Мара Вульф

Кредо викканки. Знаки и знамения

Marah Woolf

WiccaCreed – Zeichen & Omen

Copyright © 2023 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by AVA international GmbH, Germany (www.ava-international.de).

Originally published 2023 by Marah Woolf, Germany.

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

К ШЕСТИЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ

ДЖОЗИ, НАНЕ, АНКЕ, ДАНИЭЛЕ, НИКОЛЬ, ЭЛЕ И ТАНЕ —

ВЫ ЛУЧШИЕ ПОМОЩНИЦЫ В МИРЕ, И КАК ЖЕ Я РАДА, ЧТО ВЫ У МЕНЯ ЕСТЬ.

* * *

ЛЮДИ ВЕРЯТ,

ЧТО МАГИИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

И ЛИШЬ БЛАГОДАРЯ ЭТОЙ УВЕРЕННОСТИ

СПОКОЙНО СПЯТ ПО НОЧАМ.

* * *

REDE OF THE WICCAE

Being known as the counsel of the Wise Ones:

Bide the Wiccan Laws ye must In Perfect Love and Perfect Trust.

Live an’ let live – Fairly take an’ fairly give.

Cast the Circle thrice about To keep all evil spirits out.

To bind the spell every time – Let the spell be spake in rhyme.

Soft of eye an’ light of touch – Speak little, listen much.

Deosil go by the waxing Moon – Sing and dance the Wiccan rune.

Widdershins go when the Moon doth wane,

An’ the Werewolf howls by the dread Wolfsbane.

When the Lady’s Moon is new, Kiss thy hand to Her times two.

When the Moon rides at Her peak Then your heart’s desire seek.

Heed the Northwind’s mighty gale – Lock the door and drop the sail.

When the wind comes from the South, Love will kiss thee on the mouth.

When the wind blows from the East, Expect the new and set the feast.

When the West wind blows o’er thee, Departed spirits restless be.

Nine woods in the Cauldron go – Burn them quick an’ burn them slow.

Elder be ye Lady’s tree – Burn it not or cursed ye’ll be.

When the Wheel begins to turn – Let the Beltane fires burn.

When the Wheel has turned a Yule, Light the Log an’ let Pan rule.

Heed ye flower bush an’ tree – By the Lady Blessèd Be.

Where the rippling waters go Cast a stone an’ truth ye’ll know.

When ye have need, Hearken not to others greed.

With the fool no season spend Or be counted as his friend.

Merry meet an’ merry part – Bright the cheeks an’ warm the heart.

Mind the Threefold Law ye should – Three times bad an’ three times good.

When misfortune is enow, Wear the Blue Star on thy brow.

True in love ever be Unless thy lover’s false to thee.

Eight words ye Wiccan Rede fulfill – An’ it harm none,

Do what ye will.[1]

Глава 1

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИ ИИМБОЛК

Никто не знал, кто выжег давно выцветшую надпись на темных деревянных балках потертого прилавка «Мерлина». Однако легенда гласила, что это были члены печально известной студенческой ассоциации Аквинкума, столицы Мунтении. И всякий раз, когда мой взгляд падал на фразу «Магия исчезает, только когда на нее надевают оковы», в голову приходила мысль, что они почти достигли своей цели – изгнать из мира ту самую магию. Разумеется, люди не могли по-настоящему сковать магию, однако оказались поразительно искусны в умении преследовать, пытать и убивать магических существ. К счастью для меня, моя магия больше походила на отчаянное мерцание готового погаснуть пламени, потому что в противном случае жители Аквинкума давно бы меня линчевали. И им плевать, что викканка никогда никому не причинит вреда. Для них магия – это магия, неважно, черная или белая. Они боялись ее, как дьявол боится святой воды, и кто мог бы их за это винить? В прошлом они слишком часто оказывались втянуты в войны ведьм, виккан и стригоев. Я смирилась с тем, что у меня почти нет магии, так как нельзя тосковать по тому, чего у тебя никогда не было, однако сейчас отчаянно хотела владеть чарами тишины, чтобы хоть на мгновение заглушить шум вокруг. Казалось, что голова вот-вот взорвется. Запах пота и несвежего пива мучил мое обоняние, а едкий табачный дым затуманивал зрение. После нескольких часов в этой вонючей таверне мои чуткие органы чувств просто сходили с ума.

С облегчением поставив тяжелый поднос на стойку, я постаралась дышать так, чтобы чувствовать как можно меньше запахов. Безнадежная затея. Ткань платья липла к спине, а руки тряслись от тяжестей, которые я с раннего вечера разносила, лавируя между столами и скамейками. От усталости у меня едва не подламывались ноги, а до окончания работы оставалось еще несколько часов. Я вытерла рукавом пот со лба.

Дамир подвинул в мою сторону новый полностью заставленный поднос:

– Давай, иди дальше. Спать будешь дома.

Хозяин «Мерлина» оперся руками о стойку и, прищурившись, взглянул на меня. Настоящий великан с татуировками на всех видимых, а возможно, и невидимых местах. Из-за жары на нем был только рваный кожаный жилет, а короткостриженые волосы он красил в белый цвет. В общем и целом его вид не особенно внушал доверие, но я рада, что три года назад он взял меня на работу без рекомендаций.

– Мне нужна всего лишь минута, – откликнулась я таким твердым голосом, на какой только была способна. – Сейчас пойду дальше.

Бурча что-то себе под нос, он поставил передо мной стакан воды:

– Когда ты в последний раз ела? И я имею в виду не ту горсть орехов.

Я нахмурилась, не понимая, почему Дамир беспокоится обо мне как о человеке.

– Вчера вроде бы. Была слишком занята.

Он покачал головой:

– Тебе нужно лучше о себе заботиться. Ты не можешь позволить себе пропускать работу, и я тоже не могу этого тебе позволить.

– Не бойся, – саркастично заявила я. – Я буду беречь себя, чтобы ты и дальше меня эксплуатировал. Потом куплю себе пару свежих блинчиков на те гроши, что ты мне платишь. – Если к тому моменту у меня еще останутся силы жевать. Потому что прямо сейчас я мечтала только о том, чтобы упасть в кровать и проспать ближайшие несколько лет. К сожалению, такой вариант не рассматривался.

– Ты всегда можешь дополнительно подзаработать. – В его голосе появилась загадочность. – Другие девочки так и делают. Достаточно одного твоего слова. Тобой интересовалось много гостей.

– Мой ответ тебе известен, и он всегда один и тот же. Забудь. – Сильнее всего мне хотелось выплеснуть кружку пива Дамиру в лицо. Никогда не позволю этим грязным мужикам меня лапать, и он прекрасно об этом знал. Но еще он знал, как мне нужны деньги, чтобы платить за аренду своей халупы. Тем не менее я не собиралась ни искать себе любовников в этом захудалом кабаке, ни брать за это деньги.

– Наша Валеа слишком утонченная для твоей клиентуры, – раздался позади меня высокий голос. – Сколько еще ты будешь ее спрашивать?

Я развернулась к Иване, девушке, которая тоже работала в «Мерлине». На губах кроваво-алая помада, распущенные светлые волосы откинуты за спину. А ее невероятно облегающее платье практически не оставляло простора для воображения зрителей. Она обвела внимательным взглядом мою фигуру, которая резко контрастировала с ее выдающимися формами.

– Чаще ешь теплую пищу, особенно мясо. Иначе мужчинам не за что будет ухватиться.

– Вот и еще одна причина отказаться от мяса. – Я подтянула к себе поднос и напрягла мышцы на руках. Я бы сейчас многое отдала за возможность заставить его просто лететь по воздуху. – Кстати, я теперь умею варить яйца, – сказала я им обоим. – А это уже больше, чем было на прошлой неделе. – Этот глупый спор обеспечил мне еще одну крошечную передышку.

Раскатистый смех Дамира ненадолго заглушил шум посетителей.

– Ты тренировалась. Какая умница.

– Ты же меня знаешь, если я что-то вбила себе в голову, то обязательно этого добьюсь.

Большая часть яиц лопнула, и в конце концов белок комками плавал в кипящей воде, так что я вылила все в ужасную канализацию возле своей халупы, где этим полакомилась парочка крыс. Это было отвратительно и означало конец моей изначально обреченной на провал карьеры повара. Но им обоим об этом знать необязательно.

– Я могу тебе что-нибудь приготовить, – с усмешкой предложила Ивана. – Если в обмен ты погадаешь мне по руке.

Ее еда не намного лучше моей, но я все равно кивнула. Хиромантия – безобидное искусство, которому даже люди не придавали особого значения, если не начинало сбываться слишком много пророчеств. Не то чтобы я считала себя опытным хиромантом, но ради горячей пищи соберу в кучу все свои немногочисленные знания.

Покачивая бедрами, Ивана развернулась и ушла танцующей походкой. В другом мире мы могли бы стать подругами. Так же как и я, она одна на этом свете, без семьи, которая могла бы о ней позаботиться. Это обстоятельство сделало ее безрассудной и расчетливой. Вероятно, однажды я закончу точно так же, если мне придется остаться в Аквинкуме. Каждый день казался настоящей борьбой, а для Иваны эта борьба была еще тяжелее.

– Она каждый раз надеется, что ты предскажешь появление мужчины, который завалит ее деньгами и не будет таким неудачником, как отец ее сына. Но этого никогда не случится, – проворчал Дамир. – Она шлюха, и я не стану долго терпеть это фиглярство.

Я прекрасно знала, чего хочет Ивана: немного надежды в своей унылой жизни. Но хиромантия – это наука, а не концерт по заявкам. В последний раз после гадания, которое ей явно не понравилось, вечером она подставила мне подножку, и я упала лицом вниз с полным подносом в руках. Стоимость тех напитков Дамир удержал из моей зарплаты, а все лишь потому, что я не разглядела в линиях ее ладони принца, о котором она мечтала и в котором так нуждалась. Люди не понимали, что за свое счастье они ответственны сами.

Я взяла поднос, чтобы вернуться к работе, как вдруг вздрогнула от грубого прикосновения к груди. Поднос с грохотом опустился обратно на барную стойку, и один из стаканов упал. Пиво перелилось через деревянный бортик и потекло по юбке моего платья. Я резко развернулась. Патлатый мужчина с ввалившимися щеками и серой кожей непристойно ухмыльнулся.

– Если вам дорога жизнь, уберите от нее руки.

Мягкий и вместе с тем властный приказ поступил с запозданием, потому что я уже схватила стакан с пивом и выплеснула содержимое прямо в лицо нахалу. Остальные гости разразились громким хохотом. Меня уже не в первый раз домогались. Дамир никогда за нас не заступался, так что я быстро сообразила, что главное – не показывать страха. Мой обидчик вытер терпкую жидкость со щек, поднял обе руки и отошел назад. В глазах, потускневших от чрезмерного употребления колдовских грибов, пылал злобный огонь. Впрочем, он не из-за меня так быстро отступил, а из-за того, кто озвучил угрозу и чье присутствие я даже слишком отчетливо ощущала у себя за спиной. Его прохладное свежее дыхание касалось моего затылка, вызывая мурашки, оно дарило приятное облегчение от жары в зале. Я повернулась, подняла голову, и у меня перехватило дыхание. На его идеально очерченных губах играла улыбка. Их хозяин как будто услышал, что мое сердце пропустило удар, и его улыбка стала еще шире, после чего он вежливо поклонился. Мужчине передо мной не могло быть больше двадцати пяти или двадцати девяти лет, и он был значительно выше меня. Мой взгляд скользнул по прямому носу, волевому подбородку и вернулся к его рту. Кожа выглядела бледной и почти неестественно ровной. В тусклом свете мне не удавалось определить оттенок его глаз, но волосы блестели черным цветом, как полированное эбеновое дерево. Он спокойно воспринял то, что я его разглядывала, и смотрел на меня в ответ сквозь длинные густые ресницы. На нем был черный плащ из тонкой ткани и белая рубашка с рюшами на воротнике, из-за чего в этой захудалой таверне он смотрелся совершенно неуместно. Мускулистые ноги обтягивали черные брюки, сапоги в тон были начищены до блеска. Весь его внешний вид впечатлял, однако лицо отличалось непревзойденной красотой. Я вздрогнула, уловив едва сдерживаемую первобытную дикость в его отрывистых движениях, когда он подошел ко мне ближе и наклонил голову. Если бы у меня еще оставались сомнения насчет того, кто он такой, то они бы развеялись, стоило мне вдохнуть его запах. Я почувствовала хвою, черную землю, а под ними – тонкую металлическую нотку крови. Этот мужчина однозначно являлся стригоем, и самым разумным сейчас было бы испугаться и позвать на помощь. Будь я обычным человеком, так бы и поступила. Но я викканка, и я его не боялась. Он не станет пить мою кровь, потому что стригоям запрещалось пить из викканок или ведьм, и если они не страдали от кровавого помешательства, то соблюдали этот закон. Мужчина же не демонстрировал ни единого признака этой страшной болезни. У него не дрожали руки, не было отрывистого дыхания, а глаза не светились, как горящие угли. Наоборот, это ему следовало бояться. Если кто-нибудь из людей в таверне его узнает или хотя бы предположит, что он кровопийца, его просто линчуют.

Впрочем, мужчина, похоже, совершенно не испытывал страха.

– Он сделал вам больно? – спросил он с каменным лицом, но обеспокоенным тоном. Обо мне уже так давно по-настоящему никто не беспокоился, что осознание этого сотворило со мной что-то странное. Мне вдруг захотелось, чтобы больше не нужно было каждый день бороться. Захотелось иметь рядом кого-то, кто бы нес груз моей жизни вместе со мной. – Если да, то я его убью, – добавил он так спокойно, как будто приглашал меня на чай.

Я отогнала наивные мысли. Здесь за меня никто не боролся.

– В этом нет необходимости, – вежливо отказалась я. – Мне не нужен рыцарь, который убивает ради меня драконов.

Как и кровопролитие в таверне посреди Аквинкума. Нельзя так на него пялиться, но отвести взгляд оказалось практически невозможно. Шум таверны отошел на второй план. Распущенные волосы ниспадали ему на плечи. Они выглядели растрепанными, словно он сражался с ветром, который не давал ему переступить порог «Мерлина». Лучше бы он послушался ветра. Лучше для меня. Он – часть Ардяла, страны за стеной тумана, в которую ушли магические существа из этого мира после последней крупной войны. Там больше не было обычных людей, за исключением, наверное, странствующего народа. Это страна, за которую веками сражались стригои, виккане и ведьмы. Это страна, которая была моей родиной, пока в возрасте десяти лет мне не пришлось ее покинуть по приказу моего дедушки, викканского верховного жреца. Он велел увезти меня, чтобы защитить. Чтобы позволить мне жить нормальной жизнью, что бы это ни значило, когда теряешь свои корни. Раз в год, на мой день рождения, я могла с ним связаться. В остальное время контактировать с ним дозволялось только в экстренных ситуациях. До сих пор такой необходимости не возникало, поскольку тоска и одиночество экстренными ситуациями не считались. Если бы в моем жилище регулярно не появлялись книги из Ардяла, то в какой-то момент я бы, наверно, подумала, что просто придумала свое происхождение. А так существовала хотя бы крошечная связь, пускай и тоненькая, как нить паутинки.

– Если бы я был рыцарем, вы бы стали моей принцессой. – Он улыбнулся, и воздух вокруг нас вдруг как будто заискрился. Этот мужчина во много раз опаснее того, который только что меня домогался, так как с его приемами не справится ни оружие, ни магия.

Я с трудом собрала волю в кулак и тут же поймала жадный взгляд Дамира. Наверное, он надеялся, что на этот раз я проявлю слабость и он получит свою долю. Насчет слабости Дамир не так уж и не прав, однако мужчине напротив меня вряд ли нужно было платить женщинам за услуги. А мне нужно вернуться к работе и не позволять всяким незнакомцам сбивать меня с толку. Это недостойно.

– Вы видите здесь где-нибудь корону?

Мой взгляд спустился с путающего мои мысли лица к воротничку рубашки. Две расстегнутые верхние кнопки открывали моему взору жилистую шею и часть грудной клетки. Желание дотронуться до него там стало просто невыносимым. Вот вам и все мое достоинство, оно прямо сейчас рассыпалось на грязный пол. Я почти беззвучно вздохнула. В двадцать два года у меня были вполне естественные потребности, и я ни в коем случае не запрещала себе их удовлетворять, тем более что Великая Богиня относилась к слиянию мужчины с женщиной далеко не так ханжески, как люди. Страсть – это часть нас, которую не стоит скрывать. Поэтому время от времени я выбирала себе партнера на ночь в чуть более чистых районах города. Я бы никогда не предалась удовлетворению этой потребности в «Мерлине», и то, что она дала о себе знать сейчас, абсолютно не помогало. Именно сейчас, под понимающим взглядом стригоя.

Потом я заметила Ивану, которая стояла с открытым ртом возле одного из столиков, пожирая мужчину взглядом. Это плохо.

– Я мог бы раздобыть корону, – сказал он, и его улыбка стала почти дьявольской. – Скажите только слово.

Я покачала головой, чтобы избавиться от смущения.

– Лучше вам отсюда исчезнуть, – посоветовала я ему хриплым голосом. Обычно я намного остроумнее. Видимо, дело в усталости. – Наверное, вы просто заблудились.

Он не вписывался в это заведение потерянных душ. Ничто в нем не излучало отчаяние, которое окружало остальных клиентов и в последние несколько недель пыталось проникнуть в меня. До сих пор. До этого момента. Прямо сейчас, невзирая на усталость, я чувствовала себя более живой, чем в любой другой день прошедшей зимы, которая выдалась холодной и суровой. Но если Ивана подойдет к нам и узнает его… О том, какая после этого разразится паника, лучше не думать. Прошлым летом в Аквинкум забрели два охваченных жаждой крови стригоя. Их жестоко пытали и посадили на кол перед крепостью – после того как они убили и обескровили двенадцать человек.

– Я именно там, где хочу быть. И если бы мог, пришел бы гораздо раньше. – Его голос звучал мягко, но с хрипотцой, говорящей о чувствах, которые могли быть лишь плодом разыгравшегося воображения.

Нужно убраться от него подальше, иначе испытаю еще больший соблазн смотреть на него до конца ночи. Или разговаривать с ним, прикасаться к нему. Однако сильнее всего хотелось остаться с ним и попросить рассказать мне о доме. О густых лесах, горах, бескрайних небесах. Меня накрыла неодолимая тоска, и на мгновение я почувствовала, будто снова стою среди изломанных скал, прижимаюсь к стволу древнего дерева и бегаю с братом по двору, где жила вместе со своей семьей. Нас преследовал собачий лай, и я вдруг так отчетливо услышала обеспокоенные окрики мамы, словно она стояла прямо рядом со мной. Я моргнула, чтобы избавиться от этих образов. Сейчас не время и не место предаваться воспоминаниям. Взгляд собеседника изучал меня с таким спокойствием, как будто он видел то же, что и я. Я быстро шагнула назад и неожиданно оступилась. Он тут же протянул руку, однако не тронул меня, поскольку я покачала головой. Не потому, что боялась его, а потому, что опасалась того, что случится с моим самообладанием от малейшего прикосновения.

Дамир на другом конце барной стойки протирал и так чистые пивные краны, прислушивался к нашему странному разговору, но не вмешивался.

– Что вам предложить? – спросила я, взяв себя в руки.

– Чай, пожалуйста. С молоком и без сахара.

– Чай? Серьезно? – а я ставила на крепкое красное вино. – Может, еще что-нибудь из выпечки? – В «Мерлине» было пять разных сортов пива, домашний джин и очень плохое вино.

– Нет, благодарю. Не хочется, – ответил незнакомец и облизнул чувственные губы. – Пирогов, по крайней мере.

Я закатила глаза и наконец снова полностью стала собой. С глупыми подкатами я справляться умела.

– А я ожидала чуть больше изысканности.

Его сдержанная усмешка отразилась внутри меня вибрацией и сотворила какие-то странные вещи с моим желудком. Мужчина ничуть не оскорбился из-за отказа, потому что этой фразой просто хотел помочь мне расслабиться. А когда еще и подмигнул мне, я с улыбкой покачала головой.

Дамир налил стакан воды и поставил его на барную стойку, громко стукнув по столешнице. Мутная жидкость брызнула на рукав безупречной рубашки.

– Травы можете насобирать на улице. – Не в его стиле так грубо обращаться с клиентами, но он надеялся на куда более выгодную сделку. А теперь понял, что шанс испарился. – Дайте девушке нормально работать.

– Большое спасибо, – невозмутимо ответил стригой.

– Ну, тогда я пойду, – сказала я. – И хотя в этом не было необходимости, спасибо. – Нечасто за меня кто-то заступался. Вообще-то никогда.

– Рад был помочь. – Он слегка наклонил голову на прощание.

Сделав над собой усилие, я отвернулась, но мои мысли и дальше продолжали вращаться вокруг незнакомца. Что он здесь забыл? «Мерлин» – неподходящее место для поиска того, кого можно укусить. Люди, как правило, считали, что стригои пьют кровь и обращают своих жертв без разбора. Но это не так. Они тщательно выбирают свои источники, а доноры должны предложить себя добровольно. И при этом не страдать зависимостью от грибов или алкоголя. Только в кровавом помешательстве стригои убивали хаотично, как те два кровопийцы летом. По дошедшим до Аквинкума слухам, эта болезнь поражала все больше и больше стригоев. Большинство магических существ соблюдали условия договора с людьми и оставались за туманной завесой в Ардяле. Помешавшиеся же стригои не оставляли попыток прорваться. Многие отправлялось служить на границу, чтобы там сразу их останавливать. Получалось не всегда.

Я вернулась к работе и сама не могла поверить в собственное благоразумие. Впервые за более чем двенадцать лет я встретила существо со своей родины и сдержала клятву, данную когда-то в детстве: никому не рассказывать, что я викканка. Дедушка мог бы мной гордиться, однако мне было невероятно сложно снова не подойти к стригою.

Весь следующий час я собирала кружки, оттирала липкие пивные следы с деревянных столов и стульев и выпроваживала гостей. Только после того, как все было сделано, я огляделась вокруг и потерла усталые глаза. Он исчез. Сожаление по этому поводу оказалось неожиданностью для меня самой, хотя я редко заводила знакомства. Мне лучше оставаться одной. Одиночество мне знакомо. Если держишься особняком, то никого и не потеряешь. Очень простое математическое уравнение, потому что один минус один равнялось нулю. В прошлом все было иначе. Тогда у меня была семья. Но это «прошлое» давно ушло в прошлое. Меня пугала потребность, которую пробудила во мне короткая встреча со стригоем. Я считала или, лучше сказать, надеялась, что смирилась со своей судьбой. Очевидно, это оказалось не так.

– Увидимся послезавтра, – попрощалась я с Дамиром.

– Не забудь про блины. – Он сунул мне в руку жалкое жалованье. – И тебе срочно нужно на солнце, ты слишком бледная. Со стригоем можно перепутать, – бесцеремонно буркнул хозяин заведения.

У меня вырвался удивленный смешок. Сказал бы он это громко и при свидетелях, эти слова могли бы стать моим смертным приговором.

– Обязательно, – пообещала я, однако Дамир уже отвернулся и отошел.

Совершенно вымотанная, я толкнула деревянную дверь, которая вела в вонючий переулок. Ноги болели, глаза горели, и больше всего мне хотелось уснуть стоя. Дрожа всем телом, я шагнула в темноту и лютый холод. Мне предстояло пройти пешком целую милю. Если бы я не зависела от зарплаты, то давно бы бросила эту работу. Но за вторую работу в библиотеке Аквинкума платили еще хуже, а мне нужны деньги. Я надеялась, что однажды смогу учиться в университете, и откладывала на это каждый геллер. Если дедушка не разрешит мне вернуться в Ардял, то понадобится план Б. Я никогда не соглашусь на судьбу, в которой нет ни единого лучика света. Недавно Ивана уходила с клиентом. Она всего на два года старше меня, но, когда она махнула мне рукой на прощание, безнадега в ее глазах ранила меня до глубины души.

Тяжелая дверь захлопнулась, а я слишком поздно различила три силуэта в центре переулка. В слабом свете, который падал с главной улицы, не удавалось понять, кто это: гости таверны или чужаки. Я устало прислонилась к стене в надежде, что они уйдут, не заметив меня. Тишину разорвал крик, который тут же стих.

– Если не будешь шуметь, все закончится очень быстро, – прохрипел мужской голос. – Не ломайся.

– Забери у нее деньги, и пусть валит отсюда, – произнес второй мужчина.

– Сначала я хочу немного развлечься, – заплетающимся языком заявил первый.

– Отпусти меня. – Невозможно было не услышать панику в голосе женщины, и только тогда я узнала ее. Ивана. Почему она еще здесь? – У меня нет денег.

Пьяный засмеялся.

– Мы не денег от тебя хотим. – Он придвинулся ближе к ней. – Ты же обычно перед всеми ноги раздвигаешь.

– Если они платят, – огрызнулась Ивана.

Надо ей помочь. Может, она и продавала свое тело за деньги, чтобы прокормить сына, но это был ее выбор. А то, что происходило сейчас, – это чистое насилие, и я этого не допущу.

– Лапы прочь, грязные вы свиньи, и пошли отсюда, – велела я твердым голосом и бросилась к ним.

Мужчины резко развернулись. Тот, который прижался к Иване, оказался мужиком, который домогался меня в таверне, отметила я неприятный факт.

– Ты что, не выучил свой урок? – напустилась на него я. Нужно было вести себя дипломатичней. Вероятно, эти двое поджидали меня, чтобы отомстить за позор и отказ.

Ивана воспользовалась моментом, когда они оба отвлеклись, оттолкнула того, кто до сих пор слабо ее держал, и убежала прочь. Я в растерянности смотрела ей вслед, одновременно спрашивая себя, почему после стольких лет все еще питаю какие-то иллюзии насчет людей.

Незнакомый мужчина рассмеялся:

– А повеселиться с дикой кошкой гораздо интереснее, чем с трусливой курицей. Она буквально оставила тебя нам. Видимо, ты ей не особенно нравишься.

При этом он подкрадывался ко мне. Оба были пьяны и, судя по блеску в глазах, приняли свежие колдовские грибы. Наркотики раз за разом проникали из-за туманной завесы, и многие подозревали, что их контрабандой ввозили в город офицеры, которые торговали с ведьмами на границе ради дополнительного заработка. Я замерзла, устала и хотела есть, а против двух мужчин у меня не было шансов. Но сдаться без боя я была не готова.

– Ты получила от меня два геллера, – заявил тот, что меня лапал, приближаясь ко мне. – Довольно большие чаевые для такой шлюхи, как ты, так что небольшая услуга взамен – это не так уж много.

– А я придерживаюсь другого мнения. Кроме того, тебе и так досталась бесплатная кружка пива, – парировала я, добавив в голос язвительности, которую только зря потратила на этих двоих.

Вернуться в таверну не получится, потому что с этой стороны на двери только ручка. В домах вдоль узкой улочки с этой стороны не было окон. Звать на помощь бесполезно, так как ночью за меня никто не вступится. Дамир выходом не пользовался – сразу поднимался в свою комнату над «Мерлином», а позади меня переулок заканчивался двухметровым забором. Вернется ли Ивана? На это я не рассчитывала. Оставались лишь собственные слабые силы. Я принципиально отвергала насилие, поскольку викканке запрещено накладывать чары, приносящие вред. Впрочем, тот, кто установил это правило, не мог знать, насколько уязвимы женщины в человеческом мире. С этой парочкой мне придется пойти против своих принципов, других вариантов нет. Мне придется рискнуть и применить те крупицы магии, которыми обладала, а дальше надеяться, что эти двое слишком пьяны и одурманены, чтобы потом вспомнить об этом и кому-нибудь рассказать.

Я попятилась, чтобы заманить их в глубь переулка. Хватит ли у меня магии, чтобы оглушить обоих? Я никогда не использовала ее кому-то во вред. Чисто теоретически мне известно, как действует такое колдовство, но… Лодыжку пронзила жгучая боль, когда я споткнулась и подвернула ногу. Стон получилось сдержать, однако моя неудача не осталась незамеченной. Они победно оскалились. Меня затошнило. Второй смотрел на меня как ястреб, который собирался наброситься на мышь. Он выглядел более худым, чем мой сегодняшний обидчик, более мускулистым и – очевидный факт – более опасным. Мужчина схватил меня за руку.

– У меня четкие правила, – холодно произнесла я, чтобы дать им и себе последний шанс. – Смотреть можно, но трогать – нет.

– Но трогать гораздо веселее. – Он ухмыльнулся, обнажив гнилые коричневые зубы, и у него так жутко пахло изо рта, что меня замутило.

– Может быть, но веселье вам придется поискать в другом месте.

Я попыталась вырваться из его хватки, но мужчина еще сильнее впился пальцами в мою руку, наклонился вперед и уткнулся носом мне в волосы. Теперь и первый подошел ближе и снова отважился коснуться моей груди. Обычно в таких ситуациях разумнее всего действовать спокойно и осмысленно, но сейчас я не хотела быть разумной. Выбросив вперед свободную руку, я врезала ему в подбородок. От удара у него неприятно скрипнули зубы, а затем он взвыл. Эта выходка настолько его взбесила, что он бросился на меня и повалил на землю. У меня на мгновение потемнело в глазах, когда я упала на спину, и он выдавил весь воздух из моих легких. Мужчина оказался таким тяжелым, что я почти не могла шевелиться под его весом.

– Ты об этом пожалеешь, – прохрипел он, а второй захихикал.

– Покажи ей, брат, – подначивал его тот, когда первый приподнялся и одной рукой схватил меня за горло. Руки у него были влажными и липкими.

Я подавила рвотный позыв.

– Отпусти меня, – выдавила из себя я.

– Нет, пока мы с тобой не закончим. Я покажу тебе, кто здесь главный.

Он не оставил мне выбора. Этот мужчина – плохой человек, но я атаковала его оружием, против которого ему нечем было противостоять. Сосредоточившись, с облегчением почувствовала, как к ладоням хлынул жар. Когда я положила их ему на грудь, у него округлились глаза. В кончиках моих пальцев собралась энергия, а затем магия вырвалась быстрее, чем я ожидала, и отбросила мужчину от меня. Он пролетел по воздуху, и сила чар впечатала его в стену. По переулку эхом разнесся звук ломающихся костей, после чего воцарилась полная тишина. Мои руки перестали светиться так же быстро, как вспыхнули. Я поспешила подняться на ноги. Со вторым придется сражаться традиционными средствами. Вся моя магия была израсходована.

– Ведьма, – прошипел он. – Ты ведьма. – В его тоне появилась затаенная угроза.

Надо помешать ему раструбить об этом на всю округу.

– Я не ведьма, – с нажимом сказала я.

Если каким-то чудом мне удастся сбежать, то в этот район мне путь заказан. Дамир не знает ни где я живу, ни о том, что еще работаю в библиотеке. Если повезет, эти двое никуда не доложат об инциденте. В противном случае завтра стражи прочешут в поисках меня весь город.

Мужчина медленно подбирался ко мне, состояние друга его, видимо, особенно не волновало.

– Можем заключить сделку. Я никому не расскажу, кто ты такая, а взамен ты окажешь мне услугу.

Я прекрасно могла себе представить, в чем будет заключаться эта услуга.

– Только через мой труп, – процедила я.

Он захихикал:

– Завтра он будет болтаться на виселице перед крепостью, после того как они с тобой разделаются. У тебя есть выбор. Я или палачи.

Когда этот тип приблизился и остановился вплотную ко мне, я еле сдержала рвотный позыв. Пожалуйста, мысленно умоляла я свою магию, однако она закончилась, а на перезарядку уйдет не один день. Ни единая искра не шевельнулась внутри.

– Значит, договорились. – Мужчина прижал меня к стене, но я, упершись в его грудь руками, отпихнула его в сторону и бросилась бежать, несмотря на боль в лодыжке.

Мне удалось уйти всего на пару метров, прежде чем он схватил меня за руку и дернул назад. Я снова упала на спину и начала отчаянно отбиваться руками и ногами. Противник лишь рассмеялся и вцепился в вырез моего платья. В тот момент, когда разорвалась ткань, я вдавила большие пальцы ему в глаза. Он взвыл, а потом внезапно на меня перестал давить его вес. Раздался такой грозный рык, от которого кровь застыла в жилах. Темный силуэт схватил нападавшего за горло и поднял высоко в воздух, как куклу. Я проворно отползла от них обоих.

– Если тебе дорога жизнь, убирайся отсюда и никогда больше тут не появляйся, – заявила появившаяся фигура ледяным голосом.

– Ты… ты… – заикаясь, выговорил мужчина, после того как рухнул на землю, и торопливо попытался встать на ноги.

– Я никто, – выдохнул мой спаситель. – Лучше тебе обо мне забыть.

– Забуду, – пролепетал этот тип, кое-как выпрямился и убежал.

Мгновение спустя рядом со мной на коленях стоял стригой, причем я даже не заметила его движений. Он бережно убрал с моего лица длинную прядь рыжих волос, которая выбилась из косы. Потом прохладной ладонью коснулся моей щеки, и его запах окутал меня.

– Возможно, тебе все-таки нужен рыцарь, – тихо сказал мужчина. – С тобой все в порядке?

Я кивнула, изо всех сил борясь с искушением прижаться щекой к его руке. И секунду просто сидела на месте, радуясь, что ужас остался позади.

– Нам лучше уйти, – пробормотал стригой. – Полагаю, меня не так-то просто забыть.

Этот комментарий меня рассмешил. Он отодвинулся и помог мне подняться. Я смущенно смахнула грязь с платья.

– Спасибо. – Отрицать, что я нуждалась в его помощи, было бы ребячеством. – Уходи отсюда. Он доложит, что на него напал стригой. Теперь я тут и одна справлюсь. – Мне надо домой. Запереть двери и молиться Великой Богине, чтобы меня никто не искал.

Парень не сдвинулся с места.

– Часто с тобой такое случается? – вопрос прозвучал мягко, однако скрыть гнев в голосе у него не получилось. Гнев, направленный не на меня.

– Так плохо еще никогда не было. – Хромая, я направилась к типу, который все еще валялся без сознания, и убедилась, что он все еще жив. Стригой не отходил от меня ни на шаг. – Ты должен уйти, – настойчивей повторила я. – Он приведет городскую стражу. Совет выплачивает солидное вознаграждение за сообщение о магической активности, но оно становится еще больше – если указывают на стригоя.

Проигнорировав мое предостережение, тот подтолкнул сапогом безжизненную кучу тряпья. Послышался стон.

– Мне закончить начатое? – ледяной холод в его словах не оставлял сомнений в том, что он сделает, если я ему разрешу.

– Не думаю, что в ближайшее время он будет кому-нибудь досаждать. Не пачкай о него руки. – Я положила ладонь на свою саднящую шею. Уверена, завтра утром на ней и на руках будут синяки. Мне с трудом удалось подавить дрожь, а затем я поспешно захромала прочь в надежде, что стригой не последует за мной и ему в голову не придет какая-нибудь дурацкая идея. Смерть человека Великая Богиня мне не простит.

– Мне бы твою уверенность.

Мужчина со вздохом потер шею и зашагал вместе со мной к выходу из переулка, где я в нерешительности замерла. Надо спросить его, что он здесь делал. Почему оказался тут. Почему не заговорил о моей магии. Если он ее видел, то должен знать, что я викканка. Но может быть, для него это не имело значения.

– Мы больше не причиним вреда этому человеку, – требовательно заявила я. – То, что я сделала, и так было неправильно.

– Он причинил вред тебе. – Его взгляд скользнул с моего лица на шею и опустился к лодыжке.

– Я просто споткнулась. В этом он не виноват.

– Ты бы не споткнулась, если бы эти двое не устроили тут засаду, – настаивал стригой, и его неприкрытый гнев завибрировал в воздухе. – А с твоей стороны глупо разгуливать тут одной по ночам.

Он обвел глазами улицу. Практически ни одна из масляных ламп не горела, а ветер разносил по грязной от дождя земле помои, скопившиеся на стенах домов. По узким каналам зловонной канализации в поисках еды сновали крысы.

– Спасибо за нравоучения! – раздраженно откликнулась я.

– Не за что, хотя не думаю, что в будущем ты прекратишь это делать. – Его глаза вдруг словно загорелись. Парень заметил мою дрожь, мурашки на шее и в декольте. Одним плавным движением он снял с себя плащ и накинул его мне на плечи. Материал оказался теплым и мягким, и хотя мне не стоило его принимать, я не смогла заставить себя отказаться. Стригой аккуратно завязал плащ, и я вздрогнула, когда кончики его пальцев коснулись чувствительной кожи на горле. Он тут же сделал шаг назад. – Они хотели сделать с тобой нечто гораздо хуже.

– Но не сделали. Благодаря тебе.

Я ненавидела терять контроль над ситуацией. А еще больше ненавидела, когда меня при этом кто-то видел. И уж точно терпеть не могла жалость. Тем не менее я поплотнее укуталась в плащ и заметила, как у мужчины довольно дернулись уголки рта. Ткань пропиталась его запахом свежего воздуха, мшистой земли и сосновых иголок. Я осторожно вдохнула этот аромат. В голове вспыхнули образы, и на пару секунд я предалась немногочисленным воспоминаниям о своей прошлой жизни. У меня был дом, родители, брат и сестра, которые меня любили. Отец катался со мной на лошади по лесу и учил жить, питаясь растениями. Мама пела песни со мной и моей сестрой Лупой и успокаивала нас, когда что-то болело. По ночам мы с моим братом-близнецом Кириллом лежали в одной кровати и слушали папины рассказы об истории Ардяла. Я была счастлива. Сейчас же мне стало слишком часто казаться, что эти воспоминания принадлежали другой девочке. Девочке, которая умерла той ночью, когда королева ведьм убила ее семью. Я подняла глаза на стригоя, который внимательно за мной наблюдал.

– Мне следовало вмешаться раньше. – Его голос обволакивал мою кожу, как вода из горячего источника после долгой ночи.

– Тебе вообще не следовало ввязываться. Ты подверг себя ненужной опасности. – Я сделала шаг вперед и снова тихо охнула. Боль росла с каждой секундой.

Он аккуратно взял меня под руку, чтобы я оперлась на него. Его вторая рука обвила мою талию, не слишком крепко, но уверенно. Вместо того чтобы оттолкнуть его, что было бы разумно, я прижалась к нему и позволила себе окунуться в ощущение безопасности. А потом стиснула зубы, отстранилась от него, и стригой меня отпустил. Осторожно делая шаг за шагом, я вышла на главную улицу. Он держался рядом, но больше меня не трогал.

– Тебе далеко идти? – его тон по-прежнему был дружелюбным, однако теперь в нем скрывалась сталь, с которой этот парень недавно угрожал мужчине в таверне. Акцент звучал мягко, но голос был низким. Не буду спрашивать его об Ардяле, потому что, если сделаю это, тоска по дому станет еще сильнее. – Я могу тебя донести, – предложил он.

– Не надо, – ответила я. – Справлюсь.

В его взгляде появилась непреклонность, и мне наконец-то удалось определить цвет его глаз. Янтарные радужки сверкали во мраке ночи, ярко, как костры Бельтайна[2], которые я помнила с детства.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты благополучно добралась до дома. Ты за меня не в ответе. – Он возмущенно нахмурился. Если сейчас кто-нибудь подойдет ко мне слишком близко, он оторвет ему голову. Неправильно чувствовать то, что я испытала в этот краткий миг, когда представила, что не одна несу за себя ответственность. Чтобы прогнать это опьяняющее ощущение, я сухо рассмеялась. Несмотря на все мои усилия за последние несколько лет, я все еще чувствовала потребность в близости.

– Не люблю повторяться. Но я сама справлюсь.

– Не справишься. Не этой ночью. – Его тон стал мягким и вкрадчивым, в то время как глаза сузились до узких щелочек.

– Ничего подобного. – Я и сама понимала, как упрямо и глупо это звучало, но продолжала идти вперед.

Он не последовал за мной, и я запретила себе сожалеть о своем решении.

Глава 2

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИИ ИМБОЛК

Я успела добраться лишь до угла улицы, как вдруг послышался шум. Сначала до меня донеслись рев и крики, затем вспыхнул свет факелов. Люди вышли на охоту. Тот тип нас выдал. Разумеется. А мне хотелось хотя бы на секунду поверить в другой исход.

Меня подняли на руки и прижали к железной груди.

– Позволь мне отнести тебя домой, сейчас самое время. – Его голос звучал спокойно и твердо. – Или предпочтешь остаться здесь? – мягкие губы скользнули по моему виску, от чего по венам растеклось жидкое пламя. Крики, рев и вопли приближались с двух сторон. Нос уловил серный запах факелов.

– Нам нужно вон туда. – Я указала ему дорогу, потому что не могла бросить его на произвол судьбы и сама не сбежала бы от толпы с вывихнутой лодыжкой. – А потом сразу в следующий переулок.

Он так стремительно и ловко двигался в тени домов, что мы быстро оторвались от погони. Обычно путь до моей лачуги занимал двадцать минут. Стригой преодолел то же расстояние максимум за пять, несмотря на то что нам не раз приходилось делать крюк, чтобы ускользнуть от преследователей, которые будто приближались со всех сторон. Я направляла его в тесные и вонючие проулки, однако он не сказал ни слова против. И хотя мне стоило бояться, страха я не чувствовала.

На улице, где я жила, было еще темнее и грязнее, чем там, где располагался «Мерлин». Перед дверью он опустил меня на землю. Я торопливо вытащила ключ из юбки и отперла замок. Мужчина нерешительно застыл на пороге.

– Они и сюда придут, – произнес он.

– Может быть, но тебя, скорее всего, будут искать в более богатых районах.

– Почему? – растерянно спросил стригой.

– Кровь там гораздо вкуснее, чем здесь.

– Сомневаюсь. – В темноте можно было только догадываться, что он ухмыльнулся.

Я схватила его за рубашку и попыталась затащить внутрь, пока его не увидел кто-нибудь из соседей. Особой защиты моя хижина, конечно, не даст, но все же это лучше, чем оставаться снаружи. Он не сдвинулся с места, и я его отпустила.

– Ты хочешь уйти?

Меня затопили одновременно облегчение и разочарование. Если стража выследит меня и обвинит в использовании магии, то можно будет все отрицать и надеяться, что мне поверят. Но если они обнаружат у меня стригоя, защищаться станет намного тяжелее. И тем не менее меня пугала мысль о том, что он уйдет. Я никогда больше с ним не увижусь, потому что этот мужчина, вероятно, погибнет.

– Я не оставлю тебя одну, – ответил он. – Но ты должна узнать мое имя, прежде чем пригласишь войти.

Я закатила глаза, чем вызвала у него еще одну улыбку.

– Раз ты так настаиваешь.

Стригой слегка наклонил голову.

– Меня зовут Николай. Николай Лазарь. – Он ни на секунду не сводил глаз с моего лица.

Стригои из Ардяла делились на семьи. Их было ровно семь, и каждую возглавлял свой магнат. Значит, он из могущественного и влиятельного рода Лазарей. Я попыталась вспомнить, что мне еще о них известно, но в голову ничего не приходило. В книгах, которые приходили от дедушки, рассказывалось в основном о древней истории Ардяла. Периодически он присылал мне гримуары нашей семьи, чтобы я тренировала свою магию, а еще книги по целительству.

– Валеа, – откликнулась я. – Валеа Греку.

Это ненастоящая фамилия. Дедушка дал мне ее, чтобы никто не узнал о моей принадлежности к ковену Пател. Ковену верховного жреца, который в прошлой войне защитил виккан от козней королевы ведьм и сорок лет назад вынудил ее капитулировать. За это она кроваво отомстила моей семье.

– Очень рад с тобой познакомиться, Валеа, – медленно произнес Николай и наконец вошел.

Выдохнув, я заперла замок и нащупала спички. Его пальцы опередили мои, и вскоре после этого на шкафчике возле двери загорелась свеча, заливая мое жилище теплым светом. Он не шевелился и внимательно изучал все, что его окружало. Крохотный домик состоял из единственного помещения с тонкими, как бумага, стенами из глины и соломы. До сих пор я просто радовалась, что у меня есть место, где можно запереть дверь и спрятать за ставнями восходящее солнце, теперь же взглянула на свой дом чужими глазами. Холодный, сырой и убогий.

– Пойду разведу огонь. – Меня все еще трясло, но уже не столько от холода, сколько от страха. А его самого, кажется, совсем не пугало, что люди могли его убить. Впрочем, другие тоже совершали подобную ошибку.

– Ты сядешь, а я разожгу, – решил Николай и, прежде чем я успела возразить, снова поднял меня и устроил на кровати в углу комнаты. Матрас был набит свежей соломой, которую я поменяла только неделю назад. От нее все еще исходил приятный аромат. Может, это и убогая лачуга, но я всегда следила за чистотой и порядком. Стригой повернулся к печи, умелыми движениями разжег огонь и поставил воду, которую я натаскала с утра. – У тебя есть целебные травы для ноги? – просил он затем.

Я кивнула, встала, проигнорировав его хмурый взгляд, и зажгла еще несколько свечей. Хромая, собрала травы, которые облегчат боль в лодыжке и предотвратят дальнейший отек. К счастью, удалось найти немного зверобоя и подорожника. Моя мама была талантливой целительницей, но я, увы, не унаследовала ее талант. Тем немногим вещам, которые знала, я научилась по дедушкиным книгам. По крайней мере, луна сейчас растущая, это должно помочь в исцелении. Я растерла травы в ступке и добавила масло гвоздики, а Николай налил горячую воду в ушат. Обычно после работы в таверне я старалась тщательно вымыться, чтобы избавиться от вони и грязи, правда, как правило, я находилась дома одна.

– Я не буду смотреть, – судя по всему, прочел мои мысли Николай, – и тебе это пойдет на пользу. Ты можешь мне доверять.

В этом не было логики, однако я действительно доверяла. И колебалась лишь секунду, потому что горячая вода, над которой поднимался пар, была очень заманчива. Я быстро сняла платье и нижнюю рубашку.

Он отошел к маленькому столику в углу и сел спиной ко мне. На столе лежала одна из библиотечных книг. Книги из Ардяла я прятала под половицей, чтобы на них случайно никто не наткнулся. Николай открыл первую страницу и будто бы погрузился в чтение. Но от него, вероятно, не ускользал ни один звук, даже от капель воды, стекающих по моей коже.

Я трижды тщательно намылилась кедровым мылом, пока не почувствовала, что точно смыла с себя все взгляды, грязь и запахи этой ночи. Потом распустила свои рыжие волосы и полоскала их, пока они, мокрые и блестящие, не рассыпались по моей спине. Я ни на секунду не забывала о его присутствии, хотя он сидел неподвижно, как статуя, и только время от времени перелистывал страницы. Если бы у меня еще оставались сомнения в том, кем он являлся, сейчас они бы окончательно развеялись. Ни одно живое существо не способно быть настолько застывшим. В голове мелькнул вопрос, сколько же лет ему на самом деле. Я аккуратно выбралась из ушата и вытерлась. Хотя Николай не двигался, мне казалось, что меня ласкал его взгляд. Обернув волосы полотенцем, я надела теплую ночную рубашку, которая закрывала тело от шеи до пят. Белая фланель истончилась от частой носки, но по-прежнему грела, хотя и выглядела ужасно старомодно. С маленькой кастрюлькой в руках я доковыляла до кровати. А едва села, рядом со мной появился стригой и забрал ее у меня.

– Позволь мне это сделать.

Прежде чем я успела возразить, он опустился на матрас, мягко взял мою раненую ногу, слегка приподнял ночную рубашку и провел прохладными пальцами по припухшему месту. Его большой палец круговыми движениями нежно погладил мою лодыжку, и это прикосновение отдалось во всем теле. Сердце забилось быстрее, когда он начал втирать в кожу маслянистую травяную смесь. Стригой массировал мне ступню, щиколотку и икру. Подол ночной рубашки поднимался все выше. Никто из нас не проронил ни слова, хотя он не мог не почувствовать, как участилось мое дыхание. Прядь волос упала ему на лоб, когда стригой склонился над моей ногой.

– Болит? – нарушил тишину он.

Я приподнялась на матрасе и с трудом сдержала вздох.

– Терпимо.

Его размеренные движения казались одновременно непривычными и знакомыми. Я мысленно попросила Великую Богиню помочь в исцелении. По лодыжке распространился приятный холод, и боль утихла до тихой пульсации. С облегчением выдохнув, я расслабилась. Николай бережно положил мою ногу на матрас и снова опустил ночную рубашку.

– А теперь тебе нужно поспать. Ты вымоталась. – Он склонился надо мной и провел пальцами по следам на шее. Его взгляд был таким напряженным и сосредоточенным, что у меня пересохло во рту.

До сих пор я не замечала, что правую сторону его лица покрывала тонкая сеточка шрамов. До глаза она не дошла, но совсем чуть-чуть. Это ничуть не умаляло его красоты. Но стригои обладали превосходными способностями к самоисцелению, значит, либо эти шрамы он получил еще до обращения, либо во время исцеления что-то пошло не так. Заметив мой взгляд, Николай повернул голову так, чтобы шрамы скрылись в тени.

– Ты еще будешь здесь, когда я проснусь? – я натянула одеяло до самого носа, когда он отстранился. Рано или поздно ночью огонь погаснет, и от одной мысли об этом мне становилось зябко. Любого другого мужчину я бы позвала в свою постель, но не знала, разумно ли предлагать это ему.

– Не думаю, – честно ответил на вопрос стригой. – Было очень смело с твоей стороны предоставить мне убежище.

– Может быть, это я рыцарь, который убьет ради тебя дракона. – Я закрыла глаза, потому что не хотела видеть, как он уходит.

– Может быть, – с весельем в голосе откликнулся Николай, а потом его губы дотронулись до моего лба. Я не стала открывать глаза. Так будет лучше. Завтра он превратится в такое же воспоминание, как мои родители и брат с сестрой.

Я распахнула глаза, когда прохладная ладонь закрыла мне рот. Сон как рукой сняло. Свечи потухли, огонь тоже уже не горел. Вокруг царила такая темнота, что я не видела, чья это рука, но узнала уже знакомый запах Николая.

– Они идут, – шепнул он, и его губы коснулись моего уха.

У меня ускорилось сердцебиение, хотя я все еще ничего не слышала, кроме обыкновенных звуков ночи, проникающих сквозь тонкие стены. Лай собак, ранний торговец, который катил свою тележку по грязной улице, и кошачьи разборки. Николай убрал руку с моего рта, я села, и он обвил рукой мою талию. Я прильнула к нему и почувствовала твердые мышцы под мягкой тканью рубашки, а потом и мой слабый слух уловил предупреждающие крики. Такое ощущение, что они внезапно раздались со всех сторон. Хватка Николая на моем теле усилилась и показалась мне слишком привычной для того короткого времени, которое я его знала. Нельзя допустить, чтобы они схватили его, подвергли пыткам и убили. Он никому не причинил вреда.

– Они ходят из дома в дом, – прошептала я. – Здесь тебе некуда спрятаться.

– Все будет хорошо, – прошептал он, и я задалась вопросом, откуда у него такой оптимизм.

Хотя опасность приближалась с каждой секундой, я не могла не обратить внимание на то, что со мной творили его объятия. Я остро ощущала его близость. Мой пульс сходил с ума, а у него почти не участилось дыхание. Мужские пальцы рисовали круги у меня на спине, которые, наверное, должны были меня успокоить, но вызвали лишь желание забраться к нему на колени и уткнуться лицом в его шею. Я с трудом сдержала вздох, когда его ладонь скользнула под мои волосы и начала массировать напряженные мышцы. Мне еще никогда не было настолько приятно. Я опустила голову ему на плечо. Крики звучали все ближе и ближе, кто-то взывал о помощи. В те ночи, когда стража охотилась на стригоев, ведьм или виккан, часто арестовывали невинных людей. Только из-за чрезмерной бледности или потому, что завистливый сосед заявил, что они пользовались магией. Прямо за моей дверью происходило что-то чудовищное, и тем не менее я чувствовала себя в полной безопасности, как на необитаемом острове.

И поэтому так сильно вздрогнула, когда в дверь забарабанили.

– Открывайте, – проревел мужской голос. – Мы ищем ведьму и стригоя.

– Не показывай им, что тебе страшно, – прошептал Николай. – Помни, что ты мой рыцарь. – Он приподнял мой подбородок, и едва ощутимо, как прикосновение перышка, его губы скользнули по моим, зажигая огонь во всем теле. Потом он отошел. Вскоре после этого рядом с дверью вспыхнула свеча.

Снова донесся громоподобный стук кулака, и дверь затряслась в петлях.

– Открывайте, или мы выбьем эту проклятую дверь.

Я накинула свой изношенный халат, жалея, что нет времени надеть платье. Но тогда люди снаружи рассвирепеют еще сильнее. Дрожащими пальцами повернула ключ. Николай ободряюще мне кивнул. Он встал так, чтобы его скрыло полотно распахнутой двери. Не особенно надежная защита, но, если Великая Богиня нам поможет, этого хватит.

Дверь открылась, и передо мной возникли двое мужчин из городской стражи. В руках они держали копья, а на поясах звенели мечи. На них были доспехи с гербом короля, который щедро награждал любого, кто помогал ему полностью искоренить магию. Меня смерили оценивающими взглядами, и я обхватила себя руками.

– Здесь нет ни ведьмы, ни стригоя, – сказала я, испытав облегчение от того, что среди них не было давешних нападавших, которые могли меня опознать.

– Ты одна? – спросил младший из стражников, на подбородке которого только начинала расти борода. Его взгляд упал на мои рыжие волосы. Я забыла собрать их в узел.

В ответ я кивнула.

Парень отпихнул меня в сторону и вошел. Я так прислонилась к двери, чтобы она не захлопнулась. Они оба тщательно осматривали мое жилище. Снаружи тянуло холодом, доносились запах огня и крики. Тот, что помоложе, поднял плащ Николая, и на миг у меня остановилось сердце.

– Холодно, – без единой эмоции в голосе произнесла я, и, к моему облегчению, он положил его обратно.

Мужчина постарше с уже седеющими волосами ткнул пальцем в кастрюльку с травами и понюхал его.

– Ты сама это приготовила?

– Я вывихнула лодыжку на рынке, – сказала я. – Это просто пара-тройка трав и масло.

– Не смей ничего подобного продавать, – отрезал он. – Станешь не первой, кого из-за этого обвинят в колдовстве. Жалко будет тебя, бедняжку. – Можно было даже подумать, что этот мужчина пытался меня предостеречь. – Пошли, – велел он другому. – Здесь ничего нет. Запри за нами дверь и завтра лучше останься дома. У меня дочь твоего возраста. Нелегко приходится в наши дни, – добавил он, когда его напарник покинул дом.

Я опять лишь кивнула. Очевидно, еще остались люди, которые думали не только о себе. После того как он ушел, я закрыла дверь и заперла на замок. Очень хотелось придвинуть к ней еще и комод, но я просто прислонилась к ней, чувствуя дрожь в ногах. Николай взял меня за руку, притянул к себе, и мы вместе прислушались к удаляющимся звукам.

– Скоро ты сможешь выйти и добраться до безопасного места, – прошептала я. – Как только они покинут этот квартал. Просто иди на север.

Когда он уйдет, я вновь останусь одна. Я заставила себя вспомнить, что годами жила одна. Эта короткая встреча с ним ничего не значила. Обычная случайность, и через несколько дней я о ней забуду, поскольку слишком занята необходимостью выжить. Заботой о том, чтобы мне хватало еды и чтобы никто не узнал, что я викканка.

– Я предпочел бы остаться. – Сперва я подумала, что эти слова мне просто почудилось. Пока не взглянула на него. – Они могут вернуться.

– И именно тогда тебя здесь быть не должно. – Я не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Будь я более осторожна, ему не пришлось бы вмешиваться.

– Ты замерзла. – Он проигнорировал последнюю фразу и вместо этого положил ладонь мне на шею. – У тебя мурашки. – Большим пальцем Николай обвел линию моего подбородка. – Здесь и здесь. – Подушечки его пальцев мягко скользнули по моему горлу, пока я стояла неподвижно.

Он продолжал касаться меня, ожидая моего согласия. Но только когда его дыхание коснулось моих губ, все сомнения и тревоги рассеялись. Больше двенадцати лет я была разумной и одинокой. А сегодня мой народ отмечал Имболк, один из четырех праздников солнца. Разве есть способ лучше выразить мое почтение Великой Богине, чем слияние мужчины и женщины? Я подняла на него взгляд, посмотрела на серьезное красивое лицо и увидела в его глазах страсть и понимание. Кто будет меня винить, если я возьму то, что он предлагал? Лишь я сама.

Сделав глубокий вдох, я положила руки ему на грудь. Он наклонился и поцеловал внешний край моей брови. Я прижалась к нему, провела ладонями по его плечам, а затем зарылась пальцами в шелковистые волосы. Все волоски на моем теле встали дыбом, когда стригой с тихим рыком запрокинул назад мою голову и провел языком по горлу. Я невольно замерла. Он оставил невесомый поцелуй, нежно массируя мне шею сзади.

– Я сделаю только то, чего ты сама захочешь, – выдохнул Николай. – И не буду тебя кусать, пока ты меня об этом не попросишь.

Я ахнула, потому что мысль о том, как он с той же непреодолимой нежностью вонзит клыки в мою кожу, вызвала у меня мурашки. Однако остатки инстинкта самосохранения помешали мне немедленно его об этом попросить. Вместо этого я притянула его рот к своему. А Николай словно только и ждал приглашения, потому что из его прикосновений исчезла вся осторожность. Он крепко прижал меня к себе, покусывая мою нижнюю губу и вызвав у меня стон. И как будто желая попробовать этот звук на вкус, он полностью накрыл мои губы своими. Одна рука придерживала мой затылок, в то время как другая скользнула вниз по спине. Внутри меня разлился жар. Он окутал меня целиком. Его тело и его запах были повсюду. Я потянула его за рубашку и вытащила ее из-под пояса брюк. Сегодня ночью я не буду думать о последствиях. Утро, а вместе с ним и моя реальная жизнь и так наступят слишком рано, и эта ночь станет лишь паутиной снов. Мои руки пробрались под рубашку и дотронулись до прохладной гладкой кожи под ней. Такое впечатление, будто кто-то натянул шелк на сталь. Соски на моей груди затвердели. Николай лизнул мочку уха и нежно прикусил ее. Мои бедра, словно сами по себе, прижались к нему. Икр коснулся прохладный воздух, когда стригой задрал подол ночной рубашки.

– Обхвати меня ногами за талию, – хриплым голосом попросил он и поднял меня.

Я выполнила приказ и почувствовала всю силу его желания. Одной рукой Николай держал меня, снова целуя, а второй ласкал мою грудь. Большой палец обвел чувствительную вершину. Я выгнулась ему навстречу, и поцелуй стал жестче. Его язык проник в мой рот, овладевая мной. Грудь трепетала, пока он внимательно изучал ее контуры. Крошечная часть разума все еще пыталась остановить меня, однако я ее не слышала, потому что каждое его движение сводило с ума. Его бедра ритмичными движениями вжимались в мои, но этого было мало.

– Подожди, – выдохнул он.

– Не хочу ждать, – возразила я, заслужив в ответ тихий смех.

Разве он не понимал, что в любой момент нас мог кто-нибудь прервать? Все могло закончиться, даже не начавшись. Несмотря на мои протесты, он поставил меня на пол.

– Я не возьму тебя возле двери. – Николай осторожно обнажил меня, сняв ночную рубашку. Я не стеснялась своей наготы и позволила ему смотреть на меня, пожирая глазами. – Ты прекрасна, – прошептал он, поймав прядь волос кончиками пальцев.

Не так прекрасна, как он. Я медленно расстегнула его рубашку и сбросила ее с мужских плеч. Потом занялась застежкой его штанов, и стригой не стал меня останавливать. От живота вниз змеилась тонкая дорожка обсидианово-черных волос. Где-то внутри меня разрастался жар, который затем скопился внизу живота. Наклонив голову, Николай снова провел носом по моему горлу.

– Нам не обязательно делать это, если ты не уверена.

Я слышала его слова, однако голод в голосе выдавал его с головой. Он хотел меня так же, как я его, и против этого желания мы были бессильны. Николай прикусил мою нижнюю губу, и я обвила его руками за шею.

– Отнеси меня в постель, – велела ему я.

Его не пришлось просить дважды, стригой взял меня на руки, донес до кровати и бережно усадил на матрас. В свете свечи он еще раз внимательно посмотрел на меня. Мягко провел пальцем по внутренней стороне моего бедра, потом потянулся к груди и игриво обвел ее языком. Я выгнулась, чувствуя, что он стал еще тверже. Со времен моего изгнания меня никто больше не обнимал, не говоря уже о нежных прикосновениях и ласках. Тех немногочисленных мужчин, которых я находила в прошлом, мало волновало мое удовольствие. До сих пор я даже не подозревала, какие невероятные ощущения дарит близость. Мне хотелось прильнуть к Николаю и слиться с ним в единое целое. Ни одна часть моего тела не должна была остаться нетронутой, чтобы, после того как он уйдет, я не забыла, что такое настоящее вожделение. Уткнувшись носом в изгиб его шеи, я вдохнула его запах. Лизнула и слегка прикусила кожу, вызвав у него рык. Он исследовал мое тело руками и языком, касался каждой клеточки и задерживался там, где наслаждение было острее всего. Затем он перевернул меня на живот и провел языком вдоль позвоночника, что подвело меня к грани безумия. Казалось, что он знал мое тело лучше, чем я сама. Он овладевал мной без остатка, и я в тот миг осознала, что теперь мне нужен только этот мужчина. С ним я чувствовала себя в безопасности и под защитой. Николай вновь перевернул меня на спину, и мои руки скользнули по его телу. Я притянула его к себе между ног, приподнимая бедра, и он понял меня без слов. Поцелуи стали еще более жадными. Его язык проникал в меня в том же ритме, в котором я прижималась к нему своим телом. Огонь внутри меня разрастался. Я обхватила ногами его тонкую талию и ощутила его там, где сильнее всего в нем нуждалась. Невзирая на холод в хижине, мою кожу покрывали капельки пота, кровь кипела, а сердце бешено колотилось в груди. Николай слегка оцарапал мне шею, проведя клыками по разгоряченной коже. Мое сознание целиком сосредоточилось на этой едва ощутимой боли, которая должна была меня напугать, однако ее заменило неописуемое чувство, нахлынувшее, когда он наконец вошел в меня. Ахнув, я еще крепче обхватила его ногами, напрягая мышцы в коленях. Застонав, он продвигался вперед, сантиметр за сантиметром, ожидая, пока мое тело привыкнет к его размерам, а затем одним последним движением целиком погрузился в меня. Теперь он был полностью связан со мной, а я с ним. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Я не знала и даже не подозревала, что все может быть вот так. Николай улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и какое-то мгновение был слышен лишь наш общий вздох облегчения, прежде чем он начал ритмично двигаться. В его глазах полыхало темное пламя, и по всему моему телу волной растеклось наслаждение. Каждая частичка пульсировала, пока он раскачивался во мне. Сотни фейерверков взорвались внутри меня ослепительным светом. Казалось, будто Великая Богиня лично рассыпала надо мной звездную пыль. Я уткнулась лицом в его ключицу, чтобы заглушить рвущийся из горла крик. Николай следом за мной достиг такого же сильного оргазма и излился в меня. Мы продолжали двигаться в том же ритме, словно никто из нас не хотел, чтобы это заканчивалось, однако в конце концов наше сердцебиение и дыхание успокоились.

Он аккуратно вышел из меня и лег рядом, приподнявшись на локте. Удовлетворенно глядя на меня, он убрал с моего лица влажные от пота волосы и поцеловал.

– Я хотел этого с того момента, когда впервые тебя увидел. Но даже не думал, что это будет так.

Я нежно коснулась его щеки. Не было необходимости спрашивать, что он имел в виду.

Он провел рукой по моему плечу и снова обвел большим пальцем вершину моей груди. Внизу живота все сжалось от предвкушения, когда за пальцем последовал рот, и он нежно прикусил мой сосок.

Я знала, что его нет рядом, хотя еще не открыла глаза: чувство одиночества мне было знакомо до боли. Николай снова развел огонь, укрыл меня одеялом и своим плащом сверху, потушил свечу и ушел. Мы еще дважды занимались любовью, а потом он держал меня в объятиях, пока я не уснула. Я сдержала слезы. Он ничего мне не должен. Эта ночь навсегда останется моей тайной. Даже если я никогда больше не вернусь в Ардял, теперь у меня есть еще кое-что, напоминающее о родине. Я зажгла свечу возле кровати. Несмотря на огонь, в лачуге было ощутимо прохладно, и я опять укуталась в плащ, который по-прежнему источал его аромат. Какое-то время я не шевелилась, хотя и знала, что пора собираться на работу в библиотеку. Судя по звукам, доносящимся снаружи, солнце давно взошло. Но вместо того чтобы встать, я щелкнула пальцами и тихо пробормотала приказ:

– Manifestere.

Старая книга в кожаном переплете выскользнула из стопки на шатком письменном столе, из-за чего тот опасно покачнулся. Толстая книга раскрылась, и страницы начали перелистываться с такой скоростью, что я почувствовала легкий ветерок на лице, невзирая на то, что натянула плащ до самого носа. На стене появились картинки из далекого прошлого. Эти образы оживляли историю трех наших народов, которые ожесточенно сражались за Ардял. Ведьмы носились по воздуху на метлах с обнаженными мечами и яростно сражались с крылатыми стригоями. Виккане выращивали колючие изгороди и разливали реки, чтобы защититься от армии ведьм. Стригои на черных как ночь лошадях осаждали Ониксовую крепость королевы ведьм. Крылатая армия воронов верховного жреца виккан изливала неугасимый огонь на палаточный лагерь стригоев. На стене с облупившимися обоями мелькали изображения войны, в которой никто не мог победить. А потом королева ведьм Эстера, Андрада – палатин стригоев и верховная жрица Илеана встали вокруг огромного котла. Они заключили союз, который должен был скрепить мир между народами. Это произошло тысячу лет назад. Тот первый пакт продержался пять веков. После этого опять разразилась война, которая длилась много сотен лет. Временами распри стихали, но затем разгорались еще сильнее. Иногда ведьмы вступали в союз с викканами, иногда – со стригоями. Погибли целые семьи стригоев, ковены виккан и кланы ведьм. В последний раз мир заключили сорок лет назад. Без того договора, который подписал мой дед, будучи верховным жрецом виккан, среди нас, наверное, не осталось бы никого, кто был бы способен продолжать войну. Этот договор спас всех нас. Ведь в то время, как виккане могли использовать свои способности лишь при условии, что никому не причинят вреда, на ведьм этот закон не распространялся. Их магию ничто не ограничивало. Они применяли ее свободно и имели на это право. В понимании ведьм магия росла только таким образом. Черная и белая магия были равны друг другу, как две стороны одной медали. Энергия всегда оставалась одной и той же, даже если заклинания, созданные с ее помощью, имели разные цели. Черная магия не запрещалась, если использовать ею с осторожностью. Мы, виккане, применяли магию для развития себя и своих душ, а не для того, чтобы подчинить кого-то или что-то своей воле. Магия должна быть чем-то прекрасным и чистым, чтобы превратить этот мир в приятное место. К сожалению, всегда находились ведьмы и колдуны, которые злоупотребляли черной магией в личных интересах.

Я знала историю Ардяла наизусть, поскольку часто смотрела на эти картинки и читала книги. И пускай я никогда не видела посыльного, мне было известно, кто регулярно заменял книги на новые. Магнус Калин – самый верный дедушкин офицер и командир армии корбиев, воронов верховного жреца. Вороны Магнуса – единственные виккане, которым разрешалось применять оружие. Должна ли я сообщить ему, что Николай Лазарь появлялся в Аквинкуме? Ждал ли от меня этого дедушка? В последней войне стригои были союзниками виккан. Мы сражались на одной стороне, побеждали и проигрывали вместе. Николай ничего мне не сделал. Наоборот, кое-что подарил мне.

После того как последняя картинка вернулась в книгу и она закрылась, я села, подхватила плащ и подошла к окну, чтобы распахнуть ставни. Боль в лодыжке почти исчезла. Сквозь щель между подоконником и рамой просачивался холод и рисовал ледяные узоры на внутренней стороне стекла. На улице кипела жизнь, несмотря на резкий западный ветер. Он хлестал по углам моей лачуги, сотрясая окна и дверь, пытаясь проникнуть внутрь. В Имболк души умерших были особенно беспокойны, поэтому сегодня вечером их нужно будет задобрить подношением. Меня мало что связывало с семьей и верой, но я продолжала отмечать наши ритуальные праздники, хотя в одиночестве это было довольно тоскливо.

У меня на губах заиграла улыбка. Прошлой ночью я была не одна и однажды буду праздновать Бельтайн в Ардяле. Когда-нибудь дедушка заберет меня обратно. Я не готова всю жизнь провести в одиночестве и дальше прятаться среди людей. Сегодня даже меньше, чем вчера. То, что Николай появился в Аквинкуме именно в ночь солнечного праздника, я восприняла как знак Богини: близился день моего возвращения домой, потому что викканка без ковена, общины, которая обеспечивала ей безопасность и защиту, – это как луна без звездного неба.

Глава 3

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИИ

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ ПОСЛЕ ОСТАРЫ

Полночи я потратила на то, чтобы собрать документы, необходимые для поступления в университет. Это моя третья попытка, потому что места для женщин были редкостью; а места для женщин не из знатных семей Аквинкума и подавно. Но я была не готова сдаваться. От усталости меня буквально трясло. Быстро подхватив плащ Николая, я накинула его на плечи. К моему огорчению, теперь он пах только мной. Затем я встала, чтобы поставить воду. Мое тело согрелось лишь с первым глотком горячего чая с большим количеством сахара. Я прислонилась к хлипкому буфету. По крайней мере, этот чай вкуснее, чем противозачаточный сбор, который я пила две недели после ночи с Николаем, пока не убедилась, что беременность меня миновала. Стригои очень-очень редко размножались традиционным способом, однако это не означало, что такое невозможно.

После той ночи я больше не возвращалась в «Мерлин», а нашла себе вторую, еще менее оплачиваемую работу за прилавком на рынке. А пару дней спустя стражники прекратили поиски Николая и ведьмы, которые якобы напали на двоих мужчин. Несколько дней я ходила по городу в страхе и ждала, что стража арестует меня и бросит в темницу. Однако ничего подобного не случилось. У меня вырвался тихий вздох. Я все еще размышляла, стоит ли сказать деду об этой встрече. Но я опасалась, что он вынудит меня покинуть Аквинкум. Если дедушка отправит меня в другой человеческий город, я никогда больше не увижусь с Николаем. Сейчас вероятность встречи тоже была невысокой, но какая-то надежда у меня все-таки оставалась. Когда дело касалось моей защиты, верховный жрец проявлял чрезмерную осторожность. К сожалению, эта осторожность никогда не приводила к тому, чтобы вернуть меня в Ардял. Но покинуть Аквинкум значило бы забыть о своих последних мечтах.

Я подошла к окну, откуда открывался вид на белые башни университета. Как и каждое утро, зажгла уголь в чаше для благовоний, которую в детстве купила на рыночной площади. Когда он загорелся, положила сверху сухую ветку боярышника и стебель орешника, а потом наблюдала, как они окрашиваются в цвет индиго. По краю пожелтевшего мрамора заплясали мерцающие искорки. Я обхватила ладонями горячую чашу и смотрела на ветки, которые медленно рассыпались, превращаясь в пепел. Мне нравился этот запах, потому что он напоминал о тех временах, когда я была гораздо менее одинока. А иногда, если мне везло, то в памяти даже звучал голос мамы, которая тихонечко что-то напевала. Пару секунд я наслаждалась ароматом, пока не пришло время готовиться к новому дню. Умывшись холодной водой, чтобы прогнать остатки усталости, я надела нижнюю рубашку, которая знавала лучшие дни, и простое коричневое платье с декоративными лентами на вырезе. Волосы заплела в аккуратную косу и нанесла на пересохшие губы немного бальзама, который сама готовила из пчелиного воска, миндального масла и меда. Затем свернула пергаменты, перевязала их бечевкой и убрала в карман юбки. Когда я вышла из дома, на улице не было ни души, только несколько женщин спешили в сторону рыночной площади. Я присоединилась к ним, пошла по тесным переулкам и вскоре попала в район, в котором дома строили не из глины, а из серого песчаника. Узкие лестницы вели к выкрашенным в белый цвет дверям, перед которыми располагались крошечные садики, где начиная с весны жители сажали цветы и травы. Из труб к небу поднимались колечки дыма. Для середины апреля было еще довольно холодно, но кизил и ива уже зацвели. Весенний ветер высвободил несколько локонов из моей косы, пока я добиралась до реки, разделявшей город посередине. На одной половине жили простые люди, а на другой – знать и купцы. Над водой тускло мерцал рассветный туман. Он полз вдоль берега, поглощая звуки пробуждающегося города. Я положила руку на каменную стену, чтобы не потерять ориентацию в пространстве, как вдруг ощутила знакомый запах. Теплая земля и сосновые иголки. Мое сердцебиение ускорилось.

– Николай? – прошептала я, однако ответа не получила.

Я вздохнула. Мне не впервые мерещился его запах или высокая фигура в толпе. И всякий раз это оказывалось игрой воображения. Он не вернется. Это неразумно, он и так подверг опасности нас обоих. После нашей встречи прошло несколько недель, и воспоминания о его прикосновениях и словах постепенно блекли. Он ничего мне не должен и ничего не обещал. Надо перестать гоняться за собственными фантазиями. Я уже собиралась пойти дальше, но вдруг услышала тихое размеренное дыхание. На этот раз мне не показалось. Я сглотнула. Он здесь. Но не хотел мне отвечать. Туман образовал вокруг нас защитную оболочку, похожую на бархатный кокон. Мне хотелось спросить его, где он пропадал. Почему не приходил раньше. Но я не осмелилась из страха, что мои вопросы его отпугнут. Воздух между нами начал потрескивать. Если простоим так еще дольше, то кто-нибудь обязательно увидит крошечные магические искорки, которые уже засияли в тумане. Самым разумным поступком будет уйти. С тяжелым сердцем я обернулась, а когда туман рассеялся, спросила себя, может, и эта встреча произошла лишь в моем воображении?

Добравшись до рыночной площади, я в честь праздника купила себе две лепешки и чашку горячего яблочного сока. На этот раз университет мне не откажет. Я слишком усердно трудилась ради поступления. Экономила каждый геллер и готовилась к вступительному экзамену. У меня просто должно получиться. Мне необходима новая цель в жизни. Сладкую лепешку я съела сразу, а ту, что с сыром, попросила завернуть мне на обед. Потом поболтала с женщинами за прилавками и обменялась с ними свежими сплетнями. Речь в основном шла о пограничниках, которым разрешалось проводить выходные в городе. Когда на рынке появились первые студенты, пополняющие свои припасы, я присоединилась к ним. А после того, как передала документы нелюбезному секретарю декана, заторопилась в библиотеку.

В холле библиотеки меня уже ждал Сандро. В течение двух недель я помогала ему подбирать материал из разных источников для его профессора. Он был вежливым и добрым, и если бы не множество моих секретов, мы, вероятно, могли бы подружиться. Но я не заводила друзей. Это одно из правил, которые я сама себе установила. Гораздо безопаснее не отдавать свое сердце людям. Это защищало как людей, так и меня. Если королева ведьм выяснит, что я пережила ее трусливое покушение, то она обязательно отправит своих приспешников доделать работу, и тогда я навлеку беду на всех, кто окажется рядом со мной. Дедушка регулярно напоминал мне об этом.

– Все отдала? – спросил Сандро, после того как мы поздоровались и направились к рабочему месту в конце читального зала. На толстой деревянной столешнице, привинченной прямо к одному из доходящих до потолка стеллажей, высилась гора книг. Поскольку дневного света не хватало для достаточного освещения рабочих мест, на столах целый день горели маленькие масляные лампы из зеленого стекла.

– Все. Теперь опять остается только ждать. – Я взяла верхний том, чтобы отметить информацию, необходимую профессору Сандро. Позже он отнесет эти книги на факультет.

– Наверняка в этом году все получится, – заверил меня он. – Ты знаешь об истории Мунтении больше, чем большинство моих знакомых студентов. – Сам он учился уже четыре года и в следующем году окончит университет.

Тут Сандро прав. Я сунула полоску пергамента между страниц книги и постаралась сконцентрироваться, несмотря на разговор. За уклонение от работы наказывали без промедления, а мне было важно, чтобы вечно пребывающий в плохом настроении заведующий библиотекой подтвердил мою безупречную трудовую сознательность, если к нему обратится секретарь декана. До сих пор до этого этапа я не добиралась. Мое заявление отклоняли еще раньше. И словно он услышал мой мысленный призыв, позади нас раздались шаги. Я поспешно раскрыла следующую книгу, ожидая нагоняй за то, что в читальном зале мы разговаривали друг с другом. Однако вместо этого кто-то негромко откашлялся. Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кто это. Сердцебиение ускорилось. Он здесь! Он что, с ума сошел?

Когда я обернулась, на губах Николая играла едва уловимая улыбка.

– Доброе утро, – поздоровался он со мной и Сандро, у которого при виде него открылся рот.

Благодаря своему внешнему виду Николай идеально сочетался с фоном из старинных стеллажей, запылившихся книг, потертого деревянного пола и древних люстр, висевших над нами. Если ему когда-нибудь придет в голову читать лекции в университете, все студентки будут у его ног. Так же как это уже случилось со мной. Так что я вряд ли могла винить Сандро за его реакцию, у меня самой побежали мурашки по телу. Вот только вызвали их не элегантность или грация стригоя, а скорее внезапное осознание, что Николай ведет со мной игру, правила которой мне не известны. Встречу в таверне я посчитала совпадением. Сегодня утром могло быть любопытство. Но это появление он планировал, и то, что стригой рисковал, разгуливая по Аквинкуму среди бела дня, совершенно мне не понравилось.

– Мы можем вам чем-то помочь? – заикаясь, спросил у стригоя Сандро, пока я пыталась пронзить Николая взглядом. Он подвергал смертельной опасности не только себя, но и меня.

– Надеюсь. Меня зовут Николай. Николай Лазарь, – вежливо представился он, протянув руку моему напарнику, и все это время взгляд янтарных глаз не отрывался от меня. Он даже ни разу не моргнул. Если все продолжится в том же духе, то стригой выдаст себя с головой. Ну и поделом ему. Кажется, сегодня его радужки стали еще темнее, чем в нашу первую встречу. – А вас? – задав вопрос, он наклонил голову набок, и у него в глазах появился дерзкий блеск. Этот мужчина за всю свою жизнь никогда и ничего не боялся.

– Валеа, – откликнулась я, скрестив руки на груди. – Валеа Греку.

– Валеа. «Сильная». Очень приятно с вами познакомиться. – Затем он протянул мне ладонь, и я пожала ее, чтобы не вызывать подозрений у Сандро.

Пускай моя магия и слаба, я все равно обладала даром. Даром, который обычно держала в узде, потому что он не был натренирован, и я так и не научилась правильно им пользоваться. Дар имажинации. Он позволял мне проникать в воспоминания других людей и видеть то, что они пережили. Вот почему обычно я старалась ни к кому не прикасаться. Той ночью, которую мы провели вместе, я была слишком занята, чтобы его использовать, и сейчас меня терзали сомнения, ведь если применю его, то нарушу личное пространство Николая. Но сейчас речь шла о моей безопасности. Тот факт, что он просто пришел в библиотеку, не опасаясь быть обнаруженным, но ни разу даже не заглянул ко мне за все эти недели, злил сильнее, чем следовало бы. Я решительно вложила свою руку в его. И едва сдержала вздох, когда его прохладная кожа снова соприкоснулась с моей. Он ничего мне не должен, но я скучала по нему. Его улыбка стала шире, и мы встретились взглядами. Я точно поймала момент, в который Николай понял, что я вторглась в его воспоминания. А в них увидела темно-зеленые горные склоны, услышала стук лошадиных копыт по мягкой лесной почве и громкий смех молодой девушки.

– Не так быстро, Селия, – прокричал он на древнем языке, на котором я говорила все детство и который казался таким невыносимо родным.

– Еще недостаточно быстро, – весело ответила девушка. Ее черные волнистые волосы развевались на ветру, пока она скакала верхом по лугу, а он пытался не отставать. Но то ли не мог, то ли не хотел ее догонять. И лишь когда она перемахнула через изгородь, я услышала, как стригой выругался себе под нос, однако ее лошадь мягко приземлилась на другой стороне.

Картинка сменилась, и я увидела его на коленях у кровати с темно-зеленым балдахином. В огромном камине горел огонь. Жар казался почти невыносимым. Тяжелая мебель, бархатные занавески, одеяла и подушки были явно из другой эпохи. Одежду Николая покрывала грязь, волосы растрепались, а сам он сжимал пальцы пожилого умирающего мужчины.

– Пообещайте мне защищать их ценой собственной жизни, – прошептал тот. – Вы завершите то, в чем я потерпел неудачу.

– Ты поправишься, – отрезал третий мужчина осипшим от горя голосом. Я не видела его, потому что Николай на него не смотрел.

– Мы позаботимся о маме и Селии. Вместе, отец, – сказал он.

– Алексей прав. Ты выздоровеешь.

– Нет, сын мой. Мой час пробил. Отныне ты станешь магнатом нашей семьи и никогда не забывай, какая перед тобой стоит задача. Поклянись мне, что спасешь наш народ.

От удивления у меня округлились глаза. Николай – не обычный стригой и не обычный член семейства Лазарей, он один из семи магнатов Ардяла. В ярости он попробовал высвободить свою руку, но я ее удержала, поскольку мне нужно было узнать больше.

– Я клянусь тебе, – ответил Николай из прошлого, и его невыразимая боль пронзила меня, будто моя собственная. Я задыхалась от чувства утраты и чуть не разорвала связь. Между тем в воспоминании он положил голову на их сомкнутые руки. Я с трудом разобрала его шепот. – Можешь на нас положиться. Пусть твоя душа благополучно странствует, пока однажды мы вновь не воссоединимся. Amor numquam moritur. Любовь никогда не умирает, – торжественно добавил он, и это прозвучало как клятва, от которой по моему телу пробежала дрожь.

Николай опять попытался высвободиться из моих рук, на этот раз настойчивее. Он так сердито на меня смотрел, что мне было трудно скрыть угрызения совести. Я не имела права делать то, что сделала. Воспоминания – это нечто глубоко личное. Рукав моего платья задрался, обнажив угол крошечного трикветра – татуировки, которую я сделала на внутренней стороне запястья несколько лет назад, когда думала, что больше просто не вынесу тоску по дому и одиночество. Этот символ олицетворял плодородие, материнство и знание, вплетенные в вечный круг жизни, и конечно же, он был запрещен. Я заплатила татуировщику половину месячного жалованья за молчание, и теперь мне приходилось тщательно его прятать. Николай с вызывающей нежностью провел по трикветру подушечкой указательного пальца. По мне прокатилась волна энергии, и я резко разорвала контакт. Его губы изогнулись в улыбке, которая не выглядела ни мягкой, ни дружелюбной.

Сандро не заметил нашего немого диалога, который длился всего несколько секунд, и тоже представился.

– Чем мы можем вам помочь? Хотите пройти к заведующей? – услужливо спросил он.

Глядя на Николая, можно было подумать, что он хочет меня придушить. Но он покачал головой.

– Нет, мне нужны вы двое. – Его взгляд метнулся к стопке книг позади меня, и я не сомневалась, что он за долю секунды сообразил, чем мы занимались.

Сандро нервно вытер ладони о брюки, в ожидании глядя на гостя.

– Так получилось, что у меня есть ранее неизвестная рукопись королевы Лукреции. – Николай напряженно улыбнулся. Он разозлился, но и я тоже.

Почему он вернулся? Определенно не потому, что наша встреча стала для него такой же незабываемой, как для меня. В этом случае после нее не прошло бы столько времени. Я, конечно, понятия не имела, сколько ему лет, но предполагала, что опыта у него накопилось значительно больше, чем у меня. И наверняка за свою жизнь он занимался сексом со многими гораздо более опытными женщинами. Оставалось лишь одно объяснение. Стригой выяснил, что я последняя выжившая внучка верховного жреца. Неужели он решил использовать эти сведения в своих интересах? В последней войне стригои объединялись с викканами против ведьм, однако союзы не длятся вечно. Возможно, и это куда более вероятно, он рассчитывал получить что-то взамен от королевы ведьм, если передаст ей меня. Внутри я кипела от гнева. И почему я раньше не подумала о таком варианте? Это же очевидно. С королевой ведьм так и не поквитались за убийство моей семьи, потому что дедушка не захотел мести. Считал, что мир в Ардяле важнее. Тем не менее он был твердо уверен, что королева продолжала меня искать, а теперь меня нашел стригой. Что она пообещала ему в обмен на внучку жреца? Поэтому он так долго не появлялся? Договаривался с ней о вознаграждении? Я вытерла вспотевшие ладони о юбку. Почему я не сообщила деду? Интересно, Николая позабавила моя неосведомленность? А та девушка, которую я увидела в его воспоминаниях, была его женой или возлюбленной? Меня затошнило.

– Как вы получили эту рукопись? У вас есть доказательства ее происхождения?

Я порадовалась, что, когда я задавала этот вопрос, мой голос не дрогнул. Нужно как-то выбираться отсюда. Проще всего предупредить охрану. Но если они арестуют его и будут пытать, это повлечет за собой беспорядки у туманной завесы. Стригои никогда не смирятся со смертью одного из своих магнатов, и тогда разразится война с людьми. Он, может, и лжец, и моя гордость задета, однако это не повод подвергать невинных опасности.

Николай нахмурился. От него не укрылась неприязнь в моем голосе.

– Она была обнаружена во время ремонтных работ в замке моей семьи, но я абсолютно уверен, что она настоящая.

Подыграю на какое-то время.

– Рукопись необходимо отдать на проверку, если вы нам ее предоставите. Мы не можем пользоваться источниками с неподтвержденной подлинностью.

– Разумеется, – коротко ответил он. – Я так и думал.

– Где находится замок вашей семьи? – вмешался Сандро.

– В Олтении. Вам наверняка известно, что третий супруг Лукреции происходил из дома Трастамеро. Его семья некоторое время правила страной.

Да он не только искусный лжец, но и отлично знал историю Мунтении.

– Рукопись находилась в архиве ее третьего мужа? – изумленно спросил Сандро.

Николай кивнул:

– Семья вывезла его вещи из Аквинкума, после того как его убили.

Он даже в курсе трагической истории королевы людей, которая сохранилась в исторических анналах как Миротворица. Не будь эта ситуация для меня такой опасной, я бы выразила ему свое восхищение. Третьего мужа королевы Лукреции убил стригой, но она все равно не нарушила мир того времени, а потребовала возвести туманную завесу. Сандро ловил каждое слово Николая. Меня всегда поражало, какая слабая у людей интуиция. Он что, вообще не чувствовал опасность? Интересно, как их вид в принципе выжил? Впрочем, в отношении Николая Лазаря и я недалеко ушла.

– Что думаешь? Такое ведь возможно, да? Одни говорят, что Лукреция заплатила стригоям за убийство дона Альфонсо, а другие – что она была безутешна после его смерти. Вероятно, в рукописи мы найдем доказательство того, что она искренне его любила, – произнес Сандро.

Я заставила себя сосредоточиться.

– Важнее было бы опровергнуть слухи о том, что она отравительница. Ее любовь тут роли не играет. – Королеву ужасно критиковали после смерти, причем только за то, что она не зашла настолько далеко, чтобы запретить магию полностью. Это сделали лишь ее потомки.

Николай слегка подался вперед. С вызовом он посмотрел на меня.

– В рукописи есть указания на то, что Лукреция происходила из рода виккан.

Сандро ахнул и мгновенно побледнел. Оскорбление королевской персоны, даже покойной, запрещалось в Аквинкуме точно так же, как и магия.

– Вы имеете в виду, что она ведьма? – откликнулась я, опасаясь, что Сандро вот-вот упадет в обморок, но мне терять нечего. Этот мужчина больше не выпустит меня из своих лап. Моей жизни среди людей пришел конец.

Николай лишь слегка повысил голос:

– Нет, я имею в виду не ведьма. Магия ведьм совершенно иная. Она была викканкой. В отличие от ведьм, виккане… добросердечные, понимающие и сострадательные, – заявил стригой и скрестил руки на груди. – Если прочтете рукопись, то у вас не останется сомнений, что Лукреция была именно такой, – произнес он, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Документ находится в моем доме в городе. Если пойдете со мной, то сможете на него взглянуть. Я не был уверен, что найду здесь кого-нибудь, кто заинтересуется рукописью. Но судя по всему, мне повезло.

Нет у него никакого дома в городе. Я буквально чувствовала, как Сандро боролся с собой. Несколько студентов прошли мимо нас, покосившись на Николая. Он приковывал к себе женские взгляды, а я воспользовалась случаем и вскочила.

– Мы подумаем. – Я потащила Сандро за собой, и тот настолько растерялся, что даже не сопротивлялся.

К такому стремительному побегу я не готова. Невзирая на все, что произошло в моей жизни раньше, в Аквинкуме я чувствовала себя в безопасности. Хотя дедушка предупреждал, что королева ведьм не сдастся. Надо было ему поверить.

Николай все еще стоял, прислонившись к стеллажу. Нахмурившись, словно не находя объяснения моей враждебности, он держался на почтительном расстоянии.

– Тогда я зайду в другой раз.

– Спасибо, – пролепетал Сандро. Больше он ничего сказать не успел, потому что я уже уволокла его за собой. Мы пересекли пару проходов, и только после этого парень высвободился из моей хватки. – Нужно доложить об оскорблении королевской персоны, да?

Я потерла рукой шею и увильнула:

– Наверно. – Это ему придется решать самому, поскольку меня тут скоро уже не будет. Руки тряслись, и тем не менее я пыталась спланировать следующий шаг.

– Тебе нехорошо? – спросил он. – Ты вся позеленела.

– Все в порядке. Мне просто надо немного освежиться.

– Помощь нужна? – с неохотой спросил Сандро. Просто он хотел побыстрее уйти, и я не могла его винить.

– Нет. Сейчас пройдет.

– Ладно. Я еще кое-что должен доделать. До скорого. – Наверное, рванул прямиком в суд.

Я быстро направилась в сторону туалета. Надо исчезнуть отсюда.

– Валеа. Подожди, пожалуйста.

Я судорожно огляделась по сторонам, однако в коридоре впереди и за нами не оказалось ни души, а он между тем приближался ко мне. Если стригой нападет, мне придется полагаться только на себя. Защитные чары, которые я применила в переулке, вызовут у него лишь легкую улыбку. Даже ребенком я не любила драться, хотя папа пробовал обучить меня парочке защитных заклятий. Но мне претило причинять кому-то вред. А вот моей сестре Лупе, которая была старше меня и моего брата-близнеца Кирилла на два года, наоборот, нравилось мериться силой. Она с детства отличалась исключительным боевым талантом, немного тревожным в случае с викканкой. Но ей это подходило.

– К чему этот спектакль? Что, если бы он тебя узнал? – раздраженно прошипела я, размышляя, не позвать ли на помощь. Но тогда пострадают люди.

Николай нахмурился:

– Я хотел снова с тобой увидеться, и веришь или нет, люди чаще всего не замечают самых очевидных вещей.

– Имеешь в виду, что они не заметят волка в овечьей шкуре?

Он убьет меня здесь и отнесет мою голову королеве или оставит в живых и доставит к ней целиком? Я с трудом сдержала нервный смех.

– А у меня белая или черная шерсть?

Здорово, что по крайней мере одному из нас весело. Во мне вспыхнула злость, но викканки не злятся. Нам чужды негативные эмоции. Вообще-то. Когда я тихо зарычала, он с довольным видом ухмыльнулся, спокойно сложил руки за спиной и продолжил шагать рядом со мной. В своей сегодняшней одежде он больше напоминал библиотекаря, в связи с чем возникал вопрос, сколько же ролей Николай успел примерить на себя на протяжении своей длинной бессмертной жизни.

– Приятно снова с тобой увидеться. Я бы вернулся и раньше, но не получилось.

Строил планы, как отправить мою голову королеве ведьм, наверное.

– Лодыжка еще болит? – спросил он, поскольку я ничего не ответила.

– Нет. Все зажило, – процедила я.

– Хорошо. Меня все это время мучил вопрос, как тебе удалось незаметно прожить столько времени среди людей? – он мягко потянул меня за прядь волос. – Это правда поразительно, – добавил Николай так удивленно, словно я сложная загадка, которую ему непременно хотелось решить. Прежде чем сожрать.

– Ты сам имел шанс убедиться, что обмануть людей не очень-то сложно. Нужно просто быть добросердечной, понимающей и сострадательной, – напомнила я ему.

Стригой рассмеялся, однако я уверенно шла дальше, хотя сердце колотилось как бешеное. Он не мог не услышать этот звук, но этот высокомерный тип, вероятно, подумал, что все дело в его присутствии. Интересно, королева ведьм ждала нас где-то в городе? У меня вообще есть шанс сбежать, или придется подчиниться судьбе? Можно сказать, что все это я даже заслужила своим глупым поведением.

– Валеа, – мягко произнес он через некоторое время. – Ты меня боишься? – между нами образовалась дистанция. – Поговори со мной. Почему ты так злишься?

– Ты уже знал, кто я, когда пришел в «Мерлин», или выяснил позже? – вырвалось у меня. Мне уже почти хотелось, чтобы все закончилось прямо здесь. Это избавило бы меня от встречи с королевой ведьм.

– Признаю, я никак не ожидал, что столкнусь с викканкой в Аквинкуме. Мне стало любопытно. Почему ты не живешь в Ардяле? – спросил стригой как будто с искренним интересом. – К какому ковену ты принадлежишь?

Он что, серьезно хотел внушить мне, что наткнулся на меня случайно? Считал, что я такая наивная? Может, я и миролюбивая викканка, но это не делало меня глупой.

– Я не принадлежу ни к какому ковену, – твердым голосом отрезала я. – Мои родители мертвы, и с десяти лет я живу среди людей.

– Это очень необычно. Тебе нравится?

Любая другая женщина поверила бы, что Николай в ней заинтересован, настолько пристально он на меня смотрел. Но меня ему больше не обмануть.

– Ничего другого я не знаю.

– Ты должна уйти со мной в Ардял. Если люди узнают, кто ты такая, они могут бросить тебя в тюрьму или что-то похуже. Уверен, ты найдешь ковен, который тебя примет. Викканка не должна быть одна.

Нет, не должна, но его это не касалось.

– У тебя большая семья?

– Не такая большая, как была когда-то. Я магнат семейства Лазарей. Но тебе это и так известно, – намекнул он на мое вторжение в его память.

– Похоже, тебе это очень льстит, но ведь этот титул получают по наследству, а не заслуживают, разве нет?

– Тут ты права. И тем не менее я горжусь тем, что могу служить своей семье.

– Рада за тебя, – произнесла я без тени улыбки.

Стригой весело рассмеялся.

– Давай я отведу тебя домой, – попросил он затем. – Все, что тебе нужно сделать, – это вновь довериться мне. – Когда мы завернули за угол, мне на спину легла ладонь. Легкое как перышко прикосновение, однако я прочувствовала его всем своим существом.

– На улице лягушки падают с неба? – Я оттолкнула его руку.

– Нет, когда я проверял в последний раз, ничего подобного не было. А что? – В первый раз он выглядел искренне растерянным.

– Просто так же маловероятно, что я куда-нибудь с тобой пойду.

