Наталия Николаевна Антонова

Родной самозванец

© Антонова Н.Н., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Это не мой племянник!

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

В этом году начало лета было прохладным и часто шли дожди.

Хозяйка частного детективного агентства «Шведское варенье», Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, сначала долго смотрела в окно на дождь, а потом прижалась лбом к прохладному стеклу и тихо вздохнула. В этом году ей не удастся поехать на море.

Её любимый Новый Афон снился ей по ночам. Она вспомнила, как когда-то давным-давно, кажется, что и не в этой жизни, она была там со своим любимым человеком, Артуром Соколовым.

Андриана достала из шкатулки эдельвейс, положила его на ладонь и долго смотрела на него, вспоминая те давние и такие счастливые дни.

На море вместе с Артуром они ездили всего лишь один раз. Она не сказала родителям, что едет вместе с парнем: при одной мысли о том, чтобы признаться им в этом, она заливалась краской до самых кончиков ушей. Это сейчас отношения между молодыми людьми стали свободными, а в пору её молодости превыше всего было «руссо туристо – облико морале». Хотя, конечно, и тогда не все девушки были такими щепетильными, как она.

Они с Артуром даже ехали в разных купе. Но, приехав в Новый Афон, поселились в одной гостинице, хотя, само собой разумеется, в разных номерах. Время тогда было столь пуританское, что, если бы даже они и захотели, никто бы их вместе при отсутствии в паспорте штампа о браке не поселил.

Забросив вещи в номера, они тогда сразу побежали к морю, а потом долго гуляли, проголодавшись, зашли в кафе. Запах шашлыков и тонкий аромат молодого вина сливался с благоуханием магнолий. Андриана только пригубила свой бокал. А Артур выпил, даже два. Когда они возвращались в гостиницу, низкое южное небо с огромными звёздами, казалось, почти что касалось их голов. Длинные тени кипарисов и пирамидальных тополей расчерчивали дорогу. Неожиданно Артур привлёк её к себе и поцеловал в губы. Поцелуй был коротким, так как Андриана сразу вырвалась из кольца его рук и вбежала в вестибюль гостиницы. Но всё время, пока она поднималась на свой этаж, ощущала на своих губах знойную сладость этого поцелуя.

Первым делом, войдя в номер, она умылась холодной водой. И тут же услышала, как в дверь постучали. Она испуганно замерла, но сердце её стучало так громко, что его стук, наверное, был слышен на всех этажах.

– Андриана, – тихо позвал Артур и снова постучал, на этот раз более требовательно.

Но она не открыла ему, заткнула уши руками и стояла неподвижно, не ведая, сколько прошло времени. Наконец она обессиленно опустилась на неразобранную постель и уснула.

Утром на пляже, глядя ей прямо в глаза, он спросил:

– Почему ты не открыла мне?

– Я не слышала, – пролепетала она, и веки её затрепетали.

Они оба знали, что она лжёт. Но вслух до самого ухода с пляжа не было произнесено ни единого слова. Ближе к вечеру вроде бы всё вернулось на круги своя. Чему Андриана искренне обрадовалась. А чуть позднее испугалась. Они снова гуляли в парке, ужинали в кафе, потом, вернувшись в гостиницу, пожелали друг другу спокойной ночи.

Но ночь не была спокойной. Андриана не спала почти до самого утра, в смятении ожидая его стука в дверь. Но он не постучал ни в эту ночь, ни в одну из последующих. Они возвратились домой и снова стали встречаться по выходным и вечерам, если они были у Артура свободными от занятий.

Своим подругам о том, что было тогда на отдыхе в Новом Афоне, Андриана рассказала спустя пять лет.

Мила сразу же её поддержала:

– Ты правильно поступила, ведь ты порядочная девушка. А вы тогда не были женаты.

«Можно подумать, что мы поженились потом», – горько подумала про себя Андриана.

От мыслей её отвлекла и отрезвила реплика Лео, которая только и сказала:

– Ну и дура же ты.

И вот теперь от всего того несбывшегося счастья у Андрианы остался только эдельвейс, подаренный Артуром.

* * *

Вершины гор алмазами сияют,

Бегут хрустальные ручьи,

И эдельвейсы расцветают.

Недостижимые! Ничьи.

Но вот смельчак поднялся в горы

И покорить вершину смог.

С ветрами яростными споря,

Сорвал прекраснейший цветок.

И поспешил назад в долину,

Чтоб хрупкий дар преподнести

Своей возлюбленной! Отныне

Он будет для неё цвести.

Но эдельвейс засушен в книге,

Не дышит нежно больше он.

Любовь без радости – вериги,

Давно растаяла, как сон.

Но облик милый и туманный,

Едва лишь день уходит прочь,

Приносит память неустанно,

И эдельвейс цветёт всю ночь.

Вернись же, время! И желанья

Наполни силой! Оживи!

Пусть сбудутся все ожиданья

Неутолённой любви!

(Муза, которая мимо пролетала)

Глава 1

– Интересно, будет в этом году лето или нет? – произнесла Андриана Карлсоновна вслух с такой интонацией в голосе, с которой Гамлет произносил свою бессмертную фразу «Быть или не быть?».

Немного подумав, она решила, что лету всё-таки быть.

Взяв с полки кувшин с отстоянной водой, она вышла из кухни и неспешным шагом направилась в комнату, которую называла залом. Неожиданно появившемуся в её жизни Артуру-младшему, внуку того самого Артура-старшего, её первой и пока единственной любви, нравилось подшучивать над ней и советовать назвать эту комнату тронным залом. Намекал он, конечно, на репродукцию портрета Петра I, которая висела у неё в зале над диваном.

Андриана Карлсоновна на полном серьёзе считала государя причастным к началу их рода. «Ведь не будь его, – рассуждала она, – могло не быть и Полтавской битвы». И, следовательно, далёкая прародительница не нашла бы на поле боя драгоценный трофей в виде раненого шведа, который, женившись на спасшей его девушке, стал основателем их рода. Так что Артур может веселиться сколько ему угодно!

Однажды он в своих шуточках дошёл до того, что заявил:

– Я бы на твоём месте повесил здесь портрет государыни Екатерины II. Величайшая была женщина! И мне было бы приятнее спать на диване, когда я у тебя ночую, под её портретом.

– Ты не на моём месте! – отрезала Андриана. – И портрет здесь висит ни для чьей-то приятности.

– Ишь, какие мы сердитые, – сказал Артур и спросил: – И зачем же здесь висит портрет Петра I?

– Потому что он приложил свою царскую руку к возникновению нашего рода, – важно и даже с некоторым пафосом ответила Андриана.

– Хорошо ещё, что только руку, – проговорил без тени улыбки Артур под испытующим взглядом Андрианы.

– Ты ничего не понимаешь, – проговорила Андриана укоризненно.

– Куда уж нам, со свиным рылом, да в калашный ряд, – насмешливо ответил он.

Андриана полила все цветочки, раскланялась со своими любимцами – пальмой Пульхерией Артамоновной и фикусом Иваном Ивановичем и снова направилась на кухню.

В прихожей она услышала, как затарахтел уже далеко не новый лифт. Двухкомнатная квартира Андрианы находилась в старом девятиэтажном доме на шестом этаже, и была она по-своему уютной, отражала стиль хозяйки.

Лифт остановился. На площадке послышались шаги, и кто-то позвонил в её дверь. Андриана никого не ждала. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Перед дверью её квартиры стояла далеко не юная дама, в руках она держала небольшую коричневую сумку, которую время от времени прижимала к груди. Вероятно, делала она это от волнения.

– Кто там? – спросила Андриана Карлсоновна.

– Меня зовут Светлана Андреевна Ветлова. Я к вам по очень важному делу. Извините, пожалуйста, что я без звонка. Но ваш адрес мне дала продавщица магазина, что у вас за углом.

– Мой адрес? Продавщица магазина? – недоверчиво переспросила Андриана.

– Вы ведь Андриана Карлсоновна?

– Допустим.

