой секрет.

Не знаю, что сподвигло меня взять его.

Так же как не понимаю, что толкнуло меня на ложь.

– Нет, – сказала я, и от этого у меня сдавило горло. – Ничего не сказал.

Глава двадцать восьмая

Из стычки с отродьем я вышла не совсем невредимой.

Я поняла это, только когда Уэйлан сгреб меня в охапку и поднял, а адреналин начал сходить на нет. Для него я была легкой как перышко, но самой себе я казалась такой же тяжелой, как и камни, которые составляли каньон.

Армин исцелил мою рану, но я все равно потеряла много крови, после чего меня еще и помотало, словно тряпичную куклу, я уж не говорю о том эффекте, который на меня оказывал Аварат с того момента, как я сюда попала. Похоже, для того чтобы снова прийти в форму мне нужно больше, чем сон.

Даже больше, чем несколько ночей сна.

Когда Уйэлан протащил меня сквозь завесу, я с трудом удерживала себя в сознании.

Я видела только темный камень. Шелковые простыни. Озабоченные лица, маячившие в дверях.

Последнее, что я увидела перед тем, как веки закрылись под невероятным, невидимым весом, было тело, спрятанное под простынями на соседней кровати.

Армин.

Он по-прежнему не шевелился, и когда я погрузилась в глубокий сон, меня охватил страх за него, вопреки заверениям Уэйлана, что он жив. Во сне меня одолевали кошмары о горящих лесах, ледяных озерах и стенах каньона, настолько сухих, что даже простое дыхание ощущалось ножом в горле.

В промежутках между приступами кошмаров я смутно осознавала короткие мгновения бодрствования. Я видела нависшие надо мной лица: некоторые были мне знакомы, другие – нет, ночи тянулись одна за другой, и новых лиц становилось больше, чем знакомых. Незнакомые лица сливались в моих кошмарах в одно, присоединяясь к следопытам фейри и людям, желавшим мне смерти из-за крови, что текла в моих венах. Полные ненависти, они глумились надо мной. Полные жалости.

Под конец я уже и не знала, что хуже.

Среди снов я слышала голос фейри из озера. Голос из воды, из тьмы. Он всегда был безликим. Всегда наблюдал. Всегда говорил одно и то же. Приказывал оставаться в живых.

Как будто у меня был выбор.

Эти сны должны были выматывать меня сильнее всего, но они не шли ни в какое сравнение со снами об Армине.

Мы пережили ночь в пещерах, но когда мы их покинули, то унесли кое-что с собой – Армин даже больше, чем я. Хотя это я лежала без сил, когда он уже давно поднялся и теперь стоял возле моей кровати, именно он изменился сильнее.

Именно ему было невыносимо смотреть на меня, даже в моих снах.

Принц Песчаного двора из моих снов совершенно не был похож на принца, спасшего меня в пещере. Этот принц был сломлен. Он был напуган. Ему было стыдно.

Я не понимала.

Но это всего лишь сон.

Лишь сон… только если это действительно не так.

Когда я окончательно проснулась, то почувствовала, будто снова выныриваю из темных вод озера, как в первый день. Меня все еще окутывала пелена сна, простыни, словно вода, старались утянуть меня вниз, пока я пыталась сесть в постели. Сон закрывал мои горячие и тяжелые веки, несмотря на то, что я тряслась в холодном поту.

Я бы уступила и легла обратно, если бы не вид соседней кровати. Когда я ненадолго просыпалась в прошлые разы, я всегда видела очертания Армина.

Сейчас же кровать пустовала.

От того как идеально были натянуты и заправлены под матрас простыни, у меня скрутило живот. Для меня это могло значить только одно.

Я с трудом спустила ноги с кровати, замерев, чтобы откинуть прядь волос, прилипшую к плечу. Раньше я заплетала волосы в косу, но сейчас локоны точно прилипли к затылку. Обнаженная кожа поблескивала в свете горевшего под огромной каминной полкой огня.

Обнаженная кожа.

Меня кто-то раздел.

Шок от осознания прогнал остатки сна. По напряженной спине пробежал холодок, когда кровь – точнее, то, что от нее осталось, – отлила от лица. Я лихорадочно начала рыться в одеялах, кучей сваленных вокруг меня, ощущая возрастающий ужас.

– Это ищешь?

Кожа вспыхнула от стыда, когда Уэйлан, появившийся из воздуха, как умел только он, извлек из кармана изогнутый кончик хвоста отродья.

Демон не мигая смотрел на меня поверх своего длинного, тонкого, как карандаш, носа.

Я облизнула потрескавшиеся губы, гадая, слышит ли он, как бешено стучит пульс под моей кожей.

– Я… Я нашла его в пещере, когда ты ушел.

Уэйлан печально изогнул бровь:

– А это действительно так?

Я хотела кивнуть, но одного взгляда на демона хватило, чтобы понять, что обманывать бесполезно. Я ссутулилась, натягивая промокшие простыни и прикрывая ими дрожащие плечи. Было холодно несмотря на огонь и позднее лето. Чересчур холодно.

Я слишком устала, чтобы придумывать очередную ложь.

– Нет, – сказала я, уставившись в камин прямо перед собой, где оранжевые и желтые язычки пламени сражались за доступ к кислороду. – Мне его дало отродье.

Я думала, Уэйлан на меня рассердится. Он имел полное право. Он меня спас, а я взамен обманула его.

Именно поэтому его следующие слова меня поразили:

– Я не виню тебя в том, что ты мне солгала. В неправильных руках он станет опасным оружием.

Уэйлан покрутил похожий на лезвие отросток в руках, но когда тупой конец хвоста порезал его палец, он коротко охнул. Остался лишь крошечный след от укола, даже кровь не выступила, но он поморщился, держа лезвие на расстоянии вытянутой руки.

– Им слишком легко пораниться. Он бы тебе кончик пальца отрезал.

– Но…

– С ним нужно что-то делать.

Не успела я возразить, как Уэйлан положил клинок обратно в изножье кровати. Он вытащил из кармана, в котором и один-то нож поместиться не должен был, не говоря уже о двух, знакомый мне кинжал, тот самый, который мне дала Таллула, и положил рядом с хвостом чудища.

Я смотрела, как его руки запорхали сначала над кинжалом. Узловатые, костлявые пальцы стали рисовать странные повторяющиеся узоры в воздухе над ним, пока рукоять, словно кожура фрукта, не отошла так, что лезвие можно было вытащить и отбросить в сторону с той же легкостью, с какой выбрасывают бесполезный кусок ржавого металла.

Чем он и был в моих руках.

Уэйлан взял отделенную рукоять и подвинул ее к хвосту отродья. Он еще раз взмахнул руками, и рукоять преобразилась, затвердев вокруг нового клинка. Когда Уэйлан снова поднял его с кровати, я увидела, что шип слегка изменил форму, став более плоским и блестящим, но только наметанный глаз мог уловить, что это не тот клинок, который мне когда-то подарили.

Но Уэйлан все же это знал, поэтому протягивая мне нож, он наказал мне быть осторожней.

Я вертела обновленный клинок в руках, и, хотя была благодарна Уэйлану за его прощение, не могла избавиться от ощущения, что этот жест был абсолютно бессмысленным.

Проницательный демон наклонил голову и спросил:

– В чем дело? Ты не рада?

– Рада! – поспешно ответила я, хотя мое лицо вытянулось, когда я вертела клинок в руках. – Просто… это же ничего не меняет, верно? Пусть он и острее предыдущего, я все равно не смогу никому причинить вред.

– О, я бы не был так уверен, – осторожно заметил он. – Ты должна обращаться с ним особенно аккуратно. Даже дар фейри не поможет исцелить рану, нанесенную этим клинком.

Я уставилась на нож в моих руках, и впервые за долгое время почувствовала, как во мне вспыхнула надежда, когда поняла, что он имел в виду. Вот что пыталось сказать мне отродье. Этим оружием даже человек мог убить фейри.

Убить фейри.

Неужели я и правда смогу это сделать, когда наступит время?

Я никогда в этом не сомневалась до той ночи в пещере. Но увидев, как погас свет в глазах следопыта, когда я почувствовала, что это для них значит, я больше не была так уверена.

В следующий раз я уже смотрела на Уэйлана с настоящей благодарностью. Я гадала, может, у меня было больше союзников, чем я думала.