У него под глазами появились круги, которых я прежде не замечала, а сами глаза словно стали еще темнее. Мне показалось, что в его взгляде отражался голод. Почему он не пил мою кровь в ту ночь? Я бы, наверно, даже не отказалась. Странно, что виккане и стригои сорок лет назад заключили союз против королевы ведьм. Мы же принципиально несовместимы. Виккане питали отвращение к насилию, в то время как стригои нуждались в нем, чтобы выжить. Но в любом случае этот союз считается действительным по сей день. Что произойдет, если Николай отведет меня к королеве ведьм? Объявит ли мой дед второй пакт недействительным? Разгорится ли новая война? Война, в которой никто не сможет стать победителем?

– Не люблю повторяться, – смирившись, сказал Николай. – Не бойся меня. Я ничего тебе не сделаю. Давай встретимся. Позволь убедить тебя, что я лишь хочу помочь.

– Я не знаю ни одного заведения в Аквинкуме, в меню которого была бы кровь.

Он прищурился и ответил с неподдельной досадой, как будто я его обидела:

– Я могу вполне цивилизованно съесть сырое мясо или рыбу.

– Прошу прощения, – еще решительней заявила я. – Я не хожу на свидания с незнакомыми мужчинами.

Стригой нахмурился:

– Мы ведь не чужие друг другу. – Он идеально отыгрывал роль оскорбленного любовника. – И кроме того, мне хотелось бы вернуть свой плащ. Я очень к нему привязан.

Мне необходимо связаться с дедушкой. Очевидно, это как раз тот экстренный случай, которого он ждал.

– Ладно, – сдалась я. – Можем увидеться вечером. Я работаю до пяти, а потом у меня будет свободное время. Можешь забрать меня из дома. – Надо отделаться от него, пока у меня не сдали нервы.

– У тебя дома? – то же желание, которое я видела в его глазах в нашу совместную ночь, вспыхнуло вновь. – Я приду. Но не могу обещать, что мы дойдем до еды. Но если тебя там не будет, то я тебя найду.

Вот оно. Угроза. Судорожно сглотнув, я ничего не ответила. После моей не особенно восторженной реакции Николай нахмурил густые черные брови и плотно сжал губы. Волевой подбородок подчеркивал изумленный взгляд.

Нельзя впадать в панику.

– В «Мерлине» ты уже знал, что я викканка?

– Естественно. Я сразу почувствовал запах твоей магии, – пояснил он. – Она не очень сильна, но, как только я тебя учуял, просто не мог не пойти следом.

– Спасибо за намек на мой недостаток. – Будь моя магия мощнее, дедушка никогда бы не стал так рисковать и прятать меня среди людей.

Улыбка Николая стала почти виноватой.

– Твоя магия просто не развита. Ничего удивительного, когда живешь с людьми. Неужели это никогда никого не заботило?

– Нет, – выдавила из себя я. – И это никогда не имело для меня значения.

– Сомневаюсь, – тихо откликнулся он, но я отвернулась и медленным шагом направилась к уборной.

– Тема еще не закрыта, – крикнул он мне вдогонку. – Не дать раскрыться твоей магии – это бессмысленная трата энергии, которая не может понравиться Великой Богине.

Я вздрогнула, однако и здесь, к счастью, не оказалось людей поблизости. Потом, не оглядываясь, подняла правую руку и показала ему средний палец.

Стригой весело рассмеялся:

– Очень неприлично для викканки.

В этом он прав. Мы мирные и уравновешенные существа, вот только сейчас меня это не волновало. Николай не в том положении, чтобы напоминать мне про основы моей веры. Я толкнула дверь и зашла в туалет. Тамбур был пуст, но лишь после того, как дверь маленькой кабинки была заперта, я осмелилась снова дышать. Лихорадочно порывшись в сумочке, я вытащила набор для экстренных случаев, который приготовила еще сто лет назад. Я слишком долго тянула и тем самым практически свела на нет все дедушкины усилия в стремлении меня защитить. В общем-то уже при первой нашей встрече было ясно, что этот мужчина представлял собой угрозу. В свертке, закрученном в вощеную ткань, лежал уголек и кусочек высушенной синей вербены. Трясущейся рукой я нарисовала углем на левой ладони тройной круг и положила уголек в центр.

– Ardeatus.

Я щелкнула пальцами свободной руки и стала ждать, когда уголь озарится светом, одновременно надеясь, что сейчас никто не войдет. А пока уголек разгорался, я старалась успокоить дыхание. После того как он, по-прежнему холодный, начал тлеть на моей коже, я положила сверху вербену. К потолку потянулись ровные кольца белого дыма. Я молча взмолилась к Великой Богине, прося о помощи, и она меня услышала, поскольку затем проявилась картинка. Мой дедушка, который сидел за своим письменным столом, вскинул голову, почувствовав мое присутствие.

– Валеа? – в его голосе, как всегда, звучали доброжелательность и собранность. Однако в глазах отразилась тревога.

– Думаю, королева меня нашла, – выпалила я со слезами ярости на глазах. – Теперь я не смогу учиться, потому что мне придется начинать новую жизнь где-то в другом месте.

Дед понимающе кивнул:

– Оставайся на месте, Магнус в пути.

Невзирая на беспокойство и страх, меня затопила волна облегчения.

– Спасибо.

– Валеа, – добавил он, прежде чем дымная картинка растаяла. – Он заберет тебя домой.

Изумленная, я села на крышку унитаза, спрашивая саму себя, не послышалось ли мне. Дедушка сказал: «Он заберет тебя домой». Не куда-то в новое, незнакомое место. Нет. Домой.

Я нетерпеливо ждала, пока снаружи не раздался звонкий шум, словно в комнату ворвалась стая птиц. И это сравнение было не так уж далеко от истины, так как Магнус перемещался в обличье ворона и только что принял человеческую форму в противоположном конце помещения. Вскоре после этого в дверь постучали. Властно и решительно, каким я и помнила этого корбия. Взяв свою сумку, я дала себе секунду, чтобы морально собраться, и открыла. Мужчина кивнул мне и осмотрел мое тело на предмет повреждений.

– Со мной все в порядке, – пересилив себя, произнесла я, на что он снова коротко кивнул.

Магнусу Калину, командиру армии воронов верховного жреца, было примерно тридцать лет, и он защищал меня с самого детства. Впрочем, это не означало, что мы сблизились, поскольку он ненавидел это задание и к тому же сам тогда был еще очень молод. Когда в восемнадцатый день рождения я настояла на том, что останусь в Аквинкуме и больше не буду переезжать с места на место, он поспорил, что мне ни за что не выжить одной, и почти выиграл это пари.

– Валеа, – наконец поздоровался Магнус, глядя на меня сверху вниз.

Пусть мы и не виделись четыре года, он ни капли не изменился. Значительно выше меня, очень худой, с практически аскетичным телосложением. Растрепанные светлые волосы волнистыми прядями спускались до плеч. Поверх униформы он носил потертый зеленый плащ и красный шарф. Когда Магнус снял капюшон, я заметила у него на лице тень русой щетины. Он пристально смотрел на меня голубыми глазами, которые казались почти серебряными. Магнуса сложно было назвать красивым в прямом смысле этого слова, однако он обладал весьма выразительными чертами лица. Так или иначе, этого мужчину нелегко забыть, и я вполне могла себе представить, что многим женщинам нравился такой полузапущенный вид, хотя язык его тела выражал враждебность.

– Пора возвращаться домой, – почти беззвучно произнес он, широким жестом распахивая свой плащ. – Ты действительно выжила. Мои поздравления. Я думал, ты будешь чаще звать на помощь. – В его словах слышалось неохотное признание.

Я задрала подбородок и сдержала довольно невикканский ответ. Его холодный образ казался мне каким-то неподходящим для возвращения домой, но это самый быстрый способ перемещения. Так что я шагнула к нему и обняла руками за талию. Магнус запахнул плащ, и вскоре у меня закружилась голова, когда он перевоплотился и поднялся в воздух. Ничто не могло остановить корбиев. Ни стены, ни окна, ни расстояния. Я действительно покидала Аквинкум. Я грезила об этом моменте сотни бессонных ночей, и тем не менее сейчас мне стало страшно. Много лет я жила среди людей. Здесь я знала, чего ожидать, тогда как Ардял почти не помнила. Оставив город позади, мы летели над равнинами, реками и деревнями. Через некоторое время показались горы, которые окружали Ардял и отделяли его от Мунтении. Снег на их вершинах сверкал, как кристаллы изящной огранки. Стена тумана возникла словно из ниоткуда, однако Магнус без проблем преодолел барьер. Входить в Ардял разрешалось всем, хоть люди и не переступали границу земель. Стена защищала мир от магических существ. Впрочем, стригоев она не очень-то сдерживала, как уже дважды доказал Николай. Почему это так, я не знала, но очень хотела выяснить.

Сверху ландшафт Ардяла практически не отличался от ландшафта Мунтении. И все-таки я жадно впитывала каждую деталь. Мы пролетали над викканскими деревнями, которые я узнала по мощеным улочкам и древним домам пастельных оттенков. Чудесные пруды прятались под плакучими ивами, в тени которых цвели крокусы и зимний аконит. В деревнях стригоев на холмах возвышались могучие укрепленные церкви, построенные еще в те времена, когда люди жили вместе с нами в Ардяле и искали там убежища во время войны. По лесам путешествовал странствующий народ, чьи дети прятались в вардо[3], пока пестро разодетые женщины беззвучно бормотали защитные заклинания, а мужчины незаметно вооружались, заметив ворона. Это единственные люди, которые еще отваживались ездить по Ардялу. На протяжении веков они разъезжали в крытых повозках по дорогам своих предков. И лишь когда мы приблизились к подножию гор, я увидела шпили замка ведьм, которых должно быть гораздо больше. Магнус замедлил полет и опустился ниже, когда мы добрались до равнины. Из темной плодородной почвы пробивались первые зеленые ростки. В поле зрения появился силуэт прямоугольной крепости. Каменные стены песочного цвета завершались четырьмя башнями в каждом углу. Жилая башня и множество других строений находились в центре внутренней территории. Магнус влетел в открытое окно, которое захлопнулось за нами, и без предупреждения снова сменил облик. Покачнувшись, я ступила на пол в большом зале. Он не поддержал меня, пока я старалась восстановить равновесие, а отошел в сторону. Перед ступенчатым алтарем Великой Богини спиной к нам стоял мужчина, который в этот момент зажег свечу.

– Верховный жрец, – торжественно произнес Магнус, – я вернул домой твою внучку.

Глава 4

КРЕПОСТЬ РАСКА В АРДЯЛЕ

ПОСЛЕ ОСТАРЫ

Несмотря на преклонный возраст – почти восемьдесят три года, – мой дед отличался подтянутой фигурой и высоким ростом. На кончиках его пальцев мерцало зеленое пламя, когда он обернулся ко мне и обвел внимательным взглядом светлых глаз. Он носил плащ цвета красной киновари, указывающий на ранг верховного викканского жреца.

– Иди ко мне, дитя мое. – В этих нескольких словах звучали одновременно радость и печаль.

Мы были последними членами нашей семьи. Ради моей защиты он отказался держать меня при себе, и мне не верилось, что мы наконец-то воссоединились. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердцебиение, после чего подошла к нему. С каждым шагом я становилась увереннее, а улыбка – шире. Я дома. При этом мой взгляд внимательно изучал все вокруг. В Мунтении не было магии, зато в Ардяле она была в каждом камне, в каждом порыве ветра, в каждой травинке. Высокие богато украшенные окна пропускали яркий солнечный свет. Стены и пол были сделаны из грубого известняка. Бесчисленное количество виккан веками поклонялись у этого алтаря Великой Богине, и теперь я тоже могу поблагодарить ее за защиту, которую она оказывала мне в течение многих лет.

Алтарь освещался свечами в высоких подсвечниках. Он был выполнен в форме лестницы и покрыт сусальным золотом. На самой верхней платформе располагался полумесяц рожками вверх. Я смотрела на него с трепетом, пока моей щеки не коснулся теплый ветерок. Жизнь, которую я вела среди людей, упала с моих плеч, как тяжкое бремя. Выпрямив спину, я вдохнула воздух, насыщенный ароматами множества трав.

– Дедушка. – Я остановилась перед ним, почтительно опустила глаза и добавила: – Верховный жрец.

Он пальцем приподнял мой подбородок, и я взглянула на его угловатое лицо. Несколько секунд никто из нас не говорил ни слова. Он смотрел на меня глазами песочного цвета, совершенно не похожими на мои зеленые. Потом его взгляд смягчился, а губы изогнулись в одобрительной улыбке.

– Приветствую тебя, дитя мое.

Горящими пальцами дед погладил меня по волосам и плечам. По телу распространилось тепло. Понравилась ли ему молодая женщина, которой я стала? Оправдала ли я дедушкины ожидания, или его разочаровала моя просьба о помощи?

Он обратился к Магнусу:

– Спасибо за ее благополучное возвращение домой. Возникли какие-либо проблемы?

– Нет, – отозвался корбий. – Я не учуял ничего, что могло бы представлять для нее опасность. Ведьм там не было.

– Ведьм – нет, зато был стригой, – твердым голосом сказала я. – Его зовут Николай Лазарь.

Магнус издал какой-то неопределенный звук.

– Этот ублюдок в Аквинкуме? Что он там забыл?

– По-моему, он искал меня. А зачем ему это делать, если не для того, чтобы передать меня королеве ведьм? Я бы не позвала на помощь, если бы не была уверена.

Магнус удивленно посмотрел на меня, и я выдержала его взгляд. Неужели он думал, что я все та же запуганная девчонка, что и больше четырех лет назад? Тогда я не просто заявила, что справлюсь одна, потому что мне надоело все время бежать. Нет, я должна была доказать самой себе, что способна избавиться от страха, который преследовал меня с той роковой ночи, когда убили моих родителей, брата и сестру. До тех пор я боялась собственной тени. Но я уже не та девочка из прошлого. Я выжила. Одна. Пока не появился этот проклятый Николай Лазарь.

– Ты его не видел? – спросил дед у Магнуса.

За прошедший с нашего последнего разговора год дедушка заметно постарел. Его щеки словно ввалились, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок, а седые волосы истончились. У меня внутри разлился холод. Что, если он умрет до того, как у нас появится шанс по-настоящему узнать друг друга? Все эти годы мы встречались только через дым. А о времени до убийства семьи у меня сохранились только обрывки воспоминаний. Хотя тогда мне было уже десять лет, и чисто теоретически я должна помнить гораздо больше, но у меня просто не получалось. Казалось, что в ночь трагедии захлопнулась дверь, которая иногда открывалась лишь на секунду. Я не знала, читал ли мне дедушка какие-нибудь истории и учил ли магии. Не знала, обращались ли мы за помощью к Великой Богине или был ли у нас вообще совместный досуг. Все, что я знала: когда он умрет, я окончательно останусь одна. Разумеется, в ковен входили и другие члены, но это совсем другое. Я всегда надеялась однажды стать частью семьи, пусть и очень маленькой. Сейчас же меня сковал страх, что моя мечта не исполнится. Сколько ему еще осталось? Скажет ли он мне, если я его об этом спрошу?

– Нет, – ответил Магнус. – Если Лазарь там был, то скрылся до моего появления.

– Он был там, – резко сказала я. – Иначе откуда мне известно его имя?

Магнус сдержанно пожал плечами.

– Это не имеет значения. Он не представляет для тебя опасности. Пока нет, – произнес дедушка. – Оставь нас одних, – велел он Магнусу. – Я проведу Валеа небольшую экскурсию и все ей покажу.

– Как пожелаешь. – Магнус низко поклонился. Высокая деревянная дверь открылась, повинуясь молчаливому приказу, и я почти не слышала, как она захлопнулась после его ухода.

Язычки пламени, которые плясали у меня на плечах, исчезли, когда дед повернулся к алтарю, и дал мне знак встать рядом с ним.

– Давай выразим Богине нашу благодарность за то, что она привела тебя домой в добром здравии. А потом нам нужно будет кое-что обсудить. – Он поднял чашу с края алтаря и поставил ее в центр. Из другого сосуда верховный жрец взял соль и аккуратно провел ровную линию по внутреннему ободку чаши. – Положи на соль семь лепестков, – попросил меня он и указал на тарелку, где лежали красные лепестки роз. А после того, как я закончила, установил в середину чаши белую свечу. – Зажги ее.

– Ardeatus. – Я потерла большим пальцем правой руки об указательный, и фитиль вспыхнул.

– Этот огонь будет гореть семь дней, – объяснил дедушка. – Я буду приходить каждый день и благодарить ее снова.

Он ничего не сказал насчет того, что я буду его сопровождать. Неужели он собирался отправить меня обратно, потому что от Николая Лазаря не исходило угрозы? Я слишком остро отреагировала? Нет никакого заговора между стригоями и королевой ведьм? Неужели слишком бурное воображение сыграло со мной злую шутку?

– Дедушка, – начала я, потому что мне срочно требовались ответы.

– Расслабься, Валеа. Закрой глаза и посмотри на двери, которые открывает перед тобой Великая Богиня, – сказал он мне и опустился на колени. – Все остальное обговорим позже.

Я сделала три глубоких вздоха, чтобы очистить разум. Так, как делала раньше бесчисленное количество раз, но сегодня это было очень трудно. Я попробовала снова. Дыхание начало выравниваться, а потом энергия родной земли потекла сквозь мое тело, постепенно заполняя меня полностью. Ощущение присутствия дедушки исчезло, и я стала единым целым с домом Богини. Вдыхала аромат сандалового дерева и благовоний, пока во мне вибрацией отдавался тихий звук, который словно исходил прямо из недр земли. Я отпустила свои страхи и полностью сконцентрировалась на этом месте, пропитанным магией моих предков, так что внутри меня наконец воцарилось спокойствие.

– Мы благодарим тебя, Великая Богиня, за защиту нашей дочери, – нарушил тишину дедушкин звонкий голос. – Веди ее в темные времена, которые ждут нас впереди. Позволь ей быть с тобой, как пребываем с тобой мы. Помоги ей не упускать из виду цель, ради которой она встанет на правильный путь.

Нас ждали темные времена. Значит, я не ошиблась. Но я не испугаюсь и буду поддерживать дедушку. Он больше не один, как и я. Мы будем бороться со злом вместе.

Когда он закончил свою благодарность, наступила моя очередь. Я откашлялась. Великая Богиня на долгие годы стала моей утешительницей. Она знала, как сильно я хотела вернуться домой.

– Спасибо тебе, – прошептала я, сдержав подступающие слезы. Сегодня день радости. – Я не разочарую тебя и буду защищать всех, кто тебя любит и боготворит. Обещаю.

Когда я вновь открыла глаза, пламя свечи слегка дрогнуло. Дым образовал семь ровных колец, которые по очереди поднялись вверх. Богиня приняла мою благодарность. Я с облегчением повернулась к дедушке, который посмотрел на меня загадочным взглядом и встал, что явно далось ему с трудом.

– Идем, дитя мое. Пора ответить на все твои вопросы.

Мы покинули зал и вышли в широкий коридор.

– Магнус перенес тебя в Раску. На протяжении нескольких веков эта крепость является постоянным местопребыванием нашего ковена. Когда-то у нас был замок глубже в горах, однако двести лет назад он был разрушен стригоями.

Все это мне было уже известно из книг, которые он присылал, но я не перебивала. Члены ковена всегда жили вместе. Мастера руководили им и принимали новых послушников и послушниц. Они обучали их, чтобы те, если будут к этому стремиться, могли достичь следующего уровня и сдать экзамен на ранг иерофанта. Виккан не обязывали жить всю жизнь в родном ковене. Они могли поменять его или покинуть, если выбирали себе партнера. Если ковен чересчур разрастался, то основывали еще один – дочерний.

– Эти войны так много всего уничтожили. Слишком много. – Казалось, что дедушка беседовал сам с собой. – Пришло время положить этому конец.

– Мир длится уже сорок лет, – тихо откликнулась я. – Этим Ардял обязан тебе.

– И мы должны позаботиться о том, чтобы договор не нарушался и в будущем, – заявил он. – Мы больше не можем позволить себе воевать. Я могу рассчитывать на твою поддержку?

– Конечно.

Дедушка остановился. Дыхание у него сбилось, и в мерцающем свете факелов, воткнутых в металлические держатели на стенах, его лицо выглядело еще более желтым, чем раньше.

– Просто скажи мне, что делать, – торжественно пообещала я. Все эти годы он заботился о моей безопасности. Теперь мой долг – дать ему что-нибудь взамен. Ему и моему ковену.

С облегчением кивнув, дед положил руку мне на плечо:

– Ты доброе дитя, Валеа. Будет нелегко, но если каждый из нас принесет что-то в жертву, то наша цель будет достигнута.

Он пошел дальше. В конце коридора находилась дверь. Я хотел предложить дедушке опереться на меня, но промолчала, боясь задеть его гордость. Молча и в его темпе мы продолжили путь. А когда добрались до двери, у него на лбу выступил пот, хотя в этом крыле было довольно прохладно.

– Открой ее, пожалуйста, – велел мне он.

Я попыталась сделать это при помощи магии, но выяснилось, что она вся израсходована. Того, что я вызвала дедушку, и недавних легких огненных чар оказалось достаточно. Жалкое зрелище. Не смея взглянуть на верховного жреца, я толкнула обитую железом дверь и прошла под аркой. Перед нами простирался пустующий внутренний двор.

– Я распорядился подготовить для тебя комнату в жилой башне. Ты ведь почти не была в Раске, – сказал дед. В голосе сквозила печаль. – Твой отец был из другого ковена, и мама после свадьбы ушла вместе с ним.

– Я не знала, – призналась я. Ничто вокруг не казалось мне даже отдаленно знакомым.

Дедушка засунул руки за лацканы плаща и грустно кивнул.

– Я так и думал. Наверное, так даже лучше.

С этим я согласиться не могла. Я надеялась, что все утерянные воспоминания вернутся, стоит мне возвратиться в Ардял. Надеялась, что закрытая дверь распахнется настежь и я смогу вспомнить больше о своем детстве. Все эти годы то обстоятельство, что я столько всего забыла, ощущалось как предательство. Но ничего не произошло. Я забыла все, потому что те воспоминания причиняли слишком много боли, и они не вернулись.

– Иногда я вспоминаю дом в лесу, – помедлив, сказала я. – Можешь рассказать мне что-нибудь о нем?

Он печально улыбнулся:

– Твои родители проводили там летние месяцы. Им стоило быть осторожней. Это было слишком опасно, но твоя мать любила природу. Будучи целительницей, она предпочитала лес жизни в четырех стенах. Она унаследовала это от твоей бабушки.

– У меня есть бабушка? – меня охватило волнение.

– К сожалению, она ушла в страну вечного лета еще до твоего рождения. – Дед избегал смотреть мне в глаза.

– Ты должен был раньше разрешить мне вернуться к тебе. Мне следовало быть рядом. Мы могли бы скорбеть вместе.

– Принимая решения, нельзя идти на поводу у своих эмоций, – произнес верховный жрец. – Однажды ты это поймешь, и, возможно, тебе тоже придется принимать решения, требующие большого мужества. – Внезапно его голос зазвучал твердо и сильно.

Я понимающе опустила голову:

– Если это пойдет на пользу нашему ковену, я буду рада их принять.

На другом конце арочного прохода открылась дверь, и через двор быстрым шагом прошли две женщины. Я почувствовала на себе их любопытные взгляды, хоть их лица и скрывали плащи кремового цвета.

– Это…

– Послушницы, – подтвердил дедушка.

– Ты не представишь меня им?

Взяв меня за руку, он покачал головой:

– Есть пара вещей, которые тебе следует знать.

Была середина дня, однако во дворе крепости царила зловещая тишина. На зубчатых стенах стояло несколько мужчин в зеленых плащах. В остальном – никого вокруг. Тем не менее дедушка понизил голос, как будто боялся, что нас кто-то подслушает.

– Только Магнус и я знаем, кто ты на самом деле. Так оно и должно оставаться. – В его голосе звучала настойчивость, а взгляд безжалостно удерживал меня на месте. – Потому что ты по-прежнему в опасности.

Моргнув, я подумала, что ослышалась. Он не хотел меня признавать?

– Это ради твоей защиты. И у меня есть для тебя задание. Речь идет о благополучии нашего ковена. Вот почему я разрешил тебе вернуться.

Не потому, что мне грозила опасность? И возможно, это просто игра моего воображения, но в последнем предложении промелькнула угроза отправить меня обратно, если я не справлюсь с задачей. Я расправила плечи, потому что никогда такого не допущу. В десять лет у меня не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться. В двадцать два же я могла за себя бороться.

– Что мне нужно сделать?

– К этому мы вернемся позднее. А пока, во-первых, ты будешь звать меня не дедушкой, а Раду, как все наши братья и сестры. И никому не рассказывай, кто твои родители.

Я нахмурилась:

– Великая Богиня запрещает нам лгать.

– Сокрытие правды необязательно является ложью. Я не хочу рисковать. Мне стоило больших усилий тебя защитить.

– Но что, если…

– Мы не будем спорить с тобой на эту тему, – нетерпеливо перебил меня дед, прежде чем я успела продолжить.

– Если смерть твоих родителей что-то и прояснила, так это то, что королева ведьм не приняла договор. Она хотела новой войны. Надеялась спровоцировать нас этими убийствами, чтобы мы нарушили пакт. Тогда ее план провалился. Мы спрятали тебя, чтобы ты могла вырасти в Ардяле или где-то еще. Если она выяснит, что ты жива, то отправит своих приспешников, чтобы закончить начатое. Ты свидетельница ее преступления. – Он положил руки мне на плечи. – Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Но я ничего не помню о той ночи. Я даже обвинить ее не смогу. – Это была не совсем правда. Некоторые воспоминания все же были, всего лишь фрагменты, и я никогда никому о них не говорила, потому что бросила свою семью в беде и просто убежала. На протяжении многих лет я снова и снова старалась вспомнить больше, но эта ночь оставалась зияющей дырой.

– Селеста этого не знает, – с нажимом ответил Раду. Я вздрогнула, когда с его уст с такой легкостью сорвалось имя королевы ведьм. – Я не готов рисковать. И ты нужна мне рядом. Я рассчитываю на это и не потерплю возражений.

Мне претило подчиняться приказам других людей. Для меня было важно принимать собственные решения, но это мой дедушка, и он так много для меня сделал.

– Доверяй только членам своего ковена и больше никому, – настойчиво сказал он.

– Хорошо, – поколебавшись, откликнулась я. – Но мы когда-нибудь призовем ее к ответственности за то, что она совершила? – если ради этого мне придется скрыть правду, то я это сделаю.

У него на лице отразилась тревога, и дедушка коснулся двумя пальцами моего лба. По коже растеклось тепло.

– Путь мести – это не путь виккан, дитя мое, – мягко вразумил меня он. – Любовь – единственное, что имеет значение.

Любовь. Я почти не помнила, каково это – быть любимой, поэтому просто кивнула в знак согласия. То, что я буду выполнять его приказы, не означало отказ ото всех моих целей.

– Я не хочу мстить, я только хочу знать, почему она убила именно мою семью.

– Потому что хотела меня спровоцировать, бросить мне вызов. Отнять у меня самое дорогое. Селеста не понимает, что ковен превыше всего. Она думала, если убьет мою дочь и внуков, то я снова развяжу войну. Она надеялась меня уничтожить.

– Но у нее не получилось.

– Нет. Я давно простил ее и тем самым ступил на путь Богини. Тебе тоже следует это сделать. Сосредоточься на задаче, которая стоит перед тобой сегодня.

Хотелось бы мне, чтобы моя вера была так же сильна, как его. Хотелось бы оставить прошлое позади.

Дедушка взял меня за руки.

– Сам живи и другим не мешай, в меру возьми и в меру отдай. Три круга один за одним начерти и ото зла себя защити, – процитировал он одно из наших убеждений. – Только если будем придерживаться этих правил, нам удастся сохранить мир. Ненависть отравляет душу.

Он прав. Мой разум знал это, но сердце все равно болело.

– Ты верховный жрец. Я буду больше стараться, чтобы угодить Богине.

– Хорошо. – Дед выглядел довольным. – А теперь отдохни. Я распоряжусь, чтобы тебя проводили в твою комнату. Прими ванну и переоденься. Увидимся за обедом. И тогда я дам тебе дальнейшие инструкции. – Затем он махнул послушнице, которая появилась в воротах с ветками кроваво-красной смородины в руках. – Отведи Валеа в ее комнату и приготовь ей ванну, – приказал Раду.

Она коротко кивнула, не посмотрев на него. А потом так быстро двинулась вперед, что я едва за ней поспевала. Я не знала, сколько членов в нашем ковене. Раска казалась мне практически пустой. Однако, когда я бросила взгляд на жилую башню, в одном из окон что-то шевельнулось. Мы вошли в здание через маленькую дверь. Стены лестничной клетки покрывала штукатурка оттенка светлой охры, а в окна проникало достаточно много света. Девушка молча повела меня на четвертый этаж. Из коридора вело несколько дверей. Послушница открыла одну из них и пропустила меня в комнату, обставленную простой деревянной мебелью. Она оказалась немногим больше, чем моя хижина в Аквинкуме, но уютней и чище. В вазе на прикроватной тумбочке стояли желтые нарциссы, там же лежало несколько книг. Девушка прошла еще в одну дверь, за которой обнаружилась ванная комната. Она встряхнула полотенце и повесила его на держатель. Ванна на львиных лапах стояла посреди помещения и оказалась уже наполненной. Послушница провела над ней ладонью, и вскоре от воды начал подниматься пар. Я мечтала смыть с себя мир людей… вместе с воспоминаниями о Николае. Однако мне пришлось заглушить угрызения совести, которые охватили меня при мысли о нем. Видимо, я погорячилась. Во всяком случае, дедушку не встревожило его присутствие в Аквинкуме. Если когда-нибудь снова встречусь с Николаем, определенно нужно будет перед ним извиниться.

– Большое спасибо. Как тебя зовут? Ты давно стала послушницей? – спросила я у своей спутницы.

Та внимательно посмотрела на меня и начала жестикулировать в ответ.

– О, ты немая?

У входа в комнату послышался смех, и я резко развернулась.

– Ее зовут Коринн. Она дала обет молчания. – Прислонившись к косяку, в дверном проеме стояла молодая женщина. – Так обязаны делать все послушники, которые желают войти в ковен и впоследствии претендовать на более высокий ранг. Они молчат два года, а потом либо сходят с ума, либо становятся как шелковые. – Ее оценивающий взгляд скользнул по моей одежде. Сама она была одета в зеленый плащ ковена и выглядывающее из-под него светлое платье. А когда девушка опустила капюшон, я увидела знакомые глаза. Глаза, которые я и не надеялась когда-нибудь увидеть.

Я ухватилась за стул, чтобы не упасть. Это все сон? В действительности я не вернулась в Ардял, а лежала в своей кровати в Аквинкуме и спала? От отчаяния хотелось кричать и топать ногами, но я не издала ни единого звука. Горло словно сжалось. Гостья улыбнулась, однако она не выглядела дружелюбной. И эту улыбку я тоже хорошо помнила. Раньше я видела ее на лице двенадцатилетней девочки, с которой боролась за любовь нашего отца. Но та девочка давно мертва. А может, я и не в Ардяле, и не в Аквинкуме, а в стране вечного лета? Николай все-таки меня убил?

Она поджала губы.

– Ты ничуть не изменилась. – Это звучало не как комплимент.

– Лупа, – хрипло выдавила я из себя, бросилась вперед и повисла у нее на шее. По щекам полились слезы, которые я не могла сдержать. – Лупа. – Это не сон. Сестра была настоящей. Даже то, что ее тело рефлекторно напряглось, было мне знакомо. С самого детства ей не нравилось, когда к ней прикасались. – Ты жива, – выпалила я сквозь рыдания, когда она меня отстранила. – Как такое возможно?

– Это ненадолго, если ты меня раздавишь. – Меня рассмешило выражение ее лица, такое же хмурое, как и всегда.

Я взяла сестру за руку, потому что мне было просто необходимо удостовериться, что она из плоти и крови.

– Почему де… – у нее расширились глаза. – Раду, – исправилась я, потому что послушница до сих пор стояла в ванной. – Почему Раду мне об этом не рассказал?

– У него свои причины. Смой с себя вонь человеческого мира, а потом увидимся за обедом. Не говори ему, что я испортила сюрприз. Он будет в ярости.

– Не буду, – улыбнулась ей я. Вполне в духе Лупы поступать так, как она сама считала правильным. – Доставим ему такую радость.

Сестра приподняла темные брови:

– Да, доставим.

Мне не хотелось ее отпускать.

– Мы можем отослать Коринн, – предложила я. – Расскажи мне больше. Ты стала такой красавицей.

– А ты сомневалась?

– Ничуточки.

Разве что думала, будто она мертва. Лупа еще в детстве обладала необыкновенной внешностью. Стройная и гибкая, словно хлыст, с длинными белоснежными волосами, как у нашей матери, теми же льдисто-голубыми глазами и полными красными губами. Она была очень похожа на маму.

– Увидимся позже. Я просто хотела увидеть, какой ты стала. Так что не сдавай меня. – Как и прежде, в ее последних словах прозвучала скрытая угроза. На этом сестра развернулась и вышла из комнаты, в то время как я, не веря собственным глазам, продолжала буравить взглядом то место, на котором она только что стояла.

Мне хотелось окликнуть ее, побежать следом, потребовать объяснений, но Лупа уже завернула за угол.

Как такое возможно? Я потерла лицо обеими руками, стараясь избавиться от смятения. Лупа жива. Она не погибла в ту кошмарную ночь. Я недоверчиво покачала головой. На самом деле я никогда не была совершенно одна. Ее дедушка тоже прятал среди людей? Как он мог так мне солгать? Я была в отчаянии и вне себя от страха, когда Раду меня нашел. Однако он спас и Лупу. А потом украл у нас совместное детство. От злости у меня загорелись щеки. Он не имел на это права. Коринн подошла ко мне и подергала за рукав. Когда я повернулась к ней, она указала на ванную. Нос уловил аромат лаванды.

– Спасибо, – рассеянно сказала я, после чего она кивнула и вышла из комнаты.

Закрыв дверь, я шагнула к кровати и села на нее, разгневанная, расстроенная и растерянная одновременно. Раду знал, как страшно и одиноко мне было. Я с трудом сдержала порыв найти его и немедленно потребовать объяснений. Останавливала только просьба Лупы. Я встала и начала раздеваться. Прошла в ванную, опустилась в горячую воду, однако получить от этого удовольствие не удавалось. Я изо всех сил старалась разобраться в своих эмоциях. Получалось плохо. Но слепые обвинения тут не помогут. Лавандовое масло ласкало кожу, будто мягким бархатом. Несмотря на волнение, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Всего за несколько часов моя жизнь кардинально изменилась. Если бы Николай сегодня не появился в библиотеке, мне бы сейчас нужно было отправляться на рынок. А вместо этого я попала в Ардял и выяснила, что сестра, которую я считала погибшей, жива. Наверняка дедушка приведет весомые аргументы, почему он столько лет хранил эту тайну, но мне все равно казалось, что это неправильно. Впрочем, даже если я начну обвинять Раду, это ничего не изменит. Я вымыла волосы розмариновым мылом, которое лежало на краю ванны, тщательно их прополоскала и натерла тело сахарным скрабом, который тоже обнаружился рядом. От него пахло миндалем и ванилью. Никогда еще я не позволяла себе такой роскоши. Все это время я старалась побороть свой гнев, но потерпела неудачу.

На кровати я нашла свежее нижнее белье и простое платье из темно-синего льна с маленькими рюшами на рукавах. Мои собственные вещи пропали, и вот так просто я стряхнула с себя жизнь в Мунтении. В Ардяле меня ждали другие испытания. Мне предстояло многое наверстать и многому научиться. Моя магия, как выразился Николай, почти не развита, но я сделаю все, чтобы однажды она раскрылась в полную силу. Лишь тогда от меня будет какая-то польза ковену. Если для этого необходимо скрывать, кто я такая, то я на это пойду. Пока что. Может, моя жизнь среди людей и была одинокой, но мне не приходилось никому подчиняться. Теперь с этим покончено. В общине на первое место ставят интересы коллектива, а не отдельного человека. Хочешь не хочешь, а придется привыкнуть к тому, что у меня больше не получится принимать все решения самостоятельно.

Надев нижнюю рубашку, я уселась перед камином и терпеливо расчесывала волосы до тех пор, пока они не высохли. Затем я надела верхнее платье и накинула зеленый плащ, который указывал на мое членство в ковене. Закончив, я взглянула на себя в зеркало. Из нас троих, двух сестер и брата, я больше всех была похожа на отца. И сходство не ограничивалось одной внешностью. В то время как Кирилл предпочитал сидеть с мамой дома и помогать ей с целебными травами, мы с папой могли часами бродить по лесу. Иногда даже оставались на ночь в горах. Тогда я чувствовала себя в безопасности и ничего не боялась. А после его смерти быстро поняла, что легко быть смелой, когда рядом есть человек, который держит тебя за руку. Быть смелой в одиночку намного сложнее. Но теперь я не одна. Богиня вернула мне Лупу.

Когда я вышла из комнаты, в коридоре уже стояла Коринн.

– Отведешь меня к верховному жрецу? – попросила ее я. – Он меня ждет.

Она кивнула, и я вновь последовала за ней по коридорам жилой башни на самый нижний этаж до большого зала, посреди которого стоял длинный стол, накрытый на четыре персоны с одной стороны.

Раду ждал перед одним из высоких арочных окон, сквозь которые в зал проникал свет. В его глазах сверкнула гордость, когда он увидел на мне плащ.

Этот зал тоже был обставлен простой мебелью. За исключением длинного стола, вокруг которого стояло десять стульев, на каменных стенах висело лишь несколько гобеленов, а в камине горел огонь. Из глубоких тарелок на столе поднимался пар, распространяющий вокруг запах овощей, рыбы и свежей зелени. Другая послушница принесла ярко-алое вино, после чего исчезла за неприметной дверью в боковой части комнаты.

– Кто составит нам компанию за обедом? – спросила я и направилась к деду. – Магнус?

– Нет, не Магнус. – Он прочистил горло. – У меня есть для тебя сюрприз. Верховный жрец поднес к губам бокал, как я подозревала, чтобы потянуть время, и вдруг скрипнула входная дверь. Он сердито нахмурился.

Оглянувшись, я собралась подмигнуть Лупе и дать понять, что я ее не выдала, однако в дверном проеме стояла не она, а молодой человек. Сердцебиение участилось, когда я разглядела черты лица, которые раньше были знакомы мне не хуже своих собственных, хотя мы никогда особо не были похожи друг на друга.

– Кирилл? – почти беззвучно произнесла я, а затем перед глазами потемнело. Раду подхватил меня за руку, прежде чем у меня подкосились ноги. Я закрыла глаза и снова открыла. А потом еще раз закрыла, но видение не исчезло. Молодой человек в дверях – мой брат. Мой брат-близнец. Он подошел к нам и не развеялся как дым.

– Валеа, – невозмутимо поздоровался со мной брат и, кажется, ни капли не удивился при виде меня. Так же как и Лупа недавно.

Хорошо, что Раду все еще меня поддерживал, потому что мир вокруг меня кружился. Тем временем за спиной брата появилась Лупа. Когда сестра язвительно ухмыльнулась, мне стало ясно, почему она не упомянула о Кирилле. Хотела выбить меня из колеи. Еще в детстве она любила меня провоцировать только для того, чтобы я закатила истерику и получила выговор от мамы и папы. Однако я уже давно не закатывала истерик. Никому не нравится ребенок, который не умеет контролировать свои эмоции. В окружении совершенно незнакомых людей я быстро это усвоила.

– Вы живы. Оба!

Кирилл лишь коротко кивнул. Лупу я до этого обняла, его же хотела сгрести в охапку и утащить подальше отсюда. Хотела, чтобы он был только моим и рассказал обо всем, что с ним происходило. Хотела поделиться, как сильно по нему скучала. Ведь он был не просто моим близнецом, а значит, моей второй половиной, но и моим лучшим другом. В четыре года мы поклялись, что между нами никогда не будет секретов и что никто из нас ни за что не бросит другого. Я нарушила клятву. В ночь огня убежала и спряталась. Я не помню, искала ли его перед этим. И где был он – тоже. Когда Магнус меня нашел, то сказал, что вся моя семья мертва, и я ему поверила, потому что нам запрещалось врать.

– Мама и папа тоже живы? – рассерженно выпалила я. Все-таки у меня не так хорошо получалось контролировать гнев, как мне казалось.

Раду с сожалением покачал головой:

– Нет. Прости, Валеа. Мне пришлось вас разделить. Тогда я считал, что у меня нет иного выбора. – Он приблизился к столу и указал мне мое место.

Я не могла оторвать взгляд от Кирилла. Мой брат вырос. Как и я. Каждый сам по себе и без помощи другого. Раньше я всегда знала, о чем он думает. Иногда становилось по-настоящему жутко от того, как мы заканчивали мысли друг за другом. Сейчас же брат сидел напротив меня, но даже в глаза мне не смотрел. Неужели он на меня злился? Меня все больше беспокоил его отталкивающий вид. В течение многих лет я страдала от утраты своей семьи, а теперь узнала, что всех ночей, которые я проплакала в одиночестве, можно было бы избежать. Мы могли поддержать и утешить друг друга. Как Раду мог поступить так жестоко? Ни одно объяснение не в силах компенсировать украденное время.

Дедушкина натянутая улыбка частично маскировала сожаление в его глазах.

– После той роковой ночи я посчитал, что вы не должны оставаться вместе, – начал он. – Не после того, что случилось. Это решение далось мне нелегко. Можешь мне поверить. Но иначе было нельзя. Так как нашим врагам не удалось уничтожить всю нашу семью, я опасался новых нападений. И не имел права рисковать.

Аргумент звучал убедительно, но ведь не могло не существовать другого пути.

– Вы тоже жили среди людей? – спросила я у Кирилла и Лупы. Смотреть на Раду не было сил.

– Слава Великой Богине, нет. Конечно, нет. Нам выпала честь вырасти в Раске. – Сарказм Лупы просто невозможно было не услышать, пусть я и не знала, кому он адресован. Она пристально посмотрела на меня холодным взглядом. – Тебя отослали, потому что ты почти не обладала магией. Твои шансы на безопасную жизнь в Мунтении оказались самыми высокими. Раду хотел вывести тебя из зоны риска. Все ведь так и было, верно?

– Ты самая младшая, – подтвердил он. – За тебя я волновался сильнее всего и верил, что Селеста не найдет тебя у людей.

– Потому что у меня практически нет магии, которую можно учуять, – саркастично вставила я. Николаю Лазарю хватило и этих крох, но я не стала об этом напоминать.

Лупа пренебрежительно хмыкнула и за несколько глотков осушила свой бокал с вином. Она злилась на меня – до сих пор или уже опять. Я не знала, в чем сестра меня винила. То, что я не выросла в Ардяле, – не мое решение и не мой выбор.

– Нужно оставить старые распри в прошлом, – с трудом контролируя себя, попросила я. – Мы и так потеряли слишком много времени. – Двенадцать лет, почти тринадцать, если быть точной. Я посмотрела на Кирилла, однако мой взгляд ударился в стену горечи и обиды. Позже надо будет поговорить с ним наедине. – Я понимаю, что ты стремился меня защитить, – обратилась я к Раду. – Но рано или поздно ты обязан был сказать мне, что они живы. – Я понятия не имела, как его за это простить. И сумею ли я.

– А что бы это изменило?

В голосе Кирилла сквозило презрение. Презрение, которого я не понимала. Я пыталась найти в этом лице мальчика, которым он был, однако вся мягкость исчезла. Его насыщенно-зеленые глаза смотрели на меня с враждебностью. Мальчик, который так любил смеяться, петь и играть, превратился в ожесточенного взрослого. Жизнь украла нашу легкость. Вернее, это сделали наши враги. Кирилл так же коротко и аккуратно стриг черные волосы, как наш отец. У него был такой же хохолок, как у папы. Однако в тонких чертах лица угадывалась наша мать. Они мало изменились со времен нашего детства, а вот выражение его глаз – еще как. Там, где раньше радость лилась через край, сейчас остались лишь смирение и тоска.

– Ты ведь комфортно чувствовала себя в Аквинкуме, не так ли? Только не говори, что скучала по нам, – нарушил тишину голос Лупы. – Хорошо выглядишь.

И снова это звучало не как комплимент. И пусть сама она казалась точной копией нашей матери, на стройной фигуре, оттенке кожи и волос сходство с той нежной, чуткой женщиной заканчивалось. Мама не носила колец ни в носу, ни в нижней губе, ни в ушах. А каждый взгляд серебристо-голубых глаз, был полон теплоты и заботы, а не цинизма, как у Лупы.

В голове мелькнул вопрос, не было ли мое одинокое детство среди людей лучшей долей? Стремясь сохранить каждое воспоминание о своей семье, я пыталась в мельчайших деталях усвоить викканское учение. После того, что произошло, это не всегда давалось мне легко, но я делала все, что могла. Я росла импульсивным ребенком и всегда стремилась добиваться своего. Однако гибель семьи преподала мне жестокий урок: нам слишком часто приходится покоряться судьбе. Гнев или ярость ничего не изменят. Зато принятие своей судьбы такой, какой ее задумала Богиня, требовало дисциплины и огромного количества позитивной энергии, чтобы еще больше не усиливать негатив в мире. Потому что только добро притягивало добро. А та атмосфера, которая ощущалась в этом зале, никак не могла прийтись по душе Богине.

– Я всегда хотела домой и очень сильно по вам скучала. Долгие месяцы, а точнее годы. – Собственную злость я заперла за толстой стеной. Раду был прав. Необходимо оставить прошлое в прошлом. Смерть наших родителей, дедушкин обман и ссоры из детства. Я хорошо помнила, как мы с Лупой соперничали за любовь отца, и, так как я была младше, мне чаще позволяли сидеть у него на плечах или на коленях. Я спала в родительской постели, когда мне снились кошмары, в то время как Лупе полагалось быть старшей и разумной сестрой. И я не раз показывала ей язык, когда папа читал сказку на ночь мне первой. – Я скорбела по вам, – сказала я.

На лицах брата и сестры не дрогнул ни один мускул. Внутри меня росло разочарование, но я не хотела сдаваться. Буду бороться за нас до последнего, поклялась себе я. Ведь то, что ты отдаешь, рано или поздно тебе возвращается.

– Ты уже говорил ей, почему разрешил Магнусу привести ее обратно? – повернулась Лупа к Раду.

– Нет. Хотел дать вам время заново узнать друг друга. Думал, может быть, вы захотите провести вечер вместе. Одни.

Кирилл прищурился:

– Нам не нужно время. Оно у нас заканчивается. Чем быстрее мы введем ее в курс дела, тем лучше.

Я могла понять, почему сердилась Лупа, но его гнев выглядел совершенно необоснованным. Его я всегда поддерживала. Только не в ту ночь.

– Ты все это время знал, что я жива? – спросила я у брата.

– Естественно. Раду сразу мне рассказал, после того как отослал тебя. – Голос Кирилла звучал бесцветно. Это случилось в ночь нападения. Раду не дал мне передышки. Я плакала, кричала и звала Кирилла. Это я прекрасно помнила. И о том, как Магнус отнес меня к человеческой семье, абсолютно чужим людям.

– Но… ты никогда не пытался со мной связаться.

– А с чего бы мне это делать? – когда он наконец посмотрел на меня, холод в его взгляде пронзил меня до глубины души.

– Потому что я твоя сестра. Сестра-близнец. – Мы были неразлучны. Неужели он забыл?

Лупа с усмешкой положила овощей себе на тарелку, и я почувствовала себя незваной гостьей. Они вместе выросли в Раске и не нуждались во мне. Я отказывалась жалеть саму себя. Это ничего не изменит. Потянувшись к миске с картофелем, я взяла оттуда немного. Позже, подбадривала себя я. Позже мы с Кириллом поговорим наедине.

– Твои брат и сестра правы, чем быстрее ты обо всем узнаешь, тем лучше, – произнес Раду, тоже накладывая себе еду и делая вид, будто не замечает напряжения между нами. – Нам нужна твоя помощь.

– В чем? – Я сделаю то, что требуется, если за это мне разрешат остаться. На этот раз навсегда. Мне нужно наладить отношения с Кириллом. Нужно пробить стену, которую он возвел вокруг своего сердца. Брат должен понять, что я по-прежнему люблю его так же сильно, как в детстве. Я буду бороться за Кирилла.

– Кое-что случилось. – Дедушка аккуратно разрезал морковку. – Нечто такое, на что я не рассчитывал. Селеста вернулась в Ардял. – В камине разломилось полено, и полетели искры.

– А где она была? – в замешательстве уточнила я. Я ничего не знала о событиях в Ардяле, потому что дедушка мне не рассказывал. Будь все иначе, я бы знала и о личности Николая.

– Никто точно не знает. Она пропала на много лет, – ответил он. – Я не сомневаюсь, что на протяжении этого времени она что-то затевала. Что-то ужасное. Это означает, что мир хрупок, как никогда прежде, и мы должны сделать все, чтобы его сохранить. Каждый из нас.

– Этот мир всегда был просто иллюзией, – буркнула Лупа. – Нужно воспользоваться шансом и избавиться от стригоев. Одной проблемой будет меньше. Что мешает им заключить союз с Селестой? Они сейчас уязвимы, как никогда.

Избавиться от стригоев? Как же она планирует это устроить и почему? Я нахмурилась. Возможно, я все-таки не ошиблась, подозревая Николая в сговоре с королевой?

– Мы не будем никому объявлять войну, – так резко осадил ее Раду, что я вздрогнула. – Мастера ковенов решили не нарушать пакт.

Всего насчитывался двадцать один ковен, и у каждого имелись дочерние. Они были разбросаны по всему Ардялу и возглавлялись мастерами. Много лет назад они избрали нашего деда верховным жрецом. Эта задача стоила ему всего. Хотелось бы мне, чтобы в старости он мог наслаждаться миром, за который так сражался, но, очевидно, не суждено.

– Кто-то уже нарушил пакт, – скучающим тоном сказал Кирилл, – и теперь мертва еще одна викканка. Когда умрет следующая – вопрос времени.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я и отложила приборы в сторону. – Кто умер?

Он не ответил, избегая моего взгляда. Вместо этого положил в рот кусок фенхеля и прожевал медленными размеренными движениями. В детстве брат терпеть не мог овощи. Мама шла на множество ухищрений, чтобы он время от времени ел хоть какие-нибудь, а папа всегда дразнил ее за попытки вырезать из морковки зверя. Это воспоминание возникло так внезапно, словно кто-то вновь приоткрыл дверь в мое прошлое. Помнил ли об этом Кирилл? Я хотела бы поговорить с ним об этом, но он смотрел на меня как на чужого человека. Если заведу такой разговор, они с Лупой, наверное, меня засмеют. Я неловко поерзала на стуле. Меня тянуло дотронуться до Кирилла, убедиться, что это не сон. Мой брат никогда бы не вел себя так отталкивающе.

Раду промокнул губы белоснежной салфеткой:

– Есть новая жертва.

Лупа невозмутимо орудовала приборами, словно ее это вообще не касалось.

– Что произошло? – твердым голосом спросила я. Судя по всему, здесь, как и в Аквинкуме, слабость была непозволительной роскошью.

– Ее звали София, – вмешался Кирилл. – Она только что завершила послушничество, и ее приняли в ковен.

– Ты хорошо ее знал?

По его лицу мне ничего не удавалось прочесть. Впервые я пожалела, что терзалась такими сомнениями из-за использования своего дара. Мне хотелось узнать все, что Кирилл пережил за эти годы без меня. Хотелось увидеть каждое из его воспоминаний и показать свои. Пусть поймет, какой одинокой я себя чувствовала без него. Как в нем нуждалась и как тяжело мне было двигаться дальше. Я всегда считала, что не сдаваться – это мой долг перед семьей. Сколько раз я предпочла бы остаться в постели, вместо того чтобы вставать и вести жизнь среди людей. Жизнь без магии. Кирилл тоже страдал, это факт. Ковен и Раду не смогли дать ему то, в чем он нуждался. Но он не мог быть таким же одиноким, как я. Или мог? Я плотно сжала губы. Эта ситуация начинала слишком сильно на меня давить. Я не знала, что хотела и что имела право думать и чувствовать. Есть ли какие-то правила о том, как себя вести, если два любимых человека, которых ты считала мертвыми, внезапно оказываются перед тобой? Если они живы и здоровы, но полностью тебя отвергают? Позволит ли мне когда-нибудь Кирилл посмотреть его воспоминания и показать ему свои? Заинтересуют ли они его в принципе, или он будет злиться вечно?

– Я толком ее не знал, – произнес брат. – Живя в Раске, она соблюдала обет молчания, так что мы никогда не разговаривали. – По крайней мере, он говорил со мной, хоть и не глядя в глаза.

– Что именно с ней стряслось? Кто ее убил? – задала осторожный вопрос я, надеясь, что Кирилл опять не закроется.

– Мы надеемся, что об этом нам расскажешь ты, – вместо брата ответил Раду, тем самым резко обрывая связь между нами. – Незадолго до Имболка Софию официально приняли в наш ковен и разрешили отправиться в Карайман. Оттуда она неделю назад бесследно исчезла.

– И сейчас вы ее нашли? – спросила я. – Мертвой?

Дедушка кивнул. К этому моменту никто из нас уже не ел.

– Это был несчастный случай? – продолжила я, хотя уже знала ответ.

Кирилл покачал головой:

– Нет. Ее убили. Позавчера мы нашли ее тело. Она была убита всего за несколько часов до этого. Если бы мы раньше…

– Она умерла бы в любом случае, – грубо перебила его Лупа. – Раны были слишком тяжелыми. С такими не выживают.

– У вас есть подозрения, кто это совершил? – спросила я, радуясь, что голос не дрогнул.

Лупа пожала плечами:

– Надеюсь, один из кровососов. Тогда у нас будет причина нарушить договор.

– Попридержи язык, девочка, – ледяным тоном отрезал Раду.

Сестра лишь задрала подбородок:

– Я их не боюсь, старик. Если я стану руководить этим ковеном, то, несмотря ни на что, проголосую за войну.

– Ты переоцениваешь себя, дитя. – В улыбке Раду появилась чуть ли не мягкость. И все же от него волнами исходил гнев.

Пока эти двое буравили друг друга взглядами, мне бросилось в глаза, как они похожи. Те же черты лица. И пускай у дедушки запали щеки, а веки тяжело нависали над глазами, невозможно было не заметить, что Лупа – его внучка. При этом, хотя Кирилл тоже пошел в мать, между ним и Раду сходства практически не наблюдалось. Все, что у Лупы и Раду было жестким, у моего брата выглядело гораздо мягче.

– Может, сосредоточимся на нашей проблеме? – напомнила я. – Что это за место, куда пошла София? Почему она там находилась и что, по вашему мнению, с ней случилось?

– Карайман – это огромный древний замок. Он расположен в отдаленном горном районе Ардяла и раньше принадлежал ведьмам. Теперь в определенное время года он открыт для всех. Так было решено во втором пакте. В это время молодые ведьмы, стригои и виккане могут приходить в Карайман, чтобы там учиться. В этих стенах собраны все знания нашего мира. Каждый лист бумаги или пергамент, когда-либо написанные магическими существами.

– Библиотека королевы Эстеры? – тихо откликнулась я, и по телу побежали мурашки.

Раду кивнул.

В одной из своих книг я читала об этой библиотеке, которую тысячу лет назад открыла легендарная королева ведьм. Она хотела основать место, где магические создания могли бы вместе мирно учиться. Но я не знала, что она еще существовала. Мысль о том, что все магические знания мира находились в одном-единственном месте, одновременно поражала и пугала. Я бы сумела заполнить все пробелы в собственных знаниях. Возможно, даже выяснила бы, как развить свою неполноценную магию.

– Можно мне туда? – выпалила я.

Лупа тихо вздохнула и закатила глаза.

– Мы вернули тебя не для того, чтобы ты закопалась в старые книги. Нам нужен твой дар. Ты должна проникнуть в воспоминания Софии и рассказать нам, что с ней произошло.

Я недоуменно уставилась на нее.

– Как бы мне ни хотелось помочь, не знаю, сработает ли мой дар с мертвой. – Так вот зачем я здесь?

– Ты попробуешь. Нам необходимо выяснить, кто сделал это с ней и почему. Договор нарушен, но я не буду никого обвинять в убийстве без доказательств. – Раду встал, и Кирилл тоже сразу отодвинул свой стул. – Идемте, – велел нам дед. Вся его немощность будто исчезла без следа. – Чем раньше мы все узнаем, тем лучше.

Он не дал мне время на размышления и не стал дожидаться согласия. Мне это не понравилось, однако, если это означало, что я смогу остаться и наладить отношения с Кириллом, я попробую сделать то, что он требовал. Даже если из этого ничего не выйдет. Отныне я не позволю ему определять мою жизнь. Я больше не ребенок, и чем скорее Раду это поймет, тем лучше.

Глава 5

КРЕПОСТЬ РАСКА В АРДЯЛЕ

ПОСЛЕ ОСТАРЫ

– Хотелось бы мне, чтобы обстоятельства нашего воссоединения были не такими драматичными, – сказала Лупа, пока мы пересекали двор замка. Между тем уже близился вечер, так что двор уже выглядел не таким пустующим. Группа женщин, стоявших у входных ворот, с любопытством косилась на нас. – Я уже давно просила Раду вернуть тебя.

– Почему?

Во мне тихо тлел гнев за потерянные годы. Возможно, поэтому мой тон прозвучал не так дружелюбно, как должен был, но моя голова была полна вопросов, которые я хотела задать Лупе. Однако за прошедшие годы мне приходилось быть такой осторожной в отношении тех, кому доверять, что так легко избавиться от этой привычки не получалось.

– Передо мной нет смысла разыгрывать этот спектакль. Ты злишься. Просто спокойно это признай. Тут нет ничего такого. Мы все злимся. – Она рассматривала свои ногти, накрашенные темно-зеленым лаком. – Он неправильно поступил, разлучив тебя с нами.

– От злости никакой пользы. Все так, как есть, и мы не можем изменить прошлое. Зато мы можем попытаться сделать настоящее лучше, – твердо заявила я. Солнце стояло ровно над вершиной жилой башни и готовилось к закату. Мне не верилось, что день уже подходил к концу. Сегодня столько всего произошло.

– Если бы не смерть Софии, тебя бы сейчас здесь не было, – напомнила мне сестра. – А она уже тоже часть прошлого.

– И он бы оставил меня в Аквинкуме навсегда? – я просто не могла не задать этот вопрос.

– Да, – коротко откликнулась она. – До сих пор ты не приносила ему никакой пользы.

– Что ты имеешь в виду? – неправильно, что гибель этой девушки дала мне то, чего я так отчаянно желала. Это навеки связывало ее судьбу с моей.

– Ты скоро узнаешь. Зрелище, которое тебе предстоит увидеть, не для слабонервных, – продолжила Лупа. – Надеюсь, у тебя крепкий желудок. Кстати, мне даже сейчас пришлось его уговаривать тебя вернуть, – сердито добавила она. – Так что, если хочешь остаться, тебе придется постараться, и ты передо мной в долгу. – Несколько изящных шагов, и сестра догнала Раду.

Ее место занял Кирилл:

– Однажды она потребует вернуть этот долг.

Прозвучало как предостережение и, возможно, предложение мира.

– Поговорим позже? – спросила я. – Только мы двое. – Как раньше, хотелось добавить мне.

Кирилл хоть и вырос, но стал выше меня всего на полголовы. Он взглянул на меня, прищурившись.

– Что нам такого обсуждать, чего нельзя слышать Лупе или Раду, – отверг меня брат. – У виккан нет секретов друг от друга. Это одно из наших правил.

– Я надеялась, что мы сможем провести немного времени наедине, – настаивала я. – Мне столько всего нужно тебе рассказать. – Есть правила, которые можно и нарушить – даже нужно.

– Меня не интересуют твои истории. Ты прожила свою жизнь, а я – свою. Просто делай то, чего ожидает от тебя Раду.

Яснее отказа быть просто не могло. Но так просто я его не отпущу. Разве он не понимает, как мне было одиноко? Его вообще волнует, что я пережила, в то время как ему позволили остаться в Раске с Лупой? Как он мог быть таким бессердечным?

Дедушка и Лупа добрались до двери, перед которой стоял охранник. Мужчина открыл дверь, и в первый миг мне почудилось, что за ней зияла пропасть. Однако там оказалась лестница, круто уходящая вниз.

– Внизу наши мертвые обретают последний покой. – Раду взял меня за руку, когда я инстинктивно отпрянула. – Не бойся.

– Я не боюсь, – солгала я. Я почувствовала запах, напоминающий мне о чем-то, хотя я никак не могла вспомнить, о чем именно. Просто знала, что это плохое воспоминание.

Лупа подхватила факел, который передал ей страж, и я последовала за ними тремя вниз по ступеням, ведущим в склеп. В стенах стояло множество саркофагов. Факелы и подсвечники плохо освещали помещение, однако фигуру, накрытую белой льняной тканью, лежащую в самом центре на каменном столе, нельзя было не заметить. Раду осторожно снял покрывало с трупа. Когда из-под него показалось лицо девушки, я ахнула от ужаса. Когда-то вьющиеся рыжие волосы стали грязными, из них торчали сухие листья. Кожа, некогда, вероятно, оттенка охры, потускнела до серого цвета. Нежные черты лица исказила гримаса боли, которая отчетливо различалась, хотя мы видели лишь половину ее лица, так как она лежала на животе. Глаза до сих пор были открыты и невидящим взглядом смотрели в пустоту.

– София была чрезвычайно одаренной молодой викканкой, – сказал Раду с печалью в голосе. – Когда мы узнали, что она покинула Карайман, я отправил Лупу и Магнуса в замок, потому что я давал ей на это разрешения.

Лупа, скрестив руки, прислонилась к каменной стене. Ее лицо оставалось в тени.

– Где ты ее нашла? – спросила я.

– В лесу, который окружает замок. Она лежала в яме, ее не потрудились особенно спрятать. Убийца либо спешил, либо плевать он хотел, найдут ее звери или нет.

Меня охватила дрожь при мысли о том, что пришлось пережить этой девушке.

– В горах много волчьих стай, – безжалостно продолжала сестра. – Еще одна ночь, и от нее бы ничего не осталось. И тогда мы бы решили, что она ушла от нас по собственному желанию.

– А часто случается, что кто-то покидает ковен? Вот так просто? – спросила я.

Лупа сердито помотала головой:

– Крайне редко, и у нее не было причин уходить. – Она с вызовом посмотрела на нашего дедушку, как будто ожидала, что он расскажет больше.

Однако тот обратился ко мне:

– Попробуй применить свой дар. Возможно, мы узнаем больше.

– Я не могу ничего обещать. – Несмотря на свой скепсис относительно того, что у нас что-то получится, я шагнула к столу. – Ты ее лучше знала, чем Кирилл? – я задала вопрос Лупе, чтобы еще чуть-чуть потянуть время. София вряд ли могла быть старше меня, и ее волосы напоминали мои. Еще одна вещь, которая нас связывала.

– Мы вместе обучались магии, но не дружили.

У Лупы вообще есть друзья, или она так же одинока, как я? Ладят ли они с Кириллом?

– Тебе следует еще кое-что знать, возможно, тебя это подстегнет.

Когда она спустила саван еще ниже, обнажив спину Софии, я с трудом сдержалась, чтобы снова не ахнуть. Ее не просто убили. Ее мучили, причем до тех пор, пока спина не превратилась в кровавое месиво. Прижав руку ко рту, я отвернулась, чтобы меня не стошнило.

– Говорила же, что это неприятное зрелище. – В голосе Лупы ясно слышалось злорадство от того, что ей удалось меня ошарашить.

Кирилл сунул мне в руку мешочек.

– Понюхай это. Тошнота пройдет, – резко сказал он.

Я прижала мешочек к носу, почувствовала запах лаванды, аниса и фенхеля и с облегчением вдохнула.

– Кто творит такое и почему?

– Нам бы тоже хотелось знать, – откликнулась Лупа. – Мы понятия не имеем.

Желудок относительно успокоился, и я осмелилась снова повернуться. Внимательно взглянула на раны.

– Это круг?

– Нет, хотя на первый взгляд так и кажется. Кто бы это ни совершил, он точно знал, что делал, – пояснил Кирилл. – Видишь вот это? – он указал на особенно сильно изуродованный участок.

Я наклонилась чуть ниже, заставив себя осмотреть весь масштаб повреждений.

– Это зубцы. У нее на спине вырезали ритуальный знак?

Даже не глядя на Кирилла, я поняла, что тот кивнул:

– Именно.

– А потом его уничтожили, чтобы скрыть улики? – догадалась я.

– Да. Вот почему теперь его плохо видно. Вероятно, им не хватало времени, и они не смогли закончить. Но тут еще можно различить следы нескольких выступов.

Я выдохнула и тихо посчитала до семи:

– Это гептаграмма.

– А ты, по крайней мере, не глупая, – произнесла Лупа. – Очевидно, время среди людей прошло не совсем впустую.

Раду, который до сих пор молчал, вздохнул:

– Лупа. Твои остроумные замечания нам не помогут.

– Почему именно гептаграмма? – спросила я сразу у всех.

– Она объединяет все энергии Вселенной, – ответил Кирилл. – Связывает между собой все миры, известные и неизвестные, видимые и скрытые. Магия семиконечной звезды несоизмеримо мощна. А они еще больше увеличили ее силу. Видишь темные пятна? – брат указал на сероватые пятна на и без того серой коже.

– Это… – я осеклась, поскольку даже мысль оказалась чересчур ужасна. – Ожоги?

– Да. Они использовали не только энергию Вселенной, но и попытались укрепить чары с помощью силы элементов. Каждый из семи зубцов олицетворяет планету, а каждой планете присвоен определенный элемент. К Сатурну, например, относится свинец. К Юпитеру – олово и так далее.

Судя по всему, убийцы Софии раскалили соответствующие металлы, чтобы нанести эти раны, и она умерла в страшных муках.

– Чего они этим добивались? – это черная магия, о которой я ничего не знала.

– Мы предполагаем, что кто-то пытался похитить ее магию, – ответила Лупа.

– Она была настолько сильна?

– Нет, – вновь вмешался дедушка. – Пусть София и была одаренной, но мы считаем, что кто-то просто проводил эксперимент. Ее убийцы всего лишь хотели выяснить, смогут ли они забрать ее магию.

Я в недоумении взглянула на него. Это жестоко и нелогично. Мысль о том, чтобы перенести магию одного существа в другое, представлялась мне настолько беспощадной, что сама магия наверняка бы этому воспротивилась.

– Видимо, ее убийца думал, что у Софии более мощный дар, чем казалось на первый взгляд. Она умерла до того, как они достигли своей цели, – объяснила Лупа. – И если мы не выясним, кто это, то они, вероятно, попробуют снова. С другой викканкой.

– Должно быть, это ведьма или ведьмак, – сказала я.

– Какой-нибудь кровопийца теоретически тоже мог попытаться, – прошипела она. – Они же умеют читать.

– Этот ритуал мог провести только тот, у кого много собственной магии, – встрял в разговор Кирилл. – Так что стригоев можно исключить.

– О, прошу тебя, – язвительно протянула Лупа. – На самом деле ты хочешь исключить только одного. Хотя прекрасно знаешь, что он не невинный ягненок.

Когда Кирилл напрягся возле меня, мой взгляд с любопытством заметался между братом и сестрой. Выходит, есть стригой, которого Кирилл знал так хорошо, что пытался его защищать. Перед моим внутренним взором возникло лицо Николая. Трудно представить, что мужчина, который вел себя со мной так нежно, способен на подобную жестокость. Но разве я, несмотря на это, не подозревала его в сговоре с королевой ведьм? Но… что бы он получил, похитив магию викканки? Стригой скорее выпил бы кровь. Однако никаких укусов не видно.

– Я попытаюсь, – решительно заявила я.

Лицо Кирилла стало совершенно бесстрастным, но я ощутила новую энергию, которая от него исходила. Весьма похожую на страх. Он взял Софию за руку и осмотрел обломанные ногти.

– Может, раньше я мог бы…

– Только не делай ничего безумного. Она мертва, – сказала Лупа.

– Я знаю, – огрызнулся на нее брат, и страх превратился в холодную злость.

– А что такого безумного он мог сделать? – мой взгляд переместился на Раду, который поразительно мало вмешивался, но внимательно наблюдал за нами. На его губах играла едва заметная улыбка. Будь он человеком, я бы заподозрила, что он получал удовольствие от нашей перебранки. Однако в этом нет смысла. Ведь мы все в одной упряжке.

– Кирилл пытается исцелить всех, невзирая на степень безнадежности случая, но даже он не в силах вернуть мертвого к жизни, – ответила Лупа.

Значит, он действительно унаследовал талант матери. Наверняка наш брат стал потрясающим целителем. Интересно, Раду разрешил ему учиться у кого-то из старших целителей? Кирилл был еще маленьким, когда умерла мама, но уже тогда он обладал значительными знаниями.

– Я не могу ее вернуть, а даже если бы и… Я бы не сумел исцелить ее полностью. Они сломали ей позвоночник. Она не смогла бы ходить. – У него в глазах отразилась боль, однако всего пару секунд спустя он вновь превратился в холодного молодого человека, каким казался с момента нашего воссоединения.

– То есть всю жизнь зависела бы от нашей помощи, – добавила Лупа.

– И мы бы с удовольствием ее оказывали, – произнес Раду.

– Разумеется. – От резкости в его голосе глаза Лупы сузились.

– Возможно, мы узнаем больше, если у меня получится попасть в ее воспоминания.

– Мы многого от тебя просим, – откликнулся дедушка. – Если бы я знал другой способ, то предпочел бы его.

– Все в порядке, и это меньшее, что я могу для нее сделать.

Я осторожно взяла ладонь Софии. Ее кожа была сухой и холодной. Вторую руку я положила на ее истерзанное тело. Затем сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Я не знала, что меня ожидало. Знала лишь, что с живыми мне относительно быстро удавалось проникнуть в их память. В детстве мне нравилось иногда брать Кирилла за руки и воскрешать наши общие воспоминания. Лупа ненавидела, когда я пробовала проделать то же самое с ней, и ни мама, ни папа не разрешали повторять это с ними. Отец взял с меня обещание осторожно обращаться со своим даром, и я держала слово. По крайней мере, чаще всего. В случае с Софией я сперва ощутила лишь бездонную пустоту. Ее душа давно отлетела, и я надеялась, что до перерождения она обретет покой в стране вечного лета. Наша вера запрещала мстительные мысли, однако я ничего не могла с собой поделать и желала невыносимой боли тем, кто сотворил это с ней. Раду, успокаивая, положил ладонь на мое плечо, и я наполнилась умиротворением. Благодарная за поддержку, я едва заметно кивнула и подавила порыв отдернуть пальцы от мертвого тела. Кожа Софии нагрелась в моих руках. Я погрузилась в глубокий транс и отправила свое сознание в полет. Продвигалась сквозь слои света, которые становился то ярче, то темнее, пока не шагнула за завесу. Мгновение я колебалась, стоит ли идти дальше, боясь того, что ждало меня за завесой, но потом вновь почувствовала успокаивающую тяжесть дедушкиной руки. И я двинулась дальше. Память – часть не только души, но и тела. Я один раз глубоко вдохнула и выдохнула через рот.

– Она в какой-то гостиной, – сказала я, когда пелена света поднялась и дала мне увидеть воспоминания Софии ее глазами. – Довольно просторной. Стены обиты панелями из темного дерева. На арочных окнах – свинцовые переплеты, – медленно продолжала я, разглядывая бархатные шторы, мягкие ковры и мебель из темного вишневого дерева.

– Ты в Караймане, – прошептал Кирилл.

Я кивнула, подтверждая, что услышала его.

– Она не одна. Там есть и другие. Они общаются. – Я различала виккан из разных ковенов по цветам их плащей. – Несколько стригоев играют в бильярд с… парой ведьмой.

– Кто угодно может прийти в Карайман, – негромко напомнил мне Раду. – В этом месте все равно, к какому народу ты принадлежишь. Оно нейтрально. Насилие и магия внутри запрещены.

– Только магия, которая ранит, – поправила его Лупа. – В Караймане никто не имеет права причинять вред другим.

Слушая их объяснения, я продолжала осматриваться. София сидела у камина. В этой девушке чувствовалась искра жизни и то, что она счастлива. И тем не менее сейчас она, мертвая и холодная, лежала на этом столе.

– Что еще ты видишь? – спросила Лупа.

Я сделала глубокий вдох:

– Она сидит на диване и читает книгу. Заходят две ведьмы, и она машет им рукой. Похоже, это ее подруги.

Лупа издала презрительный звук, но я не обратила на него внимания.

Теперь София встряхнула рыжими локонами и одной рукой покрепче затянула зеленый плащ вокруг своего кремового платья. Перед ней на низком столике стояла чашка горячего шоколада. Она пила его маленькими глотками и не очень-то незаметно поглядывала на молодого человека, который сидел в кресле за соседним столом и играл в шахматы. Он оказался стригоем и носил форму. Словно почувствовав ее взгляд, парень поднял голову и дерзко ей улыбнулся. Его волнистые рыжие волосы были коротко подстрижены, а очень светлая кожа усыпана веснушками. В темно-синих глазах показались золотые ободки. София улыбнулась, когда эти ободки сверкнули. Я спросила себя, кто он такой и в курсе ли, что она мертва. Напротив него сидел еще один мужчина с седыми волосами до плеч, хотя он вряд ли был намного старше меня. В раскосых серых глазах, подчеркивающих высокие скулы, плясала ирония. На нем была такая же старомодная рубашка, как на Николае в нашу первую встречу.

– Ее верховный жрец не обрадуется, если узнает, с кем она тут флиртует, – тихо заметил он, но София все равно услышала, и я ощутила ее возрастающее беспокойство.

– Да, не будет. – Рыжий передвинул своего коня, после чего вновь пристально посмотрел на Софию. – Но меня не волнует, что думает старик по этому поводу. А ты лучше сконцентрируйся на игре.

– Я всего лишь сказал. Просто ведите себя осторожнее. – Он сделал ход королевой. – Шах.

Разумеется, я знала, что в Ардяле царил мир, но то, что виккане, ведьмы и стригои так непринужденно общались между собой, поражало. Прежде всего потому, что Лупа излучала такую неприязнь.

– Что теперь происходит? – Лупа чуть не вывела меня из транса. – Говори с нами. Описывай. Кто с ней? С кем она разговаривает?

Мне не хотелось рассказывать ей, что София явно влюбилась в стригоя, но каждая, даже самая незначительная зацепка могла вывести нас на убийцу.

– В комнате много людей. Никто не выглядит враждебно. Наоборот. Нет никаких ссор, – увильнула я. – Сейчас рядом с ней садится ведьмак.

– Иван, – поздоровался с рыжим стригоем вновь прибывший. – Алексей, не хотите позже сходить в лес?

– Почему бы нет? – ответил Иван. – А ты тоже пойдешь? – он повернулся к Софии.

Та с сожалением покачала головой:

– Я пообещала Мелинде, что соберу для нее еще кое-какую информацию.

– Жаль. Но может, у тебя получится подойти позже, – предложил Иван.

Она кивнула:

– Я постараюсь.

– София должна что-то подготовить для какой-то Мелинды, – вслух доложила я. – Кто это?

– Мелинда Дюмонт – это директриса Караймана, ведьма. – Хватка Раду на моем плече усилилась. – Что ей нужно для нее сделать?

– Она не сказала. Возможно, узнаю позже. Она встает. – Иван тоже вскочил, и вскоре после этого молодые люди поднялись по широкой лестнице. Они не разговаривали между собой, однако их руки то и дело касались друг друга. – Идет по узкому коридору, – наконец сообщила я. – С ней рыжий стригой. Кажется, они дружат.

– Тебе известно его имя? – уточнил Кирилл.

– Иван.

Лупа тихонько присвистнула:

– Главнокомандующий Лазарей. Кто бы мог подумать. Она казалась такой тихоней. Несмотря на свои выдающиеся способности.

– Тихо, – шикнул Раду. – Не мешайте Валеа болтовней.

– Иван держит ее за руку, – сказала я. Он взял ее, после того как убедился, что они одни. – Теперь провожает до комнаты.

София не пригласила его войти, но я почувствовала, как забилось ее сердце, когда он наклонился вперед. Осторожно, будто не хотел ее напугать.

– Не бойся, Соф. Я никогда ничего тебе не сделаю, ты ведь это знаешь, правда?

Она медленно кивнула, когда его губы приблизились к ее. Закрыв глаза и вдохнув ее запах, он поцеловал ее только в щеку. Момент выглядел настолько интимным, что мне почти стало стыдно за свое присутствие.

София положила руки ему на талию и уткнулась лбом в его грудь.

– Прости, – шепнула она.

– Не извиняйся. Твой верховный жрец все равно бы этого не потерпел. – Парень безрадостно рассмеялся.

Я не стала передавать эту фразу, потому что никак не могла взять ее в толк. С кем встречаться Софии – исключительно ее дело. Ни один викканин не в праве диктовать другому, кого ему любить. Это противоречит всему, во что мы верим. Верховный жрец лишь направляет нас на пути веры, в остальном же он не имел права решать ни за кого из виккан. Почему она ему об этом не скажет?

– Хорошо, что ты осторожна, – продолжил Иван.

– Но мне бы очень этого хотелось.

– Однажды ты позволишь мне тебя поцеловать. Я терпелив. – Стригой прижался губами к ее лбу, а затем София скрылась в своей комнате.

– Сейчас она в спальне, – озвучила я.

– А куда пошел кровосос? – поинтересовалась Лупа.

– Не знаю. Я вижу лишь то, что видела София. Она зажигает несколько свечей. В комнате две кровати, письменный стол, а еще очень холодно.

София шагнула к шкафу. Повесила в него зеленый плащ нашего ковена и вытащила оттуда черный, что показалось мне странным. Вытащила из-под подушки книгу. Том выглядел довольно старым. Девушка прокралась к двери, слегка ее приоткрыла и поспешно захлопнула, когда раздались шаги. Сердце судорожно колотилось у нее в груди. Что бы она ни задумала, это ее пугало. Через пару минут викканка опять приоткрыла дверь. На этот раз ее встретила тишина, и она выскользнула наружу, крепко прижав к груди книгу. Чувствовалось, что ее мучает совесть.

– Она вышла из комнаты. Вид у нее виноватый, и она чего-то боится.

София шла по лабиринту извилистых коридоров и лестничных пролетов. Замок был огромен, а по различным элементам декора и орнаментам на арках, переходящих в потолки, я догадалась, что его снова и снова расширяли в разные эпохи. Судя по уверенным движениям, София не в первый раз шла этой дорогой. Я вкратце описала остальным, что она делала.

– Она одна? – спросил дедушка. – Ты видишь где-нибудь Мелинду?

– Нет. Она одна. Сейчас она идет по своего рода мосту между двумя башнями.

Старая дверь, которую распахнула девушка, когда добралась до конца моста, скрипнула петлями. Проход, в котором она оказалась, освещало несколько факелов. Викканка быстро оглянулась, словно проверяя, что ее никто не преследовал. Ладони у нее вспотели, и тем не менее она вошла в башню. Ускорив шаг, София почти побежала к помещению, которое, судя по всему, и было ее целью. Оно напоминало заброшенную лабораторию. Вдоль стен стояли переполненные стеллажи с книгами, а посередине – большой рабочий стол. На нем обнаружился дистиллятор и множество стеклянных колбочек. София на них даже не взглянула, а целенаправленно устремилась к старому гобелену. Искусно сотканный ковер тянулся почти во всю ширину стены.

– Она приподнимает гобелен, – нахмурившись, рассказывала я. И при этом я так отчетливо ощущала страх девушки, как будто находилась с ней рядом. Мне хотелось предупредить ее, однако для этого уже слишком поздно. – София отодвигает его в сторону и что-то нащупывает.

Я ахнула, когда там, где секунду назад стояла лишь стена из серого камня, в сторону отъехала какая-то дверь. София без колебаний протиснулась туда, как только проход стал достаточно широким, и скрылась в темноте. Потайная дверь захлопнулась, и от меня ускользнула нить ее воспоминаний. Меня вышвырнуло из ее тела, и если бы Раду не поддержал меня, я бы упала.

– Твоя магия столкнулась с защитными чарами, – качая головой, пояснил дед. – Во что же ввязалась эта девочка?

– Вы говорили с этой Мелиндой Дюмонт? – обратилась я к Лупе. – Или с другими посетителями замка?

– Только с Мелиндой, – угрюмо отозвалась сестра, очевидно, не очень-то довольная крупицами информации. – Она сообщила нам, что София покинула Карайман. Якобы по собственному желанию.

– А что она сказала, после того как вы нашли Софию?

– Ничего. Она об этом не знает. Мы перенесли труп сюда, а Мелинде сказали, будто София почувствовала, что не справляется, и вернулась в Раску.

– Она поверила?

– Вчера прислала ее вещи. Пока мы не узнаем больше, никто не должен знать, что произошло с Софией, – произнес Раду с еще большей резкостью в голосе, чем прежде. Недвусмысленный приказ хранить молчание.

Я кивнула, хотя и не понимала такого подхода:

– А Мелинда не упоминала об особом задании, которое дала Софии?

Лупа качнула головой:

– Я тоже не знаю, что София могла делать для этой ведьмы. Можешь попытаться добраться до более ранних воспоминаний или более поздних? Пока то, что ты видела, не особенно помогло.

– Могу попробовать, – с неохотой согласилась я и опять положила ладони на тело Софии. Впрочем, несмотря на все мои усилия, проникнуть сквозь завесу света в ее память больше не получалось. Измотанная после третьей неудачной попытки, я убрала руки. Без понятия, в ком тут дело – во мне или в Софии.

– Во что была одета София в воспоминании, которое ты увидела? – спросил Кирилл, пока Лупа сердито бурчала что-то себе под нос.

– В кремовое платье и черный плащ.

Он подошел к стулу возле стены и поднял какой-то кусок ткани:

– Вот это?

– Да. – Ткань оказалась перепачкана и разодрана.

– Значит, это воспоминания ее последнего вечера, – сказал он севшим голосом. – Она больше не возвращалась в замок. – Кроме платья, на спинке стула висел черный плащ. – Она была завернута в него, когда мы ее нашли.

– Тогда нужно исходить из того, что более поздние воспоминания заблокированы, – заметил дедушка. – Кто бы ни сотворил такое с Софией, он или она заранее спланировали преступление и заманили ее в ловушку.

– Нам надо поговорить с этим Иваном, – предложила я. – Он может знать, что с ней случилось.

Лупа сухо засмеялась:

– Конечно, можем прямо его спросить, понравилось ли ему мучить Софию.

– Не думаю, что это он, – возразила я твердым голосом, сама не зная, откуда эта уверенность. – Там был еще один ведьмак. Он спрашивал, пойдут ли они втроем в лес.

– Кого ты имеешь в виду? Кто эти трое? – спросила Лупа. – И как выглядел ведьмак? Ты знаешь имена?

– Стригоя, который играл с Иваном, зовут Алексей, а у ведьмака короткие русые волосы, ярко-зеленые глаза и много шрамов на лице, – описала мужчину я.

Лупа задумчиво кивнула:

– Это Ярон Валери. Не удивлюсь, если он тут замешан. Его мать – одна из ближайших советниц королевы ведьм. Я не знала, что он в этом году в Караймане. Если хотите знать мое мнение, то все свои деньги я ставлю на него.

– Их не так уж много, – рассеянно пробормотал Кирилл.

– Алексей тоже на самом верху моего списка, – прошипела она.

Кирилл лишь сглотнул и сжал руки в кулаки.

– Мы никого не будем официально обвинять, – резко оборвал их спор Раду. – Если сделаем это, то только сыграем на руку королеве. Она ухватится за любую возможность разорвать пакт и переложить вину на кого-нибудь другого. До сих пор каждая из войн начиналась именно так. Нужно быть очень осторожными.

– Но ты считаешь, что ее возвращение и смерть Софии связаны? – задала ему вопрос я.

– Конечно. Она что-то замышляет, и это нехорошо. Мы должны сохранить наш союз со стригоями. Мир сегодня важнее, чем когда-либо.

– Не нужен мне никакой мир, – прошипела Лупа. – То же самое они сделали с нашим отцом, и настало время за него отомстить.

– Что ты сказала? – спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Ты не знала, да? Ах, ты же спряталась в какой-то яме и ждала, пока тебя спасут. – Она буквально выплюнула эти слова мне в лицо. – Я оставалась рядом с ним, а ты… его любимица… просто сбежала.

– Хватит, Лупа. – Впервые с момента моего прибытия Раду действительно повысил голос, который сейчас прозвучал как удар хлыста в этом холодном помещении. – Валеа была маленьким ребенком. Она ничего не могла сделать.

– Я тоже была ребенком, – снова выплюнула она. – Вместе мы бы сумели их спасти.

– Чушь. Ликаны Селесты разорвали бы вас на части живьем, а ваши родители этого не хотели. Если кто-то и виноват, то они. За стенами Раски убийцы никогда бы вас не нашли.

– Ликаны убили наших родителей? – спросила я, и голос у меня дрожал от гнева. – Почему я этого не знала?

– Потому что это неважно, – рявкнул на меня дедушка. – Если бы я тебе рассказал, что бы это изменило?

Беспомощно пожав плечами, я взглянула на Кирилла, который избегал моего взгляда. Ликаны – это проклятые в волчьем обличье. Они жили как изгои, и в прошлых войнах разные стороны неоднократно вербовали их в качестве наемников. Они не знали, что такое верность, и служили тем, кто больше заплатит. Соответственно королева ведьм даже рук не запачкала, когда приказала убить наших родителей.

– Что ты имела в виду, когда говорила, что они то же самое сделали с нашим отцом? – произнесла я дрогнувшим голосом.

Лупа закатила глаза из-за моей непонятливости, но мысль о том, что папа страдал так же, как София, была ужасна.

– То, что и сказала. Они вырезали гептаграмму у него на спине. Я это видела. Собственными глазами.

– Мне так жаль, – прошептала я.

Столько раз я пыталась вспомнить ту ночь и всегда натыкалась на стену из мерцающего черного оникса. Видимо, подсознание позаботилось о том, чтобы ужасы той ночи оставались во тьме.

– В настоящем стригои наши союзники. Однако Селеста сделает все, чтобы нас разделить. Мы не должны этого допустить. Это станет началом конца. – Раду выглядел уставшим. Выдержит ли он еще одну войну? Кто заменит его, после того как он отправится в страну вечного лета? Определили ли мастера ковенов преемника верховного жреца? Станет ли он так же бороться за мир, как наш дедушка?

– Что мы можем сделать? – спросила я. У него должен быть план. В любой войне есть только проигравшие, а победителей никогда не бывает.

– Да что ты еще можешь сделать? – насмешливо откликнулась Лупа. – Это единственное, для чего ты была нам нужна, и сведений, которые ты предоставила, ничтожно мало.

Я ее проигнорировала.

– Позволь мне отправиться в Карайман. Я найду проход, за которым исчезла София. Оттуда мы сможем дальше пойти по ее следу. – Лупе придется смириться с тем, что я здесь и уже никуда не уйду. Она упрекала меня в том, что в ту роковую ночь я спряталась. Может, это и так, но больше я так не поступлю.

– Это слишком опасно, – сказал Раду. – Мы не можем так рисковать. В Караймане с тобой может случиться то же самое, что и с Софией.

– Вряд ли, кто позарится на мою слабую магию? – настаивала я. – И я буду очень осторожна. – Мне хотелось помочь, а еще хотелось своими глазами увидеть библиотеку Эстеры.

– Мы обсудим у меня в кабинете, – ответил дедушка. – Мертвые заслужили покой.

Кирилл снова накрыл белым покрывалом тело Софии.

– Да обретет твоя душа покой, – тихо произнес он, и на мгновение показался брат, которого я знала. Никто сильнее не сочувствовал раненым существам, которых мы с папой находили в лесу. Если ему не удавалось спасти их, это разбивало ему сердце. Мама много раз объясняла нам, что смерть – это часть жизни и что любая душа, после того как немного отдохнет в стране вечного лета, перерождается. Но он все равно из-за них плакал.

Я с облегчением покинула склеп, и Раду повел нас в свой кабинет. Он сел за письменный стол, в то время как Кирилл направился к маленькому дивану, стоящему под окном. Лупа прислонилась к стене возле двери, словно хотела быть первой, кто выйдет из этой комнаты. Я застыла в нерешительности, пока дедушка не указал на стул перед своим столом.

– Хорошо, что теперь у нас появилась уверенность. – Верховный жрец разложил на столе документы.

Интересно, о какой уверенности он говорил? По-моему, у нас только вопросы.

– Где именно находится Карайман? – не позволю отговорить меня от принятого решения.

– К востоку отсюда, посреди гор. Это очень уединенное место.

– Софию волновала какая-то определенная тема? Какими исследованиями она собиралась там заняться?

– Она не занималась ничем конкретным. Карайман открывается каждый год между Имболком и Бельтайном. Мелинда разрешает ведьмам, викканам и стригоям встречаться там, чтобы учиться, изучать нашу историю и завязывать знакомства, – объяснил Раду. – София попросила разрешить ей участвовать в съезде в этом году, и я ее отпустил.

– Кто-нибудь из вас когда-нибудь там был? – я повернулась к брату и сестре.

– Мне до сих пор успешно удавалось этого избежать. – Лупа теребила черную бархатную ленту на шее, в центре которой висела серебряная звезда. – Не вижу смысла прикидываться, будто меня волнует мирное сосуществование, и пока Мелинда Дюмонт отказывает нам в доступе к библиотеке Нексора, я бойкотирую это мероприятие.

– Библиотека Нексора? – с любопытством переспросила я. – Что это такое?

Явно раздраженная моей неосведомленностью, Лупа застонала.

– В Караймане есть две библиотеки, – нехотя начала она. – Одна – прославленной, потрясающей королевы Эстеры, – в ее тоне ясно слышалось, что сестра совсем не считала Эстеру потрясающей, – и библиотека теней Нексора. – Она усмехнулась. – И в то время, как в библиотеке Эстеры собрана скучная фигня о белой магии, Нексор позаботился о том, чтобы темные знания тоже не были утрачены. Умный мужчина, если хочешь знать мое мнение.

– Значит, Нексор был черным магом?

– Да, и не только, – сказал Кирилл. – Еще он был возлюбленным Эстеры. Просто об этом не принято говорить открыто.

Когда Лупа его перебила, в ее голосе зазвучал цинизм:

– Даже ведьмы предпочитают забыть, что их великая королева любила самого жестокого и беспощадного колдуна своего времени. Этот факт не очень хорошо смотрится в анналах их истории.

– А у Софии мог быть доступ в библиотеку? – мысленно я сделала себе пометку как можно скорее побольше разузнать об Эстере и Нексоре.

– Только если ей разрешила Мелинда, – сказал Раду. – Однако это было бы весьма необычно.

Я решила держать этот вариант в голове.

– Ты когда-нибудь был в Караймане? – обратилась я к Кириллу.

– Уже дважды. Последние два года. Это очень вдохновляет.

Такой выбор слов вызвал у меня улыбку.

– А почему не в этом году? Можно участвовать каждый год?

– Вообще-то да, и все еще можно присоединиться. Многие остаются там не на все время. – Его взгляд метнулся к Раду. – В этом году верховный жрец счел, что мне лучше быть в Раске.

– Я изменил свое мнение, – ответил дедушка. – Вы, все трое, присоединитесь к съезду, а Магнус будет вас сопровождать.

– Никто меня туда не затащит, а Магнус и подавно, – отказалась Лупа.

– Тогда ты примешь обет молчания, – парировал Раду. – Можешь выбирать.

– Хорошая идея. Два года без твоих язвительных комментариев, сестричка. Я в любом случае отправляюсь в Карайман. – При этих словах у Кирилла загорелись глаза.

– Ты никуда не отправишься, если Лупа откажется. Либо она идет с вами, либо я пошлю Валеа одну с Магнусом.

Кадык Кирилла дернулся, и свет в его глазах погас.

– Шантаж, дедушка? – презрительно поинтересовалась Лупа. – И почему мне на секунду показалось, что я могу сама принять решение?

– Ты можешь принять решение. Это твои варианты. Выбирай. – Раду поднялся. Для него дискуссия была окончена, и я поразилась, как естественно он отдавал приказы. На самом деле он не имел на это права. Он мог направлять нас в вере, но не определять нашу жизнь. – Отправитесь завтра утром.

– Оставь здесь хотя бы Валеа. – Обеспокоенный тон Лупы мне, наверно, почудился. – Она даже не представляет, во что ввязывается.

– Ей известно достаточно, – отрезал он.

– Она будет только мешаться под ногами. Мы узнали то, что хотели узнать. Отправь ее обратно в Аквинкум. Там она будет в безопасности, – невозмутимо потребовала Лупа.

– Я не вернусь назад, – перебила сестру я. – Ни в коем случае. – Среди людей я никогда по-настоящему не чувствовала себя в безопасности, и это не изменится.

– Как будто у тебя есть право выбора, – вмешался Кирилл и встал. – Последнее слово за верховным жрецом, и ты подчинишься, как и все мы.

– Так и будет. – Раду оперся на стол. – Оставить тебя здесь и воспользоваться твоей помощью было непростым решением. Но это необходимо, – заявил он.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала я, несмотря на неловкость из-за этого спора.

– Я всегда просто пытался тебя защитить. Желал тебе прожить мирную жизнь рядом с людьми. – Его голос смягчился.

Но у меня ее не было. Каждый день становился борьбой, и он не мог этого не знать. В детстве я до смерти боялась жить среди людей.

– Но мы живем в опасные времена. Каждый из нас должен выполнить свой долг. На съезде участники работают над Хроникой Ардяла. Его цель – доказать, что эти земли принадлежат всем нам, и ни один народ не имеет на них особого права. Тебе понравится.

– А пока все работали над этой дурацкой Хроникой, – Лупа положила ладонь на ручку двери, – Селеста продумывала план мести и до упаду смеялась над нами. И теперь мы в еще большей опасности, чем прежде.

Что же произошло между Раду, моими братом и сестрой? Такая враждебность меня пугала.

– Вы отправляетесь завтра рано утром, – завершил разговор Раду и посмотрел на Лупу, которая лишь коротко кивнула. – Никогда не забывай, что ты не можешь полагаться на свою магию, – настойчиво сказал он мне. – Лупа и Кирилл унаследовали силы вашей матери. А ты – только отца. Он был хорошим мужем для моей дочери и хорошим отцом для вас, но его магия была слаба. Пообещай мне быть осторожной.

– Я тебя не разочарую.

Папа не был слабым. Все во мне противилось пренебрежительному дедушкиному тону. Он не имел права так говорить о нашем отце. «Но он вас не защитил», – прошептал голосок у меня в голове.

Позади меня Лупа распахнула дверь и вылетела наружу. Дед встревоженно смотрел ей вслед.

В эту первую ночь на родине о сне не могло быть и речи. За все годы, что мечтала о возвращении, я никогда не чувствовала себя такой несчастной. Я должна была светиться от радости, находясь рядом с живыми братом и сестрой. Вместо этого я лежала одна в чужой комнате, а глаза обжигали слезы. Уткнувшись лицом в мягкую подушку, от которой пахло свежими травами, я злилась на саму себя, потому что оказалась чересчур трусливой, чтобы найти Кирилла и выяснить, в чем он меня обвиняет. Что-то в нем сломалось. Впрочем, следующие несколько недель мы проведем вместе, и я покажу брату, что люблю его и что в будущем он может на меня положиться. Ясно одно – как бы он меня ни отталкивал, я буду бороться за него и никогда больше не отпущу.