– Не совсем адрес, – поправилась женщина, – правильнее сказать, она объяснила мне, как вас найти. И сказала, что вы частный детектив.

Андриана подумала и спросила:

– Как же продавщица магазина узнала, что вам нужен детектив?

– Я поделилась с ней своей печалью, вот она и пожалела меня, решив, что вы сможете мне помочь.

– Что ж, посмотрим, – пробормотала Андриана себе под нос и открыла дверь. – Входите, – сказала она.

Едва войдя в прихожую, женщина стала снимать обувь.

– Нет, нет, – остановила её Андриана, – у меня разуваются там. Она указала на коврик возле обувной подставки.

Женщина послушно пошла туда, куда ей указала хозяйка квартиры.

– Я сейчас выдам вам гостевые тапочки, – сказала Андриана.

– Не нужно, – смущённо пролепетала дама, представившаяся Светланой Андреевной Ветловой, – у меня носочки.

– Как хотите, – ответила Андриана. Она смотрела, как женщина снимает аккуратные лодочки на низком каблуке и надевает поверх колготок носки.

Стоявший на тумбочке стационарный телефон Макар Пантелеймонович тоже наблюдал за гостьей затаив дыхание. И нужно честно сказать, что причины для беспокойства у телефонного аппарата были. Его собственная хозяйка Андриана Карлсоновна при переобувании часто высоко задирала ноги и нередко выдёргивала ими шнур, соединяющий аппарат с розеткой. При этом сама она этого не замечала, и телефон оставался безголосым на часы, а то и дольше.

За то, что шнур, задетый взмахом ног Андрианы, летел туда, куда Макар телят не гонял, телефон получил своё имя Макар. А отчество ему дали в утешение. Нынешняя гостья Андрианы была аккуратной, и телефон облегчённо перевёл дыхание.

Андриана между тем провела посетительницу на кухню и усадила на маленький синий диванчик.

– Чай? Кофе? – спросила она.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Ветлова и попросила: – Давайте сразу перейдём к делу.

– Давайте, – согласилась Андриана.

Женщина облизала пересохшие губы и снова прижала сумочку к груди.

– Воды? – предложила Андриана.

– Нет, нет, спасибо, я просто очень волнуюсь.

– Вы постарайтесь успокоиться, – ласково проговорила Андриана, – и расскажите мне, что у вас случилось и почему вы считаете, что я могу вам помочь.

Большие голубые глаза женщины наполнились слезами, но она быстро-быстро заморгала, чтобы прогнать их. Потом достала из сумочки белоснежный кружевной платочек и промокнула всё-таки ставшие мокрыми глаза.

– Извините.

– Ничего страшного.

– Я уже сказала, что меня зовут Светлана Андреевна Ветлова.

Андриана Карлсоновна кивнула, выражая своим кивком подтверждение и подбадривание одновременно.

– У меня был старший брат Серафим Андреевич Топилин. Он недавно скончался, и теперь в права наследства должен вступить его сын, мой племянник, Прохор Серафимович Топилин.

Андриана снова согласно кивнула головой и спросила:

– Так в чём проблема?

– В том, что это не мой племянник! – воскликнула Ветлова голосом, срывающимся от отчаяния.

– То есть? – удивилась Андриана.

– Я не знаю этого человека! – продолжала, тяжело дыша, Светлана Андреевна.

– Подождите минуточку, – сказала Андриана Карлсоновна, вскочила со стула и всё-таки налила Ветловой полный стакан минеральной воды. Несколько бутылок «Красноглинской» всегда стояли у неё в холодильнике.

На этот раз Светлана Андреевна не отказалась от предложения Андрианы, взяла из её рук стакан и выпила его до донышка.

Андриана слышала, как стучат зубы женщины о край стакана, и думала о том, что, скорее всего, на самом деле случилось что-то страшное, не укладывающееся в общепринятые рамки. Она приняла обратно от клиентки пустой стакан, поставила его на край стола, подсела поближе к Ветловой, открыла свой блокнот, взяла ручку и попросила:

– Давайте попробуем с вами разобраться.

– Давайте, – кивнула женщина.

– Вы давно знаете своего племянника? – спросила Андриана.

– С самого его рождения, – ответила Светлана Андреевна.

– И теперь вы утверждаете, что человек, представляющийся вашим племянником, таковым не является?

– Да! Утверждаю!

– Но он же не свалился из ниоткуда?

– В том-то и дело, что свалился!

– Он что, не жил здесь, я имею в виду в этом городе?

– Не знаю.

– Должен же он был общаться с отцом, матерью, с вами и другими родственниками.

– Отец умер четыре месяца назад. Матери нет уже шесть лет. Других родственников в наличии не имеется. Я его единственная тётка. Но он не мой племянник!

– Вы часто с ним виделись?

– Пока он был ребёнком, подростком – часто. Затем Проша повзрослел, у него появились свои интересы, компании, и он стал реже видеться со мной. А потом он и вовсе женился. Своя семья, работа. Но тем не менее несколько раз в год мы всё-таки встречались и ещё чаще разговаривали по телефону.

– Вы сказали, что он женился, – напомнила Андриана Карлсоновна.

– Да, у него есть жена, – неохотно призналась Светлана Андреевна.

– И что жена? – заинтересованно спросила Андриана.

– Она его признала, – тяжело вздохнула Ветлова и опустила голову на грудь. Но почти сразу встрепенулась. – Уверяю вас, тут дело нечисто, – принялась она горячо убеждать Андриану. – К тому же мой племянник собирался с ней развестись! А с этим у неё всё сладилось.

– Вы могли бы провести генетическую экспертизу. Или он отказывается?

– Нет, – печально ответила она, – не отказывается.

– И что?

– Экспертиза показала, что мы родственники. Но это не мой племянник! Все думают, что я сошла с ума! – воскликнула Светлана Андреевна.

«А вдруг», – подумала Андриана, и тут её озарило.

– Он где-то работает? – спросила она отчаявшуюся женщину.

– Мой племянник работал в фирме своего отца. И этот самозванец там же.

– Так вот, сотрудники должны же знать, он это или нет!

– Он там близко ни с кем дела не имел. Бухгалтер, Геннадий Юрьевич Кармашкин, тот ещё прохиндей. Его фамилия точно отражает его личность, он только о своём кармане и думает.

– Вы подозреваете его в воровстве?

– Что вы! – махнула на неё обеими руками Ветлова. – Как я могу такое говорить о человеке! Хоть он мне и не нравится, но за руку его никто не ловил. К тому же не думаю, что Геннадий Юрьевич опустится до прямого воровства у фирмы. Не тот человек Кармашкин. Он и без того, чтобы красть, найдёт, как обогатиться.

– Если я вас правильно поняла, – решила Андриана разобраться в вопросе с бухгалтером, – Геннадий Юрьевич, хорошо зная Прохора продолжительное время, мог заподозрить неладное?

– Я к этому и клоню, – вздохнула Светлана Андреевна.

– Но выводить на чистую воду человека, выдающего себя за Прохора, он не станет?

– Если усмотрит в этом свою выгоду, то не станет.

– Вы полагаете, что беседовать с Кармашкиным бесполезно?

– Боюсь, что он не станет с вами разговаривать. И может намекнуть Прохору на то, что им интересуется частный детектив.

– Пока это нежелательно для нас, – сказала Андриана Карлсоновна и призадумалась.

– Эва, секретарша, по-моему, тоже что-то подозревает, – тихо сказала Светлана Андреевна. – Я это вижу по её глазам, но она боится.

– А как полное имя Эвы?

– Эва Александровна Скрынник.

– У вас есть её телефон?

– Есть.

– Офисный или личный?

– И тот, и другой. Когда был жив Серафим, он дал мне Эвины телефоны на всякий случай.

– Это хорошо. Эва Александровна Скрынник. И ещё один момент: остались ли в живых родственники жены вашего брата?

– Только если родители, но они живут на краю света, да она и не поддерживала отношения с ними.

– А подруги у неё были?

– Были. Но хорошо я знаю только одну. Веру Семёновну Кондратьеву. Она была свидетельницей на свадьбе. Хотя чем она может помочь?