Не только звездные фейри не желали возвращения короля, даже в обмен на чары. Этого не желали все те фейри Аварата, которые не принадлежали ни к одному двору. Этого не желали даже отродья, которые ползали по его поверхности.

Так же как и демоны, порабощенные принцами.

Если бы я могла помешать им всем убить меня при первой же возможности, то, вероятно, дожила бы до новолуния. Оставалось уже совсем немного.

Я должна была осыпать Уэйлана благодарностями, вечной признательностью, но вместо этого, посмотрев на него, я выпалила:

– Почему у тебя осталась магия?

Этот вопрос не давал мне покоя с момента знакомства с демоном. Фейри все болтали о том, что магия ушла, что ее исчезновение с каждой секундой приближало конец их мира. А еще был Уэйлан, на каждом шагу разбрасывавшийся магией.

Уэйлан поджал губы, но я была уверена, что он пытается скрыть улыбку.

– Как и ты, я не из этого мира. Моя магия никак не связана со здешней.

Я снова посмотрела на Уэйлана, в его простенькой ливрее слуги, которая никак не скрывала таящейся под ней мощи, и снова не сдержалась:

– Тогда… что ты здесь делаешь?

– Тебя интересует, почему я служу принцу?

Взгляд снова метнулся к пустой кровати, как бы мне это ни претило, но я ничего не могла поделать со своим сердцем, которое пропустило удар.

Уголки губ Уэйлана поползли вниз:

– Фейри нашли способ поработить не только человеческую расу. Я веками служил семье Армина.

– Армин… С ним все в порядке?

Уэйлан как-то очень понимающе посмотрел на меня, прежде чем ответить, и от этого краска прилила к моим щекам по гораздо более постыдной причине.

– Ну конечно, он в порядке. Слегка потрясен… но в порядке.

Я снова села на кровать, позволив себе короткий вздох облегчения:

– Я могу его увидеть?

– Странно, что ты так печешься о благополучии фейри, – произнес Уэйлан, и я почему-то замерла.

– В чем дело? – спросила я.

– Армин ясно дал понять, что хочет побыть один.

– То есть он не хочет видеть меня? – спросила я, и мое сердце екнуло.

Может, Армин из моих снов все-таки мне не чудился. Может, Армин, которого я видела, появлялся в те короткие промежутки бодрствования.

Уэйлан на секунду растерялся.

– Когда-то Армин был могущественным фейри, Делф. Мне кажется, он даже не осознавал, как много потерял, до той ночи с тобой. Тот Армин, которому я когда-то служил, не потерял бы сознания в схватке с отродьем, каким бы огромным оно ни было, не говоря уже о том, чтобы вообще стать жертвой похищения.

Увидев мое выражение лица, он откашлялся:

– Думаю, ему нужно время, чтобы смириться с неизбежным, раз уж это все-таки произошло.

Что-то в его тоне заставило меня снова сесть:

– О чем это ты, Уэйлан?

Демон отступил в сторону, открывая зеркало, висевшее на дальней стене, которое я раньше не заметила. В комнате было слишком темно, и я не могла разглядеть свое отражение, поэтому демон взмахнул рукой, заставив шторы раздвинуться сами по себе.

Рука взметнулась вверх, чтобы прикрыть глаза, но тут же замерла. Даже после такого резкого перехода от темноты к свету я поняла, что имел в виду Уэйлан.

Но что еще важнее, я знала, что он подразумевал.

Черные отметки под глазами исчезли.

Но изменилось не только это. Я с трудом узнавала лицо в отражении.

Без сомнения, это была я. У меня были все те же темные глаза, белесые волосы… но я изменилась.

Я все еще была человеком.

Но я также была и фейри.

Не успела я побледнеть от осознания, как Уэйлан внезапно склонил голову набок. Я не сразу поняла, что произошло.

Шаги. По меньшей мере дюжина пар ног быстро двигалась по коридору в направлении к нам.

– Ага, должно быть, мое послание дошло до Калдамира, – сказал Уэйлан, коротко кивнув. – Армин попросил сообщить ему, когда ты проснешься.

Армин. Приказ, отданный им Уэйлану, ножом прошелся по сердцу.

– Мне пора, – сказал Уэйлан. – Если не хочешь предстать перед всем двором в чем мать родила, советую одеться.

Перед тем как уйти – в этот раз он направился к двери, а не просто испарился, – он взмахнул рукой, и на кровати появилось новое платье.

– Подожди!

Я не обратила внимания на платье и поползла на четвереньках, окликнув его, пока он не ушел.

– Отродье, – задыхаясь, проговорила я. – Хочешь узнать, что оно сказало мне?

Эта фраза сработала – Уэйлан замер, спина его на мгновение напряглась.

– Оно предупредило меня.

Он все еще не шевелился.

– Оно сказало что-то насчет пробуждения короля… Что это станет погибелью для моего рода. Ты знаешь, что это означает?

– В этот раз Армин отдал очень четкий приказ, – осторожно проговорил Уэйлан, – по поводу того, что я могу тебе рассказать.

Шаги за дверью стали громче. Повезет, если успею через голову натянуть платье, прежде чем они ворвутся сюда. Уэйлан все еще не смотрел на меня. Его напряженный голос словно боролся сам с собой, когда он выдавил следующие слова:

– Осторожнее выбирай тех, кому доверяешь, малышка. Опасности за пределами дворов – ничто по сравнению с тем, что тебя ждет внутри. С легкой задачей ты справилась – ты выжила в Аварате. Сейчас начнется сложная часть.

Что это за часть, объяснять не было нужды.

Мы оба знали, что это значит.

Я все еще жила, что само по себе было чудом. Сложная часть, естественно, заключалась в том, чтобы остаться в живых.

Глава двадцать девятая

Калдамир прибыл в сопровождении целой свиты фейри. Никс и Тетис стояли рядом с ним, из-за чего отсутствие Армина становилось еще заметнее.

Вместе с ними пришла и добрая половина Горного двора: море любопытных лиц высыпало в коридор за спинами принцев. Большинство из них смотрели с тем же выражением, которое я помнила из своих лихорадочных снов – наполовину любопытным, наполовину брезгливым; они пришли поглазеть на существо, которому едва хватило времени, чтобы натянуть на свое обнаженное, только недавно пришедшее в себя тело сорочку, когда они ворвались, даже не удосужившись постучать.

Как только я увидела золотые локоны Калдамира, обрамлявшие такое же каменное лицо, как и сам двор, который он возглавлял, я вспомнила, как сильно его ненавижу. Мне хватило всего одного взгляда, чтобы память вернулась.

– А, отлично, значит, ты не умерла.

Услышав замечание Калдамира, Тетис слегка толкнул его, но я все равно не могла не заметить, как поразительно тихо рядом с ним стоял Никс. Голова его была опущена, искра, погасшая в его взгляде в тот момент, когда он впервые увидел уничтоженный лес, так и не вернулась.

Фейри, стоявшие ближе всего к Калдамиру и остальным принцам, были самыми пожилыми, их прекрасные лица были все так же прекраснее человеческих, но чувство собственного достоинства, отражавшееся в их глазах, и то, как они держались, могло прийти только с возрастом. В их случае – с течением веков, а не десятилетий. Двор Калдамира был заметно скромнее двора Никса. Все, начиная с выражения их лиц и заканчивая цветом одежды – различных оттенков серого и ониксового, как сами горы, окружавшие нас, – было почти угрюмым.

Именно один из пожилых фейри дотронулся до руки Калдамира, и в этом жесте было что-то отеческое.

– Все так, как и рассказывал демон, – сказал фейри, и глаза его расширились, когда он наклонился ближе, чтобы рассмотреть меня, как будто я зверушка в клетке. – Если позволите, мой принц, – он повернулся к Калдамиру, сложив руки перед собой, – я бы хотел осмотреть ее. Взглянуть…

– Нет, Нави. Только не ее.

Ответ прозвучал решительно, но из-за того, как Калдамир смотрел на меня, я удивилась, что его вообще волнует, что произойдет со мной дальше. Может, остальные фейри и воспринимали меня как животное, но для него я была и вовсе добычей.

Способом достижения цели.

Жертвой, немногим больше плоти и кости, предназначавшейся для единственного замысла.

А замысел, конечно же, состоял в том, чтобы умереть.

По рядам старейшин позади Калдамира пробежал ропот недовольства, и по взглядам, которыми они обменялись, я предположила, что они не привыкли, чтобы их требования отклоняли с такой легкостью. Возможно, это его советники.