Глава 6

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Магнус и двое других корбиев полетели с нами в Карайман. Магнус вновь взял меня под свой плащ, прежде чем трансформироваться. Раду не стал выходить, чтобы попрощаться с нами, однако Кирилла и Лупу это, похоже, не удивило, и если честно, меня тоже устраивал такой вариант. Не хотелось слушать еще одну перепалку.

Мы направлялись далеко в горы, которые полуаркой охватывали Ардял и плавно переходили в речные долины Моравы. К небу тянулись верхушки огромных елей, а от леса исходили знакомые запахи. В какой-то момент Магнус снизился и полетел вдоль тропы, которая за железными воротами через лес уходила круто вверх. Сквозь густые кроны не пробивался ни один луч света, а корни деревьев, росших по обе стороны от дорожки, разветвлялись в непроницаемый лабиринт на темной почве. Между черными стволами деревьев поднимались клубы тумана, ограничивая видимость всего парой метров. Тем не менее мне казалось, что я заметила движение среди деревьев. За лесом протянулась долина, а потом показался Карайман. От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Замок стоял на скалистом выступе, за которым, словно бдительные стражи, тянулись к небу горы. Башни замка будто доставали до пелены облаков. Я даже не могла сосчитать огромное количество острых шпилей. Зловещие фигуры на башнях охраняли здание с головокружительной высоты, а несметное множество окон, казалось, наблюдали за нами и оценивали. Хотя было уже за полдень, солнце едва осмелилось подняться. От равнины все выше и выше вилась дорога ко входу в замок. Справа и слева от нее зияли крутые обрывы. Когда мы достигли скалистого плато перед замком, Магнус приземлился и перевоплотился обратно. На засыпанной серым гравием площадке перед порталом стояла изящная открытая карета. Она едва ли годилась для того, чтобы возить кого-то по этой суровой местности.

Мой взгляд опять переместился на крепость, которая как будто врастала в гору. Гигантская и мрачная, она выглядела не очень-то гостеприимно, но впечатляюще. Никогда раньше не видела подобного зрелища. Крепость расширялась с течением времени. Я с нетерпением ждала возможности рассмотреть ее изнутри. Потом оглянулась на лес за долиной.

– В этом лесу вы нашли Софию?

– Да, и поэтому лучше держись от него подальше, – заявила Лупа. – Даже если тебя не найдет убийца Софии, можешь столкнуться с вольхом.

Под зеленый плащ ковена она надела кроваво-красное платье. Она выглядела просто потрясающе, но я считала, что рубашка и льняные брюки, в которые оделась я, гораздо практичней в полете. В замке Лупа наверняка замерзнет.

– Что такое вольх?

– Существо, способное принимать облик ящерицы или дракона, – откликнулся Кирилл. Он не сводил с замка глаз, а его ладони то сжимались, то разжимались; верный признак нервозности. Эта привычка у него с детства.

– В один момент он – всего лишь тень, а в следующий тебя уже сжигает его пламя, – добавила Лупа. – Но что гораздо важнее, опасайся овинника. Они приносят неудачу, даже если просто посмотришь на них.

– Здесь нет овинников, Лупа, – почувствовал необходимость приструнить ее Магнус. Корбий мрачно косился на карету.

Лупа хихикнула:

– Признай, ты мне поверила.

Я закатила глаза:

– Как по-детски.

Сестра пожала плечами:

– Может быть, но и забавно тоже. Магнус прав, овинников давно уже нет. К сожалению.

– Помни о том, что пообещала Раду, – строго осадил ее Магнус. – Ты будешь поддерживать Валеа и помогать ей. А это значит, что ты должна перестать ее злить.

– Само собой, я постараюсь оправдать ожидания верховного жреца, – заявила Лупа. Видимо, Раду еще раз с ней поговорил.

– Это будет впервые, – тихо пробормотал Магнус и добавил: – Просто помоги Валеа освоиться. Этого уже будет достаточно. – Он был олицетворением терпения. Для меня оставалось загадкой, как у него это получалось.

– Мы с Кириллом нашли бы убийцу и без нее, – повторила свой протест сестра.

– Возможно, но с помощью Валеа это будет гораздо быстрее. По-моему, она гораздо дипломатичнее, чем ты, и знает, каким путем шла София, – ответил Магнус.

Я понятия не имела, как найти дорогу Софии. Однако об этом лучше не распространяться.

– Ты, наверно, имел в виду скучнее, – дерзко заявила Лупа. – Я собираюсь прижать Ивана, и он расскажет мне, что сделал с Софией.

– Просто помни, что нельзя использовать вредящие чары, потому что иначе Мелинда так быстро вышвырнет тебя из замка, что ты и моргнуть не успеешь, – заметил Кирилл. – С ней шутки плохи.

– Не бойся. Я не трону и волоска на головах стригоев. Тем более Алексея.

Я наблюдала за братом, скулы которого слегка порозовели.

– Можешь ему хоть все ногти по одному выдрать, мне все равно, – процедил он и бросил на меня хмурый взгляд.

Лупа звонко рассмеялась.

– Мы же оба знаем, не пройдет и дня, как ты простишь его за то, что после съезда в прошлом году он бросил тебя, не сказав ни слова. И тогда мне не будет дозволено даже косо смотреть на него.

Кирилл скрестил руки на груди.

– Ничего подобного.

– Надеюсь. Немного гордости тебе не повредит. Только не позволяй ему снова тобой манипулировать. – В ее словах прозвучало беспокойство.

– Алексей – так звали молодого человека, которого я видела вместе с Иваном в воспоминаниях Софии, – осторожно вклинилась я.

– Они с Иваном друзья, – пояснил Кирилл. – Всегда бывают здесь вместе.

– А еще он младший брат Николая Лазаря, – подчеркнуто услужливо добавила Лупа. – И такой же ублюдок, как он.

У меня пересохло во рту.

– Буду знать. – Он тоже будет здесь? Меня затошнило. В нашу последнюю встречу я повела себя не лучшим образом.

– Алексей не ублюдок, – встал на его защиту Кирилл. – Он просто… сложный.

Лупа лишь презрительно фыркнула.

Магнус не участвовал в разговоре, прощаясь с корбиями, которые принесли Кирилла и Лупу. Он обернулся, когда ворота замка с грохотом распахнулись и оттуда вышла невероятной красоты женщина. Заметив нас, она на секунду остановилась, после чего без колебаний спустилась по широкой лестнице. Неторопливой походкой она подошла к нам. Впрочем, ее не волновали ни мой брат, ни сестра, ни я – лишь Магнус. Волнистые волосы цвета воронова крыла, разделенные на прямой пробор, акцентировали внимание на лице в форме сердечка. Стройное, но фигуристое тело было облачено в цельный костюм, белоснежный, как и ее кожа. Накрашенные кроваво-алой помадой губы изогнулись в сардонической улыбке, когда она остановилась так близко перед Магнусом, что их носы почти касались друг друга. Женщина сверкнула белоснежными кончиками клыков. Интимным жестом провела указательным пальцем по шарфу у него на шее и поцеловала в губы. Он и глазом не моргнул.

– Лично доставляешь сюда овечек верховного жреца? Он что, понизил тебя в должности, или ты по-прежнему его самый преданный раб?

– Кайла, – откликнулся корбий, игнорируя ее оскорбления. – А ты по-прежнему шлюха Николая?

Я вздрогнула при упоминании Николая, однако Кайла лишь звонко рассмеялась:

– А зачем мне менять что-то настолько приятное? Ты же меня знаешь. Я ненасытна. – Она опять дернула его за шарф. – Именно это тебе во мне особенно нравилось, не так ли?

К моему изумлению, Магнус покраснел и отошел от нее. На мгновение мне показалось, что он сейчас превратится и улетит.

Видимо, Кайла тоже так подумала, потому что провокация исчезла из ее голоса, когда она поспешно добавила:

– Очень рада тебя видеть. – Она с тоской посмотрела на замок. – Почти не верится, что прошло четыре года, с тех пор как мы тут были. А тебе?

– Я об этом не думал. – Магнус отодвинулся от нее еще дальше. Лупа и Кирилл точно так же не сводили с них глаз, однако эти двое, похоже, забыли, что рядом есть зрители. – Лучше бы я никогда сюда не приходил.

Она заправила волосы за ухо:

– Ты мог тогда отказаться, но, разумеется, не захотел разочаровывать Раду. Он правда иногда дает тебе угощение за твою верную службу?

Тело Магнуса напряглось, он плотно сжал зубы. Еще одно слово Кайлы, и наш страж либо ее придушит, либо набросится на нее и поцелует. С абсолютной уверенностью я сказать не могла, но напряжение между ними казалось настолько взрывоопасным, что хватило бы одной-единственной искры. Учитывая, что Магнус всегда вел себя сдержанно и никогда не проявлял эмоций, эта женщина чересчур быстро вывела его из себя. Поразительно.

Кайла победно усмехнулась, словно выполнила свою миссию, развернулась и, вышагивая в сапогах на высоких каблуках, поплыла по гравийной дорожке к карете. Потом села на место кучера.

– Приятно было с тобой поболтать, – крикнула она и щелкнула кнутом. Две лошади тронулись и так быстро помчались по узкой дороге, что я бы не удивилась, если бы экипаж сорвался с обрыва. Магнус, судя по всему, опасался примерно того же, поэтому не сводил с кареты встревоженного взгляда, пока она не достигла равнины.

– Значит, это знаменитая Кайла Ангель, – нарушила молчание Лупа. – Не знала, что вы знакомы. – Магнус не мог не заметить нотки интереса в ее голосе. – Жаль, что она не осталась.

– Мы не знакомы, – огрызнулся на нее он.

– А мне показалось, что вас связывают довольно близкие отношения, – промурлыкала сестра. – Я думала, она трахнет тебя прямо на подъездной дорожке.

– Раду следовало вымыть тебе рот с мылом еще в детстве, – отрезал корбий.

– Это было бы вполне безобидно, в отличие от того, что он на самом деле с нами сделал, – ответила она таким тоном, что у меня мурашки побежали по коже. – Ему известно, что у тебя с ней было?

– Не существует таких вещей, которые неизвестны верховному жрецу, – холодно заявил Магнус, и я добавила этот пункт в список того, о чем мне нужно разузнать подробнее. – Кайла, Николай и я четыре года назад вместе находились в Караймане, – нехотя объяснил он. – Она уже тогда была расчетливым манипулятором, и сейчас ничего не изменилось. Все, что она делает, служит единственной цели – продвижению интересов Лазарей.

– Как и ты делаешь все, чтобы угодить Раду. Вообще-то вы бы идеально друг другу подошли, – прокомментировала Лупа.

Магнус накинул на голову капюшон:

– Я исполняю его приказы, потому что они идут на пользу всем нам. Мы – община. Интересы отдельной личности не имеют значения.

– Слова истинного викканина, – язвительно прошептала Лупа и шагнула в открытые ворота. – Давайте покончим с этим.

Я держалась рядом с Магнусом. В детстве он всегда появлялся только тогда, когда приходило время менять мое место жительства. Восемь лет подряд корбий искажал воспоминания приемных семей, в которые меня устраивал. Заметал мои следы, чтобы меня никто не нашел. Но он никогда со мной не общался. Повзрослев, я пыталась расспрашивать его об Ардяле, однако мужчина продолжал отвечать односложно. Иногда я его ненавидела, потому что он был моей единственной связью с домом, а он меня игнорировал. Тем страннее было, что теперь он казался мне роднее брата и сестры.

– Почему Кирилл и Лупа ненавидят верховного жреца? Что он им сделал?

– Спроси у них сама. Я не вправе об этом говорить. Это их история.

– Тогда давай о твоей. Четыре года назад вы с Кайлой были вместе? – я невозмутимо задала следующий вопрос, хоть и не ожидала получить на него ответ.

– Да.

Пусть он и был также немногословен, как обычно, но теперь меня остановить было сложно.

– Николай Лазарь тоже приедет? – спросила я, надеялась услышать «нет».

– Да.

Я вздохнула:

– Не помешало бы узнать о нем чуть больше. Я подозревала, что он состоит в сговоре с королевой ведьм, потому и попросила дедушку о помощи.

– Что Раду рассказывал тебе о Лазарях?

– Ничего. Он даже не поговорил со мной наедине.

Магнус вздохнул:

– Лазари никогда не заключат союз с королевой ведьм, и тем не менее будь с ним осторожна. По всей вероятности, он как-то выведал, что ты еще жива. Хотя мне любопытно, как именно ему это удалось. Официально трое внуков верховного жреца мертвы. Только Раду и мне известно, кто вы на самом деле, и я точно никому ничего не говорил. Отвечая на твой вопрос, Николай приедет сегодня. Он сопровождает свою младшую сестру, которая много лет мечтала, чтобы ей разрешили посетить Карайман. Можно подумать, у этого мерзавца нет других дел.

Я выгнула бровь. Сердце викканина должно быть свободно от затаенной злобы и гнева. Приятно осознавать, что не только у меня возникали трудности с этими высокими стандартами.

– Прости. – Магнус сделал глубокий вдох.

– Николай утверждал, что нашел меня случайно. Учуял мою магию.

– Неважно, что утверждает Лазарь, – сказал Магнус. – Не верь ему. Николай оказался в Аквинкуме не без причины. Он что-то замышляет. Пока еще он всего лишь один из семи магнатов, но рано или поздно они изберут его своим палатином. Эта должность пустует, с тех пор как умер его отец. Магнаты годами спорят, кто будет наследовать Никите Лазарю. Сейчас, после возвращения королевы, им придется принять решение. Их семействам нужен могущественный лидер. Тот, кто их объединит, и Николай добьется своего. Тогда политику стригоев будет определять он, но миролюбием он не отличается. Жаждет мести за смерть отца.

– А какую роль играет Кайла Ангель? – никогда не видела Магнуса таким разговорчивым. Точнее, никогда не слышала, чтобы он произносил столько слов подряд за один раз. Будь у него менее отстраненный вид, я бы подразнила его по этому поводу.

– Кайла – его любовница. Возможно, однажды он сделает ее своей женой. По крайней мере, она на это надеется.

Эта новость не должна задевать меня так, как получилось на самом деле. Той ночью я не спросила у Николая, есть ли в его жизни другая женщина. Даже не задумалась об этом, я просто взяла то, что он мне дал. Моим единственным оправданием служило то, что мне было страшно и одиноко. Но вот какие оправдания у него? Естественно, он ничего мне не должен, даже думать об этом смешно. И все же мысль о том, что в Ардяле его ждала возлюбленная, в то время как он был со мной, оказала отрезвляющий эффект. С другой стороны, это поможет мне сохранять ясную голову в будущем.

Мы дошли до широкой лестницы, на верхней площадке которой нас ждали Лупа и Кирилл, и Магнус ушел вперед. Беседу со мной он считал оконченной, хотя у меня осталась еще масса вопросов. Я последовала за ним и как раз догнала брата и сестру, когда наружу вышла пожилая женщина. Она внимательно посмотрела на нас.

– Магнус, – поздоровалась она с корбием.

– Бредика. – Он наклонил голову.

– Ты только что разминулся с Кайлой.

– К сожалению, нет, – прорычал мужчина. – Это Бредика Фату, – представил он женщину нам. – Управляющая Караймана. – Она была ведьмой с красно-коричневой кожей, немного изогнутым носом и рыжими волосами оттенка ржавчины, строго зачесанными назад. Ни одна курчавая прядь не осмеливалась выбиться из-под заколок. Худощавую фигуру скрывало синее как ночь платье в пол, делающее ее похожей на гувернантку.

– Кирилл, рада, что ты все-таки нашел время прийти сюда, – поприветствовала она моего брата. – Раду сообщил мне, что в этом году ты собираешься изучать другие темы. Я отложила для тебя в лаборатории парочку книг, которые, как мне кажется, могли бы тебя заинтересовать.

– Благодарю, – смущенно пробормотал Кирилл и слегка ей поклонился. – Я изменил свои планы и надеюсь, что не причиню вам неудобств.

– Ни в коем случае. – Она подняла ладонь и погладила его по руке. Очевидно, управляющая ему симпатизировала. – Я очень рада, что ты здесь. Мы по тебе скучали.

– Я тоже рад, – прошептал он.

– Можешь снова занять свою прежнюю комнату. – Она ему подмигнула. – Я специально держала ее свободной для тебя. Только Алексей уже заселился. – С этими словами ведьма повернулась к Лупе и поэтому не заметила, как Кирилл побледнел. – Кого еще ты мне привел, Магнус?

– Я Лупа. Член ковена Пател, – объявила сестра и протянула ей руку, которую Бредика пожала после секундного колебания.

– Очень уверенный в себе ребенок, – пробормотала ведьма. – Необычно для твоего ковена.

– Я сестра Кирилла, и мне двадцать четыре года, – сердито произнесла Лупа. – Так что я уже не ребенок.

– Ты так же одарена, как и он? – спросила женщина. – Вы можете учиться вместе.

– Меня не интересует целительство, – грубо ответила Лупа. – Зато я очень интересуюсь библиотекой Нексора.

– Доступ туда разрешен только нашим библиотекарям, – отказала ей Бредика. – А как тебя зовут? – обратилась она ко мне.

Вчера вечером послушница передала мне записку от Раду, в которой он велел мне не раскрывать ни мое происхождение, ни происхождение Лупы и Кирилла. Никому нельзя знать, что Лупа и Кирилл мои родственники, а Раду – наш дедушка. Любопытно, как после смерти наших родителей ему удалось создать новые личности еще и Кириллу с Лупой? Единственное, как я могла себе это объяснить: мама с папой не очень часто бывали в Раске. Что тоже странно.

– Валеа Греку. С недавних пор тоже вхожу в ковен Пател.

– Сколько тебе лет? – подбадривающе улыбнулась женщина.

– Двадцать два.

– Поздновато для первого участия. Ты давала обет молчания?

– Нет. Я выросла среди людей и только вчера вернулась в Ардял.

Кажется, ее взгляд стал подозрительным.

– Среди людей? Как необычно. Раду, должно быть, очень высокого мнения о тебе, раз так скоро отправил тебя в Карайман.

– Мой отец был человеком, – солгала я, но это, по крайней мере, частично объясняло мою жизнь в Мунтении. – Мама жила с ним в Аквинкуме. Родители умерли, когда мне исполнилось десять. Мама была членом ковена Пател. Теперь я хочу как можно больше узнать о своей второй родине, и верховный жрец решил, что Карайман станет идеальным местом для этого.

– Как умно с его стороны. – Она улыбнулась. – Он, наверное, точно знает, что для тебя лучше. Тем не менее многое покажется непривычным. Если возникнут вопросы, обращайся ко мне.

– Она разберется, – без тени дружелюбия сказала Лупа. – И у нее же есть мы.

– Но ты тоже никогда не была в Караймане, а пребывание здесь может оказаться довольно трудным.

– Спасибо за предложение, – вежливо ответила я, чтобы закончить спор между ведьмой и Лупой. Я не хотела ни особого отношения к себе, ни особого внимания. Хотела просто спокойно найти зацепки, которые помогут нам в расследовании смерти Софии.

– Сегодня приедут и другие новые участники, – сообщила Бредика и повела нас в холл замка. – Вам уже готовят комнаты. А пока я отведу вас в гостиную. Там вы сможете подождать.

– Кайла тоже подала заявку? – спросил Магнус. – Или она просто привезла сюда сестру Николая?

Бредика повернула голову в его сторону:

– Она член делегации стригоев.

– А Лазарь?

Судя по виду Бредики, ей очень хотелось закатить глаза, что совершенно не вязалось с ее строгим образом. До нас донесся шум от ворот.

– Оба брата будут здесь. До Бельтайна. Ты все равно хочешь остаться? Нам не нужны стычки, а у тебя нет никаких обязательств.

На мгновение Магнус словно задумался над этим вариантом, затем покачал головой:

– Нет, есть.

– Даже знать не хочу какие, – пробормотала Бредика. – Я лишь надеюсь, что все пройдет более мирно, чем четыре года назад.

– Сомневаюсь, – со злорадной ухмылкой заявила Лупа.

Бредика проигнорировала ее и пошла дальше, а мы последовали за ней через огромный холл, высокие каменные стены которого освещало бесчисленное множество факелов. На следующий этаж вела огромная лестница, а позади нее виднелись еще две, более узкие. По потолку холла тянулось изображение звездного неба со всеми двенадцатью знаками зодиака. Как мне найти здесь проход, в котором исчезла София? Как выяснить, что с ней случилось? Прямо сейчас я чувствовала себя как жертва кораблекрушения в огромном море, которая не имела ни малейшего понятия, куда плыть, чтобы добраться до берега.

Нам навстречу вышла молодая женщина, тоже ведьма. На ней было платье, похожее на наряд Бредики, только на ней оно выглядело как форма.

– Моя ученица Амелия, – представила ее Бредика. – Она помогает мне вести хозяйство замка. Ты не отведешь наших гостей в гостиную? Это Лупа и Валеа. Кирилла и Магнуса ты уже знаешь. А я встречу других участников.

– Кирилл, рада снова с тобой увидеться.

Он ей улыбнулся, после чего девушка взяла его под локоть.

– Алексей очень обрадуется, что ты все-таки приехал.

Его улыбка угасла:

– Он не связывался со мной с тех пор, как мы уехали в прошлом году.

– О, – в первый момент помощница Бредики растерялась, не зная, что на это сказать, и ей потребовалась пара секунд, чтобы придумать ответ. – Наверно, был очень занят.

Лупа презрительно фыркнула, услышав эту очевидную отговорку.

– Конечно, занят. Мы даже в Раске слышали о его выходках. Этот кровосос времени даром не теряет.

– Он немного безбашенный, – согласилась Амелия, откинув с лица прядь черных волос. Ее правый висок украшала крошечная татуировка в форме луны. – Наверняка у него были свои причины. Уверена, что все прояснится. Он очень помогает своему брату.

Мы переступили порог гостиной, и я с любопытством огляделась по сторонам. Разговоры присутствующих смолкли.

– Лупа, Кирилл, Валеа и Магнус из ковена Пател, – торжественно объявила Амелия.

Лупа уверенно вошла в комнату, словно королева, представшая перед своими подданными. Она целенаправленно устремилась к двум викканам. На девушке был синий плащ, а на мужчине – бирюзовый. Кирилл последовал за ней, в то время как я застыла в дверях. Это не то помещение, которое я видела в воспоминаниях Софии. То выглядело намного просторней, но не менее роскошным.

– Принести тебе что-нибудь? – спросила Амелия. – Карайман при первом посещении может показаться довольно пугающим, но иногда чай творит чудеса.

Я как раз собиралась покачать головой, когда позади нас раздался чей-то голос:

– Принеси ей липового чая, Амелия. С сахаром и молоком. И пару печений.

Девушка опять посмотрела на меня.

– Он всегда так делает, – заявила она. – Алексей воображает, будто знает, кому что нравится. И в большинстве случаев оказывается прав.

– Я не люблю липу. Но ромашка вполне подойдет.

Амелия широко улыбнулась, и на миг я подумала, что она покажет язык бесстыжему собеседнику. Но ведьма сдержалась.

– Сейчас приготовлю. – С этими словами помощница управляющей поспешила в коридор.

Не оборачиваясь, я прошла в глубь комнаты.

Сзади послышался смех.

– Готов поспорить, ты солгала. Признайся. Ты же любишь липу. Просто хотела мне досадить. Нет ведь ничего скучнее ромашки.

– Ничего подобного. Увы, в случае со мной ты ошибся. И мне, может быть, нравятся скучные вещи. – Теперь я все-таки оглянулась на него.

Алексей Лазарь нагло мне улыбнулся.

– Сомневаюсь. – Он производил почти такое же впечатление, как и его брат. Но лишь почти, потому что в нем ощущалось больше мальчишеской энергии. С кожаными штанами стригой носил черную рубашку с рюшами на воротнике и длинный черный плащ. В мочках обоих ушей сверкали маленькие бриллианты. – А возможно, мне просто нужно снова немного потренироваться. – Он слегка наклонился вперед, на лоб упала прядь серебристых волос. – Ты прибыла с Кириллом. Скажи-ка, насколько он на меня зол? – на секунду в серых глазах мелькнуло беспокойство. – По шкале от одного до ста.

– Мы не особенно близки, но боюсь, тебе придется расширить свою шкалу еще как минимум пунктов на пятьсот.

Кажется, он расстроился.

– Значит, все так плохо. Это его старшая сестра? – парень выпрямился и скептически покосился на Лупу. – В любом случае она меня терпеть не может, я это чувствую, даже не обменявшись с ней и словом. Он мне про нее рассказывал. Держу пари, с ней мой шарм не сработает.

– Это пари ты бы выиграл, – сухо отозвалась я.

– Проклятье. Так и знал.

– Отвали, Алексей, – прорычал у меня за спиной Магнус. – И лучше держись подальше от членов моего ковена.

Губы Алексея дернулись – его это явно позабавило.

– Калин, – с наигранной радостью поприветствовал он Магнуса. – Вы только посмотрите. Кто бы мог подумать. Я все меньше жалею, что решил сюда приехать. А ведь поначалу я пришел в ужас от одной мысли, что придется стеречь младшую сестренку. Нет ведь ничего тупее, чем приглядывать за кем-то и хорошо себя вести. Как я рад, что не оставил все удовольствие Кайле и Николаю. В итоге еще буду благодарен Селии. – Он отвесил мне поклон, не дожидаясь ответа корбия. – Увидимся. – На этом Лазарь вернулся к другим стригоям, не забыв стрельнуть взглядом в Кирилла, который тот в свою очередь стоически проигнорировал.

– Мне не требовалось твое вмешательство, – тихо сказала я Магнусу. – Раз я должна выяснить, что произошло с Софией, то мне придется общаться с окружающими. – Я старалась сохранять вежливый тон, однако получалось с трудом. Внутреннее напряжение росло с каждой минутой, и оставалось только надеяться, что оно исчезнет, после того как я переживу встречу с Николаем.

– Ты его не знаешь. Алексей Лазарь втирается к тебе в доверие, и ты, сама того не замечая, выдаешь ему все свои секреты.

С Кириллом он поступил так же?

– Я буду осторожна, – отрезала я. – Я уже не ребенок.

Магнус будто и вовсе не слушал меня и не сводил взгляда с двери.

– Алексей еще хуже, чем его брат, если такое возможно. Просто учти, что я тебя предупреждал. Его обаяние смертельно. Он лжет и обманывает, как только открывает рот, и никого не уважает.

– Благодарю за непредвзятую оценку. – Раздраженная, я отошла к одному из арочных окон. Неужели он думал, что я не в состоянии сама раскусить эту мальчишескую маску?

Между тем пошел дождь и небо над замком затянули темные тучи. Я окинула взглядом комнату. Девушка-стригой подсела к нескольким ведьмам, а Магнус рукопожатием поприветствовал ведьмака, после чего они углубились в беседу. Кирилл все-таки наблюдал за Алексеем, а Лупа продолжала болтать с двумя викканами. Я не знала, сколько лет присутствующим стригоям, однако всем викканам и ведьмам было примерно по двадцать с небольшим. За исключением Магнуса, из-за которого планка среднего возраста участников поднималась. Среди людей я нередко ощущала себя лишней и надеялась, что в Ардяле это изменится. Теперь же стало ясно, что к людям я, по крайней мере, привыкла, зато здесь опять почувствовала себя чужой. Впрочем, если я буду и дальше стоять одна у окна, то это и не изменится.

– Твой чай. – Амелия подошла ко мне и поставила чашку на подоконник. На блюдце лежало два печенья, как и заказывал Алексей.

– Большое спасибо. Не подскажешь мне, что будет происходить дальше?

– Амелия покажет нам комнаты, а потом мы все вместе отправимся есть, – встрял молодой и звонкий женский голос.

Я повернулась к его хозяйке. Миниатюрной, чуть ли не хрупкой, и очень бледной. У нее под глазами пролегли темные круги, казавшиеся почти фиолетовыми.

– Прости, Амелия, не могла бы ты и мне приготовить чаю? – девушка подняла повыше небольшой мешочек, от которого исходил аромат разнотравья. – Если тебя не затруднит.

– Совсем не затруднит. Тебе еще что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Меня и так мучает совесть за то, что беспокою тебя этим. У тебя наверняка много дел.

– Все в порядке. Сейчас вернусь.

Я ожидала, что девушка уйдет, как только удалится Амелия, однако она осталась со мной.

– Меня зовут Селия Лазарь. Мой брат только что действовал тебе на нервы. Я хотела за него извиниться. На самом деле он больше чем на сотню лет старше меня, но это не делает его намного взрослее.

Проигнорировав протянутую руку, я дружелюбно ей улыбнулась. В воспоминаниях Николая они с Селией вместе катались на лошадях. Я тогда слышала только ее голос, но сомневалась, что это хрупкое создание удержится в седле.

– Я Валеа. Валеа Греку.

– Ты здесь впервые, верно? – она прислонилась к подоконнику. – Я тоже. С удовольствием приехала бы и раньше, но Николай не позволял. Он мой самый старший брат.

– Магнат вашего семейства, так?

– Да. И поэтому воображает, что может указывать мне, что делать. И к сожалению, ему это сходит с рук. В этом году он наконец разрешил, и теперь меня сопровождает половина его подчиненных. – Она указала подбородком на Алексея, увлеченного разговором с другим стригоем. – Оба моих брата, Кайла и даже его главнокомандующий останутся здесь. Так что это будет и вполовину не так весело, как я себе представляла. А ведь они столько раз рассказывали мне, какими интересными были их поездки сюда. Но с ними-то соглядатаев не было. – Девушка всем своим видом выражала недовольство.

По крайней мере, ее братья о ней заботились, в то время как мой стойко меня игнорировал.

– А когда приедет твой второй брат?

– Николай скоро будет здесь. – Селия доверительно наклонилась ко мне, при этом слегка покачнувшись. – Можно подумать, у него нет дел поважнее.

То же самое недавно говорил Магнус. По моим прикидкам, Селия выглядела приблизительно на восемнадцать или девятнадцать лет. Во всяком случае, таким был ее человеческий возраст до того, как ее обратили. И она права, если стригойка не могла сама позаботиться о себе, то кто тогда мог?

– Я хотела еще хотя бы раз повеселиться, прежде чем… – Она осеклась, когда один из стригоев отделился от группы и так быстро вырос рядом с ней, что я практически не заметила его движений. Положив руку Селии на плечо, он подозрительно покосился на меня.

– Эй, – обратился к ней парень. – Тебе надо присесть. – Он кивнул в сторону дивана.

– Мы прекрасно общаемся, Арвид. Не переживай. Я скоро вернусь.

– Она викканка. – Это прозвучало так, будто на самом деле он хотел сказать, что я грязь у него под ногами.

Ненамного выше меня ростом, но очень мускулистый, он был одет черную кожаную куртку, почти как у Алексея, шерстяную рубашку под ней, рваные льняные брюки и грязные сапоги. У него на шее висело множество серебряных цепочек с подвесками-крестами или маленькими черепами. Его кожа выглядела не такой бледной, как у других стригоев, и лишь отливающие красноватым блеском глаза выдавали, что он один из них. Черные волосы сильно завивались и доходили до шеи чуть ниже ушей. Юноша воинственно смотрел на меня, однако я невозмутимо выдержала его взгляд. Он меня не пугал, хотя его определенно мучила жажда.

– Я в курсе, что она викканка, – строго отчитала его Селия. – Это и делает наш разговор таким интересным. – Она толкнула его в грудь, однако он не сдвинулся ни на миллиметр. – Сделай мне одолжение и вернись к остальным. Мне не нужен надоедливый третий брат. Вы и с расстояния двух метров можете за мной наблюдать, кроме того, не похоже, чтобы Валеа представляла собой опасность. Я…

– Я поклялся твоей матери, что буду присматривать за тобой, – оборвал ее на полуслове стригой и обратился ко мне: – Ты из ковена Пател, не так ли?

Я кинула.

– Никогда тебя раньше не видел. Раду прятал тебя? – Он обвел меня взглядом с головы до ног, продемонстрировав клыки.

– Хватит, – напустилась на него Селия и раздраженно сдула со лба прядь тонких черных волос, из-за чего показалась еще моложе, чем, вероятно, была на самом деле. – Смысл этих съездов – завязать дружбу и укрепить связь между народами.

Он нахмурился:

– Мои друзья – твои друзья. Больше тебе не нужно.

– Без обид, но почти все твои друзья – тупые пустозвоны. Включая моего дорогого братца.

Я не сдержала смех, за что заработала от Арвида еще один злобный взгляд. Но я надеялась, что он не станет отрывать мне голову на глазах у Селии.

– Мне хотелось бы иметь собственных друзей, а главное – подруг, – хладнокровно заявила та. – И я выбрала Валеа. Она кажется мне самой милой викканкой из всех. – На миг ее взгляд скользнул в сторону Лупы, и сестра Николая поежилась.

– Твой чай, Селия. – Амелия возникла с чашкой в руках. – Ему нужно настояться еще пять минут.

– Ты просто сокровище, – вежливо поблагодарила ее девушка, тем самым напомнив мне ее брата.

Арвид быстро потянулся к чашке и отпил глоток. Потом поморщился от отвращения.

– Какая гадость.

– Это не для тебя, а для меня. – Селия аккуратно забрала чашку у него из рук. – И прекрати первым пробовать все, что я ем и пью. Никто меня здесь не отравит.

– Хм, – фыркнул ее самопровозглашенный телохранитель.

– Тысячелистником, гвоздикой и окопником еще никого не травили. – К нам подошел Кирилл. – Корица. Еще в чае есть корица. Кто тебе его собрал?

Селия дружелюбно улыбнулась:

– Об этом лучше спроси у Алексея. Он был у целительницы. А ты владеешь этим искусством?

Кирилл смущенно убрал волосы со лба:

– Нет. Не совсем. Я бы хотел стать целителем, но верховный жрец не разрешил. – Он избегал моего взгляда.

– Как жаль тратить впустую такие способности, – заявила Амелия. – Ты очень талантлив.

Кирилл смиренно пожал плечами и уже собирался отвернуться, как вдруг к нам шагнул Алексей:

– Она права.

Мой брат оцепенел.

– Привет, – негромко поздоровался с ним стригой, не обращая внимания на всех нас.

Кирилл ему не ответил, и я мысленно сделала себе пометку позже с ним поговорить. Исцелять – его призвание, он не должен позволять Раду лишить его этого.

– Так или иначе, приятно было с тобой поболтать, – бросил Арвид в мою сторону и схватил Селию за руку. – Тебе надо присесть.

Я хмыкнула, потому что никогда не слышала более откровенной лжи. Но так как Алексей не предпринимал никаких попыток помочь сестре, тоже не стала вмешиваться.

– Может, ты соберешь мне новую чайную смесь? – все равно спросила у Кирилла Селия. – Когда эта закончится.

– С удовольствием. – Брат до сих пор не отозвался на приветствие Алексея. – Я бы добавил еще немного дудника. Или, если расскажешь, на что именно жалуешься, я мог бы попробовать что-то совсем другое. – Он вдруг полностью переменился. У него засветились глаза.

Арвид бросил на Алексея разъяренный взгляд.

– Немедленно забудь об этом, – напустился он на Кирилла, когда Алексей не отреагировал. – Мы сами об этом позаботимся. Увидимся. – После этого парень мягко, но настойчиво подтолкнул Селию к другим стригоям.

– Конечно. – Из глаз Кирилла пропал блеск.

Селия оглянулась на нас.

– Простите, – беззвучно сказала она одними губами.

Члены семьи хотели ее защитить. Она дорога им, что, впрочем, совсем не означало, что надо обращаться с ней как с ребенком. Однако это не мое дело.

– Я был бы признателен, если бы ты собрал ей новую травяную смесь, – мягко обратился Алексей к Кириллу. – Может, я провожу тебя в лабораторию, и тогда мы… поговорим.

– Я с радостью соберу ей смесь, но контролировать меня при этом не обязательно, – холодно парировал брат.

– А я имел в виду совсем не то, и ты прекрасно это знаешь. – Алексей выглядел искренне расстроенным.

Что-то мне подсказывало, что ему редко отказывали. По сравнению со стригоем Кирилл казался юным и уязвимым. Во взгляде Алексея отражалось что-то вроде сожаления, пока он смотрел на практически женские черты моего брата.

– Мне жаль, – тихо произнес он. – Очень. – Так как Кирилл ничего не ответил, мужчина спрятал руки в карманы брюк и последовал за Селией и Арвидом.

Я хотела узнать, что произошло между этими двумя, но боль в его глазах заставила меня отложить расспросы.

– Если ты унаследовал мамин дар, то почему Раду не разрешает тебе учиться? – вместо этого спросила я так тихо, чтобы нас никто не услышал.

– Потому что для этого ему пришлось бы отпустить меня в другой ковен, а он терпеть не может терять контроль над чем-то или кем-то, – процедил брат.

– Вам настолько плохо с ним жилось? Что он сделал? За что вы его так ненавидите?

– Ты не хочешь это знать.

По моей шее под волосами побежали мурашки.

– Наоборот. Я хочу все узнать и все тебе рассказать.

Я подняла ладонь, чтобы дотронуться до него, но он так пренебрежительно на меня взглянул, что я опустила руку. А потом Кирилл развернулся на каблуках и просто оставил меня одну. Но так легко ему от меня не уйти. Я буду спрашивать снова и снова. Однажды, когда он начнет доверять мне больше, чем сейчас, ему придется рассказать мне, что случилось в Раске с ним и с Лупой.

Расстроенная, я смотрела на дождь за окном, пила свой чай, а затем из холла до комнаты донесся уверенный твердый стук сапог по мраморному полу.

Глава 7

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Еще до того, как он появился в гостиной, я поняла, что это Николай. Как бы мне ни хотелось еще хоть ненадолго оттянуть эту встречу, деваться было некуда. Вход, точнее, выход здесь только один, а из окон с металлическими переплетами я выпрыгнуть не могла, потому что они не открывались и это было бы чересчур драматично. Изобразив на лице невозмутимость, я попыталась дышать ровно. В комнату вошли три стригоя, и один из них, как и ожидалось, оказался Николаем. Его взгляд первым делом выхватил Селию, которая сидела на диване и с чашкой чая в руках. Он без сомнения убил бы любого из присутствующих, если бы хоть один волосок на ее голове лежал неправильно. Увидев, что она невредима, он немного расслабился. Селия не обращала внимания на брата, пока тот шагал к ней, с развевающимся черным плащом за спиной. Меня он, к счастью, не заметил. Его присутствие ничуть не облегчит мою задачу. Николай не из тех мужчин, которые терпят ложь, а он подумает, что именно это я и сделала. За стригоем по пятам шли Кайла Ангель и Иван, его главнокомандующий. В воспоминаниях Софии он казался беззаботным, но сейчас он выглядел сосредоточенным. Его ледяной взгляд был устремлен к группе виккан. Магнус демонстративно скрестил руки на груди и с вызовом уставился на него. Краем глаза я отметила, как три ведьмы переместились в сторону двери.

Кайла лишь ухмыльнулась, глядя на эту слабую попытку выбраться в безопасное место.

– Мы не кусаемся, – промурлыкала она блондину-ведьмаку с пирсингом на губе, который в ответ бросил на нее сердитый взгляд.

Николай, похоже, ничего этого вообще не заметил. Он остановился перед Селией.

– Малышка, – поздоровался с ней он. – Все ли тебя устраивает?

Хотя я стояла на расстоянии нескольких метров от них, не расслышать теплоту в его голосе было просто невозможно.

– Разумеется, Николай. По твоей просьбе мне подготовили очень красивую комнату, – произнесла девушка и пригубила чай. – Только она, к сожалению, находится в очень уединенном месте, далеко от комнат других участников. – Она невинно взглянула на него. – Наверняка ты этого не знал.

– Знал. Тебе необходим покой, поэтому я организовал такое размещение. – Он сел рядом с ней, скрестив длинные ноги. Язык его тела выражал удовлетворение от принятого решения. Если бы мог, этот стригой, наверное, запер бы Селию в башне, а единственный ключ носил бы на цепочке на шее.

– Это невероятно любезно с твоей стороны, – жизнерадостно откликнулась Селия. – Но я попросила Амелию перенести мои вещи в одну из обычных гостевых комнат. Мне не нужно особое отношение, а в таком отдаленном месте мне было бы страшно.

Все собравшиеся притихли, прислушиваясь к их разговору. Я сжала губы, чтобы не рассмеяться и не начать аплодировать. Так или иначе, а Селия определенно не трусиха, пусть и казалась маленькой по сравнению с внушительной фигурой Николая. И тем не менее мне не удалось полностью скрыть эмоций – уголки рта все равно подрагивали. Покосившись на него, я посмотрела прямо в его удивленные глаза, которые сегодня имели оттенок белого золота. В отличие от Арвида, он явно досыта напился крови, прежде чем приехать. При встрече со стригоем полезно первым делом обращать внимание на цвет его глаз. Чем светлее, тем лучше.

Когда его лицо потемнело, а глаза сузились, у меня ускорилось сердцебиение. Судя по всему, последний человек, которого он ожидал тут увидеть, – это практически не наделенная магическим даром девушка, которая вчера бросила его в Аквинкуме и в постели с которой он провел ночь Имболка. Николай смерил меня с головы до ног напряженным взглядом. Казалось, его мозг лихорадочно искал разумное объяснение моему присутствию, которого, увы, не находил. Я перевела взгляд на улыбающуюся Селию, довольную своим ходом.

– Я уже подружилась с Валеа, – продолжала беспечно болтать она, как будто не замечая повисшего в комнате напряжения, и кивком указала на меня. – Думаю, она будет отличной соседкой по комнате.

Николай еще сильнее нахмурился. Его глаза метали молнии, которыми ему наверняка хотелось меня сжечь. Я только пожала плечами, словно мне плевать на его гнев.

– Раз уж ты так настаиваешь, то будешь жить с Кайлой или с Лианой, – спокойно откликнулся он, несмотря на обуревавшие его чувства.

– Ох, умоляю, – выпалила Селия. – Ничего личного, Кайла, но я правда не хочу каждую ночь притворяться, будто не замечаю, как ты прокрадываешься к Николаю.

– Без проблем, золотко, – откликнулась Кайла. – Я заказала себе отдельную комнату. – Женщина ухмыльнулась Магнусу, прислонившемуся к книжному стеллажу. – И она довольно далеко. В отличие от тебя, я хочу покоя, особенно по ночам.

Магнус сложил руки на груди и задрал подбородок. Не будь я так напряжена, меня бы позабавили его попытки дать отпор этой девушке-стригою. Она выбрала его своей жертвой и сломит его сопротивление, это факт. У него нет ни единого шанса. Мой взгляд опять, будто сам по себе, метнулся к Николаю. Как он относился к такому неприкрытому флирту со стороны своей возлюбленной? Не то чтобы меня это касалось. Мы всего лишь провели вместе ночь. Уверена, в ближайшие дни у меня появится возможность извиниться перед ним за свое недоверие. После этого мы будем в расчете. Если только не всплывет, что он каким-то образом связан со смертью Софии. Тогда он познакомится с гораздо менее любезной стороной моей личности.

– Дамы и господа. – Голос Бредики разорвал витающее в воздухе напряжение. Иван встал за спиной у Николая и мрачно смотрел на всех нас. От раскрепощенности, которая прежде царила в гостиной, не осталось и следа. – Амелия покажет вам ваши покои. На закате Мелинда ожидает всех в столовой.

Все резко оживились, поскольку большинству, вероятно, не терпелось выйти из зоны досягаемости Николая. Если держаться подальше от его сестры, он тоже, возможно, будет меня избегать. Если не решит, что я представляю для нее опасность. Даже смешно. Но кто знает, что творится за этим нахмуренным лбом.

Братья встали по обе стороны от Селии, оставшиеся стригои собрались вокруг этой тройки, а остальные потянулись к Амелии. Каждое движение стригоев казалось тщательно отрепетированным, словно они готовились к бою. В холл уже вышли виккане, ведьмы и стригои, которые прибыли раньше, и теперь с любопытством рассматривали новеньких.

Магнус присоединился ко мне:

– Если позволишь дать тебе совет, то просто игнорируй Лазаря и его свору.

Мы немного отстали от группы.

– Я так и собиралась сделать, хотя все еще считаю, что Иван имеет право знать о случившемся с Софией.

– Ты ничего ему не расскажешь. Никто не должен узнать о нападении, пока Раду не решит иначе.

– Тогда нам надо по крайней мере поговорить с Мелиндой. София упоминала, что собиралась выполнить какое-то ее задание. Мы должны выяснить, правда это или она солгала.

Магнус кивнул:

– Я попрошу Бредику устроить нам встречу с Мелиндой. Тебе придется рассказать ей о своем даре, но пока больше никому.

Меня рассердил его приказной тон, однако ссору затевать не хотелось. Кроме того, уже поздно ссориться. Николай в курсе.

– Нужно предупредить остальных, – заявила я. – Если к похищению Софии причастны ликаны, то все здесь в опасности. Они в любой момент могут вернуться и найти себе новую жертву.

– Таково решение верховного жреца, к тому же ликаны всегда действуют только по чьему-то приказу и ничего не делают бесплатно. – Твердые шаги Магнуса отбивали яростный ритм на каменном полу. Корбий ни на миг не выпускал из поля зрения Кайлу, которая шла рядом с Николаем. – К тому же ничего не указывает на присутствие ликанов в окрестностях Караймана. Их уже много лет никто не видел.

– Но это не означает, что их больше нет. В конце концов, где-то же они должны быть, а сейчас, когда вернулась королева ведьм, они выползут из своих нор.

Я читала страшные истории об этих существах. Во время войн они уничтожали целые деревни. Даже стригой со сверхчеловеческой силой был бессилен против стаи ликанов.

– Тогда мы достаточно скоро об этом узнаем, – нехотя ответил Магнус.

– Но может быть, уже слишком поздно. Решение Раду – ошибка.

Почему этот упрямец не признает очевидного? Я начинала подозревать, что Кайла не ошиблась в своей оценке. Магнус – верный слуга. Я заметила, как она толкнула плечом Николая, и тот с улыбкой покачал головой. Этих двоих определенно связывали очень близкие отношения. Я проигнорировала неприятное чувство, возникшее внутри.

– Мы не ставим под сомнение распоряжения верховного жреца. Не имеем права, – отвлек меня Магнус от созерцания парочки стригоев.

Мне показалось это странным, хотя я и сама обычно просто принимала судьбу, которую определил мне Раду. Если то, что рассказывала Лупа, правда, то я до сих пор оставалась бы в Аквинкуме. Одна! Но с того момента, как меня отправили к людям, я самостоятельно принимала решения. Ни одна из приемных семей мной не дорожила. Они не беспокоились за меня, не хотели воспитывать и не пытались на меня повлиять. Я держалась в стороне, не доставляла хлопот и работала. До этой минуты мне и в голову не приходило, какой удачей стало для меня это равнодушие. Теперь же, в Ардяле, я должна была подчиняться порядкам ковена, а значит, и указаниям Раду. Оказалось, что это нелегко. И у Лупы с Кириллом с этим тоже явно были сложности.

– У меня сложилось впечатление, что София и Иван влюблены друг в друга, – прошептала я. – Если он узнает, что она умерла, то сможет оплакать ее и попрощаться.

Я и сама не знала, почему для меня это так важно. Я не была знакома ни с Иваном, ни с Софией, но двенадцать лет назад моя судьба кардинально изменилась за считаные секунды, и никто не дал мне времени попрощаться со старой жизнью. Никому такого не пожелаю. Так прошлое никогда не успокоится.

– Чтобы Иван влюбился в викканку? – Магнус покачал головой. – Лучше поскорее выброси это из головы. Это просто плод твоего воображения.

А вот мне так не казалось. Я чувствовала то, что чувствовала София. Это, конечно, не означало, что Иван отвечал на ее симпатию взаимностью, однако я доверяла своей интуиции. Мы молча двигались за своей группой вверх по широкой лестнице. Прошли два коридора со сводчатыми потолками, тоже украшенными художественной росписью. А после еще одной лестницы оказались в проходе, напоминающем тот, что мелькал в памяти Софии. Я украдкой наблюдала за Иваном, по лицу которого, однако, невозможно было что-то прочесть. Амелия открывала разные двери и указывала на комнаты. Лупа, как и хотела, получила отдельную. Натали, викканке из другого ковена, предстояло жить с ведьмой по имени Карис.

– Твоя – в конце коридора, – обратилась Амелия к Магнусу, который коротко кивнул и направился туда.

– Как удобно. Прямо напротив моей, – последовала за ним Кайла.

Его ответ я не услышала, поскольку Амелия уже повернулась ко мне.

– Ты будешь делить комнату с Селией. – Ее темно-карие глаза светились тревогой, которая подтвердилась секунду спустя.

– Лиана поселится вместе с Селией.

Возле Амелии вырос Николай и кивнул бледной девушке-стригою, чьи волосы струились по спине, словно мерцающий шелк. Совершенно неподвижная, она смотрела на меня кроваво-красными глазами. Я почувствовала, что меня пробирает озноб, но все же выдержала этот взгляд.

– Нет, – объявила Бредика, которая появилась будто из ниоткуда. – Селия выразила пожелание проживать не со стригоем, и мы его исполним. В Караймане не играют роли звания в Ардяле, помни об этом, Николай. Здесь ты не можешь решать за свою сестру.

– Кто-то из нас должен находиться с ней рядом. Так будет лучше, – непреклонно возразил он.

– Лучше для кого? – спросила я и тут же рассердилась на саму себя. Хотела же игнорировать его, а не провоцировать.

У него раздулись ноздри. Казалось, что от мужчины, с которым я познакомилась в Ардяле, не осталось и следа. Мое сердце по-прежнему таяло от его красоты, но от холода во взгляде этот чувствительный орган покрылся коркой льда. Несколько прядей его волос выбились из хвоста и упали ему на лицо. Это никак не смягчало черты его лица. Поза едва заметно изменилась, и мне вдруг пришло в голову, что он только и ждал от меня вызова. Я скрестила руки на груди, чтобы приготовиться к бою.

Участники, которые уже успели скрыться в своих комнатах, выглянули обратно в коридор. Бредика, сохраняя абсолютное хладнокровие, повернулась к Селии, а мы с Николаем между тем продолжали дуэль взглядов.

– Чего хочешь ты? Может, твой брат и магнат вашей семьи, но сейчас выбор за тобой.

Селия вздернула острый подбородок:

– Я хочу жить вместе с Валеа.

– Значит, решено. – Бредика с довольным видом потерла ладони. – Если Селии станет нехорошо, приходи ко мне, – обратилась она ко мне.

Эта стригойка явно страдала от болезни, с которой не справлялась ее способность к самоисцелению. По крайней мере, это объясняло волнение Николая.

– Конечно.

Я собиралась зайти в свою комнату, однако ладонь Николая сомкнулась на моей руке выше локтя. Хватка оказалась такой же мягкой, как его голос, и настолько же угрожающей. Тем не менее от его прикосновения у меня побежали мурашки по коже. Она слишком хорошо помнила нашу совместную ночь.

– Ты отвечаешь за ее безопасность, Валеа, – тихо приказал он. – Если с ней что-нибудь случится под твоим присмотром, я буду спрашивать с тебя.

Я подняла голову, и мой взгляд упал на его губы. В голове закружились самые неуместные воспоминания, и, судя по тому, как эти губы растянулись в улыбке, он считал с моего лица каждый из образов. Я выдернула руку из его захвата.

– Если так тебе будет легче, – как можно спокойнее ответила я. – Мне кажется, что это очень удобно, когда можно свалить на другого вину за собственные неудачи. – Этот комментарий вряд ли вошел бы в справочник «Как быть хорошей викканкой».

Раздался веселый смех Лупы, кто-то еще позади меня возмущенно зашипел, а Алексей тихо зааплодировал. Ни Николай, ни я никак на это не отреагировали. В его глазах вспыхнуло что-то вроде одобрения. Он наклонился ниже ко мне и так же соблазнительно, как той ночью, прошептал:

– Считай, что я тебя предупредил.

В ответ я вызывающе приподняла одну бровь, несмотря на то что старалась не дрожать как осиновый лист.

– Оставь ее в покое, Лазарь, – с запозданием пришел мне на помощь Магнус. – Если ты не хотел, чтобы твоя сестра здесь находилась, лучше запретил бы ей участвовать.

Николай сжал зубы. Похоже, его терпение заканчивалось. Когда он повернулся к корбию, я прошмыгнула в комнату и закрыла за собой дверь. Потом с глубоким вздохом привалилась к ней спиной.

Селия сидела на одной из кроватей и виновато улыбалась.

– Надеюсь, ты сможешь дать отпор Николаю. Лупа тоже была бы хорошим выбором, но эти двое разорвут друг друга в клочья, а я люблю своего брата, пусть он и слишком властный.

– Все в порядке.

Успокаивая сердцебиение, я с любопытством осмотрела комнату, которая на какое-то время станет мне домом. Она оказалась ненамного больше, чем в Раске. Перед окнами с занавесками цвета мха стояли два письменных стола, на которых лежало несколько книг. По обе стороны от двери разместились два шкафа, кровати стояли напротив друг друга. На каменном полу лежал узорчатый тканый ковер, все помещение заливал теплый свет свечей. В маленьком камине горел огонь, и пахло сосновыми шишками.

– Когда я попросила у них поселить меня с ведьмой или викканкой, то даже не предполагала, что Бредика выберет кого-то из ковена Пател. Вы близки с верховным жрецом? – от меня не укрылись нотки осторожности в ее словах.

– Я почти его не знаю, – ответила я и не солгала. – Я выросла среди людей. Зато я знаю твоего брата. Мы встретились в Аквинкуме. Вчера я не пришла к нему на свидание.

Она негромко засмеялась и накинула на плечи одеяло. Мерзла, хотя в комнате было не холодно.

– Неудивительно, что он злится. Зачем он приезжал в Аквинкум?

– Căldură, – пробормотала я, в результате чего огонь запылал сильнее, распространяя приятное тепло. – Не знаю.

– Так вот почему он в таком плохом настроении. Я почти думала, что он все это отменит. А почему ты там жила и как попала сюда? Разве это не опасно? Люди нас ненавидят.

– Так и есть. Но мой отец был человеком. Родители умерли, когда я была еще очень маленькой. – Придется рассказать ей ту же историю, что и Бредике. – Я всегда боялась, что кто-нибудь выяснит, что я наполовину викканка. Твой брат в первый раз появился в Аквинкуме на Имболк, а вчера внезапно вернулся, – я коротко обрисовала ситуацию. – Он меня напугал, и так как раньше моя мама входила в ковен Пател, я попросила их о помощи. Верховный жрец распорядился меня забрать и решил отправить в Карайман вместе с другими участниками съезда, чтобы здесь я заполнила все пробелы в знаниях. Мне практически ничего не известно об Ардяле.

Селия смотрела на меня круглыми глазами:

– Ты жила там совсем одна? Как необычно. Я всегда полагала, что виккане заботятся друг о друге.

А вот и слабое место моей истории, и поскольку разумного объяснения у меня не было, я просто пожала плечами.

– Теперь я тут и стала членом ковена. – Улыбка вышла немного натянутой.

– Ты будешь скучать по жизни с людьми?

Я села напротив нее на вторую кровать:

– Моим заветным желанием всегда было попасть в Ардял. Я тут всего день и пока чувствую себя странно. Надеюсь, что еще привыкну. В своей обычной жизни я бы сейчас работала в библиотеке Аквинкума и разбирала книги.

Она с пониманием кивнула:

– Ты привыкнешь. Кстати, мой брат не причинил бы тебе вреда.

– Закрыть шторы, на случай если завтра с утра будет солнечно? – сменила тему я, несмотря на то что мне хотелось узнать о Николае побольше. Но если не буду задавать ей слишком много вопросов, то, возможно, и она не станет задавать их мне, так что мне меньше придется лгать.

– Хорошо бы, хотя риск, что я получу ожоги, очень мал. В горах обычно туманно, к тому же мы не вспыхиваем ярким пламенем, как только на нас попадает солнечный луч. Мы не очень любим солнце, потому что от него у нас болят глаза. Все остальное – сказки, придуманные людьми, которым нужно было надеяться, что они смогут от нас убежать, – усмехнулась девушка.

– А ты охотилась на людей? – не подумав, ляпнула я. Глядя на нее, создавалось впечатление, что у нее не хватило бы на это сил, но чем-то же она все-таки питалась. Сейчас ее кожа выглядела еще прозрачнее, чем чуть раньше в гостиной.

Прежде чем сестра Николая успела ответить, дверь распахнулась, и внутрь вплыли мои сумки и громоздкий чемодан. Они опустились на пол перед шкафами.

– Обожаю колдовство, – с тоской протянула Селия. – Мне бы хотелось, чтобы мой чемодан распаковался сам. – Она легла на бок и закрыла глаза. – Разбудишь меня, когда придет время спускаться? Я немного устала, но нужно будет еще переодеться. Николай подарил мне чудесное платье, – зевнула соседка.

– Хорошо. Отдыхай. – Я смотрела, как она постепенно расслаблялась и засыпала. До Николая я никогда не встречала стригоев. А если и встречала, то воспоминание о них стало одним из тех, которые от меня скрывались. Однако ни он, ни Селия не соответствовали тем представлениям, которые сформировались у меня об их народе. Я начинала задаваться вопросом, возможно ли, что те книги, которые присылал мне Раду, очень тщательно отбирались и утаивали больше информации, чем давали.

Из-за двери доносились тихие голоса, в камине потрескивали поленья, чуть слышно дышала во сне Селия. На меня тоже наваливалась усталость, потому что прошлой ночью я почти не спала. Нет, я не скучала по жизни с людьми. И ничто не заставит меня к ним вернуться. Поднявшись с кровати, я открыла свою сумку и в изумлении уставилась на ее содержимое. Я предполагала, что Раду велел какой-нибудь послушнице подобрать мне гардероб. Так что ужасно удивилась, обнаружив вещи из своей хижины в Аквинкуме. Неужели Магнус слетал обратно и принес их? Я погладила рукой знакомые нижние рубашки, юбки и платки. Плащ Николая, аккуратно сложенный, лежал на дне сумки, а еще я нашла зеленый плащ с меховой оторочкой на воротнике, который очень пригодится мне в холодном замке. Решительно распаковав собственный багаж, я развесила и содержимое чемодана Селии в ее шкафу. Она крепко спала, пока я помылась в небольшой ванной и переоделась в свежие вещи. А потом, так как все равно еще оставалось время, села за стол полистать книги. За окном постепенно смеркалось. Дождь почти неслышно барабанил каплями по стеклу. Когда он наконец прекратится, я, возможно, смогу прогуляться по одной из зубчатых стен. Сегодня полнолуние. Идеальный момент, чтобы попросить у Богини защиты и исцеления. Не для себя, для Кирилла. Ему срочно требовалась эта помощь. К сожалению, на то, что он присоединится ко мне во время прогулки, рассчитывать не приходилось. Но я терпелива. Он не сможет злиться на меня вечно. Снаружи раздались шаги, которые ненадолго стихли перед нашей дверью, но потом продолжили свой путь. Пора будить Селию, чтобы мы не опоздали.

Она потерла глаза, когда я слегка потрясла ее за плечо, а затем села. На ее бледное лицо вернулось немного цвета.

– Иван здесь уже давно, верно? – спросила я чуть позже, пока она расчесывала волосы и укладывала их в высокую прическу. Девушка надела платье, подаренное Николаем, и выглядела в нем как принцесса.

– Хм. С Имболка. На самом деле я тоже собиралась приехать уже тогда, но плохо себя чувствовала, и мама мне запретила. – Селия вздохнула. – Она и сейчас не разрешала. К счастью, последнее слово остается за Николаем. И теперь мама с ним не разговаривает.

– Она за тебя переживает.

– Я знаю. Они все переживают. Обращаются со мной так, как будто я стеклянная. Я была рождена, знаешь, не создана. Это и делает меня такой особенной. – Девушка закатила глаза, и я не сдержала смех. – Это и правда нечасто происходит. Мою мать еще не обратили, когда она мной забеременела.

В дверь постучали, и почти сразу после этого Алексей просунул голову в комнату.

– Ты готова? – спросил он сестру.

– Почти. – Она нанесла на губы розовую помаду из баночки. – Заходи. Ты поговорил с Кириллом? – поинтересовалась Селия и убрала баночку в маленькую серебристую сумочку, которая идеально сочеталась с ее платьем. Она обладала просто неземной красотой, и ее хрупкость это только подчеркивала. Ничего удивительного, что братья так ее защищали. Обычный порыв ветра мог сбить ее с ног.

Алексей закрыл дверь и прислонился к ней:

– Нет. Он от меня спрятался. Этот парень не облегчает мне задачу.

Селия подошла к нему и дотронулась до его щеки:

– Облегчения ты не заслужил. Было нехорошо с твоей стороны так поступить с ним.

– Я так не… – снова послышался стук. – Ах, проклятье. – Алексей распахнул дверь.

За порогом стоял Николай.

– Готова? – спросил он. Его взгляд скользнул по миниатюрной фигурке Селии, а потом переместился на меня. На щеке дернулся мускул. – Накинь плащ. В этом замке для тебя слишком холодно, – сказал он сестре.

– Но тогда не будет видно платья. – Она покружилась. – Это просто мечта. Я уже поблагодарила тебя за него?

– Тысячу раз. И ты великолепно в нем выглядишь. По крайней мере, возьми плащ с собой.

Селия просияла, подошла к брату, взяла его под локоть и прижалась к нему.

– Спасибо.

Алексей со вздохом взял плащ, сиротливо лежащий на стуле.

– Он просто идеальный брат, – прошептал он мне. – Всегда говорит и делает правильные вещи. Кошмар.

– Готова поспорить, что ты зато гораздо веселее, – с улыбкой утешила его я.

– Спорь спокойно.

Мы вышли из комнаты. Ухмыляющийся Алексей последовал за братом и сестрой вдоль по проходу, в то время как я осталась ждать Магнуса, который как раз вышел в коридор. Меня не сильно удивило, что ровно в тот же момент из своих покоев показалась Кайла и улыбнулась ему. Ее наряд поражал. Черное платье обтягивало Кайлу, как вторая кожа. Оно застегивалось высоко на воротнике и полностью скрывало ноги. Волосы она заколола в простую высокую прическу, из которой уже выбилась одна тонкая прядь. Магнус поднял руку, словно собирался заправить эту прядь ей за ухо, однако в последний момент собрался и сделал судорожный шаг назад. Кайла лишь пожала плечами и поспешила за другими стригоями.

– Сомневаюсь, что сама найду дорогу, – с вызовом сказала я Магнусу, который по-прежнему стоял на месте и смотрел ей вслед. – Кроме того, кому-нибудь следовало сообщить мне, что это торжественный прием, а не обыкновенный ужин.

В отличие от Кайлы и Селии, под плащ я надела безнадежно устаревшее бежевое бархатное платье с отделкой из зеленого кружева. Единственное, что утешало, – в нем мне будет тепло.

– Ты хорошо выглядишь, – с отсутствующим видом произнес Магнус, и я закатила глаза. Он почти на меня не взглянул. – Стригои придают чрезмерное значение одежде. Хотя я не понимаю зачем, они и в лохмотьях выглядят потрясающе.

– Это ты о Николае Лазаре? – поддразнила его я, сдержав смешок.

Магнус лишь тихо прорычал в ответ что-то нечленораздельное, и мы двинулись вперед.

– Иван и София находились в Караймане с Имболка, – проинформировала его я.

– Как и Алексей и еще несколько человек, – откликнулся он. – В это время года кто-то постоянно приезжает и уезжает. Некоторые участники остаются с Имболка до Бельтайна. Другие прибывают всего на пару дней или недель, а третьи приезжают исключительно на Бельтайн. Я поговорил с Амелией, – помедлив, добавил корбий. – Иван и София действительно проводили много времени вместе. – Мы спустились по лестнице, и Магнус махнул рукой одному колдуну, который приближался к нам с противоположной стороны. – Должно быть, магия Софии манила стригоя, как свет – мотылька.

– Она обладала особым даром?

– Умела летать, не превращаясь, и двигать предметы силой мысли. И то, и другое – весьма необычные способности для викканки. Почти можно подумать, что среди ее предков была ведьма.

Два дара. Я подавила в себе пробудившуюся зависть. Магнус – единственный известный мне викканин, тоже наделенный двумя способностями. Он умел менять облик и изменять воспоминания. По сравнению с этим мой дар казался мне совершенно бесполезным.

Мы вышли в холл, и Магнус повел меня в ответвлявшийся от него коридор. Остальные участники съезда проходили мимо нас в сторону распахнутых настежь двустворчатых дверей. Придется продолжить разговор позже. Вместе с остальными мы вошли в зал, сводчатый потолок которого смыкался где-то очень высоко над нашими головами. В воздухе летало несметное множество люминов – маленьких стеклянных шариков, внутри которых горел огонь, освещая помещение. Большинство больших круглых столов, с рассадкой по десять человек, уже были заняты. На столах стояли серебряные тарелки, стеклянные кубки и огромные подсвечники. Тихо играла флейта. Гул голосов почти заглушал музыку, и казалось, что не имело значения, кто какому народу принадлежал, потому что не нашлось ни одного стола, за которым бы сидели исключительно представители одного вида. В зал влетела группа ведьм и ведьмаков. За их спинами развевались черные плащи, а когда они взмахнули своими волшебными палочками, на столы полились серебряные блестки. Раздались одобрительные возгласы и смех. Один ведьмак повернулся ко мне и подмигнул. У него были короткие белоснежные волосы, а левую сторону лица покрывали татуировки рун. Из-под черных бровей на меня смотрели голубые глаза, напоминающие зимнее небо. Ледяное зимнее небо.

Магнус схватил меня за руку и потащил за собой, чтобы я не мешалась на входе. Он повел меня к круглому столу, за которым уже разместились другие недавно прибывшие. Селия сидела между Алексеем и Николаем и выглядела так, будто готова вскочить и убежать. Я с удивлением отметила, что Кайла села напротив этих троих, хотя ей надлежало бы занять место рядом с Николаем. Около нее еще оставался один свободный стул, однако Магнус целенаправленно устремился другому – между Лупой и Кириллом.

Я вздохнула. Последнее место за столом – рядом с возлюбленной Николая.

– Привет. Я Валеа, – представилась я. – Можно присесть?

– Я знаю, кто ты, золотко. – Она невозмутимо отпила вина. – И разумеется, можно, – ободряюще улыбнулась мне женщина. – Я не кусаюсь, – шепнула стригойка, после того как я села рядом. – Даже если он так думает. – Кайла кивнула в сторону Магнуса. – Ладно, один раз я это сделала. – Теперь она расплылась в широкой улыбке. – А может, и не один. И между нами: ему понравилось. Вот почему он носит этот дурацкий шарф. Стыдится шрамов от укусов. – У нее весело сверкнули глаза.

Не сдержав смех, я расслабилась.

– Он очень щепетилен в отношении своего внешнего вида, – ответила я, глядя на его неприглядную одежду.

Кайла довольно ухмыльнулась.

– Можно подумать, Раду недостаточно платит ему за верную службу, – намеренно громко прошептала она. – На самом деле ему просто все равно, что на нем надето. Мне, кстати, тоже. Больше всего он нравится мне без одежды.

– Прекрати, – прошипел Магнус, и мой смех превратился в кашель.

– Почему? Тебя так весело дразнить. Мы не виделись четыре года. Нам еще многое предстоит наверстать. Признай, – она наклонилась вперед, – что тебе нравилось.

Корбий отчаянным жестом провел по русым волосам:

– Я ничего не собираюсь признавать. – Он резко опустил бокал с вином, который тут же снова наполнился сам.

Обрадовавшись, что опять вывела его из себя, Кайла повернулась ко мне:

– Ему срочно надо немного отвлечься. Этот мужчина так напряжен, не представляю, как он сам себя выносит.

– Может быть, с большим трудом. – Она мне нравится, решила я. Кайла казалась бесшабашной, самоуверенной и, похоже, точно знала, чего хочет.

Женщина удивленно посмотрела на меня.

– Может быть. – На секунду беззаботность исчезла. – Но ведь только он сам способен это изменить, не так ли?

– Да, – согласилась я. – Только мы сами можем сделать себя счастливыми. – Никто другой не обладал такой силой, и неважно, владеет он магией или нет.

– Вообще-то я сижу здесь, – напомнил он нам, растянув в улыбке плотно сжатые губы. – И предпочел бы, чтобы ты не обсуждала с Валеа наши отношения.

– Так, значит, у нас все-таки были отношения. Смотрите-ка. Если меня не подводит память, то при нашей последней встрече ты это отрицал. – Она приложила палец к губам. – Дай подумать. Цитирую: «Мы трахались, Кайла. И больше ничего». А потом ты превратился и улетел в Раску.

У него на щеках выступил огненно-красный румянец, а я подавилась вкусным вином.

Ведьмак справа от меня скрыл смех приступом кашля и прикрыл рот рукой. Он до сих пор не снял капюшон, и я не видела его лица.

– А еще говорят, что виккане добрые и дружелюбные, – сказал он так тихо, что только я разобрала его слова.

– Мы стараемся, – так же чуть слышно ответила я. Но иногда этого мало.

– Я имел в виду… – начал Магнус, как вдруг прозвенел колокольчик, оборвав все, что он хотел сказать в свое оправдание.

– Я прекрасно понимаю, что ты имел в виду, дорогой, – с мягкой улыбкой произнесла Кайла.

Пальцы корбия стиснули ножку бокала, однако он промолчал и повернулся к женщине, которая заняла место у трибуны в другом конце зала.

По правое плечо от нее встали Бредика и Амелия. Разговоры за столами смолкли до тихого шепота.

Глава 8

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

– Мы хотим официально поприветствовать прибывших сегодня участников, – заговорила женщина, после чего раздались восторженные аплодисменты и топот. Все взгляды устремились к нашему столу. Мы поднялись, однако внимание присутствующих было явно приковано к Николаю.

– Это Мелинда Дюмонт, – прошептала Кайла. – Директриса Караймана и живая легенда.

И женщина, с которой мне срочно необходимо поговорить о Софии.

– Что особенного она сделала? – спросила я в ответ. Мы снова сели, и я принялась рассматривать стройную ведьму, взгляд сияющих синих глаз которой обвел толпу. Длинные распущенные рыжие волосы ниспадали по спине.

– Во время войны она являлась ближайшим доверенным лицом Селесты. Пока не потребовала, чтобы королева подписала пакт. Если бы не Мелинда, та воевала бы до последней ведьмы. И тем не менее, – Кайла сделала небольшую паузу, – Мелинда до сих пор жива. Все считали, что Селеста убьет ее за то, что ей хватило наглости бросить вызов королеве.

– Война закончилась сорок лет назад, – заметила я. – Сколько же тогда было лет Мелинде? Пять?

Кайла ухмыльнулась:

– Она ведьма двенадцатого уровня и владеет всеми существующими заклинаниями омоложения. На самом деле им с Селестой должно быть около девяноста лет. Тем не менее Мелинда выглядит так, будто после войны не постарела ни на день. Когда у меня появятся первые морщины, я обращусь к ней за помощью. Может, она приготовит мне какой-нибудь крем или что-то в этом роде.

Существовало тринадцать колдовских уровней, хотя последнего не достигала почти ни одна ведьма. Двенадцать – это уже безумие. Давным-давно жили колдуньи и колдуны, которые обладали таким количеством магии и умели управлять ею так, что это превышало даже последний тринадцатый уровень. Но на сегодняшний день осталась лишь одна ведьма с тринадцатым уровнем – королева.

– Почему у тебя должны появиться морщины? – я на мгновение посмотрела на ее безупречную кожу, прежде чем снова повернуться вперед. – Ты же стригой.

В этот момент меня словно ударил порыв ветра и сорвал слова с моих губ. Я испуганно ахнула. Серьезный взгляд Мелинды Дюмонт остановился на мне, и она заправила за ухо прядь волос, прежде чем продолжить. Ее голос звучал звонко, как колокольчик, эхом отражаясь от высоких потолков. С этой женщиной шутки плохи.

– Добро пожаловать, – объявила она, – на наш сороковой мирный съезд. Сорок лет назад наши народы враждовали, а теперь оглянитесь вокруг. – У нее на лице отразилась гордость. – Мы сидим здесь все вместе и празднуем. Прошлое научило нас тому, что ненависть и война обладают разрушительной силой. Поколениям до вас не повезло жить в мире. Поэтому я прошу вас заводить друзей, ведь дружба и понимание – это фундамент, на котором строится мир. Ваши народы отправили вас в Карайман и ожидают, что вы оправдаете доверие, которое они вам оказали. Чтобы вам было проще это сделать, – она подмигнула залу, и оттуда послышался смех, – у нас установлено несколько правил. Мы не терпим оружия, заклинаний, наносящих какой-либо вред, вражды и драк. – Она бросила взгляд на Магнуса, и я заметила, как Кайла смахнула невидимую пылинку с платья. – Этот замок – место знаний, дружбы и любви, и при этом не имеет значения, какое положение вы занимаете за его стенами, – теперь она смотрела на Николая, который невозмутимо выдержал ее взгляд, – или какому принадлежите ковену. – Директриса повернулась к Лупе, и та лишь презрительно поджала губы. – Многие из вас прибыли сюда, чтобы найти ответы на свои вопросы. Наши библиотекари помогут вам с поиском. Не стесняйтесь просить их о помощи.

Когда раздались аплодисменты, она гордо улыбнулась, после чего прошла на свое место за длинным столом и села между двумя пожилыми мужчинами в серых плащах с квадратными серыми шляпами на головах.

– Невзирая на все, что произошло, она по-прежнему верит, что возможен вечный мир между народами, – пробормотала Кайла. – Легенда легендой, конечно. Но это слегка наивно и оторвано от реальности.

– Может, для такого позитивного настроя она тоже пользуется каким-нибудь кремом. Спроси у нее, – предложила я.

У Кайлы затряслись плечи от сдерживаемого смеха:

– Обязательно. Это важнее, чем крем от морщин.

– Определенно.

Мы еще хлопали, когда в зал вплыло бесчисленное множество тарелок и подносов с наивкуснейшими блюдами. Яства разлетелись по столам.

– Боже, иногда мне так жаль, что я не ведьма, – произнесла Кайла, потянувшись за большим блюдом с тонко нарезанным сырым мясом.

Я взяла парочку голубцов с овощной начинкой и несколько манных клецок. За весь день я успела съесть только булочку с корицей. Желудок громко заурчал. Я посмотрела на Лупу, которая молча накладывала еду себе на тарелку, но при этом ее внимательный взгляд бродил по залу. Кирилл же, напротив, не поднимал глаз от рисовой клецки, которую гонял туда-сюда по тарелке. Похоже, он не голоден. Моему брату за одним столом с Алексеем было явно не по себе. Почему не сел куда-то еще?

– Почему ты не веришь в прочный мир? – спросила я у Кайлы между двумя укусами. – Сорок лет – это долго, мир Эстеры продержался целых пятьсот лет.

– Сорок лет – это не более чем мгновение ока. – Вероятно, стригои так это воспринимали. – Слишком много всего случилось в прошлом, – продолжила она с более серьезным видом, чем еще пару минут назад. – Несправедливость, которая должна быть наказана.

Я проглотила еду.

– А разве не лучше оставить прошлое позади? Неразумно раз за разом бередить старые раны. Так они никогда не заживут.

– Некоторые раны не заживают даже через тысячу лет. – Ее взгляд словно потемнел.

– Тут она, к сожалению, права. Такие раны гноятся, потом открываются и болят еще сильнее. – Ведьмак рядом со мной откинул свой капюшон, и я наконец увидела его лицо. – Поэтому иногда лучше их выжечь. Я Ярон Валери, – представился он. – Ведьмак пятого уровня.

Именно этого ведьмака я видела в воспоминаниях Софии.

– Валеа Греку. Новоиспеченный член ковена Пател.

– Нелегко соответствовать требованиям верховного жреца. Поздравляю.

– Спасибо. – Я ничего не сделала, чтобы заслужить эти поздравления.

– А я Кайла, – встряла стригойка. – Четыреста пятьдесят лет, и ни единой морщинки.

Я хмыкнула.

– Врешь. – Магнус положил в рот кусок лосося. – Я помню парочку.

Кайла прищурилась:

– Ничего больше не говори, если тебе жизнь дорога.

Тот лишь пожал плечами:

– И не собирался. – Он явно был очень доволен тем, что на этот раз находился в выигрышной позиции. – Тебе стоит уже сейчас попросить у Мелинды волшебный крем. На всякий случай.

– Хочешь его нанести? – похотливо улыбнулась она. – Мне всегда нравилось, когда ты делал массаж.

Лупа фыркнула, однако ничего не сказала.

У Магнуса на щеках заходили желваки, и он опять вернулся к еде. Очевидно, он не особенно любил это вспоминать, но тем не менее просто так был не готов сдаться.

Я вновь повернулась к Ярону, оставив этих двоих и их ребяческую перебранку.

– «Выжечь» звучит варварски.

– В этом я с тобой соглашусь, но порой ужасный конец лучше, чем ужас без конца. У тебя когда-нибудь была рана, которая открывалась бы снова и снова?

Не такая, которую можно увидеть. Поколебавшись, я кивнула.

Как и в воспоминании, у Ярона были короткие русые волосы и внимательные травянисто-зеленые глаза. Ровный загар прерывался многочисленными мелкими шрамами.

– А ты не в родстве с королевой? – резко спросила Лупа.

– Весьма необычно, что ведьмак твоего возраста уже достиг такого уровня, – почти одновременно с ней заметила Кайла.

Ярон неторопливо дожевал, прежде чем ответить:

– Мой отец был дальним кузеном королевы, и ты же не будешь винить меня за мои амбиции. В конце концов, еще ни одной женщине не удавалось стать первым офицером магната, – он понизил голос, – и тем более будущего палатина.

– Туше, – пробормотала Кайла. – Похоже, времена меняются.

Ярон изогнул бровь:

– Наверное, дело в том, что некоторые раны все-таки заживают.

Кайла ничего не ответила, подняла свой бокал, а меня посетила мысль, что напиток в бокалах стригоев, возможно, вовсе и не вино. Неожиданно на нас сосредоточилось внимание всего стола.

– Мы заводим новых друзей и возобновляем дружбу со старыми, что вполне в духе Караймана, – с ухмылкой сказала она Магнусу, которому ничего не оставалось, кроме как тоже поднять свой бокал, чтобы чокнуться с ней. – За старую и новую дружбу, – тихо повторила она, обращаясь к нему одному. – И за то, чтобы раны прошлого зажили.

– За прошлое и будущее, – сказал мне Ярон, и мы чокнулись.

Гнетущее ощущение последних нескольких дней исчезло, но я была не уверена, можно ли считать хорошим знаком то, что мы обязаны этим ведьмаку пятого уровня. Лицо Николая как будто вообще ничего не выражало, пока он оценивающе наблюдал за мной и Яроном. Потом он поднял свой бокал и потянулся им в мою сторону. Может, это предложение мира. Я улыбнулась, однако он остался серьезен. Вечер продолжался, и атмосфера за столом становилась все более непринужденной благодаря вину и забавным историям, которыми делилась Кайла. Все без исключения истории освещали эпизоды, которые произошли четыре года назад, когда она, Магнус и Николай находились в Караймане. Николай периодически улыбался, а Магнус определенно чувствовал себя некомфортно.

– Теперь мне интересно, где находится этот горячий источник, – произнесла Карис, ведьма с золотыми прядями в коротких кудрявых волосах, которая до сих пор общалась только с Алексеем. – Я бы тоже с удовольствием в нем искупалась.

– Заходить в лес можно только с разрешения Мелинды, – ответил ей он. – Во всяком случае, после заката. – Он усмехнулся и бросил взгляд на директрису, увлеченную разговором с седовласым ведьмаком. – Не то чтобы меня это останавливало. – Стригой посмотрел на Кирилла, который сосредоточенно препарировал брокколи.

– Почему? Там слишком опасно из-за вольхов? – спросила я.

Лупа подавилась вином и забрызгала им весь стол.

Магнус на секунду прикрыл глаза.

– Кто рассказал тебе эту сказку? – в глазах Николая вспыхнул огонь, и у меня начало покалывать кожу.

Значит, в этом Лупа меня тоже разыграла, но мне не хотелось ее компрометировать.

– Где-то прочитала, по-моему.

– В библиотеке Аквинкума? – уточнил он. – Любопытно. – Мужчина вновь опустил взгляд на свою тарелку.

– Представь себе, там тоже есть книги о мистических существах, – ответила я, начиная злиться. Он не отреагировал.

– В лес ходить запрещено, потому что некоторые участники съезда как-то подумали, что будет весело до смерти напугать людей из странствующего народа, – объяснил Магнус. – О нас и так ходит много историй по ту сторону туманной завесы. Новые нам ни к чему.

– Мы просто немного повеселились, – раздраженно пробормотала Кайла. – Никто серьезно не пострадал, и новых историй не прибавилось.

– Только потому, что я изменил воспоминания людей, с которыми ты веселилась, – так же тихо парировал корбий.

Кайла нахмурилась:

– Я уже триллион раз извинилась.

– Иногда извинений недостаточно, – самодовольно бросил он.

Я с таким же интересом прислушивалась к их перепалке, как и Ярон, к тому же это помогало отвлечься от Николая. История этой парочки определенно еще не закончилась. Они это понимали, и им это не нравилось.

– Ты уже не один раз мне это повторял, мистер Я-Никогда-Не-Совершаю-Ошибок.

С самодовольной ухмылкой Магнус отставил свой стакан в сторону:

– Я знаю. Просто у меня не было уверенности, что ты меня слушаешь.

Мне очень хотелось вмешаться, однако Ярон качнул головой, и я не стала. Он прав. Их вражда – не мое дело. У меня свои проблемы. Наверное, лучше всего будет как-нибудь поговорить с Николаем наедине. Только ради того, чтобы разрешить недопонимание. Он не должен думать, что я намеренно его обманула.

– Я спрошу у Мелинды, можно ли мне сходить в лес. Не хочешь ко мне присоединиться? – предложила я Ярону.

Он знал Софию, и вероятно, у него найдется какая-нибудь нужная мне информация. Кроме того, он ведьмак и наверняка сможет просветить меня в том, что сейчас творилось в Ардяле. Что изменилось после возвращения его королевы и какое значение имеет потенциальное избрание Николая палатином стригоев.

– С удовольствием.

– Главное, чтобы Альва этого не услышала. – Карис указала на ведьму, которая сидела за соседним столом с довольно угрюмым взглядом. – Она еще раз приехала только потому, что надеется наконец тебя заполучить. – Карис мне подмигнула. – Альва полна решимости выйти замуж за последнего живого родственника королевы. Велика вероятность, что она затащит Ярона в темный угол и скомпрометирует.

Ярон не производил впечатление мужчины, которого легко застать врасплох.

– Вероятность того, что я женюсь на Альве, – с виноватым видом повернулся ко мне Ярон, – примерно равна вероятности того, что Карис сохранит за собой титул моей ближайшей подруги. Какой болтливой была, такой и осталась.

Карис ему улыбнулась:

– Он постоянно этим угрожает, но от меня так просто не отделаешься. Я нужна ему, потому что сам он слишком серьезный.

Мне нравилось, как непринужденно общались между собой эти двое. Хотелось бы мне тоже иметь такого лучшего друга.

– Она тоже может пойти с нами, – предложила я и потянулась к тарелке с жареными творожными кнедликами со сметаной и черникой. Мама всегда готовила этот десерт в конце лета, и мы с Кириллом объедались ими, пока обоим не становилось плохо. Интересно, он не забыл, как мы ели наперегонки?

– Плохая идея, – сказала Карис. – С Альвой даже ведьмам трудно найти общий язык. Викканка ее не выдержит. Ничего личного, просто все дело в ее семье. Они очень гордятся своим генеалогическим древом. Одна из ее предков почти стала королевой. Ключевое слово – «почти».

Алексей встал и подошел к своему брату.

– Давай поменяемся местами, – попросил он, и, к моему удивлению, Николай сразу встал и сел по другую сторону от Селии.

Судя по виду Кирилла, когда Алексей оказался рядом с ним, больше всего моему брату хотелось вскочить и сбежать. Стригой не произнес ни слова, просто поставил тарелку с творожными кнедликами между собой и им. Кирилл сглотнул, однако взял чайную ложку и попробовал одну штучку. Алексей довольно улыбнулся. Я снова повернулась к Карис, и она принялась рассказывать мне, кто еще, по ее мнению, интересен в Караймане. Чуть погодя у меня уже болела голова. Никогда не запомню все эти имена.

Когда после еды мы направились к своим комнатам, настроение казалось гораздо более расслабленным, чем в начале вечера. У нас над головами медленно парило несколько люминов, на стенах горели факелы. В тусклом свете узкие коридоры выглядели так, будто вели прямо в горы. Я не была уверена, что до этого мы шли тем же путем, и боялась, что одна безнадежно заблужусь. Николай и Алексей шли по обе стороны от Селии, и каждый раз, когда она замедляла шаг, ее братья делали так же. Все остальные рефлекторно подстраивались под этот темп. Некоторое время спустя Николай приобнял сестру одной рукой за плечи, чтобы поддержать. Готова поспорить, что она не устала, а просто хотела пообщаться с кем-нибудь еще, но они не давали ей шанса. Кайла шагала рядом с Магнусом, который, однако, не обращал на нее внимания, а Ярон присоединился ко мне.

– Это твой первый визит в Карайман? – спросила у него я.

Он покачал головой, но прошло несколько секунд, прежде чем ведьмак добавил:

– Нет. В детстве я сопровождал маму во время поездок сюда. Ее задача заключалась – как раньше, так и сейчас, – в том, чтобы наблюдать за работой Мелинды. Раньше Карайман был домом ведьм королевских кровей. Большинство настаивало на том, чтобы все их семьи и ближайшие советники со своими семьями тоже жили тут. Они не могли себе позволить выпускать кого-нибудь из них из поля зрения. – Он подмигнул мне, вот только в его лице не отражалось и тени юмора.

– Они так мало доверяли друг другу? – переспросила я.

– Можно и так сказать. Ведьмы не славятся миролюбием.

Это явно преуменьшение века.

– Нож вблизи увидишь быстрее, чем стрелу издалека, так звучал девиз?

– Да. Это довольно хорошо описывает ситуацию.

– И Селеста с такой легкостью отказалась от замка, который много веков подряд был домом для ее семьи?

– Уверен, это решение далось ей нелегко.

– Тогда почему она это сделала?

– В двух словах не объяснить. Мне сюда, – сказал Ярон, и у меня сложилось ощущение, что он был рад закончить этот разговор. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Погрузившись в свои мысли, я пошла за остальными. Наверняка в книгах найдется ответ на этот вопрос. Должны существовать хроники замка. Завтра же начну их искать.

– Вечер, конечно, прошел замечательно, – Селия сидела на кровати и вынимала шпильки из волос, – но завтра я буду настаивать на том, чтобы не сидеть между Николаем и Алексеем.

Она встала и взяла из шкафа белую ночную рубашку. Я еле сдержала изумленный возглас, когда девушка начала раздеваться, открывая истощенное тело. Она заметила мой ужас и быстро натянула одежду. Чересчур быстро, потому что при этом она на мгновение покачнулась и ухватилась за спинку кровати. Я сделала шаг к девушке, чтобы поддержать ее.

– Пожалуйста, не надо. Я не без причины не захотела жить в одной комнате с Кайлой или Лианой, – робким, но уверенным голосом призналась Селия. – И не только потому, что Кайла и Николай постоянно крутятся друг возле друга, а из-за того, что хотела сохранить независимость. Хоть немного, по крайней мере. Моя семья считает, я слишком слаба, чтобы принимать участие в съезде, и я должна доказать им обратное. – В ее тонких чертах лица светилась решимость. – Но для этого мне, возможно, потребуется небольшая помощь.

– Я никому ничего не скажу, – пообещала я и достала из шкафа свою ночную рубашку. – Но если тебе все-таки понадобится помощь, пожалуйста, обращайся ко мне. Ты ведь слышала своего брата: если с тобой что-то случится, он объявит виноватой меня, а мне не хотелось бы стать его завтраком.

Хихикнув, Селия свернулась под одеялом:

– Николай довольно властный и большой собственник, но в прошлом я наделала много ошибок, за которые теперь расплачиваюсь. А если бы слушала его, то сейчас мое самочувствие было бы лучше, – негромко пробормотала она и зевнула. – Я рада, что ты здесь, Валеа. Думаю, мы станем хорошими подругами. А Николая просто игнорируй.

С этими словами она уснула, а я прошлась по комнате и потушила свечи, стоящие на письменных столах и тумбочках. Потом задернула шторы и легла в постель. Игнорировать Николая – именно это я и собиралась делать.

Мы впервые встретились на Имболк, после чего прошло несколько недель, и вчера он вернулся. Ни за что и никогда я не поверю в историю о том, что он волновался за одинокую викканку без ковена. Вздохнув, я закрыла глаза. Было бы гораздо проще выполнить мою миссию, если бы Селия не выбрала меня в подруги. С чего она взяла, что я гожусь на эту роль? У меня никогда не было подруг.

На следующее утро я почти бесшумно выбралась из кровати, в которой мне на удивление хорошо спалось, и нашла в шкафу подходящую одежду. Слишком долго жила во мне привычка вставать с рассветом, чтобы лежать и дальше, пускай сейчас меня и не ждала никакая работа. До завтрака можно изучить замок и его окрестности. Я надела удобные льняные брюки, блузку, зеленый плащ и сапоги. Селия ни разу не шевельнулась. В коридоре я быстро сориентировалась и пошла по пустым арочным проходам обратно к лестнице. Дважды сворачивала не туда и попадала в какие-то другие коридоры, прежде чем добралась до холла. Двери главного входа оказались открыты, так что я беспрепятственно вышла во двор. За деревьями поднималось оранжевое солнце. Вокруг меня летали чирикающие птицы, лицо обдувал мягкий ветерок. Откуда-то донеслось ржание лошадей. Ведомая любопытством, я обогнула замок по широкой дуге, миновала конюшни и обнаружила лестницу, которая спускалась к равнине. Оттуда открывался чудесный вид. Я отказалась от своего первоначального плана исследовать закоулки замка и направилась вниз по ступеням. У подножия лестницы я двинулась по тропинке в сторону леса. Дорожка пересекала луг, который раскинулся между горами слева от меня и лесом справа. Свежий утренний воздух пах еловой зеленью и мхом. В траве виднелись желтые нарциссы, синие крокусы и белые ромашки. Чем дальше я уходила, тем свободнее себя чувствовала. Я скучала по этим землям и по чувству единства, хотя помнила мало подробностей. Здесь, совсем одна, с высокими остроконечными горами за спиной и темными могучими елями впереди – я наконец почувствовала себя дома. Подставила лицо бледному солнцу и ветру и вдохнула в себя эту страну так глубоко, как смогла. Здесь я провела самые счастливые годы своего детства. Мои родители, брат и сестра были единым целым с этой землей, и скоро это снова будет так. Просто нужно дать себе время. Улыбнувшись, я собралась продолжить свой путь, как вдруг грохот за спиной заставил меня развернуться. Земля под ногами задрожала. Я оглянулась и увидела, что на меня несется огромное черное чудовище. От ужаса я споткнулась о выступающий корень, с трудом удержала равновесие и бросилась бежать прямо в лес. Я надеялась, что туда этот монстр за мной не последует. Или хотя бы у меня появится шанс спрятаться среди деревьев. С каждой секундой грохот становился все ближе, у меня на спине выступил пот, силы заканчивались. До леса оставалось всего несколько метров. Я справлюсь. Каждая мышца в теле дрожала от напряжения, легкие болели. Тоненькие волоски на шее встали дыбом, когда гул раздался прямо позади меня, чья-то рука схватила меня и оторвала от земли, как растущую на лугу маргаритку. Жестко приземлившись пятой точкой на спину лошади, я вскрикнула от удивления и боли. Попыталась пошевелиться, однако я была прижата к твердой как камень груди. Животное замедлило шаг, а потом перешло на легкую рысь. У меня не укладывалось в голове, что я убегала от лошади. Лошади, на которой сидел крайне разъяренный стригой, который всего несколькими движениями усадил меня между своих бедер.

– Что ты здесь делаешь? – рыкнул на меня Николай.

Он крепко обхватил меня рукой, а лошадь нервно пританцовывала на месте. Ее совершенно не устраивало, что нельзя дальше скакать галопом. Как по мне, так пусть уносит своего хозяина на край света. Но не вместе со мной. Я обернулась, насколько позволяла его хватка. Мы почти соприкоснулись кончиками носов. В его глазах пылало темное пламя. В сочетании с черной рубашкой и черным кожаным жилетом он выглядел так, будто сам дьявол вылез из своей адской норы, только чтобы меня поймать. Очень привлекательный дьявол, которого окружала странного рода тьма.

– Я гуляла. – Сердце колотилось в груди, и я попробовала вывернуться из его захвата. Он приподнял черную как ночь бровь и изогнул губы в улыбке. – Это когда кто-то использует ноги, чтобы добраться из пункта А в пункт Б, любуясь окрестностями, – пояснила я, игнорируя тепло, растекавшееся по моему телу. Я видела этого мужчину обнаженным, а он видел меня. То, что мы провели ночь вместе, казалось мне почти невероятным, как будто она произошла исключительно в моих фантазиях. – Попробуй как-нибудь.

Улыбка погасла.

– Я в курсе, что такое прогулка. Все-таки не в первый раз иду за тобой по пятам. Но теперь ты не в Аквинкуме, и чем быстрее до тебя это дойдет, тем лучше.

– Если тебе известно, что я делала, то зачем ты схватил меня? Вместо того чтобы оставить в покое?

– Я бы с удовольствием, но Селия пожелала еще немного насладиться твоей компанией. Она попросила тебя вернуть. Поверь, обычно в это время я занимаюсь куда более интересными делами. – Одним едва заметным движением он велел нетерпеливому животному двигаться вперед.

Перед моим внутренним взором вспыхнуло лицо Кайлы.

– Я думала, Селия хочет стать моей подругой, – прошипела я.

– Это действительно так, и поэтому я здесь. Говорят, спасение жизни находится в списке того, что делают друг для друга друзья.

Я старалась игнорировать ощущения, которые вызывала его ладонь на моем животе.

– Так вот что ты только что сделал? Спас мне жизнь? И как я сразу не догадалась. Просто на минуту показалось, что ты приказал своему товарищу из подземного мира меня растоптать.

– Цербер не из подземного мира. Я сам его вырастил, – с весельем в голосе заявил стригой.

– И наверно, поил его кровью.

Николай тихо вздохнул, после чего таким же легким движением остановил коня и развернул его так, чтобы нам было видно опушку леса.

– Слушай внимательно. – Крылья его носа раздулись, словно он пытался что-то или кого-то учуять.

– Слушать? – я повернулась в сторону леса.

Стригой кивнул, сосредоточенно глядя на высокие сосны, ели и дубы. Опушка заросла густыми зарослями, и, несмотря на то что над равниной гулял прохладный ветерок, ветки деревьев не двигались. Казалось, что он огибал лес по кругу.

– Мертвая тишина, – прошептала я, хотя ожидала услышать стрекот сверчков, предупредительные крики соек и жужжание пчел. – Как такое возможно?

– Лес чувствует, что на нас что-то надвигается. Или оно уже там. Не знаю. – Его дыхание коснулось моего уха. – Прогулка в лесу – плохая идея. Слушай, если хочешь выжить.

– Я не собиралась туда заходить, – объявила я. – И всегда заботилась о себе сама, если ты забыл.

– Не забыл и до сих пор не понимаю, почему твои родители перед смертью не позаботились о твоей защите.

– Потому что у них не осталось времени. Они умерли, и моя жизнь рухнула за секунду.

Он продолжал обнимать меня, и мы вместе смотрели на опушку леса.