– Мало ли. Насколько я понимаю, вы не были близки со своей снохой?

– Не была, – вздохнула Светлана Андреевна, – я дружила с Риммой, первой женой брата. Да и теперь мы дружим.

– Вот как?

– Чего вы так удивляетесь?

– Просто. Впрочем, неважно. А как её полное имя?

– Римма Васильевна Пумпянская.

– И почему ваш брат разошёлся с Риммой Васильевной?

– Брат хотел наследника, но у них с Риммой ничего не получалось.

– Как он познакомился со второй своей женой?

– А так! Она сама ему на шею бросилась!

– И Римма его мирно отпустила?

– Какой там мирно! Они даже дрались!

– С вашим братом?

– Нет, с Татьяной. В итоге Серафим всё-таки добился развода.

– Римма согласилась?

– Куда ей было деваться. Ведь её никто особо и не спрашивал. Но после развода она была, можно сказать, никакая. Её мама и я сильно беспокоились за её физическое и психическое состояние.

– А ваш брат?

– Серафим? – вздохнула Ветлова. – Ему как с гуся вода. Был рад-радёшенек, что получил развод. И почти тут же женился на Татьяне и укатил с молодой женой в свадебное путешествие.

– У Риммы теперь другая фамилия. Она снова вышла замуж?

– Да, и живёт счастливо. Я рада за неё.

– Детей у неё нет?

– Есть. Двойняшки.

– Интересно. У них с вашим братом детей не было, а с новыми партнёрами оба они обзавелись детьми?

– Обзавелись. Врачи сказали, что так бывает.

– Да, – кивнула Андриана, – я тоже об этом слышала.

– Но теперь мой племянник пропал! – воскликнула Светлана Андреевна. – И его место занял самозванец!

– Мне кажется, что вам нужно добиться эксгумации тела брата и провести экспертизу.

– Я уже добилась.

– И что?

– ДНК показала, что самозванец – сын моего брата.

Андриана Карлсоновна развела руками:

– Что же вы хотите?

– Чтобы вы нашли моего племянника.

И Андриана вопреки здравому смыслу и логике сказала:

– Хорошо, я возьмусь за это дело.

– Спасибо вам! – Слёзы ручьём хлынули из глаз Светланы Андреевны и потекли по щекам женщины. А она словно и не замечала этого.

– Благодарить меня пока не за что, – строго произнесла Андриана Карлсоновна, – и, пожалуйста, возьмите себя в руки. Вы ведь взрослая женщина и прекрасно знаете, что слезами горю не поможешь. Да и делу слёзы тоже не помощники.

– Я понимаю, – сказала Ветлова. – Я постараюсь не плакать, – пообещала она и снова достала свой уже и без того мокрый платок.

– Вы сказали, что добились эксгумации тела брата, но для полной ясности надо было бы эксгумировать и тело его жены, матери Прохора.

– Это невозможно, – вздохнула Ветлова.

– Почему?

– Потому что её тела не существует в природе.

Андриана посмотрела на женщину с некоторой опаской и мысленно укорила себя за поспешное согласие работать на неё.

– Не смотрите на меня так, словно я сумасшедшая, – проговорила Ветлова, – я сейчас вам всё объясню.

– Да, пожалуйста, – не слишком уверенно проговорила сыщица.

– Понимаете, жена моего брата попросила кремировать её тело, а прах развеять над Волгой.

– И что же, ваш брат выполнил её волю? – недоверчиво спросила сыщица.

– Да, – кивнула Светлана Андреевна.

– Но ведь это не совсем законно, – осторожно проговорила Андриана Карлсоновна.

– Конечно, незаконно, – согласилась Ветлова и горько усмехнулась. – Слышали, наверное, что у богатых свои причуды? – и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Брат нанял частный вертолёт, велел пилоту ночью подняться в воздух и лететь над Волгой. А сам, ну, вы понимаете.

– Теперь понимаю. Но должны же остаться после Татьяны какие-то вещи.

– Брат всё раздал. Ничего не оставил. Он не мог выносить даже малейшего напоминания о жене. Даже фотографии отдал Прохору и велел запрятать их подальше на антресоли.

– Ваш брат так сильно любил свою вторую жену?

– На этот вопрос ответить я затрудняюсь. Но её уход он воспринял чуть ли не как личную катастрофу. Думаю, это его и подкосило.

– Сочувствую, – обронила Андриана, не зная, что сказать.

– Спасибо, но сочувствием вы мне не поможете. Лучше верните мне моего племянника.

– Попробую, – заверила Андриана и спросила: – У вашего брата были близкие друзья, такие, с кем он мог бы откровенничать?

– В последнее время у него таких не было, – тихо ответила женщина.

– А раньше?

– Раньше был. Родик.

– Кто?

– Родион Михайлович Истомин.

– А где он сейчас?

– В Питере живёт. Они с женой перебрались поближе к сыну.

– Но они хотя бы созванивались с вашим братом?

– Да, конечно. И по скайпу разговаривали.

– А с вашим племянником?

– Это навряд ли. Когда жили здесь, то волей-неволей встречались. А так о чём молодому человеку с друзьями отца разговаривать?

– Мало ли, – обронила Андриана Карлсонов-на. – Насколько я поняла, раз была даже эксгумация, у вас приняли заявление и завели дело?

– Да. Я обратилась к давнему своему знакомому, можно сказать, чуть ли не в ногах у него валялась, – призналась Ветлова. – Он теперь большая шишка, вот и задействовал свои рычаги.

«Кажется, Светлана Андреевна говорит о своём давнем поклоннике, – догадалась Андриана Карлсоновна. – Интересно, почему она замуж за него не вышла? Теперь, наверное, жалеет».

– Но после всех экспертиз он развёл руками, сказал, что ничего сделать не может. – Голос Светланы Андреевны снова подозрительно задрожал.

«Оно и понятно, – подумала Андриана, – в этом деле остаётся надеяться только на чудо. – И сама себя одёрнула: – Что же это я такое выдумываю! Какое чудо! Только работа! И ещё раз работа!»

– Кто ведёт это дело? – спросила она.

– Следователь Наполеонов. Молодой совсем, – вздохнула Ветлова. – И росточка маленького, – добавила она.

– Мал золотник, да дорог, – машинально ответила она и подумала: – «Знакомая фамилия. Где я её слышала?»

Андриана Карлсоновна так и не вспомнила, что следователь Наполеонов вёл дело, к которому оказалась причастна Виолетта, внучка одной из её близких подруг, а именно Милочки – Людмилы Павловны Потаповой. Прошло два года. К тому же о неприятной истории и подруги Андрианы, и она сама постарались поскорее забыть.

– Для начала, – обратилась Андриана к Ветловой, – вы дадите мне контакты всех лиц, о которых мы с вами только что говорили.

– Хорошо, – кивнула Светлана Андреевна, – вот только я не знаю ни адреса, ни телефона Родика.

– Тогда просто напишите его полное имя, отчество и фамилию.

– Записала – Родион Михайлович Истомин.

– Пишите дальше. Постарайтесь не забыть никого, – наставительно проговорила Андриана Карлсоновна.

– Не забуду, – уверенно ответила клиентка.

Через некоторое время она передала Андриане аккуратно исписанный листок.

– Я принесла вам ещё фотографии, они все надписаны сзади, – проговорила Ветлова, передавая пачку снимков сыщице.

– А вот это замечательно! – радостно воскликнула Андриана Карлсоновна. – Я все их внимательно рассмотрю, – заверила она Ветлову.

Андриана решила пока отложить заключение договора, но Светлана Андреевна сама заговорила о нём перед самым уходом.

– Потом заключим, – отмахнулась Андриана.

Ветлова нахмурилась.

– Может, вы думаете, что у меня нет денег, чтобы оплатить вашу работу?

– Не говорите глупости! – строго проговорила Андриана Карлсоновна. – Ничего подобного я не думаю, просто мне нужно сориентироваться, представить себе объём работы и тому подобное.