– В этом нет нужды, – твердым голосом продолжал Калдамир, хотя я заметила, как он переминается с ноги на ногу, как будто тоже не привык откровенно отказывать совету. – Ясно, что она фейри. Если не полностью, то в достаточной степени.

В достаточной степени.

Вдаваться в подробности он не стал.

Незачем.

По тому, как на меня смотрели, как эти фейри сжимали руки в предвкушении или выкручивали пальцы от нетерпения, я поняла, что мое присутствие здесь больше не было окутано тайной. Все-таки если Калдамир и остальные рассказали мне правду, фейри десятилетиями не осмеливались заходить в мир людей.

Еще дольше они не приводили с собой одну из них, не говоря уже о том, чтобы человеку удавалось прожить достаточно долго, чтобы оказаться в его дворе.

Я была для них диковинкой.

– Этого и правда достаточно? – спросил советник, Нави, борясь с желанием протянуть дрогнувшую руку и дотронуться до меня.

– Этого должно быть достаточно.

В воздухе загудела энергия, заглушая слова, которыми шепотом обменялись фейри.

– Какое разочарование, – произнесла фейри достаточно громко, чтобы ее было слышно из-за плеча Калдамира. – Я была уверена, что у нее есть рога.

– У людей они обычно бывают, – сказал стоявший рядом с ней мужчина. – Полагаю, это сказываются гены фейри.

Гены фейри.

Послышалось новое шарканье ног, шеи вытянулись, чтобы рассмотреть меня получше. Мне хотелось отпрянуть, забраться под одеяла, как бы сильно они ни пропитались моим потом, и спрятаться.

– Мне нет дела до того, как она выглядит, главное, чтобы она смогла вернуть чары, – сказала новая фейри, даже не пытаясь говорить тише. – Какой смысл ждать, Калдамир? Почему бы не покончить со всем сейчас?

Я замерла, сердце учащенно забилось, в ушах застучала кровь. Справедливый вопрос, которым я и сама задавалась.

Снова послышался ропот, судя по которому не все были согласны.

Больше всего меня удивила Таллула.

Телохранительница принца протолкнулась сквозь толпу, вызвав громкое ворчание у парочки советников Калдамира. Не обратив на них внимания, она сжала челюсть, как всегда, скрытую под металлическим шлемом.

– Теперь, когда мы знаем, что в ней течет кровь фейри, у нас больше причин подождать. Одно дело – принести в жертву человека, и абсолютно другое – пожертвовать фейри, какую бы пользу это ни принесло, – заявила она, расправив плечи, как будто подзадоривая бросить ей вызов. Даже здесь, среди фейри двора Калдамира, она возвышалась над толпой. – Мы по крайней мере должны обеспечить ей достойную смерть, стоящую той жертвы, которую она принесет ради всего Аварата.

– Полностью согласен, – почти пропел Тетис. Он пробежал по мне взглядом, и на какое-то мгновение мне показалось, что я заметила проскользнувшее в нем облегчение.

Я только жалела, что не он первым заступился за меня.

– Нет смысла торопиться, – добавил он, перекидывая руку через плечо Калдамира, который тут же попытался скинуть ее, пусть и безуспешно. – Делф здесь, она в безопасности. Надо подождать хотя бы до тех пор, пока мы как следует… – на минуту он замолк, усеянные кольцами пальцы сжались, и он закончил: – Пока мы не подготовимся.

Не удержавшись, я бросила взгляд на Никса, стоявшего рядом с ним, ожидая увидеть нечто похожее на согласие, но не увидела желаемого. Лесной фейри молчал, его руки дергали и накручивали кончики выбившихся прядей волос. Если не ошибаюсь, выглядел он еще более исхудавшим, чем когда я видела его в последний раз. С того момента, как Уэйлан спас меня из каньона, прошло не больше пары дней, но он выглядел осунувшимся.

Ну, почти. Настолько осунувшимся, насколько это было возможно, ведь он все еще оставался самым великолепным существом в этой комнате.

Его взгляд блуждал. Губы приоткрылись, язык шевельнулся, но он так и не издал ни звука.

– Ладно, – спустя мгновение заключил Калдамир. – Мы подождем. Но недолго.

Вокруг него поднялся все тот же беспокоящий шорох. Я наблюдала за тем, как советники и остальные придворные обменялись взглядами, в которых было столько же злости, сколько и облегчения.

Калдамир скорее почувствовал их несогласие, нежели увидел. Хотя он стоял спиной к ним, я видела, что он продолжает переминаться с ноги на ногу, перенося вес с одной на другую, как будто разделял их неуверенность.

– Решено, – наконец сказал он. – Таллула, ты останешься с Делф. Не хочу, чтобы кому-нибудь в голову пришла идея, какой бы она ни была.

* * *

Заставить Тетиса уйти, а Таллулу остаться было непросто. Первому всего лишь нужно было пару минут провести со мной наедине, а вторая – неуклюжая дикарка, сидевшая, надувшись, у окна и нервно теребившая рукоять меча, – не хотела иметь со мной никакого дела.

Если не считать того, что она, возможно, единственная причина, по которой я еще не лежала на жертвенном столе.

Она проводила меня из того, что оказалось лазаретом, в совершенно другие комнаты, в ту часть замка, в которой было такое множество извилистых коридоров, что я даже удивилась, как мы не заблудились. Я назвала это место замком за неимением более подходящего слова. Комнаты и коридоры не были отделаны обтесанным камнем или известняком, они туннелями проходили сквозь саму гору. В каждой из комнат было подобие окна, которое выходило либо на распростершуюся далеко внизу долину, либо на один из внутренних дворов, заполненных садами мерцающих грибов.

Сейчас мы находились в одной из внутренних комнат. Думаю, так было лучше: убийцы не могли забраться внутрь, а я не могла выпрыгнуть наружу.

– Зачем ты это сделала? – спросила я, не в силах больше выносить затянувшееся молчание. Еще чуть-чуть – и я с ума сойду от скуки, а мы провели здесь всего несколько часов. Я подождала, пока Таллула лениво поднимет взгляд со своего насеста, освещенного тысячью мерцающих разноцветных грибов, затем добавила: – Зачем предложила Калдамиру подождать? Разве не лучше, если бы я уже вышла из игры?

Таллула вздохнула, и мое сердце забилось чуть чаще.

– Клинок, который я дала, все еще у тебя?

– Что?

На ее лице промелькнуло что-то похожее на грусть. Оно было скрыто в тени, поэтому я не могла сказать с уверенностью, но в тот момент мне показалось, что на нем лежал вес всего Аварата.

– Клинок, который я дала тебе в лесу. Ты его потеряла?

Моргнув несколько раз, я осторожно, очень осторожно вытащила рукоять, спрятанную под моими новыми юбками, ровно настолько, чтобы она ее увидела.

Кивнув, она снова принялась разглядывать напоминавший пещеру внутренний сад.

– В жизни важна не только магия, – сказала она, запрокинув голову назад, как будто купаясь в тепле, исходившем от грибов.

Не успела я ничего сказать или потребовать дальнейших ответов, которые могли бы приблизить меня к правде, как рядом со мной раздался голос. Голос, который я узнала по тому, как часто забилось в груди сердце.

– И правда.

Это был Тетис.

Я бы узнала этот голос где угодно. Лукавство, сквозившее в нем, ни с чем не спутаешь.

Единственное, чего я не могла понять – как, похоже, и Таллула, – так это откуда он доносился. Таллула стояла наготове, в двух шагах от окна, держа руку на мече.

– Ты слышал приказ Калдамира, – рявкнула она, крутя головой. – Никто не должен заходить в комнату.

Тетис поцокал языком – на этот раз звук доносился из противоположного конца комнаты. Я попыталась проследить за ним, но, когда мы с Таллулой повернулись к тому углу, голос Тетиса раздался откуда-то сверху, с балок.

– Зачем тебе меч, Талли? Ты серьезно собираешься проткнуть им принца?

– Талли?

Я изо всех сил старалась подавить смешок, когда лицо телохранительницы стало пунцовым – никогда бы не подумала, что такое возможно.

– Никогда об этом раньше не думала, но сейчас мне кажется, что я получу от этого удовольствие.

– Ну что ж, – ответил голос, на этот раз он раздался так близко от моего уха, что у меня мурашки побежали по спине. – Почему бы не дать тебе повод?