– Мне жаль, – произнес затем Николай, развернул коня, который прижал уши от страха, и поехал обратно.

Между вершинами гор возвышались башни замка. Я ушла намного дальше, чем планировала. В тот момент, когда я хотела завести разговор насчет нашей встречи в библиотеке и извиниться за свои подозрения, сверхъестественную тишину нарушил глухой звук, и резким движением Николай снова осадил животное.

– Что это? – я беспокойно заерзала в попытке немного от него отодвинуться. Его бедра прижимались к моим, и, невзирая на ткань, казалось, что кожа прикасается к коже.

– Сиди смирно, – шикнул на меня он, ни на секунду не выпуская опушку леса из поля зрения.

Из середины леса в утреннее небо размеренно поднимался низкий, звучный и грозный колокольный звон.

– В лесу есть монастырь или церковь?

– Нет. Ничего подобного. – Безо всякого предупреждения стригой пустил коня рысью. Его плащ гневно развевался вокруг нас, пока одной рукой он гнал коня по долине, а другой крепко прижимал меня к себе. У меня не оставалось выбора, кроме как принять, что меня возвращали обратно как добычу. Нужно будет непременно поговорить об этом с Селией.

Стригой снизил скорость, только когда мы добрались до тропинки, поднимавшейся к замку, и все это время нас преследовал зловещий колокольный звон.

– Как ты думаешь, почему я вернулся в Аквинкум? – спросил Николай, пока Цербер неторопливо вышагивал по дорожке. – И почему ты от меня сбежала?

Я дотронулась рукой до мягкой шерсти лошади. Правду о том, что я думала, будто он хотел передать меня королеве ведьм, я не могла сказать, не раскрыв свою личность.

– Решила, что ты хочешь выпить мою кровь.

– Как бы соблазнительно ты ни пахла, я бы никогда не взял кровь у викканки без ее согласия. Ты должна это знать. – Николай помолчал. – Впрочем, если ты меня попросила, я мог бы попробовать. Но лишь один маленький глоток. – В голосе появились соблазнительные ноты.

Его зубы царапнули кожу у меня на шее, когда он входил в меня, и хотя никаких заметных следов не осталось, я до сих пор иногда чувствовала их.

– Этого не будет. – Голос задрожал, и я беспокойно заерзала.

Давление его ладони усилилось, а смех дрожью отозвался в моем теле.

– Не давай обещаний, которые не сможешь исполнить.

– А что получу я, если ты выпьешь моей крови?

– Удовольствие, о котором можно только мечтать.

Теперь уже я не могла не рассмеяться:

– Кто-то очень уверен в своих способностях. И отвечая на твой вопрос… – я села прямо. – В следующий раз, когда захочешь меня увидеть, не надо мне угрожать. Просто чтобы избежать недоразумений.

– Я тебе не угрожал. – В его тоне прозвучало такое удивление, как будто он даже вообразить себе не мог, что я могла его испугаться.

– Тогда чем именно была фраза, – я постаралась изобразить его голос, – «Если тебя там не будет, то я тебя найду»?

– Это была не угроза. Я хотел узнать, в порядке ли ты. Имел ли последствия мой визит. Все-таки эти люди могли на тебя донести. Ты применила магию прямо посреди Аквинкума. – Его тело позади меня напряглось от гнева. Очевидно, он не привык к тому, что кто-то ставил под сомнение его действия.

Я фыркнула:

– Тогда ты особенно не торопился. Я давным-давно могла сидеть в темнице или погибнуть.

Такое же слабое объяснение, как и мое собственное. С чего бы ему за меня волноваться? Мы провели вместе ночь и были ничем не обязаны друг другу. Наверняка ведь я не первая женщина, подарившая ему ночь, и последней тоже не стану. Я сжала зубы, чтобы не указать ему на это, и потому что мысль о том, как он занимается тем, что мы делали вместе, с другой женщиной, причиняла больше боли, чем должна. Я не имела на него никакого права, к тому же еще есть Кайла, но о ней я тоже не хотела у него спрашивать.

– Ты права. Мне следовало прийти раньше, – полностью выбил меня из колеи он. – Извини. Не объяснишь мне, как ты за два дня умудрилась добраться до Ардяла и даже до Караймана? – видимо, этот вопрос не давал ему покоя со вчерашнего дня.

– Я знала, как попросить о помощи в Ардяле, в случае если мне будет угрожать агрессивный стригой. Это я и сделала.

– И смотри, какой ковен тебя принял. – Он все еще меня подозревал, но не хотел напрямую обвинять во лжи. – Самого верховного жреца. Ты становишься все интереснее. – Кончик его носа нежно скользнул по моей щеке, и от этого прикосновения у меня по всему телу разбежались мурашки. – Ты что-то от меня скрываешь, но я выясню что. – На секунду его большой палец пробрался под мою блузку, которая выбилась из-под пояса брюк, пока я бежала.

Я сдержала вздох. Мое тело помнило каждую секунду нашей совместной ночи и желало большего, чем это безобидное касание. Я прижала своей ладонью его кисть, когда еще два пальца сдвинулись с места. Прошлой ночью он, вероятно, делил постель с Кайлой. От этой мысли у меня свело желудок.

– Убери руку, – тихо потребовала я.

– А то что? Пустишь в ход свою магию? – мы добрались до двора замка, и он остановил коня, натянув поводья.

– Можешь рискнуть. Я ничего от тебя не скрываю, – ответила я на его предыдущий вопрос, – и верховный жрец очень хорошо принял меня.

– Могу себе представить. – У него на лице появилась фальшивая улыбка, а потом сверкнули клыки. – Еще раз приношу тебе мои нижайшие извинения, если напугал тебя или обидел. И вчера вечером я тоже не собирался тебе угрожать. Просто хотел дать понять: я не допущу, чтобы с Селией что-то случилось. – Николай без предупреждения спустил меня с коня. Возле входных дверей стояли Иван и Алексей.

Алексей ухмыльнулся, взглянув на меня:

– Значит, он тебя поймал.

Я впилась ногтями в ладони. Бессмысленно это отрицать. Он поймал меня, как лис – зайчиху.

– Эти двое проводят тебя в твою комнату, – сообщил мне Николай.

– Сама найду дорогу.

Мои возражения от него просто-напросто отскочили.

– Возможно. Но я все равно хочу убедиться, что ты не заблудишься.

– Только один раз я спущу тебе это с рук.

Стригой не удостоил ответом мое последнее замечание и направил животное через двор замка, в сторону конюшен. Очень хотелось крикнуть ему вслед что-нибудь грубое, однако я в последний момент напомнила себе о своем хорошем воспитании и оставила все как есть.

Иван с неприязнью меня рассматривал, пока мы шли к дверям.

– Селия обрадуется, что ты вернулась невредимой.

– Со мной было все в порядке, – заявила я. – Ей не стоит обо мне беспокоиться, хотя это было очень мило с ее стороны, – смягчила тон я и молча последовала за братьями по коридорам замка.

Когда я вошла, Селия читала, сидя в кровати. И тут же подняла на меня виноватый взгляд.

Я шагнула к шкафу и достала оттуда чистые вещи.

– В этом не было необходимости. Если мы хотим стать подругами, то больше не натравливай на меня своего брата.

Она выглядела искренне расстроенной, и мой гнев испарился.

– Я переживала. Когда проснулась, у меня внезапно появилось странное чувство, а ты ушла.

– Что за странное чувство? – я остановилась и посмотрела на девушку.

– Это трудно объяснить. Что-то было не так. Обычно в лесу безопасно, но я ощутила угрозу и попросила Николая тебя найти. Он всегда ко мне прислушивается.

– Когда у тебя странное чувство?

Она кивнула:

– Стригои не ясновидящие, но я – да. Он никогда над этим не смеялся.

– Как мило с его стороны. – Мне трудно было скрыть сарказм в голосе.

– Вы что-нибудь обнаружили? Там есть кто-то, кому там не место?

– Не знаю. Твой дражайший брат не поделился со мной своими соображениями. Но возможно, он что-то учуял. Единственное, что я слышала, – это колокол.

– Колокол?

Я пожала плечами:

– Я думала, в лесу есть монастырь или что-то вроде того? Твой дар не подсказывает тебе, на что обращать внимание?

Селия тоже беспомощно пожала плечами:

– Нет. К сожалению, нет. Я лишь чувствую, когда надвигается что-то страшное. Довольно бесполезная способность.

– Может быть, и нет, – попыталась успокоить ее я. – Но я все равно буду тебе очень благодарна, если ты будешь держать Николая подальше от меня. Кстати, я бы никогда не пошла в лес одна. – Прежде чем она успела что-то ответить, я скрылась в маленькой ванной, быстро умылась, расчесалась и переоделась в коричневую юбку и блузку орехового цвета. Образ завершили коричневые сапоги на шнуровке.

– Давай вместе позавтракаем? – осторожно спросила Селия, после того как я вышла из ванной. – Через полчаса мы должны собраться в лекционном зале.

– С удовольствием. – Я не могла долго на нее сердиться, в конце концов, она просто за меня беспокоилась.

– Хорошо. – Просияв, соседка взяла меня под руку. – Мне так любопытно, что нас сегодня ожидает.

Когда мы вышли в коридор, там уже были Иван, Ярон и Кайла, рядом с ними стояли незнакомые лица. Молодой ведьмак с короткими голубыми волосами поздоровался с ними, махнув рукой. Рядом с ним с серьезным видом шагала девушка с пепельными волосами и родимым пятном на лице. Оно тянулось над ее левым глазом, выглядело более темным, чем ее кожа, и имело форму молнии.

– Это Валерия и Вито. Они тоже брат и сестра, – пояснила Селия. – Их дед был ведьмаком десятого уровня и входил в группу, которая хотела закончить войну гораздо раньше. Его убили в результате нападения, которое повесили на нашего отца. Ходили слухи, что королева ведьм приказала убить его, потому что боялась его влияния. После этого родители Валерии и Вито снова принесли клятву верности королеве. Главным образом чтобы защитить своих детей.

– Ты все это узнала от шпионов брата, или такие вещи написаны в каком-нибудь справочнике «Кто есть кто в Ардяле»?

Селия ухмыльнулась:

– Николай добровольно не разглашает информацию. Так что мне приходится применять творческий подход, чтобы что-то выяснить. В данном случае я пробралась к нему кабинет и порылась в документах. Он собрал сведения почти обо всех участниках. А о тебе там ничего не было.

Удивленно взглянув на нее, я не сдержала смех. А Селию нельзя недооценивать. Может, она и не в лучшей физической форме, зато умна и сообразительна. Интересно, что именно с ней не так.

Глава 9

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Мы вошли в зал для завтраков, который оказался гораздо меньше, чем тот, где вчера подавали ужин. Бредика с несколькими библиотекарями сидела за столом, который стоял в некотором отдалении.

Кирилл изучал выбор блюд. Увидев нас, он подошел.

– Сегодня утром я ходил в кабинет с травами и приготовил тебе чайный сбор. – Брат робко протянул Селии мешочек. – Возможно, ты захочешь его попробовать. Думаю, на вкус он будет лучше. Твой брат немного рассказал мне о твоей болезни.

– Ты так добр, – благодарно улыбнулась Селия. – Вы уже помирились?

– Я имел в виду Николая, – упрямо ответил он. – Он разрешил мне собрать тебе чай. Но можешь сначала дать попробовать его кому-нибудь еще. – Его взгляд скользнул ко мне.

– В этом нет необходимости. – Селия положила ладонь ему на руку. – Спасибо. Ты очень внимателен. – Девушка доверительно подалась вперед. – Между нами, чаще всего другие чаи я выливала в горшки с мамиными растениями, – она усмехнулась. – Цветы погибали.

Кирилл, похоже, не находил в этом ничего забавного.

– Дозировку некоторых трав значительно превысили. Это может принести больше вреда, чем пользы. Если захочешь, чтобы я приготовил больше этого чая, обращайся.

– Мы что, подлизываемся к одной из Лазарей? – раздался позади нас голос Лупы.

Нахмурившись, я обернулась. Это было очень невежливо. Одной рукой ее обнимал ведьмак, который еще вчера до ужина бросился мне в глаза. Они знакомы?

– Адриан Григоре, – представился парень. – Ведьмак четвертого уровня. – Он провел рукой по белым волосам, по-военному коротко постриженным по бокам.

– Доброе утро, – поздоровалась я в ответ. – Интересные татуировки.

Адриан лишь коротко кивнул, но никак не объяснил руны, украшавшие правую сторону его лица. А я не сомневалась, что они что-то означали.

– Как тебе твоя комната? – повернулась я к Лупе.

– Хорошо, насколько можно ожидать в данных обстоятельствах. – Сестра по-прежнему не отводила враждебного взгляда от Селии.

– Пойду заварю себе чай, – произнесла стригойка, как будто ничего не поняла. – Большое спасибо. Уверена, он вкусный, – еще раз поблагодарила она Кирилла.

Я нашла глазами Арвида перед столом с едой, где стригой критично рассматривал сырое мясо. Он не заметил, как Кирилл передавал Селии чай.

– Увидимся, – сказала я Лупе и пошла за Селией, которая наливала в чашку горячую воду из самовара. От трав поднимался приятный аромат. – Наверно, тебе стоит позволить Арвиду его попробовать, – тихо обратилась к ней я, одновременно презирая себя за собственное недоверие.

– Это не очень-то мило с твоей стороны, – укорила меня Селия. – Вы с Кириллом из одного ковена.

Да, и он даже мой брат, хотелось добавить мне.

– Я ведь почти его не знаю, – оправдалась я и с удивлением поняла, насколько правдиво это замечание.

– Хорошо спала, сестренка? – рядом с нами возник Алексей и поцеловал Селию в волосы.

– Как младенец. А если бы Валеа сегодня так не шумела, когда ускользала из комнаты, я бы до сих пор видела сны.

– Я собиралась очень тихо, – парировала я.

Селия приподняла бровь:

– Возможно, вы, виккане, называете это «тихо». Для меня же это звучало так, будто по комнате носилась стая ведьм на метлах.

Я не сдержала смех. Вероятно, с ее сверхчувствительным слухом это действительно так и звучало.

– Завтра буду стараться лучше.

– Главное, чтобы Николай этого не слышал, – вмешался Алексей. – Если он узнает, что ты планируешь новую вылазку, то прикует тебя цепями к твоей же кровати.

– Не посмеет, – возмущенно ответила я.

Алексей пожал плечами:

– Будь к нему милосердна. Он не может каждое утро подниматься в такую рань и гоняться за тобой. Николай уже не мальчик, ему нужен сон. А если он не выспится, то становится сварливым.

– Он был не сварливым, а грубым и злым.

Алексей хохотнул:

– Поверь мне, он был всего лишь сварливым. Злым ты видеть его не захочешь. – В последнем предложении послышалась непривычная серьезность. – Что это ты там пьешь? – сменил тему он.

– Чай. Мне его приготовил Кирилл. Как у вас дела?

– Он попросил Амелию выделить ему другую комнату, – раздосадованно откликнулся Алексей. – Ты не предложишь Валеа сначала его попробовать?

Селия вздохнула:

– Ты сам попросил приготовить мне сбор, а теперь ты ему не доверяешь? Я могу его выпить, если Валеа не попробует?

– Нет. Я хотел пойти с ним, когда он будет смешивать травы, но Кирилл отказался.

– Потому что ты его обидел. Мне казалось, тебе нравится Кирилл?

– Так и есть, но люблю я тебя.

Он что, полагал, что Кирилл выбьет чашку у меня из рук, если в ней яд? Дурак несчастный. Я взяла чашку из рук Селии, подула на горячую жидкость, отпила глоток и объявила:

– Вкусный.

– Кирилл не применяет свои способности кому-то во вред, кровосос. – Рядом с Алексеем остановилась Лупа. – Так они, по крайней мере, имели бы смысл.

– А ты, видимо, самая милая викканка на свете, – бросил в ответ он. – Очень раз наконец с тобой познакомиться.

– Я умею быть милой, – промурлыкала она, шагнула ближе к нему и провела указательным пальцем линию от его груди до пупка.

– Точно. Как кошка. Сначала она требует у тебя корм, а потом вонзает когти в самые нежные части тела, – спокойно парировал он, обнажая клыки в улыбке.

Я рассмеялась, поскольку это идеально описывало поведение Лупы, и вместе с тем меня тут же начала мучить совесть, потому что я почувствовала себя предательницей.

– В случае с тобой я бы начала со второстепенных по важности. – Сестра злобно ухмыльнулась. – Мы же не хотим на самом деле тебя сломать.

– Какое облегчение. – Оставив нас обеих, он увел Селию из зоны досягаемости Лупы.

– Садись с нами, – крикнула мне стригойка, вырвавшись из хватки брата. – Пожалуйста, – взмолилась она с забавным выражением лица.

Так как все остальные столы уже были заняты, выбора у меня все равно не было. Я взяла себе порцию поленты[4] и яичницу-глазунью со стола с едой, на котором имелось абсолютно все, что только можно пожелать. Потом последовала за двумя стригоями. Вскоре к нам присоединился Магнус, который не проронил ни слова и просто молча жевал огромную порцию бекона с омлетом. Только когда Кайла выдвинула соседний с ним стул, корбий поднял глаза и прищурился, потому что напротив него сел Николай.

– Доброе утро, – радостно сказала Кайла. – Все хорошо выспались?

– Выспался бы, если бы у тебя в комнате не творилось такое оживление. Не мог бы он вести себя тише и не хлопать дверью так громко?

– Он сидит прямо напротив тебя, – ухмыльнулась Кайла. – И если тебе показался слишком громким грохот двери…

– Детишки, детишки, – оборвал Алексей ссору, которая явно веселила Кайлу, зато Магнуса заставила рукой согнуть пополам вилку. – Вы же слышали, что вчера сказала Мелинда. Так что если не хотите рискнуть тем, что вас выгонят, то придется как-то договариваться. Например, сегодня ночью Кайла сама пойдет к Николаю, его комната в другом конце коридора, – не сумел удержаться от колкости он. А я-то еще удивилась его разумности, которая совершенно с ним не сочеталась. Я сжала зубы. Меня ни капли не волновало, кто и где проводит ночи.

– Так и сделаем. – Довольная Кайла сделала глоток из своего бокала. – Тебе нужно больше есть, мышонок, – повернулась она к Селии. – Принесу тебе немного орехов и ягод. – Она встала, и секунду спустя Магнус отправился следом за ней к столам с едой.

Алексей наигранно вздохнул:

– Юная любовь.

Вряд ли это она. По-моему, Магнус, скорее, обезумел от ревности из-за того, что Кайла с Николаем. Вот только зачем она его провоцировала, оставалось для меня загадкой. Николая же это, кажется, мало интересовало. Он сидел за столом неподвижно как статуя. Если бы его взгляд не блуждал по лицам присутствующих, можно было бы подумать, что какой-нибудь скульптор поместил здесь свое лучшее творение.

Кайла изящной походкой вернулась к Селии и поставила перед ней тарелку. Селия вздохнула и взяла чернику. Неудивительно, что бедняжка захотела жить со мной, это прямо-таки какая-то чрезмерная забота. Оглянувшись, я увидела, что Магнус стремительно вышел из зала.

– Может, осмотрим замок после вступительной лекции? – обратилась я к Селии. – Наверняка тут найдется много интересного.

– Южное и западное крылья закрыты, – неожиданно выпалил Николай. – И я сам планировал показать Селии окрестности.

Жаль, что у этой статуи есть рот.

– Не утруждайся. Я пойду с Валеа. Уверена, у тебя много дел, – откликнулась Селия. – Важные государственные дела и все такое. Не хочу быть виноватой в том, что ты пренебрегаешь своими обязанностями.

Но от него так легко не избавишься.

– Кайла пойдет с вами. Она ориентируется в замке. Так вы не заблудитесь.

– Конечно, – встала со своего места та. – Поторопитесь, пока Мелинда нам чего-нибудь не наколдовала. Она ненавидит, когда кто-то опаздывает, а Бредика ушла уже пять минут назад.

– Я думала, что вредящие заклинания запрещены.

Другие устремились к выходу из зала.

– Для участников, не для директрисы, – сказал Николай. – В случае нападения она будет защищать замок всеми доступными средствами.

– А что, на замок уже когда-то нападали?

Он шел почти вплотную к Селии, будто каждую секунду опасался как раз такого нападения.

– Попытки были, но они всегда пресекались.

– Атаковали ведьмы или стригои?

Его задумчивый взгляд остановился на мне.

– Виккан ты сразу исключаешь?

– Да. Мой народ не воюет. Мы используем дарованную Богиней силу только ради защиты.

– Разумеется. – На его челюсти заходили желваки.

Кайла взяла его под локоть.

– Расслабься, – тихо велела она и похлопала его по руке. – От одного взгляда на тебя у меня начинает болеть голова. У нас все под контролем.

Я слегка отстала и теперь шла следом. Последняя фраза звучала так, будто подразумевалось нечто большее, чем защита Селии.

Мы дошли до двери в помещение, напоминающее древний театр. Похоже, все участники съезда уже собрались. Николай и Кайла отправились к самому нижнему ряду, где сидели несколько библиотекарей. Обитые красным бархатом кресла располагались в несколько ярусов. Стены были искусно расписаны и напомнили мне картинки из книг по истории Ардяла. Ведьмы сражались со стригоями, виккане призывали мощь земли, и за всем этим наблюдала Великая Богиня. Я бы с удовольствием повнимательнее рассмотрела эти сцены, однако Мелинда, стоявшая на круглой платформе у подножия амфитеатра, хлопнула в ладоши. У меня за спиной с грохотом захлопнулась дверь в коридор. Мы с Селией пробрались к двум свободным сиденьям.

– Привет, – дружелюбно улыбнулся нам Ярон. – Вы еле успели.

– Прежде чем вы углубитесь в учебу, – торжественно начала директриса, – я хотела бы напомнить тем, кто приехал вчера, о причине этого ежегодного съезда.

– Вечно одна и та же шарманка. У меня великолепная память, – громко прошептал Алексей, чтобы все услышали. – Я слышал это уже сотню раз.

Стригой развалился в удобном кресле на два ряда ниже нас. Вдруг на него с потолка спикировала птичка, два раза ударила острым клювом, после чего рассыпалась на мелкие бумажные обрывки, которые остались у него в волосах.

– Ай, – возмутился Алексей и потер голову под дружный смех окружающих.

– Просто держи свой чересчур громкий рот на замке. – Сидевшая около него Карис выудила бумажки из его волос. – Можно подумать, ты не знаешь, как тут все устроено.

– Я каждый год надеюсь, что она подобреет, – угрюмо пробурчал парень. – Но этого, увы, не происходит.

– Лишь благодаря этой старой шарманке… мы понимаем, – невозмутимо продолжила Мелинда, – как на самом деле важен мир. Прошлые войны показали, что ни один народ не способен победить и что в войне есть только проигравшие.

– Говорит как хренова викканка, – проворчал кто-то позади меня.

Обернувшись, я поймала взгляд холодных голубых глаз Адриана. Он завернулся в свой черный плащ, а по обе стороны его окружали несколько таких же хмурых ведьм и ведьмаков. Рядом с Адрианом сидела Лупа. Этот мужчина не внушал мне доверия. Я знала достаточно парней вроде него. Высокомерных и эгоцентричных. Однако Лупа, похоже, могла о себе позаботиться.

– Сорок лет нам удавалось сохранять мир. – В голосе Мелинды отразилась гордость. – Но если мы хотим выжить, этот мир должен длиться вечно. Ни один из народов не лучше и не хуже других. Будь мы ведьмами, викканами или стригоями… у всех нас одна задача: защитить земли, вверенные нам Великой Богиней. Никакая магия на свете не сделает народ умнее или лучше. Решающую роль играет ответственное обращение с силой, которую даровала нам Великая Богиня.

– Я чувствую, что уже чуть лучше владею своей магией, – заявил ведьмак с голубыми волосами, чье имя мне недавно называла Селия, но я его уже благополучно забыла. – Если у меня наконец получится перешагнуть этот проклятый третий уровень, то кровососам лучше ко мне не приближаться.

– Просто не связывайся с отбросами, Вито, – донеслось от Арвида, который развернулся и с вызовом посмотрел на ведьмака. – Вполне возможно, что это плохая компания. Бери пример со своей сестры. Она уже шагнула на четвертый уровень.

– К счастью, Валерия смогла выстрелить огненным шаром тебе в задницу, когда ты пристроился к ней сбоку, кровосос.

Густо покрасневшая Валерия приняла виноватый вид.

– Я не со зла, – сказала она Арвиду. – Просто ты меня напугал, а я еще не так хорошо справляюсь с этим заклинанием, как думала.

– Да все в порядке, – великодушно откликнулся стригой. – Если когда-нибудь захочешь снова потренироваться, зови.

Валерия с улыбкой кивнула:

– Возможно, я еще к этому вернусь. Есть парочка защитных заклинаний, которые у меня пока плохо получаются.

– Братаешься с врагом, Валерия? – прервал перепалку вопрос Адриана. – Пошла по стопам своего деда-предателя?

Ее брат вскочил и выхватил свою волшебную палочку:

– Следи за словами.

– Убери ее, Вито, – холодно потребовал Адриан. – Ты просто опозоришься, если свяжешься со мной.

Тут я ему сразу поверила, и Вито тоже это знал, потому что опустил палочку. Судя по всему, эти съезды проходили не так уж мирно, как вчера вечером расписывала Мелинда. Между тем у нее тоже закончилось терпение, поскольку ведьма хлопнула в ладоши, и наши головы пронзил настойчивый звон.

– Проклятье, – выпалил Алексей и зажал уши ладонями. Я могла с ним только согласиться.

– Мне бы хотелось продолжить, – приторным тоном попросила директриса, и звон смолк. – И я не хочу, чтобы меня снова перебивали. Этот съезд отличается от предыдущих, так как мы столкнулись с проблемой, которую сможем решить только вместе.

– Если речь о том, чтобы избавиться от Селесты, то я в деле, – с непривычной агрессией пробормотала Селия.

Ярон хмыкнул:

– Будь это так легко, другие бы уже давно это сделали.

– Речь о нашей магии. Она исчезает из этого мира, – объявила Мелинда. Температура в зале словно резко упала, не раздавалось ни звука. Казалось, все в зале затаили дыхание. – Все чаще рождаются виккане и ведьмы без магии, либо их дар слишком слаб, чтобы эффективно использовать его для защиты, – добавила директриса.

Голос у нее чуть слышно дрожал. От убедительности, с которой она говорила, меня охватила дрожь. Свет факелов потускнел, и в тишине стало слышно, как по окнам барабанит дождь. Поежившись, я потерла руки, прикрытые только тонкой тканью блузки. Видимо, забыла плащ в зале для завтраков.

– Если магия полностью исчезнет, туманная завеса рассеется, – громко и четко произнесла Валерия. – А если люди узнают, по какой причине это случилось, то придут и отнимут у нас наши земли. Сейчас их останавливает только страх.

Последовавший за этим ропот звучал одновременно испуганно и сердито.

– Но что мы можем предпринять? – спросила Карис. – Великая Богиня лишила нас своей благосклонности?

– Мы этого не знаем, – откликнулась Мелинда. – Наши библиотекари пытаются найти выход. – Она бросила мрачный взгляд на мужчин, сидевших в первых рядах. – Но пока все наши попытки не увенчались успехом. Мы не отыскали ни ответов, ни решения.

Могло ли задание, которое собиралась выполнить для нее София, быть как-то связано с утратой магии? Может быть Софии удалось выяснить что-нибудь важное, и за это ее убили?

– Тысячу лет назад королева Эстера, палатин Андрада и верховная жрица Илеана с благословения Богини заключили союз, – продолжила Мелинда. – Когда он рухнул, в последующие столетия это унесло тысячи жизней. Возможно, Великая Богиня наказывает нас за наши ошибки и неправильное использование магии.

– И это говорит ведьма, – пробормотала Селия. – Если кто и злоупотребляет магией, то они.

– Мы показали, что недостойны ее дара, и если война разразится снова, что ж, тогда… – она замолчала и прочистила горло, прежде чем продолжить. – Если мы вновь начнем сражаться друг с другом, это станет нашим концом. Магия исчезнет из этого мира, и мы вместе с ней. – Это звучало почти как пророчество, и каждый в зале понимал, почему она не закончила предыдущее предложение. Сейчас, когда вернулась королева Селеста, над нами нависла серьезная опасность. Наказание Богини, если вновь разразится война, все уничтожит.

– Люди справляются и без магии, – вставила Натали. – Возможно, нам тоже будет лучше без нее. – У нее задрожал голос. – Мы могли бы заключить мир с людьми. У них больше не будет причин бояться и ненавидеть нас.

Поднялся протестующий ропот, однако Мелинда кивнула юной викканке, которая выглядела на год или два моложе меня:

– Возможно, ты права. Возможно, каждый из нас сумеет обойтись без магии.

Ее взгляд нашел Николая, который сидел в первом ряду. Большинство стригоев не родились, а были созданы, и в процессе создания Великая Богиня наделяла их магией, которая делала их красивыми, сильными и быстрыми. Раньше они были даже бессмертны, и ничто не могло им навредить. Но они утратили эту способность. Как и способность к самоисцелению. Отцу Николая не хватило их, чтобы спастись, и Селия была тяжело больна. Так или иначе, все это тоже было связано с потерей магии. Поэтому Николай приходил в Аквинкум? Он уже давно ищет выход? Но почему он мне не сказал? Наверное, потому что был так же подозрителен, как и я. И учитывая обстоятельства, это вполне понятно.

– Так что сейчас я призываю каждого из вас заняться этой проблемой. Как бы ни было важно продолжить работу над Хроникой Ардяла, она может подождать. Необходимо выяснить, в силах ли мы остановить исчезновение магии, и если да, то каким образом. Библиотека Эстеры в вашем полном распоряжении. А поскольку времени у нас нет, я приняла решение также открыть для участников съезда библиотеку Нексора, – поколебавшись, добавила ведьма. – Вам известно, что там находится. Аккуратно обращайтесь с томами и трактатами и будьте осторожны. Эти книги могут нанести вам серьезный вред, но в них же может крыться решение, которое мы ищем.

Библиотекари громко запротестовали. Двое вскочили, бросились к Мелинде и начали что-то ей объяснять.

– Давно пора, – произнес женский голос у меня за спиной. – Мне уже не терпится добавить в свой арсенал парочку новых проклятий.

– Валери. – Адриан наклонился так низко, что почти коснулся губами уха Ярона. – Ты пойдешь с нами или останешься со слабаками? Парочка новых проклятий тебе не повредит. Для шестого уровня тебе нужно будет овладеть минимум тремя.

– Меня это не интересует, Григоре, но спасибо, что так волнуешься за мой прогресс.

– Не за что. Селеста, кстати, в поисках новых советников, слышал?

– Конечно. Все-таки после ее возвращения двое бесследно исчезли. Одну ведьму она превратила в соляной столб, а второй ведьмак умер с собственной лаборатории от змеиного укуса. Возможно, это случайность, вот только Адлатус был лучшим заводчиком змей, которого я знаю. Его животные его любили. Так что…

Я прикусила внутренние стороны щек, чтобы не рассмеяться над ошарашенным выражением лица Адриана, хотя при перечислении смертей у меня по спине бежали мурашки.

– Разве ты не знал? – вежливо спросил Ярон, упрямо продолжая смотреть вперед, где Мелинда все еще спорила с библиотекарями. – Уверен, Селеста придет в восторг от твоей заявки.

Библиотекари отправились обратно на свои места, Мелинда проводила их гневными взглядами.

– До сих пор нам не удавалось объединить усилия, – она снова обратилась к публике. – Каждый народ ревностно охранял свои секреты, но если мы хотим иметь будущее и хотим, чтобы магия оставалась частью Ардяла, то нужно это изменить. – В ее голосе слышалась гнетущая настойчивость.

– Почему именно сейчас? – язвительно поинтересовалась Лупа. – Ведь вы так давно знали об этой проблеме. Если мы найдем выход, кто гарантирует, что Селеста не воспользуется этим решением, чтобы усилить только магию ведьм?

Стальной взгляд Мелинды остановился на ней:

– Возвращение королевы не имеет к этому никакого отношения.

– Удивительное совпадение, что она вернулась в Ардяле именно сейчас, когда мы все вроде как ослаблены, – не успокаивалась Лупа. – Где она вообще пропадала все эти годы?

То, что Луна делала, было неуважительно и грубо, но я не могла с ней не согласиться. Сестра задавала справедливые вопросы.

Мелинда изогнула губы в улыбке:

– Уверена, что в ближайшие несколько недель королева прибудет с визитом в Карайман, тогда ты сможешь спросить у нее, где она пропадала. И возможно, даже получишь ответ. – Эти слова звучали с неприкрытым сарказмом.

По рядам пронесся недоверчивый и вместе с тем испуганный ропот. Королева появится в Караймане? Одна мысль об этом внушала страх. И пускай она соблюдала условия пакта, ей все равно никто не доверял. Собственным народом она управляла, опираясь на террор. Молодые ведьмаки и ведьмы, которые находились в Караймане, возможно, еще ни разу ее не видели. Но их родители точно знали Селесту.

– Я спрошу у нее, куда исчезает магия. – Довольная Лупа скрестила руки на груди. – Готова поспорить, у нее есть собственная теория на этот счет. Тогда мне не придется закапываться в древние книги.

Мелинда откашлялась. Лупа отличалась дерзостью, но и, бесспорно, храбростью.

– Она у нее есть, но я сомневаюсь, что ты захочешь ее узнать.

– Хочу, и я ее не боюсь. – Лупа встала.

– Многие уже совершали эту ошибку, – сказала Мелинда.

На этот раз она не стала дожидаться ответа, а просто ушла с платформы. Рыжие волосы, как занавес, рассыпались по ее спине, на их кончиках плясали огненные искорки. Ведьма скрылась за небольшой дверью.

Стоило ей выйти, как вокруг поднялся оглушительный шум. Адриан удалился вместе со своей свитой и с торжествующей улыбкой на губах. Несколько виккан из разных ковенов встревоженно сбились в кучку и, вероятно, обдумывали возможный отъезд. Николай стоял с парой библиотекарей, которые что-то ему говорили, в то время как его взгляд искал Селию, но остановился на мне. На мгновение, в которое мы смотрели друг на друга, все звуки вокруг меня стихли. В его золотых глазах плескалось беспокойство. Мне показалось, что я заметила в них страх перед тем, что надвигалось на нас. В Аквинкуме впервые за столько лет он подарил мне ощущение безопасности. Мне очень хотелось дать ему то же и сказать, что все будет хорошо. Однако утверждать это было бы неправильно. Меня кто-то толкнул, и зрительный контакт прервался.

Пока я ждала возможности покинуть свой ряд, увидела Алексея, который бесцеремонно проталкивался сквозь толпу. Кирилл уже вышел из зала, и стригой тихо выругался.

В коридоре я присоединилась к Селии и Ярону. Просьба Мелинды, конечно, похвальна, но с чего начать поиски? Должно быть, она в полном отчаянии. Если библиотекари Караймана не нашли решение, то как получится у нас? Я хотела усилить здесь свою магию, но это, очевидно, оказалось пустой надеждой, и Раду об этом знал. Вот почему он отправил меня к людям. Там я действительно была в безопасности. Я просто не хотела в это верить. Если разразится война, я буду беспомощна против любого, у кого больше магии. Я не владела никакими защитными чарами и сражаться при помощи оружия тоже не умела. А от моих слабых огненных заклинаний мало пользы в бою.

– Готовы изучать окрестности? – подошла к нам Кайла. Ее, похоже, нисколько не беспокоило заявление Мелинды, и я предположила, что она давно в курсе этой проблемы. – Или хочешь немного отдохнуть? – повернулась стригойка к Селии. – Можем отложить.

– Нет. Я этого очень ждала.

– Можно составить вам компанию? – спросил Ярон.

– Я не против. – Взгляд Кайлы переместился на человека у меня за спиной. – Ты тоже хочешь с нами?

– Только чтобы не дать тебе завести этих троих прямиком в подземелье, – ответил Магнус.

– А ты всегда умел обламывать, – она ему улыбнулась и, несмотря на то что он грубо с ней обращался, кажется, не возражала против его общества. – В любом случае ты, наверное, гораздо лучше помнишь маршрут. Я подумала, что Селии и Валеа понравится в оранжерее. В библиотеке в ближайшие пару часов покоя не будет.

– Ты имеешь в виду библиотеку Нексора? – с любопытством уточнила Селия.

Кайла кивнула:

– Вероятно, все первым делом набросятся на его собрание проклятий.

– А ты когда-нибудь там бывала? – спросила я. – Как Мелинда могла это допустить? Если там хранятся черномагические книги, значит, там опасно.

Кайла пожала плечами:

– Отчаяние? Раньше доступ туда был закрыт. Только библиотекарям Караймана разрешалось туда входить.

– Я не об этом спрашивала.

Они с Магнусом обменялись взглядами.

– Мы были там раньше, – самодовольно заявил он. – И она от страха чуть в штаны не наделала.

– Ничего подобного, – возразила стригойка и толкнула его. – Я только делала вид, что мне страшно, чтобы ты мог меня защитить. – У нее покраснели щеки.

– Конечно, – ухмыльнулся Магнус. – Давай покажем им оранжерею, мы же не хотим тебя смущать, зайчишка-трусишка.

– Я не зайчишка-трусишка, – запротестовала она и бросилась вверх по широкой лестнице.

– Ты испугалась говорящего черепа, – крикнул Магнус ей вслед, и Ярон прыснул от смеха.

– Он не просто разговаривал, – Кайла развернулась к нам, – он оскорблял меня и угрожал только за то, что я забрала у него трубку. Зачем черепу трубка, я вас спрашиваю!

Теперь уже и я засмеялась.

– Чтобы отпугивать нежелательных посетителей, – объяснила я. – Дым из трубки мертвеца способен парализовать тебя как минимум на двадцать четыре часа.

– О, – растерянно откликнулась она. – Тогда хорошо, что я спрятала ее между двумя полками вне его досягаемости. – Кайла с довольным видом усмехнулась. – Только представь, тебе пришлось бы провести со мной внизу двадцать четыре часа, – обратилась она к Магнусу. – Под конец ты был бы совсем истощен.

– Мы были бы неподвижны все это время, – напомнил ей он. – Так что один час все-таки получился гораздо интереснее.

Она широко улыбнулась:

– Как здорово, что ты тоже так считаешь.

– Эти двое просто невероятны. – Ярон покачал головой.

– Два сапога – пара, – весело произнесла Селия. – В любом случае я тоже туда хочу. – Мы неторопливо шагали за Магнусом и Кайлой, которые продолжали тихо переругиваться. – Почему Мелинда не опечатала библиотеку Нексора?

– Потому что колдун принял меры предосторожности, чтобы этого не произошло, – пояснил Селии Ярон. – Он хорошо защитил свое наследие. Попытки были, можешь мне поверить. Даже Эстера пыталась после его смерти, но… – он осекся и молча пошел дальше.

– Но? – переспросила я.

– Она погибла, пытаясь это сделать, – тихо добавил ведьмак.

– Как на самом деле умер Нексор? – с любопытством спросила я.

– Официально в одном из его заклинаний что-то пошло не так, но на самом деле его убила Эстера.

– Лупа говорила, что он был любовью всей его жизни. Что случилось с ними обоими?

– То, что обычно и происходит, если слишком боишься что-нибудь потерять, – ответил Ярон. – Согласно легенде, Нексор любил Эстеру до безумия. Все, что он делал, он делал ради ее защиты. Каждое темное заклинание, которое он создавал благодаря своей, казалось бы, бесконечной магии, он создавал для того, чтобы никто не мог ей навредить. Его не волновало, причинит ли это вред другим. Он уничтожал целые деревни и области. Эта любовь унесла бесчисленное множество жизней. Но никто не мог его остановить. Никто не обладал силой, которая сравнилась бы с его.

– Только Эстера, – прошептала я.

– Да, только Эстера могла его остановить, – кивнул Ярон.

– Даже представлять не хочу, что она почувствовала, когда осознала, что его остановит только смерть, – задумчиво сказала я.

– Но именно в этом и заключалась ее проблема. Помимо любви к ней у Нексора была еще одна одержимость. Он искал бессмертие. Эстера знала, что ей придется убить его, прежде чем он разгадает последнюю тайну ведьм.

– Это безумие. Зачем кому-то становиться бессмертным?

Селия с ухмылкой покачала головой:

– А разве это не очевидно?

Только стригои могли так считать.

– Для меня – нет, – честно ответила я.

– Нексор хотел вечно жить и вечно править, – объяснил Ярон. – И вечно быть с Эстерой.

– Значит, он не верил, что Великая Богиня снова воссоединит их души в другой жизни?

– Думаю, он совершил столько ужасных вещей, что знал: этого не произойдет.

– К счастью для Эстеры. Кто захочет любить монстра? – вздохнула Селия. – А что случилось дальше?

– Мы не выбираем, в кого влюбляться, – поучительным тоном сказал ей ведьмак. – Она его отравила, но когда после его смерти попыталась запечатать его библиотеку, то пала жертвой заклинаний, которые должны были это предотвратить. Однако некоторые утверждают, что она намеренно выбрала такую смерть в надежде найти его душу в стране вечного лета. Не захотела ждать, пока умрет естественной смертью.

– Тогда она, видимо, не сомневалась, что они родственные души, – вставила я.

– Они ими и были. Несмотря ни на что. Так или иначе, после смерти их обоих никто и никогда больше не пробовал закрыть библиотеку Нексора. Наоборот, не было ни одного короля или королевы ведьм, которые бы не поддерживали в ней порядок и не расширяли.

– Чтобы в любой момент иметь доступ ко всем черномагическим заклинаниям, которые когда-либо изобретали колдуны, и мучить ими других, как вы обычно и делаете? – спросила Селия. – Прости, я не хотела…

Но Ярон не обиделся на ее замечание.

– В этом ты недалека от истины. Этими чарами достаточно часто злоупотребляли. Пусть и не все наши правители – порождения зла, но среди них встречалось немало таких, кто делал именно это. – Он мягко улыбнулся.

– Все равно извини. – Она робко улыбнулась.

Я залюбовалась одной особенно красивой искусной резьбой на дверном полотне. Крошечные черепа, увитые розовыми лозами, выглядели, конечно, немного жутковато, но тем не менее было сразу ясно, что это работа настоящего мастера своего дела.

– А королева Эстера, палатин Андрада и верховная жрица Илеана, случайно, не в Караймане подписали первый пакт?

– Да, – согласился Ярон. – Документ до сих пор хранится здесь. Этот договор стал важным и знаковым событием для ведьм.

Он был таковым для всех трех народов, потому что подарил Ардялу пятьсот лет мира.

– Почему Селеста отказалась от замка? И когда? – полюбопытствовала я.

С потолка свисала паутина, а по оконным стеклам разбегались трещины. Очевидно, в эту часть замка забредало не так много его обитателей и участников съезда.

– Она покинула его через три дня после подписания второго пакта, – отозвался Ярон.

– Наверное, у нее не было причин праздновать. – Я вздрогнула, когда возле меня раздался голос Кайлы. Я так увлеклась разговором, что не заметила, как они с Магнусом остановились, чтобы дождаться нас.

– Тогда кому пришла в голову идея проводить здесь эти ежегодные съезды? – спросила я, когда мы продолжили путь все вместе.

– Мелинде. Хотя именно она убедила Селесту вообще принять этот договор, Раду Пател и Никита Лазарь поначалу отклонили предложение. Но они, безусловно, увидели возможность построить доверие между народами. Мелинда согласилась на то, что замок будет тщательно проверен на предмет скрытой магии, – рассказала Кайла. – Мы ничего не нашли.

– Ты при этом присутствовала? – это не должно было меня удивлять, однако до сих пор я об этом не задумывалась.

– Разумеется, и Николай тоже. Во время войны мы вместе служили в армии его отца. Странные это были дни, – тихо произнесла она. Магнус, успокаивая, погладил ее по руке, и стригойка благодарно ему улыбнулась. – У нас не осталось сил сражаться, и мы с трудом могли поверить, что все наконец-то заканчивается. Думали, Селеста готовит новую ловушку, но перспектива мира заставила нас рискнуть прийти сюда. Этот замок пугал меня сильнее, чем все поле битвы. – Девушка нырнула под низкую дверную перемычку. – Я не доверяла Селесте. Мы провели здесь три дня, и всякий раз при встрече я видела безграничную ненависть в ее глазах. Она практически не принимала участия в переговорах и предоставила все Мелинде. Вечером перед подписанием разразилась грандиозная буря. Делегации ужинали, и тут раздался страшный грохот. Он не прекращался, и мне казалось, что замок сейчас обрушится на всех нас.

– Но этого, судя по всему, не случилось.

– Нет. Мелинда обо всем позаботилась, потому что королева в очередной раз отсутствовала. Она совсем не такая, как Селеста, и действительно желала мира. После подписания Селеста передала Мелинде замок, та пригласила библиотекарей виккан и стригоев проводить в нем исследования и организовала ежегодные съезды. Поначалу лишь немногие отваживались принимать в них участие, однако с каждым годом их число росло. Сейчас ей даже приходится отказывать некоторым посетителям и переносить их визиты на следующий год. Она проделала невероятную работу.

– Но почему Селеста просто отдала Мелинде Карайман? И библиотеку Нексора? – снова спросила я. Какой смысл оставлять это сокровище другим, тем более викканам и стригоям?

– Мы так и не выяснили, – призналась Кайла. – Решили, что дело в капитуляции.

– Это не так. У королевы была другая причина отказаться от замка, – поколебавшись, вмешался Ярон. Он слушал историю Кайлы так же внимательно, как и мы. – Подписание договора совпало с другим событием, о котором почти никто не знал. Почти всех свидетелей, которые тогда присутствовали, либо убила королева, либо они помутились рассудком, – очень медленно добавил он, как будто сомневался, стоит ли нам об этом рассказывать. – Но ей так и не удалось по-настоящему опровергнуть слухи.

– Я всегда готова к парочке хороших слухов. Это же здесь, да? Куда оно делось? – неожиданно спросила Кайла у Магнуса. Мы стояли в конце коридора, который выглядел таким же заброшенным, как и предыдущие.

Корбий с улыбкой кивнул:

– Терпение никогда не относилось к твоим сильным сторонам. Подожди минутку.

Глава 10

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Едва он договорил эти слова, как вдруг впереди возникла двойная стеклянная дверь.

– Дамы, – Магнус распахнул одну из створок и пропустил нас вперед, – добро пожаловать во второй наиболее тщательно охраняемый секрет Караймана. Перед вами Оранжерея Эстеры.

От открывшегося зрелища у меня перехватило дыхание. Усыпанная гравием дорожка вилась между высокими тонкими деревьями, цветущими кустами и самыми яркими цветами, которые я когда-либо видела. Слышался плеск ручья, щебет птиц, а потом на плечо Кайлы села бабочка с переливающимися крыльями. Стригойка рассмеялась и поднесла к ней палец. Над нами тянулась филигранная потолочная конструкция из белого дерева и стекла, настолько прозрачного, что его почти не было видно. Дождь только что прекратился, и теперь на стекле сверкали тысячи маленьких радуг и капель воды. Когда мы вошли, птицы запели громче и взвился рой бабочек.

Селия тихо присвистнула:

– Это…

– Завораживает, – произнес голос позади меня, мягкий и в то же время словно наполненный тьмой. Прохладное дыхание Николая коснулось моего затылка, и я с большим трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Кайла ухмыльнулась:

– Я хорошо за ней присматривала. Тебе необязательно было за нами ходить.

– Я в этом не сомневался, просто хотел посмотреть, по-прежнему ли здесь так же красиво, как и четыре года назад.

Магнус сделал шаг в сторону от Кайлы, словно вспомнил, кому она принадлежит.

– Как будто даже еще красивее.

Откуда-то доносилась тихая музыка. Сквозь стекло виднелись башни Караймана, и создавалось впечатление, что комната словно парила между ними.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала я.

– Мало кто видел, – сказал Николай. – Мы тоже случайно нашли это место. – Они с Кайлой обменялись взглядами. – Его создала королева Эстера. Именно сюда она приходила, когда чувствовала, что не справляется со своими обязанностями.

– Она жила тысячу лет назад, как такое возможно? – спросила я, пораженная масштабами магии, которая требовалась, чтобы все это поддерживать.

– Магия замка очень сильна, – пожал плечами стригой.

– Ни один колдун, каким бы талантливым он ни был, сегодня не сможет создать нечто подобное, – с трепетом произнес Ярон.

– А колдунов еще много осталось? – мы прогуливались по узкой тропинке, заходя глубже в роскошное царство растений. Воздух был насыщен ароматами цветов. Николай шел позади, почти вплотную ко мне, а Ярон шагал передо мной.

Он покачал головой:

– Насколько мне известно, в живых осталось только два колдуна и три колдуньи. Все пятеро древние. Когда они умрут, то заберут свои знания с собой в могилу. Никто из них больше не обучает других, и по-моему, это к лучшему.

– Почему?

– Некоторые знания должны исчезнуть, а еще мне кажется, нет новичков, достойных у них обучаться.

– Чуть дальше будет место, где ты сможешь рассказать нам, почему Селеста покинула замок, – крикнула Кайла, возглавлявшая наш небольшой отряд, и тем самым прервала его размышления.

Тропа разветвилась, и открылся вид на место для «привала» у ручья. На берегу лежало множество пледов и удобные подушки. На серебряном подносе появилось печенье и виноград, а из графина в шесть бокалов само собой полилось вино.

Селия взвизгнула от восхищения.

– Сад невероятно рад наконец-то снова принять гостей, – пробормотал Николай у меня за спиной.

Он галантно подал мне руку. Я вложила в нее свои пальцы и перебралась через камни, окаймляющие поляну. Стригой отпустил меня, когда я больше не нуждалась в его помощи, и пошел к Селии, которая стояла на берегу ручья. В нем плавали оранжевые и желтые рыбки.

Кайла устроилась на подушках и ухмыльнулась:

– Это абсолютно секретное место. Так что не рассказывайте о нем направо и налево, иначе здесь никогда больше не будет покоя. – Она взглянула на Магнуса. – Мы так здорово проводили здесь время, правда?

Он не ответил ей, но протянул бокал вина и сел напротив.

– Я бы предпочла воду, – с сожалением сказала Селия, и перед ней тотчас появился стакан, обрызгав ей кончик носа. – Спасибо, – засмеялась девушка и удобно уселась на плед.

Брат заботливо обернул ей ноги вторым, хотя воздух был теплым и влажным, и сам вытянулся рядом с ней.

– Что ты имел в виду под слухами, которые никогда не умолкают? – спросил он у Ярона. – Мы много лет ломаем головы над мотивами Селесты. По нашему мнению, наиболее вероятной причиной могло быть то, что она ненавидела этот замок. Эстера была королевой мира, а последнее, чего желала Селеста, – это заключение второго пакта. Карайман, должно быть, постоянно напоминал ей о провале.

– И это тоже. – Ярон помедлил. – Но не по этой причине она передала замок Мелинде.

Когда он начал рассказывать эту историю, к нам еще не присоединился Николай. Может, ведьмак опасался делиться тайной с будущим палатином?

– Можем его прогнать. – Кайла толкнула вытянутую ногу Магнуса. – Если ты вдруг не хочешь рассказывать при самом преданном стороннике верховного жреца.

– Нет. Все в порядке. – Ярон перевел взгляд с нее на Магнуса и обратно. – Думаю, он умеет хранить секреты.

Я села прямее, а Селия откинулась на подушки.

– На протяжении тысячи лет дети королей и королев рождались в Караймане, – начал он. – И короновались. Как вам известно, со времен Эстеры кровная линия не прерывалась. Селеста тоже родила здесь свою единственную дочь, как того требовала традиция. Ее звали Анкута. К несчастью для Селесты, девочка оказалась очень слабой, и ее практически никто не видел. Тем не менее она отдала свою единственную наследницу на обучение к самым талантливым библиотекарям. Быстро выяснилось, что способностей Анкуты не хватит, чтобы править нашим народом. Так что сразу после совершеннолетия Анкуты Селеста выбрала ей мужа. Мужчину с уникальным даром.

– Но корона наследуется только напрямую. Этот мужчина не смог бы стать королем, – перебил его Николай.

– Верно. Зато ребенок, рожденный от этого союза, мог бы.

– Она использовала свою дочь, чтобы получить подходящего наследника? – в изумлении спросила Селия.

– Собиралась, – подтвердил Ярон, – и она не первая королева, применившая подобную тактику. Однако Анкута, какой бы слабой она ни была, воспротивилась. Она сама нашла себе пару и забеременела. – У него на лице отразилась печаль. Она родила мальчика в ту самую ночь, когда состоялось подписание второго договора. А до тех пор у нее несколько дней не прекращались схватки.

– Вот почему Селеста так странно себя вела? – удивилась Кайла. – Волновалась за дочь? Почему она ничего не сказала? Все бы поняли. Я до последней секунды не верила, что она подпишет договор.

– Она волновалась не за Анкуту, – перебил ее Ярон. – Она была в ярости и полна ненависти. Дочь ее обманула. Она сама выбрала себе мужа, прежде чем Селеста успела выдать ее замуж. Кроме того, королева даже не подозревала о беременности, пока не начались схватки.

– Что случилось дальше? – задал вопрос Николай, чье лицо превратилось в маску.

– Говорят, после того как мальчик родился, все сразу поняли, что он будет обладать необычайными способностями, когда вырастет.

Интересно, от кого он услышал эту историю? Ведь сам Ярон тогда еще не родился. По крайней мере, мне так кажется. Или он тоже пользовался омолаживающими заклинаниями?

– Как это можно понять по ребенку? – полюбопытствовала Селия.

– Он родился с открытым третьим глазом.

На мгновение все мы благоговейно замолчали. Третий глаз таил в себе невероятное количество магии. За всю жизнь очень мало кому из ведьм и ведьмаков удавалось его открыть. Какую силу означал открытый глаз у младенца, мне даже представлять себе не хотелось.

– И где же этот наследник? – Николай сел и положил руку на правое колено. Он выглядел еще более сосредоточенным, чем раньше… и более обеспокоенным. Ярон рассказал ему о враге, которого он не ожидал. Никто из нас не ожидал.

– Этого я не знаю. В ночь его рождения Селеста убила свою дочь, чтобы иметь полное право на ребенка и воспитать такого наследника, которого она хотела.

– Мы все находились здесь, и никто это не предотвратил, – почти прошептал Николай.

– Да, – согласился Ярон. – Селеста, скорее всего, заявила бы, что сделала это во благо нашего народа.

Николай нахмурился:

– Ведь официально Анкута умерла в родах, как и ребенок, если я правильно помню. Но позже.

– Как ты уже сказал, это официальная версия. Однако в ночь подписания договора, – Ярон пристально посмотрел на Николая, – начал звонить колокол Караймана и не умолкал. Ты был здесь. Ты должен помнить.

Стригой очень медленно кивнул:

– Грохот. Так звонил колокол?

Ярон кивнул:

– Это древний артефакт. Согласно легенде, его отлили по заказу Эстеры трое величайших из когда-либо живших колдунов. Он служит единственной цели – защите королевской семьи. Когда с кем-то из членов рода поступают несправедливо или если ему грозит опасность, он звонит. Башня, на которой установили колокол, была первой, построенной в Караймане.

– Он звонил всю ночь, – произнесла Кайла. – Было жутко. Никто из нас не сомкнул глаз, а буря бушевала такая, что мы не могли выйти из замка.

– Колокол замолчал только после того, как Мелинда по приказу Селесты распорядилась снять его и бросить в реку, которая течет через лес. Иногда днем или ночью все еще слышится его звон, в такие ночи Анкута бродит по Карайману в поисках своего сына. По крайней мере, так говорят.

Пронзительный птичий крик вывел всех из оцепенения, в которое погрузила нас эта история. Я так сильно вздрогнула, что расплескала красное вино. Кайла резко выдохнула, а Николай скрипнул зубами.

Ко мне первой вернулся дар речи:

– И твой народ знает об этом? Вы позволяете править королеве, которая убила собственного ребенка?

– Она замела почти все следы. Никто и никогда публично не обвинит ее в убийстве Анкуты.

– Мне тоже известна только официальная версия, – тихо сказал Николай. – Селеста якобы безутешно горевала из-за того, что не могла быть рядом с ней, поскольку благополучие ее народа и мир были важнее.

Ярон кивнул:

– Она использовала Анкуту даже после ее смерти.

– Колокол Караймана… – я взглянула на Николая, однако тот незаметно качнул головой. – Что стало с младенцем? – вместо этого спросила я.

– Селеста покинула замок спустя пару дней после подписания пакта, – рассказал Ярон. – Она удалилась с ребенком в Ониксовую крепость далеко в горах и там отдала его на обучение последним колдунам. Крепость надежно скрыта, и туда можно попасть, только преодолев все магические барьеры на пути. Много лет она не выходила из этого замка. Наш Совет ожидал, что однажды Селеста представит внука как своего наследника, но затем, примерно двадцать четыре года назад, она сама исчезла и вернулась лишь пару недель назад.

– Значит, наследнику сейчас сорок лет. Слишком взрослый, чтобы позволять бабушке его прятать. Почему в годы ее отсутствия он не управлял вместо нее вашим народом? – спросила я.

– Наверное, не хотел. Может быть, она его заперла из-за слишком мощной магии. Может быть, он ее сопровождает. Слишком много вопросов и почти нет ответов. Кажется, о нем вообще никто ничего не знает, – вдохнул Ярон.

– Почему именно ты нам об этом рассказываешь? – задал вполне справедливый вопрос Николай. – Сдается мне, что Селеста убила бы всякого, кто распространяет слухи.

– Она так и делала и сделает снова. – Ярон уверенно посмотрел в глаза сначала Николаю, а потом Магнусу. – Королева возвратилась несколько недель назад. До сих пор она показывалась только некоторым своим советникам. Четверо из них уже мертвы. Ими оказались те, кто договаривался о мире. Так что можно смело предположить, что нас ждет война. И неважно, что она будет утверждать, чтобы убедить вас в безопасности. Эта война будет страшнее, чем все предыдущие. Женщина, убивающая свое дитя, способна на все. Многие ведьмы и ведьмаки не хотят новой войны. Но если Селеста их призовет, им тоже придется сражаться. И есть еще кое-что. – Он вздохнул. – Если верить слухам, то за эти годы ее магия возросла. Не знаю, правда ли это и как ей это удалось. Должно быть, это темные заклинания, которые вообще не должны были быть созданы.

Температура в помещении словно резко упала, так что я натянула на плечи плед.

– Почему вы не восстанете против нее?

– Страх, – отозвался Николай вместо Ярона. – Они боятся собственную королеву. – В его словах ощущалось не презрение, а искреннее понимание. – Магия Селесты всегда была невероятно сильна. Любой, кто выступит против нее, подвергнет опасности не только себя, но и всю свою семью. Поэтому они будут сражаться и надеяться на победу. Я прав?

Ярон кивнул:

– Семьи четырех советников, которых она убила, тоже мертвы. Никто не отваживается об этом говорить.

Николай откинулся на большую подушку и, кажется, полностью погрузился в свои мысли.

– Мелинде стоило гораздо раньше поставить перед нами эту задачу, – сказала Кайла. – В ближайшие недели нам потребуется вся магия, которую только можно получить.

– Вероятно, она надеялась, что Селеста не вернется, – откликнулся Ярон. – Но ты права. Нам давно следовало принять меры безопасности. Я лишь боюсь, что Мелинда станет следующей жертвой Селесты. Она не может себе позволить оставить ее в живых. Если кто-то еще и может претендовать на корону королевы ведьм, то это Мелинда.

– Почему? – резко спросил Николай.

– Селеста и Мелинда единоутробные сестры, – заявил Ярон. – Широкой публике об этом неизвестно, потому что Мелинда никогда не считала важным обнародовать этот факт. Старая королева отдала своего второго ребенка на попечение отца. Селеста на год старше. В детстве они не особенно часто встречались. Когда Селесту короновали, Мелинда подала заявку на место ее советницы. И к изумлению всего Совета, Селеста назначила на эту должность единоутробную сестру. На протяжении многих лет Мелинда являлась одним из ее ближайших доверенных лиц, пока не настояла на том, чтобы Селеста подписала пакт. Что произошло дальше, вам известно. Они поссорились, и Мелинда осталась в Караймане, в то время как Селеста с внуком отправилась в Ониксовую крепость.

– Сколько тайн. – Кайла встала. – Я и так терпеть не могла Селесту, даже до этой истории. Она не просто злая. Она чудовище. – Ее и без того бледная кожа как будто лишилась вообще всех красок. Магнус тоже поднялся, когда стригойка покачнулась, но прежде, чем он успел ей помочь, возле девушки уже возник Николай и приобнял ее за плечи.

– Все опять начнется сначала? – меня напугало отчаяние в ее голосе. В поисках поддержки она взглянула на Магнуса.

– Вместе мы ее остановим, – сказал он, на что Кайла благодарно улыбнулась.

– Не давай обещаний, которые не можешь исполнить. – Голос Николая казался холодным как лед.

– Верховный жрец сохранит союз с вами, – поспешила я на помощь Магнусу. – Он тоже не хочет новой войны.

Николай тихо хмыкнул.

– Спасибо, что доверился нам, – поблагодарил он Ярона и повернулся к Селии. – Пошли. – Брат протянул ей руку, но, попытавшись встать, девушка запуталась в пледе. Николай поймал ее до того, как она упала, и взял на руки, как маленького ребенка. – Я отнесу тебя в твою комнату. Тебе надо отдохнуть.

Стригойка без возражений позволила ему ее унести. Пораженная, я смотрела вслед им троим.

– И больше ему нечего на это сказать?

– Кайла и Николай единственные из нас, кто пережил последнюю войну, – попытался оправдать стригоев Ярон. – Селеста сотворила нечто ужасное с их народом. Им нужно время, чтобы решить, как действовать дальше.

– А что, если королева узнает, что ты рассказал нам обо всем этом? – мне вдруг стало страшно за молодого ведьмака.

– Тогда она покарает только меня одного, – собранно ответил тот. – У меня никого нет. Я ничем не рискую, выступив против нее. А Николай должен знать, что есть наследник трона, который может быть еще опаснее, чем Селеста. Я не горжусь тем, что предаю свой народ, но альтернатив у меня нет.

Чем бы ни закончилась эта ситуация, никто не будет благодарен ему за это предательство. Он это знал и принимал в расчет.

– А что насчет твоей матери? – спросила я. – Разве она не одна из королевских советниц? Что, если Селеста будет пытать ее вместо тебя или убьет?

– Она этого не сделает. Куда вероятнее, что моя мать будет пытать меня, чтобы развлечь Селесту. – В его тоне сквозило равнодушие, зато в глазах вспыхнуло пламя, прежде чем Ярон отвернулся и тоже ушел.

Мы с Магнусом остались одни.

– Он подверг себя риску, рассказав нам эту историю, – заметила я.

– Совершенно верно, вот почему тебе следовало бы задаться вопросом, зачем он это сделал. Все ведьмы и ведьмаки по достижении совершеннолетия обязаны поклясться королеве в абсолютном повиновении. Этого обычая придерживались и во время ее отсутствия. Рассказав нам все, Ярон нарушил эту клятву. И его не в первый раз наказывают за непокорность.

– Шрамы? – догадалась я, особенно не удивившись.

– Это шрамы от проклятий. Лишь ведьмы с огромной силой в состоянии сплести такое карающее заклятие. Он по-прежнему кажется не очень послушным, а теперь я спрашиваю себя, возможно ли, что он просто хочет кому-нибудь отомстить и тем самым провоцирует войну.

– На меня он не произвел впечатление сумасшедшего мстителя.

– Ты ничего не знаешь об Ардяле, а войны начинались и из-за меньшего.

Глава 11

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Цвет лица Адриана Григоре, беловолосого ведьмака с татуировками-рунами на лице, напоминал черешню. Кайла держала его за горло и прижала его стройное мускулистое тело к стене.

– Ты немедленно снимешь это проклятие, – прорычала она. – Или я тебя разорву в клочья.

Магнус встал позади нее и одним небрежным движением отвел молнию, которую метнул в спину Кайле кто-то из приспешников Адриана. Ведьмак отпрянул, когда вскоре после этого перед ним вырос Алексей и улыбнулся ему как особенно вкусному завтраку.

Мы с Селией и Лупой стояли на лестнице, собираясь в библиотеку, однако путь оказался заблокирован, потому что никто из участников съезда не хотел пропустить развернувшееся зрелище. Доступ к библиотеке Нексора открыли неделю назад и каждый, кому не повезло пересечься с Адрианом и его друзьями, уже схлопотал какое-нибудь ребяческое проклятие или заклинание. До сих пор они были довольно безобидными, хотя, безусловно, неприятными. Мой взгляд упал на молодую викканку, которая стояла с двумя вязальными спицами прямо посреди холла, окруженная огромной кучей шерсти.

– Что она делает? – спросила я у Лупы, которая пришла раньше нас с Селией.

– Вяжет, – ответила сестра. – Уже несколько часов. И не может остановиться. По-моему, это шарф. Какая уродливая штука.

Я воздержалась от улыбки, потому что у девушки уже, наверно, ужасно болели руки. По ее щекам бежали слезы.

Кайла отпустила Адриана, и тот рухнул на пол. Потом, выругавшись, вскочил, выхватил свою волшебную палочку, что-то пробормотал, и из пальцев девушки выпали спицы. Она с облегчением вытерла слезы и опустила руки.

– Лучше померяйся силами с равным, – сказала Кайла Адриану. – Только трусы нападают на более слабых.

– Я не собираюсь выслушивать нотации от кровавой шлюхи, – выплюнул он и опять поднял палочку. Вдруг тонкая нить вырвала ее из руки ведьмака, а потом в его лицо врезался кулак Магнуса.

Лупа покачала головой:

– А я-то всегда думала, что этого мужчину ничто не в силах вывести из себя. Вот как можно ошибиться в людях.

Расталкивая зевак на своем пути, она спустилась по лестнице и скрылась в толпе. В последние дни я встречалась с ней только в столовой. Видимо, большую часть времени сестра проводила в библиотеке Нексора. Через два дня после предоставления доступа Мелинда была вынуждена установить определенные условия из-за чересчур большого наплыва желающих. Теперь посетителей регистрировали, и они могли проводить внутри не более часа в день. Лупа наверняка не соблюдала эти требования, и я боялась, что Адриан тоже. По крайней мере, я больше ни разу не видела их вместе. Я была уверена, что это вопрос времени, когда он и его соратники наткнутся на проклятия и заклинания, способные причинить кому-то серьезный вред. Ярость, которая сейчас сверкала в его глазах, говорила всем, что первым делом он использует эти заклятия против Кайлы и Магнуса.

– Исчезни, – прошипел тем временем корбий. – И если еще раз ты так ее назовешь, то друзья повезут тебя домой по кусочкам.

Раздались громкие аплодисменты, и, обернувшись, я обнаружила на верхней платформе лестницы Мелинду. На ней был черный дорожный плащ, а в руке она держала метлу. Очевидно, директриса только что вернулась; сквозь одно из открытых арочных окон дул свежий воздух.

– Адриан Григоре, ты больше не войдешь в библиотеку Нексора. – Она подняла волшебную палочку, взмахнула ею в воздухе, и он вздрогнул, как от удара хлыстом. – И две недели не сможешь превращаться.

– Он пробирался в комнаты в виде крысы? – тихо спросила я. – Ему бы подошло.

Селия захихикала. Когда ушел Адриан толпа разошлась, и директриса спустилась к юной викканке.

Я направилась к Кайле и Магнусу.

– Не надо было его бить, – в этот момент ругалась на него она. – Это лишнее.

– А мне так не кажется. Он тебя оскорбил.

– Он не первый и не последний. Собираешься ломать носы всем мужчинам, которые меня оскорбляют? – стригойка взяла его кисть и осмотрела.

– Если понадобится.

Кайла не поднимала на него взгляд.

– Это не твоя работа. Приложи лед.

– Я в курсе, что это не моя работа, но Лазарь ведь куда-то подевался.

Николай действительно отсутствовал уже три дня, но я боялась кого-то о нем спрашивать. После встречи в оранжерее мы больше друг с другом не разговаривали. Он избегал меня, как и Кирилл.

– Другие магнаты созвали общий сбор, – объяснила Кайла Магнусу. – Он не мог не поехать, но отправил мне послание, что вернется сегодня ночью.

– Хорошо. – Магнус отнял у нее свою ладонь. – Попрошу Кирилла взглянуть.

– Он прячется от Алексея в лаборатории Бредики, – сообщила ему я. И от меня.

– Я смогу уговорить тебя выпить по бокалу вина у меня в комнате? – поспешно спросила Кайла у корбия.

– Чтобы меня выгнали, если к тебе придет Лазарь? Нет, благодарю. Одного раза хватило.

– Ты не должен был уходить.

Магнус презрительно хмыкнул. Для викканина он был крайне ревнив. Пока он не претендовал на официальные отношения с Кайлой, а она – с ним, каждый из них мог делать все, что хотел и с кем хотел. Я тихо вздохнула. «Валеа, имя тебе – лицемерие». До знакомства с Николаем этот принцип в отношениях казался мне совершенно очевидным и логичным. В конце концов, мое тело принадлежало мне, а его – ему. Страсть – это не то, что следует скрывать. Теоретически, конечно. На практике же меня беспокоила мысль о том, что Николай проводил ночи с Кайлой. Очень беспокоила.

Магнус тяжелым шагом ушел, а я осталась с Кайлой. Если не ошибаюсь, позиция стригоев кардинально отличалась от позиции виккан. Когда два стригоя давали друг другу обещание, то это было навсегда. Они хранили друг другу верность. Вероятно, это тоже всего лишь теория, которая хорошо смотрится на пергаменте. Николая, похоже, не волновало, что Магнус и Кайла проводили столько времени вместе и что Кайла постоянно пыталась вывести Магнуса из себя. Кажется, время от времени у нее получалось, потому что вчера вечером, возвращаясь из библиотеки, я застала их в коридоре в довольно взъерошенном виде. Заметив меня, они отшатнулись друг от друга, как двое детей, которых поймали за каким-то запрещенным занятием.

Кайла потерла рукой шею.

– Куда теперь пойдешь? – спросила она у меня.

Я держала в руках книги, которые вчера брала с собой в комнату. Справедливый вопрос. Уже поздно. Мы поужинали, после чего большинство участников съезда разошлись либо по своим комнатам, либо по гостиным.

– Посижу еще немного в библиотеке.

– В полночь Мелинда гасит люмины, – рассеянно напомнила Кайла, будто я этого не знала.

Вчера я еле нашла дорогу обратно. Отыскать коридор, в котором скрылась София, оказалось сложнее, чем я предполагала. После первых попыток я довольно быстро сдалась. Пусть я и сопровождала Софию в воспоминаниях, замок был таким извилистым и запутанным, что, несмотря на все мои усилия, проход найти не удавалось. Нужно придумать какую-нибудь систему, иначе ничего не выйдет.

– Даже с нашей помощью найти ответ на конкретный вопрос в тысячелетней библиотеке – безнадежная задача, – задумчиво произнесла Кайла. – И Мелинда это знает.

Угроза того, что Селеста прибудет с визитом в Карайман, нависла над нами как дамоклов меч. Все вокруг обсуждали только это, и хотя почти все участники лихорадочно копались в бесчисленных книгах и рукописях, пытаясь найти зацепку, мы практически не продвинулись.

– Она хватается за соломинку. – Я прислонилась к стене рядом с Кайлой. – Но по-моему, ты права. Решение нашей проблемы может крыться в пергаменте, похороненном среди сотни других. Вчера мы с Селией нашли в одной из дальних комнат несколько ящиков, содержимое которых превратилось в пыль. Наш ответ мог лежать в одной из этих книг. Но мы все равно продолжим поиски. Чудеса случаются, рано терять надежду.

Она все еще смотрела на лестницу, по которой поднялся Магнус.

– Ты такая викканка, – с ухмылкой покачала головой стригойка. – Надежды не всегда сбываются, знаешь. Но я бы хотела, чтобы никто и никогда не разрушил твою веру в чудеса.

– Это может произойти, только если я сама дам кому-то такую власть.

Она оттолкнулась от стены:

– Тут ты, наверное, даже права. Но я в этой жизни видела вещи, которые ты даже вообразить не можешь. Ужасные вещи. Я дам тебе хороший совет, Валеа. Мы мало друг друга знаем, но ты мне нравишься. Когда этот съезд закончится, не возвращайся в Раску. Вступи в другой ковен. Раду не тот человек, которому стоит вверять свои надежды.

– Что он сделал? – к этому моменту мы остались в холле одни. Селия ушла с викканкой и огромным вязаным шарфом. – Скажи мне.

Кайла покачала головой:

– Не скажу, потому что ты мне не поверишь. Магнус не поверил, а я думала, что важна ему.

– Так и есть. – Это видно каждому, у кого есть глаза. И эта симпатия взаимна, что вновь заставило меня задуматься, что же между ней и Николаем.

– Недостаточно. – Не попрощавшись, она так быстро взбежала вверх по лестнице, что скрылась из виду всего через несколько секунд.

Продолжив путь в библиотеку, я надеялась, что там меня никто не побеспокоит. Вчера вечером я нашла списки участников прошлых съездов и просмотрела их, не зная, что мне даст эта информация. Было интересно наблюдать, как с каждым годом все больше молодых виккан, ведьм и стригоев откликалось на призыв Мелинды. А при мысли о том, что все ее усилия по сплочению народов теперь могут быть уничтожены Селестой, становилось грустно. Я решила поискать план замка и инвентарные описи. Я не смогла запомнить путь от комнаты Софии до потайного коридора, но на одном из гобеленов мне бросился в глаза один особенный орнамент. Изображение жар-птицы. Папа не раз рассказывал нам историю об этом сказочном существе со светящимися перьями, поэтому я сразу его узнала. Если выясню, где висит этот гобелен, то я решу свою первую загадку.

Я вошла в библиотеку, вдохнула знакомый запах и направилась вдоль стеллажей. Некоторые книги искрились, когда я к ним прикасалась, другие тихо смеялись, как будто им было щекотно. Они шептали мне, просили вытащить их и прочесть, но я не поддавалась на уговоры. Это были безобидные книги заклинаний, которые пытались соблазнить меня погрузиться в их истории. Если бы я согласилась, они бы не отпустили меня до рассвета, и ночь была бы потеряна. Отец предупреждал меня об этих искусительницах, а мама дразнила его по этому поводу, потому что он сам часто поддавался магии книг вопреки здравому смыслу. Он любил читать и передал эту страсть мне, как мама передала Кириллу свою страсть к врачеванию. Я заходила все глубже в библиотеку, сворачивая то вправо, то влево. В большинстве коридоров загорались люмины, стоило мне появиться. Их задачей было сделать так, чтобы мне хватало света прочитать названия на книжных корешках. Но зачастую эти маленькие упрямцы либо не хотели работать и парили слишком высоко, либо прыгали прямо у меня перед носом, как будто хотели поиграть, на что у меня не было времени. Слишком многое требовалось обдумать. Я отогнала один чересчур назойливый люмин. Почему Кайла предостерегала меня от Раду? Он вбил клин между ней и Магнусом, это факт. Расскажет ли мне Магнус больше, если я его спрошу? Перестанут ли когда-нибудь Лупа и Кирилл меня избегать? Спустя неделю в Караймане наши отношения не улучшились. Я хотела дать Кириллу время, но, очевидно, это оказалось неправильной тактикой. За время своего отсутствия я видела Раду лишь раз в год, и он всегда казался любящим и понимающим. Я всегда верила его словам о том, что моя безопасность для него на первом месте, но с моими братом и сестрой он, похоже, вел себя совсем не так заботливо. За последние дни дверь в мое прошлое приоткрылась еще немного. Теперь я еще лучше вспомнила дом посреди леса, где мы жили. Он стоял на небольшой поляне, по которой тек ручей. Там на нас напали ликаны, однако ночь нападения полностью стерлась из моей памяти. Отчетливые воспоминания начинались только с того, как я, перепуганная и вся в слезах, сижу на коленях у Раду. С того момента все продолжалось четко и ясно. Кто-то завернул меня в зеленый плащ, и хотя был день и свечи не горели, я чувствовала запах дыма. Потребовались годы, чтобы меня перестало трясти от аромата костра. Раду объяснял, почему приказал Магнусу отнести меня к людям. Я горько плакала и звала Кирилла. Брат не пришел, а потом дедушка передал меня Магнусу. Корбий тогда был гораздо моложе, ему едва исполнилось восемнадцать. Он взял меня на руки и унес. А когда приземлился, меня стошнило. Магнус стоически это вытерпел и дал мне теплого яблочного сока с пряностями. Я прислонилась к стеллажу, когда воспоминание стало таким ярким, словно это было вчера.

Магнус опустился передо мной на колени и пристально посмотрел в глаза.

– Ты не должна бояться, – сказал он десятилетней мне. – Страх ослабит тебя и выведет на тропу зла. Виккане не слабы. Мы спокойны, решительны и уверены в себе. – Корбий погладил меня по волосам. Терпеливо дождался, пока я кивну. – Пойдем.

Он встал, взял меня за руку и вместе со мной зашел в дом к людям. Женщина увидела меня и сразу начала ругать за то, что меня так долго не было. Магнус изменил ее воспоминания за долю секунды. Сам он исчез в тот же миг, а я с тех пор старалась быть идеальной викканкой и следовать всему, чему учили меня мама с папой. Я позволяла себе бояться, только когда оставалась одна, и плакала в подушку, пока не засыпала.

Один из люминов врезался в меня, резко вернув в реальность. Я ухватилась за стеллаж, на который опиралась. Рано или поздно мне придется научиться контролировать эти возвращения в собственные воспоминания. А еще вспомнить больше о временах до убийства родителей и поделиться эти с Кириллом. Возможно, он забыл, как мы были близки. Возможно, ему легче было забыть.

Вдруг я остановилась, зацепившись взглядом за один книжный корешок. Очевидно, я нашла то, что искала. Мимо пролетел еще один люмин и оттолкнул с дороги тот, что мне светил. Он попал мне в лоб и отскочил в глубь полки.

– Проклятье, – выругалась я и потерла место, по которому он попал.

– Мелинде действительно следует поучить эту мелочь хорошим манерам.

Я испуганно развернулась. Николай вернулся. Меня затопило облегчение, которое я постаралась скрыть. Мы до сих пор не обсудили произошедшее, и лучше будет держаться от него на расстоянии.

Он стоял в другом конце ряда стеллажей и смотрел на меня.

– Больно?

Я видела его только потому, что вокруг стригоя летали два возбужденных люмина, любопытных и горящих желанием помочь. Иначе он бы полностью слился с темнотой. Две расстегнутые верхние пуговицы черной рубашки обнажали бледную, как лунный свет, кожу. Он был в плаще, волосы растрепаны. Сапоги и брюки покрывала пыль. Должно быть, он только что вернулся. Глядя на него, я покачала головой.

– Им, наверное, ужасно скучно, и они рады, что кто-то составил им компанию ночью.

Стригой подошел ко мне, и я приготовилась к запаху пряной земли и холодного воздуха, который его окружал.

– Вот почему ты здесь? Чтобы развлечь скучающих люминов?

– Ты же знаешь, какие мы, виккане. Всегда готовы помочь существам, которые в этом нуждаются. – Я снова повернулась книжным полкам, потому что его тихий смех словно завибрировал у меня в животе.

– Как великодушно с твоей стороны. – Он остановился прямо позади меня. – Что ты на самом деле тут делаешь, в то время как все остальные давно уже спят? – мягко спросил Николай.

– Не все. Ты тоже явно не спишь. – Я повернулась, и он уперся рукой в стеллаж рядом со мной. Я с трудом удерживалась, чтобы не прикоснуться к нему.

– Магнус у Кайлы, и, полагаю, он был бы недоволен, если бы я к ним присоединился. Для викканина он поразительно не любит делиться.

– А для стригоя тебя поразительно мало заботит, что он проводит время с Кайлой. Я думала, что твой народ – куда бо́льшие собственники.

На красивых чертах его лица отразилось удивление.

– А почему меня должно это волновать? Я четыре года терплю либо ее тирады, либо слезы, когда она говорит об этом корбии. Поверь, случались дни, когда мне хотелось лично вытащить его из Раски и приволочь в свой замок, просто чтобы это закончилось.

Я кашлянула, поскольку мысль о том, как он это сделает, показалась слишком забавной.

– Значит, вы с Кайлой не… – смущенно покрутила рукой в воздухе я.

– Пара? О небо, нет. Ты так думала? – он тихо рассмеялся. – Мы бы поубивали друг друга.

А по-моему, они отлично между собой ладили.

– Магнус говорил, что Кайла хочет править стригоями вместе с тобой, после того как ты станешь палатином.

– Пусть правит, если захочет. Мне пригодится любая помощь.

– Конечно. Просто мне казалось… – его странная личная жизнь меня вообще-то не касалась.

– Она будет править вместе со мной так же, как Иван, Алексей и Селия, если ей позволит здоровье, – спокойно произнес Николай, оттолкнулся от полки и создал между нами небольшую дистанцию. – Я не собираюсь единолично управлять своим народом. Но жениться на ней я не планирую, если тебя это интересует. Она моя близкая подруга. Нас обратили вместе.

– А Магнусу тоже об этом известно? Что вы просто друзья?

– Он никогда в это не верил, а она умеет быть настоящей бестией. Но и он не очень-то любезно с ней себя вел. Как ни странно, она, похоже, за это не держит на него зла. Итак, ты расскажешь мне, что ищешь здесь среди ночи? Это, конечно, библиотека Эстеры, но и тут есть парочка не самых безобидных книг.

– Я осторожна, – заверила я стригоя. – С другими магнатами все прошло успешно? Они изберут тебя своим палатином?

Он опять приблизился и с любопытством изучил корешки книг у меня за спиной.

– Рано или поздно им придется это сделать. – Николай уверенно вытащил том, который я хотела посмотреть. – Интересуешься архитектурой Караймана? – сменил тему стригой. – Что конкретно ты ищешь?

– Мне интересно, почему запрещено заходить в два крыла замка. Вчера я наткнулась на один трактат о магических источниках и подумала…

– Что в замке есть магические источники? – в его голосе послышалось сострадание. – Будь все так просто, Мелинда не пришла бы в такое отчаяние и не стала бы пускать всех невесть откуда взявшихся ведьм, стригоев и виккан в библиотеку Нексора. Все источники запечатаны, причем лично Эстерой.

– А никто не пробовал снова их найти и открыть? – я забрала книгу у него из рук и прижала ее к груди.

Николай наклонился чуть ближе ко мне. Прядь волос упала ему на лицо, из-за чего строгие черты стали выглядеть немного мягче. От его красоты буквально перехватывало дыхание, и я спросила себя, можно ли когда-нибудь к ней привыкнуть.

– Ты надеешься с помощью силы источника увеличить собственные силы? Тогда вынужден тебя разочаровать. Этого не произойдет. – Крылья его носа подрагивали, как будто он пытался не вдыхать мой запах.

– Сейчас речь не о моей магии.

– Хорошо, потому что я не пущу тебя в полуразрушенные флигели. На что бы ты ни надеялась, они перекрыты по веским причинам.

Я сердито оттолкнула его, и стригой сразу сделал шаг назад. Решительно обойдя его, я встала за стол, разместившийся между двумя рядами стеллажей. Несерьезный барьер, однако он обеспечивал хоть какую-то защиту от близости этого парня.

Тот скрестил руки на груди и улыбнулся, словно его забавляла моя жалкая попытка.

– Ты же в курсе, что не вправе мне приказывать, да? – вызывающе задрала подбородок я.

Стригой лишь отмахнулся:

– Попробовать стоило, но ты права. Пока не втягиваешь Селию во что-нибудь, что может ей навредить, мне все равно, чем ты занимаешься. И где.

– Хорошо, что мы это прояснили.

– Тем не менее я поручу Алексею присматривать за тобой. – Уголки его рта тронула улыбка. – На всякий случай.

– Как ты думаешь, все твои подданные будут плясать под твою дудку или только братья и сестры? – он намеренно меня провоцировал, мерзавец.

– Члены моей семьи – не мои подданные, – сообщил мне Николай.

– А они об этом знают? – я не удержалась от колкости в ответ. – Мне ты кажешься довольно властным.

– Если ты когда-нибудь встретишь менее терпеливого стригоя, чем я, лучше следи за своим языком, Валеа.

– Я запомню. Спасибо за предупреждение.

Он вздохнул:

– Я здесь не для того, чтобы ссориться.

Воздух вокруг нас словно стал плотнее.

– Зачем тогда?

– Тебя не было в твоей комнате, и я забеспокоился.

Я покачала головой:

– Не стоило. Как ты меня нашел?

Николай наклонил голову, как будто сомневался, стоит ли мне рассказать.

– Так же как и всегда. Твой запах повсюду.

Я почувствовала, как в животе растекается жар.

– Запах моей ущербной магии?

Стригой рассмеялся и оперся на стол:

– Нет, жасмина и розовых лепестков. – Подмигнув, он стал до боли похож на того мужчину из Аквинкума. – Для викканки ты весьма злопамятна.

– Прошу прощения, – улыбнулась ему я. – Ты прав. Давай начнем все сначала.

– С самого начала? – тон, которым он произнес эти три слова, прозвучал настолько многозначительно, что в моей голове ожили образы того, как он ласкал меня и двигался во мне.

У стригоя потемнели глаза.

– Я имела в виду, – осадила я нас обоих, – наше сотрудничество. Пока мы в Караймане, можем вместе попытаться выяснить, куда исчезает магия. Все вместе.

– Интересное предложение от члена ковена Пател.

Кажется, это был еще один упрек в сторону верховного жреца.

– Ты не доверяешь Раду, – сказала я. – Почему? Кайла тоже делала подобные странные замечания. Вы ведь сражались вместе.

– Да, но друзьями мы не стали. – Длинными тонкими пальцами Николай погладил отполированную столешницу. Вся легкость из его слов испарилась. Люмины, которые до сих пор кружились вокруг него, отпрянули. Внезапно я необычайно остро прочувствовала окружающую нас тишину. Даже книги перестали перешептываться и внимательно слушали нас. Сделав глубокий вдох, он расправил плечи. – Ты больше не слышала колокол?

Я выдержала его пристальный взгляд.

– Нет. А ты?

Стригой качнул головой:

– Магнус уже был у верховного жреца и рассказал ему историю Ярона?

– Спроси у него сам. Это допрос?

Магнус был у Раду. Тот выслушал историю и без дальнейших указаний отослал его обратно. Что показалось мне странным. Со мной дед тоже не пытался связаться.

Николай снова ехидно ухмыльнулся:

– Обычно допросы я провожу в темнице своего замка.

– Буду знать. – Покачав головой, я обошла стол. Пора идти спать, пока я не потеряла контроль над ситуацией.

Он держался почти вплотную рядом со мной.

– У нас еще не было возможности обсудить рассказ Ярона. Мне бы хотелось наверстать упущенное.

– Потому что ты исчез. – Упрек в моем голосе прозвучал ярче, чем должен был. Он не обязан передо мной отчитываться.

Николай запустил руку в волосы:

– Я хотел сначала узнать, есть ли правда в его словах.

– Ты ему не поверил?

– Без доказательств – нет. Однако история подтвердилась. Селеста убила Анкуту и заперла своего внука в Ониксовой крепости. Мои информаторы при дворе королевы также подтвердили, что магия Селесты сейчас намного сильнее, чем до ее исчезновения.

– У тебя есть шпионы при ее дворе?

– Было бы глупо их не иметь.

– А это не слишком опасно? Что, если Селеста все выяснит?

– Она их убьет, – холодно откликнулся он. – Они осознают риск.

– Ты так успокаиваешь свою совесть? – Я подняла на него взгляд. Лицо стригоя превратилось в маску. – Думаешь, королева вновь заявит свои права на Карайман?

– С Селестой нужно быть готовым ко всему. Она и сорок лет назад была непредсказуема.

– Нам нужно заставить ее соблюдать договор.

На это он какое-то время ничего не отвечал, и мы молча шагали рядом по коридорам. Периодически нам под ноги сыпалась блестящая пыль, когда одна из книг зевала или чихала. Кто-то другой мог бы это прокомментировать, однако Николай слишком глубоко погрузился в свои мысли.

– Я уезжал не только поэтому, – произнес он немного погодя. – Хотя, конечно, мне было необходимо убедиться, что Ярон говорит правду. В наше время глупо слепо доверять кому-либо. Но в основном мне пришлось убеждать нашу мать позволить Селии остаться здесь. Ей нелегко. Она почти обезумела от страха.

– Но согласилась?

Николай сунул руки в карманы брюк:

– Пока. Она не хочет, чтобы Селия оказалась втянута в эту битву. Ей на это не хватит сил.

– Она взрослая и вполне в состоянии самостоятельно принимать решения. Вы не должны ей указывать. Она осознает риск, на который идет.

Судя по поджатым губам, ему не нравилось слышать из моих уст свой собственный аргумент.

– Однажды я пренебрег своим долгом по отношению к ней и с тех пор сожалею об этом каждый день, – прохладным тоном откликнулся стригой. – Будь у тебя братья или сестры, ты бы поняла.

Этот упрек был ударом под дых. У меня есть брат и сестра, и я лучше него знала, каково потерять их. Как будто тебе отрубают конечности и вырывают сердце из груди… но ничего из этого я сказать ему не могла. Селия так и не поделилась со мной, чем именно она болела, а я не спрашивала. Она расскажет сама, когда будет готова. Но кое о чем я и сама догадалась.

– Необычно, чтобы стригой так болел, и все же я не могу себе представить, как причиной этого может быть твое упущение.

– Она говорила тебе, что рождена, а не создана?

– Да, говорила. Это очень редко происходит, да?

Он кивнул:

– Да. Для этого мать должна быть смертной. Обычно рожденные стригои обладают теми же способностями, что и созданные. Наша магия всегда доминирует над магией других видов.

– Разумеется, – ответила я, не в силах скрыть сарказм.

Николай лишь равнодушно пожал плечами.

– Тогда из-за чего она так заболела? – спросила я. – Ваши способности к самоисцелению уже не так сильны, как раньше, но можно подумать…

– Она бы не заболела, если бы я лучше за ней присматривал, – перебил меня он. – Все мои мысли тогда вращались вокруг желания отомстить за смерть нашего отца. Она была предоставлена самой себе слишком долго. Габриэлла, ее мать, чуть с ума не сошла от боли, а мы с Алексеем так злились.

Я погладила его по руке:

– Вы потеряли отца, вполне понятно, что вы злились.

Его только что такой мягкий голос снова стал жестче:

– Я просто хочу убедиться, что здесь с ней ничего не случится. Приехать в Карайман было ее заветным желанием перед смертью.

– Она же стригой, – в ужасе пробормотала я. – И такая молодая. – Однако это не играло роли, если у нее кончались силы.

– Просто поразительно, насколько ты не в курсе положения дел, – надменно сказал он, прежде чем я успела взять свои слова обратно.

Вдруг с одной из полок выскочила книга и раскрылась прямо над ним. Невидимая рука вырвала из нее страницу, разорвала на сотни кусочков, которые осыпались ему на голову.

– С дамой так не разговаривают, – заявил высокий голос. Затем книга плавно вернулась на полку. – Запомни, – добавила она уже не так раздраженно.

– Запомни, – повторила я и смахнула обрывки с его плеч. Стригой молча наклонил голову, чтобы я вытащила их из волос. Он стоял неподвижно, пока я чересчур долго пропускала сквозь пальцы шелковистые пряди. Обрывки бумаги сами сложились вместе, и страница скрылась в стеллаже. – Что происходит с вашей магией? Возможно ли, что она исчезает быстрее, чем у ведьм и виккан?

Николай поднял голову. Он стоял так близко, что мне нужно было бы просто встать на цыпочки, чтобы его поцеловать. Его взгляд остановился на моих губах, но никто из нас не делал первый шаг.

– Ты правда не знаешь, да? – спросил он.

– Что?

Поспешно, словно не доверяя самому себе, он сделал шаг назад и пошел дальше. Теперь быстрее.

– Незадолго до окончания последней войны нас прокляли. Это проклятие похитило у нас почти всю магию. Оно украло у нас бессмертие, лишило способности летать и создавать новых стригоев. У нас остались какие-то крупицы, которые дают возможность себя исцелять. Но и их, к сожалению, не всегда хватает. Поэтому Селия умирает.

– Я не знала, – честно ответила я и мысленно прокляла Раду, Магнуса и Лупу. Почему они мне не сказали? Кто-то украл у стригоев все, что делало их особенными. Это просто ужасно, и больше всего мне хотелось взять Николая за руку, но я была уверена, что он не позволит. – Я знала, что вы больше не бессмертны, но считала, что это связано с общей утратой магии. Даже не думала, что существуют такие мощные заклятия, которые способны проклясть целый народ.

– Мы тоже раньше не думали. После утраты бессмертия мы стали уязвимы для болезней, – ответил он. – Селия на момент проклятия была очень молода. Ее силы еще не полностью раскрылись. – Николай замолчал, очевидно, в нерешительности, что еще мне рассказать.

– Сколько тебе на самом деле лет? – осторожно спросила я.

– Я прожил стригоем триста двенадцать лет.

– И когда именно на вас пало проклятие?

– Чуть более шестидесяти лет назад.

– Значит, ты бессмертный.

– Нет. Мы стареем, пусть и очень медленно, но мы болеем, и нас можно убить. Достаточно яда или обычной раны, в которую попадет инфекция. Мы так же уязвимы, как виккане, ведьмы и люди. Возможности самоисцеления теперь практически нет. Вот почему мы стремимся к миру. Мне все равно, буду я жить или умру, но я несу ответственность за мой народ.

– Вы больше не можете никого обратить? – нет эффективней метода истребить этот народ. Однажды они просто исчезнут.

– Нет. Мы пьем кровь, и она нас питает. Но за шестьдесят лет не было создано ни одного стригоя. А кровавое помешательство дополнительно нас ослабляет.

– Эта болезнь – побочный эффект от проклятия?

Николай кивнул:

– Она поражает все больше стригоев. Исцелиться от нее невозможно, и у нас нет выбора, кроме как убивать больных.

Мы прошли еще один ряд стеллажей и снова оказались в зоне для чтения. Здесь повсюду кружили бесчисленные люмины и как будто играли в догонялки. Заметив нас, огоньки внезапно застыли в воздухе. Николай последовал за мной, когда я направилась к одному из столов, где сложила книги, которые собиралась прочитать. Его взгляд с любопытством пробежался по названиям. «Истоки колдовства», «Королева, палатин и верховный жрец», «Книга забвения», «О проклятиях и заклинаниях», «Краткое учение о защитных чарах», «Магические настойки и их использование в ритуалах», «Стригои и ликаны – история уничтожения». Последняя книга была написана колдуном и пропитана ненавистью. Я уже один раз ее пролистала, но потом отложила в самый конец. Я положила на стол книгу об архитектуре Караймана. Один люмин услужливо парил прямо над столом.

– У тебя широкий круг интересов, – сухо заметил Николай, видимо, испытывая облегчение от возможности сменить тему.

– Мне предстоит многое наверстать, как ты и сказал. – Завтра нужно будет найти информацию о проклятии. Легкая пульсация в голове, которая не прекращалась весь вечер, неожиданно усилилась, и я прижала подушечки пальцев к виску. Но это не помогло унять боль. – Спасибо, что все мне рассказал.

Когда волна боли стала особенно острой, я ухватилась за край стола.

Стригой подошел ко мне и заправил мои волосы за ухо.

– Что ты собираешься сделать? – я боролась с желанием уткнуться лбом в его холодную грудь.

Николай положил руку на мой затылок, и я вздохнула. Так лучше.