Если говорить честно, то она сама несла чепуху несусветную, но Ветлова была настолько расстроена, что сочла её объяснение приемлемым. Собственно, ей самой было всё равно, когда они заключат договор, сегодня или в следующий раз. Главное, что Андриана Карлсоновна взялась за розыск её любимого племянника.

Глава 2

Едва успела закрыться дверь за посетительницей, как из маминой из спальни, вернее, из комнаты Андрианы, выплыли две царственные особы с проницательными глазами изумрудно-зелёного цвета. Это были Фрейя и Маруся – серые гладкошёрстные кошки русской голубой породы. Обе кошки сели возле порога и не мигая уставились в глаза Андриане.

– Ну, довольно меня гипнотизировать, – отмахнулась она. – За то, что вы себя хорошо вели и не высовывались при постороннем человеке, получите дополнительную порцию варёной говядины.

Кошки обменялись между собой снисходительными взглядами, мол, чего это она там говорит. Но стоило Андриане направиться в сторону кухни, как кошки понеслись за ней и заняли места возле своих чашек.

Побаловав таким образом своих любимиц, Андриана села за стол и открыла свой блокнот. Глядя на имена и фамилии на листке, переданном ей клиенткой, сыщица стала переписывать их, оставляя при этом достаточно свободного места после каждой фамилии, чтобы вписать сюда всё, что она узнает об этом человеке. А чуть ниже разместить полученную от него информацию. Время от времени в голову Андрианы приходили мысли о том, что, может быть, Артур прав и теперь ни один детектив не работает таким, как он выразился, примитивным образом. Не раз и не два он говорил ей: давай отправимся в магазин и выберем для тебя ноутбук.

– Не хочу! – всякий раз отвечала она.

– Почему? Ты же у нас теперь в некотором роде сыщица. – Его губы трогала ироничная улыбка. – И ноутбук тебе просто необходим.

– Ничего подобного! – с жаром возразила она. – Все великие сыщики прекрасно обходились без всяких гаджетов!

– Ага, а в древности люди носили звериные шкуры и жили в пещерах, – саркастически замечал он.

– И что ты этим хочешь сказать? – хмурилась Андриана.

– Ничего, кроме того, что у каждого свои тараканы. Но у тебя не тараканы, а динозавры! И я, человек современный, не могу тебя понять.

– И не надо! И вообще, отстань от меня, иначе я изнутри завалю вход в свою пещеру камнями так, что ни один саблезубый тигр и носа в неё не просунет.

– Я что, похож на тигра? – хмыкал Артур.

– Иногда ты принимаешь его обличье, – подтвердила она.

И вот теперь в её душе зародились первые хрупкие ростки сомнений, вдруг Артур прав…

Но, так как сию минуту ноутбук не появится на её столе, она снова уткнулась в свой блокнот, внимательно прочитала всё, что записала, и стала раздумывать над делом, за расследование которого взялась. «Итак, – думала Андриана, – если экспертиза показала, что самозванец, будем называть его пока именно так, на самом деле приходится сыном Томилину, это может значить только то, что он его незаконнорожденный ребёнок. Было ли известно об этом самому Серафиму Андреевичу? Если да, то почему он отказался признавать его? Для этого должна быть веская причина. Хотя, возможно и то, что мужчина не желал этого ребёнка, а женщина всё-таки родила его вопреки воле возлюбленного. Или же Томилин просто струсил? У него этого уже не спросишь. Зато знать об этом в первую очередь может близкий друг покойного, Родион Михайлович Истомин». Андриана подумала о том, что, скорее всего, ей придётся съездить в Питер. Она вовсе не была против такой рабочей командировки. Город Гоголя и Достоевского она любила, но уже давно не была в нём. Поэтому совсем неплохо будет пройтись по набережной Невы, насладиться белыми ночами, заглянуть в Эрмитаж. И прочее, прочее. «Фрею и Марусю я отдам на время поездки Миле. Обе кошки прекрасно ладят с забавным пёсиком, добрейшей души Тишкой. Чего это я размечталась, – одёрнула она саму себя, – сначала надо созвониться с человеком. Вполне вероятно, что Родион Михайлович проинформирует её обо всём по телефону и ехать никуда не придётся», – подумала она с некоторой печалью.

На то, чтобы найти адрес и телефон Истомина, у неё ушло два дня. От бесконечных разговоров по телефону у Андрианы уже язык еле ворочался. Был, конечно, соблазн позвонить Артуру. Он мог при помощи компьютера найти что угодно и кого угодно, как ей казалось, почти моментально. Но она так и не решилась позвонить ему. Во-первых, потому что пришлось бы признаться в том, что она взялась за расследование нового дела, а Артур-младший её детективных занятий, мягко говоря, не одобрял. А во‐вторых, он опять бы стал уговаривать её купить ноутбук и подшучивать над её старомодностью и нежеланием шагать в ногу со временем. «Короче, одна головная боль», – решила Андриана и продолжила свои поиски посредством телефона до тех пор, пока её усилия не увенчались успехом. Но на деле успех оказался минимальным. Когда абонент в Питере снял трубку и мужской голос произнёс: «Алло», у неё, как говорится, в зобу дыханье спёрло. Она вежливо поздоровалась, представилась и попросила позвать к телефону Родиона Михайловича Истомина. Всё тот же мужской голос ответил ей, что сделать этого он не может при всём своём желании, так как Истомина в квартире нет.

– Вы его сын? – спросила Андриана.

– Нет, я Родиону Михайловичу абсолютно посторонний человек. Мы просто снимаем у Истомина-младшего квартиру.

– Разве это квартира не Родиона Михайловича Истомина?

– Нет, она принадлежит его сыну, Артёму Родионовичу Истомину. Сам хозяин с семьёй уехал в Италию. С ним ли его отец, мне неизвестно. Я знаю только, что до этого Родион Михайлович жил в этой квартире.

– Так, может, он вообще умер? – воскликнула Андриана в отчаянии.

– На момент сдачи квартиры Истомин-старший был жив и здоров, – заверил её мужской голос.

– А как у вас там, в Питере, погода? – неизвестно зачем спросила Андриана.

Если её собеседник и был удивлён этим вопросом, то вида не показал, спокойно ответив:

– Как всегда, прохладно и сыро.

Андриана Карлсоновна вздохнула и сказала:

– До свиданья и извините, что побеспокоила.

– Ничего страшного, – ответил голос из Питера и вежливо попрощался.

Андриана несколько минут пребывала в расстроенных чувствах. Ниточка, за которую она так надеялась уцепиться, порвалась, как тонкая осенняя паутинка. К тому же и погода за окном по-прежнему стояла осенняя, хотя июнь считается самым жарким месяцем в году. По крайней мере, именно таким он был в пору её детства, юности и молодости. Ей даже непреодолимо сильно захотелось поворчать, что теперь воздух и вода стали грязными, продукты ненатуральными, а люди… Но она вовремя остановилась, вспомнив о том, что ворчание – признак старости. Андриане Карлсоновне хотелось всегда оставаться молодой. Андриану буквально передёргивало, когда она слышала или читала в книгах о старушках и стариках шестидесяти лет. Она воспринимала это как личное оскорбление. Но годы, не прислушиваясь к её мнению, бежали и бежали. И всё чаще ей приходилось сталкиваться с людьми, которые считали её, мягко говоря, пожилой. Она не знала, как с этим бороться, и упорно твердила, что она молода, вызывая недоумение, а порой и усмешки у собеседников. Вот и на этот раз она только упрямо тряхнула головой и проговорила вслух:

– А всё-таки раньше июнь был жарким!

Неожиданно ей вспомнился ясный июньский день. Было не особенно жарко, хотя солнце уже начинало припекать. Они отправились в Загородный парк. На входе Артур купил ей милую соломенную шляпку и тут же надел её на голову Андрианы.

– Какая ты хорошенькая, – сказал он, любуясь её лицом.

– Мог бы сказать, что я просто красавица, – пошутила она.