Я резко развернулась на пятках, всего за секунду до Таллулы, но в этот раз наткнулась не на бестелесную тень. Я обнаружила там своего принца.

В ту же секунду он обхватил меня руками, прижался губами к уху и прошептал:

– Хочешь остаться здесь, в этой тесной комнате?

Я так близко стояла к Тетису, что ощущала каждый сантиметр его тела. Он навис надо мной, такой мускулистый, сильный. Я чувствовала, как под его кожей бьется пульс, ощущала его возбуждение от близости ко мне.

Стоило мне покачать головой, как я тут же превратилась в пленницу Тетиса. Грубо схватив, развернув и прижав меня к груди, он приставил к моему горлу нож.

– Осторожнее, Таллула, или я перережу твоей драгоценной подопечной горло.

– Ты. Не. Посмеешь.

Тетис замер, нож прижался опасно близко к моей коже, и я слабо вскрикнула, почувствовав его укол. Одинокая горячая капля крови стекла по моей шее.

Таллула застыла, глаза широко распахнулись в панике.

– Тетис, ты что творишь?

– Просто даю даме то, о чем она попросила, – сказал он. Как только Таллула ослабила бдительность, Тетис бросил нож, схватил меня за талию и выпрыгнул вместе со мной из окна.

Глава тридцатая

Похоже, Калдамир переживал не из-за тех похитителей, но еще больше он ошибался насчет внутренних садов, которые должны были защитить меня от них. Ярко светящиеся сады представляли собой гораздо более удобный способ побега, нежели отвесные стены скал снаружи. Тропинки и комнаты, словно соты, пролегали между переливающимися грибами, ведя к новым извилистым дорожкам. Тетис не отпустил мою руку, даже когда мы перешли со стремительного бега на шаг.

Когда мы остановились, прижавшись спинами к толстой деревянной двери в другой части замка Калдамира, только моя грудь тяжело вздымалась из-за нехватки воздуха.

Тетис тоже тяжело дышал, но совершенно по другой причине.

Спиной я прижималась к двери, но спереди на меня наваливался Тетис. Одной рукой он все еще держал мою, его пальцы сжались сильнее, когда я наконец поняла, как близко друг к другу мы стоим, и медленно, невероятно медленно подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Его золотые глаза были прикрыты, но золото в них все же поблескивало тем лукавством, которое, похоже, никогда не пропадало.

Стоя перед ним, я ощущала, будто весь Аварат начал отслаиваться по краям. Мир внизу переливался золотом, так же как и Тетис.

Выгнув брови, он всмотрелся в мое лицо, отчего мой пульс участился. Он нависал надо мной, как и всегда, но стоял так близко, что я слишком отчетливо осознала, насколько каждая часть меня мала по сравнению с ним. Его рука была зажата в моей. Талией он прижимался к моей груди. Теперь, когда мы были наедине, его возбуждение, несомненно, возросло.

Я должна была отстраниться, инстинкты должны были повелевать мне убежать, а не придвинуться к нему ближе, но именно так я и поступила. Я поймала себя на том, что поднялась на носочки, лишь на мгновение приблизившись к нему, но и этого было достаточно, чтобы у меня вновь перехватило дыхание.

На этот раз по той же причине, по которой тяжело дышал он.

– Я скучал по тебе в моих объятьях, – прошептал Тетис. Его соленые губы приблизились к моим, и я ощутила в его дыхании привкус моря.

– Звучит так, будто с той ночи прошла целая вечность.

– Похоже на вечность. Хотя, если быть точнее… Прошло тринадцать дней.

Отстранившись, я посмотрела на Тетиса:

– Ты что, считал?

Тринадцать дней. Значит, скоро наступит новолуние. От этой мысли я пришла в восторг, а сердце забилось еще чаще. Осталось совсем чуть-чуть, мне даже было жаль. В объятьях Тетиса было слишком легко позабыть, почему я так тороплюсь покинуть мир, в котором живет он.

Пусть даже и на секунду.

– Я думал, что потерял тебя в каньоне, – произнес он. – Ты даже представить не можешь, как я испугался, что больше не увижу тебя. Никогда больше не почувствую тепла твоей руки или…

– Прекрати, Тетис. Сейчас же прекрати.

Я снова попыталась отстраниться, но Тетис только крепче прижал меня к себе.

– В чем дело? – спросил он низким и густым, как мед, который когда-то поблескивал на губах Никса, голосом. Еще одни губы, вкус которых я почти забыла. – Что не так?

Лукавая искорка в его глазах потухла, уступив место обеспокоенности. И я тут же почувствовала, как мне ее не хватает.

– Я что-то не то сделал?

Его вопросы обернули все вспять.

С той ночи, когда мы с Тетисом лежали рядом под звездами, так много всего изменилось. Я лучше узнала Аварат и его принцев. Но что важнее – они узнали меня.

От этой мысли у меня пересохло в горле, а живот скрутило.

Я отпустила руку Тетиса и, все еще опираясь спиной на дверь, оттолкнула его от себя. Только он даже не пошевелился. Я снова толкнула его, и на этот раз он подчинился, по собственной воле отступив на шаг.

Я так была поглощена побегом от Таллулы и из своих покоев, что даже не обратила внимания, куда меня привел Тетис.

Я думала, он приведет меня в какое-нибудь уединенное место – свою спальню или огромную кладовку с метлами, – но вместо этого мы оказались в заброшенном коридоре. Окна выходили на долину, очертания равнин и рек далеко внизу казались пестрой смесью цветов.

Я заметила еще один ряд окон, такой длинный, что могла различить всю линию горизонта за его спиной.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила я, стараясь скрыть свое дыхание, которое пыталась восстановить. – Зачем привел меня сюда?

– Я просто подумал, что тебе хотелось бы сбежать от той старой пустомели.

– Она не… – я остановилась, стряхивая слова и не позволяя отвлечь себя. – Ты понял, что я имела в виду, – сказала я, пристально глядя на него. – Как ты можешь говорить, что переживал за меня, когда знаешь… какая судьба мне уготована?

Тетис хотел было подойти ко мне, но заставил себя остановиться.

– Думаешь, я хотел этого? – его грудь снова тяжело вздымалась, а голос стал громче. – Я этого не просил. Не просил твоего появления. Не моя вина, что ты занимаешь все мои мысли, днем и ночью. Когда я сплю и когда бодрствую. Ты в них. Всегда в них.

– О чем ты?

– Я хочу сказать…

Он шагнул вперед, заключив меня в объятья до того, как я успела решить, хочу я этого или нет.

– Я хочу сказать, что, по-моему, влюбляюсь в тебя, Делфина.

Его золотые глаза вспыхнули. Лицо озарила едва уловимая страсть, которую я разделяла, но с неистовой яростью.

Я вырвала свои руки и зло выпятила подбородок.

– У тебя нет права говорить такое. Сколько мне осталось жить, до ночи? До завтра? До следующей недели?

Губы Тетиса скривились.

– Я не знаю планов Калдамира.

– Это не оправдывает твоего участия во всем этом, – выплюнула я в ответ. – Какой смысл всего этого и нас?

Руки Тетиса снова задрожали, и мне стало ясно, что он пытается сохранять спокойствие.

– Неужели неправильно наслаждаться тем, что находится прямо перед тобой, даже если ты знаешь, что этому придет конец?

– Да! – сказала я, смотря на него со всем отвращением, на которое только была способна. – Неправильно, если ты можешь это изменить.

– Делф… Если бы я мог что-то решать…

Этот тон напомнил мне слова Никса.

– Все ведут себя так, будто им это неподвластно, но это не так. Хотя бы Калдамир не притворяется. У тебя, вообще-то, тоже есть право голоса. Ты принц Аварата или нет?

– Все не так просто.

Я отступила от него еще на шаг, снова окинув Тетиса взглядом, к горлу подступила желчь.

– Вот какая у тебя отговорка? Что все не так просто?

– В чем смысл всего этого, Делф? – прошипел Тетис. – Ты с самого начала знала, что этот момент настанет. Никто из нас тебя не обманывал. Никто не говорил тебе ничего, кроме правды. Ни один из нас не обещал тебе ничего другого.

– Это ты так думаешь, – парировала я. Я должна была сохранять спокойствие, но с каждой секундой, видя, как он подыскивает слова, ярость во мне разгоралась все сильнее.