– Помочь тебе. Часто у тебя эти боли? – в голосе звучало беспокойство, но он и так переживал за слишком многих людей. Мне не хотелось входить в их число.

– Время от времени.

Довольно часто в последние дни, что было весьма необычно, потому что как правило голова у меня не болела. Надо попросить у Бредики немного гвоздики, чтобы пожевать, или, может, Кирилл приготовит мне масло. Хороший предлог его навестить. Я поморщилась. Мне не должен требоваться для этого предлог.

– Закрой глаза, – велел Николай.

– Ты меня не укусишь, – предупредила его я.

– Не сегодня. Всему свое время, – заявил он так невозмутимо, будто говорил о погоде.

– Отличная перспектива на будущее. – Я посмотрела на кончики его клыков, которые выглядывали между губами, когда он говорил.

– Валеа. – Стригой коснулся моей щеки. – Замолчи и закрой глаза.

– Ты не мой паладин, – пробормотала, больше развеселившись, чем рассердившись на его приказной тон, однако послушно опустила веки.

Вскоре после этого я почувствовала его пальцы на коже. Он погладил меня по щекам. Затем коснулся моих висков и мягко надавил. От этого разлилась чудесная прохлада, и я прочувствовала его прикосновение каждой клеточкой своего тела. Пульсация в голове сначала ослабла, а потом и вовсе прошла. Вместо этого по телу разлилась усталость. Захотелось прильнуть к нему и уснуть. С моих губ сорвался вздох облегчения. Наверно, это особый трюк стригоев, чтобы их жертвы не сопротивлялись, и он отлично работал. И вдруг прикосновения исчезли. Я растерянно открыла глаза. Николай стоял в нескольких метрах от меня.

– Лучше? – у него в глазах полыхало золотое пламя, а клыки стали еще заметнее.

– Да. Спасибо. – Меня трясло, хотя было не холодно. – Как ты это сделал? – Я подошла к нему, почти ожидая, что Николай отпрянет. Но он этого не сделал. – Боль прошла.

– Я просто помог тебе расслабиться.

– Спасибо.

– Не за что. Хочешь еще побыть здесь или вернешься вместе со мной? – Похоже, стригой усвоил урок, потому что предоставил мне выбор, но при этом выглядел он куда более отстраненным, чем раньше. Как будто опомнился и решил, что зашел слишком далеко.

Я старалась почувствовать облегчение по этому поводу.

– Пойду с тобой.

Мы вышли из библиотеки, пересекли холл и поднялись по лестнице.

– Не разговаривай с Селией о болезни, – попросил он, когда мы миновали длинный арочный коридор. – Пусть наслаждается временем, которое у нее осталось.

– Значит, надежды вообще нет?

– Она есть всегда, поэтому я буду сражаться до последнего вздоха, чтобы ее спасти.

– Ты ее очень любишь? – вопрос вырвался раньше, чем я успела прикусить язык. Селия ему не биологическая сестра, но узы внутри семей стригоев очень сильны. Их связывала не кровь, а магия.

– Больше собственной жизни. Она заслуживает лучшего, и я поклялся отцу спасти ее.

Ради сестры он пожертвует чем угодно и пойдет по трупам.

– Я сделаю все возможное, чтобы она выжила. – Он взялся за ручку двери в форме головы барана. Та гневно запротестовала против грубого обращения. Николай ее проигнорировал и распахнул дверь, вежливо пропуская меня вперед. Я шагнула в открытый проход вдоль внешней стены.

Глава 12

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Другая сторона была открытой, если не считать нескольких каменных колонн, поддерживающих крышу. Между ними дул холодный ветер. Это оказался скорее балкон, чем коридор. Николай пошел слева от меня, чтобы заслонить от ветра. Я никогда раньше не ходила этим путем, но предположила, что так можно сократить дорогу до наших комнат. Стригою холод не страшен, а вот мне – очень даже. Тьма и тишина окружали замок, словно могилу. Убывающая луна и звезды скрылись за облаками. Мы еще не добрались до конца коридора, как вдруг низкий звон колокола заставил меня подпрыгнуть. От испуга я споткнулась и начала заваливаться вперед, но прежде, чем я упала, Николай подхватил меня и поставил на ноги. За нами бесшумно закрылась дверь. Я хотела отстраниться от него, но тут заметила призрачную фигуру, плывущую по проходу в паре метров перед нами. Она стояла у окна и словно прислушивалась. Снова раздался удар колокола, глухой, но хорошо различимый. Призрачная фигура тихо застонала, словно от боли. Длинные волосы струились по ее спине. Я посмотрела на Николая, который продолжал прижимать меня к груди.

– Анкута, – произнес он одними губами, и я кивнула в знак согласия.

Мертвая ведьма была в белой ночной рубашке, залитой кровью. Больше всего меня поразило то, насколько она молода. Вряд ли старше меня, возможно даже на год или два младше, и такой чувственной красоты, которой я никак не ожидала от ведьмы. У нее вся жизнь была впереди, но эту жизнь украла ее собственная мать. Ужасная мысль. В одной руке Анкута сжимала кинжал. Она была им убита? С острого лезвия на камни капала кровь, и исчезала в тот же миг, когда касалась пола. Анкута обернулась и невидящим взглядом ярко-зеленых глаз посмотрела в нашу сторону. У меня участился пульс, в то время как Николай позади меня застыл соляным столбом. Я задержала дыхание. Разъяренные духи способны причинить большой вред, а раз Анкута все эти годы не оставляла поиски сына, значит, она очень зла. Чем дольше призраки оставались в этом мире и не уходили в страну вечного лета, чтобы подготовиться к перерождению, тем более непредсказуемыми они становились. Большой палец Николая рисовал успокаивающие круги на моем животе, и хотя его кожу от моей отделяли блузка и нижняя рубашка, у меня внутри появилось ощущение трепета, и я прижалась к нему.

– Милаш? – прошептала Анкута, и по ее щекам побежали слезы. На мгновение я подумала, что она подойдет к нам. Но она лишь наклонила голову набок и внимательно посмотрела на нас. – Ты здесь? – этот вопрос девушка задала так тихо, что я с трудом разобрала слова. А потом она поплыла дальше, свернула за угол и оставила после себя лишь светящуюся пыль, мерцание которой быстро угасло.

Николай отпустил меня и сделал шаг назад:

– Я отведу тебя в твою комнату и сообщу Мелинде. Она должна что-то предпринять.

– Я с тобой.

– Нет. Ты останешься с Селией, пока я все не выясню.

Я улыбнулась так приторно, как только сумела:

– С Селией я точно не останусь. В комнате она в безопасности, а если тебе этого недостаточно, то можешь попросить Кайлу за ней присмотреть.

Магнусу не удалось устроить мне встречу с Мелиндой. Бредика не объяснила ему причину, но ходили слухи, что Мелинда наносит визиты разным ведьмовским семействам. Правда это или нет, никто не знал. А теперь, если она вернулась, я определенно не упущу шанс с ней поговорить.

Он сердито нахмурился, и вся непринужденность, которая только что была между нами, сразу испарилась. Золото в его глазах сверкало ярко, как звездный свет. Очень недовольный звездный свет, но я не отвела взгляд.

– Раз ты настаиваешь, – сдался стригой.

– Настаиваю.

Конечно, сейчас не получится спросить Мелинду о Софии. Не при Николае. Но если я узнаю, где находится ее кабинет, то смогу снова прийти к ней позже.

Он так быстро направился вперед на своих длинных ногах, что я едва за ним поспевала. И стригой, похоже, прекрасно осознавал это, поскольку, после того как он три раза свернул и его гнев немного утих, Николай снизил скорость.

– Мелинда наверняка уже встречала Анкуту, – сказала я, когда догнала его. Они живут здесь вместе практически со дня ее смерти, и Мелинда – тетя Анкуты. Если она до сих пор не сумела убедить племянницу отправиться в страну вечного лета, то и твои приказы тут не сработают.

– А Мелинда и не позволит мне ей приказывать. – У него дрогнули уголки рта. – Если я посмею это сделать, она как минимум на день превратит меня во что-нибудь склизкое.

– Да ну, нет.

Николай состроил гримасу.

– Она так уже делала? – изумленно спросила я.

Он пожал плечами:

– Я был молодым и глупым, – заявил стригой, а я решила не напоминать ему, что в последний раз он приезжал сюда ровно четыре года назад. – Мне стоило понять, что она не стала бы угрожать, если бы не была готова осуществить эту угрозу. Но я слишком много о себе возомнил из-за статуса магната своей семьи.

– И она столкнула тебя с пьедестала? – где-то в длинном коридоре, по которому мы шагали, хлопнула дверь. Я вздрогнула, однако Николай, кажется, не беспокоился. – Что ты натворил?

– Избил Магнуса. – Он тихо рассмеялся над воспоминанием.

Я ткнула его в бок:

– Зачем? Ты же в миллиард раз сильнее него.

– Может быть, но этот ублюдок три дня продержал меня в одной из темниц в подземелье под действием заклинания. Я не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Чего в любом случае не стал бы делать, потому что мне было бы слишком стыдно.

На этот раз уже я сдерживала смех:

– За что?

– Почему ты думаешь, будто я что-то натворил? – возмутился Николай.

Я выгнула бровь:

– Потому что виккане обычно решают конфликты не силой, а разговорами.

– Ах да, точно, – иронично откликнулся он, – как я мог забыть?

Надменный блеск его глаз должен был остановить меня от дальнейших расспросов, но так легко ему от меня не отделаться.

– Итак, что ты сделал?

– Этот корбий действительно жутко упрямый, – сдался Николай. – И считал, что он намного лучше нас. Хотя с первой секунды стало ясно, что он не может оторвать глаз от Кайлы, а она – от него. Я попробовал выбить его из колеи. В свою защиту должен добавить, что эта дурацкая идея исходила не от меня, а от Ивана и Алексея. По сути, я дважды жертва.

Теперь я уже смеялась.

– Бедный дважды наказанный большой магнат, – хихикая, протянула я.

Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, как будто, несмотря ни на что, это было одним из его самых прекрасных воспоминаний.

– Я тогда впервые приехал в Карайман, – подтвердил мое предположение стригой. – После смерти отца у меня появилось столько обязанностей. Случались дни, когда я ни на минуту не мог встать из-за рабочего стола, хотя так хотелось просто покататься верхом и оставить все позади. Когда Мелинда пригласила меня в Карайман, у меня возникло ощущение, будто дверь тюрьмы на какое-то время открылась. – Осознав, что сейчас сказал, он резко замолчал и сжал губы.

– Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть чего-то и для себя тоже, – мягко напомнила я. – Селия уже тогда так же плохо себя чувствовала?

– Не так плохо, как сейчас. Я думал, что найду здесь решение. По крайней мере, использовал это как предлог, чтобы уклоняться от своих обязанностей. Но ни Мелинда, ни библиотекари не смогли мне помочь. Мы спасем ее, только если вовремя снимем проклятие.

– Это Селеста? Она вас прокляла?

Вряд ли кто-то другой. Свет в коридоре померк, обрисовав серые тени у него на лице, и мне не удалось прочесть выражение его лица, однако вся радость исчезла, уступив место гневу и отчаянию. Хотелось бы мне сказать ему, как я его понимала. Рассказать о своих родителях и их смерти. Селеста так много отняла у нас обоих. Но я не могла.

– Проклятие будет уничтожено, когда Селеста умрет, – произнесла я. – Проклятие не может пережить того, кто его наложил.

– Но она не умрет, – отозвался он так тихо, как будто боялся озвучивать эти слова. – Она больше не может умереть. Селеста бессмертна.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он сейчас сказал. Я нервно сглотнула.

– Она… – почти неслышно выдохнула я, – украла ваше бессмертие и забрала себе? Проклятие сделало ее бессмертной?

Николай кивнул:

– Со времен Нексора ведьмы и ведьмаки искали магию, которая позволила бы им жить вечно. У Селесты получилось.

– Это безумие, – откликнулась я. – Как ей это удалось?

– Если бы мы знали, то давно бы уже отыскали возможность уничтожить проклятие, – ответил он бесцветным голосом и не замедляя шаг. – Но возможно, решение все-таки есть.

– Какое?

Утрата бессмертия стригоями не имела никакого отношения к исчезновению магии. Это была проделка королевы. Такую женщину, как Селеста, наверняка сводила с ума мысль о том, что однажды она умрет. Заклинаний омоложения, которыми обычно пользовались ведьмы, ей не хватало. Нет, она хотела на самом деле жить вечно, вечно угнетать свой народ и всех остальных. Я чувствовала, как внутри меня зреет злость. Ей могло быть всего тридцать лет, когда она наложила это проклятие. Чем больше я о ней узнавала, тем сильнее боялась эту женщину.

– Может, сама она и не умрет, но я уверен, что ее можно убить, – заявил Николай, как будто это самая очевидная вещь на свете. – Когда мы были бессмертны, способы убить нас тоже существовали. Мы могли покончить с собой, – осторожно добавил он. – Раньше стригои убивали себя, когда уставали от жизни.

О других способах я читала, один страшнее другого. Можно вонзить деревянный кол в сердце стригоя, оторвать у него конечности или сжечь.

– Для этого тебе придется к ней подобраться, – сказала я, пытаясь не показывать своего отвращения к подобным практикам. – Ярон говорил, что эта Ониксовая крепость слишком хорошо охраняется.

– Знаю. Но он там был, и он ненавидит Селесту. Возможно, он меня туда проведет.

Я схватила его за руку. При мысли о том, какой опасности он себя подвергнет, меня замутило.

– Даже думать об этом не смей. Она почувствует тебя и убьет. Мы должны выманить ее оттуда, а потом… – смутившись, я осеклась.

– Мы? – весело переспросил Николай. – Это мое дело. Тебя оно не касается. Разве не ты читала мне лекции о том, что вы, виккане, сражаетесь, только чтобы защититься? – он остановился, взял мою правую руку, слегка приподнял рукав платья, обнажив трикветр на запястье, и обвел его кончиком пальца. – Я скажу тебе кое-что, Валеа. Ты можешь жечь травы, просить Богиню о помощи, строить свою жизнь по фазам луны и звезд. Можешь прыгнуть через костер в Бельтайн и провести с избранником ночь в лесу, но из-за этого жестокость жизни тебя не минует. – Он опустил мою руку и пошел дальше. – Однажды тебе придется сражаться, но ты не должна делать это ради меня.

На секунду меня охватило желание накричать на него. В детстве, после того как Магнус оставил меня у людей, я была очень тревожной, беспокойной и одинокой. Немногочисленные воспоминания о брате, сестре, родителях, их любви и о том, чему они меня учили, стали моим единственным якорем. Наверное, поэтому я никогда не ставила под сомнение главный принцип виккан: делать только то, что никому не причинит вреда. Теперь, спустя всего несколько дней в Ардяле, я задавалась вопросом, не разумнее ли иногда причинить вред кому-то одному, чтобы спасти остальных. Мне уже не десять лет, и если хочу, чтобы в Ардяле когда-нибудь воцарился прочный мир, то надо действовать, а не только говорить. Николай остановился перед неприметной дверью и поднял руку.

Дверь распахнулась еще до того, как он до нее дотронулся, и вежливо промурлыкала:

– Проходите. Мелинда вас уже ждет. Располагайтесь.

– Спасибо, – растерянно отозвалась я. Даже спустя неделю я так и не привыкла ко многим странным вещам, совершенно естественным для ведьм. И для Николая, очевидно, тоже, потому что он проигнорировал гостеприимную дверь и зашел внутрь.

Кабинет Мелинды представлял собой круглую комнату, залитую золотым светом трех больших люминов. Они величественно парили под высоким куполообразным потолком, украшенным искусным руническим узором. Рядом с единственным огромным окном стояла кованая подставка, к которой были прислонены разные метлы ведьм. Директриса Караймана сидела за письменным столом, но поднялась, когда мы вошли, и направилась к нам.

– Николай, – поздоровалась она с ним. – Я ожидала, что по возвращении ты сначала придешь ко мне, но у тебя, судя по всему, оказались другие планы.

Он виновато наклонил голову, но по его лицу ничего нельзя было прочесть.

Мое внимание привлек стеллаж, который стоял за письменным столом Мелинды. Книги на его полках дрожали и дергались, словно хотели выпрыгнуть. Но им явно мешало заклинание.

– Гримуары нашей правящей семьи, – пояснила ведьма, обращаясь ко мне, заметив мой заинтересованный взгляд. – Первый написала Эстера, ее дочь его продолжила, потом ее дочь начала новый и так далее. Как только один заполняется, его запирают здесь. Только действующие королева или король имеют право читать их и пользоваться заклинаниями. Не хочешь представить мне свою спутницу, Николай? Ты в первый раз здесь, дитя мое, не так ли? – На ней было простое белое льняное платье, рукава которого расширялись на концах, чтобы прятать в них сложенные руки. Распущенные волосы медного цвета струились по спине, а теплые синие глаза внимательно меня рассматривали.

Я слегка наклонила голову. Эту женщину окружала чистая, подлинная магия, сильнее, чем я когда-либо чувствовала от кого-то еще.

– Да. Я тут впервые.

– Тебе нравится?

Я кивнула под ее пристальным взглядом, который разоблачил бы любую ложь.

– Это Валеа из ковена Пател, – сказал Николай, встав у меня за спиной. – Она выросла по ту сторону туманной завесы и совсем недавно живет в Ардяле.

– И может сама за себя говорить, – перебила его я, чем вызвала у Мелинды веселую улыбку.

– Не обижайся на него, стригои склонны чрезмерно защищать тех, кто им дорог. Такова их природа, они ничего не могут с этим поделать. Почему вы хотели со мной поговорить?

Николай проявлял ко мне интерес не потому, что я ему дорога, а потому что у меня есть от него секреты. Он чувствовал это и стремился их раскрыть.

– Мы столкнулись с Анкутой, – объяснила я причину нашего визита. – Она ищет своего сына.

Если Мелинда и удивилась, что мне о нем известно, то виду она не подала. Очень светлая усыпанная веснушками кожа внезапно стала еще бледнее. Сквозь ткань рукавов я видела, как у нее сжались руки. Затем она сделала глубокий вдох, отошла к стоящим неподалеку креслам и диванчикам и опустилась на кушетку Рекамье. Взмахом руки она предложила нам тоже сесть. Все ее тело излучало крайнее напряжение. Директриса щелкнула пальцами, с приставного столика подлетел графин и налил нам три бокала красного вина.

– Анкута чувствует, – заговорила она, после того как отпила глоток и снова взяла себя в руки, – что ее мать вернулась, и надеется, что та приведет ее сына в Карайман. Все эти годы ее душа ждет этого. Она умерла в ночь его рождения, – поспешно добавила ведьма, чтобы не противоречить официальной версии.

– И Селеста это сделает? – спросила я. Вино оказалось теплым и мягким, с привкусом ежевики и ноткой можжевельника.

– Не знаю. Я понятия не имею, что с ним стало. После смерти Анкуты она оградила ребенка ото всех и вся. Я видела мальчика только один раз в ту ночь, когда он родился, – задумчиво произнесла она.

– Он действительно обладал таким огромным количеством магии, как говорят? – спросил Николай.

Мелинда кивнула:

– Она буквально вытекала из него. И могла бы спасти Анкуту, если бы Селеста позволила, но судьба дочери ей стала безразлична в тот момент, когда она взяла на руки младенца. – Ведьма тяжело сглотнула, и я задалась вопросом, понимала ли она, о чем сейчас говорила. – Я оставалась с Анкутой до самого конца. Она истекала кровью, а я ничего не могла сделать.

– Ходят слухи, что Селеста собственноручно ее убила, – очень осторожно сказал Николай.

Мелинда выпрямила спину и строго взглянула на него:

– Кто бы их ни распространял, пусть прикусит язык, поскольку Селеста вернулась. Она этого не потерпит.

От меня не укрылось, что ведьма не опровергла и не подтвердила слухи. Но даже если Селеста не убивала Анкуту собственными руками, она явно позволила ей умереть.

– Анкута представляет для нас опасность? – задала вопрос я. – Она держала нож, а ее платье было залито кровью.

Мелинда покачала головой:

– Она была такой доброй. Я никогда не понимала, как у Селесты мог родиться такой ребенок. Они были как огонь и вода. Совершенно разные. Селеста никогда бы не допустила, чтобы Анкута стала королевой. – Она бросила на Николая виноватый взгляд. Мне следовало защитить ее еще в детстве, но во время войны я не могла этого сделать, а потом стало слишком поздно. Не бойтесь ее.

– Что ты будешь делать, если Селеста и правда приедет в Карайман? – Николай откинулся назад. Его нога прижалась к моей, и сквозь свое платье я ощутила каждую его мышцу под тканью брюк. Прядь темных волос упала ему на лоб.

Мелинда снова задумчиво пригубила вино:

– Не знаю, что еще я могу предпринять. Тогда я пыталась убедить ее подписать пакт. Тот факт, что в итоге она это сделала, связан не со мной, а исключительно с мальчиком, которого она хотела увезти как можно скорее.

– Почему она не стала растить внука здесь? – спросила я, несколько удивленная тем, как открыто с нами разговаривала директриса. Неужели не боялась своей королевы, если та об этом узнает?

– Я была одной из ее ближайших советниц, но это не означало, что она интересовалась моим мнением по каждому вопросу. Я даже уверена, что она до сих пор не простила меня за то, что я требовала завершить войну.

– У вас были хорошие шансы всех нас уничтожить, – вставил Николай.

Она пожала узкими плечами:

– Вероятно. Но если бы я это допустила, то Селеста направила бы свой гнев на наш народ.

Николай отпил вина. Его непроницаемое выражение лица не позволяло понять, что происходило у него в голове.

– Нам нужно больше магии, – настойчиво сказала директриса Николаю. О моем присутствии она словно забыла. В ее глазах отражался страх. – Всем нам. Сначала Селеста внушит нам ощущение безопасности. Заставит поверить, что желает сохранить мир. До сих пор она не пускала меня в Ониксовую крепость. Не хочет, чтобы я опять помешала ее планам. Но если до этого дойдет, я буду вынуждена исполнить приказ, и тогда она меня убьет.

Это нечто большее, чем просто страх. В ее словах слышалось смирение и усталость. Она слишком долго боролась.

– Я этого не позволю, – ответил Николай. В его тоне чувствовалась непривычная теплота. – Ты же знаешь, что в любой момент можешь попросить защиты у моей семьи. Мой отец и весь мой народ в огромном долгу перед тобой. Мы спасем тебя от Селесты. Без тебя подписание второго пакта никогда бы не произошло.

– Я не буду прятаться, – твердым голосом заявила она. – Не буду, пока еще могу ей противостоять.

Николай встал:

– Это твое решение. Никто не знает, что принесут следующие месяцы, но знай, мы не забыли, что ты сделала для моего народа.

– Береги себя, Валеа, – с улыбкой сказала мне на прощание Мелинда. – С завтрашнего дня будет дуть южный ветер.

К моим щекам прилил жар.

– Спасибо за предупреждение.

Дверь за нами захлопнулась, и мы снова оказались в коридоре.

– Что она имела в виду? – полюбопытствовал стригой.

– Ничего важного, – заявила я.

– Ветер южный сердца воспламеняет, с ним и люди в любви всегда расцветают, – процитировала правила викканской веры нахальная дверь.

Николай прочистил горло, усиленно стараясь не засмеяться.

Я пошла вперед, и он последовал за мной. Мое сердце ни в коем случае не воспламенится. Ни с южным ветром, ни без.

Перед моей дверью моей комнаты стригой остановил меня, взяв за руку.

– Это не твоя борьба, – еще раз напомнил мне он. – Не забывай об этом.

– Я знаю. Но я все равно могу поджечь кое-какие травки и помолиться.

Николай лишь покачал головой, удивляясь моему упрямству, и я нахмурилась:

– Ах да, еще я могу попрыгать через костер в Бельтайн и поразвлечься с избранником, пока Селия борется за свою жизнь.

Звук ударов колокола до сих пор проникал в замок, распаляя мою злость. Кем он вообще меня считал? Как, по его мнению, я выживала все эти годы? Разве это была не борьба? Он не имел права надо мной насмехаться. Мне хотелось бросить ему еще какую-нибудь гневную фразу, однако стригой приподнял мой подбородок и поцеловал в щеку. Его прохладные губы коснулись моей кожи. Ярость испарилась так же быстро, как и появилась.

– Спокойной ночи, Валеа, – прошептал он, глядя на мои губы.

Вместе с яростью меня, очевидно, покинул и рассудок. Я положила руки ему на талию. Воздух вокруг нас завибрировал, все воспоминания о нашей совместной ночи вернулись. Пусть он снова меня также обнимет, пусть делает со мной то же самое и даже больше. Желание в его глазах отражалось в моих, но потом он, похоже, одумался, сделал шаг назад и ушел, не сказав больше ни слова. Удивленная и рассерженная, я провожала его взглядом. Если он не с Кайлой, что мешало ему быть со мной?

На тумбочке Селии еще горела свеча, и девушка подняла голову, когда я вошла. Лежа под одеялом, она выглядела хрупкой и показалась мне еще более бледной, чем вчера.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила я и присела на край ее кровати. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет. Я слышала голос Николая. Он вернулся? Где он был?

– Точно не знаю. Он проводил меня из библиотеки. Прости, если мы тебя разбудили.

– Не извиняйся. Я не спала. Боль слишком сильная.

– Ты уверена, что я ничего не могу сделать?

– Абсолютно уверена. От этого нет лекарства. Такое ощущение, что мое тело хочет меня во что-то превратить, но точно не знает, во что. – Она ахнула, схватила меня за руку и стиснула ее, когда боль пронзила ее.

После того как волна утихла, я принесла ей из ванной стакан воды.

Селия сокрушенно поморщилась и отпила.

– Дай угадаю, один из моих братьев сказал тебе, что я умираю.

– Николай. Он рассказал мне, потому что беспокоится за тебя.

– Я не хотела, чтобы кто-то знал. Достаточно и того, что все считают меня слабой и чувствительной. Не такие качества обычно присущи стригойкам. Теперь мне не хватает сил, даже чтобы поймать зайца.

– Не поделишься со мной, что с тобой случилось?

Сперва она помедлила.

– Я родилась восемьдесят человеческих лет назад, – затем начала Селия. – Когда мы рождаемся, то стареем не так, как смертные. Сначала стригои довольно быстро взрослеют, а потом возрастные изменения резко прекращаются. Я родилась в неудачное время. Весь наш вид как будто поразил вирус. Первыми пропали крылья, потом некоторые из нас заболели и умерли. Другие сразу впали в кровавое помешательство, и их пришлось убить. Я перестала взрослеть раньше времени. Почти тринадцать лет назад нашего отца так сильно ранили в бою, что он не смог оправиться от ран.

Я не стала спрашивать, с кем сражался Никита Лазарь, потому что не хотела ее перебивать. Сжав губы, Селия постаралась собраться, когда ее накрыла новая волна боли.

– Способности Никиты к самоисцелению оказались слишком слабы, и он скончался. Моя мать чуть не сошла с ума. Если стригои выбирают себе партнера, то это навсегда. Довольно часто один идет за другим на смерть, потому что жить дальше без него практически невозможно. Но мама не хотела бросать меня в беде. Николаю и Алексею пришлось пообещать отцу на смертном одре найти способ снять проклятие. Он не мог вынести мысль о том, что со мной или с Габриэллой может что-то случиться, а его не будет рядом, чтобы это предотвратить. Он не должен был о таком просить.

Это обещание я видела в воспоминаниях Николая, и он до сих пор считал, что обязан его выполнить.

– Ты должна верить, что у них получится.

– У меня осталось не так много времени, и я не хочу, чтобы они подвергали себя опасности из-за меня. Николай везде искал Селесту и не нашел. Но теперь она вернулась, и я боюсь, что он сделает что-нибудь опрометчивое. – В этом Селия могла быть права. Сжав мою ладонь, она судорожно дышала. – Как же я ненавижу Селесту за то, что она с нами сделала, – прошептала стригойка, когда боль отступила. Щеки у нее горели, и показались крошечные клыки, которые исчезли так же быстро, как и появились. – Жалкое зрелище. Знаю, – усмехнулась она. – Но одна мысль о ней приводит меня в ярость.

Я задумчиво прикусила нижнюю губу.

– Должен быть способ обратить проклятие вспять.

– Тридцать лет, – прошептала Селия, словно не услышала меня. – Ей было всего тридцать. Она только что получила тринадцатый уровень и взошла на терновый трон. А теперь будет жить вечно и когда-нибудь единолично станет править Ардялом. Ей надо лишь дождаться, пока стригои вымрут, и тогда она быстро расправится с викканами.

Легендарный терновый трон ведьм Селеста, вероятно, забрала с собой в Ониксовую крепость. Говорили, что он представлял собой переплетение черных как смоль веток с настолько острыми шипами, что ими можно было убить. Только в один день в году на них распускались алые розы. Всегда в Йоль[5].

Если план королевы действительно заключался в этом, то он очень коварен и насколько же прост. Нам, викканам, нечего противопоставить ведьме с такой силой.

– Почему во время мирных переговоров твой отец не потребовал, чтобы проклятие было снято?

– Оно нас слишком ослабило. Утрата бессмертия, способности летать и обращать людей подорвали основы нашего существования. Мой отец и остальные шесть магнатов решили, что будет лучше согласиться с условиями пакта и не затягивать переговоры. Риск продолжения войны был чересчур велик. И тогда погибло бы еще больше стригоев. Наверное, королева именно на это и рассчитывала и сама поразилась, когда мы приняли договор без дополнительных условий. Нам срочно нужна была передышка.

Я с пониманием кивнула:

– Но из-за чего ты так сильно заболела? Я бы предположила, что с большей вероятностью умрут старые стригои.

– Так и есть. Некоторые наши старейшины уже мертвы. Либо они умирают от болезней, либо их убивают. В том же, что случилось со мной, виновата только я сама.

В попытке утешить соседку я погладила ее по руке. Ее кожа оказалась просто ледяной.

– Никто не заслуживает стать жертвой черномагического проклятия.

– Конечно, нет, но то, что я тогда совершила, было глупостью с моей стороны, – расстроенно продолжила она. – Я поняла, что это ошибка, когда… – девушка замолчала и глубоко вдохнула. – Раньше стригоям требовалось пить кровь максимум раз в месяц. Этого вполне хватало, однако после проклятия жажда усилилась. Кто-то из нас держал ее под контролем. Николай, например, хорошо ее контролирует. Более молодым стригоям приходится тяжелее. А я была слишком молода, чтобы ее сдерживать. Однажды она просто меня захватила. Я бродила по лесу с парочкой друзей, и мы наткнулись на несколько вардо. Нас так мучила жажда. – Поскольку Селия не могла смотреть мне в глаза, я заранее испугалась того, в чем она собиралась мне признаться. – Это было ужасно, – произнесла сестра Николая. – Потом. Когда я осознала, что натворила. Но в тот миг, когда это случилось, я не смогла остановиться. – Она набрала полную грудь воздуха. – Я пила и пила. Люди кричали и пытались убежать, но мы ловили их и выпивали до капли. Не знаю, сумела бы я остановиться, если бы не пришел Николай. Они с Алексеем положили этому конец. – Селия всхлипнула и сердито вытерла слезу со щеки. – Остальное лучше не рассказывать.

– Я тебя не осуждаю, – тихо сказала я. Проклятие манипулировало ее природой. Если кто-то и виноват, то королева. Но Селия вынуждена жить с этой виной.

Она тяжело сглотнула:

– Николай и Алексей, видимо, сначала не знали, что я тоже там. Они убили всех моих друзей, а под конец нашли меня. Я сидела между двумя обескровленными телами и сжимала в руках женщину, которая умоляла сохранить ей жизнь. Я была вся в крови. Даже представить себе не могу, какая им потребовалась сила воли, чтобы не вырвать ту женщину у меня из рук и не выпить из нее самим. Сначала я отказывалась ее отдавать, потому что меня все еще мучила жажда. Николай и Алексей заставили меня ее отпустить. Кровавое помешательство карается смертной казнью. Тем не менее они отвели меня домой. Наш отец бы так во мне разочарован. На секунду я подумала, что он сам меня убьет, однако он лишь обнял меня. Позже, пока мама меня мыла, мы слышали, как папа, Николай и Алексей спорили. Через несколько дней началась моя медленная гибель. Я перепила, мое тело не смогло справиться с таким количеством крови без магии. Первое время меня постоянно тошнило и кружилась голова. Затем пришли усталость и истощение. В какой-то момент я просто не смогу встать, потому что слишком ослабну. Надеюсь, я умру во сне, и мне не будет больно. – У нее в глазах стоял страх. – Я не должна ни о чем просить Богиню, потому что совершила такой ужасный поступок, но все равно каждый вечер молюсь, чтобы она позволила мне уснуть спокойно.

У меня разбивалось сердце, когда я видела ее такой напуганной. Знал ли Николай о ее страхе? Никогда больше не буду требовать, чтобы он перестал так окружать ее заботой.

– Это мое наказание, и я несу его с радостью, – хриплым голосом продолжила Селия. – То, что я сделала с этими людьми, невозможно исправить. Мы убили целую семью. Двадцать человек, которые мирно жили в своих повозках, пока не пришли мы. Иногда я вижу их во сне, – проговорила она больше самой себе. – Если мы вернем свою магию и я выздоровею, то буду жить вечно, – девушка печально улыбнулась, – с этой виной. Не знаю, смогу ли это вынести. Но Николай сделает все, чтобы сдержать обещание.

– Скажи, как я могу тебе помочь.

– Ты уже это делаешь. Приехать сюда было моей мечтой. Я не думала, что Николай когда-нибудь разрешит. Но он это сделал, и я нашла подругу.

Он отпустил Селию сюда, так как понимал, что она умрет. Так как больше не верил, что сумеет ее спасти. Наверное, он ужасно себя чувствовал, осознавая это. И несмотря на свой страх, подарил ей еще несколько счастливых моментов.

Селия зарылась в подушки и почти сразу уснула. Погасив свечу у нее на тумбочке, я тоже легла спать. Луна ярко светила в окно. Я еще раз встала, чтобы задернуть шторы. Где-то в горах завыл волк. Ему ответил второй. Колокол смолк.

Глава 13

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Несколько дней спустя после ужина я пошла вместе с Селией в большую гостиную. До сих пор я в основном уединялась в библиотеке, но сегодня я не смогла отказать девушке, к тому же для того, что я задумала, было еще слишком рано. В огромном камине полыхал огонь. Стены здесь были обшиты панелями из светлого дерева, в разных частях помещения стояли бархатные диваны и кресла. Алексей стоял за барной стойкой и смешивал напитки для Карис и Альвы. Кирилл читал книгу, Лупа сидела на широком подоконнике и смотрела на дождь за окном. К моему удивлению, к ней присоединился Иван. Я не слышала, о чем они разговаривали, но оба, кажется, увлеклись беседой. Какой-то ведьмак играл с Арвидом в нарды. Другие разбрелись по комнате и болтали. Николай сидел с Кайлой на диване и как раз взял у нее из рук стакан, чтобы попробовать. Судя по всему, ему не понравилось, потому что стригой скривился от отвращения. Кайла задорно ухмыльнулась и забрала свой стакан обратно. Ярон махнул мне рукой, и вдруг передо мной и Селией возник Алексей. Брат Николая взял сестру за руку и потянул за собой.

– Если дамы не прочь пройти со мной, – с преувеличенной вежливостью произнес он, – я приготовлю вам самые вкусные на свете коктейли. Выбор ингредиентов тут просто потрясающий. Надо спросить у Мелинды, откуда она берет такие вкусные соки, ликеры и вина. Кто бы мог подумать, что ведьма окажется такой гурманкой.

– Мы едим не только пауков и змеиную кожу, придурок, – покачала головой Карис. – Здесь только у одного вида однообразный вкус.

– Это ты так думаешь. – Алексей усмехнулся, ни капли не оскорбившись. – У вкуса крови очень тонкие нюансы. Готов поспорить, что у Альвы кровь с привкусом лилий. У нее всегда немного меланхоличный вид. – За этот комментарий ведьма-блондинка показала ему средний палец. Он виновато улыбнулся. Все присутствующие обратили на брата Николая внимание. – Твоя, – стригой взглянул на ведьмака, который играл в нарды с Арвидом, – наверняка на вкус как железо, учитывая, сколько у тебя этих штук в теле. – Молодой человек действительно носил целую кучу металла на лице и в ушах. – Мне такое не нравится, так что меня можешь не бояться, – успокоил его Алексей.

Селия захихикала, а он вновь встал за барную стойку.

– И бьюсь об заклад, что наша Валеа на вкус напоминает цветы бузины и жасмина. Очень вкусно. – Парень улыбнулся мне и слегка поклонился, как будто сделал мне комплимент.

Позади нас раздался тихий рык. Алексей лукаво приподнял бровь, словно добивался именно такой реакции, и рычание резко прекратилось. Я поняла, от кого исходил этот звук.

Я положила локти на стойку и немного подалась вперед.

– Ты никогда не узнаешь, ошибся ты в этом предположении или нет, – промурлыкала я. – А теперь покажи, что ты умеешь.

– Не позволяй ему навязать тебе кислый огуречный сок, который он сделал Кайле. У него сомнительный вкус, – крикнул Николай.

Я повернулась к ним, и Кайла пихнула его в бок.

– Не все такие скучные и пьют только красное вино, – упрекнула его она. – Пусть Валеа и Алексей развлекаются. И мне нравится сок. – Стригойка сделала большой глоток.

– Я хочу Genever Flori de soc, – попросила я напиток, который однажды пила в Аквинкуме.

– Значит, дама хочет устроить мне проверку. – Алексей взял с полки бокал с искусной огранкой и потянулся за бутылкой с чистым женевером[6]. Потом смешал его с бузинным сиропом и лимонным соком и украсил бокал дольками лимона и двумя листиками мяты, прежде чем подать мне.

Я сделала маленький глоток.

– Идеально, – признала я, на что он благодарно наклонил голову, и приготовил сестре напиток из разных соков.

Бросив взгляд на брата, который в тот момент отвернулся, Алексей плеснул туда немножко коричневого рома.

– Вот, малышка, только не зазнавайся.

Та закатила глаза и взяла свой стакан.

– Сядем к Ярону?

Я последовала за ней к диванам, где, помимо ведьмака, сидели еще Магнус, Карис, Альва и Валерия, и присела на темно-зеленый узорчатый диван рядом с Яроном.

– А я-то думала, ты решила выиграть приз как самая трудолюбивая участница съезда, – вместо приветствия сказала Альва. – Что случилось, сегодня без ночных смен в библиотеке?

– Да. Сегодня без них, – дружелюбно улыбнулась я.

– Ты хоть что-нибудь выяснила? – опять дерзко спросила она.

– Я искала сведения о магических источниках. Карту мест, где они находились, и указаний, как их снова открыть.

Альва захихикала, как будто я сказала что-то дико смешное.

– В принципе идея хорошая, но во-первых, ты никогда не найдешь эту информацию в библиотеке Эстеры, а во-вторых, не найдешь нигде. Любые зацепки о местонахождении источников уничтожены.

– Разве Эстера не могла предположить, что однажды нам вновь понадобится магия источников? – спросила я.

Альва вытерла со щек слезы смеха.

– Это просто восхитительно, – заявила она. – Виккане так невежественны.

– Не все виккане, – послышалось от окна. – Только Валеа.

Я не поддалась на провокацию. Ни со стороны Лупы, ни Альвы.

– А какие у вас идеи относительно нашей проблемы?

– Никаких, – пожала плечами ведьма. – Вам придется смириться с вашей тающей магией. – Она поднесла к губам стакан, содержимое которого вдруг превратилось в маленький фонтанчик, брызнувший ей прямо в нос. Альва взвизгнула, когда красная жидкость пропитала белое платье, и выхватила свою волшебную палочку.

– Ты, – сверкнула глазами она, глядя на меня. – Ты мне за это заплатишь.

– Это не Валеа, – произнес Николай. – И если не хочешь, чтобы я сломал твою палочку, лучше не угрожай ей.

Разъяренная Альва вздрогнула, и мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы представить себе грозный вид Николая. Тем не менее мне не понравилось, что он вмешался. Однако к фонтану он точно не имел отношения.

Альва встала и направилась к барной стойке, где со стуком поставила стакан на столешницу.

– Повтори, – рявкнула она.

– Сию минуту. Добавлю сюда порцию очарования. Тебе не повредит. Ну правда, Альва. Ты меня разочаровываешь, – ответил Алексей.

Лупа тихо смеялась, все еще сидя на подоконнике с Иваном. Я оглянулась на нее, и она мне подмигнула.

– Не завела ты новую подругу, – шепнул Ярон мне на ухо. – Альва очень злопамятная.

– А ведь я была так любезна.

– Да. – Он тихо рассмеялся. – Слышал, вы с Николаем встретили духа?

– Правда? – заинтересовалась стройная ведьма в сером платье, которая сидела прямо у камина и которую я прежде не замечала. Она делала легкие движения пальцами, вытягивая тонкие нити из огня и сплетая из них в замысловатые цветы. – Терпеть не могу духов. Хотя мне стоило бы к ним привыкнуть. У меня дома их полно, и мне это не нравится. Когда у меня будет собственный дом, я позабочусь о том, чтобы в нем не было призраков.

Ее голос звучал как нечто внеземное, а в пепельных волосах виднелись белоснежные пряди, хотя на вид ей было не больше семнадцати. Однако самым необычным в ней оказались сверкающие серебристые глаза.

– У тебя наверняка получится, Элени, – мягко ответил Ярон. – А если возникнут проблемы, то я в любой момент тебе помогу.

Девушка отправила огненные цветы обратно в камин.

– Спасибо. Семья Ярона живет недалеко от дома моей бабушки, – объяснила мне она. – Все мои двоюродные бабушки и кузины – немного сумасшедшие ведьмы-травницы. То, что Ярон имеет смелость регулярно ходить ко мне в гости, многое о нем говорит.

– Я должен был убедиться, что они не отравят тебя в ходе одного из своих сомнительных экспериментов.

Элени робко улыбнулась:

– Однажды ты еле успел, помнишь?

Он серьезно кивнул:

– Ты уже посинела.

Я в ужасе переводила взгляд с одного на другую, не уверенная, не разыгрывают ли они меня.

– Я выжила. Все не так страшно. Они же не нарочно.

– Мы смогли тебя спасти только потому, что одна из твоих сумасшедших родственниц как раз случайно растерла в порошок гематит и у нас получилось сплести защитные чары, – напомнил Ярон.

– Иначе на свете стало бы на одну ведьму меньше. Какая трагедия, – прокомментировал Иван, и Лупа хихикнула.

Если Элени и услышала его слова, то никак на них не отреагировала. Ярон же, напротив, сжал правую руку в кулак. Я дотронулась до него, успокаивая.

– Какого духа вы встретили? – снова обратилась ко мне Элени. – Я их не люблю, но хорошо в них разбираюсь.

– Это женщина, – сказала я, сомневаясь, стоит ли упоминать имя Анкуты. – Она держала нож, а на ней была ночная рубашка, залитая кровью.

В комнате воцарилась полная тишина. Слышалось только потрескивание огня в камине и как Алексей тихо возился с бокалом. Лупа подошла к нам и села на освободившееся место Альвы.

Элени медленно кивнула:

– Кухонный нож или атаме?

– Я не обратила внимания, – призналась я. – Это важно?

– Ну, – встряла Лупа. – Если кухонный нож, значит, она просто хотела приготовить что-нибудь поесть. А если ритуальный кинжал, то, возможно, она искала неосторожную добычу. Призраки приносят их в жертву пожирателям душ, которые приходят из страны вечного лета, чтобы выловить неупокоенные души. Иногда их можно умилостивить таким подношением. Одна душа за другую.

– Пожирателей душ не волнуют свежие души, – вслух рассуждала Элени. – Они забирают те, которые давно должны были найти дорогу.

– А ты ее узнал, Лазарь? – резко бросила Николаю Лупа.

– Нет, не узнал, – заявил он. – С чего бы? Это ведьма, больше ничего сказать не могу. Я сообщил Мелинде об инциденте.

– Ты уже приезжал сюда четыре года назад. Вдруг она и тогда появлялась. – К моему удивлению, в тоне Лупы прозвучали виноватые нотки.

– Тогда призраки обошли нас стороной, – подала голос Кайла. – Или может быть, мы просто занимались кое-чем другим, поэтому не заметили их. – Она вдруг встала за спиной у Магнуса и потянула за его шарф.

– Тогда призраков не было, – пробормотал он и наклонился вперед, чтобы взять свой стакан. Кайле пришлось его отпустить. – Мы все должны быть осторожны.

– Что сказала Мелинда? – снова повернулась к Николаю Лупа. – Этот дух опасен?

– Нет. Мелинда считает, что она безобидна.

– И ты ей веришь?

– А зачем ей лгать?

– Я могла бы назвать множество причин, – произнесла Лупа и отправилась к Амелии, которая тем временем поставила на барную стойку две тарелки. По комнате распространился аромат жареного миндаля. Кирилл последовал за Амелией и встал рядом с ней. Все остальные, похоже, потеряли интерес к появлению призрака. Ярон общался с Карис, а Элени снова начала плести огненные цветы.

– Хочешь еще что-нибудь выпить? – спросил у меня Николай, указав на пустой бокал.

– Почему нет? – я встала и пошла с ним к бару, борясь с желанием извиниться за поведение Лупы.

– Это, конечно, не моя специальность, – сказал Кирилл, когда я поставила свой бокал, – но существует парочка защитных рун от призраков. Лупа могла бы нарисовать их у тебя на коже.

Я поразилась тому, что он наконец-то сам со мной заговорил.

– Тогда я попозже ее попрошу. Спасибо.

– У твоей сестры неожиданные таланты, – заметил Алексей, обращаясь к Кириллу.

– Можно и так сказать. Умение доводить кого-то до белого каления стоит на самом верху списка ее способностей.

Уголки рта Алексея подозрительно дрогнули, однако он остался сдержанным, потому что не доверял этому спокойствию. С тех пор как мы сюда прилетели, Кирилл прятался от него так же, как от меня. Алексей подвинул ему бокал с ядовито-зеленым напитком.

– Cântecul? Ты запомнил? – радостно спросил Кирилл, сбросив маску равнодушия.

Алексей лишь кивнул.

– Ты упустил свое призвание, – заявил Николай. – Тебе следует открыть бар, когда все это закончится.

Он имел в виду этот съезд или их отчаянные попытки снять проклятие? У меня по спине пробежала холодная дрожь при мысли о том, что смерть Селии избавит их от этой задачи. Относились ли они иногда к этому обещанию как к бремени? Я искоса посмотрела на серьезное лицо Николая. На первый взгляд он не проявлял никаких эмоций, но на щеках ходили желваки.

– Может, я даже так и поступлю, – улыбнулся Кириллу Алексей. – И готов поспорить, что у меня будет куча посетителей.

Я подумывала вернуться на свое место, но Ярон присоединился к Арвиду и комментировал его ходы в нардах. Кайла села к Магнусу и протянула ему бокал. Корбий отпил немного и закатил глаза.

– Хорошо, что ты не упомянула, что это был за дух, – прошептал Николай мне на ухо. Вниз по моему позвоночнику растеклось тепло. – Хотя Ярон наверняка догадывается. Будь осторожна с тем, что ему говоришь. Если ему удастся изгнать призрак Анкуты, его королева будет вечно ему благодарна.

Я подняла голову:

– Думаешь, он поэтому рассказал ту историю?

Его прохладное дыхание коснулось моих губ, потому что мы стояли слишком близко друг к другу, но я не отодвинусь.

– Много глаз видят больше, чем два. – Он вздохнул. – Я не знаю. Возможно, я к нему несправедлив. Но он ведьмак и родственник Селесты.

– То, с кем он в родстве, и то, к какому народу принадлежит, ничего не говорит о его личности. Мелинда – родственница Селесты и ведьма. Она тебе нравится. Ты стригой, и тебе нужна кровь, чтобы выжить. Из-за этого ты не становишься хуже или лучше, чем остальные.

Николай задумчиво пригубил напиток, который только что вручил ему Алексей.

– Очень великодушно с твоей стороны так думать о нас. Мало кто так снисходителен к нам. Стригои верят в концепцию предназначения, ты знала?

– Нет. – Я облокотилась о стойку.

– Мы верим в то, что наша судьба предопределена. Великая Мать в своей мудрости избрала наши души жить вечно. Она даровала нам магию бессмертия и все другие наши способности, потому что…

– Потому что ваши души особенные?

Он натянуто улыбнулся:

– Наверное, эта вера – одна из причин, по которым нас так не любят.

– Это действительно кажется немного высокомерным. А что случается с другими душами? – полюбопытствовала я. – Теми, которые не избранные?

– Они обречены на вечные муки в аду, – зловеще прошептал Алексей. – Вы будете гореть в чистилище. – Он широко распахнул глаза, и Кирилл тихо рассмеялся. – Что за бред. Никогда в это не верил.

– И в этом ты оказался умнее меня, – признал Николай.

Алексей целиком сосредоточился на своей работе, но в уголках его губ играла улыбка.

– Теперь я думаю, что это проклятие – наказание за нашу гордыню. Мне нелегко было это осознать.

– Вы только послушайте. – Алексей смешал несколько разных жидкостей. – Братец, меня никто не избирал. Меня обратили, так как эти тупые деревенщины думали, что, если они принесут меня в жертву, стригои оставят в покое их деревню. Я всех их убил. И очевидно, что душа Валеа гораздо приятнее твоей. Если кто и заслуживает вечной жизни, то она.

– Лучше не вмешивайте меня в это, – ответила я. – Моя душа не нуждается в вечной жизни.

– Иногда выбирать не приходится. – Из голоса Алексея исчезла вся ирония. Он смотрел на моего брата со смесью грусти и вины. – Иногда из этого можно только извлечь максимум пользы.

Не отводя от него взгляда, Кирилл придвинул к стригою свой пустой бокал.

– Тогда можешь начать с того, что приготовишь мне еще один коктейль, – попросил его он.

Очевидно, Кирилл решил простить Алексея. Мне бы хотелось, чтобы эти двое забыли о своей ссоре. Обиды имеют над тобой власть лишь до тех пор, пока не простишь. Себя самого и другого человека. Кирилл должен это знать. С лица Алексея исчезла печаль.

Николай откашлялся. Он так же наблюдал за ними обоими, как и я.

– Хочешь сесть?

– Нет. Что ты имел в виду, говоря, что они принесли тебя в жертву? – задала я вопрос его брату.

Алексей почесал голову:

– Никита превратил меня двести шестьдесят пять лет назад. Я родился в Олтении, и в то время стригои регулярно совершали набеги на человеческие деревни. Их старосты заключили соглашение с магнатами. В дальнейшем на каждый ежегодный праздник они приносили в жертву пять молодых здоровых мужчин и женщин. Взамен стригои больше не охотились в Олтении.

– Почему они пожертвовали именно тобой? – удивленно спросила я.

Он пожал плечами:

– У меня не было семьи. Мои родители и младшие братья умерли от оспы, когда мне было восемь лет. Я сидел в тюрьме, потому что попался на краже. Никто не скучал по мне и не замолвил за меня словечко. Хотя мне предоставили выбор.

– Это не выбор, – вмешался Николай, чей внимательный взгляд был сосредоточен на брате. – Они хотели отрубить тебе обе руки.

Алексей продолжал смешивать напитки и только кивнул:

– В любом случае я согласился, после чего Никита меня обратил.

– Тебе повезло, что это был он, а не кто-то из других магнатов, – произнес Кирилл, который ловил каждое слово Алексея.

– Верно, хотя прошло время, прежде чем Никита принял меня в свою семью. Он больше тридцати лет злился на меня за то, что я убил судей и тюремщиков и высосал из них всю кровь до последней капли.

– Они заслужили, и Никита тоже это знал, – успокаивающе сказал Николай. – Они делали с тобой ужасные вещи только потому, что ты был беззащитен перед ними.

Алексей сглотнул, и у него покраснели щеки. Серые глаза потемнели.

– Это история не для женских ушей.

Я понимающе кивнула, потому что догадывалась, что они сделали.

– Сколько лет тебе тогда исполнилось?

– Двадцать два. – Он пожал плечами. – Меня не должны были поймать, но тогда была зима, стоял лютый холод, а я хотел есть. Обычно я ускользал от охранников, но той ночью болел и оказался недостаточно проворен.

Судя по виду Кирилла, он бы с радостью сам убил каждого, кто тогда прикасался к Алексею.

– Люди бывают жестоки, – осторожно произнесла я. – Но судьба привела тебя к Никите, и у тебя появилась семья, которой прежде не было.

– Да, – согласился он и налил вишневого сока в бокал, который разбавил женевером. – И я всегда буду благодарен за это Великой Богине. – Он посмотрел на Селию, которая сидела на диване и смеялась. Она казалась счастливой, и на этот раз у нее ничего не болело. – Я не думал, что этого заслуживал.

– Каждый заслуживает кого-то, кто бы его любил и кого бы он мог полюбить, – откликнулся Кирилл.

– Слова истинного викканина. – Алексей поднял свой бокал и отсалютовал моему брату. – Возможно, однажды я в это поверю.

Не потому ли он отвернулся от Кирилла? Потому что считал, что не достоин его? Не такая уж маловероятная теория.

– Я еще схожу ненадолго в библиотеку, – сказала я чуть погодя, когда Алексей и Кирилл присоединились к остальным.

– Изучать строительные планы? – серьезно спросил Николай. – Ты не найдешь в Караймане магические источники.

– Это я уже поняла, но я еще много чего не знаю. – Я поставила свой бокал на стойку. – Желаю хорошо провести время.

– Спокойной ночи.

– Тебе тоже. – От его взгляда у меня покалывало в затылке, однако он за мной не последовал.

Я не успела дойти до лестницы, когда Лупа позвала меня по имени. Она потянула меня за собой в нишу.

– Мы здесь уже давно, а ты либо закапываешься в свои книги, либо ошиваешься с Лазарем. Не позволяй ему себя использовать. Он точно знает, что ты самое слабое звено в нашей цепочке.

– Что ты имеешь в виду?

Сестра вздохнула и внимательно огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивал. В холле было пусто, и тем не менее я почувствовала, как она накинула на нас пелену, сквозь которую не просочится ни одно ее слово.

– Он хочет знать, что сейчас планирует делать Раду, после того как вернулась Селеста. Никита Лазарь и Раду хоть и заключили союз против королевы ведьм, но они друг друга терпеть не могли. И Николай ненавидит Раду.

– Почему?

– Не знаю, но это роли не играет. Они друг другу не доверяют. Факт в том, что Николай наверняка опасается, что верховный жрец объединится с Селестой, и захочет его опередить.

– Раду так не поступит. Не после всего, что она сделала нашим родителям и нам.

– Не будь такой наивной. Раду так и не отомстил за их смерть. – Ее слова звучали как пощечина, но она была права. – Если он решит, – безжалостно продолжила Лупа, – что это принесет ему пользу, он заключит союз с Селестой и пожертвует стригоями. Так что, как только у Николая появится хотя бы малейшее доказательство того, что Раду собирается его предать, он будет действовать. И я руку даю на отсечение, что этот кровосос подозревает, кто ты. О трех пропавших внуках верховного жреца ходит довольно много слухов. Трупы наших родителей нашли. Наши – нет. Тебе же известно о проклятии, да? Как ты думаешь, что Николай отдаст королеве в обмен на крупицу магии? А если она пообещает спасти его любимую сестру? – В ее голосе послышалось злорадство. – Он преподнесет ей нас на блюдечке.

– Вам следовало рассказать мне о проклятии, – огрызнулась я, пытаясь переварить всю эту информацию.

– Ты и без нашей помощи все выяснила. Если Раду разорвет союз со стригоями, единственный шанс Николая – предложить Селесте свою армию. У стригоев хоть и нет больше магии, но скорость и физическую силу они не потеряли. Со своей армией ведьм и армией стригоев Селеста сможет уничтожить виккан и вторгнется в земли людей. И тогда ее уже никто не остановит.

– Николай не согласится на такую сделку, – заявила я, хотя я сама не была до конца в этом убеждена.

Значит, теперь Лупа наконец сочла возможным предоставить мне все эти сведения. Поздновато, по-моему. И вероятно, она права. Николай сам мне говорил, что пойдет на все, лишь бы спасти Селию. У меня в животе все перевернулось. Неужели он правда проводил со мной время только ради того, чтобы выяснить, верна ли его догадка? Я отказывалась в это верить. Так что пусть сестра и дальше думает, что я наивная.

Лупа пристально смотрела на меня:

– Я так же хорошо, как ты, помню, что мама рассказывала нам о вере. Вот только мир, в котором мы живем, не мирный. Наша жизнь в том домике в лесу была иллюзией. Они прятали нас от реальности. – В ее взгляде полыхнула ярость. – Запомни это и действуй соответствующе. Остальные делают то же самое. И сосредоточься на своей задаче, чтоб тебя. Если тебе нужна помощь, скажи. – С высоко поднятой головой она удалилась, не дожидаясь моего ответа.

Может, Лупа и не такая любящая сестра, о которой я мечтала, но это не имело значения. Не сейчас, когда наше будущее в опасности. Надо все-таки спросить Мелинду о задании, которое она дала Софии.

Я пошла тем же путем, который выбрал Николай тем вечером, когда мы встретили Анкуту, но болтливую дверь так и не нашла. Очевидно, директриса скрывала свой кабинет от чересчур любопытных посетителей. Час спустя я вновь оказалась на широкой лестнице. Теперь придется искать коридор, не имея ни малейшего представления о том, что ждало меня за ним. Я собрала всю необходимую информацию. В замке всего три гобелена с изображением жар-птицы. И сейчас самое подходящее время решить эту загадку.

Из гостиной доносились тихие обрывки разговоров и смех, когда я отправилась в северное крыло крепости. И чем дальше я уходила от основной части замка, тем тише вокруг становилось. Компанию мне составила парочка люминов. Наши комнаты располагались в восточном крыле. В части северного крыла жили библиотекари, а в башнях закрытого южного крыла находились заброшенные лаборатории колдунов и колдуний Селесты. В западном крыле размещались покои королевы и ее семьи. Я добралась до этажа с нужным проходом, потом еще дважды свернула налево и один раз направо. Коридоры здесь были узкими и темными. Спертый воздух пах затхлостью, но, к счастью, здесь тоже летали люмины. Я повернула в следующий проход. Он оказался немного шире, а полотна закрытых дверей украшала искусная резьба. Еще два коридора, и я очутилась перед нужным гобеленом. Он был огромным, от пола до потолка. Когда-то здесь, должно быть, находились покои какого-нибудь знатного ведьмовского семейства, потому что это слишком ценный гобелен, чтобы висеть в коридоре для слуг. Интересно, почему они оставили его здесь. Я осторожно приблизилась к картине. Плана у меня не было, я не думала, что буду делать, если за ним окажется тот ход. Пойти одной или позвать с собой Магнуса? Я провела рукой по ткани. От поднявшейся пыли защекотало в носу. Затем я внимательно изучила жар-птицу в левом нижнем углу. Она была прекрасна, как и остальная часть картины, хотя цвета поблекли. Тем не менее почти все детали хорошо различались, настолько тщательно мастер их проработал. Я оглянулась, чтобы удостовериться, что я на самом деле одна. Если меня кто-нибудь тут поймает, потребуется хорошее оправдание. Когда я приподняла угол гобелена, у меня затряслись руки. Он оказался тяжелым, сырым и таким большим, что пришлось залезть под него, чтобы осмотреть стену, потому что закрепить его было не на чем. Вокруг царила такая темнота, что я выбралась обратно и подозвала к себе люмин, чтобы он мне посветил. Малыш выполнил свою задачу без особого энтузиазма, и я не могла его винить. Он трусливо висел прямо у моей головы, пока я разглядывала стену. Тщательно ощупала каждый сантиметр на предмет углублений или бороздок, однако не нашла ничего, что указывало бы на какой-либо секретный механизм. У меня постепенно истекало время. Чтобы вовремя вернуться в свою комнату до того, как в полночь погаснут люмины, пора было уходить. Я уже собиралась вылезать из-под гобелена, как вдруг от мелодичного напева кровь застыла у меня в жилах, а во рту пересохло.

– Сладко спи, мой малыш, и луну в свое сердце впусти, она высушит слезы и боль твою утолит. – Сквозь гобелен слова звучали глухо, но не расслышать в них боль было невозможно. Мне знакома эта песня. Именно сейчас пульсация в виске возвестила о головной боли, которая снова и снова терзала меня в последние дни. Папа пел нам эту колыбельную, когда укладывал спать. Я забыла ее, но теперь даже слышала его голос. – Когда утром погаснет последняя звезда, солнце снова засияет в небесах. А пока спи, мой малыш, засыпай, впусти любовь в свое сердце и смело мечтай.

Я много лет не вспоминала об этом, а сейчас шепотом повторяла слова. Женщина раз за разом начинала петь заново, но голос удалялся. Я аккуратно выбралась из-за гобелена. Мелькнула белая ночная рубашка Анкуты, когда она свернула за угол. Последние слова стихли в тот же миг, в который погасли люмины, оставив меня в полной темноте.

– А пока спи, мой малыш, засыпай, – тихо пробормотала я.

Неужели Анкута уже сорок лет пела эту колыбельную своему сыну? Ужасно. Когда пульсация усилилась, я прижала кончики пальцев к виску, желая, чтобы Николай оказался здесь и снял боль. Мимо пронесся порыв прохладного воздуха, и у меня по спине пробежала дрожь. Я на ощупь пробиралась вдоль стены туда же, откуда пришла. Почему я не взяла с собой свечи? Надо было лучше подготовиться. Я не хотела светить при помощи магии, чтобы не быть обнаруженной Бредикой или Амелией. Придется объяснять им, что я делала в северном крыле, а мне бы хотелось этого избежать. Впрочем, если я сломаю себе шею, то вообще ничего не добьюсь. Добравшись до лестничного пролета, я споткнулась и в последний момент успела ухватиться за перила. Потом остановилась в надежде, что глаза привыкнут к темноте, но этого не случилось. Я осторожно перешагивала с одной ступеньки на другую. Когда оказалась внизу, повернулась налево, хотя уже понимала, что заблудилась. Стало так холодно, что меня затрясло. Я опять очутилась на лестнице. С колотящимся сердцем оставляя позади ступени, чувствовала, что теряю самообладание. Я всегда считала себя храброй, но эта тьма, затхлость и перспектива вновь столкнуться с Анкутой, доводили меня до предела.

– Твоя комната в другой стороне, – раздался голос в темноте.

Я взвизгнула, потеряла равновесие, пролетела две или три ступени вниз и врезалась в человека. Меня окутал аромат Николая – хвоя и мох. Он обхватил меня руками.

– Не хотел тебя напугать, – виновато сказал стригой.

– Ты подстерегаешь меня в темноте, где я не вижу дальше вытянутой руки, а потом утверждаешь, что не хотел меня напугать? – я расхохоталась, хотя понимала, что смех звучал напряженно, и продолжала цепляться за его рубашку. В эту минуту я даже не хотела знать, почему он слонялся по этому затхлому коридору. Я просто радовалась, что больше не одна.

– Что ты здесь ищешь, если ничего не видишь? И что ты там напевала? Мне чуть ли не жутко стало. – Он еще крепче меня обнял, а я прижалась к нему.

– Я не напевала.

– Нет, напевала. И я знаю эту мелодию.

Я сделала глубокий вдох. Участившееся сердцебиение успокоилось.

– Это колыбельная. Я снова видела Анкуту. Она ее пела.

– У меня постепенно складывается впечатление, что за тобой нужно следить еще пристальнее, чем за Селией. По сравнению с тобой она олицетворение разума, – тихо выругался он и положил одну руку мне на затылок. Я погладила его по спине, и внезапно темнота оказалась очень кстати.

– Я в состоянии о себе позаботиться, – пробормотала я.

– А мне вот так не кажется. – Кончик его носа скользнул по моей щеке к шее.

Чем я вообще тут занималась? Однажды он выяснит, кто я такая, потому что я не смогу хранить эту тайну вечно. Я не хотела вечно оставаться тайной. Сожаление камнем давило мне на грудь, заставляя меня напомнить себе, почему я во все это ввязалась. Убита викканка. Девушка из моего ковена. Моя задача – узнать, кто ее убил. Николай вел собственную битву. Он не подумает обо мне, если речь пойдет о защите его семьи. Я отстранилась от него.

– Уже поздно. Я устала.

– Конечно. Я тебя отведу.

Мы молчали по пути в мою комнату, которую он безошибочно нашел, невзирая на темноту. Стригой держал меня за руку, и его прикосновение казалось надежным якорем.

– Могу ли я рассчитывать на то, что ты останешься в своей комнате до конца ночи? – спросил он, когда мы дошли до моей двери. – Иначе мне придется забрать тебя в свою постель.

– Сомневаюсь, что я смогу там уснуть.

– А я и не думал о сне.

Мне хотелось пойти с ним. Хотелось больше всего на свете, но я не могла, пока не сказала ему, кто я и что делала здесь по заданию Раду.

– Я лягу в собственную кровать и встану, только когда ты разрешишь, – пообещала я.

Во мраке сверкнули янтарные искры, когда он наклонился ко мне и нежно коснулся моих губ своими.

– Не давай обещаний, которые не сможешь исполнить.

Он отпустил мою руку, открыл дверь позади меня и исчез так бесшумно, что на мгновение я подумала, что мне привиделось, что он был тут. Но я все еще чувствовала его прикосновение, и в воздухе витал его аромат.

Глава 14

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Проворочавшись несколько часов в постели, я обрадовалась, что за окном наконец-то взошло солнце и заглянуло в крошечную щелку между занавесками. Я тихо оделась и пошла к выходу из замка. Шагнула на улицу и подставила лицо солнцу. Глубоко вдохнула, игнорируя боль в голове. Сон не облегчил состояние, из-за чего я чувствовала себя совершенно разбитой и надеялась, что свежий воздух мне поможет. Я обогнула замок и прошла мимо конюшен к лестнице, которая вела на равнину. Потом спустилась по ней и залюбовалась лугом, полным купающихся в солнечном свете полевых цветов. У меня за спиной раздались шаги.

– Разве Цербер не грустит, когда ты оставляешь его в конюшне? – не оборачиваясь, спросила я у Николая.

Алексей рассмеялся себе под нос.

– Он настоял на том, чтобы идти пешком и больше тебя не пугать. – Когда я обернулась, Алексей хлопнул брата по спине. – А меня взял с собой в качестве дуэньи. Хотя я думал, что они давно вышли из моды.

Я улыбнулась:

– Ты должен следить, чтобы я на него не набросилась?

– Что-то вроде того, – ухмыльнулся Алексей.

– Ты обещала не вставать с постели без моего разрешения, – заявил Николай, прищурившись. – Но я догадывался, что ты не сдержишь слово.

Они оба были в льняных рубашках, кожаных штанах и сапогах. Алексей еще накинул сверху жилет. Судя по взъерошенным волосам, у него не было времени причесаться.

– Если хочешь, чтобы женщина оставалась в постели, братец, то ты и сам должен лежать в ней. Мне что, всему нужно тебя учить?

Перед моим внутренним взором промелькнули белые простыни и сплетение наших тел. К этому пора бы уже привыкнуть. Но на щеках все-таки разлился румянец.

– Значит, сегодня не мрачные предчувствия Селии выгнали тебя из постели? – спросила я у Николая.

– Нет. Романтичный рассвет, – опять вмешался Алексей, – и притягательная мысль о том, чтобы провести с тобой больше времени.

– Шутник, – усмехнулся Николай. – Мне захотелось прогуляться.

– В любом случае, поверь, я бы предпочел остаться в постели, но мой магнат и будущий паладин заставил меня подняться.

– Значит, он боялся остаться со мной наедине? – судя по всему, старания Алексея оказались не напрасны. Именно так и предсказывала Лупа моему брату. Я лишь надеялась, что Алексей не поступит так жестоко, как в прошлый раз.

Его веселый смех эхом разнесся по чистому утреннему воздуху.

– Можно и так сказать. Кто первый до опушки? – выпалил он и так быстро рванул вперед, что через секунду виднелся лишь его силуэт.

– Мы еще можем его догнать, если я тебя понесу, – небрежно предложил Николай. – В такую рань он плетется как улитка.

Хмыкнув, я пошла вперед. Пахло свежей землей, фиалками и грибами, навевая воспоминания о детстве. Головная боль сменилась тихой пульсацией. Когда-то мы с Кириллом и Лупой плели венки из ромашек, а потом пускали их плыть по ручью.

– Хорошо выспался? – с усилием мне удалось прогнать вспыхнувшие образы.

– Не совсем. Пришлось сосредоточиться на том, чтобы не заснуть, так как я боялся, что ты опять выкинешь что-нибудь безрассудное.

– А ты ранним утром особенно очарователен, – с улыбкой откликнулась я. – Пока Селеста не похитила вашу магию, вам не нужен был сон, верно? А сейчас, очевидно, ты в нем нуждаешься, и его нехватка плохо на тебе сказывается.

– Прости. Ты права, – отступил он. – Нет. Раньше он нам не требовался, сегодня же наши тела благодарны за предоставленный отдых, но также сон каждую ночь напоминает о том, что мы потеряли. Он делает нас уязвимыми.

– Тяжело было к этому привыкнуть? – я не собиралась позволять подозрениям Лупы испортить мне радость от прекрасного утра и его компании.

– Ко сну?

– Ко всему, я имею в виду. Представляю, как сильно мысль о том, что ты стал слабее, способна поколебать уверенность в себе.

– У тебя создалось впечатление, что я страдаю от неуверенности в себе? Если да, то мне стоит поработать над собой, – сухо отозвался Николай.

Я посмотрела на него, и он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, хотя это и не стерло напряжение в его глазах. Он все еще задавался вопросом, что я делала в северном крыле? Сегодня утром он завязал волосы на затылке, что подчеркивало контуры его лица и открывало моему взгляду тонкую сеточку шрамов. Расскажет ли он мне, что с ним случилось, если я об этом спрошу? Мы почти добрались до края леса, и я пожалела, что нам пора возвращаться. С куда бо́льшим удовольствием я провела бы день здесь, на природе, а не в библиотеке. Несмотря на всю мою любовь к книгам, этот лес магическим образом притягивал меня.

– Мы с родителями жили в домике в лесу, – услышала я собственные слова и в тот же миг пожалела об этом. Но затем почувствовала облегчение. Может, кое-что все-таки можно раскрыть.

Он ответил без малейших колебаний:

– Я думал, твой отец – человек?

– Так и есть. – Ложь причиняла мне почти физическую боль, но пути назад не было. – В Мунтении. Это был лес в Мунтении.

Меня спас взволнованный птичий крик. Алексей ждал нас под деревьями. Уперев руки в бока, он смотрел на тусклый свет в подлеске. Они с Николаем обменялись настороженными взглядами, когда по лесу разнесся глухой звон колокола. Я сделала еще один шаг, однако Николай меня остановил:

– Не надо.

– Река, в которую Селеста приказала сбросить колокол, течет прямо через лес, не так ли? – я высвободилась из его рук.

– Да. Я не помню, что слышал колокол четыре года назад. А ты? – спросил он у брата.

– Нет, но, возможно, он звонит, потому что Селеста вернулась в Ардял.

– Ярон утверждал, что он звонит, если члену королевской семьи угрожает опасность, – напомнила я. Наверняка Николай рассказал Алексею страшную историю Анкуты.

– Тогда, должно быть, этот ведьмак прячется где-то тут. Насколько мне известно, он и Мелинда – единственные живые родственники королевы. Всех остальных она уже истребила, – заявил Алексей.

Перед нами, извиваясь между деревьями, убегала вдаль узенькая тропинка.

– Можем поискать колокол, – предложила я. – Если никто из нас не сообщит Мелинде и если мы не натворим глупостей, она никогда не узнает, что мы заходили в лес.

– Какая непослушная маленькая викканка, – поддразнил меня Алексей. – Это нарушение правил.

Я пожала плечами:

– Вы не обязаны идти, если боитесь, но я проверю.

– Как будто я упущу такую возможность. – Алексей с вызовом толкнул Николая. – Давай же, пошли. Если Мелинда нас поймает, скажем, что мы тебя заставили, тогда она накажет только Валеа и меня. Наверно, отправит нас вытирать пыль в библиотеке Нексора, – обратился ко мне он. – Считай, что я тебя предупредил. У книг там есть привычка кусать посетителей за пальцы.

Николай фыркнул, но последовал за нами.

– Тебя они кусали за совсем другие части тела, – напомнил он своему брату, и я сдержала смех.

Тропинка была такой узкой, что нам пришлось идти друг за другом.

– Значит, ты уже был в библиотеке Нексора? – задала я вопрос Алексею.

– Один раз, – подтвердил тот. – Мне удалось попасть туда с помощью Кирилла. Это было слишком заманчиво.

– Ты искал информацию, которая поможет Селии? – Он всегда вел себя легкомысленно, словно заботился только о собственных интересах, но это была просто видимость.

Высокие деревья пропускали солнечный свет, который рисовал яркие пятна на лесной почве. Невзирая на удары колокола, сегодня здесь не было тихо. Отовсюду доносились шорохи, щебетали птицы, слышался стук дятла.

– К сожалению, нет, – признался он. – Но Габриэлла по-прежнему отправляет меня сюда снова и снова. – Стригой ухватился за ветку и, раскачавшись, ловко допрыгнул до верхушек деревьев.

Я посмотрела ему вслед и спросила у Николая:

– Габриэлла родила Селию, но Никита создал тебя и Алексея, так?

– Так. Мы называем ее своей матерью, но она относится к нам не так, как к Селии. Мы стали семьей еще до того, как Никита ее встретил. Она была викканкой из ковена Драган.

Услышав этот небрежный комментарий, я споткнулась:

– Что, прости?

Николай схватил меня за руку, не позволив упасть. Стук дятла стих, но звон колокола стал громче. Я подняла на него взгляд. Он стоял неподвижно и как будто не дышал.

– Тебя так удивляет мысль об этом?

– Нет. Но разве в первом пакте не запрещалось обращать представителей других народов?

Стригой резко меня отпустил и сделал шаг назад.

– Да. Но только если это происходило против их воли. Если это тебя успокоит, могу заверить, что Никита и Габриэлла очень друг друга любили. Мой отец предоставил ей выбор, и она предпочла вечную жизнь рядом с ним, после того как родила Селию. – У него на лице отразилась печаль, как и всегда, когда он говорил об отце.

– Сколько они были вместе? – я неторопливо двинулась дальше, пытаясь привести в порядок мысли.

– Никита обратил ее восемьдесят лет назад. Но до тех пор они уже двадцать лет жили вместе. Мы все очень удивились, когда она забеременела. Это было чудо.

Поэтому они делали все, чтобы защитить Селию. Даже если это казалось безнадежным. Потому что она – особенная и часть их отца.

– Что еще ты помнишь? – опять сменил тему Николай. – Кроме того, что вы жили в лесу. Как умерли твои родители? Твоя мать была из ковена Пател? Вряд ли Раду это понравилось.

– Я не знаю, из какого она была ковена. Она мало чего мне рассказывала. Я была еще маленькой, а она не хотела, чтобы люди узнали, что она викканка, – увильнула я. Руки вспотели. Зачем я вообще что-то сказала? Я все больше запутывалась в паутине лжи и поражалась тому, что он все еще не вывел меня на чистую воду, учитывая, как плохо я умела врать.

Мы вышли из-за деревьев и остановились перед маленьким тихо плещущимся ручейком. Вода сверкала на солнце, колокол ударил еще раз. На этот раз глухой звон прозвучал совсем близко. Голову пронзила боль, от которой у меня закружилась голова, и я была вынуждена ухватиться за дерево. Раздался детский смех, а потом между деревьями на другой стороне ручья сверкнуло что-то белое. Я услышала мужской голос. Словно в оцепенении я сделала шаг к берегу. Николай не отставал. Смех и голос исчезли так же быстро, как и возникли. Но я все равно его узнала. Меня звал отец.

– Валеа. – Николай взял мое лицо в ладони. Они остудили разгоряченную кожу. – Все в порядке? Что случилось?

– Ничего. Не знаю. Моя голова.

Он притянул меня к своей груди, и я прильнула к нему.

– Ты вдруг побледнела, как стригой, – произнес у меня за спиной Алексей. – Как будто испугалась. Но здесь только он. Он был груб с тобой? Позволял себе какие-то вольности?

– Нет. – Я улыбнулась, чувствуя губы Николая на своем виске. – У меня закружилась голова. Думаю, мне нужно поесть.

– У тебя опять головные боли, да? – спросил Николай.

Я высвободилась из его объятий.

– Немного. Что насчет колокола? – сменила тему я. – Его видно?

– Нет. – Алексей наклонился над береговым склоном. – И он перестал звонить. Ты его напугала.

Он подмигнул, и мне сразу стало немного лучше. Неудивительно, что Кирилл так относился к нему. Алексей такой жизнерадостный. Должно быть, моему меланхоличному брату это казалось невероятно притягательным.

– Там кто-то был? – Николай напряженно всматривался в ту сторону, где я увидела что-то белое.

– Нет, – спокойно ответила я. – Там никого не было.

– Тогда пойдем обратно. Пусть Кирилл разберется с твоей мигренью.

После завтрака, на котором мой брат не появился, я отправилась в лабораторию Бредики, где он проводил бо́льшую часть времени. К моему удивлению, он даже впустил меня, а не отмахнулся, как в последние несколько раз.

– Николай сюда уже приходил, – сообщил мне Кирилл. – Попросил дать тебе что-нибудь от головной боли. Раду будет недоволен, если узнает, сколько времени ты с ним проводишь.

Я и не предполагала, что Кирилл это заметил.

– Это мое дело, не так ли?

– Нет. Не так. – Он подошел к шкафу и вытащил оттуда разные мешочки.

– Верховный жрец не в праве вмешиваться в нашу личную жизнь. – Мой голос прозвучал резче, чем должен был. – Не то чтобы моя личная жизнь связана с Николаем, – спохватившись, пролепетала я.

Брат выгнул бровь:

– А если и так, то я последний, кто может тебя упрекнуть в этом. Просто помни о реакции Раду.

– Вы с Алексеем…

– Я бы предпочел не обсуждать это, – оборвал меня он. – В этот раз я просто наслаждаюсь, не строя планов на будущее.

– Почему нет?

– Потому что он забудет меня, как только закроются ворота Караймана. Просто он такой.

– Я так не думаю. Это из-за Раду, да? Что произошло в Раске? Он вел себя не как любящий дедушка, и не отрицай. Лупа цинична и разочарована, а ты… ты грустный.

– Грустный, – повторил Кирилл. – Можно и так сказать. – Маленькой ложечкой он сосредоточенно взвешивал разные травы и высыпал их в небольшую мисочку.

– Ты злишься на Раду, потому что он не позволил тебе уйти к целителям? Ты не обязан оставаться в его ковене. Ты можешь его покинуть.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – огрызнулся брат. – Ни один ковен не примет меня без разрешения Раду, и ни один целитель не возьмет на обучение. Они слишком сильно его боятся.

Я нахмурилась:

– Боятся?

Никто не должен бояться верховного жреца, и тем не менее это кое-что объясняло.

– Он спас нас от Селесты, – ответил Кирилл, добавляя к травам масло. – И не устает напоминать об этом. Он уверен, что без него наш народ давно бы вымер. Никто не отваживается выступать против него или сомневаться его решениях.

– Я его не боюсь.

Кирилл жестко рассмеялся:

– Только ему это не говори. Он придумает, как преподать тебе урок. – Пестиком брат растер травы с маслом, и я почувствовала приятный аромат.

– Я нашла первый гобелен, – сказала я, меняя тему. Слова Кирилла я обдумаю позже. – Но прохода за ним не оказалось. Николай меня поймал, а я не хочу вызвать у него подозрения. Как бы мне хотелось рассказать ему, кто я на самом деле. Тебя не мучает совесть из-за того, что Алексей не знает, что ты внук Раду? Они его не любят.

– Его никто не любит, и да, совесть меня мучает. Но я так долго лгал Алексею. – Он смиренно пожал плечами. – Как мне это объяснить? Он намного смелее меня, и он не поймет.

Потому что Кирилл недостаточно ему доверял? Непростая задача, учитывая, с какой легкостью Алексей его бросил.

– А если мы расскажем только Николаю и Алексею? Пока Селеста не узнает…

– Она узнает. – Кирилл растопил пчелиный воск на маленькой плитке и промыл небольшую коричневую баночку. – Не забывай, что цель этой лжи – твоя и наша безопасность. Так что лучше держи рот на замке. До Бельтайна продержишься, а потом мы вернемся в Раску, а эти двое нас забудут.

Но рано или поздно я встречусь с Николаем вновь, и что тогда?

– Осталось еще два других гобелена, – сказала я. – Поищу их, когда буду уверена, что Николай занят другими делами.

– Будь осторожна. – Он вылил жидкий воск к травяной смеси, закрутил крышку на баночке и протянул мне. – Втирай в виски, если боль вернется. Должно помочь.

– Большое спасибо, – откликнулась я. – И спасибо, что рассказал мне о Раду. Я скучала по тебе.

Кирилл печально улыбнулся, но не ответил на мои слова.

Я вышла из лаборатории. По крайней мере, он со мной разговаривал. Нужно просто дать ему время, пусть он сам определит темп, в котором впустит меня в свою жизнь.

На следующий день мы собрались в библиотеке для обсуждения. Селия и я сели за один стол. Ярон прислонился к книжному стеллажу. Магнус и Кайла сидели почти вплотную друг к другу на двух книжных стопках. Сегодня Кайла повязала себе на шею его шарф. Альва склонилась над книгой. Я бросала мрачные взгляды на Николая и Алексея, которые развалились на стульях. Вообще-то я собиралась отправиться на поиски второго гобелена, но куда бы ни пошла, рядом сразу появлялся кто-то из этих двоих. После того как я возмутилась, они послали за мной Ивана в библиотеку, который только виновато пожал плечами, сделав вид, будто ищет книгу. Та плюнула в него, когда он достал ее с полки. Так ему и надо. За последние дни я прочитала столько трактатов, что горели глаза. Нужно еще раз наведаться к Кириллу и попросить у него капли от жжения. Может, он расскажет мне еще что-нибудь? Я почти уверена, что Раду как-то его мучил. Даже мысль об этом приводила меня в ужас. Но если это правда, то я не пущу его обратно в Раску.

Мы уже целый час обсуждали как остановить утечку магии. Я была расстроена, потому что мне до сих пор не удалось поднять тему смерти Софии. Если убийца пытался перенести ее магию, следовало поговорить о том, какое значение это имело для нашей проблемы. В конце концов, проклятие, которое Селеста наложила на стригоев, подействовало похожим образом. Магия была перенесена. Я тихо вздохнула, и Николай взглянул на меня:

– Что такое? Голова болит?

– Нет. Мне все еще кажется, что лучший вариант – найти запертые магические источники. Если бы нам удалось открыть хотя бы один и ответственно использовать его магию. Только для того, чтобы вернуть равновесие в силы народов…

Алексей хмыкнул:

– Стоило остановиться на слове «ответственно», солнышко. Если мы найдем хотя бы один, за него разразится такая война, по сравнению с которой все предыдущие покажутся детскими потасовками. Ни один из народов не упустит шанс заполучить такую власть.

– Не говори за виккан, солнышко, – парировала я. – Мы умеем делиться.

– Да, конечно, мечтай дальше. Тебе, наверно, стоит как-нибудь поговорить с Кириллом о верховном жреце, которого ты возвела на чересчур высокий пьедестал. Он тебе расскажет, как Раду умеет делиться.

Я уже это сделала, но, очевидно, Кирилл ему об этом не говорил. И исходя из того немногого, что узнала от брата, я была вынуждена согласиться с Алексеем. Власть способна развратить кого угодно. И Раду, вероятно, нашел бы массу разумных причин, почему виккане должны иметь особое право на магический источник.

– Магические источники – не вариант, – подтвердил Николай. – Даже у Нексора не получилось раскрыть тайну Эстеры.

Я прикусила губу, потому что не могла задать вопрос, который на самом деле крутился у меня в голове. Может ли человек быть магическим источником?

– Никому не известно, где находятся источники. – Лупа обошла стеллаж и присоединилась к нам. Она нас подслушивала и, судя по ее виду, совершенно не испытывала угрызений совести. – Эстера уничтожила все зацепки до единой. Она поставила на кон свою бессмертную душу и убила всех, кто знал о местонахождении источников, лишь бы не допустить, чтобы однажды их снова открыли. Так ведь, да? – она уставилась на Ярона, который кивнул в знак согласия.

– В прежние времена каждый король и королева, верховный жрец и паладин при посвящении получал право испить из источника, – пояснила Лупа, опять обращаясь ко мне. – Это гарантировало, что они будут магически равны между собой. Когда Эстера запечатала источники, она лишила этой привилегии все народы.

– Это было общее решение, – невозмутимо ответил Ярон на ее очевидную враждебность. – И лично я все еще считаю, что оно верное.

– Разумеется, ты так считаешь. Вряд ли найдутся ведьмаки твоего возраста, которые могли бы составить тебе конкуренцию. Будь осторожен. Селеста может увидеть в тебе угрозу. Как твоя собственная мать.

На испещренном шрамами лице Ярона промелькнула боль.

– Я ни для кого не представляю угрозу, – отозвался он. – Мне не нужна власть, к которой стремятся королева и моя мать.

Лупа скрестила руки на груди.

– Они выбили из тебя это желание? – злобно рассмеялась она. – Должно быть, было больно.

– Закрой рот, – рявкнула на нее Альва. Кончики ее пальцев зажглись темно-красным светом. Она с трудом удерживала в них пламя. Николай поднялся и бесшумно встал за ней, в то время как позади Лупы вырос Иван. Обе женщины буравили друг друга взглядами, готовые сцепиться.

– Если бы моя собственная мать сотворила со мной нечто подобное, я бы очень разозлилась и попыталась ей отомстить. Разве она не приказала убить и твоего отца тоже? – голос Лупы буквально сочился ненавистью. Зачем она это делала? Книга рядом со мной пошевелила обложкой, как будто хотела поаплодировать. Я с громким хлопком положила на нее еще две книги потолще, в результате чего она сердито зашипела.

От Ярона волнами исходило напряжение, но он все сдерживался, не поддаваясь на провокацию.

– Это не помогает, Лупа, – одернул мою сестру Магнус.

Ситуация грозила обостриться еще сильнее, когда к нашей компании приблизился Адриан. За ним по пятам следовали еще три ведьмы. Все четверо держали в руках волшебные палочки. К счастью, они просто прошли мимо в сторону холла, злобно ухмыляясь.

Алексей раздраженно застонал:

– Он что, тоже нас слышал?

Ему никто не ответил.

– Все источники находились в Ардяле, или какие-то были в Мунтении, Олтении или где-то еще? – вмешалась я.

– Некоторые располагались по ту сторону туманной завесы. – Ярон повернулся ко мне. – Но их никто не найдет. Ни ведьмы, ни виккане, ни стригои.

– И тем не менее ходили слухи, что викканам очень даже известно, где прячут источники, – прошипела Альва Лупе.

– Слухи не помогут нам продвинуться дальше, Альва, – резко произнес Ярон. В первый раз с момента нашего знакомства он достал из-под плаща свою волшебную палочку и начал перекатывать ее между пальцами, как игрушку.

– Но в слухах обычно есть доля правды. И даже в нашем народе многие думают, что Селеста отправилась на поиски источников и нашла как минимум один, – сердито заявила ведьма.

– Если это так, возникает вопрос, кому она позволит испить из источника. Я бы охотно пожертвовала собой, – с усмешкой сказала Лупа, подмигнула Альве и скрылась между стеллажами.

– Очень умно с твоей стороны, – сухо сказала Кайла Альве. – Теперь она побежит с этой информацией к своему верховному жрецу, а учитывая миролюбивый нрав Раду, он напишет Селесте письмо и поздравит ее с находкой. Петля на наших шеях затягивается все туже. – Не услышать яд в ее словах было просто невозможно.

Альва прикусила губу.

– Как будто Селеста позволит викканину испить из источника, – ответила в свою защиту она.

– Насколько глуп может быть человек? – спросила Кайла, ни к кому конкретно не обращаясь.

Смех Селии перешел в кашель, и Николай напряженно посмотрел на нее. Я почувствовала себя игроком, который не понимал ключевых правил игры.

– По-моему, за эти минуты мы добились большего прогресса, чем за последние несколько дней. – Магнус уставился на Ярона. – Если Селеста обнаружила источник, то он принадлежит всем нам.

Значит, мое предложение все-таки не такое уже невероятное. Что вообще нужно для открытия источника? Может, кровь викканки? Эстера могла наложить на них страшнейшие черные заклятия из когда-либо существовавших.

– Да, беги и ты к своему верховному жрецу и передай ему, – зашипела Кайла на Магнуса и встала. Никогда раньше я не видела ее такой разгневанной. Но меня это и не удивило. Если все это правда, то баланс сил в Ардяле резко менялся, причем не в пользу стригоев.

Магнус тихо выругался и вскочил, когда она выбежала из зала. У него не было шанса ее догнать, если она сама не захочет, но он все равно бросился за следом.

– Можешь спросить у своей матери, так ли это, – тихо сказала Альва Ярону. Она явно старалась как-то исправить ситуацию.

– Я не виделся с матерью уже три года и не особенно горю желанием с ней встречаться. Кроме того, она мне ничего не расскажет. Моя мать доверяет мне не больше, чем я ей.

– Пойдем отсюда, – прорычал Николай позади меня.

Я обернулась и из-за этого пропустила следующий комментарий Альвы.

– Куда?

– Во внутренний двор на арену. Научу тебя защищаться.

Селия вскочила из-за стола и захлопала в ладоши. Алексей поддержал ее, когда она потеряла равновесие.

– Я тоже хочу научиться парочке новых приемов.

– Тебе не придется драться, мы сделаем это за тебя, – резко оборвал ее Николай. – Но некоторые здесь не знают, когда что лучше избегать неприятностей.

Я с преувеличенной энергичностью закрутила головой по сторонам:

– Ты о ком?

– О тебе. Пошли.

Я не сдвинулась с места:

– Сегодня утром ты прочитал книгу «Как командовать Валеа»?

Алексей хихикнул, сверкнув глазами.

– Справедливый вопрос, брат, – сказал он, когда Николай бросил на него хмурый взгляд.

– Тогда не ходи. – Николай отошел. – Алексей! – рявкнул он и ушел.

– Отдыхай, мышонок. – Алексей чмокнул Селию в висок. – Скоро он возьмет себя в руки, – повернулся ко мне он. – Погоняю его пару кругов по площадке, и он так запыхается, что больше не сможет с тобой ругаться.

– Ради меня можешь не стараться. Я и так с ним справляюсь.

– А я уж точно не собираюсь отдыхать, – сердито крикнула ему вслед Селия. – Пойдем с ними, – потом позвала меня она. – Просто посмотрим. Как думаешь?

Я думала, что мне надо искать следующий гобелен, потому что все остальные занятия – пустая трата времени, но вряд ли я могла ей об этом сказать.

– Мне в любом случае нужно немного потренироваться. Если эти двое считают, что смогут запереть меня с матерью в замке, пока они будут воевать с Селестой, то они глубоко заблуждаются.

– Твои братья не доверят тебе оружие, – прошипела Альва, и я поняла, что однажды они с Селией действительно могли столкнуться на поле боя. Если Селия доживет до этого времени.

– Потому что они такие же ограниченные и упрямые, как ты, – отрезала стригойка. – Но если Валеа можно тренироваться, то я не позволю мне запрещать.

– Я не собираюсь сражаться при помощи оружия. Мне казалось, я выразилась достаточно ясно. – Тем не менее я присоединилась к ним из чистого любопытства, из-за того, чтобы понаблюдать, как тренируется Николай. По крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.

– Возможно, однажды тебе придется защищаться, – произнес Ярон. – Или защищать тех, кого любишь. Иногда выбора нет.

Стал бы он драться со мной? Этот парень не отличался особой преданностью королеве, но он встанет на защиту своего народа, причем любыми доступными средствами. В этом они с Николаем похожи.

Я же, наоборот, не могла себе представить, что возьму в руки оружие, которое создано с единственной целью – причинять вред другим. Мы вышли во внутренний двор, откуда слышался треск дерева, а не звон стали. Николай и Алексей так быстро кружили по утоптанной земле с длинными палками в руках, что мне едва удавалось уловить их движения. Вокруг них уже собрались зрители, а Иван с Лианой показывали Карис и Элени основные шаги.

– Если мы сражаемся, то на деревянных шестах, – объяснила Селия. – А не обычным оружием.

– Почему нет?

Ее лицо скривилось в гримасе.

– Чтобы убивать, оно нам не нужно.

– Верно. Чуть не забыла, – сухо ответила я.

Я с восхищением наблюдала за тренировкой двух братьев. Выглядело это не как схватка, а скорее как танец, хотя я ничуть не сомневалась, что этими шестами они способны нейтрализовать любого противника, если захотят. У человека не будет ни единого шанса, ведьмы и виккане тоже смогли бы защититься от них только с помощью магии. Последовательность ударов была не случайной, а продиктованной строгой хореографией.

– Не хочешь попробовать? – у меня за спиной выросла Кайла, а вот Магнуса нигде не было видно. – Я могу показать тебе кое-какие основы.

– Спасибо. Но я не буду драться.

– Как пожелаешь. Вы, виккане, иногда такие упертые.

Я взглянула на нее:

– Мы до сих пор говорим обо мне или о ком-то другом?

Фыркнув, она подошла к сложенным в кучу шестам, проверила парочку из них, пока не выбрала, и встала в исходную позицию. Палка так быстро завертелась между ее пальцами, что у меня закружилась голова от одного взгляда. Селия тоже незаметно шагнула к шестам.

– Тебе стоит попробовать, – присоединился ко мне Кирилл. – Алексей мне уже кое-что показал. Это не нарушает ни одно из наших правил.

– Я не поэтому отказалась. – Мне было приятно, что он заговорил со мной по собственной инициативе. Хоть какой-то лучик света.

– Тогда почему? – удивился брат.

– Наши родители презирали насилие, помнишь? – не могла же я отказаться от всех своих принципов.

У него потемнели глаза.

– Я помню, но не проходит и дня, чтобы я не задавался вопросом: а может, было бы лучше, если бы они умели защищаться? Они не защитили нас, Валеа. Из-за каких-то дурацких принципов. Они могли бы остаться в живых. Мы бы их не потеряли. Раду меня бы не… – он осекся. Алексей закончил бой с Николаем и направился к нам.

– Если кто-то презирает насилие и ненависть, то это не просто глупый принцип, – тихо сказала я в защиту родителей.

– Как скажешь, если тебе от этого легче. Но они бросили нас в беде.

Алексей дошел до нас и отдал Кириллу свой шест.

– Идем? – позвал он его. – Все в порядке? Вы поссорились?

Я помотала головой:

– Нет.

– Да, – в тот же момент ответил Кирилл.

Алексей весело рассмеялся:

– Двое мирных виккан, вы разберетесь с этим позже. – Стригой подошел к шестам и выбрал один для себя. Затем они с Кириллом нашли себе свободное место во дворе.

Я сердито скрестила руки на груди. Неужели все, во что я верила, было абсурдом? Неужели невозможно прожить жизнь без насилия и лжи? Я и трех недель не провела в Ардяле, а основы моей веры уже подверглись сомнению.

Николай теперь боролся с Кайлой, а Селия потянула Ярона к куче палок. Николай сдерживался, в то время как Кайла ловко на него наступала. Меня на мгновение посетила мысль: для каждого из них это отличный метод выплеснуть боль. Наверно, мне тоже нужно было как-нибудь попробовать, но не сегодня.