Артур ничего не ответил, просто подхватил её на руки и понёс по аллее в сторону Волги. В прокате лодок он взял вёсельную лодку на целых два часа, и они отправились кататься по реке. Артур умело и неторопливо грёб, и их лодка скользила по сверкающей от солнечных лучей глади реки, точно по маслу. Андриана тихо засмеялась от удовольствия.

– Ты чего? – спросил он.

– Ничего, – ответила она, – просто я такая счастливая!

– Я тоже очень счастлив, моя маленькая обезьянка, – улыбнулся он.

– Нет, я не хочу быть обезьянкой! – живо возразила Андриана.

– А кем ты хочешь быть? – спросил он, продолжая улыбаться. – Мышкой? Рыбкой? Киской?

– Нет! Я хочу быть тем, кто летает. Например, твоей соколихой.

Осознанно ли она ему намекала на брак с ней или это получилось на уровне подсознания? Ведь фамилия Артура была Соколов.

Он ничего не ответил, только рассмеялся и стал грести энергичнее. А когда они оказались возле берега, заросшего ивняком, он положил вёсла и потянулся к ней с намерением обнять её и поцеловать. Но она так резко отшатнулась от него, что чуть не перевернула лодку. Его улыбающееся лицо сразу помрачнело, точно на него набежала туча.

– Ты чего? – спросил он.

– Ничего, просто ты напугал меня.

– Я что, чудище лесное? – спросил он, рассердившись.

– Нет, но мы здесь одни. – Она быстро оглянулась по сторонам.

– А ты предпочитаешь целоваться в толпе? – усмехнулся он.

– Нет, но…

– Что – но?

– Мы с тобой не женаты.

– И что с того?

– Ничего, – вздохнула она.

Артур молча взялся за вёсла и направил лодку в обратном направлении. За всю дорогу он не проронил ни слова. Воскресная прогулка была испорчена.

Сдав лодку, они сразу покинули парк и поехали на трамвае к ней домой. Артур довёл Андриану до квартиры, сухо попрощался и почти бегом сбежал с лестницы. Она услышала глухой звук захлопнувшейся подъездной двери и позвонила в дверь своей квартиры.

Открыла ей мать.

– Что с тобой? – всплеснула она руками. – На тебе лица нет!

– Ничего, мамочка, – ответила Андриана и вдруг уткнулась в грудь матери и разразилась безутешным плачем. – Он не любит меня, – повторяла она сквозь слёзы, – не любит!

– Кто?

– Артур!

– Ты поссорилась со своим мальчиком? – Мама ласково погладила Андриану по рассыпавшимся в беспорядке волосам. – Успокойся, деточка, между влюблёнными иногда случаются ссоры.

– Но вы же с папой не ссоритесь, – сквозь слёзы пробормотала Андриана.

«Не ссоримся при вас», – подумала про себя мать, а вслух проговорила:

– Просто мы повзрослели и стали более мудрыми, а на первых порах и у нас с твоим отцом всякое случалось.

– Да? – неуверенно протянула Андриана.

– Конечно, мой котёночек. – Женщина достала из кармана фартука носовой платок и осторожно промакнула слёзы на лице дочери. – Иди, моя маленькая, умойся, а я пока молочка согрею, и будем пить его с мёдом и с сухариками.

Андриана послушно закивала и направилась в ванную комнату.

Артур пришёл к ней только через четыре дня, она уже все глаза проглядела, выглядывая его и опасаясь, что он её оставил навсегда. Ведь вокруг столько более доступных девушек, которые не откажутся целоваться с ним хоть все дни и ночи напролёт. И зачем только она уродилась такой скромницей?

Глава 3

На следующее утро случилось настоящее чудо! Будто кто-то неведомый размазал розовые румяна утренней зари по вновь скопившимся на небосклоне облакам и прогнал их прочь! Все до единого! Из открывшейся синей глубины небес выплыло яркое солнце и спросонья тряхнуло золотыми кудрями света и ярко осветило мир земной, истосковавшийся по жаркому лету. И сразу же затрепетали листья на деревьях, зашептались травы, заулыбались цветы, любуясь своими отражениями в ещё не испарившихся зеркалах луж, и защебетали птицы, слагая из разрозненных трелей восторженный гимн сияющему в небе солнцу.

Андриане тоже захотелось петь, смеяться и прыгать на одной ножке, как в далёком детстве. Но она, как человек ответственный, решила в первую очередь заняться делом. Андриана разложила на столе принесённые клиенткой фотографии и стала их рассматривать. В основном это были фотографии брата, его второй жены, сына Прохора и жены сына, Раисы Дмитриевны Топилиной. Интересно, что среди фотографий было и фото тёщи Топилина-младшего – Ульяны Никитичны Замоскворецкой. Андриана отложила все фотографии, кроме тех, на которых Прохор и Раиса были вместе.

На тех кадрах, что были сняты в начале их брака, оба супруга выглядели счастливыми. А на последующих изображениях было заметно почти неуловимые изменения в их лицах, появилась то ли настороженность, то ли недоверие, которое на последних фотографиях переросло в отчуждение.

«Интересно, что произошло в их жизни? Какая чёрная кошка пробежала между ними? Нет, пожалуй, кошка здесь ни при чём, – подумала Андриана. – Пробежать между супругами мог только кто-то третий, любовник или любовница. Или не поделили деньги? Стоп! – сама себе сказала Андриана. – Ведь все деньги принадлежат Прохору! Ну, конечно, Ветлова говорила, что у Раисы ничего своего не было. Нажили ли они что-то в совместном браке? Навряд ли, – покачала она головой. – Вот и мотив! Если бы Прохор развёлся с ней, то Раиса ушла бы с тем, с чем пришла». Андриана быстро нашла среди отложенных фотографий фото матери Раисы, Ульяны Никитичны Замоскворецкой. «Женщина как женщина, – подумала она, – на ведьму, летающую по ночам на метле, не похожа. Но чего не сделает мать ради счастья своей дочери, такого счастья, как она сама его понимает».

Мысли Андрианы унеслись так далеко, что она сама удивилась! Ей вспомнился Лжедмитрий, которого мать настоящего Дмитрия признала своим сыном. По-видимому, здесь сработал метод мисс Марпл – искать объяснение настоящему в прошлом. Но нет, Андриана вернулась к Топилиным, пример Гришки Отрепьева ей ничем помочь не может.

Что ж, Андриана сложила все фотографии в одну кучу, самое время познакомиться с так называемым самозванцем. Но не заявиться к нему и объявить, мол, я частный детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, и пришла, чтобы вывести вас на чистую воду. Так что давайте обоюдно порадуемся совершившемуся знакомству. Нет! Пока она познакомится с ним издалека. То есть посмотрит на того, кто является, по словам Ветловой, её лжеплемянником. И неплохо было бы проследить за ним. Днём он, естественно, находится на работе.

Андриана задумалась. Что он там делает? Перебирает бумажки? Смотрит на монитор? Или всё-таки он знаком с работой фирмы? Если он не настоящий Прохор Серафимович Топилин, то кто-то должен был его проинструктировать. Это могла сделать жена настоящего Прохора. Ветлова что-то говорила о бухгалтере, но навряд ли его стали посвящать в авантюру, если она на самом деле была. Бухгалтер, если он не глупый человек, не мог не заметить изменений в поведении Топилина-младшего. Как бы ни старался тот, кто выдавал себя за Прохора, он не может копировать точно все его повадки.

Итак, сегодня суббота, супруги Топилины навряд ли станут сидеть дома в такой чудесный день. Андриана решила срочно отправиться к дому, в котором жили супруги. Машины у Андрианы не было, а следить на мотоцикле не слишком удобно. Андриана вывела своего «Буцефала», названного так в честь строптивого коня Александра Македонского, из конюшни, которой ему служил гараж соседа. Иван Абрамович не только любезно разрешал соседке ставить своё транспортное средство в свой гараж, но и выдал ей запасной ключ. Так что она могла в случае необходимости заходить в гараж даже ночью. Что она и делала уже несколько раз.