Тетис замер, услышав мой ответ, по лицу пробежала тень изумления. Внезапно он успокоился.

– О чем это ты?

Я так оберегала свои секреты, ровно до этого момента. Сейчас же я больше не понимала, чего хочу.

Когда я не ответила сразу, Тетис начал беспокойно дергать свои заплетенные волосы.

– Это Армин? Я знал, что он не просто так прячется. Вот гад. – Взгляд его блуждал, когда он начал шагами мерить комнату. – Вполне в его духе: занять высокую моральную позицию в самый последний момент и выставить всех нас злодеями.

– Нет, – инстинктивно, даже защищаясь, ответила я. – Армин… так же предан делу, как и все вы.

Насколько я знаю.

– Тогда кто?

Дикий взгляд Тетиса не оставил мне иного выбора, кроме как сказать правду:

– Мой вид. Мой двор придет за мной.

– Ох, Делфина.

Он наконец перестал шагать. Жалость на его лице только усилила мою ярость.

– Делфина… Звездные фейри, они ушли. По-настоящему. Они не придут за тобой. С чего ты взяла, что… – он умолк, какое-то время выглядел растерянным, но затем до него дошло. – Озеро, – сказал он, качая головой. – Это все моя вина. Я должен был понять.

Он потянулся, чтобы дотронуться до руки, которую я отдернула.

– Делфина, тебя обманули. Звездные фейри не придут, все их обещания – это всего лишь уловка. – В его голосе послышались горькие нотки. – Так было всегда.

– Нет, – сказала я, так яростно тряся головой, что комната превратилась в размытое пятно. – Это неправда. Я тебе не верю.

– Веришь или нет, но это не меняет правды, Делф, – сказал он. Он замолчал, проведя рукой по лицу, взгляд бегал, как будто он смотрел на что-то, что мог видеть только он. – Озеро сводило с ума и более достойных, чем ты или я, фейри.

Мне стало не по себе. Я не могла поверить ему. Не хотела верить.

У меня не было причин доверять голосу из озера. По крайней мере, не больше, чем верить Тетису. Он мог твердить, что не врал о своих намерениях, но это была лишь его правда. Все принцы вели со мной опасную игру, игру взглядов, брошенных украдкой, нежных поцелуев или почти поцелуев.

Ну, или так было до тех пор, пока Тетис не сказал, что влюбляется в меня. Теперь это перестало быть игрой.

Что бы ни сказал Тетис, больше он не был полноправным игроком. Не слова превращали его в лжеца, а поступки.

– Ты не прав, – огрызнулась я. – Они придут за мной. Очень скоро, вот увидишь.

Я знала, что веду себя, как капризный ребенок, но мне было все равно. Я была на грани – дикой ярости, слез, крушения надежд, – но чем бы это ни было, я была избавлена от необходимости столкнуться с этим.

Нас наконец нашла Таллула.

Что было хорошо.

Еще чуть-чуть, и я могла сказать Тетису что-то такое, о чем потом пожалею. Я и так слишком многое открыла. Неважно, верил Тетис, что звездные фейри придут мне на помощь, или нет, ему лучше не знать, как скоро я их жду.

Никс когда-то верно заметил, что Калдамир был единственным достойным моей ненависти, но теперь это было не так. Одно дело желать смерти незнакомцу и совсем иное – утверждать, что знаешь меня, даже испытываешь какие-то чувства, но все равно с готовностью пролить мою кровь.

Таллула выругалась, когда ворвалась в дверь и увидела нас, и все же на ее лице отчетливо читалось облегчение.

– Тетис, ты серьезно привел ее сюда? Не мог придумать что-нибудь получше?

Я в последний раз выглянула в окно.

Весь бесконечный Аварат растянулся передо мной. От этого вида захватывало дух.

Даже отсюда, с вершины гор, безошибочно ощущалась магия. В самом воздухе, который когда-то давил на меня, чувствовалась ее искра. В нем была острота, едкость. Я могла только представить, каким он был до того, как что-то пошло не так.

В тот момент я чувствовала благодарность за то, что могу увидеть его до того, как уйду.

До того, как придут звездные фейри и отправят меня обратно в Алдерию, как и обещали.

Тетис сколько угодно мог утверждать, что все это уловка, но его там не было. Он не заключал сделку.

А я заключила.

И я решила им поверить.

Я с трудом оторвала взгляд от окна и перевела его на предателя, из-за которого всего минуту назад кипела моя кровь.

– И все же ты долго не могла ее найти, – сказал он.

Таллула несколько раз глубоко вздохнула.

– И ни минутой раньше. Нас ждут. Калдамир устраивает пир, чтобы отпраздновать.

Затем она повернулась ко мне.

– Ну, добровольно пойдешь или тебя придется тащить силой?

– Нет. Мы уже закончили, – сказала я, демонстративно отворачиваясь от растерянного Тетиса. – Неважно, случится ли это сегодня или в другой день.

– Нет, черт возьми. Это случится не сегодня, – ответила Таллула, хватая меня за руку мертвой хваткой, которую у меня не было шансов разжать. – Все случится завтра. Но, поверь мне, нам потребуется именно столько, чтобы привести тебя в порядок.

Глава тридцать первая

Когда я закрывала глаза, присутствие Тетиса все еще мерещилось.

Я чувствовала прикосновение его грубых рук, хотя так и не позволила ему дотронуться.

Ощущала соленый привкус его поцелуя, который так и не украла.

Слышала в непроизнесенных им словах сыпучесть песка и сладость меда.

И от этого злость во мне вскипала с новой силой. Какой же я была наивной дурой, что, пусть всего-навсего секунду, искала подобие союзников среди принцев. Мнение Калдамира, как всегда, оставалось неизменным, таким же, как и молчаливость камней при его дворе. Никс отчаянно хотел предотвратить дальнейшее разрушение леса. Армин чувствовал себя бессильным: магия покинула его, оставив обнаженным и пристыженным в собственных глазах.

А еще оставался Тетис, морской принц, которому хватило наглости заявить мне в лицо, что все пережитое нами не имело для него никакого значения.

Теперь же, когда мой конец был так неминуемо близок, когда новая луна смотрела на меня со своей облачной жердочки в утреннем небе, я ведь вовсе не должна была чувствовать себя такой опустошенной и отчаявшейся!

Как бы я ни старалась не думать о словах Тетиса, агония нарастала каждый час до обеда с Калдамиром. Не раз я всматривалась в бокал темного вина, миску с водой или ванну с молоком в попытках вызвать фейри, которые обещали всего через несколько часов вытащить меня отсюда… Но ответом мне были только наполненные жидкостью легкие.

В конце концов, я сделала тот же выбор, что и много раз до этого.

Доверилась фейри. Стоило доверять фейри, которые обещали убить меня, или же фейри, которые обещали спасти? В итоге выбор оказался не таким уж и сложным, потому что выбора-то не было.

Не знаю, что меня ждало на обеде Калдамира. Мне было все равно. Мне только нужно дожить до его окончания, до того момента, когда новая луна взойдет над Аваратом, а меня вытащат отсюда.

Но лишь в том случае, если Тетис оказался неправ.

Попытка похищения сильно сказалась на Таллуле. Она погрузилась в еще более унылое гробовое молчание, если подобное разочарование вообще могло быть возможным. С того момента, как она чуть ли не протолкнула меня – что было абсолютно не обязательно – в новые комнаты, она не проронила ни единого слова. Когда после многочисленных ванн, к которым меня приговорили, я наконец оказалась затянута в корсет традиционного платья Горного двора, она успела изучить каждый дюйм моего тела.

Свою чрезмерную нервозность я списала именно на это, когда за мной пришел Калдамир.

Она явно не имела никакого отношения к тому, как он выглядел в королевских регалиях: сшитом на заказ камзоле с высоким воротом, словно вырезанном из каменной короны, венчавшей его голову и нависавшей над бровями. Она вся состояла из жестких линий и острых углов, подчеркивая рост самого высокого принца, отчего он становился похожим на каменный столб.

Мое ужасное настроение даже не было связано с тем, как он посмотрел на меня.

Он уже видел меня после того, как во мне окрепла кровь фейри, но сердитое молчание Таллулы, должно быть, тоже сотворило своего рода чудо. Когда я смотрела на себя в зеркало, я все еще не видела ничего общего с чистокровными фейри.