– Кровосос прав, – тихо произнесла Лупа. Я настолько засмотрелась на Николая, что не заметила ее. – Никто из нас больше не может полагаться исключительно на свою магию. Если в этот раз Селеста выиграет войну, никакого пакта не будет, и она откроет охоту на всех виккан до единого.

Сестра была одета в короткое черное платье, свободная юбка которого доходила до бедер, а под ним – брюки и сапоги. Белоснежные волосы она аккуратно заплела и собрала в высокую прическу.

– У тебя такой вид, будто ты уже готова сражаться. Спасибо, что поддержала меня в библиотеке.

– Не за что. Они все еще сотню лет твердили бы, что источники запечатаны. А ведь никто и ничто не может скрываться вечно, даже если прятала святая Эстера. – Она закатила глаза. – Если еще раз услышу историю об уникальности этой женщины, меня стошнит.

– А ты явно не ее фанатка.

– Конечно, нет. Она полюбила бессовестного убийцу. Где были мозги этой женщины?

Справедливый вопрос.

– Наверное, она увидела в нем что-то хорошее.

– Я даже знаю что, – ухмыльнулась Лупа. – В западном крыле висит его портрет. Посмотри, ты поймешь, что я имею в виду. По сравнению с Нексором Николай страшен как смерть.

– Ты была в западном крыле?

Она пожала плечами:

– Я не останавливаюсь ни перед какими запретами.

Да, она никогда не терпела запретов, чем доводила до безумия наших родителей.

– Возьмешь меня с собой в следующий раз и покажешь картину?

– Хорошо, но сначала ты должна найти тот зловещий коридор.

– Как раз собиралась пойти, и он в западном крыле.

– Ну, тогда вперед. Там ничего опасного. Без понятия, почему он заперт. Почти все самое интересное Селеста забрала с собой в Ониксовую крепость. – Она подняла руку, и один шест из кучи полетел прямо ей в руку. Сестра усмехнулась и вызвала Ярона на бой.

Глава 15

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Никто не обратил на меня внимания, когда я незаметно скрылась в замке. Вчера я нарисовала себе план, чтобы не заблудиться в лабиринте ходов и лестниц и, чего доброго, снова не застрять в темноте. Сейчас, конечно, еще даже вечер не наступил, но этот гобелен находился в значительном отдалении от жилых помещений. Несмотря на план, я неоднократно свернула не туда. Каждый раз приходилось переориентироваться. Судя по всему, схемы замка, которые я нашла, не совсем актуальны. Наконец я в последний раз свернула за угол, поднялась на несколько ступеней и оказалась перед узким проходом, образующим мост между двумя башнями, в котором я вынуждена была пригнуть голову, чтобы не удариться. Нагнувшись, я прошла по нему, попала в помещение, которое искала, и прищурилась от яркого света. Потом стряхнула паутину с плеч и волос и огляделась. Эта комната находилась в одной из самых больших башен Караймана, а гобелен висел на западной стороне. В остальном же здесь не было ничего, кроме каркаса кровати. Потрескавшийся пол покрывала пыль, так что мои сапоги оставляли на ней следы. Несмотря на то что я достаточно долго бродила по замку, удары шестов доносились даже досюда. Вероятно, все это время я просто ходила по кругу. Подойдя к окну, я залюбовалась видом на горы. Башня располагалась так высоко, что было почти видно вершины гор. Я попыталась разглядеть сражающихся, но не получилось. И наконец я повернулась к гобелену. Так как стена башни за ним была открытой, я особенно не надеялась найти за картиной механизм потайной двери. Не говоря уже о секретном проходе. Тем не менее я тщательно осмотрелась, хотя мои подозрения уже подтвердились. Возможно, воспоминание, которое я увидела, вообще не имело отношения к смерти Софии. Я уселась на пол перед гобеленом, скрестив ноги и закрыв глаза. Мне так хотелось как можно скорее получить результат, что, наверно, я что-то упустила. Эта история Ярона об Анкуте и ее сыне Милоше. Не такое уж необычное имя, и все-таки… Исчезновение Селесты и ее возвращение. Магические источники. Вот бы поговорить с кем-нибудь, кому можно безоговорочно доверять. Позади меня снова раздалось мелодичное пение, от которого у меня волосы встали дыбом. Я очень медленно повернула голову. Солнце еще не село, не думала, что дух мог проявиться при свете дня. Однако Анкута, танцуя, плыла по комнате и тихонько напевала себе под нос. К моему облегчению, на этот раз она не держала в руках нож и не была покрыта кровью, а парила в шелковом серебряном платье. Густые волосы медными локонами закрывали спину. Она кружилась по залу с закрытыми глазами и выглядела счастливой. И тут я поняла, что это не ее призрак, а воспоминание комнаты о хороших временах. Скорее всего, я сама это сотворила, не зная, что способна извлечь из бездушного помещения что-то настолько живое. Я осторожно встала.

Анкута перестала танцевать и распахнула глаза. С любопытством взглянула на меня. Раньше воспоминания никогда на меня не реагировали, и я не понимала, как такое возможно. Но Анкута смотрела на меня и улыбалась. По моей спине побежали мурашки.

– Как тебя зовут, дитя? – спросила она своим особенным певучим тоном.

– Валеа, – медленно ответила я. – Меня зовут Валеа.

– Как красиво.

– Спасибо. Не хотела тебе мешать.

Она мечтательно улыбнулась:

– Ты мне не мешаешь. Сюда никто никогда не приходит. Так что я всегда одна.

– Мне очень жаль. – Я сделала шаг в сторону двери.

– Можно доверить тебе секрет? – девушка широко улыбнулась, из-за чего ее лицо внезапно показалось мне таким знакомым, что я вздрогнула.

– Конечно, – тем не менее ответила я твердым голосом. – Я его сохраню.

Она оглянулась по сторонам, словно ожидая, что нас кто-то может подслушать.

– Я нашла способ покинуть замок. Он всегда был тюрьмой, но теперь я свободна.

Она имела в виду свою смерть? Ее душа не ушла в страну вечного лета, значит, она не свободна, а привязана к этому месту.

– Мать меня здесь закрыла, но я больше не позволю меня запирать. Ты тоже пленница? – внимательно глядя на меня, Анкута подошла ближе. – Ты такая красивая. – Она положила ладонь на живот и прошептала: – Надеюсь, у меня будет дочь. Мы сбежим. Мой возлюбленный и я. Никто не должен об этом знать. – У нее на лице отразилась паника. Ведьма схватила меня за руку, и для воспоминания ее хватка оказалась чересчур крепкой. – Не говори никому. – У нее на глазах вдруг выступили слезы и побежали по щекам. – Она его убьет… убьет… убьет.

Воспоминание развеялось, и лишь пара серебристых пылинок упала на пол. На нетвердых ногах я шагнула к каркасу кровати и присела на край. В этой комнате жила Анкута? Здесь ей пришлось переживать за своего ребенка и планировать побег? Я закрыла лицо руками. Она умерла здесь от руки собственной матери? Матрас убрали и, вероятно, сожгли, как и всю остальную мебель. Ход, который упоминала Анкута, – это тот же самый, по которому шла София? Покажет ли мне его Анкута, если я встречу ее еще раз и спрошу?

– Что ты здесь делаешь? – к дверному косяку прислонился Николай. Я даже не удивилась, увидев его.

– Ничего, о чем обязана тебе доложить.

С кошачьей грацией он подошел к окну и оперся о стену. Его рубашка была вся в пыли, щеки слегка раскраснелись. Он пришел прямо с тренировки и даже не потрудился помыть руки.

– У тебя взволнованный вид, – спокойно произнес стригой.

– Заблудилась и захотела немного отдохнуть.

Он не поверил ни единому слову. Да и с чего бы?

– Отвести тебя обратно? Мы же не хотим, чтобы ты потерялась, как София пару недель назад. Ведь ты поэтому здесь? Ты ищешь ее. – Николай пристально смотрел на меня.

Он знал и по какой-то причине решил выложить карты на стол. Я с облегчением кивнула. Одной ложью меньше.

– Да, ищу.

Николай сделал глубокий вдох и убрал руки в карманы брюк.

– Однажды она просто пропала. Мелинда сказала Ивану, что София вернулась в Раску. Но это же неправда?

Я покачала головой:

– Нет.

– Иван был раздавлен, когда говорил мне об этом. Буквально в отчаянии. Никогда бы не подумал, что именно он влюбится в викканку. – Он внимательно оглядел пустую комнату, и отпечатки ног на пыльном полу от него не укрылись. – Ты была тут одна?

– Да. Это Анкута. Она танцевала.

– Танцевала? Танцующих призраков я еще не встречал. Думаешь, она имеет какое-то отношение к исчезновению Софии?

– Хотела бы я знать. Я тоже понятия не имею, что именно с ней случилось.

– Почему Раду именно тебя прислал ее искать? Необученную викканку с такой слабой магией. Если бы он попросил меня о помощи, то мы бы помогли ему найти ее. А сейчас все следы, которые она оставила, исчезли. – Рассерженный, он направился обратно к двери, чтобы уйти из комнаты.

– Вы не то чтобы закадычные друзья, если я не ошибаюсь.

– Нет, не ошибаешься.

К сожалению, других объяснений Николай не дал. Я последовала за ним.

– Почему тебя удивляет, что Иван влюбился в викканку?

Он прошел по коридору и в его конце выпрямился в полный рост, прежде чем отойти в сторону, пропуская меня.

– Потому что всю его семью во время войны убили виккане. Он тогда уже служил мне и лишь ненадолго вернулся домой, чтобы отпраздновать день рождения младшей сестры. Члены его семьи были уже мертвы, а убийцы поджидали его.

– Виккане не убивают, – бесцветным голосом откликнулась я.

– Я знаю, что тебе очень хочется в это верить, – холодно сказал он, глядя на меня сверху вниз. – Но это твой ковен отомстил его семье за то, что стригои уничтожили их крепость. Их не волновало, замешаны в этом люди Ивана или нет. Виккане убивают, как и ведьмы, и стригои. – Внезапно в его голосе зазвучали усталость и бессилие. – Я нашел Ивана тяжело раненным у него дома. Убийцы, видимо, подумали, что он мертв, однако он изо всех сил старался оставаться в сознании, чтобы предупредить меня.

– И ты уверен, что это сделали виккане? – отвращение на его лице было тяжело вынести, даже если оно направлено не на меня.

– Точно уверен. Запах вашей магии сильно отличается от ведьмовской, – откликнулся он. – На войне все запятнаны, Валеа. Прости, если разрушаю твои иллюзии. – Его глаза сверкали, как жидкое темное золото.

– Не разрушаешь. Когда погибла его семья? – Я жила в стране грез. И это не его вина.

– Двести лет назад, но это не означает, что он по ней не скучает. Моя семья приняла его, но собственную заменить невозможно.

– Иван может быть замешан в исчезновении Софии? – я просто не могла не задать этот вопрос. – Он убил ее… ради мести?

– Нет, – ответил Николай, убежденный в своих словах. – Иван – мой лучший воин, но он не убийца, и ему очень нравилась София. С ней он впервые за очень много лет снова был счастлив. Если бы Иван предположил, что Раду заставил ее покинуть Карайман, то лично бы отправился в Раску, чтобы ее вернуть. Но он решил, что она испугалась своих собственных чувств. – Он расправил плечи. – Нет, он бы и волоска на ее голове не тронул.

У меня сложился слишком рафинированный образ о викканском сообществе. Мы никогда не были такими миролюбивыми, как я полагала. Пусть я и не могла себе представить, что виккане способны использовать свою силу, чтобы истребить целое семейство стригоев, но не могла больше отрицать, что мой народ тоже внес свою лепту в войну. Глубоко вздохнув, я отогнала печаль по этому поводу. У меня умерла лишь иллюзия, а не любимые люди.

– Она не вернулась в Раску, – чуть слышно произнесла я, обрадовавшись, что наконец можно ему рассказать.

– Тогда куда она ушла?

– Никуда. – Я не могла оторвать взгляд от его золотых глаз. – Ее убили.

– Где? – тихо спросил он.

– В лесу Караймана. Кто-то пытался украсть ее магию. Ее изрезали, – поколебавшись, добавила я.

Николай замкнулся, и его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Это не Иван. Что бы с ней ни сделали, ни один стригой к этому не причастен. Смерть викканки не принесет нам никакой пользы.

Я положила ладонь ему на грудь:

– Я тебе верю.

Он обнял меня:

– Раду воспользовался твоим даром, не так ли? Что ты увидела в воспоминаниях Софии?

– Ее и Ивана. Мне показалось, что они счастливы. – Близость этого мужчины убивала все рациональные мысли.

– Что еще? – его кожа снова сияла лунным светом. Румянец пропал. Он терпеливо ждал, крепко обнимая меня.

– София вошла в потайной ход. Одна. После этого мой дар заблокировала чужая магия. Я не смогла последовать за ней.

– И теперь ты ищешь этот ход. Вот почему ты интересуешься архитектурой Караймана.

– Да. К сожалению, у меня только одна зацепка. Коридор находится за гобеленом, на котором изображена жар-птица.

– Я бы удивился, если бы здесь не оказалось потайных ходов, – сказал он, немного помолчав. – Сколько таких гобеленов? Ты же наверняка первым делом это выяснила.

– Всего три. Два я уже нашла. Остался один.

– Где он висит?

Этот разговор подозрительно напоминал допрос, что мне, конечно, не нравилось, но я уже слишком далеко зашла.

– В южном крыле.

Николай резко кивнул:

– Я его поищу. Если найду что-то, дам тебе знать. Ты не пойдешь туда одна.

– Я пойду с тобой.

– Нет. – У него на лице отразилось негодование. – Ты даже не представляешь, какой опасности подвергала себя этими поисками. Что ты собиралась делать, если бы нашла его?

– Зашла бы в коридор.

Он кивнул, как будто так и думал.

– Я бы попросила Магнуса пойти со мной, – добавила я, чтобы его успокоить. По-моему, огонь в его глазах вспыхнул чересчур возмущенно.

– Если твой верховный жрец не обнародовал это нарушение пакта, а отправляет тебя, почти лишенную магию викканку, в Карайман выяснять, что случилось, то можешь не сомневаться, он не заинтересован в раскрытии убийства Софии. Вероятно, даже надеется, что ты найдешь доказательства причастности стригоев. Он защищает собственные интересы.

Подняв подбородок, я попыталась отстраниться, но Николай не отпустил.

– А я так не думаю. Он очень хочет знать, что с ней произошло. Ты не видел, что с ней сделали. Это ужасно и вообще… – мы соприкоснулись кончиками носов. – Разве ты не сделал бы все, что мог, чтобы защитить интересы стригоев? Тогда что плохого в том, что Раду делает то же самое?

Теперь он серьезно разозлился, но и я тоже.

– В этом ничего плохого, но плохо то, что он использует для этих целей тебя, – огрызнулся стригой.

– Даже если это правда, как это касается тебя? – я уперлась ладонями в его плечи.

– Ты права. Никак.

Он наконец меня отпустил. Все тело покалывало. Это всего лишь мой гнев, а не проклятое притяжение между нами. Мне хотелось поцеловать его и одновременно отвесить пощечину.

К счастью, Николай отошел от меня на небольшое расстояние.

– Тебе не нужен рыцарь. Я понял это еще в нашу первую встречу.

Сжав кулаки, я отправилась в обратный путь. Он не должен обращаться со мной как с ребенком. То, что мне не все известно о политике Ардяла, еще не означало, что я не в состоянии выносить собственные суждения.

– Просто до тебя еще по-настоящему не дошло.

Стригой пошел за мной.

– Я никогда не пытался тебя защитить, – высокомерно заявил он. – Просто старался выяснить, в какой из своих коварных планов втянул тебя верховный жрец.

Мои губы сжались в тонкую нить.

– Отлично. – Он использовал меня как шахматную фигуру. Я моментально пожалела, что доверилась ему. – Итак, теперь ты знаешь. Я должна узнать, кто убил Софию. Он лишь хочет найти виновных, не больше и не меньше. Значит, в будущем ты можешь заниматься своими делами, вместо того чтобы шпионить за мной.

И как я на секунду могла подумать, что мы сумеем действовать сообща. Его волновала не я, а планы Раду. Лупа была права. Я больше не обращала внимания на Николая, который не отставал от меня ни на шаг. В холле мы встретили Валерию, Альву и Элени, которые при виде него едва ли не отскочили в разные стороны, а затем последовали за нами на подобающем расстоянии.

Не сказав больше ни слова, Николай направился в комнату Кайлы, а я бросилась в свою. К счастью, Селии там не оказалось. Я встала у окна и прокляла себя за собственную глупость. Несколько минут спустя раздался короткий стук в дверь, и вошли Магнус и Лупа.

– Значит, ты рассказала ему о Софии, – на удивление нейтральным тоном произнесла сестра. – И на что же ты надеялась? Ты действительно думала, что он в ответ раскроет тебе один из своих секретов?

– Нет. – Мне было не до новых нравоучений.

Она опустилась на мою кровать, в то время как Магнус остался стоять возле двери.

– Откуда вы так быстро все узнали?

– Я был у Кайлы, когда он туда ворвался.

– Вот почему ты без шарфа, – прокомментировала Лупа. – Ты ее им связал или заткнул ей рот?

– Бесстыжая, – сквозь зубы процедил корбий. Она его тоже просто использовала? По приказу Николая?

Лупа зевнула со скучающим видом:

– Что ж, ладно. Ты ему рассказала. Что будет дальше? Кто ты на самом деле, ты ему тоже рассказала?

– Нет. Конечно, нет. Я надеялась добиться большего правдой.

– Правду, как правило, переоценивают, – отрезала сестра. – Лучше придумай что-нибудь получше.

– И как ты только стала такой циничной? – напустилась я на нее. Мое терпение висело на волоске. Я не любила ссориться, но в этот момент мне хотелось кричать и вопить.

– Мне не посчастливилось вырасти вдали от всего этого дерьма, – заявила она. – Признаю, я была трудным ребенком, но, в отличие от наших родителей, Раду вел себя со мной не очень-то терпеливо.

– Что он сделал?

Лупа отмахнулась:

– Ничего такого, что сейчас имеет значение. Лазарь скажет Ивану, что София мертва? Скорее всего, да, – она тут же ответила на свой вопрос. – Я бы не хотела оказаться рядом в этот момент. Кажется, он довольно приятный парень. – В ее голосе прозвучало удивление, как будто до сих пор она даже не рассматривала такой вариант.

– Николай сказал, что семью Ивана двести лет назад убили виккане.

– Это тоже правда, – откликнулась сестра. – В целях самозащиты.

– На них напали, когда они праздновали день рождения младшей дочери, – возразила я.

– Великая Богиня. – Лупа закатила глаза. – На войне не выбирают, когда убивать врагов. Виккане хотели выжить.

Снова раздался стук в дверь, и на этот раз вошел Алексей и Кирилл.

– Собрание заговорщиков? – полюбопытствовал стригой. – Ты сильно вывела из себя моего брата, – повернулся он ко мне. – Он близок к тому, чтобы увезти Селию.

– Если он тоже отсюда уберется, то, может, выходка Валеа не такая уж бесполезная, – заметила Лупа.

– А тебя, лапуля, я как-то не заметил, – с преувеличенной радостью улыбнулся ей Алексей.

– Потому что ты смотришь на моего брата, – оскалилась в ответ она. – Если обидишь его еще раз, я тебя убью.

Кирилл густо покраснел.

– Не обижу. Больше не обижу. – Алексей сохранял полную невозмутимость. – Но мы здесь по другому поводу. Мелинда просит всех нас собраться во внутреннем дворе. Селеста почтила нас визитом.

У меня перехватило дыхание, однако стригой равнодушно продолжил разговор, словно только что не потряс этот мир. Селеста – чудовище, которое прежде существовало только в моих мыслях, а теперь станет реальностью.

– Она отправила вперед гонцов с известием, что через час прибудет в Карайман, а королева не любит ждать. Так что, если не хотите бегать ящерицами ближайшие нескольких недель, рекомендую вам прийти вовремя. – И он ушел прежде, чем кто-то из нас успел что-нибудь ответить.

– А это, видимо, первый ход Селесты, – произнес Магнус.

– Тогда давайте готовиться к играм, – отозвалась Лупа. – Вниз пойдем вместе. Подождите меня здесь. Я только переоденусь, – добавила она, обращаясь ко мне и Кириллу. Ей не удалось достаточно быстро скрыть тревогу в глазах. Тревогу за нас.

Несмотря на страх, у меня потеплело на душе. Под этой колючей оболочкой пряталась девушка с мягким сердцем. И она это ненавидела. Я постаралась подавить растущий страх и панику, которые отражались в глазах Кирилла. Хотелось бы мне быть такой же храброй, как наша сестра. Хотя Селеста уже так много у нас отняла, мы все еще оставались друг у друга.

Итак, скоро мы предстанем перед женщиной, которая послала наемных ликанов убить наших родителей, а сама убила собственную дочь. Она не понесла наказания ни за одно из своих преступлений. Я внимательно посмотрела на себя в зеркало, заплела волосы в косу и надела темно-зеленое платье с асимметричной юбкой. Закрытый черный корсаж украшали серебряные пуговицы. Я не знала, почему прикладывала столько усилий, но одежда казалась броней, хотя я надеялась не привлекать внимание Селесты. Уверена, она приедет только для того, чтобы поговорить с Мелиндой и, возможно, заявить о своих правах на Карайман. Расскажет ли ей кто-нибудь об Анкуте? Внезапно я забеспокоилась о призраке девушки. Холодными пальцами разгладила платье и закрыла глаза, чтобы почувствовать связь с землей.

– Великая Богиня, – прошептала я дрожащим голосом. – Дай мне сил противостоять злу.

Единственный плюс в этой ситуации: мне было некогда думать о Николае, потому что теперь у меня есть проблемы посерьезней, чем его диктаторские замашки.

Мою молитву прервала Лупа, которая вошла в комнату с натянутой улыбкой и встала у меня за спиной.

– Ну что, давай взглянем на эту старушку. – Она надела черную кожаную форму и тоже заплела волосы в косу.

– Наверно, тебе не стоит при первой же встрече спрашивать ее об исчезновении магии, – сказала я и попыталась улыбнуться.

Судя по виду Лупы, она не боялась ничего и никого, но мы обе знали, что это невозможно. Просто ее броня намного толще моей, и пусть она, вероятно, никогда мне не расскажет, что именно сделал с ней Раду, я знала, что это из-за него она так защищала свое сердце.

– Посмотрим, – легкомысленно откликнулась сестра. На кончиках ее пальцев вспыхнули языки пламени, вода в стакане перед зеркалом начала вращаться и взвилась в воздух фонтаном.

– Вряд ли этим ты впечатлишь королеву. Не нужно ее недооценивать, – предостерег Магнус, который прислонился к двери. За ним по коридору взволнованно носились другие участники съезда. – Может, она и старая, но еще до своего исчезновения обладала необычайными способностями; а если слова Ярона верны и она нашла способ еще больше увеличить свою силу, то тебе не следует с ней связываться.

– Если она поймет, что имеет дело с кучкой трусливых зайцев, то, наверно, тут же превратит всех нас в пыль. – Лупа взяла баночку с медовым бальзамом и нанесла немного на губы, пока я втирала в виски травяную смесь Кирилла. – Надеюсь, что я наконец смогу применить все защитные и атакующие заклинания, которые так усердно тренировала.

– Будь осторожна, – покачала головой я, однако сестра лишь пожала плечами.

Смелость, конечно, хорошее качество, но безрассудство – нет. Если она спровоцирует королеву, то подвергнет опасности всех в замке.

– Мы не будем сражаться, пока не исчерпаем все остальные средства, – еще раз предупредил ее Магнус.

– Нельзя же бросить ветку бузины в голову этой женщине и надеяться, что все остальное за нас сделает Великая Богиня, – прорычала Лупа.

В этот момент мимо Магнуса протиснулся Кирилл и успел услышать последние слова.

– Если ветка загорится, то попробовать стоит. Можем развести костер во дворе в знак приветствия.

От этих слов даже я рассмеялась:

– Это наверняка ее удивит.

– Но Раду вряд ли потерпит такое открытое объявление войны, – оборвал нашу болтовню корбий. В виде исключения он надел свежие, а не мятые вещи. Зеленый плащ по краю капюшона был оторочен соболиным мехом, а волосы аккуратно причесаны. Магнус Калин умел выглядеть впечатляюще, когда хотел. Очевидно, сегодня как раз такой день. – Она придет сюда, чтобы запугать нас. Нельзя показывать ей наш страх.

– А я и не боюсь, – громко и уверенно заявила Лупа.

– И это очень глупо, – отрезал Магнус.

– Ты уже с ней встречался? – я достала из шкафа свой плащ. Мне стало холодно, и я опасалась, что в ближайшие несколько часов похолодает еще сильнее, хотя скоро мы будем праздновать Бельтайн, и стояли приятно теплые дни.

– Один раз. Когда я был еще мальчишкой, она нанесла Раду визит в Раске. Незадолго до своего исчезновения. Эти двое закрылись в нашем святилище, и никто так и не узнал, о чем они разговаривали. Она пришла и той же ночью пропала.

– Тебе не показалось, что это странно? – Кирилл провел рукой по волосам, поправляя их.

– Мне было шесть или семь, и я дрожал от страха, как и мои друзья. Она явилась не одна, а с тринадцатью ведьмаками. Наши матери затащили нас домой и запретили смотреть в окна. Но я все равно это сделал. Ведьмаки выстроились во внутреннем дворе крепости. Как статуи. Они не шевелились, пока Селеста не вышла обратно и не села на метлу. От точности построения, в котором они последовали за ней, у меня мурашки побежали по коже, но вместе с тем я позавидовал их дисциплине. Я уже тогда понял, что не хочу столкнуться с этими ведьмаками на поле боя.

– Однажды мы уже поставили их на место, – ответил Кирилл, словно подбадривая самого себя. – И сделаем это снова.

– Уже тогда нам еле хватило сил, – парировала Лупа. – А сейчас судьбу виккан определяет старик, который печется только о собственной власти. У стригоев ее вообще больше нет. Селеста умрет от смеха, если мы бросим ей вызов.

– Ты только что собиралась продемонстрировать ей свои фокусы, – напомнила ей я.

Она развернулась к двери и направилась к ней.

– Не продемонстрировать, а применить на деле. Я вцеплюсь когтями ей в спину.

– Надеюсь, они не сломаются, – встревоженно заметил Магнус и пошел следом.

В коридоре мы встретили Кайлу. Ее восхищенный взгляд скользнул по фигуре корбия. Она сняла с себя его шарф и повязала ему.

– В бой, – шепнула стригойка.

– В бой. – Его голос прозвучал глухо, и на секунду он коснулся ладонью ее щеки.

Они уже решили, что между ними будет дальше? Их настолько явно тянуло друг к другу, что это было трудно не заметить. Но Раду не одобрит эту связь. Однажды ему уже удалось вбить клин между ними.

Сразу после заката мы вышли во внутренний двор, освещенный лишь несколькими факелами. Тут собрались все, кто на данный момент жил в Караймане, и каждый народ занял по одной стороне замка. Мне показалось плохим предзнаменованием, что мы выстроились по отдельности, хотя многие из нас подружились. Народы должны перемешаться. Друзья должны держаться вместе.

Адриан с торжествующей улыбкой стоял в первом ряду ведьм. Николай и Алексей встали по бокам от Кайлы. А Селию, видимо, спрятали среди других стригоев. Вдоль четвертой стены вытянулись библиотекари Караймана во главе с Мелиндой, Бредикой и Амелией.

Я вместе с сестрой, братом и Магнусом направилась к остальным викканам. Мы образовали аккуратный блок. В отличие от ведьм и стригоев, которые почти все были в черных плащах, виккане переливались всеми цветами радуги. Я встала рядом с Лупой в первый ряд и вздернула подбородок. Я не позволяла себе бояться, но и приказать сердцу биться медленнее тоже не получалось. С другой стороны двора я ощущала на себе взгляд Николая, но запретила себе смотреть на него в ответ. Его недавние слова слишком сильно меня задели. Я думала…

Над нами раздался шум, а потом взвился песок. Я зажмурилась, и шум превратился в рев. Сквозь ресницы мне было видно, как приземлились устрашающие воины-ведьмаки из личной охраны королевы. По двору пронесся ледяной ветер, когда их сапоги одновременно коснулись земли. От силы удара задрожала земля. Сначала мы могли разглядеть только слаженный черный строй в форме квадрата. Затем они расступились как по команде. Под их каблуками хрустел песок. Каждый ведьмак держал в правой руке черную метлу. Они так сжимали их ладонями в перчатках, что за считанные секунды могли снова запрыгнуть на них и подняться в воздух. На их поясах висело по два серебряных ритуальных кинжала, и это было определенно не единственное их оружие. Мне в нос ударил запах, похожий на вонь гнилой воды в канализации Аквинкума. Абсолютно синхронными движениями строй раскрылся еще больше, и за ним показалась миниатюрная хрупкая женщина.

Прибыла Селеста, королева ведьм. Воздух вокруг нас будто заледенел, и я нащупала ладонь Лупы. На мгновение наши пальцы переплелись. По моему телу потекла волна тепла.

В отличие от королевских воинов, метла Селесты оказалась белоснежной, словно сделанной из березовых веток. Издалека ее можно было принять за ребенка, однако окружавшая ее магия безошибочно давала понять, с какой мощью мы имели дело. Вид этой хрупкой женщины ужасал больше, чем ее бойцы. Я едва сдерживала желание убежать, но тут позади меня раздался шорох одежды и звук удаляющихся шагов, который резко стих, когда Селеста одним взмахом ресниц остановила убегающих. Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять: она наложила на них заклятие, которое развеется только после того, как королева уйдет. Когда Селеста подняла голову, все звуки смолкли. Черные как смоль волосы были собраны в простую высокую прическу, которая подчеркивала благородные черты ее лица. Брови образовывали две идеально изогнутые линии над белоснежными глазными яблоками. Ее нижние веки очерчивали симметричные черные круги. Такие же круги были вытатуированы по прямой линии от нижней губы до подбородка. Мерцающее белое платье из сверкающего шелка облегало безупречную фигуру. Она медленно огляделась вокруг своими странными глазами, и, несмотря на отсутствие радужек и зрачков, я поняла, что от нее ничего не могло укрыться.

Мелинда ровными шагами вышла вперед, чтобы поприветствовать Селесту, которая все еще стояла на том же месте, куда приземлилась. Ни один из ведьмаков не пошевелился, пока директриса проходила мимо них.

– Моя королева. – Она преклонила перед ней колено и почтительно склонила голову.

– Сестра. – Кажется, целую вечность спустя Селеста снизошла до ответа и приложила два пальца ко лбу Мелинды. – Как приятно снова быть дома.

Из ее уст это прозвучало так, словно она отсутствовала неделю, а не двадцать четыре года. А в Карайман ее нога не ступала целых сорок лет. И я ни на секунду не верила, что она тосковала по дому.

– Мы рады, что ты наконец вернулась. – Мелинда встала и улыбнулась сестре, чьи белые глаза без труда распознали ложь.

– Ты хорошо заботилась о моем замке, – произнесла Селеста, – и я вижу, что у нас гостит даже сын моего уважаемого друга палатина.

До сих пор она ни разу не взглянула в сторону Николая. Выпрямившись во весь рост, он уверенно стоял на шаг впереди своих подопечных, готовый убить любого, кто подойдет к ним слишком близко. Даже если это будет стоить ему жизни.

– У меня для тебя печальные новости, – сказала Мелинда. – Никита скончался. Николай – новый магнат своей семьи.

Селеста взяла Мелинду под руку, так что ей ничего не оставалось, кроме как подойти с ней к Николаю. Выглядело так, словно они вышли на послеобеденную прогулку, но я не сомневалась, что Селеста все прекрасно понимала и наслаждалась страхом и ужасом, которые испытывали люди в ее присутствии. Ведьмы остановились в шаге от Николая.

– Вижу, у тебя все хорошо, Николай Лазарь. – В ее тихом голосе появилась легкая хрипотца. – Ты занял место своего отца. Но почему ты еще не стал новым паладином? – конечно, она давно знала, что Никита мертв и магнаты до сих пор не избрали нового паладина.

– Мы еще не решили, кто из нас наиболее подходящий кандидат, – спокойно объяснил он.

Селеста преодолела последнее разделявшее их расстояние и положила ладонь на руку Николая. В случае с любым другим человеком этот жест показался бы утешающим. Но Селеста заявляла о своих правах. Меня затошнило.

– Возможно, я смогу помочь вам принять решение. Приглашу магнатов в свою Ониксовую крепость. Ты придешь, чтобы обновить договор, который мы заключили сорок лет назад? – она подняла на него глаза. Возраст никак на ней не отразился, и она была бесспорно красива. – Мы укрепим дружбу наших народов, чтобы мир продлился вечно. Как того желала Эстера. Как мечтал Никита.

Ее голос звучал заманчиво. Все присутствующие ловили каждое ее слово, а она по-прежнему прикасалась к Николаю. Голову пронзила боль, и я сжала руки в кулаки. Королева околдовывала всех нас. Неужели они этого не чувствовали? Мне хотелось подбежать к ней и оттащить ее от него. У меня внутри взвилась незнакомая ненависть, а от желания убить ее прямо здесь и сейчас перехватило дыхание. Я сделала медленный вдох и вытерла вспотевшие руки о плащ.

Николай бросил на меня предостерегающий взгляд.

– Мы с радостью примем твое приглашение, – ответил он. – Наши народы заслужили этот мир.

– О, конечно же. – Селеста отошла от него, повернулась и сосредоточила свое внимание на мне. От нее не укрылся его взгляд. – Раду тоже отправил своих овечек, как я погляжу, – пробормотала она, и вдруг ее улыбка превратилась в гримасу ужаса.

По моей спине пробежала ледяная дрожь, когда ее ноги на несколько миллиметров оторвались от земли, и она полетела вперед и приземлилась прямо передо мной. В моей голове теперь стучала не только боль, но и звонили колокола. Я моргнула, когда Селеста застыла. Потому что звон раздавался не у меня в голове. Это глухие удары колокола Караймана разносились над замком. На лице Селесты пылала безудержная ярость.

– Королева, – пробормотала я и склонила голову, потому что не знала, как правильно ее приветствовать.

У меня подкосились ноги, когда она использовала магию, чтобы поставить меня на колени. Послышались злобные смешки. Они резко оборвались, когда невидимая рука швырнула Адриана на землю. Его лицо вжалось в песок, и он беспомощно барахтался в безжалостной хватке магии. Я испуганно смотрела на Селесту, на губах которой играла устрашающая улыбка. Она совершенно не обращала внимания на Адриана, глядя на меня сверху вниз. По какой-то причине королева решила выплеснуть гнев на нем, а не на мне.

– Как давно ты вступила в ковен Пател, дитя мое? – спросила она сладким голосом. – Какой у тебя дар?

Адриан уже хрипел, а я старалась не паниковать.

– Моя магия слаба, но я обладаю даром имажинации. – О чем не следовало рассказывать. Но это же королева.

Селеста коснулась ледяными пальцами моего подбородка.

– Это очень важный дар. Используй его с умом.

Кто-то пошевелился. Я резко повернула голову. Ярон сгреб Адриана за воротник и дернул вверх. Ведьмак глотал воздух ртом, размахивая руками и ногами. Ярон бросил его обратно, как только убедился, что ему есть чем дышать, и встал обратно в ряд. Адриан согнулся пополам, закашлялся, а затем вскочил, испуганно озираясь по сторонам. На штанах растеклось мокрое пятно. Он сделал шаг вперед. Королева подняла руку, и парень застыл на середине движения.

– Ярон, – укоризненно сказала она. – Ты опять испортил мне все веселье? – Селеста покачала головой, не отрывая от меня взгляда. – Он не любит, когда мне приходится показательно кого-то наказывать. С самого детства был занудным. Подойди ко мне. – Ее голос разнесся по двору, как удар плетки, и одновременно она элегантно взмахнула рукой в его сторону.

Ярон преодолел расстояние между ними, также взлетев, как и королева. По нему невозможно было понять, боится он ее или нет. Если она знала его еще ребенком, значит, он старше, чем я думала раньше. Наверное, ему двадцать семь или двадцать восемь лет. Это из-за нее у него шрамы на лице?

– Моя королева. – Он склонил перед ней голову, но колено не преклонил.

Селеста прикоснулась ладонью к его щеке.

– У тебя по-прежнему мягкое сердце, мальчик мой. Но мне приятно видеть тебя в добром здравии. Твоя мать рассказала мне, что вы поссорились. – Она неодобрительно покачала головой. – Сын всегда должен быть верен своей матери.

– В будущем я постараюсь лучше ее слушаться, – бесстрастно откликнулся Ярон. – Если ты прикажешь.

Королева звонко рассмеялась.

– Нельзя приказать быть верным. – В ее тоне появились нотки притаившегося хищника. – Так же, как и любить. – Она опять опустила на меня взгляд. Над нами все еще раздавался звон колокола. – Пойдем со мной и Мелиндой в ее покои. Нам нужно многое обсудить, – велела она Ярону.

– Как пожелаешь.

Селеста одарила его задумчивой улыбкой, взяла под руку и пошла вперед, больше не удостоив никого и взглядом.

Лишь после того, как королева с Яроном и Мелиндой скрылись в замке и тринадцать воинов отправились следом за ними, мы смогли пошевелиться. Через долю секунды передо мной возник Николай и подал руку, чтобы помочь мне встать.

– Ты в порядке?

– Да. – Я быстро вырвала свою руку и переплела пальцы так, чтобы он не заметил дрожи. Но Николай все равно увидел и плотнее закутал меня в плащ.

– Ты замерзла. Пойдем внутрь.

– Прекрати, – прошипела я. Пусть оставит при себе своей фальшивое беспокойство.

Он отошел в сторону, а я поспешила ко входу, где нас ждали Алексей, Кайла и Селия. Лупа, Магнус и Кирилл шли прямо за мной. Колокол Караймана замолчал, однако теперь позади нас кричали и визжали ведьмы и ведьмаки, поздравляя Адриана с тем, что он привлек внимание королевы. Как будто она его почтила, а не чуть не убила.

– Безмозглые идиоты, все до единого, – пробормотала Лупа, и я не могла с ней не согласиться.

– Лазарь, – проревел нам вслед Адриан. – Будешь согревать постель королевы, чтобы защитить свой народ от ее гнева? Станешь ее подстилкой, как твой отец?

– Я разберусь, – сказали одновременно Алексей и Лупа, из-за чего Кайла выгнула бровь, глядя на мою сестру.

– Мне нужно сорвать зло, – сварливо заявила Лупа, вероятно, раздраженная тем, что не представилось шанса одолеть королеву.

– Что ж. – Алексей хлопнул ее по спине. – Покажи, на что ты способна, маленькая викканка.

– Следи за словами, кровосос, – ответила сестра почти с радостью от предвкушения боя. Надо бы ее остановить, но она уже взрослая и знала, что делает. Я еще раз оглянулась, прежде чем войти в замок, и увидела, как в сторону Адриана полетели молнии.

Глава 16

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Мы молча проследовали за Николаем в его комнату, которая оказалась гораздо просторнее и роскошнее, чем наша. На мгновение я задумалась, не стоит ли извиниться и уйти к себе, но это было бы детской реакцией. Ситуация слишком серьезная.

Цвет лица Селии изменился с белого на серый, и Николай заставил ее лечь на его кровать. Он накрыл ее и погладил по волосам.

– Я должен отвезти тебя домой, – негромко пробормотал он, но я все равно услышала. – Мы все должны уехать.

– Тогда она выиграет битву, даже не объявляя нам войну, – тихо сказала я. – Тебе не кажется, что она пришла именно ради этого? Чтобы внушить нам страх? То, что мы здесь вместе работаем, живем и учимся друг у друга, наверняка для нее как бельмо на глазу.

Он скрипнул зубами:

– Разумеется, так и есть.

– Она навредит Ярону? – спросила я.

– Не думаю. На него у нее особые планы. То, что она так явно выделяет его среди прочих, должно подогреть наше недоверие. Она прекрасно знает, что он не согласен с ее политикой.

– Почему тогда она просто его не убьет? – задала новый вопрос я, потрясенная тем, насколько естественно он сорвался с языка.

– Потому что любит немного поиграть, – объяснила стоящая у окна Кайла. – Он ее мышка, а она кошка. Ярону известна его роль. Он стал бы хорошим королем для своего народа. По отцовской линии он прямой потомок Эстеры. У них с Нексором было много детей. Вот только если верить Хронике, большинство из них пошло не в мать.

– Нам надо сообщить Раду, что она прилетела, – произнесла я. – Он должен знать. – «Несмотря ни на что, он все еще верховный жрец».

– Думаю, он давно знает, – откликнулся Николай. Его не покидало напряжение.

– Принеси уголь, – вмешался Магнус. – И травы. Поговорим с ним все вместе.

– Ты уверен? – улыбнулась ему Кайла. – Ему это не понравится.

Магнус притянул ее ближе к себе:

– Мы не позволим Селесте вбить клин между нами, Раду придется с этим смириться. О союзе с ней не может быть и речи.

– Я пойду с тобой, – сказал мне Николай.

– Моя комната всего лишь на другом конце коридора. Сама справлюсь.

– И все равно я пойду с тобой. – Он убрал руки в карманы брюк.

Я пожала плечами:

– Раз ты настаиваешь.

Мы прошли по пустому коридору, и мне было интересно, попрятались ли другие участники съезда по своим комнатам или сидят где-то вместе. Температура в замке упала, и все здание словно затаило дыхание. Мы не обменялись ни словом, и это казалось неправильным. Но после его недавнего признания я и не знала, что сказать. Я ему лгала, он мне не доверял – ситуация ужасно запуталась.

Как только мы переступили порог комнаты, я заметила Анкуту. Она сидела у моей кровати, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом, дрожа как осиновый лист. Обменявшись взглядами с Николаем, я знаком попросила его остаться у двери. Затем осторожно приблизилась к девушке и присела перед ней на небольшом расстоянии. На этот раз она оказалась не воспоминанием, а призраком, и я больше ее не боялась. Не после того, как заглянула в глаза ее матери.

– Анкута, – аккуратно позвала я. – Что ты тут делаешь?

Она подняла голову. Ее лицо было залито слезами. Мать и дочь были совсем не похожи. Черты Анкуты отличались мягкостью, а лицо Селесты было жестким и беспощадным. Королева, может, и красива, но мягкость Анкуты была в сто раз притягательнее. Интересно, кто ее отец. Ведьмак, который восхищался Селестой и любил ее или боялся ее? Правда ли, что отец Николая и королева… Я отбросила эту мысль. Если и да, то наверняка она его заставила.

Анкута через мое плечо посмотрела на Николая.

– Темный принц, – прошептала она и вжалась в дерево кровати. – Тебе нельзя быть здесь. – От страха у нее расширились глаза. – Он сделает тебе больно, – повернулась ко мне девушка.

– Не сделает, – успокоила ее я. – Он друг.

Приведение с жалостью посмотрело на меня.

– Он обманет тебя и предаст. Они всегда так делают. – Всхлипнув, она спрятала лицо в ладонях. – Он должен был забрать меня отсюда. Он обещал. – Анкута вытянула ноги и положила тонкую руку на плоский живот. Сегодня она опять появилась в окровавленной ночной рубашке. – Она отняла его у меня. Моего сына.

– Я знаю, – постаралась успокоить ее я, – и мне ужасно жаль. Она будет наказана.

Анкута грустно покачала головой, после чего вновь задрожала.

– Она здесь, не так ли? Я ее чувствую. Она привела его обратно? Если бы я только могла взглянуть на него еще хоть раз. У него были такие мягкие волосы, и он был такой красивый. – По ее щеке скатилась серебряная слезинка. – Такой маленький. Я хотела обнять его и защитить, но она отобрала его у меня.

– Мы найдем его для тебя, – убедительно пообещала я. – Ты поможешь нам победить Селесту?

Зеленые глаза Анкуты сосредоточились на мне.

– Я только хочу вернуть своего ребенка.

Мне было ее бесконечно жаль. Даже если мы выясним, что стало с ее сыном, сейчас он уже взрослый мужчина, причем в два раза старше, чем когда-либо была его мать. Осознавала ли Анкута, сколько времени прошло с момента его рождения? Наверное, нет.

– Ты рассказывала мне об одном коридоре, – мягко начала я. – По которому собиралась покинуть Карайман. Путь для побега. Можешь показать мне, где он?

На секунду я испугалась, что она не поняла, о чем я ей говорю. Однако дочь Селесты кивнула.

– Я покажу тебе его, – просияла она, и в ее голосе зазвучало волнение. – Я уже показывала его другой девушке.

Мое сердце пропустило удар.

– Ей тоже нравился темный принц. Я предупреждала ее о нем, но она не захотела слушать.

Я закрыла глаза, и комната как будто уменьшилась в размерах.

– Он что-то с ней сделал? – почти беззвучно спросила я, остро ощущая присутствие Николая. Он словно заполнил собой все пространство.

Прошло много времени, прежде чем Анкута помотала головой, и у меня камень упал с души.

– Не он. Нет. Не он.

– Но кто-то другой. Ты знаешь, кто это? – спросила я немного настойчивей. – Что причинил ей вред?

– Мне нельзя говорить, – захныкала она. – Я не знаю.

А затем дух развеялся. Призрачное тело превратилось в дым. Потеряв равновесие, я упала назад.

Между мной и Николаем, словно ядовитый занавес, повисла тишина.

– На мгновение ты испугалась меня. – В его голосе не слышалось упрека. Только констатация факта. Он подошел ко мне, пока я вставала, но не коснулся.

Я не могла отрицать, или придумывать какое-то оправдание, потому что он это почувствовал.

– Я ее напугала, – только и ответила я. – Как думаешь, она вернется и покажет нам проход?

Обойдя его, я взяла со своего стола все необходимое для вызова Раду. Николай молчал, пока я не набралась смелости на него посмотреть.

Он не ответил на мой вопрос. В его глазах отражалось отчаяние.

– Я понимаю. И это разумно с твоей стороны. Ты думаешь, что я тебя использовал, но это никогда не было моим планом.

Я хотела ему поверить, но не могла. Он ничего мне не должен, его единственная цель – защитить свой народ. Анкуту предал мужчина, когда она носила его ребенка под сердцем. Когда она это поняла? Когда он не пришел? Или Селеста просто заставила ее в это поверить.

– Прости. – Извинения было недостаточно. Мне хотелось что-то добавить, хотелось объяснить ему. Но для этого пришлось бы во всем признаться, а после того, что он недавно сказал мне, я уже не могла это сделать.

Через некоторое время стригой кивнул.

– Давай сообщим Раду о встрече. – Он открыл дверь, и я прошла мимо, не глядя на него и одновременно сражаясь с гнетущим чувством в сердце. Это неправильно. Но выхода я не видела.

Когда мы вернулись в покои Николая, я поставила на стол плоскую мраморную тарелку, начертила вокруг три круга и зажгла уголек. Никто из нас не произнес ни слова, пока мы ждали, когда он побелеет. Лишь равномерное дыхание Селии нарушало тишину. Когда уголь почти распался, я положила сверху веточку вербены. Магнус встал у меня за спиной, и я порадовалась его поддержке. Вскоре после этого в поднимающемся дыме проявилось лицо верховного жреца.

– Валеа, – поздоровался со мной он и повернул голову к окну, где стояли Николай и Кайла. – Почему ты хотела со мной поговорить? – спросил дедушка ледяным тоном, игнорируя Магнуса тоже. Его щеки ввалились еще сильнее, чем в день моего возвращения. У него был больной вид, и на мгновение я пожалела, что не осталась в Раске.

– Сегодня Селеста вернулась в Карайман, – твердым голосом произнесла я. – Мы подумали, что ты должен знать.

– Мне давно об этом известно, – холодно откликнулся он. – Она меня проинформировала. Ты выполнила свою задачу?

– Еще работаю над этим. Мне нужно больше времени.

– У тебя его нет. Я ожидаю, что ты выполнишь то, для чего я послал тебя в Карайман. Как только выяснишь, кто сделал это с Софией, сообщишь мне. Об остальном я позабочусь.

Раду абсолютно открыто говорил о смерти Софии при Николае и Кайле. Он уже знал, что я рассказала обо всем Николаю.

– Ты не следовала моим инструкциям, девочка, – произнес он затем, и я услышала едва сдерживаемый гнев в его голосе. – Теперь ты член моего ковена, и я такого не потерплю. Будь благодарна, что я не приказал Магнусу немедленно тебя вернуть.

Сжав зубы, я коротко кивнула:

– Тебе известно, что стало с внуком Селесты? Говорят, что он обладает невообразимым количеством магии.

Вероятно, это просто плод моего воображения, но при упоминании ребенка цвет лица моего деда стал еще бледнее.

– Он умер, – заявил потом он. – Вскоре после рождения. Селеста не нуждалась в наследнике, после того как наложила проклятие на стригоев. Он был для нее опасен. Поэтому она унесла его в Ониксовую крепость и чуть позже убила.

Я постаралась не выдать свое потрясение, пока верховный жрец абсолютно безэмоционально говорил о смерти ребенка. Кто ему доложил? Один из его шпионов в крепости Селесты? Николай этого не знал. Или скрывал от меня.

– Этот ребенок, – Раду подался вперед, и его голос стал настойчивее, – представлял бы опасность для всего Ардяла. Он обладал беспрецедентной силой.

– Откуда ты знаешь? Ты его видел?

Он качнул головой:

– Нет, но я находился в Караймане в ночь его рождения и ощутил силу, которая пришла вместе с ним в этот мир.

– Мелинда дала нам задание, – сменила тему я, – мы должны выяснить, почему и куда исчезает магия. У тебя есть какая-нибудь теория на этот счет?

– В этом виновата Эстера. Она запечатала источники. – В его словах звучала ненависть. – Эта ведьма прекрасно знала, что делает.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату буквально ввалились хихикающие Алексей и Лупа. За ними спокойным шагом вошел Кирилл. Полный ненависти взгляд Раду остановился на моих брате и сестре, прежде чем его лицо исчезло из дыма, как будто его там никогда и не было.

– Этот придурок не сможет сидеть неделю. Лупа буквально поджарила ему задницу, – сквозь смех сообщил Алексей, не заметив, как притихли Лупа и Кирилл.

– Он знал, что она прилетит, да? – резко бросила моя сестра.

– Он вообще довольно много знает о вещах, которые тут происходят. – Я повернулась к Магнусу, укоризненно глядя на него.

– Естественно, – отозвалась Лупа. – Кто-то из виккан ежедневно докладывает ему, что мы делаем. Так всегда было. У него повсюду есть шпионы. Вероятно, даже при дворе Селесты.

За окном раздался шум.

– Они покидают Карайман, – глухо произнесла Кайла.

– Отойди от окна, – велел Николай, когда за стеклом появились два воина-ведьмака на метлах. Между ними летела Селеста, которая одарила нашу маленькую компанию зловещей улыбкой, а затем так быстро устремилась в небо, что за считаные секунды превратилась в крошечную точку.

Николай исчез на следующий день, не попрощавшись и не сказав мне, куда отправляется. Не то чтобы он обязан, но я все равно расстроилась, поскольку между нами оставалось столько невысказанного, и мне бы хотелось, чтобы мы сделали шаг назад. Вот только в какую точку? В Аквинкум? Или в ночь в библиотеке? Если бы он остался, мы бы поговорили, но возможно, для него это было не так важно, как для меня.

Впечатление от визита Селесты все еще отравляло воздух. Николай должен был обсудить произошедшее с другими магнатами. Раду вел себя чересчур враждебно, чтобы стригой мог рассчитывать на поддержание их союза. Наша маленькая ссора на фоне этого превратилась во второстепенную проблему.

В последующие дни я тщетно бродила по замку в поисках Анкуты и постучалась в дверь кабинета Мелинды, который совершенно случайно обнаружила совсем на другом этаже, но она меня не впустила. По каким-то надуманным причинам мне отказали в доступе в библиотеку Нексора, хотя мне наконец-то удалось продвинуться до верхних строчек регистрационного списка. После появления Селесты в замке царила удручающая атмосфера.

Виккане из других ковенов уехали, как и некоторые стригои. Стало тише, и за ужином была занята лишь половина круглых столов. Мелинда тоже больше не показывалась. Зато прибыли девять новых ведьм, которые не интересовались какими-либо исследованиями, а изучали крепость. Они всегда расходились группами по трое, ни с кем не общались и в столовой тоже сидели отдельно от всех. Их лица скрывали капюшоны черных плащей. Надеюсь, они искали не Анкуту.

– Ты и Николай, вы поссорились? – спросил Ярон пару дней спустя, когда вечером мы вместе выходили из столовой. Он подозрительно покосился на разведчиков Селесты, которые обошли нас, шагая в ногу.

Я помахала Амелии, которая спешила мимо нас в сторону лестницы с подносом, на котором стояли три чашки. Надо пойти за ней и попросить ее взять меня с собой к Мелинде.

– С чего ты взял? – позволила себе отвлечься я.

Ведьмак пожал плечами:

– Просто возникло такое ощущение. У него был отсутствующий вид вчера вечером, а потом он внезапно пропал.

– Мы особо не ссорились. Но… мне явно трудно ему доверять.

– И с твоей стороны это разумно.

– Он этого не заслужил. Николай никогда не делал мне ничего плохого. И тем не менее на мгновение я подумала… – вздохнув, я замолчала.

Ярон мягко взял меня за руку:

– В предстоящие недели, месяцы и, возможно, годы будет все труднее решать, кому нужно или можно довериться. Тебе не стоило бы доверять мне.

– Потому что Селеста так явно выразила тебе свою благосклонность, несмотря на то что ты помог Адриану? Она устроила тебе проверку, которую ты не прошел. То, что она тебя не наказала, должно было лишь усилить наше недоверие. Думаешь, мы этого не поняли?

Он благодарно улыбнулся. Мы добрались до лестничного пролета, который вел в библиотеку.

– Прогуляешься со мной еще немного?

– Конечно. Все равно мне больше нечем заняться. Зачем ты на самом деле рассказал нам ту историю об Анкуте и ее сыне? – спросила я после того, как мы еще немного прошлись, и я убедилась, что нас никто не подслушивал.

– Потому что я ищу союзников, а Николай – самый сильный союзник, которого я только могу себе представить. А еще я никогда не слышал о том, чтобы он несправедливо к кому-то отнесся.

– Значит, ты хочешь восстать против своей королевы, заручившись поддержкой стригоя?

– Если придется. Кто-то же должен ее остановить.

– Николай не начнет войну в одиночку. – Без понятия, почему я была так в этом уверена.

– Разве что не появится надежда, что благодаря этому он вернет магию стригоев. Время Селии истекает, а у него осталось не так много вариантов.

Тут мне нечего было ему возразить.

– Твой собственный народ тебе не доверяет, не так ли?

– Да. Не доверяет. Большинство слишком боятся, а другие считают меня шпионом Селесты. Моя мать отлично справлялась с работой, замещая Селесту во время ее отсутствия.

– Она пыталась сломить твою волю? – расти вдали от моего народа было тяжело, но насколько хуже, должно быть, жить в одиночестве среди своего народа?

– Да. Снова и снова.

– Значит, эти шрамы оставила твоя мать? – задала я осторожный вопрос.

Ярон кивнул:

– Хотела, чтобы я стал верным воином королевы, но я с самого детства презирал насилие.

– Сколько лет тебе исполнилось, когда появились первые?

– Пять. Незадолго до этого она убила моего отца. С одобрения Селесты. Он был хорошим человеком. Хорошим отцом.

Желая утешить его, я взяла ведьмака под руку:

– Ты по нему скучаешь.

– Каждый день. Он старался держать меня подальше от матери и королевы. Получалось не так успешно, как он надеялся. Иногда я думаю, что мама убила его, только чтобы показать мне, кто имеет надо мной реальную власть. Если бы я не родился, он все еще был бы жив.

Между нами повисла тишина. Не существовало слов, способных выразить мое сострадание. Я сжала его руку. И даже представить себе не могла, какое у него было детство. Я сморгнула слезы.

– Мне ужасно жаль. – Этих слов было недостаточно, но никакое утешение на свете не исправят того, что с ним произошло.

– Не нужно. Это лишь сделало меня сильнее. – Он открыл дверь оранжереи.

Она стала словно красивее, чем в наш первый визит. За горами тем временем заходило кроваво-алое солнце, и при виде величественной красоты заснеженных вершин у меня сжалось сердце. Мы шагали по дорожке, и я почувствовала благодарность к Ярону за то, что он привел меня сюда. После конфликта с Николаем я не находила себе места. Он говорил, что найдет последний гобелен в южном крыле, а теперь он ушел. Это означало, придется справляться самой. Если Анкута от меня пряталась, то это последняя возможность найти потайной ход. Хотя мне не особенно хотелось в одиночку отправиться в запертое южное крыло.

Сегодня на маленькой полянке у ручья стояли удобные диваны. На больших подушках сидели Магнус и Кайла, которые отпрянули друг от друга, стоило нам выйти из-за деревьев. Корбий пригладил ее взъерошенные волосы, а она смущенно улыбнулась, комкая на коленях красный шарф.

– Хотите? – спросил Магнус и указал на графин со свежим виноградным соком. Графин уже наполнил два стакана, которые плыли к нам.

– С удовольствием. – Ярон сел на другой диван, а я между тем заняла кресло. – Николай когда-нибудь вернется? – спросил ведьмак у Кайлы.

– Я жду его каждый день. Он встречается с другими магнатами и сообщает им о визите Селесты. Передать ему что-нибудь? – С ней он, очевидно, общался. Она взяла из рук Магнуса бокал и сделала глоток. – Что такое срочное ты хотел обсудить с нами?

Значит, это была не такая уж случайная встреча, как я думала.

– Алексей с Селией? – ответил Ярон.

Если ее и удивил этот вопрос, то виду она не подала.

– И Арвид. Они не спускают с нее глаз.

– Хорошо, тогда я хочу кое-что спросить у Валеа, и будет здорово, если ты скажешь мне правду.

Я в ожидании молчала.

– Дух, которого видели вы с Николаем, это же была Анкута, да?

– Да, она. Я несколько раз с ней сталкивалась. В последний раз она пряталась в моей комнате от Селесты и предупреждала меня о темном принце. Говорила, что я не должна ему доверять.

– Вот почему Николай так рассердился той ночью. Анкута тебя напугала, – догадалась Кайла.

– Мне показалось, что она связалась с темным принцем, который предал ее и бросил, – в свою защиту сказала я. – Но да, – затем призналась я, – на секунду мне стало страшно. – Хотя это не главная причина нашей ссоры.

– Хорошо, – прервал мои оправдания Ярон. – Спасибо за доверие.

– И какая польза от этой информации? – поинтересовалась Кайла. – Эта женщина – призрак.

– Мы не приблизились к решению нашей проблемы, и я не думаю, что мы найдем выход. Не в Караймане. Ни в библиотеке Эстеры, ни в библиотеке Нексора нет ни малейшего намека на исчезновение магии, – задумчиво рассуждал Ярон, не ответив на ее вопрос.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я. Почему он говорит об этом только сейчас?

– Потому что, – откликнулся ведьмак, – Селеста приказала уничтожить все, что может дать дополнительную магическую силу. Ничто не пугает ее сильнее, чем тот, у кого больше магии, чем у нее. Она отправила в Карайман целую группу верных соратников.

– И ты при этом присутствовал? – растерялась я.

– Нет. Я был слишком маленьким, но слышал, что они спорили об этом с моей матерью. Тогда я ничего не понимал, сильно болел и лежал с температурой.

– У тебя поднялся жар, после того как мать оставила на тебе шрамы от проклятий? – в словах Кайлы не было жалости, но звучало много сострадания.

– Да. Той ночью я чуть не умер. Впрочем, это не помешало матери раз за разом наказывать меня таким образом. Это прекратилось только тогда, когда моя магия превзошла ее. – Он улыбнулся, но глаза оставались печальными. – В тот день я покинул Ониксовую крепость и поклялся никогда больше туда не возвращаться.

– Тогда я не понимаю, зачем Мелинда вообще дала нам это задание, – нарушил последовавшее затем молчание Магнус. – Она ведь должна это знать. Почему она заставляет искать нас здесь решение, которое найти невозможно?

Ярон пожал плечами:

– Думаю, это как-то связано с Анкутой.

Кайла слегка подалась вперед:

– Так просвети же нас.

– Мелинда попросила мою мать отправить меня сюда. Я три года не получал от нее известий, а потом из ниоткуда появился ее приказ, – объяснил Ярон. – Покинув Ониксовую крепость, я жил в старом поместье бабушки и дедушки недалеко от Итирии. Они тоже были верны Селесте. Дому я не очень-то нравлюсь, но там мне по крайней мере не нужно плясать под дудку матери.

– А тебе не приходило в голову отказаться? – спросил корбий.

– Конечно. Но я знал, что ни моя мать, ни Мелинда ничего не делают без причины, и хотел выяснить, что они замышляют. К тому моменту уже ходили слухи о возвращении Селесты, и я не мог сидеть дома сложа руки и ждать.

– Если я правильно поняла твою мысль, в этом году Мелинда устроила весь этот спектакль только потому, что надеялась, что ты расскажешь Николаю об Анкуте и этом наследнике? – недоверчиво переспросила Кайла. – Могла бы просто оставить всех и дальше писать Хронику.

Ярон смиренно поднял руки:

– Возможно, на самом деле все это чепуха. Я не знаю. Я пробовал поговорить с Мелиндой, но она не теряет бдительности.

– Потому что она очень умная женщина, – пробормотала стригойка. – Тебе действительно следует вести себя осторожнее.

– Я много лет вел себя осторожно, – спокойно ответил он.

Мысленно я согласилась с Кайлой. У каждого из нас свои секреты, и мы все хранили их, как сороки берегут свои украденные сокровища. Все, кроме него, и это меня беспокоило.

– Раду сказал, что ребенок мертв. По его словам, Селеста убила собственного внука, поскольку боялась, что он оспорит ее права на трон, когда вырастет.

– Верховный жрец лжет. Я никогда не видел этого внука своими глазами, но его растили в одной из башен Ониксовой крепости.

– Селеста и его заперла? – спросила я.

Ярон лишь пожал плечами:

– В каком-то смысле тогда мы все были заперты. Эти черные блестящие стены, – сказал он больше самому себе, – я никогда не забуду.

– Ты знаешь, как его зовут? – тихо произнесла я, когда он закрыл лицо ладонями.

– Нет. Никто не смел говорить о нем вслух. Есть еще кое-что, что вам следует знать об Анкуте, – продолжил он затем, и его плечи заметно напряглись. – Кое-что важное.

Кайла села ровнее, а у меня в желудке все перевернулось.

– Ее магия не была такой слабой, как утверждала Селеста, – поделился ведьмак. – Думаю, одна из причин, по которой она так ненавидела собственную дочь, заключалась в том, что та обладала очень мощным даром. Поэтому королева заперла ее в Караймане. Старалась подавить ее магию. В истории нашей правящей семьи нередки случаи, когда дочь убивает свою мать, чтобы самой стать королевой.

– Я не чувствую ненависти за то, что она с нами сделала, – выдавила из себя Кайла, – но запереть и убить ребенка, которого сама родила…

Она резко замолчала, и Магнус погладил ее по спине.

– У меня была маленькая дочка, – шепотом объяснила стригойка, и у нее на глазах выступили слезы. – Когда я еще была человеком. Она давно уже умерла, а я все еще по ней скучаю. Они отняли ее у меня, а меня принесли в жертву стригоям. Сказали, что я не смогу лучше защитить своего ребенка, но и выбора мне не оставили. Без Николая я бы не пережила первые годы. Мне так хотелось к ней вернуться, но я не могла, она бы меня испугалась. – Положив голову Магнусу на плечо, она неловко перебирала в руках его шарф. – Извини, – всхлипнула девушка с печальной улыбкой. – Я думала, что пережила это.

Магнус поцеловал ее в лоб:

– Такую утрату невозможно пережить.

– Но Анкута нашла способ дать отпор матери, – добавила я, и Кайла благодарно улыбнулась. – Ее душа не отправилась в страну вечного лета, где нашла бы покой. Она осталась здесь. – Я гордилась этой молодой женщиной, которая проявила такую   храбрость, бросив вызов Селесте даже после смерти. – Вот почему она способна материализоваться так ясно и даже разговаривать. Призрак черпает силу из своего прежнего тела.

– Может, вы двое позволите Ярону рассказать все до конца, – попросил корбий.

– Ей стоило наколдовать своей матери бородавки, фурункулы или что-нибудь похуже, пока была такая возможность.

Суровым взглядом Магнус заставил Кайлу замолчать. Она ему улыбнулась, и у него в глазах отразилась теплота.

– Она сделала кое-что гораздо хуже, – Ярон понизил голос, как будто боялся, что нас подслушают растения и бабочки, – потому что мужчина, которого выбрала Анкута и который подарил ей ребенка, чья магия превосходила магию королевы, был викканином, – ошарашил нас он. Воцарилась тишина.

Кайла потрясенно уставилась на него, но потом первая вновь обрела дар речи.

– Одним из ее первых официальных актов после восхождения на престол стал запрет ведьмам и ведьмакам заводить детей от представителей других народов. Наверняка Селеста кипела от ярости.

Ярон кивнул:

– Вероятно, так и есть. О беременности Анкуты она узнала непосредственно перед родами. Королева заперла ее в Караймане и отправилась на войну. А вернулась всего за пару дней до подписания второго пакта и тут обнаружила дочь на последних сроках беременности.

– Темный принц, – произнесла я. – Так она его назвала. Я подумала, что Анкута имела в виду стригоя. Она планировала сбежать с ним, но что-то случилось. Либо он бросил ее из страха перед королевой, либо Селеста его убила. Анкута, наверное, пришла в отчаяние, когда поняла, что ей придется рожать ребенка в Караймане, наедине с матерью, которая ее ненавидела. – Я потерла руки. – Тебе известно, кто он? Его имя или, может, из какого он ковена?

Если этот мужчина жив, я позабочусь о том, чтобы он понес наказание. Он бросил в беде беззащитную женщину и своего ребенка.

Ярон покачал головой:

– Селеста держала это в тайне, и честно говоря, я бы не удивился, если бы она его убила.

Я пыталась переварить то, что он рассказал.

– После смерти матери право на ребенка переходило отцу. Малыша вырастил бы его ковен.

Ярон кивнул:

– Внук королевы ведьм стал бы викканином, и однажды его магия могла бы ее погубить. Вот почему она его забрала: чтобы никто не понял, что он не чистокровный ведьмак.

– Потому что в руках верховного жреца этот ребенок превратился бы в оружие, которое он применил бы против нее. – Николай вышел из-за деревьев.

У меня ускорилось сердцебиение. Секунду он смотрел на меня так внимательно, словно хотел убедиться, что со мной все в порядке. Его взгляд задержался на моих губах. Затем стригой глубоко вздохнул, и его губы изогнулись в улыбке. А дальше Кайла кашлянула и разрушила все волшебство. Он сердито повернулся к ней.

– Уйди с дороги, брат. – Алексей отпихнул Николая в сторону, а из-за его спины показался Иван. – Уверен, это жутко разозлило Селесту. Вас, виккан, она ненавидит даже сильнее, чем нас, – с довольной улыбкой заявил он и уселся рядом со мной на подлокотник моего кресла. – Ты точно уверен, что этот ребенок до сих пор жив и она не свернула ему шею сразу? С нее бы сталось. Странно, что он все еще нигде не засветился.

– Абсолютно уверен, – подтвердил ведьмак. – И он уже не ребенок, а сорокалетний мужчина.

– Ее жажда власти, видимо, оказалась сильнее ненависти. И хотя она никогда бы не смирилась со смешением народов, полагаю, на этот раз она сделала исключение. Ведь с таким соратником у нее появлялся шанс выиграть войну раз и навсегда. – Николай опустился на ближайший ко мне диван.

– Тогда почему они с внуком до сих пор не объявили войну нам, раз он такой могущественный? – спокойно задал вопрос Иван. – Почему она пропала на двадцать четыре года? Чем занималась в это время?

У него под глазами залегли темные круги. Я не видела его несколько дней. Он уже должен был узнать, что София мертва. Передал ли ему Николай страшные подробности?

– Нам нужно рассказать все верховному жрецу? – повернулась я к Магнусу. Пусть я и не собиралась подчиняться Раду, все равно оставалась верна своему народу.

Он открыл рот, однако Иван его опередил.

– И как ты думаешь, что он сделает? – враждебно уставился на меня стригой. – Этот ребенок вырос, а это еще одна причина объединиться с королевой.

– Умерь свой пыл, – прорычал Магнус.

Кайла положила руку ему на бедро:

– Ни к чему сразу нападать друг на друга. Ты ведь в курсе, что Раду Пател далеко не невинный ягненок, которым любит прикидываться. Это Валеа недостаточно хорошо его знает. Он извлечет пользу из этой ситуации, – пояснила она.

В Магнусе верность ковену боролась с привязанностью к Кайле.

– Когда-то он солгал тебе обо мне и Николае, а ты ему поверил, – расстроенно напомнила стригойка.

Алексей прочистил горло:

– Она права, приятель. Ты мог по крайней мере поговорить с Кайлой.

– Так же, как ты поговорил с Кириллом? – огрызнулся на него корбий.

– Нельзя давать Селесте повод нарушить пакт, – перебила спорщиков я.

– Ты должен созвать магнатов и добиться того, чтобы тебя избрали палатином. Нам необходим предводитель, если она нанесет удар, – обратился Иван к Николаю, проигнорировав мою фразу. – Мы тратим время. Отвези Селию в безопасное место в замок твоей матери, а потом отправимся на войну.

– Без нашей магии это самоубийство, – откликнулся Николай. – Я не пошлю вас на верную смерть. Мой отец подписал второй договор, потому что мы ослабли и нам надо было набраться сил, но если быть предельно откровенными, то сейчас мы еще слабее, чем сорок лет назад.

– Даже если так, – повысил голос Иван. – Но я лучше погибну в открытом бою, чем спрячусь и буду ждать, пока она пошлет за мной свой выводок.

– Вам ее не победить, – вмешался Ярон. – Не в одиночку.

– Я тебе не верю, ведьмак, – сердито прошипел Иван. – Ты родственник этой змеи. С чего бы нам с тобой сотрудничать? Ты предаешь свой собственный народ. И чего в итоге ожидаешь? Чтобы мы расправились за тебя с Селестой и ее наследником, а ты потом займешь ее трон?

Ярон презрительно фыркнул:

– Как по мне, так пусть терновый трон горит синим пламенем. Мне он не нужен. Селеста готовится к войне, и если мы окажемся не готовы, то это будет ваша последняя битва, – холодно ответил он Ивану. – После нее ваш народ просто вымрет. И тогда крохи магии, которые у вас пока остаются, тоже исчезнут. Она найдет способ отобрать их у вас.

В глазах Николая бушевала темная буря.

– Нам ни к чему ссориться. – Его голос дрожал от едва сдерживаемого чувства бессилия.

Ярон прав. Нам нужно больше магии. Раз источники отпадают, значит, еще важнее узнать, что произошло с Софией. Кто-то безуспешно пытался украсть ее силы. А что, если и мы воспользуемся этим подходом? Можно ли делиться магией? До сих пор есть виккане, обладающие исключительными способностями. Они могли бы стать источником для других. Если мы выясним, как передать часть их магии, возможно, даже стригоям, то у нас получится создать боеспособную армию. Это не означало, что нам удастся победить Селесту, но это позволит нам выиграть время.

– Мы должны обсудить все с Лупой и Кириллом, – повернулась я к Магнусу. В конце концов, в это дело вовлечены много стригоев, но всего двое виккан и один ведьмак. Неужели среди его народа нет никого, кому Ярон достаточно доверял? Он говорил, что Карис его близкая подруга, и он защищал Элени от ее родственников. Что насчет Вито и Валерии? Их дед выступал против Селесты. – Спасибо, что рассказал нам об этом, – поблагодарила я Ярона.

Скорее всего он просто ненавидит королеву, но ненависть – плохой советчик. Я встала и на мгновение захотела, чтобы Николай пошел за мной. Но он лишь посмотрел на меня, когда я коротко кивнула на прощание.

Глава 17

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

– Куда мы на самом деле идем? – спросил Магнус после того, как за нами закрылась дверь оранжереи.

– В южное крыло. Там висит последний гобелен.

– Он закрыт. Королевские колдуны экспериментировали с магией в этих башнях, и опыты вышли из-под контроля.

– Знаю, но София сумела беспрепятственно туда попасть, кроме того, я предполагаю, что там прячется Анкута. Ее напугал визит Селесты.

– Скорее уж Николай, – проворчал корбий.

– И он тоже, да, – признала я. – Так ты пойдешь со мной, или мне идти одной?

У него блестели глаза, однако веселья в них не отражалось.

– Ты же понимаешь, что Николай придет в ярость, когда узнает, что ты внучка Раду, да?

– Не понимаю, почему его должно это беспокоить. – Это, конечно, ложь. Он будет вне себя от ярости. – Раду болен, не так ли? – задала встречный вопрос я. – Он при смерти? Все эти годы я считала его любящим дедушкой и хорошим верховным жрецом, но я ошибалась, верно?

– Он хорошо служил нашему народу во время войны, – уклончиво откликнулся Магнус. – Но ему уже давно следовало отказаться от сана верховного жреца. Плохо, когда в руках одного человека слишком много власти.

– Это не отвечает ни на один из моих вопросов.

– Книги, которые ты периодически получала, присылал не он, – признался Магнус. – Это я тебе их отправлял. Раду ничего об этом не знал. Он бы мне запретил.

Я в недоумении посмотрела на него:

– Зачем ты это делал?

Он пожал плечами:

– Чувствовал за тебя ответственность. Хотя я и отнес тебя к людям, я считал, что ты должна помнить о своих корнях, знать историю родины и научиться тренировать свою магию.

– Спасибо. – Я не знала, что еще сказать. «Спасибо» казалось слишком несущественным. – Ты очень рисковал, Раду мог наказать тебя за неповиновение.

Магнус кивнул и упрямо пошел дальше.

– Я рад был рискнуть.

– Только с магией не сработало, – с улыбкой ответила я, однако потом снова стала серьезной. – Зачем Раду вбил клин между тобой и Кайлой, Алексеем и Кириллом? Стригои были нашими союзниками. Он сражался бок о бок вместе с Николаем и Кайлой в последней войне. Вообще-то он должен быть им благодарен.

– Он определенно не благодарен. Во время войны у него не было выбора. Я не знаю, почему Раду ненавидит семейство Лазарей, есть вещи, о которых он не говорит. Но верховный жрец стар и болен. Скоро это уже не будет играть никакой роли.

Значит, мои догадки верны. Раду умрет. У меня внутри разлилась тоска… и печаль по несбывшимся мечтам. Я мечтала о любящем дедушке, вот только Раду совсем не такой.

Мы добрались до ступеней, которые вели через внутренний уступ крепостной стены к южному крылу. На мгновение мы остановились, глядя на дверь с противоположной стороны. Она оказалась открытой, как будто незадолго до нас через нее кто-то прошел. Мои волосы взъерошил порыв ветра, пронесся по проходу и вжал дверь в стену. В ночном небе загрохотало эхо удара. За горами село солнце, а в лесу завыла стая волков.

– Ты могла бы сказать ему, – задумчиво произнес Магнус. – Николаю, я имею в виду. Скажи ему, кто ты на самом деле.

– Скажу. – Даже если он потом меня возненавидит. Хотя на самом деле я в это не верила. Не имело значения, кто мои родители или бабушки с дедушками. Это не меняло того, кто я. – Готов? – спросила я.

– Готов.

Магнус пошел вперед, а я последовала за ним по проходу и в открытую дверь. Пыльный и затянутый паутиной коридор освещал мерцающий зеленый свет. Мне не удавалось определить его источник, но тут было так холодно, что в воздухе парили кристаллики льда. Такой холод был словно не из этого мира. Каждый вдох так обжигал легкие, что мне хотелось развернуться и убежать. Должно быть, здесь много лет никто не появлялся. Тем не менее я каждой клеточкой ощущала черную магию, которая царила в этом крыле. Вероломство и зло ждали жертву, а шершавые камни жаждали их освободить.

– Куда нам идти? – напряженно спросил Магнус, сверкая глазами.

– Вдоль по коридору, а потом направо. – Хотя это крыло давно заброшено, тут все еще пахло жжеными травами, гниющей соломой и чем-то терпким, что у меня не получалось определить. Я задержала дыхание, поскольку запах будто пытался проникнуть в меня. Над чем работали здесь колдуны Селесты? Явно не над магией, которая могла бы улучшить мир. Здесь они придумали, как украсть магию у стригоев? Мы прошли мимо комода, покрытого серой плесенью, и свернули. – В конце коридора, – прошептала я, – всего несколько комнат, и если план верен, за ними находится большой зал. В нем висит гобелен.

– Держись позади меня. – Магнус медленно двинулся вперед. Он ничего не трогал и избегал плавающих кристаллов льда.

Целую вечность спустя мы добрались до комнат, двери которых тоже были открыты. В одной располагалась травяная кухня, запах которой с годами не ослаб. В следующей комнате я обнаружила устройства для плавления металлов. На полу валялись разорванные книги, а на полках за паутиной стояли бутылки с субстанциями, некоторые из них до сих пор пузырились.

– Идем дальше. – Магнус взял меня за руку, когда мой взгляд упал на скелет, наполовину скрытый лабораторным столом. Ткань плаща этого человека была изъедена крысами и временем, обнажив серые кости. Я сдержала рвотный позыв. Мы крадучись шли дальше. С каждым шагом черная магия становилась плотнее, становилась более вязкой и как будто выжидала момент для удара. Я поняла, что ошиблась и подвергла опасности Магнуса и себя. София никогда сюда не заходила. Я схватила его за руку, но он уже взялся за ручку последней двери. – Если я скажу «беги», – решительно заявил он, – то ты бежишь назад. Убегай как можно быстрее. Здесь нет ничего, с чем ты могла бы справиться. Понятно?

– Это не то место, – прошептала я, и от моего дыхания в воздухе образовывались маленькие облачка.

– Кто бы ни пытался вскрыть тело Софии, он наверняка был способен показать ей иллюзию, когда заманил сюда. Она не видела того, что видим мы. – Корбий распахнул дверь. Помещение за ней выглядело гораздо просторнее, чем комнаты, мимо которых мы только что проходили. Сквозь чистые окна лился лунный свет. В центре стоял письменный стол с аккуратно сложенными на нем пергаментами. Посередине стола в медном дистилляторе бурлила розовая жидкость. Рядом с ним дымилась чашка чая. Оставшаяся часть зала была пустой, если не считать стоящей в углу метлы. Метлы из березовых прутьев и серебряных нитей. – Здесь все ненастоящее, – процедил Магнус. – Комната хочет внушить нам ощущение безопасности. Если выберемся отсюда живыми, пожалуйста, напомни мне в следующий раз не быть таким идиотом и не попадался в такую очевидную ловушку.

Мой взгляд упал на гобелен. Жар-птица как будто подмигивала мне.

– Скорее. – Мы ведь уже пришли. Твердыми шагами я переступила порог комнаты и направилась к гобелену, не обращая внимания на начавшийся грохот. – Мы должны его поднять. Быстро.

Магнус бросился за мной, как вдруг путь ему преградили три тени, а помещение наполнил гул голосов. Дверь с грохотом захлопнулась. Тени превратились в мужчин в черных плащах. Из-под капюшонов на нас уставились пустые глаза. Колдуны вернулись, чтобы защитить то, что им принадлежало. Пальцы скелетов сформировали огненные шары. Аккуратный письменный стол пропал. За грязными разбитыми окнами померк лунный свет. Вокруг валялась перевернутая и сломанная мебель. Пол был усеян осколками, грязью и костями. По полу с визгом пробежала крыса, но прежде, чем она успела добраться до своей норы, чья-то невидимая рука раздавила ее. Кажется, эта участь постигнет и нас тоже. Я нервно сглотнула. Я не умру в этой дыре, и Магнус тоже!

– Валеа. – Голос Магнуса прозвучал на удивление спокойно. – Поторопись. Я их задержу. – Он швырнул в колдунов деревянные обломки стола.

Я забралась под гобелен и быстро ощупала пальцами стену под ним. Надо найти дверь в потайной ход. Он просто обязан быть здесь. От холода у меня онемели руки. По сырому гобелену ударили три огненных шара. В меня они не попали, но ковер задымился. Я выползла из-под него. Магнус швырнул заклинание, от которого посреди комнаты выросла стена белого тумана. Колдуны закричали, когда туман скрыл корбия, и он побежал ко мне. Я закрыла уши руками, однако их визг эхом звенел в голове, отчего у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Очередной огненный шар врезался в спину Магнуса. Он упал на пол, и увернулся от следующего. Вспыхнул свет, один из колдунов рухнул на колени и рассыпался в пыль. Двое других придвинулись ближе, когда пепел взвился в воздух и вновь превратился в призрачную фигуру, пустые глазницы которой устремились на меня.

Магнус выхватил из сапога ритуальный кинжал.

– Валеа, – взревел он. – Беги!

Пусть даже не думает об этом. Гобелен, тлеющий и наполовину сгоревший, теперь висел всего на двух крючках. Решительно сдвинув обрывки в сторону, я шарила руками по стене в поисках ручки или какой-нибудь выемки. От дыма и едкого тумана, окутывающего комнату, слезились глаза. Я ничего не нашла. Только склизкая влажная стена. Ни ручки, ни рычага. В отчаянии я стукнула кулаком по скользкому камню.

– Давай же, чтоб тебя.

Ничего не шевельнулось. Магнус взревел от боли, когда вокруг его запястья обвилась петля из света. Я упала на колени рядом с ним и разорвала ее. Нам нужен был новый план.

Рядом со мной возник вихрь из пыли и света, и я вздрогнула. На меня смотрели большие грустные глаза Анкуты.

– Возьми меня за руку, – велела она. Ее голос звучал одновременно отчаянно и воинственно. – Я покажу тебе, сбежать как от них. Они злые. – У меня не было времени рассуждать, разумно ли это или мы просто бросаемся из огня да в полымя. – Ты можешь мне доверять.

Ее призрачная рука коснулась моей, и я подавила желание высвободиться из холодной хватки. Но Анкута уже прижала наши пальцы к стене. С кончиков моих пальцев скользнула тонкая полоска света, и меня пронзили одновременно жар и холод. На камнях расцвели кристаллы льда. Температура в комнате падала все быстрее. Меня затрясло, но лед заморозил и тени колдунов. Магнус встал, тяжело дыша. Его лицо почернело от сажи, а щеку пересекала глубокая рана. Стена задрожала и медленно отъехала в сторону. Слишком медленно. В животе все сжалось от страха, когда мы услышали шаги в коридоре. Шаги, которые казались слишком живыми. Это ведьмаки Селесты? Они последовали за нами, или из своих нор вылезло что-то похуже? Коридор наконец-то стал достаточно широким, чтобы мы смогли через него пройти.

– Бегите! – прошептала Анкута, и ее призрачная фигура резко развернулась. В глазах духа читалась решимость.

Туман рассеялся, когда в комнату с мрачными лицами вошли Николай, Алексей, Иван, Кайла и Лупа. Анкута втолкнула нас с Магнусом в потайной коридор. Дверь снова пришла в движение. Яркий свет вернул колдунов к жизни. Их фигуры разделились, и внезапно их стало не трое, а шестеро. Алексей схватил Лупу за руку. Все пятеро со скоростью молнии бросились к стене. Магнус протолкнул меня вперед, чтобы им тоже хватило места. Анкута растворилась в ослепительно-белом дыму. Колдуны с криками бросились к проходу, но дым отбросил их прочь. Стена закрылась, и мы остались в темноте. В тишине слышалось лишь наше судорожное дыхание. Снаружи не доносилось ни звука.

– Ты хотела поговорить с Лупой, – сказал Николай бархатным голосом, который едва скрывал его гнев. – Я решил привести ее к тебе.

Я его не видела, однако не сомневалась, что от сверхъестественного зрения стригоя не укрылось, что меня до сих пор не отпустила паника. Я постаралась выровнять дыхание.

– Милое местечко ты выбрал для разговора, – заметил Алексей. – А где именно мы находимся? На пути в ад?

Лупа хихикнула, но этот смех прозвучал напряженно.

Мой голос охрип от дыма, которым я надышалась.

– Как вы нас нашли?

– Лгунья из тебя ужасная, мышка, – ответил Алексей. – Тебе нужно больше практики. Все в оранжерее поняли, что ты не собиралась идти к Лупе и Кириллу.

– Мы тут будем болтать и ждать, пока эти монстры пройдут сквозь стену, или посмотрим, куда ведет проход? – подал голос Иван.

– Я за то, чтобы болтать, – отозвался Алексей, – но держу пари, что окажусь в меньшинстве.

Прохладная ладонь Николая скользнула к моей, и наши пальцы переплелись.

– Пойдем, – скомандовал он.

– Luminus, – одновременно пробормотали Лупа и Магнус. Факелы не загорелись, но вокруг нас появился рассеянный свет.

Я попыталась отнять свою руку у Николая, однако он держал крепко. Нам придется поговорить. Позже. А пока я просто радовалась, что он здесь.

– Это коридор, в котором скрылась София? – спросил у меня за спиной Иван.

– Да. Думаю, да, – подтвердила я, и мы пошли за Магнусом, который шагал впереди. Проход был узким, и мы могли идти максимум по два человека в ряд. – Я видела вас обоих в ее воспоминаниях, – призналась я. – Ты попрощался с ней, и вскоре она отправилась куда-то через весь замок. Я не знала, что она пошла в южное крыло, все выглядело совсем по-другому, не так запущено. И на нее не нападали.

– Кто бы ее сюда ни послал, он наверняка перед этим наложил заклятие на колдунов, – заявила Кайла, которая замыкала нашу небольшую группу.

– Не многие из тех, кого мы знаем, обладают такой силой, – отметила Лупа, и я поняла, что мы все подумали об одной и той же женщине.

Казалось, коридор растянулся до бесконечности. Повсюду сырость и темнота. Если София шла по нему одна, значит, она была очень храброй женщиной. Пальцы Николая крепко и надежно сжимали мои, и тем не менее я ощущала страх. В воздухе витала опасность. Никто из нас больше ничего не говорил. Каждый напряженно ждал следующей атаки. Которой так и не последовало. Вместо этого проход расширился, а затем завершился небольшой пещерой. Лунный свет освещал камни, мох и лишайник. Ничто не указывало на присутствие магии. Мы вошли через естественный вход. Под нами расстилался лес, а высеченная в скале лестница вела на поляну, где виднелись руины давно разрушенного храма. На круглом фундаменте из когда-то черного мрамора стоял стол для жертвоприношений из того же материала. Старый камень оплели жимолость и плющ. Колонны, когда-то поддерживающие крышу, сломались, и лес почти полностью их поглотил.

– Это капище Рогатого Бога? – спросила Кайла.

Я кивнула:

– Должно быть, оно очень древнее. Мы не поклоняемся ему одному, только вместе с Великой Богиней.

Потому что без Богини Рогатый Бог олицетворял темную сторону магии. Разрушения, которые она могла принести. Лишь вместе с Великой Богиней он тоже создавал новую жизнь.

– Ее присутствия здесь не чувствуется, – сказал Магнус.

– По-моему, недалеко отсюда мы нашли труп Софии, – выдавила Лупа, внимательно озираясь по сторонам.

Иван первым ступил на лестницу, ведущую вниз. Без промедлений он направился к поляне, и мы последовали за ним на некотором расстоянии. С верхней части жертвенного стола были сорваны лозы плюща и жимолости. Я на мгновение закрыла глаза, увидев засохшие темные пятна на черном мраморе. Кровь. Кровь Софии. На этом месте ее пытали, вскрыли и в конце концов убили.

Иван стоял у торца с опущенной головой и отвернувшись от нас. Он осторожно положил руку на камень. Я ахнула, когда из-за одного из дубов, окружавших храм, как молчаливые стражи, вышла фигура из чистого голубого света. Иван так погрузился в свои мысли, что поначалу ее не заметил. Только когда она остановилась перед ним и положила ладонь ему на руку, он поднял голову.

– Она еще здесь, – прошептала Лупа. – Ему нельзя привязывать ее к себе. – В ее голосе слышался ужас. – Если он это сделает, и он, и она будут потеряны. Он должен ее отпустить.

Иван с облегчением выдохнул, когда призрак прильнул к нему, словно в поисках защиты.

– Что мы можем сделать? – спросил Николай. – Если оторвать дух Софии от Ивана, он на нас набросится.

На этот раз я сама взяла его за руку. Вместе мы подошли к жертвеннику, и я положила левую руку на камень.

– Нам нужно указать Софии путь в страну вечного лета и попросить богиню позаботиться о ней.

Никто не сделал этого для Анкуты после ее смерти. Душа Софии не разделит ее судьбу.

– Положите правую руку на сердце, – велел всем Магнус.

Лупа вытащила мешочек из кармана куртки и красной солью изобразила тройной круг на столе.

После того как она закончила, заговорил Магнус.

– Мы пришли, чтобы попрощаться. Великая Богиня, прими эту душу, позаботься о ней и защити ее. – Он замолчал, и свет души Софии слегка побледнел. Иван обнял сияющую фигуру.

– Ты должна уйти раньше нас, – проникновенно сказала Лупа. – Ты всегда будешь частью нас. Мы с тобой, а ты с нами. Связь после смерти так же сильна, как при жизни. Она объединяет нас, где бы мы ни находились.

Душа Софии задрожала в руках Ивана. Он помотал головой. Она не хотела уходить, а он не хотел ее отпускать.

– Мы помним о тебе и обо всем, что ты сделала, – добавила я. – Твое имя будет частью историй, которые мы расскажем в будущем. – По моей щеке скатилась слеза, когда Иван наклонился к ставшей тенью девушке, и их губы соприкоснулись.

– Так было, так есть, и так будет всегда, – хором проговорили Магнус, Лупа и я.

Поднялся ветер и закружил сухую листву. Фигура в объятиях Ивана растворилась, а начавшийся теплый дождь смыл ее кровь с черного камня.

– Теперь ее душа в безопасности, – произнес Магнус, чтобы утешить Ивана, в глазах которого отражались горечь и боль.

Тем не менее он кивнул:

– Спасибо. Мне бы не хватило сил отослать ее.

У меня в груди что-то сжалось. Жизнь бывает такой непредсказуемой и короткой. Слишком короткой для недопониманий и ссор.

Магнус не верил, что Иван действительно испытывал какие-то чувства к Софии. И все же, немного поколебавшись, он сказал:

– Однажды Великая Богиня вернет ее тебе.

Стригои не верили в перерождение душ, так что Ивана это мало утешило. Тем не менее со стороны Магнуса было правильно дать ему надежду.

Иван отвернулся и направился в лес. Кайла хотела пойти за ним, однако Николай ее остановил.

– Ему нужно побыть одному. А нам нужно поискать зацепки. Селесте это с рук не сойдет.

Я так надеялась, что мы найдем подсказку, если обнаружим коридор, в котором исчезла София. Но ни здесь, ни там не оказалось никаких следов.

– Это пустая трата времени, – заявил Алексей чуть погодя. – Давайте возвращаться в замок.

Тем временем дождь усилился, а нам предстоял долгий пеший путь, потому что никто не горел желанием возвращаться в южное крыло через тот коридор.

– Нам известно не больше, чем в тот день, когда Софию нашли, – с упреком произнесла Лупа, глядя прямо на меня.

Сестра была права. Эти поиски не принесли абсолютно никаких результатов.

– Добро пожаловать в клуб. Мы чувствуем то же самое. Думаешь, мы не пытались выяснить, какими чарами Селеста отняла у нас магию и как нам ее вернуть? – Алексей сунул руки в карманы брюк. Таким подавленным я его еще не видела. Обычно он так тщательно скрывал свои эмоции под маской беззаботного парня.

– У нас еще есть время, – попытался успокоить его Николай.

– Сколько? Неделя, две? Селия слабеет с каждым днем.

– Нельзя терять надежду, – ответил ему брат.

– Проклятье. – Кайла пнула камень, который по широкой дуге улетел в лес.

– Отведите нас обратно, – попросила я Николая. – Мы должны поговорить с Мелиндой. – Не для того чтобы узнать, давала ли она какое-то задание Софии, а потому, что необходимо объединить все силы против Селесты. Неважно, кто мы: виккане, ведьмы или стригои. Мы те, кто не хочет войны, но нам придется сражаться.

Мы стали гораздо быстрее, когда я настояла на том, чтобы перейти на бег, но моя дрожь все равно не унималась. Холод южного крыла въелся в кости.

Николай одной рукой подхватил меня под колени и поднял, как маленького ребенка.

– Обними меня за шею, если не хочешь упасть. Я очень быстрый.

– Ты сейчас хвастаться начал?

Стригой пожал плечами:

– А это производит на тебя впечатление?

Я была благодарна за то, что он пытался меня отвлечь.

– Совсем немного.

Краем глаза я увидела, как Кайла увела Магнуса. Лупа, конечно, фыркнула, но и она без возражений позволила Алексею взять ее на руки.

И вдруг мы с Николаем остались одни. Его волосы были мокрыми от дождя, и я провела по ним рукой, прежде чем обнять его за плечи и уткнуться лицом в прохладную кожу его шеи.

– Прости, – произнесла я. – Я тебе доверяю.

Его грудная клетка поднялась от глубокого вздоха.

– То, что я сказал, неправда. Я хотел не только узнать, что замышляет Раду. Я хотел…

Я не дала ему договорить и прижалась губами к его губам. Он застонал. По моему телу пробежала горячая и холодная дрожь, когда Николай жадно ответил на поцелуй. Запустив руку ему под рубашку, я почувствовала, как его затрясло от едва сдерживаемого возбуждения. Он поставил меня на землю и вытащил мою блузку из юбки и быстро начал ее расстегивать. На голую кожу падали капли дождя, но я почти не ощущала влагу, а там, где Николай ко мне прикасался, становилось сначала тепло, а потом горячо. Кончиками пальцев он ласкал мои соски, пока они не затвердели. Только тогда стригой прервал поцелуй, наклонился, обвел их языком и нежно прикусил. От этого по низу моего живота пронеслись огненные волны. Хватая воздух ртом, я гладила его по волосам, цеплялась за плечи и нетерпеливо тянула за рубашку и брюки. Николай оторвался от моей груди, прижался ртом к бешено бьющемуся на шее пульсу и поднял меня. Я обвила его ногами за талию, и он отнес меня под густую крону дуба. Стригой прижал меня к толстому стволу, и я ощутила его возбуждение у себя между ног.

– Однажды мы займемся любовью в моей постели, – пообещал он, – но сейчас… Не могу больше ждать.

Я уже возилась с застежкой его штанов:

– И я не могу.

Стригой тихо рассмеялся:

– Ты меня погубишь!

– Не сегодня. Обещаю.

Он опять меня поцеловал. Этот поцелуй был не таким жадным, как предыдущие, а более медленным, нежным. Как будто этим прикосновением губ Николай хотел объяснить все, что стояло между нами. Я так же без слов отвечала губами и пальцами. Мы не спеша раздевали друг друга. Под его левой ключицей я обнаружила татуировку. Amor numquam moritur. Любовь никогда не умирает. Он сказал это своему отцу, когда тот лежал на смертном одре. Я покрыла девиз его семьи мягкими поцелуями. Николай уложил меня на свой плащ. Он целовал каждую клеточку моего тела, исследовал меня заново, после чего раздвинул ноги и поцеловал в самое сокровенное место. Моя душа задрожала беззвучной мелодией, которая словно разнеслась по лесу. В этом лесу случилось нечто ужасное, и тем не менее я с абсолютной уверенностью знала, что Великая Богиня одобряла то, что мы воздавали здесь должное жизни. Ласки Николая сводили меня с ума. Его пальцы танцевали внутри меня. Потом он осторожно проникал в меня языком, снова и снова, пока я не начала умолять его слиться со мной. Он попросил меня набраться терпения. Распалял все сильнее. Дразнил то нежнее, то жестче, и наконец, когда мое тело было напряжено до предела, я, задыхаясь, взмолилась о пощаде. Николай погрузился в меня одним-единственным толчком, и небо приняло мой полный наслаждения крик.