На «Буцефале» Андриана доехала до компании по прокату автомобилей, взяла скромную «Ниву» и отправилась выполнять задуманное. Поначалу, въехав во двор, где жили Топилины, Андриана выбрала уютную лавочку на солнышке и, достав книгу, открыла её на первой странице. Трудность слежки заключалась ещё и в том, что читать было нельзя ни в коем случае. Если Андриана начнёт читать, то забудет обо всём на свете, и все события и люди незаметными пройдут мимо неё. Поэтому книга, которую она держала в руках, была на японском языке.

Просидев полчаса и для вида перелистнув несколько страниц, Андриана поняла, что солнце, вспомнив о том, что наступило лето, принялось припекать всерьёз. Поэтому она поменяла дислокацию и переместилась на другую лавочку, которую затенял своей кроной старый ясень. Ждать ей пришлось довольно долго. По-видимому, Топилины любили спать в выходные дни до обеда. Во всяком случае, они вышли из подъезда во втором часу пополудни. Раиса тотчас взяла мужа под руку, и Прохор, или Лжепрохор, повернувшись к жене, приветливо ей улыбнулся. Пара села в стоявший здесь же «Опель», и автомобиль тронулся с места. Андриана выждала, пока машина доедет до дороги, и кинулась к своей старушке «Ниве», прикорнувшей у обочины. Машина, мирно дремавшая всё это время, встрепенулась сразу же, как только Андриана нажала на газ. «Не подведи меня», – сказала ей ласково Андриана, и та в ответ мигнула фарой, не подведу, мол. Андриана повернула направо и через несколько метров увидела движущийся впереди «Опель». Казалось, он никуда не спешил, выехал всего лишь размяться. Андриана тоже сбавила скорость. Проехав несколько кварталов по прямой, «Опель» сделал круг по кольцу на пересечении двух улиц и поехал в сторону парка Советских космонавтов.

«Интересно, куда это они, – подумала Андриана, – в парке, что ли, гулять собрались?» Андриана и сама очень любила этот парк. В нём было всё! Или почти всё… Каштановая и липовые аллеи, столетние дубы, на одном из них даже цепь была, которая, собственно, не приглашала в сказку, а защищала древний дуб от порывов сильных ветров, которые иногда налетали на город. Росли в парке и другие деревья, всех не перечесть. Андриана благоволила к плакучим ивам и берёзам. Любила она посидеть на скамейке рядом с лебединым озером. Хоть озеро и называлось лебединым, его обитателями также были гуси и утки.

Повсюду с весны до поздней осени благоухали цветы. А на другой половине парка располагались всевозможные аттракционы, колесо обозрения, с которого был виден противоположный берег Волги, и бессчётное количество каруселей. Андриана любила кататься на тех, что отрываются от земли и взлетают вверх. Ещё Артур-старший в пору её юности подсмеивался над её привязанностью к каруселям, а уж об Артуре-младшем и говорить нечего. Гогочет, как гусь, ещё и руками себя по бокам прихлопывает. Точь-в-точь гусь, хлопающий крыльями. Хотя чего тут смешного? Ну любит она карусели, и что? Должны же у неё быть маленькие капризы, на то она и женщина. Пусть даже элегантного возраста.

Топилины проехали мимо стоянки, расположенной сбоку от входа в парк. Андриана пребывала в некоторой растерянности, так как сразу за парком высилось величественное здание одной из самых высоких в Европе мечетей, на верхушке которой был полумесяц, горящий и сверкающий на солнце, точно был вылит из чистого золота. «Но навряд ли они в мечеть», – подумала Андриана. И точно, Топилины проехали мимо. Андриана Карлсоновна не выпускала «Опель» из виду. Автомобиль остановился через два квартала, Раиса и Прохор вышли из него и направились к тротуару. Только тут Андриана сообразила, что пара направилась в сторону грузинского кафе «Витязь в тигровой шкуре». Она ни разу не была внутри его, но его внешний вид всегда притягивал её взгляд и зачаровывал душу. Одноэтажное здание было построено из природного камня и выглядело точь-в-точь как старинные грузинские строения. По его стенам, сплетаясь, ползли плющ и виноград. Рядом в чаше тихо бил фонтан, а вокруг него цвели ярко-алые, пурпурные, бордовые и ослепительно белые розы. Над их цветками всегда роились насекомые. Описать аромат роз, каким они наполняли воздух, было просто невозможно. Андриана не знала, что представляло собой кафе внутри, и даже не могла предположить, как она будет скрытно следить за парой. Возможно ли это вообще в интерьере кафе?

Но ей повезло! Молодая пара разместилась на импровизированной террасе кафе, которую соорудили, воспользовавшись наступившей жарой. Андриана выбрала столик с краю, который стоял впритык к большому кусту роз. Её немного смущали пчёлы и шмели, перебирающие своими лапками бархатистые лепестки махровых цветов, но в то же время слух её ублажало сладкое воркование фонтана, и она понадеялась, что насекомые, занятые своим делом, не обратят на неё внимания. На всякий случай Андриана решила не заказывать ничего сладкого. Зато с места, где стоял выбранный ею столик, прекрасно было видно обоих Топилиных.

Андриана приветливо улыбнулась подошедшему к ней стройному, подтянутому брюнету и заказала лобио по-гурийски, хачапури и чашку чая.

Ела принесённые блюда она не торопясь. Было понятно, что с террасы никого из гостей прогонять не станут, даже если он больше часа будет пить чашку чая или тянуть через соломинку минеральную воду.

На столе Топилиных сыщица заметила глиняные горшочки и предположила, что супруги заказали суп чанахи. При этом она подумала, что для блюда из баранины сегодняшний день жарковат. О том, что им подали на второе, она догадаться не сумела. А вот вместо чая муж и жена, скорее всего, заказали напиток из граната и малины «Арагви», так как к их столику подлетела парочка ос, пожелавших разделить с ними трапезу. Раиса быстро допила свой бокал, а Прохор вернул его официанту выпитым лишь наполовину. И парочке тут же, к большому разочарованию ос, принесли минеральную воду.

Андриана смотрела на Прохора и Раису и диву давалась! Какой там развод! Супруги вели себя так, точно у них совсем недавно начался медовый месяц. О чём они говорили, Андриана не слышала, но то, что ворковали, как два голубка, видела отлично. И, как ни странно это может кому-то показаться, именно эту взаимную привязанность Андриана сочла доказательством того, что Прохор, который сейчас сидел за столиком с Раисой, не был настоящим.

Через час с небольшим Топилин подозвал официанта и расплатился, потом взял за руку жену и повёл к автомобилю. Андриане пришлось, не доев хачапури, расплатиться по счёту и последовать за ними.

Проехав вслед за влюблённой парочкой несколько кварталов, Андриана сообразила, что они едут на набережную. Хорошо бы, если не на пляж. У неё-то с собой купальника нет. А сидеть в брюках и блузке на разогретом песочке как-то не комильфо. «Или всё-таки ничего, – думала она, – у меня в сумке есть газетка, постелю и сяду».

Оставив машины на верхней площадке, супруги гуськом спустились на набережную, а Андриана задержалась наверху, возле чугунного переплетения, и стала следить за парой. Она невольно вспомнила, казалось бы, недавнее, советское время. Вот тогда на пляжах, тянущихся вдоль берега Волги, яблоку негде было упасть не только в выходные дни, но и в будни. Народ ехал купаться и загорать сразу же после рабочего дня. Тогда отыскать кого-либо, а тем более наблюдать за ним было практически невозможно.

А сейчас одна сплошная благодать! Андриане Карлсоновне было видно, как Раиса зашла в кабинку для переодевания и вскоре выскользнула из неё в зелёном купальнике, который очень подходил к её ярко-рыжим волосам. Жаль, что ей не удалось рассмотреть глаза молодой женщины. Сыщица почему-то предполагала, что они у неё цвета зелёного ореха или… тины.