Калдамир стоял в дверях, уставившись на меня так, словно не мог подобрать слов. Челюсть, которая обычно была так же напряжена, как и у его телохранительницы весь этот день, отвисла, смягчая черты, которые иначе выглядели бы безжизненно, как будто их вытесал скульптор.

Я покраснела от ярости, но вовсе не из-за его взгляда. А из-за своих собственных чувств, предательски всколыхнувшихся, как и тогда, когда он только привел меня в Аварат; из-за них следующие слова я язвительно выплюнула. Я позволила себе увлечься Тетисом, Никсом, Армином. Я не могу допустить, чтобы это снова случилось.

Не теперь, когда я была так близка к возвращению в Алдерию.

Похоже, я слишком осмелела за эти несколько часов до обеда.

– Ты всегда смотришь на свой обед так, будто хочешь его трахнуть, или только мне так повезло?

Мне было безумно приятно видеть, как Калдамир расстроился, пусть и ненадолго. Таллула все еще глазела на нас, рука зависла над рукоятью меча, как будто она еще не решила, стоит ли проткнуть меня, и тут он, наконец, ответил:

– Обед? Ты всерьез решила, что мы съедим тебя?

– Я не знаю, как фейри поступают со своими жертвами, – огрызнулась я. – Я ничего не знаю о фейри. Я сидела взаперти, без ответов с того самого момента, как приехала сюда.

В глазах Калдамира вспыхнула эмоция, что обычно была свойственна Тетису.

– Нет, Делф. Я не собираюсь тебя есть, особенно после такого приветствия. Только если не будешь умолять. Хотя… – он прикрыл глаза, подбородок качнулся, когда он посмотрел на меня сверху вниз. – Мне бы очень хотелось посмотреть на тебя, стоящую на коленях.

Теперь уже я не могла подобрать слов. Я молча открыла рот, было слышно только, как задыхается Таллула, стоявшая между нами. Калдамир грубо схватил меня за руку и притянул к себе.

– А теперь, только если у тебя нет больше никаких возмутительных заявлений, нам пора. Лучше не заставлять фейри ждать. Не сомневаюсь, что если кто-то из них решил бы приготовить из тебя ужин, это было бы гораздо менее приятно, чем то, что приготовил для тебя я.

* * *

Калдамир не ослаблял свою мертвую хватку до тех пор, пока в главном зале едва ли не швырнул меня на кресло, стоявшее рядом с его. Никакого официального представления принца или меня не последовало.

Но оно и не было нужно.

Тем более что советник Калдамира, Нави, – тот самый фейри, что просил разрешения изучить меня, когда я только очнулась, будто я какой-то научный эксперимент, – уже взял эту обязанность на себя.

– Ах, да, – сказал он, встав, как только Калдамир устроился рядом со мной. – Вот и она, наша почетная гостья.

Он поднял бокал, который дрожал в руке, будто его уже наполняли несколько раз, и произнес тост:

– За жертву, которая вернет Аварату былое могущество. Будем надеяться, что она будет не напрасной.

Повисшая в этот момент тишина была красноречивей всяких слов. Фейри двора Калдамира осушили бокалы, некоторые не с таким рвением, как другие.

Калдамир схватил со стола кувшин с вином и наполнил до краев свой бокал, а затем, всего мгновение поколебавшись, поступил так же и с моим.

– Что-то мне подсказывает, что нам обоим это нужно.

В отличие от стола Никса при Лесном дворе, стол для почетных гостей Калдамира был круглым. Он пестрел лицами, которые я узнавала: тут были как советники, так и принцы, и все же кое-кого не хватало.

Я пробежала взглядом по двум длинным столам, которые тянулись вдоль стен, ведущих в главный зал, и, хотя все лица были обращены ко мне, я не заметила того, которое искала. Армина нигде не было видно.

Но еще примечательней было то, что в этот раз Тетис и Никс не сидели рядом со мной. Эта честь была оказана Нави, который, судя по тому, как его рука пыталась коснуться моей всякий раз, когда он тянулся за быстро пустеющим бокалом вина, еще не отказался от идеи добраться до меня.

Появление Калдамира стало сигналом к началу обеда, слуги-фейри без промедления начали обслуживать гостей, один за другим вынося подносы с блюдами. Я инстинктивно запихнула руки под бедра, игнорируя опьяняющий аромат еды, как поступила на последнем пиршестве фейри, на котором присутствовала. Я вертела головой из стороны в сторону, разыскивая слугу, который, как я была уверена, уже направлялся ко мне с какой-нибудь безвкусной человеческой едой, давным-давно заготовленной, чтобы не отравить меня.

Одна из женщин-советников, та самая, которая, впервые увидев меня, была возмущена отсутствием у меня рогов, наклонилась вперед, встретившись со мной взглядом.

– Знаешь, очень невежливо отказываться от еды за столом фейри.

Она говорила достаточно громко, чтобы к нам обратилось еще несколько взглядов. Калдамир рядом со мной слегка напрягся, но я ответила до того, как он успел сделать это за меня.

– Люди не могут есть еду фейри.

Она засмеялась, отчего я сильнее вжалась в кресло.

– А что, по-твоему, ты ела последние два дня? – спросила она с ухмылкой, откидываясь в кресле. – Перестань вести себя как деревенщина. Ты позоришься. Ты теперь фейри, пора бы уже начать вести себя соответствующе.

Мой взгляд скользнул к позолоченной тарелке, стоявшей передо мной, к еде, которая так завораживающе пахла, что могла околдовать, даже если ее не попробовать. Полагаю, она была права. Я не особо придавала значение переменам с того момента, как очнулась во дворе Калдамира.

Но вместо того, чтобы взять вилку, я потянулась к бокалу, который Калдамир наполнил вином чуть раньше. Он был прав. Оно мне и правда пригодится.

– Лиллиоп, незачем мучить девочку.

Мне хотелось, чтобы ее упрекнул Калдамир, но голос принадлежал Нави, сидевшему с другой стороны от меня.

– А зачем жалеть существо, которое и так уже мертво?

– Осторожнее… – произнес советник, крепче сжав бокал. – Калдамир еще не назначил дату. Насколько можно судить, она какое-то время погостит здесь.

Лиллиоп слишком внимательно следила за трясущейся рукой советника, который снова наполнял бокал, затем поднесла свой к надутым губам.

– Как скажешь, Нави. Все мы знаем, что ты не особо хочешь снова браться за меч. Ты всегда говорил, что в мире людей с тобой не согласны.

На мгновение мне показалось, что стены замка рушатся.

– Простите, – сказала я, подаваясь вперед. – О чем это вы?

– О Великом Порабощении, конечно же, – сказала Лиллиоп, в притворном удивлении захлопав ресницами, когда заметила, как я побледнела. – Или тебе никто не сказал?

– Лиллиоп… – в голосе Калдамира послышалось предупреждение. Лиллиоп тут же к нему прислушалась, но Нави по другую руку от меня был слишком пьян.

– Как только условия великой сделки короля будут выполнены, он будет больше не нужен нам, – произнес он, хлопая меня по руке. – Захват мира людей не займет много времени, а после этого верховный король упокоится навсегда, не навредив магии.

Было сложно сказать, вырвет ли меня, или я упаду в обморок.

– А людей все-таки жалко, – продолжал он. – Я всегда хотел изучать их в естественной среде обитания. Теперь это будет не так-то просто.

– Достаточно, Нави, – сбоку от меня прорычал Калдамир. Он смерил советника таким взглядом, который тот умудрился понять, даже будучи пьяным, – откинувшись в кресле, он сжал губы в немом ужасе.

Я накинулась на принца.

– О чем он говорит?

Калдамир неотрывно смотрел вперед; избегая встречаться со мной взглядом, он поднес бокал к губам.

– Тебе не стоит об этом волноваться.

– А звучит так, будто очень даже стоит, – прошипела я в ответ. – Великое Порабощение? Взяться за меч? Что происходит на самом деле?

– Сейчас не время, – осторожно произнес Калдамир.

– Сейчас самое время, – парировала я. – Расскажи мне сейчас же.

– Или что? – наконец-то Калдамир смотрел на меня. – Рассказать тебе, или что ты сделаешь?

Моя рука дернулась к кинжалу отродья, который был спрятан под моим корсетом.

Лиллиоп поерзала в кресле, хотя именно она заварила эту кашу. Возможно, виной тому была злость во взгляде Калдамира, а может, желание убивать, читавшееся в моем, но она внезапно подалась вперед, радостно взвизгнув.