Он оставался во мне, пока не успокоилось мое сердцебиение. Затем нежно поцеловал и помог одеться. Укутав меня в свой мокрый плащ, Николай уже собирался взять меня на руки, чтобы отнести обратно, но я положила руки ему на грудь. Он должен наконец узнать правду.

– Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, – тихо заговорила я. Дождь стих до слабой мороси. – Я уже давно хотела тебе рассказать, но… – я подняла на него взгляд. Глаза Николая сияли теплом. – Не хочу, чтобы однажды ты это выяснил и подумал, что я намеренно обманывала тебя. До сих пор я скрывала это от тебя только потому, что этот секрет защищает меня. Меня, Лупу и Кирилла.

Он положил ладонь мне на щеку:

– Просто скажи мне. Если это ради твоей защиты, я сохраню все в тайне. Меньше всего я хочу, чтобы тебе кто-нибудь навредил.

– Мой отец не был человеком, – начала я. – Это ложь. Он был викканином. Так же как и моя мать. – Все это время неотрывно смотрела ему в глаза. – Она входила в ковен Пател, а ее отец – Раду. – Я видела, что Николай все понял, но он не отпрянул от меня. Наоборот. В его глазах вспыхнуло понимание, и я чуть не разрыдалась от облегчения. – Я его внучка. А Лупа и Кирилл – мои брат и сестра, – поспешно добавила я. – Селеста убила наших родителей, и Раду спрятал нас от нее. Меня он отправил к людям. – Я вздохнула. – Теперь ты знаешь. Извини. Я не могла сказать тебе раньше. – Поскольку боялась, что после этого Николай от меня отвернется, ведь по моим венам текла кровь человека, которого он ненавидел.

Вместо ответа стригой прижался ко мне губами и снова поцеловал. Медленно и нежно. Меня захлестнуло бесконечное облегчение. Мне следовало бы знать, что он не откажется от меня. Не этот мужчина.

– Мы никому об этом не скажем, – решил он затем. – Спасибо, что доверилась мне, – почти торжественно произнес Николай. А потом понес меня под дождем обратно к замку.

В высоком дверном проеме, качая головой, стояла Бредика.

– Я хочу знать, чем вы там занимались в такую погоду?

– Лучше не надо. Валеа нужно принять ванну. – Николай поставил меня на ноги и подтолкнул внутрь.

– Ну, дорогу ты знаешь, – многозначительно заявила Бредика. – Я пришлю Амелию. Она ей поможет и приготовит противозачаточный чай. Разве что ты не хочешь попросить об этом своего брата.

Я усмехнулась и увидела, как ведьма спрятала улыбку.

– Будет здорово, если Амелия мне его принесет. Большое спасибо.

Часть меня надеялась, что Николай пойдет со мной в ванную, другая же часть хотела спокойно обдумать то, что сейчас случилось. С понимающей улыбкой стригой проводил меня до комнаты в нашем крыле, где я еще не бывала, и открыл дверь. За ней скрывалась по-настоящему роскошная ванная.

– Удачи, Валеа, – пробормотал Николай мне на ухо. На мгновение я почувствовала его губы на своих мокрых волосах, прежде чем он широким шагом ушел прочь.

На следующий день Селия так плохо себя чувствовала, что не смогла встать с кровати. Ночью у нее шла кровь из носа, чего я совершенно не ожидала от стригоя. Я привела на помощь Кирилла, и у него получилось остановить кровотечение. Брат старался не показывать свою тревогу Селии и Алексею, который ему помогал, но меня ему обмануть не удалось. Горечь читалась в его глазах. То же выражение в них появлялось, когда в детстве ему становилось ясно, что он не сумеет спасти больное животное. Боль и беспомощность доводили его до слез. В таких случаях папа всегда брал его с собой в лес, пока мама хоронила зверя. Сострадание – одна из главных черт характера Кирилла.

После ужина я принесла Селии тарелку с ее любимыми блюдами в надежде, что она что-нибудь съест, но, когда я вернулась, она уже спала. Алексей сидел у ее постели и держал девушку за руку.

– Где Кирилл? – спросила я.

– В лаборатории, готовит мазь, чтобы ей стало легче дышать. И принесет что-нибудь от боли.

Я села на свою кровать.

– Селия говорила, что из-за болезни чувствует, будто превращается в обычного человека. У вас у всех так, или только у нее, потому что она рождена?

Он пожал плечами:

– Мне так не кажется, но мы стали гораздо уязвимее, нам опять нужно дышать, есть – все эти обычные вещи. Возможно, она права.

– По чему ты больше всего скучаешь? – я подтянула к себе ноги.

– По полетам, – без раздумий ответил стригой. – Это было потрясающе.

– Однажды вы вернете себе магию, ни одно проклятие не держится вечно. Ты же понимаешь?

– Конечно, но тогда для нас может быть уже слишком поздно. Для Селии почти наверняка. Посмотри на нее. В ней кипела жизнь. Я виноват в том, что тогда она ушла с друзьями. Она хотела отправиться на охоту со мной. Мы бы поймали косулю или волка. Но мне не хотелось. Я договорился с Кириллом. – Он потер лицо обеими руками. – Каким же я был идиотом. Никогда себе не прощу.

– Селия сама приняла это решение, – тихо сказала я. – И она знает, что ты ее любишь. Иногда этого должно быть достаточно. Она бы не хотела, чтобы ты винил себя.

– Я знаю. – Он горько рассмеялся. – Но все равно виню. Ты мне нравишься, Валеа. Очень нравишься, и я рад, что ты с ней в эти последние дни.

Кирилл открыл дверь и прервал наш разговор.

– Простите, меня задержали. Три ведьмака Селесты заявились в лабораторию и устроили там дебош.

Алексей выпрямился в полный рост, в его глазах полыхнула жажда крови.

– Они что-то сделали тебе?

Кирилл покачал головой:

– Нет. Они нацелились на двух ведьм, которые собирались приготовить приворотное зелье. – Он закатил глаза. – Ярон подошел вовремя и разрядил обстановку.

– Позавчера они привязались к двум викканам, – рассказала я. – В зале для завтраков. Оба уехали.

– Вероятно, в этом и заключается цель их атак, – произнес Алексей. – Не ходите больше по замку по одному. Берите с собой Лупу, она одна сеет страх и ужас за троих виккан.

Селия открыла глаза.

– Я могу оставить тебя наедине с этими двумя? – спросила я у нее.

– Естественно. Я за ними присмотрю, – прошептала она. – Если придут ведьмаки, то получат от меня хук справа.

– Постарайся не искалечить их слишком сильно. И не забудь что-нибудь съесть. – А потом я ушла, пока Селия не увидела, как сильно меня расстраивает ее плохое самочувствие.

Я прошлась по коридорам, однако сестру долго искать не пришлось. Издалека доносился рев и пахло горящей магией. Шум доносился из холла. Я бросилась вниз по лестнице, где Лупа сражалась с Адрианом. Ведьмак носился вокруг нее на метле и пробовал сковать ее заклинанием, но сестра была быстрее. Она уворачивалась от него, отпрыгивала и швыряла в него маленькие огненные молнии, которые вылетали из кончиков ее пальцев. Безобидные чары, которым ее научил папа. Большинство собравшихся зрителей болели за нее, хотя было ясно, что это лишь сильнее злило Адриана. Он и так уронил себя во время визита Селесты. Лупа не сможет его долго дразнить, скоро он ударит каким-нибудь проклятием, которое серьезно ей навредит. Лупа играла с огнем, но ее это не волновало. Пусть я и не одобряла ее действий, все же не удержалась от ухмылки, когда тщательно уложенные белые волосы Адриана внезапно вспыхнули фиолетовым пламенем. Смех стал громче. Адриан судорожно пытался потушить огонь рукой, однако потерял контроль над метлой. Прежде чем он врезался в окно, Лупа остановила его одним движением, а потом над головой Адриана возникло ведро воды, которое тут же на него опрокинулось. После этого ведьмак стал похож на мокрого пуделя. По лицу фиолетовыми полосами потекла краска.

– Надеюсь, это послужит тебе уроком. Больше не нападай на того, кто слабее тебя. Это недостойно даже ведьмака, – заявила она, развернулась и под аплодисменты присутствующих покинула поле боя.

Сестра ухмыльнулась, заметив меня на лестнице, и поставила ногу на первую ступень. Внезапно вокруг ее головы появился водный пузырь. Она распахнула глаза и схватилась за горло, которое безжалостно сдавила вода. Я побежала вниз по ступенькам. Смех прекратился. Ее лицо потемнело, Лупа тщетно пыталась вдохнуть. Я попробовала лопнуть пузырь, но вода двигалась под моими пальцами, как желеобразная субстанция, меняла форму, все плотнее сжимаясь вокруг лица моей сестры. У нее посинели губы, глаза вылезали из орбит. И вдруг в воздухе сверкнула молния, разорвавшая пузырь. Лупа упала мне на руки, и мы вместе рухнули на пол.

– Что ж, если все повеселились, – раздался голос Бредики, – предлагаю вам вернуться к работе.

Холл наполнился шумом поспешных удаляющихся шагов. В поле моего зрения появилась пара сапог.

– Однажды ты за это заплатишь, викканка, – зло сказал Адриан. – Мы вас растопчем. Всех вас.

– У червя нет ног, идиот, – охрипшим голосом ответила Лупа.

Прежде чем Адриан успел ее пнуть, его ноги оторвались от земли, и ведьмак жестко приземлился на задницу.

– Я отдала приказ, – произнесла Бредика, которая теперь стояла рядом с нами. – У тебя только два варианта, Адриан. Либо ты забиваешься в самый дальний угол библиотеки, либо покидаешь Карайман.

Он встал.

– Ты еще пожалеешь, что защищаешь их, – прошипел он, уходя.

– Не нужно было его провоцировать, – строго сказала ведьма Лупе, чей цвет лица вернулся к изначальному, хотя она все еще судорожно дышала.

– Он заслужил, – откликнулась та и оперлась на меня, чтобы подняться.

– Это не имеет значения. Если не научишься контролировать свои эмоции, ты очень быстро погибнешь в этой войне. Мелинда хочет вас видеть вас обеих. Ее кабинет сегодня можно найти на третьем этаже, в пятом коридоре. – С этими словами управляющая уплыла, не касаясь ногами пола. Интересно, заметила ли она вообще, как передвигалась, потому что от меня не укрылся гнев в ее глазах.

– Этот слабак не владеет такой магией, – процедила Лупа.

– Да, – согласилась я и подняла взгляд.

Наверху лестницы стояли три ведьмака Селесты с опущенными головами и спрятанными в рукава плащей руками. Они выстроились стеной, и от этого зрелища у меня на затылке волосы встали дыбом. Под капюшонами, там, где должны быть глаза, тлели угли. Затем они развернулись и абсолютно синхронными движениями пошли прочь.

– Пойдем к Мелинде, – скомандовала я, и в виде исключения Лупа не стала возражать.

Мы быстро миновали один коридор за другим, не встретив никого по пути. Перед дверью кабинета Мелинды мы ненадолго замерли, и я подняла руку, чтобы постучать, но дверь уже распахнулась.

– Проходите, – произнесла она. – Смелость и глупость ходят рядом.

– Заткнись, – рявкнула на дверь Лупа, но густо покраснела.

Та захлопнулась, подтолкнув ее. Лупа споткнулась и чуть не упала.

– Умная дверь, – пробормотала я.

Глава 18

ЗАМОК КАРАЙМАН

ПЕРЕД БЕЛЬТАЙНОМ

Ведьмы нигде не было видно. Однако на ее столе стояла чашка с чаем, над которой поднимался пар, а книга неторопливо перелистывала страницу за страницей, как будто ее кто-то читал.

– Если я передам Раду, что ты натворила, – в кресле за письменным столом начали постепенно появляться очертания Мелинды, – он прикажет тебе вернуться в Раску. Ты этого хочешь, девочка, или хочешь и дальше защищать своего брата? Он не так храбр, как ты, и не так талантлив. Ты упорно трудилась последние несколько недель. При иных обстоятельствах я бы предложила тебе место библиотекаря в библиотеке Нексора. Тогда тебе больше не пришлось бы тайком туда прокрадываться. – К этим словам ее фигура полностью проявилась. Испытующий взгляд директрисы блуждал между нами. Вздохнув, она поднялась и направилась к нам. На ней было простое белое платье, задняя часть которого тянулась по полу как шлейф. За ней летел люмин, от света которого ее волосы сверкали, словно огни Бельтайна. Прямо перед нами ведьма остановилась. – Слышала, вы нашли место, где убили Софию.

– Да, – ответила я. – Нашли. Николай тебе рассказал?

– Он заходил, да. Просил меня отправить всех участников съезда по домам или, по крайней мере, сообщить им о смерти Софии.

Лупа скрестила руки на груди:

– Но ты этого не сделаешь.

Мелинда неспешно подошла к окну и выглянула на улицу:

– Будет очень неразумно вызывать волнение в данный момент, а оно возникнет, если отослать вас домой перед Бельтайном. Разумеется, каждый волен сам покинуть Карайман, но официально я этого требовать не буду. Это лишь сыграет на руку Селесте.

– Что она задумала? – спросила я.

– Первым делом королева хочет получить обратно Карайман, и я не знаю, сколько еще смогу отказывать ей в этом желании. – Она провела пальцем по оконному стеклу. – Этот замок – и мой дом тоже, но если Селеста вернется, мне придется уйти.

Было ясно видно, как трудно ей будет это сделать.

– Значит, она больше не боится Анкуту?

Мелинда отвернулась и оперлась обеими руками о подоконник.

– Моя сестра больше ничего не боится. Это и делает ее такой опасной. Дух Анкуты уже не может причинить ей вреда. Теперь у нее есть все, чего когда-либо жаждало ее сердце. Ну, почти все.

Я нахмурилась:

– Это Селеста убила и вскрыла Софию? Если у нее все есть, чего тогда она хотела от нее?

– София была хорошей девушкой и обладала большим потенциалом, – уклонилась от ответа на вопрос Мелинда. – Она занималась нашей Хроникой обстоятельней, чем все остальные. – Она повернулась к нам. – Большинство из вас приезжают сюда не ради учебы, я это прекрасно понимаю, но учеба никогда и не была основной причиной, ради которой я устраивала эти встречи.

– Друзья могут превратиться во врагов, – заметила Лупа. – Иногда сильнее ненавидишь того, кто близок, чем того, кто тебе безразличен.

– И я всегда это понимала.

– Ты давала Софии какое-нибудь особенное задание? – спросила я, поскольку все еще желала получить ответы. – Что она делала в южном крыле?

Мелинда побледнела, покачав головой.

– Я никогда бы ее туда не отправила. Даже я не пошла бы в южное крыло. Тот, кто пробудет там слишком долго, неизбежно замерзнет насмерть. Ведьмаки Селесты пытались задушить тебя водными чарами? – сменив тему, обратилась директриса к Лупе.

Та потерла шею, на которой уже начали темнеть синяки от водяного пузыря.

– Это предупреждение. Если бы они правда собирались убить тебя, то Бредика не смогла бы тебя спасти.

Позади нее распахнулось окно, и влетел белый голубь. Порыв ветра взметнул светлые занавески, превратив птицу в свиток пергамента.

– Послание из Ониксовой крепости? – с любопытством спросила Лупа, пока Мелинда читала сообщение.

– Моя дражайшая сестра приглашает меня к себе. Полагаю, Николай Лазарь и Раду Пател получили аналогичные письма. Если мы хотим расстроить ее планы, то у нас заканчивается время. – Мелинда вернулась к своему столу и положила на него пергамент. – Мы должны встретиться с ней через три недели. Официально она хочет отпраздновать свое возвращение и продлить наш союз.

– Как ей удалось украсть у стригоев бессмертие и присвоить их магию? – вырвался у меня самый важный вопрос. – Кто ей помогал? Как такое вообще возможно? Мы можем как-то это обратить?

Мелинда склонилась над столом и так пристально на меня посмотрела, словно пыталась прочесть каждую мысль.

– Для моей сестры нет ничего невозможного, и я сомневаюсь, что тебе удастся то, что уже пробовали сделать куда более опытные виккане и ведьмаки.

Естественно, они пытались, но мне плевать. Я все равно испробую все, что в моих силах.

– На спине Софии вырезали гептаграмму. Это может иметь какое-то отношение к проклятию стригоев?

– Не представляю какое. – Она снова свернула пергамент. – Вы можете идти, но позволь дать тебе совет, Валеа. Отправляйся с Лупой в библиотеку Нексора. Изучите парочку хороших защитных заклинаний. Раду следовало вас подготовить. Он всегда знал, что однажды она вернется. – Прежде чем я успела задать еще один вопрос, Мелинда опять стала невидимой.

– У тебя тоже сложилось впечатление, что она давно сдалась? – спросила я у Лупы, после того как мы вышли за дверь.

– Не знаю. Но в одном Мелинда права. Тебе надо научиться защищаться.

– Она говорила о нас обеих. Бесполезно насылать сиреневый огонь на волосы тому, кто угрожает тебе реальным проклятьем.

– Тогда обе научимся защищаться и сражаться, – неожиданно уступила Лупа, даже не обидевшись. – И Кирилла с собой возьмем. Он умеет делать отличные вонючие бомбы из трав, но это тоже не поможет против чар этих истуканов, которых прислала Селеста.

Я утешительно коснулась ладонью ее руки. Всего час назад сестра перепугалась до смерти. Даже она не могла просто отмахнуться от такого.

– Тогда завтра начнем?

Она кивнула:

– Я не против.

– Перед тем как ляжешь спать, пусть Кирилл приготовит тебе целебный отвар для шеи. Следы от удушения уже видны, и синяки станут еще темнее, если их не обработать.

Лупа потерла рукой шею.

– Прекрати, – огрызнулась на меня она. – Я не нуждаюсь в няньках.

– А по-моему, нуждаешься. – С этим словами я развернулась и отправилась в свою комнату. Селия крепко спала, а в кресле рядом с ее кроватью сидел Николай.

– Я тебе не помешаю, если останусь с ней?

Я помотала головой:

– Нет. Совсем нет.

Потом ушла в ванную, переоделась и легла в свою постель.

– Если станет слишком неудобно, можешь забраться ко мне под одеяло, – предложила я. – Чтобы ты себе ничего не свернул.

Стригой тихо рассмеялся:

– Спокойной ночи, Валеа.

Я потушила свечи. Огонь в камине освещал его фигуру. Улыбаясь, я закрыла глаза.

А когда я проснулась на следующее утро, то обнаружила, что моя голова лежала у него на груди, а он обнимал меня одной рукой.

Осторожно поднявшись, я хотела тихонько прокрасться в ванную. Селия, глаза которой светились радостью, усмехнулась:

– Так и знала, что он перед тобой не устоит.

– Да чтоб тебя, – заорала я на стеллаж, который преградил мне дорогу, когда я собиралась выйти из библиотеки Нексора.

Эти подземные помещения были настоящим лабиринтом, а я чересчур засиделась внизу. Лупа ушла полчаса назад, но мне непременно хотелось дочитать колдовскую книгу, где одна из прапраправнучек Нексора и Эстеры собрала все известные на тот момент несмертельные проклятия. По сравнению с этим трактат о ядах, который я проглотила вчера, казался детской книжкой. Я отодвинула стеллаж в сторону, прекрасно понимая, что он последует за мной, громко скрипя по полу. Но если я буду его игнорировать, может, ему надоест. С другого стеллажа, целясь мне в голову, упала книга и приземлилась на пол передо мной. Крошечные пальчики крепко вцепились в штанину. Я поборола желание сжечь книгу, так как эти чудовища только и ждали, что я нападу на одного из них. Если сделаю это, то они набросятся на меня, будут дергать за волосы и срывать одежду. Только вчера по замку с воплями пробежал голый молодой ведьмак. Со мной такого не случится. Я вытащила из кармана брюк кусочек сахара и бросила его под стеллаж. Книга тут же меня отпустила и поползла за ним. Проведя два дня в библиотеке Нексора, я уже задавалась вопросом, как нам вообще удастся в долгосрочной перспективе мирно сосуществовать с ведьмами, если у них даже книги такие агрессивные. Я всегда знала, что их отношение к магии кардинально отличалось от нашего, но даже не представляла, насколько сильно. Я читала о заклинаниях, которые не следовало находить, не говоря уже о том, чтобы записывать. Взобравшись по лестнице, ведущей к выходу, я кивнула молчаливому библиотекарю, который дежурил по ночам, чтобы ни один из томов не сбежал, а потом быстро пошла по затихшему замку. Ужасно, что кто-то способен лишить другого разума или даже души. По сравнению с этим способности к телепортации и аэрокинезу выглядели практически безобидно. Однако на войне такие умения могли иметь решающее преимущество, так что я ничем не пренебрегала. Впрочем, успех оставался посредственным, потому что хоть я и могла читать заклинания, без настоящей магии они ничего не давали. Я в задумчивости брела по коридору к нашей комнате. Все мои попытки привели лишь к усилению головной боли.

Комната была залита светом множества свечей, расставленных повсюду. Селия в длинной белой ночной рубашке с рюшами на воротнике сидела в своей постели. Волосы она завязала. Стригойка робко улыбнулась, когда мой взгляд упал на стол между нашими кроватями. На нем стоял шоколадный торт… По крайней мере, я предполагала, что это должен быть шоколадный торт, поскольку выглядел он как результат несчастного случая.

От волнения она закусила нижнюю губу.

– Поздравляю. Бредика и Амелия предложили помочь мне его испечь, но мне очень хотелось сделать все самой. Я подумала, что мы отпразднуем твой день рождения пижамной вечеринкой. Лупа мне рассказала. Хотя мне пришлось клещами вытягивать из нее дату.

Я растроганно улыбнулась и вместе с тем не верила своим глазам. Благодаря стараниям Кирилла ей стало гораздо лучше. Тем не менее Селия была бледна, а эти приготовления определенно отняли у нее много сил, которые она восстановила благодаря строгому постельному режиму в последние несколько дней. На этом настоял Николай и пригрозил, что в противном случае отправит ее обратно к матери. Девушка подчинилась, но перестала с ним разговаривать. Я, к сожалению, тоже, потому что бо́льшую часть времени он проводил с Алексеем и Яроном в кабинете Мелинды. Кайла рассказала мне, что директриса отговорила Николая принимать приглашение королевы. И пусть я и не видела его днем, почти каждую ночь приходил в нашу комнату. Официально чтобы проведать Селию. Но по утрам, когда я просыпалась, Николай лежал в моей постели. Увы, эти встречи оставались максимально невинными.

Со слезами на глазах я смотрела на Селию.

– Ты приготовила все это для меня?

Соседка энергично закивала:

– Лупа должна была тебя задержать, чтобы я успела.

– Даже не помню, когда в последний раз отмечала свой день рождения, – призналась я, хотя это была неправда: в ту ночь убили моих родителей. Я подошла к ней, обняла и пробормотала: – Спасибо. Большое спасибо.

Ни Кирилл, ни Лупа меня не поздравили. Но я и сама забыла про свой день рождения, потому что была очень занята. Надо завтра отнести Кириллу кусок шоколадного торта.

Селия отстранилась от меня:

– Не хочешь попробовать кусочек?

– Обязательно. Только переоденусь в ночную рубашку.

Она расплылась в улыбке, и я подхватила свои вещи. Торопливо переоделась в крохотной ванной, расчесалась и умылась. А когда вышла, Селия держала в руках тарелку с куском торта, из которого торчала маленькая свечка.

– Когда задуешь, можешь загадать желание, – торжественно объявила она.

Я взяла у нее тарелку и задумалась о своем заветном желании, как вдруг в дверь тихо постучали.

– Ты кого-то пригласила?

Селия помотала головой и пошла открывать.

– Сестренка, ты думала, что сможешь устроить вечеринку без нас? – В комнату протиснулся Алексей, и я надеялась, что с ним пришел Николай, но, к моему удивлению и радости, за спиной стригоя стоял Кирилл. – А мы как раз вовремя, – произнес Алексей. – Что ты загадала?

В детстве мы с Кириллом всегда вместе задували свечи и шептали на ухо друг другу свои желания, чем очень злили Лупу, которой никогда их не рассказывали.

– Вместе? – спросила у него я, и брат кивнул.

Я сосредоточилась на огоньке, а потом мы одновременно его задули. Моим единственным желанием было, чтобы нам никогда больше не пришлось праздновать день рождения порознь. Кирилл не сводил с меня глаз и выглядел так, словно хотел убежать и одновременно обнять меня и никогда больше не отпускать.

– Пусть твое будущее будет наполнено счастьем и любовью, – сказал он и достал что-то из-под куртки. Оно извивалось у него в руке и мяукало. От удивления у меня округлились глаза. – Я нашел его в конюшне, – добавил брат. – Подумал, он тебе понравится.

– Котенок? – я обвила его руками, и он застыл. Но я не отпускала, пока он тоже меня не обнял и не прижал к себе. – Это лучший подарок, который мне когда-либо делали, – заявила я. – А у меня ничего нет для тебя.

Теперь Алексей изумленно выгнул бровь.

– Почему ты не сказал мне, что у тебя тоже день рождения? – с упреком спросил он.

– Потому что я не праздную свой день рождения, – осипшим голосом откликнулся Кирилл и отстранился от меня.

– А сегодня празднуешь. А нам дадут по кусочку? – повернулся стригой к сестре и чмокнул ее в макушку. – Пахнет вкусно.

Она просияла:

– Если хочешь.

– Шутишь, что ли? – Алексей плюхнулся на ее кровать. – Кто может устоять перед куском самодельного шоколадного торта? Иди сюда, Кирилл. Не стой столбом. Если бы я знал, то принес бы чего-нибудь выпить.

Кирилл сел рядом с ним:

– Это и так уже лучший день рождения из всех, что у меня были за очень много лет.

Я опустила котенка на пол, и он тут же начал изучать новую территорию.

Селия протянула Кириллу тарелку:

– Ты тоже что-то загадал? Я могла бы воткнуть в торт вторую свечку, – вслух рассуждала она. Ее энтузиазм просто умилителен.

Кирилл посмотрел на десерт, а я не могла отделаться от мысли, что он, как и я, не отмечал день рождения с тех пор, как нас разлучили.

– У меня даже есть бутылка вина, – добавила Селия, и у нее почти порозовели щеки.

Радость от того, что ее сюрприз удался, буквально читалась у нее на лице. Она отвернулась, чтобы вытащить бутылку из тумбочки. Алексей посмотрел на сестру с такой нежностью и грустью, что у меня защемило сердце. Кирилл сжал ему руку. Алексей улыбнулся, но улыбка получилась далеко не такой беззаботной, как та, которую он обычно нам демонстрировал. Но лицо Кирилла светилось такой уверенностью, что Алексей расслабился. Однако даже мой брат был бессилен против проклятия Селесты. Селия умрет, и единственное, что мы могли сделать, – это быть рядом с ней в эти последние дни и недели. После Бельтайна Николай отвезет девушку обратно к матери. Я больше никогда ее не увижу, а с ним, вероятно, встречусь на поле боя. Оставалось лишь надеяться, что мы будем сражаться на одной стороне. Впрочем, сейчас мне не хотелось думать ни о проклятии, ни о предстоящей войне. Я решила, что тревожиться буду завтра.

Мы ели торт, пили вино, а мы с Селией смеялись и спорили о том, у кого на коленях должен сидеть котенок.

– Ему нужно имя, – решил Алексей.

– Как насчет Мило? – предложила Селия. – Милый.

Кирилл кивнул:

– Мне нравится. Ему подходит.

Мы хохотали над тем, как умело Алексей пародировал одного из библиотекарей, который встречал нас одним и тем же предупреждением всякий раз, когда мы приходили в библиотеку Эстеры, когда послышался стук в дверь. После моего «войдите» в комнату вошел Николай. Его внимательный взгляд скользнул по каждому из нас и остановился на Селии.

– Как ты себя чувствуешь?

Губы у нее стали такими же белыми, как и кожа, но на них расцвела улыбка.

– Давно не чувствовала себя так хорошо.

– Повеселилась?

– Да, очень. Спасибо, что помог мне все подготовить.

Это он сделал? Я улыбнулась.

Алексей встал с кровати сестры:

– Что ж, значит, вечеринка окончена? Тебе пора спать.

Кирилл тоже поднялся и теперь нерешительно переминался с ноги на ногу.

– Хорошо посидели, – тихо произнес он. – Я рад, что Алексей уговорил меня пойти с ним. – Брат подался вперед и быстро поцеловал меня в щеку.

– А я рада, что ты пришел, – откликнулась я.

– У меня есть еще один сюрприз, – объявил Николай и посмотрел на меня.

– Сюрприз? – у Селии засветились глаза.

Он нерешительно кивнул, хотя давно уже принял решение.

– Мы идем в лес.

Я изумленно покачала головой:

– Сейчас? Сейчас ведь глубокая ночь.

Алексей все еще стоял, прислонившись к дверному косяку, а Кирилл задержался с ним рядом.

– А на кого распространяется сюрприз? – спросил Алексей. – Только на Валеа?

– Нет, на всех, кто захочет пойти. Мелинда разрешила. Назовем это своего рода репетицией Бельтайна.

Я усмехнулась:

– Нельзя отрепетировать Бельтайн. Еще даже не полнолуние. – Я осеклась, заметив боль в глазах Николая. Это сюрприз вовсе не для меня, а для Селии. – Но я все равно в деле, – поспешно выпалила я.

Он не верил, что его сестра продержится до тех пор, и хотел порадовать ее. Она специально приехала ради этой ночи, до которой ей уже не дожить. Мое сердце сжалось от горя.

Николай благодарно улыбнулся:

– Тогда одевайтесь теплее. Мы приведем лошадей. – Он прогнал Николая и Алексея из комнаты.

Минуту спустя пришла Кайла.

– Я вам помогу. – У нее через локоть было перекинуто великолепное белое платье. – Для тебя, – пояснила она. – Твои вещи всегда такие практичные. – Ее презрительный взгляд упал на мою ночную рубашку, что очень меня насмешило. Кайла даже пыль вытирать ею не стала бы.

– Это проверка, – ухмыльнулась я. – Я выйду замуж только за мужчину, который поведет меня к алтарю даже в этом.

Селия взвизгнула от смеха.

– Тогда тебе придется найти единственного мужчину в мире, который выберет тебя ушами, а не глазами, – ответила Кайла. – Удачи в поисках.

– Да ладно тебе. Магнус захотел бы тебя даже в лохмотьях.

Стригойка высокомерно посмотрела на меня:

– Конечно, но голой я ему нравлюсь больше всего.

Теперь уже расхохотались все мы. Я подхватила платье, чтобы переодеться, после чего Кайла велела мне сесть за письменный стол и принялась расчесывать и заплетать мои волосы.

– А на настоящем Бельтайне вы действительно раздеваетесь догола и прыгаете через костер? – Селия надела свое платье из чудесного синего бархата, накинув поверх плащ поплотнее. Ее немного трясло. Но ничто не смогло бы помешать ей отправиться с нами. От волнения у Селии светились глаза.

Я подавилась водой, которую в этот момент пила, и смогла ответить только через некоторое время.

– Ну, я точно не раздеваюсь и, честно говоря, не знаю. Я еще никогда не участвовала в ритуале Бельтайна. Люди не отмечают этот праздник.

– Насчет Лупы я практически уверена, – продолжила вслух рассуждать Селия. – Она, наверное, сразу скинет всю свою одежду.

Я ухмыльнулась:

– Вполне возможно.

Кайла взяла со стола несколько невидимок и начала укладывать мои косы вокруг головы.

– Николаю больше нравится, когда она распускает волосы, – мягко заметила Селия.

– Как хорошо, что это не имеет значения, – ответила Кайла. – И я думаю, больше всего ему понравится, если они не будут пахнуть паленым.

Селия лишь пожала плечами и нанесла немного краски на бледные щеки.

– А правда, что Рогатый Бог каждый год выбирает девственницу, чтобы слиться с ней в Бельтайн? Ты бы пошла с ним, если бы он тебя выбрал?

– Конечно, нет. Меня не волнует секс с мужчиной во время ритуала. Никого из виккан не заставляют делать это против их воли. Это полностью противоречит нашим убеждениям. – Я увидела в отражении зеркала, как они обменялись скептичными взглядами, и закатила глаза. – Я знаю, какие страшилки вы рассказываете друг другу о наших ритуалах. Мы празднуем приход лета и прощаемся с весной. Единственная опасность – это майский крюшон.

Селия захлопала в ладоши:

– Надеюсь, мы будем танцевать.

– Ты должна пообещать, что не будешь перенапрягаться, – встревоженно сказала Кайла. – Просто получай удовольствие, а если закружится голова, сядь у огня и отдохни. И выпей всего глоточек крюшона, не больше. Если тебе станет еще хуже, Николай завтра же отправит тебя домой.

– Я найду способ вернуться. Я больна и понимаю, что он переживает, но не собираюсь все оставшееся у меня время пролежать в постели, пока мама будет хлопотать вокруг. Если он потребует от меня этого, то я сама положу конец всему. – Она вскочила так резко, что покачнулась.

Кайла моментально оказалась возле нее и поддержала за плечи.

– Успокойся. Он просто боится за тебя и не хочет потерять.

– Я тоже не хочу его потерять. Не хочу потерять никого из вас, – выдохнула она. – Но давайте не будем обманывать себя. Это случится. Думаете, я этого не знаю?

Мы с Кайлой смущенно переглянулись.

– Тогда будем праздновать и танцевать. Возможно, это последняя возможность для всех нас, – произнесла я и протянула ей руку. Я не боялась смерти, поскольку знала, что однажды моя душа переродится. Но стригоев это не утешало. А смерть тяжелее всего для тех, кто оставался в мире живых.

Перед дверью ждали Николай, Ярон и, к моему удивлению, еще Альва и Элени. Все трое держали в руках свои метлы. Судя по всему, Николай пригласил половину замка.

– Надеюсь, в этом платье меня никто не примет за девственницу, – между тем ворчала Альва и с легкой завистью покосилась на мое. – Мама настояла на том, чтобы я его взяла.

Небольшой кусочек ткани, который выглядывал из-под ее плаща, был белым и сверкал в свете факелов, висящих на стенах. А декольте поражало воображение.

Элени, рассмеявшись, ткнула ее локтем:

– Об этом можешь не беспокоиться. Такое платье никого не введет в заблуждение.

– Она бы точно пошла с Рогатым Богом, – прошептала мне Селия.

– Конечно, пошла бы. Соединиться с ним – большая честь, – с надменной улыбкой заявила Альва. – Тем более у костров Караймана. Я целый год буду королевой Бельтайна.

– Бельтайн приносит настоящую радость, только если празднуешь не в одиночестве, – виновато сказал Ярон Селии и подмигнул.

Стригойка просияла:

– Я так волнуюсь.

Николай протянул ей руку.

– Не пойду же я на Бельтайн с братом, – упрекнула его она и взяла под руку Ярона. – Даже если это всего лишь репетиция. Можно мне полететь с тобой на метле?

– Если брат разрешит. – Ярон засмеялся. Его привычная серьезность исчезла. Николай сделал подарок всем нам.

– Если он тебя не уронит, то можно, – отозвался тот.

Селия округлила глаза и повисла у него на шее.

– Ты правда разрешишь мне полетать? – еще раз переспросила она.

– Это будет не так, как с крыльями, – с тоской напомнил он ей.

– Мне все равно. Я снова почувствую запах звездного неба. – Девушка буквально прыгнула обратно к Ярону, который заботливо приобнял ее одной рукой.

– И о чем я только думал? – тихо спросил у меня Николай.

– О том, что хочешь устроить своей сестре незабываемую ночь, – ответила я, взглянув на него и желая избавить его от страха за Селию. – Что бы ни случилось. Эта ночь будет вечной. Ее душа не забудет, как сильно ты ее любил. Бельтайн – мирный праздник. Сегодня ночью позволь ей делать то, что она захочет. Пусть танцует, пьет майский крюшон, летает на метле, целуется и… – я замолчала, когда у него в глазах вспыхнуло негодование. – От поцелуев, наверное, можно отказаться, – поддразнила его я.

Стригой наклонился ко мне. Его голос ласкал меня, словно бархат.

– А тебя можно кому-нибудь целовать? – на мгновение он, казалось, забыл о своих тревогах.

– У костров все возможно.

– Приятно знать. – Выпрямившись во весь рост, он двинулся рядом со мной. Тьма окутывала его, как ночное небо – луну, но улыбка сияла ярче солнца.

Мы дошли до открытых дверей главного входа, где нас уже ждали Цербер и еще одна лошадь.

Николай повернулся к Ярону:

– Ты гарантируешь мне ее безопасность?

– Она нигде не будет в большей безопасности, чем со мной, – серьезно ответил молодой ведьмак, и для моих ушей эти слова прозвучали как предзнаменование.

– Мы поедем верхом, – обратился он ко мне, когда Ярон сел на метлу и объяснил Селии, как держаться и подстраиваться под движения полета. – Это будет не так увлекательно, как на метле.

– Да кому нужны эти полеты? – будь моя воля, я бы уехала с ним на лошади на край света.

У него на лице промелькнуло странное выражение. Он поднял меня на коня, сел позади и прижал к себе, устроив между своих бедер.

– Однажды, – пообещал он, – я полечу с тобой, и после этого тебе больше никогда не захочется ничего другого.

– Правда ничего? – поддразнила его я, устраиваясь между его ног со всеми удобствами.

Негромко застонав, он уткнулся лицом в мою замысловатую прическу.

– Если не прекратишь, я утащу тебя обратно в замок, и тогда мы отпразднуем Бельтайн наедине. Есть еще парочка вещей, которые мы не пробовали.

От его дыхания вдоль моего позвоночника пробежала горячая дрожь. Я хотела сказать, что согласна на его предложение, но Цербер уже галопом понесся вперед.

Селия взвизгнула от удовольствия, когда Ярон оттолкнулся и взмыл вместе с ней в ночное небо. За ними последовали Элени и Альва.

Кайла скакала по долине перед нами. Я закрыла глаза и полностью сконцентрировалась на руке Николая на моем животе и его щеке, прижатой к моей. Если чуть-чуть повернуть голову, можно почувствовать его губы. Все тело покалывало от волнения. Несмотря на ветер, я ощущала его дыхание и мечтала ускакать с ним отсюда прочь. Куда-нибудь, где нет никаких проклятий и королевы ведьм, где будем только мы двое.

Мы добрались до опушки, однако Николай не остановился, а направил коня глубже в лес. Вокруг нас перешептывались деревья, а из-за крон выглядывал полумесяц. Я слышала тихий смех, но никого не видела. Чем дальше мы продвигались, чем темнее вокруг становилось. Время от времени между деревьями вспыхивал свет, но мы ехали дальше, пока не оказались на поляне, где горел настоящий костер. Здесь собрались почти все ведьмы, стригои и виккане, которые еще оставались в Караймане. К счастью, ни Адриана, ни его шайки рядом не наблюдалось.

– Ты заставил всех праздновать с нами репетицию Бельтайна? – развеселившись, спросила я.

– Мне не пришлось никого заставлять. Хватило упоминания об известном майском крюшоне Бредики. И все сразу бросились готовиться.

– Как красиво, – благоговейно произнесла я.

Поляна находилась на берегу пруда. Над водой и в воздухе парили люмины, постоянно меняя свет и заливая все вокруг волшебным светом. Некоторые из них были такими маленькими, что походили на светлячков. Другие, как разноцветные гирлянды, свисали с ветвей дубов, которые окружали поляну. Что-то ударилось о воду, и Николай застонал.

– Если они уже прыгают в воду, то я даже знать не хочу, насколько все будут раскрепощены через пару часов. Так что, пожалуйста, следи за крюшоном. – Николай поставил меня на землю, и я сразу затосковала по его объятиям. Он тоже спустился, связал поводья и отпустил коня. Позже Цербер сам найдет дорогу обратно.

– А что насчет ведьмаков Селесты? – у меня не получилось скрыть в голосе страх. – Они не придут, чтобы нам помешать?

– Они сегодня улетели в Ониксовую крепость. Это плохой знак, но когда я попросил Мелинду разрешить нам этот праздник, она сразу согласилась. – Он взял меня за руку.

– Потому что не уверена, состоится ли праздник в следующем году?

– Потому что не знает, как долго мы еще здесь пробудем, – мрачно откликнулся он. – Никто из нас не знает, что будет в следующем году… или даже завтра.

– Тебе срочно необходимо глотнуть крюшона, ворчун. – А еще пару-тройку позитивных мыслей и поцелуй. Спрятав улыбку, я решила сегодня ночью подарить ему все это и немного больше.

Ярон и Селия стояли с Кайлой и Иваном, Селия буквально сияла. Когда мы подошли к ним, Алексей протянул ей стакан крюшона.

– Разбавленный, – заверил он брата, а Селии хватило ума не спорить. От полета у нее раскраснелись щеки, и я не сомневалась, что она собрала все свои силы, чтобы насладиться этой ночью. – Стригоям запрещается принимать участие в официальных празднованиях Бельтайна в Караймане, – поделился со мной Алексей. – Так что для всех нас это новый опыт.

– Полагаю, ты все равно каждый год пробирался в лес, – подмигнула ему я.

– Естественно. – К нам присоединился Кирилл. Как и все мужчины – и виккане, и ведьмаки, – он надел белые льняные штаны и белую рубашку. А когда он повернулся ко мне, я увидела на его лице замысловатые бирюзовые узоры, которые тянулись по лбу и щекам. Солнце, связанное с тройной луной. Единство Богини и Бога.

– Кто-то же должен был за тобой присматривать, – ответил Алексей. – Этот крюшон… – он сделал большой глоток. – Легко потерять контроль с непривычки.

– Вот поэтому я никогда его и не пью, – парировал мой брат. – Бредика подмешивает туда немного коварного порошка мандрагоры. Благодаря ему на одну ночь забываешь обо всем, что тебя беспокоит.

– Тогда мне бы целую бочку крюшона. – Стригой ухмыльнулся. – Я о многом хочу забыть, причем надолго. Не только на одну ночь.

Это я понимала лучше, чем, вероятно, предполагал Алексей.

– А у тебя нет такого желания? – повернулась я к брату.

– Я не люблю терять контроль, – отозвался он. – И хорошо, если хотя бы некоторые из нас останутся в здравом уме.

– Это точно буду не я. – Алексей ободряюще улыбнулся ему и потянул Селию к огню. Ярон по-прежнему держал в руках метлу и встревоженно смотрел им вслед.

– С твоей стороны было очень мило полететь с ней, – сказала я.

– Это меньшее, что я мог для нее сделать.

Мимо нас пробежали смеющиеся Вито и Лупа. Они устремились к костру. На щеке ведьмака красовался нарисованный черными чернилами искаженный трискелион. Символ прошлого, настоящего и будущего. Все остальные отошли с дороги, когда эти двое с криком приблизились к огню и, держась за руки, перепрыгнули через него. Краем глаза я заметила, как Ярон что-то шепнул, когда подол платья Лупы оказался слишком близко к пламени.

– Скорее всего, тебе придется заниматься этим всю ночь.

Он рассмеялся:

– Не думаю. Большинству буквально не терпится загореться, чтобы сорвать с себя одежду и прыгнуть в пруд.

– Тогда пойду взбодрю того угрюмого парня на опушке. Чтобы никто другой не затащил его в воду, – попрощалась Кайла.

Только сейчас я заметила Магнуса, на лице которого читалась озабоченность. Он наблюдал за происходящим с большим скептицизмом. Корбий тоже был одет в белое, но красный шарф ярко выделялся на фоне рубашки.

– Как насчет стаканчика крюшона? – тихо спросил Николай. – Обещаю, до конца ночи ты пожалеешь, если не выпьешь хотя бы один.

– Тогда рискну небольшой порцией коварной мандрагоры и посмотрю, что будет.

Он приподнял одну бровь, но потом взял меня за руку и повел к столу, за которым Бредика и Амелия разливали крюшон.

– Осторожно, – предупредила меня Бредика. – Получилось крепковато. И все время оставайся у костра. Не ходи одна в лес.

– Не буду, – пообещала я и пригубила напиток. На языке появился привкус подмаренника, сахара, ванили и чего-то терпкого. Видимо, мандрагоры. Николай весело усмехнулся, когда я сделала большой глоток.

Лупа и Вито направились к нам. Ведьмак подвел глаза черной краской, и его голубые волосы отливали почти бирюзовым цветом.

– Это было не обязательно, – укоризненно заявила сестра Ярону, который снова присоединился к нам. – Пара-тройка искр еще никому не повредила. Красивое платье, – повернулась она ко мне.

– Мне его Кайла одолжила.

– Мое красивее, – заявила Лупа, ухмыльнувшись Ивану, который прислонился к дереву у меня за спиной и хмуро смотрел на нее.

– Потому что у тебя под ним ничего нет, – сухо ответил стригой, и я поперхнулась крюшоном, обрызгав белую рубашку Вито.

Потом запоздало прикрыла рот рукой, подавив смех:

– Прости.

Тот лишь отмахнулся, даже не поморщившись.

– Я брошу рубашку в огонь. – Он вытянул ее из-за пояса брюк, на котором висел черный обоюдоострый ритуальный кинжал.

Амелия вручила им с Лупой новые стаканы, как вдруг по поляне разнесся громкий звук. Кто-то протрубил в рог, и еще до того, как он стих, над верхушками деревьев на метле пролетела Мелинда и грациозно опустилась на поляну. На ней было кроваво-алое платье, а голову украшало нечто вроде тернового венца. Ее приветствовали бурными овациями. Похоже, каждый тут знал, что будет дальше, только я не имела ни малейшего представления и просто пошла за толпой, когда присутствующие встали в кольцо вокруг костра.

– Все, что случится сегодня ночью, произойдет в честь Великой Богини, – твердым голосом объявила Мелинда, после того как смолкли топот и шарканье ног. Только горящее дерево трещало и шипело, и искры взлетали в ночное небо. – Она все одобряет и ни о чем не жалеет.

Я сделала еще глоток крюшона, от которого в животе разлилось тепло. Эта ночь принадлежала мне. И Николаю.

– Встанем же вместе в магический круг, чтобы попросить Богиню о мире и помощи этой ночью, – призвала нас Мелинда, и все повернулись на восток.

Амелия прошла мимо каждого из нас, чтобы раздать красные свечи, которые тут же загорались, стоило нам взять их в руки. Мы равномерно двинулись посолонь, по часовой стрелке, повторяя путь солнца. И маленькими шагами начали обходить костер, который почти зловеще освещал лица собравшихся, пока Мелинда произносила заклинание:

Быстрые реки и ливни весны,

даруйте нам силы и блага свои;

Летний огонь и пылающий свет,

без вас не видать нам удачи вовек.

Ветер осенний, холодный поток,

дай воздуха свежего чистый глоток;

Замкнутый круг и сиянье во мне:

Наши силы пусть свяжутся здесь.

Мелинда снова и снова проговаривала эти строки, а мы тем временем обошли костер в одном направлении, а затем в обратном – противосолонь, чтобы укротить и негативную энергию. Ведьма повторяла ритуальное заклятие до тех пор, пока все не присоединились к ней и не стало казаться, будто звучит один голос. Низкий и четкий, он поднимался к небу, смешиваясь с запахом костра, дубов и сосен. Откуда-то донесся барабанный бой, сопровождающий наше песнопение. После того как Мелинда в конце концов перестала произносить слова, я почувствовала себя оторванной от собственного тела, как будто впала в транс. Кто-то сунул мне в руки ветку боярышника, и я бросила ее и почти догоревшую свечу в огонь. Николай поймал мою ладонь и потянул за собой. Когда первая пара прыгнула через костер, все присутствующие закричали и зааплодировали. Он протянул мне новый стакан крюшона, который я быстро выпила, потому что от чтения заклинания пересохло в горле. Затем Николай переплел наши пальцы, и мы побежали. Огонь был огромным. Мы никак не сможем через него перепрыгнуть. И у меня загорится платье.

Николай оттолкнулся от земли, подхватил меня на руки и прыгнул. Смеясь, я обняла стригоя за шею, прижалась к нему и продолжала смеяться, даже когда он приземлился на другой стороне.

– Давай еще раз, – попросила его я и снова повела в ряд ожидающих своей очереди.

Потом заметила барабанщиков, которые сидели на краю леса и раззадоривали своей музыкой прыгающих. Несколько пар, тесно обнявшись, танцевали перед костром, две викканки и ведьма подыгрывали им на укулеле. Раскачиваясь в такт мелодии, я спрашивала себя, когда в последний раз чувствовала себя такой беззаботной.

Мимо прошла Лупа и протянула мне стакан крюшона.

– Дай ей повеселиться, – сказала она Николаю, когда тот покачал головой. – Это ее первый раз. Вы слишком напряжены. – Сестра держала за руку Ивана и теперь потянула его за собой. – Только не отпускай меня, – велела ему она. – Ты же видел, как сделал Николай. Я хочу взлететь также высоко. А лучше еще выше.

– Мы должны его спасти, – хмыкнул Николай.

– Не должны. Лупа знает, что делает, – возразила я. – К тому же это здорово, что она его отвлекает. – Я прильнула к нему, и стригой обнял меня за талию.

– Она еще никогда не была такой милой. Мелинда ее заколдовала? – он провел кончиком носа по моей шее.

– Это дух Бельтайна, – сообщила я ему хриплым голосом. Язык ворочался как-то странно, а люмины словно раздвоились, а может, и растроились.

Рядом с нами широким шагом пронесся Магнус. Он забрал из рук какого-то ведьмака стакан с крюшоном и осушил его, не обращая внимания на возмущение парня. А потом направился к чему-то красному, что махало ему с опушки леса.

– Его ты тоже хочешь спасти? – спросила я у Николая и потянула его к танцующим.

А перед этим успела увидеть, как Кайла обвила шарфом шею Магнуса и скрылась с ним за деревьями.

– Нет. Тогда с ней у меня возникнет еще больше проблем.

Музыка ускорилась. Спокойные ноты превратились в кипящее безумие. Люди кружились, топая босыми ступнями по лесной почве и словно отбивая вековой ритм. Ритм, которого я не знала, и все же он был мне знаком. Хотя поначалу я сопротивлялась, Николай увлек меня к танцующим, которые хлопали в ладоши и, казалось, сотрясали ногами сырую землю. Он не позволял мне отводить от него взгляд, уверенно и грациозно вел в последовательности движений. Затем уговорил меня поднять руки и топать ногами, пока я, смеющаяся и вспотевшая, не прильнула к его груди.

– По-моему, я больше не могу.

Я абсолютно утратила чувство времени и не знала, сколько мы уже праздновали. Николай сильнее прижал меня к себе. Музыка замедлилась, стала менее дикой и более проникновенной. Я смотрела, как Кайла танцевала с Магнусом, Ярон с Селией, а Лупа – с Иваном. Сегодня ночью не имело значения, кто из какого народа. Я поймала себя на том, что мне не хочется отсюда уходить. Но остаться здесь невозможно. Селеста заявила свои права на замок. Пальцы Николая ласково погладили меня по спине.

– Мы увидимся снова, после того как покинем Карайман? – осмелилась спросить у него я.

– Наверное, однажды.

Глава 19

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Этим ответом он словно вылил на меня ведро холодной воды. Но зато он был честен. Жизнь здесь была всего лишь иллюзией. Настоящая жизнь и мое будущее находились по ту сторону гор, с моим ковеном. Я вывернулась из объятий Николая, избегая его вопросительного взгляда.

– Возьму себе еще чего-нибудь попить.

Он за мной не пошел, и меня охватило чувство пустоты и одиночества. Понятно, что отчасти в этом виноват крюшон, но боль от этого не становилась меньше.

Мелинда бросила в огонь травы, чтобы снова его разжечь, и поляну заполнил белоснежный дым. Я уловила аромат мирта и вербены. У меня закружилась голова, и все вокруг начало вращаться. Танцующие, костер и лес превратились в калейдоскоп света и тени. Время от времени какой-то из цветов ярко вспыхивал. Красная яшма, оранжевый сердолик и зеленый авантюрин. Когда топот танцующих снова стал нарастать, я, пошатываясь, побрела в лес, подальше от дыма, от которого щипало глаза, и вытерла слезы со щек. У меня за спиной раздавались крики и шаги, но я просто шла дальше. Постепенно звуки смолкли, и воцарилась тишина. Сначала исчез смех, потом – треск огня, и наконец стих даже шорох листьев. Единственное, что я еще слышала, – это звон колокола. Приглушенный, но достаточно четкий, он будто звонил только для меня, и я пошла на зов. Вдоль берега ручья вилась тропинка, уводящая меня от поляны. В воде отражался лунный свет. Слева от меня в кустах пробежал олень, и колокол ударил еще раз. Дорога, казалось, вела в никуда, но я не могла заставить себя вернуться. Не могла сейчас смотреть в глаза Николаю. Несправедливо с моей стороны ожидать большего, чем он готов был мне дать. Ручей изогнулся и расширился. Открылась еще одна поляна, а на ней – развалины разрушенной усадьбы. Послышался тихий детский смех, словно эхо давно минувших времен. Я попыталась сосредоточиться, однако крюшон и дым путали мысли. На лбу выступил пот, пульс зашкаливал. Сделав последний удар, колокол замолчал, а я, не отрываясь, смотрела на руины. Одна половина дома обрушилась. Другая еще стояла, но стены почернели от сажи, которую оставил пожар. Дождям прошедших двенадцати лет не удалось ее смыть. Ноги будто сами понесли меня вперед, ближе. Криво висящая на петлях дверь скрипнула, когда я ее открыла. Луна, сияющая сквозь дыры в крыше, давала достаточно света, чтобы различить перевернутый стол и сломанные стулья. Повсюду валялись осколки. Они крошились под подошвами моей обуви, пока я шагала к лестнице. Некоторые ступеньки проломились или сгнили. Этот заброшенный дом должны были облюбовать животные, однако ничто не указывало на их присутствие. После страшных событий, которые здесь случились, это место казалось проклятым, но дом помнил самые счастливые годы моего детства. Я осторожно провела рукой по ступеньке и пошла наверх. Дверь в спальню была открыта. Лупа сказала, что перед смертью нашего отца пытали. Они мучили его здесь, в доме, или снаружи, на поляне? Я аккуратно ступала по скрипучим половицам коридора к комнате, которую делили мы с Кириллом. Постельное белье истлело, и, подойдя ближе, я увидела признаки погрома. Ликаны тогда ворвались в дом. Они не нашли нас, потому что Раду успел вовремя и спас нас. Сквозь разбитые окна послышался волчий вой. Я наклонилась и подобрала то, что осталось от куклы размером с ладонь, которую мне смастерила мама и подарила в день своей гибели. В наш день рождения. Ровно тринадцать лет назад. Кукла была грязной и липкой, но я все равно прижала ее к груди. Голову пронзила боль. Все вокруг так закружилось, что я с тихим всхлипом опустилась на колени, и тут снизу до меня донесся шепот. Он показался мне знакомым, но слова расслышать не получалось. Я закрыла уши руками.

Кто-то обвил рукой мою талию. Я ахнула. Вниз по позвоночнику пробежал страх, а потом меня окутал привычным аромат Николая.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал он мне на ухо. – Почему убежала?

Стригой помог мне встать, развернул к себе и отвел растрепавшиеся волосы с моего лица. Прическа давно рассыпалась. Николай внимательно на меня смотрел.

К горлу подкатила тошнота, а комната закружилась, но он крепко меня держал.

– Меня привел колокол.

– Тебе не стоит здесь находиться. Говорят, в этом месте обитают призраки.

– Я теперь очень хорошо разбираюсь в призраках. – Я потихоньку успокаивалась. – Почему ты за мной пошел?

– Ты пропала, и я забеспокоился.

Я прижала обломки куклы к груди.

Опять завыл волк, и ему ответил второй.

– Идем, – напряженно скомандовал Николай. – Здесь небезопасно.

– Никто не посмеет нарушить мир Караймана. – Мне не хотелось с ним идти. Хотелось остаться здесь и впитывать память этого места.

– Тут убили Софию. В Караймане небезопасно. Безопасных мест вообще больше нет. – Он взял меня за руку, и мы вышли из комнаты. С кошачьим изяществом стригой спускался по лестнице, не издавая при этом ни звука. – Обними меня за шею, – потребовал он, когда мы снова оказались на улице.

– Я могу идти сама. И найду отсюда дорогу в замок.

– Валеа, – перебил меня Николай, – я отнесу тебя обратно к костру. Тебе не надо было пить столько крюшона. Он заставляет совершать необдуманные поступки.

– Я всегда благоразумна, – оскорбилась я, – стараюсь никого не ранить и соблюдать правила. – Я вытянула указательный палец и погрозила им у него перед носом. – А это не всегда легко.

Николай с улыбкой стянул с плеч свой плащ и накинул на меня.

– А куда делся твой?

Нахмурившись, я опустила на себя взгляд. Совсем забыла, что сняла его.

– Я оставила его у костра. Было тепло.

– В любом случае в этом платье ты светишься как факел. – Он заботливо застегнул плащ. Прохладные пальцы задели мою ключицу.

– Ты тратишь на меня слишком много плащей. Этот получишь обратно.

– Я тебе потом напомню. Ну так как? Что хочешь делать дальше?

Я смотрела на его лицо, которое было так близко. Мне хотелось, чтобы он отвел меня к одному из небольших костров. Чтобы расстелил свой плащ поверх мха, склонился надо мной и… Его глаза сверкали. Судорожно вздохнув, я сделала шаг назад. Я слишком сильно его хотела, но если мы займемся любовью еще раз, то мне будет тяжелее его отпустить. Николая не волновало, встретится ли он со мной вновь. У меня в животе все сжалось. Если возьму себя в руки, то он никогда не узнает, насколько мне больно. Я викканка. Мы не отдаем свою страсть и любовь одному человеку. Он не принадлежал мне, а я – ему. И эта мысль просто невыносима.

– Хочу еще немного потанцевать и, может, выпить еще стаканчик крюшона. – Я сжала его ладонь, чтобы потянуть за собой, но он поднял меня на руки.

– Держись крепко. Нужно поторопиться, если мы хотим, чтобы нам еще что-нибудь досталось.

Стригой так быстро передвигался по лесу, что у меня перед глазами все поплыло. Зажмурившись, я обняла его за шею, положила голову ему на плечо и вдыхала мужской запах, пока снова не услышала треск огня и крики парочек, которые через него прыгали.

Николай поставил меня на ноги и вытащил пару сосновых иголок из моих волос.

– Вот бы я еще мог летать, – сказал больше самому себе, чем мне.

– А мне и так было достаточно быстро. – Мне пришлось ухватиться за него, потому что под ногами закачалась земля. – Когда проклятие спадет, ты снова сможешь летать. Будешь соревноваться с Яроном и проживешь дольше всех нас. Селия поправится. Другого варианта и быть не может. Ты не позволишь королеве победить. А я не дам тебе в этом усомниться.

Я переплела наши пальцы и повела к танцующим. Он обнял меня и закружил в древнем танце. Наши тела соприкасались настолько идеально, что казалось, будто какой-то скульптор создал нас друг для друга. Николай сосредоточил на мне все свое внимание. Он кружил меня, притягивал к себе и отпускал только тогда, когда этого требовал танец. И хотя я понятия не имела, что делать, но чувствовала себя в безопасности. Его руки, крепкие и сильные, скользили по моему позвоночнику, шее и рукам. Любое прикосновение, даже самое мимолетное, я ощущала каждой клеточкой тела. Мы перестали танцевать, лишь когда небо над поляной окрасилось в кроваво-красный цвет и ночь подошла к концу. Его глаза сияли темным золотом. Я почувствовала пустоту сразу после того, как он отпустил меня.

– Спасибо, – из последних сил выговорила я. – Я никогда не забуду эту ночь.

Николай в последний раз прижал меня к себе.

– Ты отпразднуешь еще бесчисленное множество Бельтайнов, – шепнул он мне на ухо. – И все они станут незабываемыми.

– Но ни одной репетиции Бельтайна, – с сожалением произнесла я и зевнула. И в будущем ни на одном ежегодном празднике не будет его.

– Тебе пора в кровать. Желательно в мою. – Николай провел большим пальцем по моим губам.

– Предложение, от которого я не могу отказаться. – Буду наслаждаться временем с ним, которое у меня еще осталось. Но в душе́ придется держать дистанцию, чтобы в конце концов расставание не далось мне слишком тяжело.

Я почти не замечала тех, которые присоединились к нам, когда мы, усталые, сонные, но счастливые, пошли обратно в замок. Алексей нес спящую Селию, с довольной улыбкой прильнувшую к его груди. Кирилл молча шагал рядом с ними. Вито и Валерия болтали с Арвидом и Иваном, который одной рукой обнимал Лупу, а у той на ходу слипались глаза. Карис шла под руку с Яроном. Элени и Альва со скоростью улиток и периодически покачиваясь летели над нами на метлах. Их полет не выглядел безопасным, но я не решилась советовать им пойти пешком.

– Ты жалеешь, что вернулась в Ардял? – спросил Николай, когда мы вышли из-за деревьев. Остановившись на мгновение, он обвел взглядом равнину, еще наполовину скрытую в тени. Лишь замок уже освещало солнце, и серый камень блестел так, будто Богиня окунула его в темную ванну с серебром.

– Нет. С чего ты взял? – сонно спросила я, мечтая взять его за руку. Однако ночь закончилась, и на что бы я ни надеялась, это был конец.

– По ту сторону границы намного спокойнее, чем здесь, – задумчиво ответил он.

– Большинство людей с тобой не согласятся. Они точно так же ведут войны, как и мы, причем чаще всего из-за абсолютно незначительных вещей. Власти, территорий или денег. И неважно, на ком скажутся последствия этих войн. Тебе это знакомо?

Николай неторопливо пошел дальше, словно тоже не хотел возвращаться в замок.

– Да, и я не стану утверждать, что стригои не вносили свой вклад в конфликты. Потому что это неправда. Как ведьмы или виккане, мы хотели жить на этих землях одни. Никто из нас не желал сдаваться.

– Ни один народ не выживет, если умрет другой, – пробормотала я. – Вот что магия пытается сказать нам своим исчезновением. Мы все – одно целое. Все едино.

– Как наверху, так и внизу? Не каждый сможет свыкнуться с вашей системой убеждений, – мягко откликнулся он.

– Но так было бы лучше. – Мы верили, что все взаимосвязано и являлось единым целым. Так что если нападаешь на кого-то, то всегда воюешь против себя самого. – К сожалению, ты прав, – уступила я. – У каждого своя правда, и вряд ли кому-то удастся убедить в ней другого. Вот корень всех бед.

– А ты и правда вся из себя добропорядочная викканка. – Рядом с нами возник Алексей. – Пусть верховный жрец повесит тебе медальку на грудь, когда ты вернешься. – В его голосе прозвучало раздражение. – Это ведь все глупые бредни.

– Какая муха тебя укусила? Кирилл не захотел идти с тобой в лес? – спросил Николай. – Очень разумно с его стороны.

– Захотел, – огрызнулся на брата Алексей. – А там заявил мне, что получил сообщение от Раду, который приказал ему немедленно возвращаться.

– Что? Почему? – с изумлением я оглянулась на Кирилла, который плелся за нами с поникшими плечами и еще сильнее отстал, почувствовав на себе наши взгляды.

Алексей пожал плечами, и Селия тихо вздохнула.

– Без понятия. Раду не объясняет свои решения. На самом деле Кирилл должен был покинуть замок еще вчера, но воспротивился. Как только мы вернемся, он уедет. А ведь мог бы отказаться. Но, конечно, он этого не сделает.

Стригой унесся прочь с Селией на руках, не дав нам шанса ответить. Я остановилась и подождала, пока Кирилл поравняется со мной. Когда он поднял голову, от отчаяния в его глазах у меня сжалось горло. Ему страшно, это настолько очевидно, что я взяла его за руку. Но я не успела заверить брата, что все будет хорошо. По крайней мере, у них с Алексеем.

– Кайла. Ко мне! – разнесся по долине властный приказ Николая. Мы все обернулись. – Женщины, в замок. Иван, Магнус, Ярон – ликаны.

Едва он проговорил последнее слово, как над равниной раздался крик. Пронзительный, высокий и полный ужаса.

У меня кровь застыла в жилах, когда визг Селии стих так же внезапно, как и начался. Николай и Иван бросились вперед. Ярон и Магнус запрыгнули на метлу ведьмака и полетели за ними. Сонное настроение как рукой сняло.

– Элени, – заорала Лупа. – Отнеси меня туда.

Ведьма с пепельными волосами и Альва приземлились около нас.

– Верни Валеа в замок, – скомандовала Кайла Альве. Было видно, что ей не терпится вступить в бой.

– Забудь, – рявкнула ведьма. – Она сама дойдет. А я буду сражаться. – Карис запрыгнула к ней на метлу, они обе тут же взмыли в воздух и улетели.

Кайла боролась с собой: исполнить приказ Николая или помочь ему. Недалеко от нас из леса выскочили серые тени и побежали по равнине. Их было, наверное, не меньше двадцати. В предрассветном полумраке можно было увидеть лишь очертания, пока одна из теней не встала на задние лапы и не завыла на поднимающееся солнце. Остальные ему ответили и бросились туда, где уже дрались друг с другом несколько фигур. Как только эта свора доберется до Николая и остальных, они неминуемо окажутся в меньшинстве.

– Иди, – сказала я Кайле. – Мы справимся. И приведем помощь из замка. – Где все, скорее всего, отсыпались после бурной ночи. Время нападения выбрано невероятно удачно.

Кайла кивнула:

– Будь осторожна. Николай убьет меня, если с тобой что-то случится.

– Для этого ему сперва самому нужно выжить.

– Весомый аргумент. – Секунду спустя стригойка исчезла.

– Вито, ты будешь сражаться? – спросила я у ведьмака, который защитным жестом обнял сестру.

– Нет, если получится этого избежать.

– Тогда вы должны как можно скорее попасть в замок и разбудить Мелинду. Она единственная, кто может помочь им при таком превосходстве сил. – Голос у меня дрожал.

Валерия уже коснулась ладонью броши медного цвета в форме метлы, приколотой к плащу. Когда она открепилась, метла так увеличилась в размерах, что на ней можно было лететь.

– Мы позовем на помощь, – ответила девушка. – Вы точно справитесь вдвоем?

– Да. Поторопитесь. – Я не сбегу. Ясно, что помощи от меня мало, но я не собиралась из-за этого прятаться в замке. – А что насчет тебя? – повернулась я к Кириллу. Остались только мы.

Он побледнел, но, когда ответил, голос звучал твердо:

– Я буду драться.

– Хорошо.

Пригнувшись, мы побежали по равнине. Трава по колено не давала почти никакого укрытия, однако внимание наступающих ликанов целиком сосредоточилось на сражавшихся. Кайлу, Лупу, Элени и Альву они заметили лишь после того, как девушки атаковали их сверху. Размахивая своими волшебными палочками, Элени и Альва осыпали волков ослепительно-белыми молниями. Некоторые из нападавших переворачивались, выли и пытались в прыжках сбить ведьм с метел. Но те благоразумно оставались вне зоны досягаемости. Лупа призвала воздушные чары, которые отшвырнули трех ликанов обратно к лесу, а Альва и Элени продолжали обстрел. Трое нападающих отделились от группы и все же сумели добраться до Николая и остальных. Кайла соскочила с метлы и побежала за ними. Через полминуты она сломала одному из них шею, второму – передние лапы. Третьего догнала только тогда, когда он уже набросился на Ивана.

– Что мы можем сделать? – спросила я у Кирилла. Он был прав. Какой толк от всех моих рассуждений о мире, если я не способна защитить тех, кого люблю?

– Оставайся здесь, – приказал брат. – Ты будешь только мешаться. Нам и так тяжело придется.

А потом он убежал и оставил меня одну.

Я опустилась на колени, спрятавшись в траве. Битва продолжалась и с каждой минутой становилась все более жестокой. Алексей убил двух ликанов, оторвав им головы. Один из монстров повалил Кайлу на землю, но она снова вскочила на ноги и врезала ему кулаком в бок. Альву и Карис сбили с метлы, когда они оказались слишком близко. Лупа заметила это вовремя, и по ее воле из-под земли вырвался корень, который обвился вокруг шеи нападавшего волка и задушил его. Альва исчезла между двумя волчьими телами. Подоспевшая стая добралась до тех, кто уже сражался, хотя Лупа и Элени преследовали их и осыпали заклинаниями. Тем не менее с каждой молнией и с каждым огненным шаром их магия ослабевала. В конце концов она иссякла, и девушкам пришлось отступить в безопасное место. Я обвела взглядом равнину в поисках Селии. Успел ли Алексей спрятать ее, прежде чем напали ликаны? Там, где дрались Николай, Магнус, Ярон и Иван, едва удавалось отличить одну фигуру от другой. Если Селия там, у нее нет ни единого шанса. Где же Мелинда? Я подкралась ближе. Все больше ликанов добиралось до людей вокруг Николая. Стригои обладали практически неиссякаемым запасом физической силы. Проклятие не затронуло ее, однако их было всего трое против стольких противников. Магнус ударил ледяными чарами волка, который схватил Николая за воротник. Чудовище застыло на середине движения. Неподалеку вспыхнуло пламя, и я обнаружила Кирилла, который с его помощью сдерживал трех ликанов. Алексей огромным прыжком перескочил через троих сражавшихся, как вдруг один из волков перемахнул через огонь и столкнулся с ним в воздухе. Звук ломающихся костей почти прозвучал как раскат грома. Они оба рухнули на землю. Волк тихо заскулил, а Кирилл склонился над Алексеем, рука которого вывернулась под странным углом. У меня во рту скопилась желчь. У них нет шансов против такого численного превосходства.

До меня донесся тихий стон. В стороне, на траве под кустом можжевельника лежала Селия и не шевелилась. Она смотрела на меня широко распахнутыми и наполненными страхом глазами. Я бы осталась рядом, но нельзя привлекать к ней внимание волков. Солнце достигло места, на котором стригои сражались с ликанами, и я вспомнила, о чем она говорила мне в первый день. Свет не сжигал стригоев, но вредил их глазам, что ухудшало ситуацию еще больше. Николай выпрямился. Он был весь перепачкан кровью. Его рука сомкнулась на горле волка. Тело монстра обмякло, и он отпустил его. В тот же миг ему на спину прыгнул новый враг. Стригой взревел, когда тот вонзил зубы в его шею сзади. Меня охватил ужас. Я не могла больше бездействовать и осторожно двинулась вперед. Селия в панике замотала головой. Николай пытался сбросить противника, но все попытки были напрасны, и никто не мог ему помочь. Я больше не видела ни Кирилла, ни Лупу. Если они погибнут или уже мертвы, пока я пряталась, как жалкая трусиха… Понемногу, локоть за локтем[7], я продвигалась вперед. Перед Николаем вырос еще один волк, он оскалил зубы и нанес удар по лицу стригоя. Позади меня раздался крик. Я резко обернулась. Над хрупким телом Селии навис ликан. Я понимала, один укус – и она умрет. Нужно выбрать, помочь ей или Николаю, на которого набросился уже третий ликан. Всхлипнув, я сжала зубы и бросилась обратно к Селии. Волк не заметил моего приближения. Я с такой силой ударила его по морде, что он взвыл, отшатнувшись. Я встала перед стригойкой.

– Беги к замку.

Она нерешительно двинулась в том направлении, а я постаралась собрать в ладонях крупицы своей магии. Однако волк был сильнее. Он сделал выпад в мою сторону, и от удара я пролетела по воздуху и рухнула на землю в нескольких футах[8]. Монстр мгновенно опять оказался надо мной и нанес удар в бок. Хрустнули ребра, и он издал звериный рык. Его зловонное дыхание коснулось моего лица. Уверенный в победе, ликан встал на длинные задние лапы. Пока он готовился к последней атаке, его оскал выглядел почти человеческим. Надо мной сверкнула зигзагообразная молния, которая ударила в грудь чудовища, опалив его шерсть. Он рухнул мне на ноги. Я поспешно отползла, игнорируя боль, и встала.

– Ты ранена? – прокричал Кирилл.

Его лицо пересекала кровавая царапина. Когда он подбежал ко мне, в его глазах читалась паника. Я завопила, пытаясь предупредить брата, потому что прямо на него в гигантском прыжке бросился волк, но было уже поздно. Зверь повалил его на землю. К ним рванул Алексей, но на него одновременно напали два ликана, преградив путь. Невдалеке волк тряс безжизненное тело Альвы. Карис с вытянутой волшебной палочкой пятилась от троих нападавших, которые понимали, что она в ловушке. Из ее палочки на землю упали последние капли магии и тут же угасли. Мое горло сжалось от ужаса при виде того, как один из волков догнал Селию, схватил ее и поднял в воздух. Ее визг вывел меня из ступора. Он раздавит ее хрупкое тело. В голове запульсировала, забилась, застучала боль. Надо что-то делать, но я не знала что. Не могла. Ничего не могла. Из горла вырвался отчаянный крик. Мы все умрем. Вверх по позвоночнику пробежал ледяной жар, голова взорвалась, и мое тело накрыло волной. Глаза превратились в пылающие угли, волосы загорелись огнем. Я стала огнем и воздухом. Из кончиков пальцев ударила жгучая чистейшая магия, и мир погрузился во тьму и боль.

Туман в голове казался таким густым и серым, что я не находила из него выхода. Каждая клеточка тела болела, и я не могла пошевелиться. В сознании проносились невозможные мысли. Мысли, которые мне не удавалось поймать, поскольку их скрывала эта пелена. Рядом кто-то плакал, и я знала, что случилось нечто ужасное. Вот только не могла вспомнить, что именно. Николай держал меня на руках. Мы танцевали. Я чувствовала на себе его руки. Я была дома. Почему так пахнет гарью?

– Валеа. Очнись, – услышала я знакомый и в то же время чужой голос. – Пожалуйста.

Я моргнула, и меня ослепили солнечные лучи. Как ярко. А ведь только что была еще ночь. Самая прекрасная ночь в моей жизни. Я хотела, чтобы Николай поцеловал меня. Занялся со мной любовью. Эта мысль вызвала у меня улыбку.

– О, Богиня. Валеа. Открой уже глаза. – Это, несомненно, Лупа. Она на меня злилась. Ну хоть что-то никогда не менялось.

Уши уловили пение птиц. Я так устала. Наверно, мне просто нужно поспать.

– Не будь так строга к ней. Ты же видишь, что она не в себе, – услышала я голос Алексея. – Иначе это было бы странно.

Я почувствовала чью-то ладонь на щеке.

– Открой глаза, Вал. Ради меня.

Вал. Так меня называл только он. Раньше. Когда мы были маленькими. До того, как я его потеряла. Наконец у меня получилось разомкнуть веки.

– Кирилл.

Он улыбнулся мне так знакомо и ласково, что у меня на глазах выступили слезы, а потом прижался своим лбом к моему.

– Ты вернулась, – всхлипнул брат, и мне на щеку закапали слезы. – Я думал, что потерял тебя. Снова.

– Что случилось? – спросила я охрипшим голосом и попробовала сесть, но Кирилл мне не дал.

– Полежи еще немного. Мы не знаем, ранена ли ты. – Он не смотрел мне в глаза.

– Что случилось, Кирилл? – настойчивей повторила я.

– На нас напали. Ликаны, – бесцветным тоном ответила Лупа. Я увидела дорожки от слез на ее покрытом сажей лице. – Они устроили нам засаду. Альва и Арвид мертвы. Карис тяжело ранена. Иван тоже на грани.

Воспоминания вернулись мощной волной, и я ахнула.

– Что я сделала?

– Ты всех нас спасла, – прошептал Кирилл.

Отодвинув брата в сторону, я попыталась выпрямиться. Потребовалось две попытки и его помощь.

На траве лежало мертвое тело Альвы, Элени держала ее за руку. Ярон прижимал к груди Карис. Алексей держал на руках Селию. Она не двигалась, но похоже, не ранена. Арвид лежал у ног Алексея с широко распахнутыми глазами. Он лишился одной руки, горло было разодрано. Магнус положил руку на плечо Кайлы, которая вместе с Николаем стояла на коленях рядом с Иваном. Николай прижимал пальцы к рваной ране на животе стригоя. Я не видела его лицо, зато заметила следы от укусов под разорванной рубашкой. Все были в крови.

Мне стало еще холоднее, если это вообще возможно. Что бы тогда из меня ни вырвалось, оно забрало с собой почти все мое тепло, а оставшееся украло сожаление. Я больше никогда не согреюсь, потому что даже кости, казалось, превратились в лед.

– Николай, ты тяжело ранен? – спросила я надломившимся голосом.

– Нет. – И больше ничего. Его внимание было приковано к Ивану, который хрипел, стараясь сделать вдох. – Нам нужно в замок.

Он встал, и у него под ногами захрустела выжженная земля.

Алексей с Селией на руках унесся прочь, словно только того и ждал.

Я не осмеливалась смотреть на разодранные скорченные тела, которые лежали на земле и больше не шевелились. Это дело моих рук. Я убила, но не испытывала сожаления. Эти существа убили бы Селию, Николая, всех нас. И тем не менее их смерть будет вечно тяготить мою душу.

– Я позабочусь о Карис и Иване. – Кирилл встал и повернулся к Николаю и Ярону. – Они не умрут.

– Кайла, – позвал Николай дрогнувшим голосом, кивнув в знак благодарности, – возьмешь Карис?

Стригойка встала и медленно подошла к Ярону. Будто извиняясь, взглянула на меня, взяла из его рук Карис и побежала.

– Ты можешь полететь со мной, – предложил Ярон Кириллу. – так ты быстрее окажешься в замке. – Ведьмак посмотрел на меня и улыбнулся. – Спасибо, – поблагодарил он. – Без тебя мы все были бы мертвы.

– Ничего, если я улечу с ним? – спросил Кирилл.

Я кивнула:

– Сделай все, что в твоих силах.

– Сделаю, – откликнулся он и сел на метлу. Николай уже давно исчез вместе с Иваном.

Остались только Магнус, Элени, Лупа и я. Элени мягко закрыла глаза Альве и отправилась искать свою метлу. Та оказалась сломана.

– Значит, нам придется идти пешком, – сказала Лупа, чье платье было разорвано в клочья, и, хромая, пошла вперед. Мы молча последовали за ней.

– Мелинда не пришла? – спросила я, все еще пытаясь разобраться в собственных мыслях.

Магнус покачал головой.

Мы прошли мимо фигуры, лежащей на траве и почти полностью обгоревшей. После смерти мужчина обрел прежний облик. Его лицо стало человеческим, но задние лапы остались волчьими. Я знала этого молодого ведьмака, хотя никогда с ним не разговаривала. У него на щеке виднелся размазанный трискелион.

– Это Тарьян, – почти беззвучно произнесла Элени. – Прошлой ночью он был с нами у костра.

– Как такое возможно? – спросила я у Магнуса.

– Его прокляли. Каждый может так стать ликаном, – неохотно объяснил он. – Все они когда-то были людьми, викканами или ведьмами… пока они или кто-то из их предков не навлекли на себя гнев Рогатого Бога. – Корбий опустился на колени возле волка и закрыл ему глаза. – Пусть Богиня простит твою душу.

Над нами раздался шум, и я прикрыла голову рукой. Перед нами приземлились Амелия, Мелинда, Бредика и еще одна ведьма. При виде ликанов на их лицах отразились искренний ужас.

– Лупа, Магнус, Валеа, на метлы! – распорядилась Мелинда и спрыгнула со своей.

Лупа без возражений пошла к Амелии, Бредика потянула меня к себе, а Магнус сел позади незнакомой ведьмы. Мы поднялись в воздух. Я вцепилась в талию Бредики и открыла глаза, только когда мы опустились перед входом в замок. Лупа сразу оказалась рядом со мной.

Я споткнулась, увидев обращенные на меня враждебные взгляды. И не понимала, чем их заслужила. У большинства из-под плащей выглядывали ночные рубашки. Их разбудил шум битвы? Никто из них не пришел к нам на помощь. Я подняла подбородок. Так или иначе, я не сбежала и не спряталась. Пусть думают, что хотят. Мне все равно.

Бредика обняла меня одной рукой:

– Им просто страшно. Не бойся.

У подножия лестницы стоял Адриан с шайкой своих приспешников и презрительно смотрел на меня.

– Не пялься так, – велела Лупа. – А то она превратит тебя в улитку.

Ведьмак побледнел и прошипел какое-то оскорбление, но палочку поднять не рискнул.

По ступеням спустился Николай. Его лицо напоминало ледяную маску, и все попятились от него.

– Я провожу Валеа, – заявил он, и Бредика согласно кивнула. – Ты можешь идти? – обратился он ко мне и наконец посмотрел мне в глаза.

Меня замутило. Огонь и туман в голове путали мои мысли. Хотелось свернуться где-нибудь калачиком, уснуть и забыть ту часть ночи, в которой я убивала. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что я не могла поступить иначе.

– Еще всего минуту, – прошептал Николай так тихо, что, кроме меня, его слова поняли лишь Лупа и Бредика. – Держись.

От его голоса туман в голове рассеялся, и я глубоко вздохнула.

– Я могу идти. – В конце концов, я же не дралась по-настоящему. Не так, как он и остальные.

– А ты, Лупа? – повернулся он к ней. Сестра и правда выглядела просто кошмарно.

– А сам ты как думаешь, кровосос? Мои ноги на месте. – Она ухмыльнулась, а он улыбнулся в ответ, но глаза оставались печальными.

Мы вместе пошли вперед, подстроившись под шаг хромающей Лупы. Площадку перед входом в замок заполнили молчание и всхлипы. Я заметила Валерию и Вито, которых окружили другие ведьмаки и ведьмы.

– Почему они в таком шоке? – проворчала Лупа.

– Вот почему. – Николай остановился и обернулся.

Я проследила за его взглядом, ахнула и отшатнулась. Он протянул руку, поддерживая меня. Равнина под Карайманом, которая еще вчера была цветущим лугом, исчезла. Во всяком случае, ее часть. Земля была выжжена. Цветы и трава сгорели, а в пепле лежали останки ликанов.

– Нет, – выдохнула я. Я не могла это сделать. К горлу подкатила горькая желчь, и мне стало нечем дышать.

– Пойдем, – прошептал Николай.

Я сопротивлялась желанию опереться на него.

– Нет.

Мелинда подняла волшебную палочку, и то, что осталось от ликанов, загорелось. Это моих рук дело, и теперь я обязана отдать дань уважения мертвым. Они были монстрами. Они напали на нас, убили и ранили моих друзей, и тем не менее это мой долг перед их душами. Пламя погасло так же быстро, как и вспыхнуло. Над равниной пронесся ветер, унося с собой прах. Дождь окончательно смоет все следы, а трава и цветы вновь покроют место, которое сейчас свидетельствовало о страданиях и смерти.

Амелия приземлилась рядом с Мелиндой, которая уже садилась на свою метлу. Элени села за ней. Когда Мелинда и Амелия снова поднялись в воздух, между ними летели тела Альвы и Арвида.

– Идем, – скомандовал Николай, и на этот раз я не стала перечить и последовала за ним и Бредикой в замок.

– Как Иван и Карис? – про Селию я спросить не отважилась. Николай успел бы только перенести Ивана, прежде чем вернуться ко мне. Несмотря на очевидную тревогу, он казался отстраненным.

– Ими занимается Кирилл. Ярон, Кайла и еще несколько виккан ему помогают. Неизвестно, смогут ли они выкарабкаться. – На последнем слове его голос слегка дрогнул.

– Можно мне к ним? К Селии?

– Нет, – отрезал стригой. – Вам нужно принять ванну, после чего Бредика вас осмотрит, – добавил он чуть мягче.

Я нахмурилась, не понимая, из-за чего он так рассержен. Почему не взял меня на руки и не обнял.

– Со мной все в полном порядке, – отказалась Лупа. – Мне просто надо поспать. А помыться можно и позже. – Не дожидаясь ответа, она направилась вверх по лестнице.

Услышав шум у входной двери, я обернулась. Вошли Мелинда, Элени и Амелия. Между ними парили тела Альвы и Арвида. Остальные выстроились позади и молча шагали за ними.

Мелинда ободряюще кивнула мне, однако не остановилась и вместе со скорбящими прошествовала мимо нас с Николаем. Они исчезли в главном зале, двери которого захлопнулись, после того как за ними скрылся последний человек.

– Это была тщательно спланированная атака, – произнесла Бредика в воцарившейся тишине.

– Ликанов отправила королева? – спросила я дрожащим голосом, хотя и не нуждалась в подтверждении.

Бредика пожала плечами:

– Этого я не знаю. Более эффективного способа заставить всех участников разъехаться она бы вряд ли придумала. Но подобная манера объявления войны для Селесты слишком очевидна. Нанять ликанов мог кто угодно.

– Ты имеешь в виду, что кто-то инсценировал нападение, чтобы подставить королеву? – мрачно уточнил Николай.

– Нельзя исключать такой вариант. Я обеспечу безопасность замка, а тебе следует отдохнуть, дитя мое. Ты всех нас спасла. – Она одобрительно мне кивнула и отвернулась, чтобы уйти.

Я посмотрела на свои руки. Они выглядели как обычно, хотя совершили убийство.

– Не всех, – прошептала я охрипшим голосом. – Я должна была раньше что-то предпринять.

– Ты не могла, – снова оглянулась Бредика. – Ей необходимо согреться. Магия лишила ее сил. В ванной уже все подготовлено. Не оставляй ее одну, – обратилась она к Николаю.

Прежде чем я успела запротестовать, стригой подхватил меня на руки и на головокружительной скорости побежал по замку. Остановился он только в ванной, где усадил меня на подогретую каменную скамейку.

– Сиди здесь! – приказал Николай и запер дверь. Над круглым бассейном поднимался ароматный пар. Я почувствовала запах эвкалипта и розмарина.

– Боишься, что кто-нибудь ворвется и попытается меня утопить? – спросила я полушутя. Меня почти пугала его напряженная поза.

– Снимай платье. – Он встал передо мной. Выражение его лица казалось таким грозным, и как будто я еще недостаточно замерзла, по спине пробежала ледяная дрожь.

– Я не знала, что так умею, – стуча зубами, выговорила я, потому что не могла больше молчать. – Понятия не имею, как такое возможно. Откуда она взялась. – Та магия, которая вырвалась из меня, была похожа на извержение вулкана. Бесконтрольная и смертоносная.

– Тебе нужно в горячую воду. Немедленно. – Враждебность, которая отражалась у него на лице, ранила сильнее, чем удары ликана. Завтра мое тело будет покрыто синяками. Но у меня по крайней мере есть завтра. В отличие от Альвы и Арвида, а может, и Карис, Ивана и Селии, если у Кирилла не получится их исцелить.

– Сначала скажи, в чем ты меня обвиняешь? – упрямо откликнулась я.

– Ты нас спасла, – с трудом держа себя в руках, выдавил он. – Спасла жизни всем нам. Если бы не ты, нас бы безжалостно перебили. Я никогда этого не забуду.

– Я не знала, что обладаю такой силой, – повторила я. – Поверь мне.

Николай негромко хмыкнул:

– Ты уже лгала мне раньше.

Я застыла.

– И объяснила почему. Я говорила тебе правду. О том, кто я.

– Ты сказала, что ты внучка верховного жреца.

– Так и есть. – Разозлившись, я встала, чтобы больше не смотреть на него снизу вверх. Потом сняла бретельки платья. Когда я покачнулась, он сделал шаг вперед, но сейчас мне не нужна была его помощь. Николай остановился, после того как я мотнула головой. – Моих родителей убили, когда мне было десять лет. Таким образом Селеста хотела отомстить Раду. Она бы убила и нас, трех детей, если бы Раду нас не спас. Магнус перенес меня к людям, где я и жила, пока ты меня не нашел.

Платье сползло вниз по бедрам, и я осталась только в короткой прозрачной нижней рубашке. От ужаса у него расширились глаза, и я опустила на себя взгляд. Синие и красные пятна уже расцветали на руках и просвечивали сквозь тонкий шелк на животе. В то время как его раны начали заживать, мои еще долго будут напоминать о битве. Глаза Николая настолько потемнели, что казались практически черными.

– Моя мать была дочерью Раду. Но мы правда жили не в Раске, а в доме посреди леса, – продолжила я, сосредоточившись на тепле, которое исходило от мраморного пола у меня под ногами. Эти помещения обогревались либо магией, либо с помощью какой-то хитроумной системы, расположенной под камнем. Я сделала шаг вперед, а затем еще один. Николай ни на секунду не сводил с меня глаз. – Когда ты появился в Аквинкуме, при первой встрече я ничего не подозревала. Но когда ты вернулся, я испугалась. Я не могла знать наверняка, не объединились ли стригои с Селестой. Раду неоднократно предупреждал, что королева до сих пор меня ищет. Я думала, ты выяснил, кто я такая, и хочешь доставить меня ей.

– Я бы никогда не причинил тебе вреда. – От его хриплого голоса у меня по спине опять побежали мурашки.

– Но я не могла быть в этом уверена. Ведь я совсем тебя не знала. Поэтому попросила помощи у верховного жреца, и он велел Магнусу привести меня обратно в Ардял. Мне пришлось пообещать никому не рассказывать, кто я на самом деле.

– Но кто ты на самом деле? – Николай коснулся ладонью моей щеки. Моя кожа оказалась настолько холодной, что по сравнению с ней его рука впервые казалась горячей.

– Та же, кем была всю ночь, и вчера, и позавчера.

Его ладонь опустилась. Он не отвечал на мой взгляд, как будто ни секунды больше не мог на меня смотреть.

– Ни одна обыкновенная викканка не обладает такой силой, которую показала ты.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я.

– Я имею в виду, Валеа, – из его уст мое имя прозвучало как яд, – что ты не викканка. Ты ведьма. В какие игры ты играешь? Втерлась к нам в доверие, подружилась с моей сестрой. Что на этот раз замышляет Селеста? И Раду?

Глава 20

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Я так яростно замотала головой, что волосы разлетелись в разные стороны.

– Нет. Я не ведьма. Королева хотела всех нас убить. Она убила моих родителей. – Развернувшись, я побрела к деревянному ведру. – Я викканка.

Едва я успела опуститься на колени перед ведром, как меня стошнило. Он ошибается. Наверняка ошибается. По моим венам не текла ведьминская кровь. Моя мать – дочь верховного жреца, а отца звали Милош…

В ушах раздался голос Анкуты. Она звала своего сына. Я ахнула. Последний кусочек мозаики невыносимо медленно встал на место. Меня опять замутило и еще раз стошнило. Как я могла это забыть?

Николай встал на колени рядом со мной и, несмотря на свой гнев, нежно меня обнял.

– Уходи, – сквозь слезы попросила его я и попыталась отодвинуться, чтобы он не мог до меня дотянуться. – Оставь меня одну.

– Нет. – Стригой погладил меня по спине. – Тебе все еще нужно в воду, пока ты не замерзла насмерть.

Не его дело, выживу я или умру. Магия меня истощила, а осознание того, кто я на самом деле, отняло последние силы. Кирилл и Лупа в курсе? Известно ли им, кто наш отец? Известно ли это Раду? Нельзя говорить Николаю. Так у него точно появится причина ненавидеть и презирать меня.

Таинственный наследник королевы, сын дочери, которую убила Селеста, был моим отцом! Не викканином, а ведьмаком. Он научил меня уважать жизнь, не вредить другим, быть искренней и честной, а сам оказался величайшим лжецом на свете.

Николай протянул мне стакан.

– Выпей это и позволь мне тебе помочь. – У меня не было сил продолжать спор. Мысли путались, разум лихорадочно старался вспомнить. Голову пронзила острая боль. Он поддержал меня, когда я вставала. Провел ладонями по рукам. – Как ты смогла спрятать подобную силу?

– Я даже не знала, что она у меня есть, – рассеянно ответила я.

– Это невозможно. Магию такого рода не скроешь. Почему ты раньше не убила ликанов? – Слышать упрек в его голосе было невыносимо. Словно так я ранила Ивана или убила Арвида.

Он мне не верил, и все же я попробовала еще раз:

– Потому что не знала, что могу. Я викканка. У нас нет таких способностей. – Мне хотелось кричать.

– Мне известно, что виккане не обладают такими способностями, – уверенно сказал Николай и повел меня к бассейну.

Он не оставит меня в покое. Разве ему не нужно быть у сестры или лучшего друга? Неужели он боялся того, что я могла сотворить с такой силой, после того как открыто ее показала? Хотя сейчас мне казалось, что при помощи магии я не смогла бы поднять даже соломинку.

Я спустила по плечам лямки нижней рубашки, и она упала на пол. Теперь я была абсолютно обнажена. Впрочем, ничего такого, чего он не видел бы раньше.

Николай позади меня резко втянул в себя воздух.

Или все-таки?.. Я повернула голову. Его янтарные глаза расширились, а кожа была бледнее, чем обычно. Он внимательно смотрел на мою спину. В его взгляде читался ужас.

– Что случилось?

Он нахмурился:

– Ты серьезно думала, что сможешь вечно это скрывать? Рано или поздно кто-нибудь увидел бы. Вот почему Раду тебя прятал? Как он это скрыл? В Аквинкуме ее еще не было.

– О чем ты говоришь?

Николай отвел мои волосы в сторону и перекинул их через плечо. Провел кончиком пальца по спине. От этого касания покалывало кожу, но оно не было похоже на прикосновение любовника.

– Скажи что-нибудь, – шепотом попросила я.

– Красиво. – Его голос прозвучал глухо. – Я читал об этом. Но рисунков нигде нет.

– Что красиво? Ты говоришь загадками. – Я попыталась разглядеть то, что так приковало к себе его внимание.

– Семиконечная звезда. Я… – он осекся.

Меня потрясло выражение его лица. В нем отражалась горечь.

– Николай, – взмолилась я.

Положив руки мне на талию, он молниеносно переместил нас через всю ванную к огромному зеркалу. Его прохладные руки обжигали мою ледяную кожу.

– Поверни голову, – приказал стригой, после того как поставил меня и развернул лицом к себе. На меня он не смотрел, только на мою спину в зеркале.

Нахмурившись, я выполнила его просьбу. От открывшегося зрелища у меня перехватило дыхание. Николай приподнял мне волосы над плечом, чтобы я могла рассмотреть каждую деталь. У меня на спине, которая раньше была безупречно чистой, теперь красовалась замысловатая гептаграмма.

– Семиконечная звезда, – ахнула я.

– Мощность такой магии несравнима ни с чем, – подтвердил Николай, – и ты по-прежнему будешь утверждать, что не чувствовала ее силу? Почему ты ее скрывала? Скажи мне правду, Валеа. Кто ты? – в его голосе слышалась мольба. Как будто он все мне простит, если только я открою ему правду. Но я не могла.

Я правнучка королевы ведьм. Наследница Селесты. Если произнесу эти слова вслух, они станут правдой.

– Я ее не скрывала, – вместо этого выдохнула я. – Откуда она взялась? Что это значит?

Николай уже почти не скрывал своего недоверия:

– Ты никогда ее раньше не видела? И не прятала тогда от меня намеренно?

Я покачала головой:

– Нет.

Он вновь внимательно посмотрел на звезду. Я опустила голову и уткнулась лбом ему в грудь. Николай меня не остановил. Как же я устала.

– Она меняется, – тихо произнес он. – Становится четче, и проступают руны.

– Жжет немного. – Во рту так пересохло, что язык еле ворочался.

На мгновение у меня появилась надежда, что Николай мне поверил, однако затем он почти оттолкнул меня от себя и взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на него.