Андриана увидела, как Раиса подбежала к каёмке пены, белой от накатывающих на берег тихих волн. Молодая женщина попробовала воду ногой, потом вошла в неё и вскоре уже поплыла. Волга не море, и глубина здесь часто начинается всего в нескольких шагах от берега. Прохор подошёл к воде позже жены минуты на две и сразу же вошёл в воду, вскоре нагнал Раису, и они поплыли рядом.

«Чего это он так долго переодевался, – гадала Андриана, – мужчине ведь только трусы натянуть, и вся недолга». Ответа на свой вопрос она так и не нашла и, решив, что это неважно, выбросила его из головы.

Она увидела, как Раиса заплыла за буйки, Прохор, кажется, что-то говорил ей, наверное, уговаривал вернуться. Но она только заливалась в ответ смехом. «Рисковая», – подумала Андриана. Но тут зашевелились спасатели, один из них грозно рявкнул в свой рупор, и Прохору удалось-таки заставить жену плыть обратно.

Андриана решила, что ничего нового она сегодня не узнает. Можно, конечно, дождаться, пока Топилины вдоволь наплещутся в воде, позагорают, может, даже поужинают в каком-нибудь кафе и отправятся домой. Но к чему ей терять на наблюдение за ними остаток дня? Решив, что в этом нет никакого смысла, Андриана добралась до пункта проката на «Ниве», сослужившую ей добрую службу, похлопала на прощанье старушку по бамперу и, пересев на «Буцефала», отправилась восвояси. Дома Андриана Карлсоновна застала Макара Пантелеймоновича буквально раскалённым от звонков. Сбросив босоножки, она поспешила к аппарату.

Звонила Лео.

– Где ты пропадаешь? – набросилась она на Андриану, едва та сняла трубку.

Лео, она же Леокадия Львовна Стрижевская, была одной из близких подруг Андрианы, они дружили с юности. Леокадия работала искусствоведом. И в силу своей профессии сочетала в себе как утончённый романтизм, так и необходимый любой независимой женщине прагматизм.

У Лео было два друга, вернее, два поклонника. Интеллигентный профессор, преподаватель романо-германских языков Иннокентий Викентьевич Лавидовский и реалистичный, приземлённый генерал сухопутных войск в отставке Андрей Яковлевич Полуянов.

Леокадия ссылалась на то, что никак не может выбрать лучшего из двоих, они оба ей по сердцу. На самом деле её просто устраивало такое положение вещей. Но самым необычным было то, что её мужчины ладили между собой и, можно даже сказать, дружили. Может быть, они были уже в таком возрасте, что махнули рукой на соперничество и ревность.

– Меня не было дома, – ответила Андриана.

– Я догадалась, – хмыкнула Леокадия. – Судя по твоему дыханию, ты занималась бегом.

– Нет, я… – начала Андриана и вдруг спросила: – А почему ты не позвонила мне на сотовый?

– Я звонила, – передразнила её Леокадия, – только он у тебя молчал.

– Ой, точно! – воскликнула Андриана. – Я же отключила его.

Она действительно отключила телефон во время слежки, чтобы он не выдал её присутствие супругам Топилиным. А потом, как водится, забыла его включить.

– Росомаха, – беззлобно обругала её подруга.

– А ты чего звонишь? – спросила Андриана. – Что-то срочное?

«Хотя у Лео всегда всё срочное», – подумала про себя Андриана.

– Мы завтра едем на дачу, – объявила Леокадия и спросила: – Ты с нами?

– Я… – начала мямлить Андриана.

– Клубника поспела! Ты же знаешь, что её у Андрюши столько, что девать некуда! – сердито воскликнула Леокадия.

Дача принадлежала генералу Полуянову, но профессор Лавидовский не только трудился на ней наравне с хозяином, но и привозил для посадки на ней всевозможные семена и саженцы из своих командировок, в том числе и заграничных.

Вторая подруга, Мила, так же охотно отправлялась на дачу генерала по первому зову Лео.

Оба мужчины Леокадии относились к Миле с большим почтением. Она не только в одиночку, хотя и не без помощи подруг, подняла на ноги внучку Виолетту, она ещё и обвязывала всю честную компанию. Всё свободное время Мила вязала на спицах или крючком. Благодаря её стараниям, у обоих мужчин были вещи, которыми не стыдно было похвастаться даже перед зарубежными знакомыми. Один немец, приятель Иннокентия Викентьевича, настолько влюбился в пуловер, который для Лавидовского связала Потапова, что Миле пришлось, чтобы утешить его, связать ему точно такой же. От радости немец прислал ей из Германии огромную посылку со всевозможными мотками шерсти и прочих ниток для вязания. Так что все остались довольны друг другом.

И вот теперь на даче генерала снова поспела клубника, и Лео, как все они подшучивали над ней, сгоняла на дачу крепостных. Андриана всякий раз старалась под любым предлогом избежать трудовой повинности, и время от времени ей это удавалось. Вот и теперь, представив себя ползающей по грядкам, Андриана почувствовала, как внутри неё нарастает протест, и более решительно ответила:

– Я не могу. Я занята.

– Чем это ты там занята? – насмешливо проговорила Леокадия. – Так и скажи, что тебе лень.

– Это тоже, – не стала кривить душой Андриана, – но я правда не могу на этот раз.

– Андрюша приготовил такие удобные скамеечки!

– В прошлом году они уже, кажется, были, – заметила Андриана.

– На этот год он сделал новые! Тебе понравятся!

Полуянов и впрямь старался облегчить труд рабочей силы, собирающей урожай на его даче, и изобрёл скамеечки, усевшись на которые можно было собирать клубнику гораздо удобнее. Собрав ягоды в одном месте, скамеечку переставляли на другое.

– Лео! Я бы с удовольствием, – соврала Андриана и добавила толику правды: – Я работаю.

– Ты работаешь? – изумлённо воскликнула подруга. – Что же ты делаешь, позволь тебя спросить.

– Я взялась за расследование нового дела, – была вынуждена признаться Андриана, иначе от Лео было не отбояриться.

– Боже мой! – воскликнула Леокадия, и Андриана ясно представила, как подруга закатила свои глаза. – Мила едет! – воскликнула Леокадия полминуты спустя. – И даже Виолетта!

– Здорово! – обрадовалась Андриана. – В таком случае вы и без меня прекрасно справитесь.

– Справиться-то мы справимся, – согласилась наконец Леокадия, – но тебя, лентяйку, варенье варить заставим.

– Ладно, – вздохнула Андриана, – так и быть, из части ваших ягод сварю варенье.

– Из большей части! – Андриана услышала, как подруга притопнула ногой, и уже открыла рот, чтобы высказать своё мнение, как Лео повесила трубку. Леокадия Львовна Стрижевская предпочитала, чтобы последнее слово оставалось за ней.

Андриане осталось только вздохнуть и смириться с неизбежностью, тем более что варила она не просто варенье, а шведское варенье. Именно в честь этого варенья она назвала своё детективное агентство. Рецепт же этого варенья был не чем иным, как свадебным подарком молодого шведа любимой девушке. Она передала рецепт варенья своей дочери, та – своей, так и стало шведское варенье достоянием всего их рода. Андриане Карлсоновне рецепт передала её мама. А вот кому передаст его она – неизвестно. Разве только Виолетте, внучке подруги Милы, которую все три подруги считали своей общей внучкой. Из них троих только Мила побывала замужем.

Всё то время, что Андриана разговаривала с Лео, а потом пребывала в задумчивости, её в два голоса бранили обе кошки. И если Маруся только обиженно мяукала, Фрейя вопила во весь голос.

– Сейчас, сейчас, – спохватилась Андриана и кинулась наполнять едой кошачьи миски.

Лишь после этого Андриана Карлсоновна смогла заварить себе чашку чая и опуститься с ней на свой любимый синий диванчик. Сделав первый глоток, она закрыла глаза и улыбнулась от блаженства. Так и сидела она, босая, с чашкой чая, пока косые лучи предзакатного солнца не упали ей на лицо.