– Я больше всех остальных, – сказала она, – не могу перестать думать о чарах. Ох, как же будет замечательно снова почувствовать себя фейри.

Ее вмешательство, каким бы неуместным оно ни было, возымело желаемый результат.

Грудь Калдамира, задержавшего дыхание, опала, а я вернула руку на стол, подальше от ножа.

Вокруг нас послышалось хихиканье, фейри, затаив дыхание, рассказывали, что они сделают, как только снова почувствуют магию на кончиках пальцев. Даже Тетис был среди тех, кто в предвкушении барабанил по краю бокала, в глазах пылал тот яркий, радостный огонек, который озарял лица многих вокруг него.

На самом деле единственным фейри, который не опьянел при мысли о возвращении магии, был Калдамир.

– Я думала, ты будешь радоваться сильнее всех, – сказала я, взяв, наконец, вилку и яростно воткнув ее в то, что попалось первым. Я все еще не могла заставить себя поесть. Запах из охмеляющего быстро превратился в едкий. – Мне казалось, ты больше всех остальных хотел, чтобы магия вернулась.

Калдамир продолжал смотреть прямо перед собой.

– В этом случае я бы не стал говорить о радости, – через какое-то время сказал он. Он тоже смотрел на своих подданных и визави, но с каким-то странным выражением, больше похожим на отвращение, чем на что-то еще. – Я верну магию. Но не из-за тех милых причин, по которым ее хотят вернуть остальные.

– Тогда зачем? – спросила я. Я наклонилась к похожему на трон креслу рядом со мной, единственный глоток вина придал голосу смелости. – Что такого важного может быть, что ты готов – как там было? – поработить всю человеческую расу?

– Только Алдерию, – выпалил он, затем замолчал, словно размышлял над неприятным вкусом во рту. – Мои причины…

Но я так и не услышала оправданий Калдамира.

Двери на противоположном конце зала распахнулись, впуская внутрь фейри, по плечам которого струился знакомый черный плащ. Даже не глядя на символ, вышитый у него на спине, я и так знала, что увижу, знала, кто стоял передо мной.

Это был следопыт, единственный из троих, кому удалось выбраться из каньона живым.

В каждой руке он держал головы своих убитых товарищей.

За ним влетела стража, догнав его только на середине зала. Грубо схватив, они потащили его назад, из-за чего следопыт споткнулся, изо всех сил пытаясь сбросить с плеч их руки.

Его голос взмыл к потолку:

– Принц Калдамир! – прогремел он, сильным эхом отражаясь от высоких сводчатых потолков. – Я пришел за возмездием. Я требую, чтобы ко мне привели фейри, ответственного за совершение самого страшного преступления в нашем мире. Я требую встречи с принцем Армином.

Он поднял головы повыше, чтобы все их увидели, прежде чем они упали на пол с тошнотворным глухим звуком. Послышались вскрики, фейри, сидевшие ближе всего, поджимали ноги, когда головы покатились к ним.

– Тишина!

Я думала, голос следопыта звучит опасно, но он не шел ни в какое сравнение с голосом поднявшегося Калдамира.

– Никакого суда над принцем не будет. Он сделал то, что должен был, чтобы обеспечить свободу, свободу всего Аварата.

Калдамир посмотрел на меня, грудь его вздымалась.

– Как и все мы.

Весь двор безмолвно наблюдал, затаив дыхание. Лица побледнели. Руки вцепились в ножи. Бокалы вина стояли нетронутыми.

Калдамир кивнул одному из охранников, стоявшему в конце зала, и в комнату неожиданно вошла шеренга стражников, выстраиваясь по внешнему углу комнаты. Принц горных фейри продолжал смотреть вперед, но его рука опустилась на мое плечо.

– В Аварате наступает новая эра, – продолжал он, подняв взгляд и снова обращаясь к своему двору. – Высшие дворы покинули нас. Мы не можем больше жить так, словно связаны их правилами. У нас нет присяжных. Нет судьи. Нет палача. У нас есть только мы.

Послеполуденное солнце позади нас освещало его золотисто-оранжевым сиянием.

Скоро взойдет новая луна, но, возможно, недостаточно быстро. Момент, которого я так боялась, настал.

– Мы и так слишком долго наблюдали за тем, как наш мир катится в пропасть. Делфина, последняя из звездных фейри, сегодня умрет ради нас всех. Ради волшебства. Ради Аварата.

Несмотря на пыл Калдамира, его речи не были встречены единодушным восторгом.

Как только его слова стихли, весь зал пришел в неистовство. Переворачивались столы. Выскальзывали из ножен мечи. Появились луки, которые до этого были спрятаны под одеждой.

Охрана плотной стеной встала между столом для почетных гостей и остальным залом, но это не помешало стреле просвистеть в опасной близости от моей головы. Похоже, у меня было больше союзников, чем я думала, но это не имело значения. Эти союзники все равно желали моей смерти, только если она не была во имя спасения их старого короля.

– Я чувствовал, что так и случится, – сказал Калдамир, поворачиваясь к Таллуле. – Приведи Армина. Я надеялся, что сегодня дело до этого не дойдет, но у меня нет другого выбора. Мы больше не можем ждать, и я хочу, чтобы все принцы Аварата были вместе.

И только тогда он замер и посмотрел на меня.

– Я тебе не друг, Делфина.

С этими последними словами растаяла любая надежда на то, что решимость Калдамира может ослабнуть. Он рывком поднял меня, со всех сторон окруженную влетевшими стражниками, на ноги и потащил к задней двери.

– Я твой враг. Думаю, настало время нам обоим об этом вспомнить.

Глава тридцать вторая

В этом и была проблема Калдамира.

Он думал, я забыла.

Он возглавлял список фейри, которых приходилось всем сердцем ненавидеть. Никакие королевские регалии или точеный подбородок не стерли бы из моей памяти тот факт, что именно Калдамир был тем, кто пришел и забрал меня из моего мира. Он был одним из тех, кто, доверившись предчувствию, хотел посмотреть, как я, человек, стану умирать в Аварате.

Он был тем фейри, кто, несмотря на опасения своих собственных придворных, советников и друзей, настоял на том, чтобы этот дешевый спектакль закончился моей смертью. Пусть они называют это жертвой сколько их душе угодно, но истина обращалась единственным фактом.

Убийством.

И вот, грядущая смерть нависла над нами густым облаком ожидания.

Я не обращала внимания на извилистые тропинки, круто спускавшиеся все глубже и глубже в дворцовый лабиринт Калдамира. Мои быстрые взгляды то и дело успевали выхватывать фрагменты видневшегося в окнах окрашенного неба.

Было уже близко.

Так близко.

Мне нужно было протянуть еще совсем чуть-чуть.

Совсем скоро мы спустились так глубоко под гору, что температура начала резко падать. Холод проник под мое платье губящей дрожью, и каждый отчаянный выдох вырывался изо рта облачком пара.

Остановились мы только у массивной каменной двери. Перед ней стояли стражники, которые расступились, увидев Калдамира.

Армин тоже ждал нас.

Я увидела принца песков впервые с момента, как очнулась после той ночи, которую мы провели в пещере, – и почти пожалела об этом.

Так же как и Никс, он изменился за последние дни. Он был мрачен: им овладел страх, который совершенно не красил его лица. Впившийся сотней незримых игл, он не позволял ему встретиться со мной взглядом, не давал его губам разомкнуться, чтобы принц произнес хотя бы одно слово в мою защиту.

Он просто отошел в сторону вместе со стражником, а затем присоединился к остальным предателям.

Никс. Тетис. Армин. Калдамир.

Вот кем являлись принцы. Не имело ни малейшего значения, ради чего они привели меня сюда. Этот факт не снимал с них вины за то, что они собирались сделать, – совершенно не важно, какие мысли посещали их напряженные умы.

Калдамир надавил руками на дверь. Массивные каменные блоки продвинулись вперед от его легкого прикосновения, а позади нас в туннелях эхом раздавались крики голосов и лязг мечей, с каждой секундой приближаясь к нам.

Он провел меня вместе с Никсом, Тетисом и Армином внутрь. Половина стражников вошла за нами, остальные же остались охранять дверь снаружи. Таллула возглавляла вошедших. Они полукругом расположились у дверей, подняв руки, чтобы зажечь масло в нишах, осветив затем самые темные уголки помещения.