– Не знаю, в какие игры ты играешь. Но дам совет в благодарность за то, что сегодня ты спасла жизнь Селии. За то, что спасла всех нас. Если ты правда не заодно с королевой, то не показывай никому этот знак. Отправляйся обратно в Мунтению. Спрячься где-нибудь среди людей и скрывай эту магию. Селеста узнает о твоей силе и откроет на тебя охоту. В ее руках ты станешь оружием, и если мы встретимся на поле боя, я убью тебя, прежде чем ты убьешь тех, кого я люблю, Валеа Пател. – Теперь он произнес мое имя чуть ли не с нежностью. Холодные губы коснулись моих, и я ахнула. Но Николай отстранился от меня слишком быстро. – Прощай, маленькая ведьма.

В его словах прозвучало сожаление. А потом он ушел. Дверь захлопнулась. Я его потеряла. Он никогда и не был моим, поправила саму себя я, и неважно, знала я правду или нет. Мы никогда не были предназначены друг для друга.

Каждый шаг давался мне с невероятным трудом, но я поплелась к круглому бассейну. Вода снова нагрелась, когда я в нее опустилась, и от нее пошел пар. Какое-то время у меня теплилась надежда, что вода смоет символ. Но быстрее растворюсь я сама, чем пропадет семиконечная звезда. Была ли у отца такая же метка? Носила ли ее на коже Селеста? Почему символ проявился сейчас? Дело в магии, которую я высвободила? При мысли обо всем, что связывало меня с бессердечной королевой, желудок завязался узлом. Дверь опять открылась, и я подтянула колени к груди. Сквозь поднявшийся пар я не могла различить, кто вошел, и на секунду представила, что Николай одумался.

– Так и думала, что кровосос подожмет хвост, как только сообразит, что ты не безобидная викканка, которой легко управлять, – раздался голос Лупы. Затем зашуршало платье, и вскоре после этого она скользнула в бассейн.

– Ты знала? – потрясенно спросила я.

– Что в твоих венах течет ведьминская кровь? Конечно.

– То есть как «конечно»? – прошипела я. – Почему ты мне не сказала?

Она сделала два гребка и подплыла ко мне.

– Я не сомневалась, что однажды ты сама это выяснишь, а до тех пор не хотела нарушать твое душевное равновесие. Кстати, я добрая викканка до мозга костей. Ни капли ведьминской крови. – Она сверкнула своей привычной злобной ухмылкой, и мне стало немного легче.

– Значит, ты мне не сестра? – на глаза навернулись слезы. Наши отношения никогда не были особенно теплыми, но внезапно это перестало иметь значение. Я не хотела снова ее потерять.

– Сестра. – Лупа улыбнулась и поморщилась, как будто откусила что-то кислое. Меня охватило чувство благодарности за то, что она пыталась смягчить ситуацию ради меня, ведя себя так же отвратительно, как всегда. Похоже, ее не волновало ни то, что я стала убийцей, ни то, что была наполовину ведьмой. Вот только любопытно, известно ли ей о семиконечной звезде… и о том, кем являлся мой папа. – У нас одна мать, но разные отцы. Но я всегда это знала.

– Откуда? – я постепенно согревалась, и дрожь успокаивалась.

– Викканское седьмое чувство, – откликнулась Лупа и вздохнула. – Это было очевидно. Мы совершенно разные, и наш отец, – слово «наш» она выделила, – любил тебя больше, чем меня. Надо отдать ему должное, он пытался это скрывать. Но получалось плохо.

– Тебя он тоже любил, – заверила ее я. Каково ей было жить с этой мыслью? В детстве и позже, в двенадцать лет?

– Любил, – ответила Лупа, – просто не так сильно, как тебя и Кирилла. Они мне все рассказали за пару дней до той роковой ночи. Думали, что я достаточно взрослая для того, чтобы знать. – Она сглотнула. – Ничего подобного. После этого у меня в голове совсем все перепуталось, и я стала еще более невыносимой, чем раньше. А в ваш день рождения сбежала. – У нее вырвался глухой смешок. – Хотела узнать, пойдет ли он меня искать. Испугается ли за меня.

Она всего на два года старше меня. Наверное, Милош встретил нашу маму, когда Лупе исполнился примерно год. Он был единственным человеком в ее жизни, которого она могла назвать отцом.

– Что произошло?

Избегая моего взгляда, Лупа шмыгнула носом.

– Покажешь мне? – аккуратно спросила я. – Я практически ничего не помню. Лишь какие-то обрывки.

Сестра нерешительно кивнула.

– Только не осуждай меня, – попросила она потом. – Я себя ненавижу за это.

– Не буду.

Лупа протянула мне руку, и наши пальцы переплелись. Я закрыла глаза. Если кто-то сам концентрировался на определенном воспоминании, мне становилось намного легче в него попасть.

Лупа сидела на разветвлении дуба, спрятавшись в его густой кроне, и смотрела на наш дом. Солнце уже село, и я увидела маму, которая звала Лупу. Я сжала губы. Так отчетливо видеть маму, нежные черты ее лица, потускневшие с годами… Вот папа вышел из дома, остов которого я нашла прошлой ночью. В воспоминании он был невредим. Стены обвиты жимолостью и диким виноградом. Из трубы в темнеющее небо поднимался белый дым. Отец держал за руки меня и Кирилла.

– Вы останетесь с мамой, – раздались его слова. Он был высоким и стройным, с вьющимися рыжими волосами и такими же зелеными глазами, как у меня. – А я поищу Лупу. – Поцеловав каждого из нас, отец пообещал: – И приведу ее домой живой и здоровой. Не переживайте.

Несмотря на свою молодость, он нес ответственность за всю семью. На момент встречи с нашей мамой ему не могло быть больше восемнадцати лет. Как он сбежал от Селесты? Что она сделала с ним в детстве? На все эти вопросы мы никогда не получим ответов. При виде него, такого живого, во мне пробудилось столько разных эмоций. Прежде всего скорбь. Скорбь по времени, которое мы не провели вместе. Лупа спрыгнула с дуба, но не вернулась домой, а побежала глубже в лес. По нескольким камням перепрыгнула на другую сторону ручья. Она то и дело останавливалась, чтобы сломать ветки, и привязала к сучку ленту для волос. Хотела проверить папу, посмотреть, сколько он будет за ней идти, а потом неожиданно застыла. Я ощутила ее страх, когда она услышала хриплые лающие голоса. Лупа вжалась в дерево. Когда она осторожно выглянула из-за ствола, ее сердце забилось с огромной скоростью. Сестра ахнула и закрыла себе рот рукой, чтобы не закричать. Сквозь заросли крались волки. Два ликана. Я чувствовала ужас, который охватил маленькую девочку при виде этих чудовищ. Один из них замер и огляделся вокруг. Лупа задержала дыхание, когда взгляд волка остановился прямо на ней. В глубине леса раздался вой, похожий на зов. Оба ликана развернули вытянутые мускулистые тела и унеслись прочь. Лупа сползла на землю по стволу дерева. Вскоре после этого ее нашел наш отец. Он ласково убрал ей волосы со лба.

– Твоя мама, брат и сестра очень волнуются, – только и сказал он, вместо того чтобы ругаться. – И еда уже готова. Не знаю, как ты, а я голодный.

Я почувствовала, как Лупа боролась с собой. Ей хотелось и дальше злиться, но она не могла. Поэтому сестра просто встала и взяла его за руку. И тут словно из ниоткуда выпрыгнули три громадных ликана и оторвали отца от нее. У него не было шансов, он слишком отвлекся. Лупа закричала, но они утащили его, а она осталась в лесу.

Воспоминание исчезло, хотя я отчаянно за него цеплялась. Не хотела его отпускать. Хотела еще раз увидеть маму, но Лупа убрала руку.

Когда я распахнула глаза, по ее лицу бежали слезы.

– Это я их приманила, – прошептала сестра. – Они бы не нашли нас, если бы я не оставила те идиотские следы. Я побежала обратно, домой. Мама была мертва, а вы с Кириллом исчезли. На поляне я обнаружила труп отца. Его связали, а на спине у него была та звезда. Это все моя вина.

Я обняла ее за плечи и прижала к себе. Как она могла так думать? Или Раду ее в этом убедил?

– Чушь. Они, наверное, давно нас искали.

И теперь я знала почему. Милошу как-то удалось сбежать от королевы и из Ониксовой крепости. Он встретил нашу маму и спрятался вместе с ней недалеко от Караймана, родового гнезда его семьи. Десять или одиннадцать лет они жили там незаметно для всех. Но Селеста не сдавалась.

Вот только… куда она пропала? Королева исчезла в то же время, когда он сбежал. Нанятые ею ликаны, должно быть, непрестанно прочесывали весь Ардял, разыскивая Милоша. Знал ли он, что однажды она вернется? Почему родители не предостерегли нас и не подготовили к этому дню?

– Спасибо, – тихо сказала я Лупе. – Спасибо, что позволила мне увидеть их еще раз.

Она села прямо. Вода легкими волнами плескалась у ее плеч.

– Ты так мало помнишь только потому, что Раду велел Магнусу стереть тебе память. И если бы он действительно исполнил приказ, то ты бы забыла и нас с Кириллом.

Так вот почему я почти ничего не помню? Во мне поднялась ярость, словно море во время прилива, и вода нагрелась.

– Если не хочешь, чтобы мы сварились, держи себя в руках, – строго скомандовала Лупа.

– Почему я не должна была помнить? – спросила я, стараясь успокоиться.

Она пожала плечами:

– Этого я не знаю. Потому что Раду – одержимый властью садист? Он думал, что ты не обладаешь магией. Его интересовал лишь Кирилл.

– Тебе известно, кто твой отец? – продолжила я. Оставалось еще столько вопросов.

– Он был викканином и Рогатым Богом в Бельтайн. Той ночью мама забеременела мной, но этот мужчина ей не особенно нравился. Раду пытался устроить их брак, но она отказалась и вышла из ковена.

Я погрузилась под воду с головой. Потребность стереть со своего тела все следы этой ночи и ужасной новой информации, стала просто непреодолимой.

Когда я всплыла, Лупа протянула мне кусок мыла, и сама тоже начала намыливаться.

– О самом страшном ты теперь знаешь, – сказала она гораздо спокойнее, чем пару минут назад. – Осталась только одна вещь. Раду утверждает, что этих монстров отправила королева, но как по мне, у него были куда более веские причины. Собственная дочь обвела его вокруг пальца. Она вышла замуж за ведьмака и родила от него детей. Дочь верховного жреца нарушила закон. Если бы об этом стало известно, то над ним насмехался бы весь Ардял. Раду не из тех, кто прощает. Ну с чего бы Селесте нами интересоваться? В этом нет никакого смысла.

Значит, она не в курсе всей правды. Я вспомнила совет Николая, но потом отмахнулась от него и повернулась к ней спиной.

– Потому что, – медленно произнесла я и отвела волосы в сторону, чтобы она хорошо рассмотрела семиконечную звезду, – мужчина, с которым сбежала наша мать, оказался не просто ведьмаком, а потерянным наследником королевы. Ее внуком. – Лупа ахнула, когда я встала. – Мы с Кириллом – правнуки Селесты.

– Вот дерьмо… – прошептала она. – А я-то думала, что знаю все наши темные семейные тайны.

– Самую темную, очевидно, нет. – Я опустилась обратно в воду. – Понятия не имею, что мне теперь делать. Раду в курсе, и рано или поздно он этим воспользуется. Тогда он нас защитил, но я не верю, что он сделал это ради нас.

– Я тоже, – согласилась сестра. На ее на лице появилось воинственное выражение. – Николай это видел?

Я кивнула.

Она поднялась, и вода закапала с ее тела, покрытого порезами и синяками. Ни одна из этих ран, казалось, не причиняла ей боли.

– Тогда я возьмусь за этого кровососа. Если скажет кому-то хоть слово, он труп.

Лупа, несомненно, была настоящим стихийным бедствием в обличье викканки, сегодня она сражалась и выжила, но против Николая ей не выстоять.

Я тоже встала и направилась в сторону ступеней, которые вели к выходу из бассейна.

– Он никому не скажет.

Сестра жестко рассмеялась:

– Тут ты, возможно, права. Он будет хранить этот секрет, пока не представится возможность продать его с максимальной выгодой. – Она взяла меня за плечи и слегка встряхнула. – Очнись, Валеа. Мир не такой, каким его описывал твой отец. Он был мечтателем. Считал, что сумеет спрятаться в домике в лесу и все на свете о нем забудут. Но они не забыли, и он за это поплатился. Я не допущу, чтобы с тобой случилось то же самое.

– Кирилл знает? – спросила я, после того как мы вылезли из воды.

– Он знает, что ваш отец был ведьмаком. Раду рассказал ему и в то же время дал понять, насколько ужасно подобное происхождение.

Укутавшись в пушистые банные полотенца, мы сидели на теплых каменных скамейках. Мне не хотелось покидать эту комнату, так как я не знала, что ожидало меня за пределами.

– Я всегда надеялась, что Раду не вернет тебя обратно. Надеялась, что среди людей ты в безопасности.

Я выгнула бровь:

– Ловко же ты это скрывала. Мне казалось, ты меня ненавидишь.

– Я никогда не испытывала к тебе ненависти. Может быть, не питала особой симпатии, потому что родители относились к тебе как к особенной, а ты, судя по всему, такая и есть. Ну, эту загадку мы уже решили. Главное, теперь не зазнавайся.

Улыбнувшись, я положила голову ей на плечо.

– Раду прятал меня у людей, – медленно проговорила я, – потому что точно знал, какие силы дремлют во мне, а сейчас вернул обратно, так как желает превратить меня в свое оружие.

– А ты им станешь?

– Нет. Может, у меня и есть ведьминские силы, но я по-прежнему викканка и клянусь, что не позволю себя использовать. Ни Раду, ни Селесте.

– Тогда помолись Великой Богине, чтобы она помогла тебе сдержать эту клятву. Верховный жрец и королева давно сделали тебя своей игрушкой. Как и всех нас. – Сестра встала. – Нам нужен план действий. Грядет война, Валеа, и ты окажешься на передовой. Хочешь ты того или нет.

Я стояла в одном из проходов библиотеки Эстеры, уставившись на корешки книг, но не читая названий. После нападения прошло три дня. Николай, Алексей и Кайла сменяли друг друга у постелей Ивана и Селии. Ярон не отходил от Карис. Последние участники съезда разъехались, и замок казался вымершим. Лупа, Кирилл, Магнус и я тоже получили распоряжение вернуться в Раску, но не подчинились ему. Я не уеду, не удостоверившись, что Селия, Иван и Карис выжили. Но мы все понимали, что однажды Раду сам появится в Караймане, чтобы забрать нас, это было лишь вопросом времени. Я хотела навестить Селию, но Кайла меня не пустила. Просто смешно, что они пускали к ней даже Лупу, но не меня. Разумеется, я понимала, что им запретил лично Николай, и я не могла осуждать его за желание защитить сестру. Они не могли увезти Селию, потому что даже для этого она была слишком слаба. Кирилл метался от одного больного к другому. Как-то раз я нашла его в лаборатории, однако он был слишком занят приготовлением лекарства из пчелиного яда, которое требовало максимальной концентрации. Раны Ивана воспалились, и у него поднялась температура. Он умирал. Николаю будет очень тяжело, если вместе с его сестрой скончается и самый близкий друг. Но моего утешения он не хотел. В эти дни компанию мне составлял только котенок, которого подарил Кирилл.

Из мрачных мыслей меня выдернуло испуганное перешептывание книг. Они как-то узнали о сражении и теперь категорически отказывались со мной общаться, хотя я не понимала почему. Многие просто-напросто не давали мне их открыть. Даже люмины прятались в щелях между стеллажами. Если я правнучка Селесты, то могла бы, по крайней мере, рассчитывать на то, что они будут мне подчиняться. От одной мысли об этом в желудке все перевернулось. Никто не обязан мне подчиняться, даже книги и световые шары. Маленький томик в кожаном переплете выдвинулся с полки, перед которой я остановилась, и смело попытался схватить мои пальцы. Однако я оказалась быстрее и шлепнула его по страницам. Заворчав, он скользнул обратно, но другие книги все равно забормотали ему поздравления.

– Это неподходящее место, если ты ищешь ответы на свои вопросы. – Стоявший в конце ряда стеллажей Кирилл направился ко мне.

– Знаю. – Я тихо вздохнула, когда он остановился передо мной. – Надо поискать в библиотеке Нексора, да?

Брат кивнул.

– Лупа тебе все рассказала?

Он лишь снова кивнул и приложил палец к губам. Эта мера предосторожности была излишней. Я не собиралась говорить что-то при этих любопытных книгах.

– Как дела у Ивана, Карис и Селии? – спросила я, но он взял меня за руку и потянул за собой. Мы вышли в пустынный холл.

– У Ивана есть надежда, – ответил Кирилл. – Карис и Селия не выкарабкаются. Я не знаю, что еще сделать. Селии поможет только своевременное возвращение магии стригоев, а Карис получила слишком серьезные ранения. С ней Ярон. Конец близок. Единственное, что я могу, – это избавить ее от боли.

У меня задрожали ноги, захотелось куда-нибудь присесть. Карис была храброй и дружелюбной девушкой и верной подругой Ярона. Теперь он ее потеряет, а в его жизни и так слишком мало людей, которым он мог доверять. Если кто и знал, каково быть одной, так это я. По моей щеке скатилась слеза.

Кирилл взял меня за руку и сжал ее:

– Ее душа отправится в страну вечного лета и однажды вернется к нам. Более счастливой и опытной, потому что радости и печали прошлой жизни сделали ее более зрелой.

Я вытерла слезы и кивнула.

– Как думаешь, души наших родителей уже вернулись? – спросила я затем.

– Не знаю. – Осторожно, как будто сомневался, позволю ли я, он притянул меня к груди, и я с облегчением обхватила его руками. Отдалась его теплу и безопасности. В детстве мы очень часто обнимались, и сейчас это ощущалось как возвращение домой. Кирилл уткнулся лицом мне в шею, и я почувствовала на коже его слезы. – Прости меня, – прошептал он. – Я не должен был тебя отталкивать, но если Раду поймет, насколько ты все еще мне дорога, он снова отнимет тебя у меня.

– Я этого не допущу, – потрясенная и расстроенная, всхлипнула я. Магия хлынула из меня наружу и окутала нас прозрачной пеленой, словно желая нас защитить. Я не могла ни предотвратить это, ни остановить. Почему Кирилл не рассказал мне раньше? Насколько же велик его страх перед верховным жрецом? Даже здесь, в Караймане. – Тогда мы не вернемся в Раску. Никто из нас, – решила я. – Исчезнем отсюда при первой возможности.

Только вот я не знала куда. В другой ковен нам нельзя, и о помощи нам просить некого. Но я больше не дам Раду навредить Кириллу.

Брат отстранился от меня:

– Он нас заставит. Он заставит тебя, теперь, когда твоя магия больше не скована. Он тебя не отпустит. Эта сила… – он вздрогнул.

– Это он сделал? – спросила я.

Даже Кирилл боялся меня, точнее той магии, которая жила внутри меня. И вряд ли его можно за это винить. Образы мертвых и изувеченных ликанов преследовали меня каждую секунду даже во снах. Я была рада, что больше не делила комнату с Селией, потому что по ночам просыпалась с криками. Во сне волчьи клыки царапали мою кожу, клыки впивались в шею, а дикий рык заглушал мои стоны. Сжав руки в кулаки, я отбросила воспоминания в самый дальний угол сознания. Эти сны – наименьшая из моих проблем.

– Кто сковал мою магию? Раду? – иначе он никогда не рискнул бы отправить меня к людям. Я бы никогда не смогла скрыть эту силу, которая сейчас кипела во мне, с тех пор как чары спали.

– Этого я не знаю, – с сожалением признался Кирилл. – Покажешь мне ее?

– Семиконечную звезду?

Он кивнул.

– Конечно. – От него мне скрывать нечего.

Стоило ли сказать Николаю, кто мой отец? Этот вопрос мучил меня уже несколько дней. Но это не имело значения. Он мне не верил. Возможно, никогда не верил, а теперь получил подтверждение того, что я ему солгала.

– Забудь о нем, – произнес Кирилл и взял меня за руку.

Я тихо рассмеялась. С самого детства он без труда угадывал все мои мысли.

– А ты можешь забыть Алексея?

– Нет. – Он покачал головой. – После тебя и Лупы он единственный человек, который для меня что-то значит. – Эти слова прозвучали так пылко, что у меня сжалось сердце. – Мы могли бы попросить его о помощи. Он бы поговорил с Николаем.

Настала моя очередь мотать головой.

– Не хочу. Алексей не должен выбирать между тобой и своим братом.

Кирилл открыл дверь в лабораторию Бредики. Нас встретило тихое бульканье дистилляторов, в комнате приятно пахло разными травами.

– Я пробую кое-что новое, – сказал брат, когда в открытой пробирке взорвался какой-то сиреневый раствор и из него брызнули крошечные комочки. Люмин над нами чихнул и спрятался в углу.

Я не просила Кирилла осмотреть мои травмы. Они были далеко не такими тяжелыми, как у остальных. Синяки уже пожелтели, а сломанное ребро болело только от неосторожных движений или слишком глубоких вдохов.

Тем не менее, когда я сняла блузку, брат издал неодобрительный звук и потянулся за баночкой с мазью.

– Тот факт, что ты это терпишь, не говорит ни о храбрости, ни о смелости. – Он указал на рану у меня на руке, в которую явно попала инфекция.

– Надо было раньше прийти, – тихо ответила я, пока он наносил мазь на воспалившееся место. Рана моментально закрылась, и на ее месте образовалась безупречная кожа.

– Лупа рассказала, что Магнус подправил тебе память? – задал вопрос Кирилл.

Я кивнула, подавляя гнев. С ним мне тоже еще предстояло разобраться, однако этот трус меня избегал. Как он мог так со мной поступить?

– Он был тогда очень молод, – к моему удивлению, встал на его защиту брат. – И он тоже всего лишь инструментом в руках Раду. Не забывай об этом.

– По-твоему, это оправдание? Он может это исправить? – У меня в голове по-прежнему оставалось слишком много черных пятен.

– Воспоминания возвращаются, – откликнулся Кирилл. – Вот почему у тебя так болит голова. Магнус не менял их, а просто скрыл. Он сделал все возможное, чтобы их сохранить. Тебе просто нужно время.

Лупа тоже защищала корбия. А я не знала, смогу ли простить его за то, что он натворил. Повернувшись спиной к Кириллу, я подняла нижнюю рубашку.

У него перехватило дыхание.

– Как красиво, – благоговейно проговорил он, повторяя слова Николая.

– У тебя тоже такая есть?

– Нет. – Это прозвучало как-то слишком поспешно. – Ты унаследовала магию нашего отца. Не я. Ты наследница Селесты.

Я опустила рубашку:

– Но я не хочу ею быть.

– Судьбу не выбирают. – В его словах слышалась безысходность.

– Может, выбрать и нельзя. Зато определить можно, – повернувшись к нему, заявила я, наверное, с большей горячностью, чем это было необходимо. – До сих пор за нас это делали другие, теперь пора брать все в свои руки.

Я быстро натянула блузку, когда раздался стук в дверь, и вскоре после этого в комнату просунул голову Алексей. Стригой переводил взгляд с меня на Кирилла и обратно.

– Ты можешь подойти? – спросил он Кирилла, и в его голосе слышалась мольба. – Ей опять стало хуже.

– Договорим позже. – Кирилл еще раз погладил меня по руке и пошел за Алексеем.

В голове снова застучали молотки, и мне пришлось опереться на лабораторный стол, потому что ноги подкосились. Магнус не стер и не изменил мои воспоминания. Он сковал их. Так же как была скована магия. Все мое «я» заключили в оковы. Вот она, правда. Меня заключили в оковы. Потому что я, моя магия и мое прошлое представляли опасность для всего Ардяла. Сердце яростно заколотилось в груди, а из пальцев посыпались искры. Семиконечная звезда на спине раскалилась, а огненные искры теперь танцевали на кончиках волос. Лоб начало припекать. Там пытался открыться третий глаз. Сопротивляясь, я тихо заскулила, хотя хотелось закричать. Я этого не вынесу. Инстинктивно я понимала, что если магии станет еще больше, она сведет меня с ума. Деревянная столешница загорелась под моими пальцами. Потрясенная, я отдернула руки и отшатнулась. Это должно прекратиться. Мне нужно научиться контролировать свою силу. Не обращая внимания на ватные ноги, пошатываясь, я вышла из лаборатории. С каждым шагом походка становилась все тверже. Я направилась к двери, которая вела в библиотеку Нексора, и разбудила дремавшего на посту седого сторожа. Он поклонился – на мой взгляд, чересчур низко – и пропустил меня. Книги в библиотеке Эстеры боялись меня и не знали ответов на нужные вопросы. Здесь, внизу, шансы выяснить что-то о наложенных на меня чарах были несравнимо выше.

Через пару часов я была готова сдаться. Тут слишком много книг, в которых слишком много страшных заклинаний, проклятий и порч. Меня уже тошнило от них, а обратных чар, которые освободили бы мою память, я так и не нашла. Кроме того, книги постоянно пытались напасть на меня и укусить. Тем не менее я продолжала, потому что не знала, что еще делать. Никогда еще я не чувствовала себя такой бесполезной. Видимо, я понадоблюсь, только если кто-нибудь нападет на замок, потому что обладала смертоносной силой. От этой мысли меня чуть не стошнило. Всю жизнь я старалась решать конфликты мирным путем, а теперь превратилась в оружие. Устрашающее, ужасное оружие. Я взяла с полки книгу, на корешке которой было указано многообещающее название «Извлечение энергии и технопатия».

– Валеа, – послышался вдруг голос Кайлы. – Ты здесь? Ой! Поганая тварь.

Я вышла из прохода, в котором пряталась. Крошечная книжка вцепилась за волосы стригойки и болталась на одной из прядей.

– Она только выглядит такой маленькой, – сказала я. – Если не избавишься от нее, она станет тяжелой, как мельничный жернов.

Том уже начал увеличиваться в размерах.

– И как мне от нее избавиться?

На кончике моего пальца вспыхнуло пламя, и я направилась к ней.

– Вежливые уговоры на этих чудовищ не действуют. Замри. – Я поднесла огонек к коже. Она задымилась, книга пискнула, упала и, осыпая нас ругательствами, уползла под стеллаж.

– Непривычно видеть тебя такой агрессивной, – заметила Кайла, рассматривая свои опаленные волосы.

– На меня так влияет здешняя атмосфера, – мрачно объяснила я. – Ты что-то от меня хотела?

– Николаю пришлось уехать на встречу с другими магнатами. Они хотят узнать лично от него, что тут случилось, и собираются избрать паладина, который будет вести переговоры с королевой. Пора.

– Любопытно. – Я скрестила руки на груди. – И почему ты мне об этом рассказываешь?

Значит, он уехал. Не попрощавшись. Впрочем, я этого и не ждала. Возможно, надеялась. Книги притихли. Подслушивали нас. Одна злорадно рассмеялась, словно ощутив мою печаль.

На лице Кайлы отражалась жалость.

– Селия хочет с тобой увидеться. Алексей не разрешил бы, но с учетом обстоятельств… – у нее в глазах заблестели слезы. – Если хочешь с ней попрощаться, сейчас самое подходящее время.

– Очень хочу. – Больше я не смогла ничего выговорить. Час Селии пробил.

Я забрала Мило из нашей комнаты и последовала за Кайлой к двери покоев Николая.

– Она очень слаба. Не расстраивай ее, – предупредила меня стригойка.

Я кивнула, и мы вошли. Мне навстречу хлынул настоящий жар. В камине полыхал сильный огонь. Перед ним вместе стояли Алексей и Кирилл. Алексей уткнулся лбом в плечо моего брата, а тот старался его утешить, хотя для подобных вещей утешений не существует. Несмотря на то что стригой был выше и сильнее Кирилла, сейчас он стал Алексею опорой.

Селия лежала в кровати и среди одеял и подушек казалась маленьким ребенком. Когда я шагнула ближе, она попробовала улыбнуться, а я изо всех сил старалась не дрожать при виде нее. Щеки ввалились, и глаза выглядели просто огромными. Губы потрескались, а руки, которые девушка сложила перед собой, больше напоминали кости скелета.

– Ты пришла, – прошептала она.

– Конечно. – Я присела на край кровати, а котенок аккуратно полез по одеялу и ткнулся мордочкой ей в лицо. Селия улыбнулась.

– Спасибо. За то, что принесла его. Скоро приедет мама, а она не разрешила бы мне с тобой попрощаться. Теперь нет. – Когда кисть Селии подвинулась в мою сторону, я осторожно накрыла ее пальцы своими. – Мне неважно, кто ты и какими силами обладаешь, – выдохнула она. – Все равно ты моя лучшая подруга.

По моему лицу побежали слезы.

– А ты – моя, – прошептала я.

– Но Николай разочарован. Больше всего он ненавидит, когда ему лгут, и ты последняя, от кого он этого ожидал.

Сейчас не время рассказывать ей мою историю.

– Но ты всех нас спасла, – продолжила Селия. Ее голос стал еще тише. – И я вечно буду тебе за это благодарна. – Она зевнула. – Пообещай мне, что будешь осторожна. Николай все нам рассказал, и я боюсь за тебя. Когда королева явится сюда, ты должна будешь уйти.

– Он все вам рассказал? – почти беззвучно повторила я, однако Селия уже закрыла глаза. Ее грудная клетка едва заметно опустилась.

– Все, – подтвердил Алексей, подходя ближе, и Кирилл последовал за ним. Кайла, которая осталась стоять у двери, обошла кровать с другой стороны. Они заняли позиции, сообразила я, потому что боялись моего гнева.

Он не имел на это права.

– Кто еще в курсе? – я поднялась, пытаясь успокоиться. По коже разлился жар. Пот стекал по спине и испарялся на семиконечной звезде.

Зрачки Алексея расширились.

– Только мы четверо. У нас нет секретов друг от друга.

– Рада за вас.

Я не вышла, а скорее вывалилась из комнаты. Магия грозила вот-вот вырваться наружу. Нужно усмирить эту силу, пока я еще в состоянии держать ее в узде. Иначе пострадают невиновные. Вымотанная и испуганная, я прислонилась к стене в коридоре.

Минуту спустя за мной осторожно последовали Кайла и Кирилл.

– Надеюсь, она продержится до приезда Габриэллы, – произнесла стригойка, делая вид, что это не я только что чуть не потеряла контроль над собой. – Мы ждем ее с минуты на минуту. Я пойду ей навстречу.

Я потерла виски, в которых пульсировала боль. В голове царил полный хаос.

– Бальзам больше не помогает? – спросил Кирилл, когда Кайла скрылась из поля зрения. Его глаза были налиты кровью. Он не спал уже несколько ночей. – Если хочешь, могу дать тебе сок, чтобы ты могла выспаться. Без боли, магии и снов.

– Ты знаешь о моих кошмарах?

Брат кивнул:

– Николай слышал, как ты кричала.

При помощи своего сверхчувствительного восприятия, или он стоял перед моей дверью? Плевать, он ведь все равно ко мне не зашел.

– Да, я хочу этот сок. Магия сводит меня с ума, – прошептала я, потому что мне нужно было кому-то это сказать. – Не проходит и минуты, чтобы мне не хотелось что-нибудь уничтожить. Она мучает меня. Я не хочу ее. Она меня изменит. Превратит меня в монстра. – Когда я поделилась с ним своим самым большим страхом, по щекам полились слезы.

– Карис умерла, – прервал меня Кирилл. Потом взял мое лицо в ладони. – У нее не было шансов. Травмы оказались слишком серьезными. Но ты выжила. Ты научишься управлять своей магией. Не сойдешь с ума и не станешь монстром. Я не позволю, и Лупа тоже. Ты больше не одна.

Глава 21

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Всхлипнув, я так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови.

– Селеста придет и заберет меня.

– Мы не допустим. Этого не случится. – Он говорил так уверенно, что я почти поверила и утонула в его объятиях.

Лишь когда до нас донеслись крики, брат отпустил меня и закрыл своей спиной, как будто хотел защитить. По коридору рядом с Кайлой шагала высокая женщина. Ее пронзительный взгляд не отрывался от нас с Кириллом.

– Это она? – спросила незнакомка у Кайлы, когда они поравнялись с нами.

– Это Валеа, – подтвердила подруга Николая, виновато глядя на меня.

Ей они тоже рассказали? Лицо Габриэллы Лазарь обрамляли иссиня-черные волосы. Женщина открыла рот, обнажая клыки.

– Если ты еще раз приблизишься к кому-нибудь из моих детей, я порву тебя на мелкие кусочки. Она послала ликанов за тобой, ты же это понимаешь, не так ли? Селеста учуяла твою магию, как стервятник чует падаль. – У нее раздулись ноздри. Николай и ей рассказал о моем злополучном наследии, или она сама почувствовала запах сверхсильной магии?

Дверь комнаты вновь распахнулась, и из нее вышел Алексей.

– Мама, – коротко поприветствовал он Габриэллу. – Ты здесь, чтобы попрощаться с Селией. Николай не одобрит твои угрозы в сторону Валеа. – Он виновато улыбнулся мне и моему брату.

– Мне нужно к Ивану, – сказал Кирилл, когда трое стригоев удалились в покои Николая. – После отъезда Николая бо́льшую часть времени у него находится Лупа. Я должен ее сменить.

– Я тоже могла бы побыть с ним какое-то время, – предложила я.

– Лучше не стоит. Позже я зайду к тебе и принесу сок, – словно извиняясь, откликнулся брат.

Оставшись одна, я отправилась бродить по затихшему замку. На первом этаже прошла мимо помещения, в котором лежали тела Альвы и Арвида и ждали, пока их заберут близкие. На третий стол положили труп Карис. Пространство освещала одна-единственная свеча. Ярон сидел рядом со своей подругой, прижавшись лбом к ее руке. Я аккуратно переступила порог комнаты, не уверенная, захочет ли он меня видеть или предпочтет проводить мертвую в одиночестве.

Ведьмак посмотрел на меня усталыми глазами:

– Как ты?

– Можно мне с тобой посидеть? – спросила я вместо ответа.

– Конечно. – Одним движением он поднял второй стул, который затем мягко приземлился возле него.

Я села.

– Мне очень жаль, что она не выжила.

Ярон кивнул:

– Твой брат очень старался. Она так и не пришла в себя. – Он бережно положил руку Карис ей на живот, после чего повернулся ко мне. – Ты должна бежать, Валеа. – У него в глазах что-то сверкнуло. Он подозревал, кто я такая. – Далеко отсюда. Спрячься от королевы. Она придет за тобой.

– Кирилл покинет Карайман только после того, как спасет Ивана и… – после того как умрет Селия. Я не смогла сказать это вслух. – Потом мы уйдем из Ардяла.

– Будет слишком поздно, – настаивал Ярон. – Уходи немедленно. Я дам тебе свою метлу, и ты исчезнешь отсюда.

– Метлу? Я не умею летать.

Он нахмурил брови:

– Конечно, умеешь. Ты же ведьма.

– Ты знаешь? Николай сказал тебе? – возмущенно выпалила я.

– Нет. Этого и не требовалось. Я сам понял, как и все остальные, кто способен сложить два плюс два. Единственное, что меня удивляет, – это почему Селеста все еще не объявилась здесь. Такая сила… – ведьмак поежился. – Никогда не видел ничего подобного. Она поработит твой разум и тело, сделает тебя своим инструментом. Так что, если тебе дорога жизнь, уходи. Прямо сейчас, не оглядываясь.

Я встала. Мои руки дрожали. Я никуда не поеду без Кирилла и Лупы. Селия не переживет эту ночь.

– Мы покинем замок на рассвете, – пообещала я.

В его взгляде читалось разочарование, однако он больше не пытался меня убедить. Если его и удивило, что я не хотела уходить без Кирилла, то он не сказал об этом.

Я поспешила в свою комнату и начала собирать вещи. У Кирилла будет эта ночь, чтобы попрощаться с Алексеем. А на рассвете мы должны исчезнуть. Если бы королева так отчаянно желала меня заполучить, то давно была бы здесь. Одна ночь не играла роли.

Видимо, Кирилл заходил сюда в мое отсутствие, потому что на тумбочке стояла маленькая бутылочка с обещанным соком. Я села на край кровати и нерешительно повертела ее в пальцах. С завтрашнего дня я буду в бегах. От верховного жреца и королевы. На меня ляжет ответственность за Лупу и Кирилла. Разумно позволить себе хотя бы одну ночь спокойного сна. Я вытащила пробку и выпила сок. Напиток, похожий на сироп с ароматом падуба, таволги и хмеля, медленно спускался по пищеводу. Я потушила свечу, оставила огонь в камине и легла в постель. Мило свернулся клубочком у меня на подушке. Сон пришел сразу же, как и сны.

Меня окружали ликаны, а я пыталась от них убежать. Я бежала так быстро, как только могла, но ночная рубашка то и дело цеплялась за ветки и корни. Я падала, вставала, искала укрытие, которого не находила. Один из волков выскочил из зарослей и торжествующе зарычал. Я звала на помощь, прекрасно зная, что никто не придет. Он запрыгнул мне на спину, и у меня подкосились ноги. И тем не менее я выгнулась и попыталась сбросить его. Мой крик затих, когда чудовище закрыло мне рот огромной лапой. Затем его клыки впились в мою шею. По венам побежал обжигающий яд, опаляя меня изнутри и парализуя. Это просто сон, напомнила себе я. Поэтому просто лежала неподвижно, надеясь, что кошмар закончится. Рядом послышались слова:

– Прости. Ты бы сделала то же самое ради Кирилла. Заплатила бы любую цену, чтобы его спасти.

Это не ликан и не сон.

Мраморный постамент, на котором я лежала в одной тонкой ночной рубашке, был ледяным. Я дернула кандалы, сковывающие запястья и щиколотки, однако они практически не оставляли возможности пошевелиться. Яд стригоев парализовал тело и силы. В умеренном количестве он оказывал целебный эффект, вот только Алексей не соблюдал меру. А сок, который дал мне Кирилл, еще больше притуплял восприятие. Тем не менее я прекрасно помнила, что случилось.

Алексей пришел ко мне в комнату и укусил меня. Он накачал меня ядом и принес сюда. Но с какой целью?

Я попробовала повернуть голову. Краем глаза увидела сияющую луну в третьей четверти. Почувствовала запах леса, весеннего дождя, жженого сандалового дерева и сирени. С трудом повернув голову в другую сторону, я заметила развалины колонн. Уши уловили волчий вой, и у меня кровь застыла в жилах, как только я поняла, что это за место. Я лежала на том же мраморном постаменте, где пытали и убили Софию. Дыхание учащалось все сильнее. Образы ее изуродованного тела буквально обрушились на меня. Я сглотнула кислую слюну. Теперь Алексей сделает со мной то же самое. Разрежет меня и попытается похитить магию. Магию, о которой я не просила, которую даже не хотела. На глаза навернулись слезы.

– Алексей, – тихо позвала я.

Известно ли об этом Николаю? Они вместе придумали этот план? Перед моим внутренним взором возникло выражение его лица, после того как он понял, кто я на самом деле. Он ненавидел моего деда, рассказал Алексею про семиконечную звезду и попросил меня ни с кем об этом не разговаривать. Опасался, что его кто-нибудь опередит? Думал, что с помощью моей магии сможет спасти Селию, себя самого или свой народ? Селеста украла магию стригоев. Наверняка он решил, что будет правильно и справедливо теперь ей отомстить. Прабабка не сможет использовать оружие, если он ее опередит.

Позади меня раздались шаги, и я вздрогнула.

– Алексей. Пожалуйста, – взмолилась я. Плевать, услышат ли они мой страх. Зачем я только ему доверилась? – Николай? Прошу. Не причиняйте мне вреда. – Неважно, будут ли они презирать меня за эти мольбы. – Можете забрать мою магию. Она мне не нужна.

Ответа не последовало. Шаги сопровождались шорохом, как будто по каменному полу волочились длинные мантии. Возле меня появилась фигура, облаченная в красный плащ. Лицо скрывалось под капюшоном. Появилась вторая фигура. Никто из них не произнес ни слова.

– Можете ее забрать, – в панике повторила я. – Не надо из-за этого делать мне больно. Я сама отдам вам свою магию. – Хоть и не представляла, как это устроить. Но мне не ответили.

Чья-то рука ухватилась за ткань у меня на спине и одним движением разорвала ее надвое. По коже скользнули холодные когтистые пальцы.

– Ааа, – послышался сиплый голос. За которым последовал глухой смех. – Вот и она. Замечательно.

Стоило мне услышать этот голос, как паника испарилась, уступив место другим эмоциям. Отвращению и презрению.

– Раду? – прохрипела я. – Дедушка.

Верховный жрец виккан откинул капюшон. Щеки ввалились еще сильнее, глаза глубоко запали. В них отражалась ненависть.

– Я запретил тебе так меня называть. Вы лишились этого права, после того как ваша мать спуталась с ведьмаком и сбежала. – Мне в лицо полетели капли слюны.

– Отпусти меня. – Я потянула кандалы. Куда делась моя магия, когда я в ней нуждалась? Ее парализовал яд Алексея? Надо было уходить, пока еще оставалось время.

Одной рукой Раду снова прижал мою голову к мраморному столу.

– Не двигайся, – приказал он. – Тогда будет не так больно. Начинай уже, – велел он фигуре с другой стороны.

Я повернула голову к ней.

– Пожалуйста, Алексей. Не делай этого. Кирилл тебя не простит, а Селию это не спасет.

Обоюдоострый черный кинжал сверкнул в лунном свете и вонзился в меня с тошнотворным звуком.

– Ego samtem noctalis verdu habitatem extare volaris, – затянул голос, принадлежавший не Алексею.

Его хозяйке не нужно было снимать капюшон, чтобы я ее узнала. Мелинда. Директриса Караймана. Моя двоюродная прабабушка. Клинок оказался настолько острым, что сперва я не почувствовала порезы, пока лезвие не погрузилось глубже под кожу. А потом закричала. К крику присоединились волки, заглушая мои вопли. Мелинда невозмутимо очерчивала ножом линии метки у меня на спине, при этом беспрестанно бормоча заклинания. Крик перешел в стоны, когда легкие обожгло огнем. Никто меня не услышит и не спасет. Боль продолжала распространяться по телу. Алексей передал меня Мелинде и моему деду. Они убьют меня, чтобы заполучить мою магию. Мелинда тоже тяжело задышала, как будто занималась тяжелым физическим трудом. Я пыталась сосредоточиться, но перед глазами плясали лишь алые полосы.

– Время пришло, – прошептал Раду. – Я столько лет ждал этого момента. Думаешь, нам нужна твоя магия, дитя?

Когда он отошел от мраморного блока, сквозь пелену слез я увидела, как он принялся рисовать магический тройной круг. Мера предосторожности, если у них не получится канализировать мою силу. Мелинда что-то пробормотала, и вспыхнул огонь.

Я старалась не терять сознание, но уже чувствовала, как душа пытается оторваться от тела. Теплая кровь стекала со спины по бокам и капала на лесную почву.

Зазвонил колокол Караймана. Все впустую. Никто не придет, и наследница погибнет сегодня ночью.

– Твоя жертва не будет напрасной, – услышала я слова Раду. – Мы освободим Ардял. Селеста умрет и поплатится за все свои грехи. Я спасу эти земли. На веки вечные.

– Ты умрешь, – процедила я.

Меня пронзила боль, когда Мелинда отложила кинжал и осыпала мою спину металлической стружкой. Я всхлипнула, потому что знала, что за этим последует. Еще раз дернула кандалы, которые лишь глубже врезались в кожу. Магические оковы разорвать так и не удалось.

– Мы освободим тебя от проклятия, – склонилась надо мной Мелинда. – Ты сможешь отправиться в страну вечного лета и встретиться там со своими родителями. Если бы существовал другой способ, – добавила она, – я бы оставила тебя в живых. Я любила Милоша как собственного внука. Вот почему они с твоей матерью искали убежище здесь, в лесу. Только я знала, куда он сбежал. Поддерживала его. Но он не желал распоряжаться своим наследием. И отказался служить своему народу.

На кончиках ее пальцев вспыхнуло пламя.

– В ту страшную ночь Никита и Николай нанесли мне визит в Карайман. Мы услышали вой ликанов, и они оба поспешили на помощь твоей семье. – Она расхохоталась, и смех прозвучал безумно. – Как глупо, что у них ничего не получилось. Бедный Никита. Такой импозантный мужчина, но хранил верность Габриэлле. Какая глупость. Я не смогла его остановить. Твой дед его прикончил, – шепнула она мне на ухо, как будто он не стоял рядом с нами.

– Ты убил Никиту Лазаря? – задыхаясь, ахнула я.

– Никита мешал мне, – подтвердил Раду. – Он не должен был выяснить, кто ты такая. Ради твоей же защиты. Я бы убил и Николая, но он сбежал. Пойми одну вещь, дитя. Вся магия бесполезна, пока мы смертны.

Я моргнула. Но мы смертны. Все мы. И он тоже. Сколько еще времени у него осталось?

– Никита хотел вернуть свою магию, – продолжил верховый жрец. – Не мог же я этого допустить. Она необходима нам для большего. Мы спасем Ардял и будем править этими землями. Нельзя оставлять их Селесте, ты ведь понимаешь?

Единственное, что я понимала, – это что попала в руки двух сумасшедших.

Мелинда опустила руку, колокол зазвонил быстрее, более грозно, но все равно это был всего лишь колокол. Он мне не поможет. Последовавшая затем боль оказалась настолько сильной, что на мгновение я лишилась чувств. Потом ощутила запах горящей плоти.

– Селеста украла у стригоев бессмертие. Прокляла их, – опять начал рассказывать Раду, когда я пришла в себя. – Королева похитила эту магию для себя и стала бессмертной. Такое прежде никому не удавалось, даже Нексору.

Все это мне уже давно известно. Мелинда вновь опалила мою спину огнем. У меня вырвался такой громкий крик, что заглушил даже удары колокола. Ему ответил вой волков. От боли я скорчилась, насколько позволяли кандалы.

Раду наклонился ко мне, и моего лица коснулось его зловонное дыхание:

– Селеста обрела бессмертие, однако магия не подчинялась ей беспрекословно, – посмеиваясь, прошептал он. – Об этом она не подумала. Королеве не удалось привязать ее к себе. А когда она родила Анкуту, свою наследницу, эта магия перешла к ней. – Безумный смех зазвучал громче.

Из-за боли мне потребовалось время, чтобы осознать сказанное, и даже тогда я не понимала, что это значит.

– Она пыталась контролировать Анкуту, – сказал Раду, а Мелинда между тем опять опустила палец. У меня сбилось дыхание. Сердце гулко стучало в груди, как копыта Цербера по равнине перед Карайманом.

– Нет, – взревел Алексей. – Довольно. Отпустите ее. Не работает.

Я резко вскинула голову, боль в спине усилилась, если это вообще возможно, но я его заметила. Двое ликанов держали стригоя в железной хватке. В его глазах читался ужас.

– Я этого не хотел, – прокричал он.

– О нет. Хотел, – снова заговорила Мелинда. – Он сам вызвался доставить тебя ко мне, – пояснила она, обращаясь ко мне. – За это нам пришлось просто пообещать снова сделать его сестру бессмертной. Для себя Алексей ничего не потребовал. Великодушно, не правда ли? Он станет наградой, которую я посулила ликанам за то, что они постоят на страже. Они разорвут его на части. Очень-очень медленно.

Великая Богиня. И как только Мелинде удавалось так хорошо скрывать охватившее ее безумие? Я обмякла на камне и уже почти не почувствовала очередное прикосновение огня к спине. Я была готова уйти.

– Прости меня, Валеа, – услышала я голос Алексея.

Не смогу. Даже если захочу.

Однако Раду еще не рассказал мне историю до конца.

– Селеста заперла Анкуту. Надеялась однажды снова отнять у нее магию бессмертия. Только Анкута ускользнула от своей тюремщицы. Она забеременела, а когда родила Милоша, магия бессмертия переместилась в него. Поэтому Селеста убила дочь и забрала ее сына с собой.

– Но Милош тоже от нее сбежал, а после того, как мама родила нас с Кириллом, магия перешла ко мне, – шепотом закончила историю я, прежде чем меня подвел голос. Я уже давно не ощущала холода мраморного постамента, потому что, несмотря на огонь на спине, сама превратилась в лед. – Так вот что тебе нужно? Ты хочешь стать бессмертным?

Столько ненависти и алчности, столько разрушенных жизней. Лишь ради того, чтобы остаться в этом мире.

– Умная девочка, – похвалил меня Раду. – Твоих родителей нам пришлось убить, а тебя – хорошо спрятать, пока Мелинда не найдет способ перенести эту магию на нас. Твой отец облегчил мне задачу. Он сковал твою магию гораздо лучше, чем получилось бы у меня, и скрыл семиконечную звезду. Но я все равно нашел. Оставалось только замести следы и позаботиться о том, чтобы ты не вспомнила ту ночь. Так Селеста не смогла тебя обнаружить. Хотя она очень искала.

– Твой отец мог бы стать великим колдуном, но не хотел использовать свою магию во благо собственного народа, – сказала Мелинда. – Не могла же я это терпеть.

– Он тебе доверял, – прошипела я. – Как ты могла так с ним поступить?

– Меня волнует только Ардял. Селеста – угроза для всех нас. Мы победим ее и подарим Ардялу вечный мир. Ты займешь особое место в хронике нашей страны, – заявила директриса и еще раз опустила палец. – Мы обязаны это сделать. Лишь Раду и мне под силу ее остановить. Вот ради чего ты должна принести эту жертву.

Раскаленный металл опалил кожу, когда Мелинда его подожгла, прежде чем закончить предложение. Я завопила, и в тот же миг вокруг меня разверзся ад. В воздухе взрывались огненные шары. Кто-то выкрикивал проклятия и отражал их защитными заклинаниями. В лесу вдруг стало светло как днем. На меня обрушился поток воды, потушив пламя на спине. Раду взревел и почти одновременно замолчал. Кто-то упал на меня, но его оттащили. Я чересчур ослабла, чтобы сдвинуться с места. До моих ушей доносились крики, визги и звук ломающихся костей, а потом… Тишина. Даже колокол смолк. Я закрыла глаза, чтобы умереть. Однако это оказалось не так просто, как я думала.

– Валеа? – перепуганный голос Лупы вернул меня в реальность. – Ты еще жива?

– Не уверена, – прошептала я. – Не могу пошевелиться.

Губы у меня были искусаны. С запястий упали кандалы, и я ощутила вкус соли и крови.

– Скоро все будет хорошо. Он больше ничего тебе не сделает. Сесть можешь?

– Не знаю.

Никогда раньше я не видела свою сестру такой встревоженной. Она поддержала меня, и когда я села, Лупа сердито вытерла глаза.

– Как ты позволила Алексею тебя парализовать? – она ощупывала меня снова и снова. Ладони, руки и лицо. – Выглядишь кошмарно.

Я беспомощно пожала плечами.

– Я даже не слышала, как он пришел. Прости. – Я понятия не имела, что чувствовать. Вероятно, облегчение, но из-за того, что я сейчас узнала, меня будто оглушило.

– Великая Богиня, – простонала Лупа. – Он за это заплатит.

– Как ты меня нашла?

– Это Николай нашел, – прорычала она без тени благодарности. – Он тебя, наверно, и на краю света найдет.

Я посмотрела на то место, где ликаны удерживали Алексея, однако он исчез.

– Алексей думал, что сможет спасти Селию. Он сделал это ради нее.

Я прислушалась к себе. К своей магии. Неужели я правда бессмертна? Значит, я могла умереть только если бы Мелинда похитила мою магию. Где-то глубоко в моей душе горело алое пламя. Она еще здесь. Без понятия, какие чувства это у меня вызвало: ужас или облегчение.

– Хватит нести эту викканскую чушь. Он сдал тебя им, – повысила на меня голос Лупа. – Этому нет оправданий.

Наверно, она права. В старой прошлогодней листве валялось пять ликанов с искривленными конечностями. Должно быть, они стояли на страже, пока Мелинда и Раду творили свое страшное дело. К нам направились Кайла, Ярон и Магнус, а затем я заметила Николая. Он в этот момент накрывал тело верховного жреца его же красным плащом. Весь переломанный, Раду лежал у подножия древнего дуба. Однако склонившийся над ним Николай был не тем мужчиной, которого я знала. Этот стригой целиком состоял из гнева и ярости. Повсюду алела кровь. Моя кровь, кровь ликанов, кровь Раду.

– Где Мелинда? – спросила я у Ярона, когда он подошел к нам.

– Сбежала. – Ведьмак снял свой плащ и аккуратно накинул его мне на плечи. Ткань коснулась израненной спины, и я застонала.

Николай оказался перед нами, а я даже не видела, как он приблизился.

– Я ее возьму. – Его тон не терпел возражений.

– Если тронешь хоть волосок на ее голове, Лазарь, я тебя прикончу, – пригрозила ему Лупа, в то время как все остальные отшатнулись.

– Не трону. – Он пристально смотрел мне в глаза. Во взгляде отражалось столько эмоций. Ярость, желание и грусть.

Я первой отвела взгляд, потому что не выдержала его силы. Моя кровь была повсюду. Наверняка ему тяжело терпеть ее запах. Тем не менее Николай с бесконечной нежностью взял меня на руки. Тело и душа горели, хотя пламя уже погасло. Все мое тело было одной сплошной раной. Я с огромным трудом держала глаза открытыми. Говорить было еще тяжелее, но я должна была сказать.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Николай заметно напрягся:

– Все это время ты знала, что я ищу. И не рассказала, кто ты.

– Я не знала. – Он мне не верил. Теперь еще меньше, чем раньше. Почему тогда не дал Мелинде и Раду закончить начатое? – Теперь ты убьешь меня, чтобы к вам вернулось бессмертие?

На меня накатила боль. Я застонала, когда она пронзила тело горячей стрелой. Мне стало нечем дышать.

Лупа подошла ближе к нам:

– Только попробуй, кровосос.

– Не смеши меня, – процедил он.

Я ахнула, когда в голове вдруг вспыхнуло множество огней. Затем они превратились в тени. А тишина – в оглушительный шум. Кто-то крепко обнимал меня и выкрикивал мое имя. Из глубин сознания всплыли образы. Казалось, голова вот-вот взорвется, и тут память вернулась.

Держась за руки, мы с Кириллом шли по цветущему лугу. Нас окружали зеленые, желтые, синие и красные оттенки. Над нами простиралось бесконечное небо. Мы побежали к папе, который стоял у ручья вместе с Лупой и кружил ее. Когда Кирилл и я добрались до них, он поставил ее на землю и поднял на руки сначала брата, потом меня. Я уткнулась ему в шею, и он, рассмеявшись, понес меня обратно в двор, из-за чего Лупа бросила на меня угрюмый взгляд. Я показала ей язык.

Картинка размылась, и вместо нее возникла другая.

Мама испекла торт, в нем торчало десять свечек, которые мы с Кириллом задули. Отец поцеловал меня, прежде чем уйти на поиски убежавшей Лупы. Мама уложила нас спать и спела песенку перед сном. Она волновалась и постоянно смотрела в окно, но папа с Лупой не возвращались. Когда я проснулась, почувствовала запах дыма. Кровать Кирилла оказалась пуста. Раздались крики, и я выбежала наружу. Дом горел, а мама лежала у подножия лестницы с вывернутыми конечностями. Я визжала и звала папу, но за мной никто не пришел. Позади меня в окна врезались огненные шары, и я услышала пронзительный смех. Он звучал безумно. Длинная белая ночная рубашка мешала бежать, когда я бросилась к окну в конце коридора, как учил меня папа. Там забралась на подоконник, толкнула створку и спрыгнула на крышу конюшни. Я так часто это делала, что мне уже даже не требовалось смотреть под ноги. Пригнувшись, я поползла по черепице. Она оказалась горячей и обжигала ступни. Я плакала, но добежала до места, где можно было безопасно спрыгнуть в запасы соломы, заготовленные на зиму. Я видела бродившие вокруг дома фигуры, они стояли на длинных задних ногах и выли на луну, вскинув заостренные морды. Отвернувшись, я спрыгнула в солому. Затем встала, подобрала подол рубашки и устремилась в лес. Вдалеке раздался вой других волков. Мне удалось невредимой добраться до леса, который меня поглотил. Я убегала глубже и глубже, пока не очутилась на поляне. Там упала на колени и принялась обшаривать землю. В итоге открылся своеобразный люк, заросший травой.

– Папа, Кирилл, Лупа? – запыхавшись, пискнула я в темноту.

Ответа не последовало, но тем не менее я спустилась. Свет зажигать не стала, просто забилась в угол. Стены были обиты деревом, а на полу лежал ковер. Но тут царил холод. Я боялась и ужасно хотела пить. От дыма болело в груди. Я неотрывно смотрела наверх в надежде, что откидная дверь раскроется и придут папа или Кирилл. Даже Лупе обрадовалась бы. Отец запретил нам покидать убежище в одиночку, и я не знала, сколько уже просидела там. Час, два часа или два дня. Я напевала себе под нос папину колыбельную, пока не охрипла.

– Сладко спи, мой малыш, и луну в свое сердце впусти, она высушит слезы и боль твою утолит. Когда утром погаснет последняя звезда, солнце снова засияет в небесах. А пока спи, мой малыш, засыпай, впусти любовь в свое сердце и смело мечтай. Пока спи, мой малыш, засыпай.

С каждой минутой моя паника росла, тьма становилась гуще, и мне казалось, что я одна на целом свете. Когда распахнулся люк, я вздрогнула. Была еще ночь. Или уже. Кто-то спустился по лестнице, но ничего не говорил. Инстинктивно я поняла, что это не папа, не брат и не сестра. Мне хотелось кричать, но от слез и голода совсем не осталось сил. Я описалась и стыдилась своей слабости.

– Не бойся, – сказал незнакомец.

Мне не было его видно, однако он взял меня за руку, и вскоре мои пальцы обхватили глиняную кружку. Я быстро все выпила. Потом мужчина помог мне снять одежду, укутал в теплое одеяло. И в конце концов у меня на ладони появился мягкий хлеб. Я не спрашивала, кто этот человек и как он меня нашел.

– Я не могу остаться, – тихо произнес он. – Но вернусь. Ты меня дождешься?

После того как я кивнула, незнакомец не ушел сразу, а обнял меня за плечи. Я знала, что он ничего мне не сделает и прижалась к нему. Тихим мелодичным голосом мужчина начал рассказывать историю, отведя мои волосы в сторону.

– Жила-была принцесса. Она жила в стране, далекой от людей, среди медведей и волков…

Я закрыла глаза и вдохнула его запах. А затем почувствовала едва заметную боль в шее…

Воспоминание исчезло так же внезапно, как и появилось, и я распахнула глаза. Мне знаком этот запах. Он стал таким же привычным, как мой собственный, поскольку мужчина, который защитил меня в детстве, – это Николай. Я снова закрыла глаза и не открывала их, пока стригой нес меня обратно в замок, где уложил на мою кровать. Он всегда знал, кто я. Он был со мной в ту страшную ночь. Он укусил меня и, наверное, усыпил. Николай знал мой запах и искал меня. «Я именно там, где хочу быть. Если бы мог, пришел бы гораздо раньше». Так он сказал мне, когда мы в первый раз увиделись в «Мерлине». Тогда я посчитала эту фразу странной, но теперь она наконец обрела смысл. Николай искал меня, потому что точно знал, кто я. Знал, кто мой отец. И знал, кто я такая. Все время, еще до меня самой. Это не я лгунья, это он лжец.

Глава 22

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Попытка просто открыть глаза вызвала у меня стон, но я все равно заставила себя это сделать. Я лежала на животе в своей постели, а на тумбочке горела одна-единственная свеча. Занавески были задернуты, так что я не могла определить время суток. На стуле рядом со мной сидел усталый, встревоженный и невероятно печальный Кирилл. На меня навалились воспоминания прошлой ночи. По щеке скатилась слеза.

– Ты очнулась, – выдохнул брат, и облегчение в его словах было почти осязаемо. – Как же я боялся. Алексей не имел права так поступать.

Я опять закрыла глаза, потому что держать их открытыми оказалось слишком сложно. Алексей помог Мелинде и Раду похитить меня. Видимо, он рассказал им о метке, а сам узнал о ней от Николая. Предательство оставило глубокую рану на моем сердце. Они все вместе это спланировали? Чтобы спасти Ардял и Селию? Николай говорил мне, что ради сестры пойдет на все. Вот только почему они не дали Раду и Мелинде довести дело до конца?

– Что с Селией? Она… – я не смогла договорить предложение.

– Она жива, – ответил Кирилл. – Не знаю, как ей это удается, но ее дух силен и цепляется за ослабшее тело.

– Мелинда и Раду собирались разрушить проклятие Селесты. – Слова с трудом срывались с моих губ. – Они утверждали, что я бессмертна. И хотели лишить меня этого бессмертия. Хотели забрать его себе. – Последние предложения едва можно было разобрать.

– Я знаю. Тебе надо отдохнуть. – Он погладил меня по волосам.

Почему он об этом знает? Я попробовала пошевелиться, но тело как будто больше не принадлежало мне, оно полностью онемело. Зато мысли и воспоминания постепенно прояснялись. Воспоминания! Они вернулись. Блокирующие их чары рухнули.

– Кирилл, – прошептала я. – Я вспомнила. Обо всем.

– Я рад.

Я открыла глаза:

– Я никогда тебя не забывала.

Брат подался вперед и поцеловал меня в щеку.

– Я тебя тоже, Вал. – Мне на щеку капнуло что-то теплое. – Ни на день.

– Теперь все будет хорошо, правда? Мы сбежим.

– Да. Теперь все будет хорошо, – согласился он, однако его голос прозвучал странно и глухо. – Давай я еще раз взгляну на раны. – Лишь сейчас я обратила внимание на ткань, закрывающую мою спину. – Нельзя, чтобы они воспалились.

Кирилл снял повязки и мягко нанес на кожу охлаждающую мазь.

Я сжала губы, но не смогла сдержать стон. Все болело. Искусанные губы, изрезанная спина, голова, тело.

– Я должен был остановить Алексея. Никогда бы не подумал, что он способен на нечто подобное. Я считал, что знаю его. Я считал… что он любит меня, – прошептал Кирилл. – Стоило догадаться.

Отчаяние в его голосе было невыносимо.

– Ты не мог знать. Ты ему доверял, – откликнулась я.

Как и я доверяла Николаю. Однако все, что этот мужчина, возможно, ко мне испытывал наверняка испарилось в тот миг, когда он убедился, что я – решение всех его проблем. Семиконечная звезда, вероятно, развеяла все сомнения. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Раду мертв, а мы его пережили. Эта мысль тлела в моей израненной груди.

Кирилл поцеловал меня в лоб и поучительным тоном сообщил:

– Чтобы выздороветь, тебе нужно много пить и много спать. Я сделал все, что мог, но шрамы все равно останутся. – Брат бережно помог мне сесть и терпеливо напоил чаем со вкусом свежих трав и меда. – Когда в следующий раз проснешься, тебе станет легче, – пообещал он и помог мне снова лечь на живот. Затем прикрыл раны свежей тканью. – Мне так жаль.

Затем нанес бальзам на мои воспаленные губы.

То место, куда меня укусил Алексей, чтобы усыпить, словно обожгло огнем, и я вздрогнула.

– Я правда получила бессмертие стригоев? – мысль о том, что Селия умрет, потому что у меня есть нечто, что мне не принадлежит, приводила в ужас. Хоть я и не выбирала себе такую участь, получалось, что я все-таки несла ответственность за ее судьбу. – Я могу снять это проклятие? Могу вернуть им их магию?

Кирилл взял меня за руку:

– Нет, ты не обладаешь такой силой.

– Но, – отчаянно взмолилась я, – должен ведь существовать способ вернуть то, что им принадлежит.

Всю жизнь я мечтала о более мощной магии, а теперь не желала ни сил ведьм, ни бессмертия стригоев. Впервые с тех пор, как покинула Аквинкум, я хотела вернуться в свою крохотную одинокую хижину. Но даже будь я здорова, я не смогла бы уйти из Ардяла с Кириллом и Лупой. Втроем нам будет чересчур опасно жить среди людей. Но сейчас я по крайней мере могла защитить брата и сестру. Или это тоже лишь иллюзия? Моему отцу, который якобы обладал такой сильной магией, не удалось выжить.

– Я должен был поддерживать тебя. – Слова Кирилла вырвали меня из раздумий. – Но не сделал этого. Я злился и отталкивал тебя. И не только из-за страха перед Раду, ведь он мог заметить, что ты для меня много значишь, и воспользоваться этим. Я сердился на тебя и за то, что ты ушла и бросила меня. За то, что ты была свободна.

Я попыталась сжать его ладонь, но сил не хватало.

– Свободной я никогда не была и скучала по тебе каждый день.

– Теперь я это знаю, и прости, что после твоего возвращения не стал таким братом, которого ты заслуживала.

– Это уже неважно. – Усталость накатила на меня волной. – С этого момента все будет хорошо.

– Да, – ответил он. – Я все исправлю. Больше никто не причинит тебе вреда.

– И тебе тоже, – прошептала я. – Потому что мы сбежим. Все втроем. – Я цеплялась за эту мысль, пока меня уносило куда-то далеко. Что за травы в этом чае? – Мы никогда больше не разлучимся.

У меня закрылись глаза, хотя я старалась не спать.

– Я всегда буду с тобой, – донесся до меня его голос. – Но я должен это сделать, потому что так правильно. Только так ты будешь в безопасности. Селеста поступила с ними несправедливо, и лишь я могу с этим покончить. Тогда и Алексей обретет покой.

О чем он? Я проиграла битву с усталостью. Но все равно почувствовала, как Кирилл что-то вложил мне в руку. Что-то мягкое и на ощупь напоминающее прядь волос. А затем я проникла в сознание брата. Он открыл дверь и вышел из комнаты.

«Я люблю тебя, Вал, – шепнул он. – Всегда любил. Никогда об этом не забывай. Раньше, когда мне было страшно, ты всегда рассказывала мне свою любимую историю. Про принцессу, которая однажды спасает принца. Я говорил, что это принц должен спасать принцессу, но ты злилась и ругалась на меня. Сейчас я знаю, что ты была права. Принцесс не нужно спасать, во всяком случае, не принцам, но вот их братьям иногда – да. Позволь мне сделать это для тебя, после того как я совершил столько ошибок. Можешь больше не бояться Николая и Алексея. Я исполню их заветное желание. Спасу их сестру, а взамен они оставят тебя в живых. Ты об этом не знаешь. Никто не знает. Но бремя проклятия лежит не на тебе, а на мне. Ты унаследовала от нашего отца магию ведьм, а я – бессмертие стригоев. Но оно мне не нужно. Оно принадлежит им, и поэтому я разрушу проклятие. Я верну то, что принадлежит им».

«Нет, – мысленно закричала я, когда поняла, что он мне рассказал. Я пыталась очнуться ото сна, но он что-то подмешал мне в чай, чтобы я не проснулась. Чтобы не помешала ему совершить задуманное. – Вернись!» – всхлипнула я в собственном сознании, не зная, слышит ли он меня.

«Я обещал отцу защищать тебя и сдержу обещание».

«Нам же было всего по десять лет, – завопила я. – Ты был ребенком. Папа не имел права от тебя этого требовать».

Кирилл пошел вверх по лестнице. Его стройное тело выглядело потерянным, а сам он – смертельно бледным. Брат боялся и дрожал, но твердо намеревался сделать что-то ради меня.

«Все будет хорошо. Вот увидишь. Беги как можно дальше отсюда. Покинь эту проклятую страну. Забудь о том, что здесь произошло». Его слова зазвучали быстрее, когда он ускорил шаг. У Кирилла за спиной звучали чьи-то шаги, и я надеялась, что этот кто-то сможет его остановить. Но когда он обернулся, узнала Алексея. Теперь задрожало и мое парализованное тело. Пусть только посмеет навредить Кириллу.

«Стой, Кирилл, – взревел он. – Я ничего тебе не сделаю. Просто хочу с тобой поговорить».

«Нет, беги!» – взмолилась я.

«Пожалуйста», – выдавил стригой. Его волосы растрепались, лицо посерело, но глаза горели, как раскаленные угли. Однако он не прибавлял шаг. Либо не хотел напугать Кирилла, либо пытался внушить ему ложное ощущение безопасности.

«Беги!» – вновь заорала я.

Кирилл толкнул дверь, которая вела на крышу. Зубцы на стенах сверкали в лунном свете. Я услышала удары колокола Караймана. Наследник в опасности.

«Ты будешь злиться на меня, – сказал брат, – но надеюсь, когда-нибудь простишь меня за все, что я сделал. – Он запрыгнул на парапет и поднял обе руки. – Однажды ты станешь королевой, Вал, – крикнул в ночь Кирилл. – И тогда моя душа будет танцевать в стране вечного лета. Но пока ты свободна».

Мои пальцы впились в простыню. Я пыталась выйти из состояния паралича. Он не должен приносить эту жертву. Не ради меня. Пусть будет рядом со мной и сражается вместе со мной. Я ведь только что его вернула. Но я не могла его остановить. Никто не мог. Даже Алексей, который упал на колени с ужасом на лице.

«Нет», – одними губами произнес он.

Кирилл улыбнулся ему, и в этой улыбке отражались все чувства, которые он испытывал к стригою и которые тот растоптал.

«Прости меня, – прошептал Алексей. – Не делай этого. Останься со мной».

Однако Кирилл лишь улыбнулся еще шире и прыгнул. Белая рубашка развевалась на ветру, и казалось, что он летит. Удар его тела о скалы у подножия замка превратился в раскат грома, и мир наполнился ослепительным светом, когда запертая магия стригоев высвободилась и возвратилась к ним.

Колокол смолк, и воцарилась тишина.

Кирилл умер. Пожертвовал собой. Ради меня, ради Селии и ради Алексея. Николай получил то, чего так желал. Надеюсь, теперь он счастлив. Принц будет жить вечно, а принцесса умрет. Когда мой мир рухнул в бесконечную черноту, меня окутали тьма и тишина. Мой брат мертв.

Сердитые голоса вернули меня к реальности. Я не знала, сколько прошло часов или дней. Паралич от снотворного, которое дал мне Кирилл, чтобы я не помешала ему покончить с собой, уже прошел, но тело по-прежнему болело. Я хотела еще такого чая, потому что не хотела просыпаться. Пока спишь, можно воображать, что все это лишь дурной сон. Можно надеяться, что Селия лежит в своей постели. Можно представлять, как Николай с Цербером ждет меня во дворе замка. А Кирилл…

Лупа гневно на кого-то закричала, и я распахнула глаза. Дверь в мою комнату была распахнута, а из коридора доносились голоса. Голос Николая! Я оцепенела. Что он здесь делал? Почему не уехал? Они вернули себе бессмертие, и у меня не было сил думать о том, на что стригои способы теперь.

– Мы этого не хотели, – тем временем спокойно заявил Николай.

– Твой брат похитил Валеа и позволил Мелинде и Раду ее мучить, – сухо ответил Ярон. – Скажешь, что ничего об этом не знал?

– Ах ты подлая свинья, – взвизгнула Лупа. – Ты виноват в том, что мой брат мертв. – Она сорвала голос.

– Это его личное решение, – откликнулся Николай. – Он знал, что произойдет, когда он умрет. Знал, что тогда наша магия освободится. Он сделал это, чтобы защитить Валеа. Если бы Кирилл доверился нам, мы бы нашли другой способ. – Его слова звучали искренне, но это очевидная ложь. Проклятие может пасть только после смерти носителя. – Селеста – наш общий враг, – настойчиво произнес стригой, и я почти возненавидела его за то, что он говорил так разумно. – Мой отец погиб, пытаясь спасти вашего. Мы не можем позволить произошедшему разрушить наш союз.

Он действительно был там. В ночь нападения. Нападения, которое организовала не королева, а верховный жрец. Мои родители прятались от него, но он все равно нас нашел. Наверняка они с Мелиндой уже тогда действовали заодно. Уже тогда пытались лишить нашего отца бессмертия. И потерпели неудачу. Как и со мной. Поскольку не знали, что магию бессмертия унаследовал Кирилл. Все старания Раду спрятать меня оказались тщетны. А София? Ее просто использовали как приманку? Похитить ее им тоже помог Алексей? У меня внутри закипела ярость.

Снова раздался голос Николая:

– Мой отец сражался с ликанами, которые на вас напали. Он умер от полученных ран. Раду мертв, но у нас все еще общий враг и союз. И мы будем этого придерживаться.

Какая теперь стригоям польза от нас, виккан? Чего он хотел?

– Союза больше нет, – прошипела Лупа. – Я открою на тебя охоту, Лазарь, и на каждого члена твоей семьи. Пока вы все не умрете.

Надо встать и вразумить Лупу. Она несла бред. Он с легкостью убьет ее, если она продолжит ему угрожать. Я не могла этого допустить, потому что не хотела потерять и ее тоже. Где Магнус? Почему он ничего не предпринимал?

В комнату прокралась Селия и закрыла за собой дверь. Она уставилась на меня, как будто не рассчитывала на то, что я в сознании. Ее тело больше не было костлявым и болезненно худым. Щеки округлились, кожа перестала отсвечивать серым, а из глаз исчезла усталость. Какая она красивая. Затем Селия бросилась ко мне, обняла и разрыдалась. Я застонала, потому что эти объятия словно тисками сдавили мои раны.

– Великая Богиня. Извини.

Стригойка отпустила меня и поправила ткань на спине. Но, не сдержавшись, ахнула. Она все еще была бледна, однако при виде идеально ровных черт ее лица я на мгновение лишилась дара речи. Красивое светлое шелковое платье подчеркивало изящную фигуру.

– Ты выздоровела, – бесцветным тоном проговорила я. – Поздравляю.

Селия опустилась на стул, где до нее сидел Кирилл.

– Таким способом я этого никогда не хотела. – Она вытерла слезы со щек. – Не хотела ничего из этого. Ничего, что причинит тебе столько боли.

– Я тебе верю. – Я больше не могла ее видеть. Пусть уходит. Мой брат мертв. Он пожертвовал собой. Ради меня, ради нее и ради чего-то еще, что я еще не до конца понимала и, вероятно, так никогда не пойму.

– Если бы могла, я бы вернула все обратно, – серьезно сказала Селия и попыталась взять меня за руку, но я вздрогнула. – Ты должна мне поверить.

– Лучше тебе вернуться к своему брату.

– Николай хочет с тобой поговорить. – Она снова потянулась к моей ладони и сжала ее очень нежно, несмотря на нечеловеческую силу, которой теперь вновь обладала. – Пожалуйста, позволь ему объяснить.

Я в панике замотала головой. У меня в груди что-то сжалось и сдавило мне горло.

– Не хочу ничего слушать.

– Он не знал, что задумал Алексей, и сожалеет о том, что так на тебя злился.

– Все это уже неважно. Я хочу, чтобы ты ушла.

Ее слезы высохли, однако в глазах отчетливо читалась грусть из-за случившегося. Я осторожно высвободила кисть из ее рук.

– Буду благодарна, если ты оставишь меня одну.

– Валеа.

Сильнее всего мне хотелось зажать себе уши.

– Он не уйдет, пока не увидит тебя.

– Это угроза?

– Нет. Совсем нет. Николай никогда не причинит тебе вреда.

– Больше и не нужно, потому что он уже это сделал.

– Если бы ты только дала ему шанс…

– Я сказала – нет, и если он не исчезнет, то я выпрыгну из окна.

Она ахнула:

– Я не буду ему это говорить, иначе он привяжет тебя к кровати.

Еще пару дней назад я бы посмеялась над этой фразой, а теперь опасалась, что Николай выполнит свою угрозу. С него станется.

– Он боится за тебя.

– Селия. Еще раз тебя прошу. Уходи. У меня есть свои проблемы. Ваши меня больше не волнуют. Его недолго будет мучить совесть, уверена.

Она нахмурилась:

– Думаю, ты ошибаешься. Мы ужасно себя чувствуем и хотели бы что-нибудь сделать, но ты права. Здесь ничего не исправить. – Она встала, но все равно не ушла.

Я скрипнула зубами, но полного сил стригоя этим не напугаешь.

– Я всегда буду твоей подругой, – тихо произнесла Селия. – Даже если ты больше не хочешь быть моей. Мы перед тобой в вечном долгу. – Наконец она развернулась и пошла к выходу.

– Вы в долгу перед Кириллом, – прошептала я, но она прекрасно меня слышала, – и расплатиться уже не сможете.

Стригойка открыла дверь.

– Можно мне к ней? – властно спросил Николай. – Как она?

– Она не хочет тебя видеть, и ты должен это принять.

– Просто оставь ее в покое, Николай, – вмешался Магнус.

– Мы о ней позаботимся, – сказал Ярон.

Теперь он не только мой друг, но и кузен или что-то вроде того. Поэтому он еще здесь? Или ему тоже что-то от меня нужно? А если ведьмак хотел отдать меня Селесте? Кому можно довериться, а кто использует меня в очередной раз? Сколько тайн и лжи.

Но я тоже лгала, напомнила себе я. Хотя вера запрещала мне это делать. Я совершала то, что вредило другим, так как думала, что это правильно. Я убивала. Во мне росло отвращение к себе самой. Вот что сотворили со мной эти земли, а я-то лелеяла надежду, что смогу стать здесь счастливой. Я осторожно села и взмахнула рукой. Замок защелкнулся, и один из двух шкафов задвинул дверь.

Гневные голоса замолчали, потом раздался тихий стук в дверь.

– Валеа. Это я, Магнус. Впусти меня. Я заберу тебя отсюда.

Магнус, который манипулировал моими воспоминаниями. По приказу человека, виновного в гибели моих родителей. Знал ли об этом корбий? Почему я должна ему доверять? Потому что он сковал мою память частично, а не стер навсегда? Мне что, нужно ему быть благодарной на это?

Никто никуда меня не заберет. Никто не должен знать, куда я пропала. После смерти брата я осталась единственной прямой наследницей королевы. Она пойдет на все, чтобы поймать меня, а я не горела желанием попасть в руки к следующему злодею, который будет меня использовать. Меня больше не интересовала эта страна. Я уйду из Ардяла и должна буду спрятаться там, где меня больше никто не найдет. Надо вернуться к людям, скрыть свою магию и попробовать жить без нее.

– Валеа, открой дверь! – потребовал Николай. – Нам нужно поговорить. Тебе небезопасно здесь находиться. – Когда я не ответила, он стукнул рукой по двери.

Я моргнула.

– Вот дерьмо. Как она это сделала? – послышался испуганный голос Кайлы, а затем низкий рык Николая.

– Огненные чары, – лаконично откликнулся Ярон. – Для нее это пустяк.

Тут он прав. Всего одним взмахом ресниц я заставила дверь вспыхнуть. Теперь меня больше никто не побеспокоит. Разве что Николай возникнет перед моим окном, потому что, наверное, он снова может летать.

Однако он этого не сделал. Видимо, не так уж важен ему был этот разговор. Я терпеливо ждала, когда наступит ночь, а потом подождала еще немного, пока не убедилась, что все уснули. Оставив все, что имело отношение к Ардялу, я надела только вещи из человеческого мира. Взяла с собой только локон Кирилла, который перевязала ниткой и положила в карман брюк.

Потом бесшумно вернула шкаф на место, погасила огненные чары, открыла дверь и прислушалась. Я боялась, что Николай будет караулить под дверью, но коридор оказался пуст. Стригои покинули замок? Будет ли он воевать с Селестой, чтобы отомстить за то, что она сделала с его народом? Скорее всего, нет. Пока Селеста не будет его трогать, он на нее не нападет. Он для этого слишком разумен. Меня это больше не касалось. Надо найти Лупу. Без нее я уйти не могла.

Я тихо прошла по коридору и вниз по лестнице. Дверь в комнату, где лежали Арвид, Альва и Карис, была распахнута. Ноги сами понесли меня туда, и только приземлившись, я поняла, что плыла по воздуху. Я проглотила свой страх. Страх перед этим зрелищем и страх перед магией, которую нужно начать контролировать.

Трупы ведьм и стригоя исчезли. Сейчас в центре комнаты стоял лишь один стол, и на него поместили гроб с телом Кирилла. Его накрыли белой тканью, но не закрыли лицо, которое каким-то чудом осталось невредимым. Глаза были закрыты, а кожа мягко сияла. После смерти он выглядел более умиротворенным, чем при жизни. В ногах у брата, словно охраняя его, лежал Мило. Я взяла котенка на руки и нежно дотронулась до щеки Кирилла.

– Не нужно было этого делать, – прошептала я. – Мы могли бы просто сбежать. Я бы показала вам мир по ту сторону гор. – Я убрала прядь темных волос с его лба. – Надеюсь, в стране вечного лета твоя душа найдет покой, который искала. Надеюсь, там она танцует.

Мне еще так много всего хотелось сказать, но какое-то движение в темном углу комнаты заставило меня подпрыгнуть. Из тени осторожно вышла фигура. Ко мне медленно приближалась Лупа. Бледная, как призрак.

– Я хотела побыть с ним, – охрипшим голосом произнесла она. – Не хотела, чтобы он оставался один. Он боялся темноты, помнишь? Все эти годы я старалась его защитить, но в итоге этого оказалось недостаточно.

У меня по щекам потекли слезы.

– Мы сбежим, – сказала я. – Вместе. Он желал, чтобы мы жили в мире.

Я протянула ей руку, однако сестра помотала головой:

– Мое место здесь, в Ардяле. Я за него отомщу. Стригои заплатят за то, что с ним сделали.

– Путь мести ведет в никуда, – почти беззвучно ответила я, сама не в силах вынести мысль о том, что смерть Кирилла останется безнаказанной. – Ты не победишь их и лишь погубишь множество виккан. Раду мертв. Оставь это. Жертва Кирилла будет не напрасной, только если мы выживем.

– Нет. Она будет не напрасной, только если мы изгоним из Ардяла ведьм и стригоев. – В ее глазах полыхало безумие. – Ты должна стать нашим лидером. Должна стать новой верховной жрицей виккан. При помощи твоей силы виккане наконец одержат победу.

Я покачала головой:

– Я не оружие, Лупа, и не буду воевать.

– Значит, ты еще бо́льшая трусиха, чем я думала.

Презрение в ее взгляде было невыносимо. Надо образумить ее, но я не знала как.

– Пойдем со мной. Я не могу остаться. Селеста найдет меня, схватит и будет использовать. Мне нужно бежать, но я не хочу уходить одна. – Представив, что снова погружусь в одиночество в Ардяле и на этот раз без надежды на возвращение, я содрогнулась. – Пожалуйста, – взмолилась я, однако выражение ее лица лишь стало еще более отталкивающим.

– Уходи! – велела она. – Исчезни отсюда! Спрячься где-нибудь и никогда не возвращайся. Ты нам здесь не нужна.

В ее словах звучало столько презрения, что я отшатнулась. Выпрямив спину и задрав подбородок, сестра прошла мимо меня, не удостоив последним взглядом.

Я в нерешительности стояла возле тела Кирилла. Уйти будет неправильно? Нужно остаться и сражаться? Но ради чего? Какой смысл в войне? Я посмотрела на своего мертвого брата, но так и не получила от него ответа.

Приглушенный звук вывел меня из раздумий. Колокол Караймана звонил так громко и пронзительно, как никогда прежде.

Рядом со мной возникла призрачная фигура и положила руку мне на плечо.

– Пора уходить, Валеа. – В тусклом свете свечи глаза Анкуты сверкали почти как живые. Такие же зеленые, как мои. – Идем. – Она взяла меня за руку и, не касаясь ногами пола, потянула за собой.

– Время поджимает, – пробормотала дверь в кабинет Мелинды, после того как мы остановились перед ней, и открылась. – Поторопись, девочка.

Мне никак не удавалось понять, зачем Анкута меня сюда привела. Она подлетела к стеллажу, где дергались и метались заколдованные гримуары. Призрачная рука проникла сквозь невидимый барьер и достала одну из книг. Кожаный переплет был чернее ночи, а ремешок не давал ей раскрыться.

Я спрятала Мило за пазуху рубашки. Ни за что не оставлю его здесь. Анкута подошла ко мне и сунула в руки колдовскую книгу. Из нее слышался тихий шепот. Потом дух щелкнул пальцами, одна из метел Мелинды вылетела из подставки, в которой хранилась, и поплыла к нам.

– Найди безопасное убежище!

Большое окно распахнулось с такой силой, что стекло разбилось, однако осколки не упали на пол, а собрались и вернулись в раму. Комната наполнилась звоном колокола, но за ним слышалось что-то еще. С метлой и книгой в руках я подошла к окну и отпрянула при виде открывшегося зрелища. По равнине к Карайману маршировало бесчисленное множество фигур в черных одеяниях. Восходящее солнце заслонили ведьмы и ведьмаки, направляющиеся к замку на метлах. Во главе их летела Селеста в белом платье и белом плаще. Тринадцать воинов окружали ее, как трутни – пчелиную матку. Она вернулась, чтобы заявить права на замок, и привела с собой всю свою армию.

– Иди, – опять велела мне Анкута.

Я посмотрела на нее. На мою бабушку.

– Милош больше не придет, – сказала я. – Твое место в стране вечного лета.

Она улыбнулась.

– Знаю. Я осталась не из-за него, а так как знала, что однажды тебе потребуется моя помощь. С этого момента о тебе будет заботиться Великая Богиня, – с улыбкой пообещала мне Анкута, после чего ее дух развеялся в воздухе.

Она знала, что произойдет? Почему меня вообще это удивляло? Я посмотрела на метлу. Без понятия, как ею пользоваться.

– Просто запрыгивай, – пробормотала дверь. – Ты либо взлетишь, либо упадешь.

– Очень похоже на мою жизнь, – тихо откликнулась я и села на метлу.

Она поднялась в воздух, а затем вылетела в окно. Одной рукой я сжимала гримуар, другой вцепилась в ненадежное транспортное средство. Мило жалобно мяукнул. Метла вылетела за угол башни, скрыв нас от взора Селесты. А потом помчалась в другую сторону, прямо к лесу. Когда мы до него добрались, я оглянулась, чтобы убедиться, что нас никто не преследовал. Оставалось надеяться, что Лупа тоже покинула крепость.

Метла на мгновение снизила скорость. Ведьмы за мной не гнались, зато я заметила большие черные крылья. Они принадлежали пяти стригоям, которые парили над старинной колокольней Караймана. Кайла, Селия, Николай и Иван, а в центре – Алексей. Солнце поднялось выше и коснулось кроваво-красными лучами нежной кожи их крыльев, превращая черный в пурпурный. Это было красиво и одновременно внушало страх. Очень медленно Николай повернулся ко мне. Колокол ударил в последний раз и замолчал, когда метла устремилась вперед, унося меня в безопасность… и прочь от Николая Лазаря. Она перенесет меня через горы к туманной завесе. Оттуда мне придется добираться самой. Обратно к людям.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Викканское наставление

(перевод)

Викканские законы в жизни чти,

В чистом доверии и чистой любви.

Сам живи и другим не мешай,

В меру возьми и в меру отдай.

* * *

Три круга один за другим начерти и ото зла себя защити.

Чтобы чары силу обрели,

Заклятия в стихах произноси.

Нежно касайся и мягко смотри,

Больше слушай, меньше говори.

* * *

С растущей луной ты по́солонь иди,

Рунам танцуй и пой до зари.

Когда же над лесом луна убывает,

Страшась аконита, там волк завывает.

Когда нам Богиня создаст месяц новый,

Два поцелуя оставь ты на ее ладони.

При полной луне готов будь всегда:

Ведь душу и сердце охватит тоска.

* * *

Если слышишь, что северный ветер силен,

Опусти паруса и все двери закрой.

Ветер южный сердца воспламеняет,

С ним и люди в любви всегда расцветают.

От восточного ветра известия жди:

Праздник грядет, устраивай пир.

Коль властвует западный ветер уже,

То быть беспокойной ушедшей душе.

* * *

Ты девять поленьев сложи под котлом,

Их быстро сожги, и пусть тлеют потом.

Древу Богини вреда не чини,

Иначе, как кару, проклятия жди.

Как года колесо к Бельтайну подойдет,

Викканин огромный костер разведет.

Когда Богиня к Йолю колесо направит,

Зажгите факелы, позвольте Пану править.

* * *

Растения всегда лелей и береги,

За них Богиня твой народ благословит.

В журчащей воде свою совесть ищи.

Брось камень, и правду откроют круги.

* * *

Даже если большая застанет нужда,

Чужого добра не желай никогда.

Не водись с дураками, иначе потом

Другие сочтут и тебя дураком.

* * *

Встречай и прощайся с теплом ты всегда,

Чтобы от счастья светилась душа.

Пусть станет путеводной нитью для тебя

Тройной закон:

Три раза каждое добро воздастся, и три раза – зло.

Если неудачи омрачают дни,

То яркую звезду на лбу носи.

* * *

Тем, кого любишь, запомни, не лги,

Чтоб и тебя не предали они.

Восемь слов напоследок в душе сохрани:

Можешь делать что хочешь, но другим не вреди!

Хронологическая таблица

1000 ЛЕТ НАЗАД:

Королева Эстера заключает первый пакт с викканами и стригоями

500 ЛЕТ НАЗАД:

Договор нарушен, война начинается заново

400 ЛЕТ НАЗАД:

Возведение туманной завесы

312 ЛЕТ НАЗАД:

Обращение Николая и Кайлы

265 ЛЕТ НАЗАД:

Обращение Алексея

200 ЛЕТ НАЗАД:

Убийство семьи Ивана и разрушение старой крепости ковена Пател

80 ЛЕТ НАЗАД:

Рождение Раду Патела

80 ЛЕТ НАЗАД:

Рождение Селии

60 ЛЕТ НАЗАД:

Селеста проклинает Стригоев – тогда ей было 30 лет, а Мелинде – 28

59 ЛЕТ НАЗАД:

Рождение Анкуты

40 ЛЕТ НАЗАД:

Заключение второго пакта и рождение сына Анкуты (Анкуте было 19 лет)

ПРИМЕРНО 22 ГОДА НАЗАД:

Рождение Валеа и Кирилла

ПРИМЕРНО 12 ЛЕТ НАЗАД:

Убийство родителей Валеа

Список перснажей

Адриан Григоре – ведьмак

Алексей Лазарь – стригой, брат Николая

Альва – ведьма

Амелия – помощница Бредики, ведьма

Анкута – привидение Караймана, дочь Селесты, ведьма

Арвид – стригой

Бредика Фату – управляющая в Караймане, ведьма

Валеа – внучка верховного жреца, викканка

Валерия – ведьма

Вито – ведьмак

Габриэлла Лазарь – мать Селии, стригойка

Иван – главнокомандующий Николая, стригой

Кайла Ангель – первый офицер Николая, стригойка

Карис – ведьма

Кирилл – брат-близнец Валеа, викканин

Лиана – стригойка

Лупа – сестра Валеа, викканка

Магнус – корбий; командир армии воронов, викканин

Мелинда Дюмонт – директриса Караймана, ведьма

Милош – сын Анкуты, ведьмак

Натали – викканка

Нексор – муж королевы Эстеры, ведьмак

Никита Лазарь – отец Николая, Алексея и Селии

Николай Лазарь – магнат семьи Лазарей, стригой

Раду – верховный жрец виккан

Селеста – королева ведьм, ведьма

Селия Лазарь – сестра Николая Лазаря, стригойка

София – убитая викканка

Элени – ведьма

Эстера – ведьма

Ярон Валери – ведьмак

Послесловие

Новая книга, новое счастье – и помня об этом, я очень надеюсь, что история, которую вы только что закончили, смогла подарить вам несколько счастливых часов. Потому что для меня, как для создательницы, погружение в новый мир – всегда нервное и далеко не простое дело. Персонажи тянут меня в разные стороны и не хотят вести себя так, как хочу я. Мысли блуждают, а фантазия примерно каждые две секунды подкидывает мне новые идеи, потому что она… и пытается меня отвлечь. Но к счастью, рано или поздно мы договариваемся и берем себя в руки. А результат этой борьбы – вампирская история (хотя я никогда не хотела писать о вампирах). Так что использую еще одно максимально избитое выражение: «Никогда не говори никогда».

Но как и всегда, эта история тоже скорее сама нашла меня, а не я – ее, и несмотря на то что изначально собиралась написать нечто совсем другое, я внезапно очутилась в Ардяле. В этих землях, которые существуют на самом деле, пусть и не скрытые туманной завесой, и в которые определенно стоит съездить. Тем из вас, кто еще не загуглил, сообщаю, что Ардял – это румынское название Трансильвании. В конце концов, именно там и родились легенды о вампирах или в моем случае о стригоях, поэтому я решила, что пора вернуть туда этих неотразимых существ, хотя сначала действие должно было развиваться в Уэльсе. Однако после того, как я сама побывала там, мне стало казаться, что это неподходящее место, так что, возможно, однажды в Уэльсе развернутся события какой-нибудь другой книги.

За то, что история в итоге стала такой, какая есть сейчас, я, разумеется, снова обязана очень многим людям, которые сопровождали и поддерживали меня в процессе ее написания, пускай время от времени мне и хотелось сложить лапки. Поэтому выражаю огромную благодарность Катрин, Моне, Николе, Нане, Анке, Джози, Тане, Эле, Николь и Даниэле. Каждая из вас действительно отдавала всю себя, и я просто не представляю, что бы без вас делала. Как обычно, мне не хватит слов благодарности в адрес Каролин, потому что без фантастической обложки эта книга не была бы и вполовину так прекрасна. Хайке и Николь спасибо за избавление от досадных ошибок и опечаток, а Ане – за отличную верстку. Думаю, мы все на самом деле стали хорошей командой, и очень надеюсь, что вы останетесь со мной надолго.

Еще мне бы очень хотелось крепко обнять вас, моих читателей и читательниц. За то, что даже за год перерыва (который оказался не таким уж спокойным) вы продолжали читать и рекомендовать мои книги, а сейчас уже с нетерпением ждете новую. В наше время, когда все перевернулось с ног на голову, чтение уже не кажется чем-то само собой разумеющимся, вот почему я особенно рада вашей преданности. Ведь что, если не истории, способно сделать нашу реальность просто реальностью и дать нам возможность сбежать в другие миры? Мне очень хочется верить, что я справилась с этой задачей и что в Ардяле вы поняли, что по-настоящему важно: бороться за то, что вам дорого… и за тех, кого вы любите. А теперь мне остается лишь приступить к написанию второй части, мы же все хотим узнать, что произойдет дальше с нашими любимыми стригоями, викканами и ведьмами.

А пока оставайтесь смелыми

Ваша Мара

Примечания

1

Оригинальный текст Викканского Наставления, основной догмат Викки. Можно назвать его «золотым правилом» викканцев. В конце романа дан перевод (прим. ред.)

2

Бельтайн – кельтский праздник начала лета, отмечается 1 мая; традиционной частью празднования является разжигание костров. (Здесь и далее прим. переводчика.)

3

Вардо – традиционная цыганская кибитка, запряженная лошадьми, которая использовалась в качестве жилища.

4

Полента – блюдо итальянской кухни; каша из кукурузной муки.

5

Йоль – праздник в честь дня зимнего солнцестояния у виккан и неоязычников.

6

Женевер – крепкий алкогольный напиток на основе ягод можжевельника и пряностей.

7

Локоть – одна из древнейших мер длины без определенного значения, приблизительно равная расстоянию от конца вытянутого среднего пальца до локтевого сгиба.

8

Фут – мера длины, равная примерно 30,5 сантиметрам.

Content

Мара Вульф
Кредо викканки. Знаки и знамения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Викканское наставление (перевод)

Хронологическая таблица

Список перснажей

Послесловие

Примечания