Языки пламени пробежали по стенам, спустившись оранжевыми червячками в вырезанные в земле желобки в направлении вдоль выступов, чтоб секундой позже вспыхнул свет. Я ожидала увидеть тюрьму, но вместо этого мы оказались в гробнице. Ко всему прочему, слишком огромной.

Не только печально известный король фейри был заточен под горой, но и весь его двор. Стеклянные гробы, своей протяженностью заполнявшие зал гробницы до той области, куда еле доставал свет от огня, выстроенными рядами располагались по всему пространству комнаты, похожей своей древностью на многовековой склеп.

Тетис выдохнул первым:

– Я и забыл, сколько в Аварате было фейри до войны.

Рядом с ним мрачно кивнул Армин.

Никс же просто уставился в один из стеклянных гробов, стоявших ближе всего к нему. Его лицо побледнело, и он поспешил присоединиться к остальным принцам.

Чем ближе мы подступали к высокому помосту, тем быстрее колотилось мое сердце.

Ну вот же, пришли.

Там, на верху лестницы, стоял единственный гроб, сделанный не из стекла. Он был большим, даже величественным, в два раза больше остальных, и его каменные плиты были украшены причудливыми узорами.

При виде него я уперлась пятками в землю, но это не особо замедлило Калдамира. Он продолжал тянуть меня вверх по помосту, шаг за шагом, все еще неотрывно глядя вперед.

– Когда ты меня похитил, то сказал, что я спасаю свою деревню от порабощения, – сказала я, тяжело дыша. – Ты солгал мне.

Я заметила, как Армин позади меня замешкался на секунду.

– Калдамир, это правда?

Калдамир резко остановился всего в паре шагов от вершины.

– Когда мы все успели забыть, кто мы такие? – спросил он, оборачиваясь к трем принцам, стоявшим чуть ниже. – Фейри всегда использовали людей.

– Вообще-то, насколько я помню, так поступал верховный король, – заметил Тетис, сместив точку опоры тела на одну ногу. Его многочисленные кольца поблескивали в свете пламени. – Морскому двору от людей исключительной пользы никогда не было.

– Как и Песчаному, – пробурчал Армин в знак согласия.

Никс уставился на меня.

– Мне люди всегда казались симпатичными, как хорошенькие куколки, – произнес он слащаво, но все же с толикой нервозности. – Я всегда приходил в восторг, когда фейри приводили их к моему милому двору!

Затем он, совсем не театрально нахмурившись, отвернулся:

– Так досадно было, когда они умирали.

– Все люди умирают, – прорычал Калдамир, сильнее сжимая мою руку. Он потянул меня вперед, к краю ступеньки, разделявшей его с остальными принцами. – Делф умрет. Неважно, прольем мы ее кровь или нет, она все равно умрет! Пусть лучше сейчас, чем позже.

Наконец он перевел искрометный взгляд на гроб позади нас.

– Мы все так хотели, чтобы… она оказалась фейри, но в конце концов, как наивные идиоты, позабыли: она – обычный человек.

Человек, как и те, кого они собираются поработить, если вернут свою мерзкую магию.

Похоже, Несущие Истину из Алдерии все же оказались правы. Приближалась великая война с фейри. В смерти, возможно, было и кое-что хорошее: я никогда не увижу их самодовольные лица, когда они самостоятельно убедятся в неизбежности часа кровопролития.

На противоположной стороне пещерного захоронения тела налегали на двери. Крики охранников по другую сторону стали громче. Таллула, стоявшая у подножия помоста, неуверенно переводила взгляд с нас на каменные двери. В руке она сжимала верный меч.

Калдамир выругался.

Он протащил меня по последним ступенькам и толкнул к краю гроба – этот алтарь для жертвоприношений выглядел ничем не хуже всех тех, какие я успела себе представить.

– Так и знал, что стоило раньше расправиться с этим, – пробормотал Калдамир, достав нож, висевший на ремне. – Незачем больше проливать кровь фейри.

– Кроме моей. Раз уж сейчас вам это выгодно, то можете сколько угодно утверждать, что я человек. Однако вы, подонки… потратили ужасно много времени на то, чтобы убедить меня в обратном!

Тогда почти обезумевший Калдамир замер. Всего на долю секунды на его лице отразилась ужасная грусть. Но уже в следующее мгновение она сменилась каменной непоколебимостью, на которую только он мог не скупиться.

– Другого выхода нет, – сказал он. – Мы должны спасти Аварат от гибели.

А я должна спасти Алдерию от той же самой участи.

Никс, Тетис и Армин подошли к внешней стороне гроба. Никто из них не взглянул на меня. Они все неотрывно смотрели на очертания образа короля фейри, высеченного в каменной плите.

Затем по очереди каждый из них вытащил из ремня нож.

Отсюда невозможно было понять, полностью ли взошла новая луна, хотя моя душа почувствовала, что все-таки взошла.

Тетис оказался прав. Никто меня не спасет.

Меня обманули, но это не значит, что бессилие поглотило меня. Как и у принцев, у меня имелся при себе клинок. Я все еще чувствовала его вес под юбками, где он, подобно пчелиному жалу, таился в ножнах.

Раз уж принцы не хотят положить конец этому сумасшествию, придется все сделать самой.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз думала о проклятье.

Казалось, что из-за него предначертанным мне стало то, что меня привели в Аварат, но я ошиблась. Я не была проклята. Я сама была проклятьем.

Из-за попытки спасти мою деревню проклятье обрушилось на все королевство, целый мир. Ибо какова вероятность, что фейри остановятся на границе с Алдерией? Раз уж мне суждено умереть, я умру не ради Аварата, если это означает погибель моего собственного мира.

Раз уж мне суждено умереть, то я отдамся смерти по собственной воле.

Не успел Калдамир затащить меня на надгробную плиту, чтобы завершить ужасный ритуал, я поднырнула под его руку и отбежала к краю ступени. Четверо принцев застыли на месте, не осмелившись последовать со мной, потому что я уже прижала кончик кинжала к центру груди.

– Нет, я… не позволю вам это сделать! – говорила я задыхаясь. По очереди посмотрела на каждого из них. Мне хотелось в последний раз посмотреть им в глаза. – Я пришла в Аварат, подумав, что обременяю себя жертвой, спасая тех, кого люблю, от порабощения! И именно боли близких, как бы ко мне ни относились люди там, я не допущу! И вы не сумеете остановить меня!

Я даже ожидала, что они попытаются схватить меня. Может, они бы так и поступили, если бы между нами не возник второй клинок, намного длиннее моего.

Таллула.

– Простите, мой господин, – сказала она, слегка склонив голову перед застывшим в изумлении Калдамиром. – Я поклялась защищать вас до конца вашей жизни. Сейчас я защищаю вас от последствий вашего же выбора. Я не позволю вам это сделать.

На другой стороне гробницы наконец распахнулись каменные двери. Сражение переместилось внутрь. В неистовой пляске борьбы танцевали мерцающие отблески на металлических мечах и стеклянных гробах.

– У нас на это нет времени! – сказал Калдамир, ступив вперед. Остальные принцы поступили так же, но Таллула лишь подняла меч.

Калдамир прав. Времени не оставалось.

Я должна сделать это прямо сейчас.

Я никогда больше не увижу свой мир, не увижу младшего брата, Сола, но хотя бы буду уверена, что он и семья в безопасности. По крайней мере, я умру, зная, что поступила задуманным мною образом.

Готовая воткнуть нож в собственное сердце, я надавила на рукоять клинка, пока он не прорезал платье… Но меня остановили.

Не рука, моя или кого бы то ни было еще, но сотрясающий землю грохот раскалывающегося мира.

Я знала, что случилось. Еще до того, как задняя стена пещеры взорвалась светом.

Знала, кто пришел.

В ослепительном свете возник фейри. С волосами цвета выбеленных солнцем костей и с глазами настолько темными, что те напоминали два черных омута.

Он протянул мне руку, и я приняла ее.

Звездные фейри. Они явились.

Как и пообещали.

За мной.

Примечания

1

Мидсоммар (швед. «середина лета») – языческий праздник солнцестояния.

2

1 фут = 30,48 см.

3

Трикстер (англ. trickster – обманщик) – в мифологии персонаж, ключевыми чертами которого являются любовь к обману, плутовству и противостояние устоявшимся порядкам.

Content

Анали Форд
Завеса Правды и Обмана

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Примечания