Глава 4

Следующее утро было воскресным. Андриана Карлсоновна встала пораньше, накормила кошек, позавтракала сама, взяла мобильник и присела на диван. Она решила навестить первую жену Серафима Андреевича Топилина – Римму Васильевну Пумпянскую, но сваливаться женщине как снег на голову ей не хотелось, поэтому она решила предварительно позвонить.

На её звонок отозвался сонный женский голос:

– Алло.

– Ой, извините, – вырвалось у Андрианы, – я разбудила вас.

– Не совсем, – ответила женщина. – А с кем я разговариваю? – поинтересовалась она.

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, детектив. А вы Римма Васильевна Пумпянская?

– Она самая.

– За помощью ко мне обратилась Светлана Андреевна Ветлова. Вы ведь знаете её?

– Конечно, – рассмеялась Пумпянская.

– Так вот я хотела бы поговорить с вами.

– Со мной? – удивилась Римма Васильевна.

Ветлова рассказывала ей о своих сомнениях насчёт подмены племянника, но Пумпянская не слишком в это верила. Даже предполагала, что у подруги после смерти брата, как говорят в народе, крышу снесло. Потом, когда Светлана сообщила ей, что наняла частного детектива, Римма Васильевна не восприняла её слова всерьёз. И вот нате вам, пожалуйста, частный детектив звонит ей по телефону. «Неужели на самом деле всё так серьёзно, – подумала Пумпянская, – а я слишком легкомысленно отнеслась к сетованиям подруги». Но всё-таки она не понимала, чем может помочь детективу. Да, она была замужем за Серафимом Андреевичем Топилиным. Но это было так давно! У неё уже взрослые дети от второго, до сих пор искренне любимого мужа, Владимира Сергеевича Пумпянского. С первым мужем Римма после развода не пересекалась, как она сама говорила, бог миловал. Хотя и продолжала дружить с его сестрой. Поэтому волей-неволей была в курсе событий, происходящих в семье Серафима. Со второй женой, по словам его сестры Светланы, брат жил неплохо. У них родился сын Прохор. Несколько лет назад Татьяны не стало. А теперь ушёл и сам Серафим, оставив после себя единственного наследника в лице сына, Прохора Серафимовича Топилина. И вдруг подруга Светлана с некоторых пор стала твердить, что наследника подменили. У Риммы даже в голове не укладывалось, как такое могло бы случиться. Она говорила подруге, что жена Прохора, Раиса, сразу бы обнаружила подмену. Но Светлана была уверена, что как раз Раиса и причастна к подмене её племянника другим лицом. После того как встревоженная состоянием подруги Пумпянская робко предложила ей сходить к неврологу, Ветлова посмотрела на неё так, как смотрят на предательницу. Римма тогда страшно смутилась, пробормотала извинения и поторопилась перевести разговор на другую тему. Светлана больше разговаривать с ней не стала и ушла. После этого подруга не появлялась в доме Пумпянской, только информировала её по телефону то радостным, то упавшим голосом. Римма знала, что с помощью своего высокопоставленного друга, который ухаживал за Светланой в юности и сохранил к ней добрые чувства до сих пор, Света сумела добиться возбуждения дела. Но после того как экспертиза установила, что обвиняемый Ветловой мужчина является сыном Серафима, любая другая опустила бы руки, но только не Светлана. На днях она сообщила ей, что наняла частного детектива.

Абонент так долго молчал, что Андриана Карлсоновна забеспокоилась, не оборвалась ли связь.

– Алло! Алло! – закричала она в трубку. – Вы слушаете меня?

– Да, я прекрасно вас слышу, – усталым голосом отозвалась Пумпянская.

– Для меня разговор с вами может оказаться очень важным, – произнесла она просительным голосом.

– Хорошо, – с сомнением в голосе, которое продолжало её терзать, согласилась Римма Васильевна, – если вам это так необходимо, то можно и встретиться.

– Когда именно и где? – быстро спросила Андриана Карлсоновна.

Пумпянская задумалась на минуту, а потом спросила:

– Вы знаете, где находится сквер «Розовая куща»?

Андриана прекрасно знала это место, и ехать до него ей было недалеко, поэтому она поспешно ответила:

– Да, конечно.

– Тогда давайте встретимся там через полтора часа, – предложила Римма Васильевна и спросила: – Вы успеете туда добраться за это время?

Андриана Карлсоновна уже хотела радостно воскликнуть, что она доберётся туда за полчаса, но сдержала свой порыв и степенно ответила:

– Да.

Скверик «Розовая куща» был небольшим, но уютным. Находился он на некотором отдалении от транспорта, и поэтому чаще всего в нём отдыхали жители окрестных домов. «Розовой кущей» его назвали за то, что в нём росли только розы всевозможных цветов и окрасок. Среди роз, высаженных в сквере, были миниатюрные экземпляры, расположившиеся на клумбах круглой и треугольной формы, кусты роз среднего размера занимали площадь вытянутых газонов, а великаны до двух метров окружали сквер в виде живой изгороди, оставляя свободной только арку, служившую входом в сквер. И во всех частях сквера били крохотные фонтанчики. Чаша большого фонтана находилась недалеко от входа. На краю этой чаши сидел садовый гном, который, казалось, был погружён в созерцание прозрачной воды, наполняющей чашу.

Андриана думала, что она пребудет к месту встречи первой. Оставив мотоцикл на импровизированной площадке для транспорта, она скользнула под своды арки. И замерла в растерянности. Ей почему-то показалось, что женщина, сидевшая на самом краешке зелёной скамьи возле главного фонтана, и есть Римма Васильевна Пумпянская. Андриане стало неудобно за то, что она заставила человека ждать. Она взглянула на свои часы. До встречи оставалось ещё целых пятнадцать минут. «Значит, я не опоздала», – приободрилась Андриана и подошла к женщине.

– Простите, – сказала она, – вы Римма Васильевна?

– Она самая, – отозвалась женщина и спросила в свою очередь: – А вы Андриана Карлсоновна?

– Да, – кивнула Андриана, – я присяду? – спросила она.

– Конечно. – Римма Васильевна поспешно подвинулась, освобождая край скамьи для сыщицы.

Андриана улыбнулась про себя. Изначально она собиралась присесть с другой стороны, но чтобы не обижать женщину, села на освобождённое место.

Обе женщины успели рассмотреть друг друга и, кажется, остались довольны первым полученным впечатлением. Хотя Пумпянская совсем иначе представляла себе частных детективов. Но, вспомнив о мисс Марпл, она успокоилась, хотя сидевшая рядом с ней элегантная миниатюрная дама была совсем не похожа на английскую старушку начала позапрошлого века.

– Понимаете, Римма Васильевна, – обратилась к Пумпянской Андриана Карлсоновна, – я взялась за это дело потому, что интуитивно поверила Светлане Андреевне. Но так как экспертиза показала, что человек, занявший, по словам вашей подруги, место её племянника, приходится сыном её брату, Серафиму Андреевичу Топилину, то выходит, что он тоже её племянник. Наверное, незаконнорождённый сын Топилина-старшего. И мне просто некого расспросить о прошлом Серафима Андреевича.

– Действительно, – растерянно отозвалась женщина, – но дело в том, что я не общалась с первым мужем после развода, мы оба с ним негласно избегали подобных встреч.

– И вы ни разу не видели Прохора?

– Прохора живьём я видела пару раз чисто случайно в гостях у тётки. В первую нашу встречу он был совсем ребёнком. Второй раз я видела его года три назад.

– То есть тогда он уже был взрослым человеком, – уточнила Андриана Карлсоновна.

– Вполне, – согласилась Пумпянская.

– Вы не можете сказать, насколько он похож на Прохора, что занял его место?

– Этого Прохора, которого Светлана считает ненастоящим, я не видела вообще!

– У меня есть с собой его фотографии. – И Андриана Карлсоновна полезла в свою сумку.

– Но ведь по фотографиям трудно что-либо определить, – воспротивилась было Римма Васильевна.

– Но вы всё-таки посмотрите, – попросила Андриана, и женщина, взяв из её рук фотографии, принялась внимательно их разглядывать.

– Вроде бы похож, – наконец сказала она и протянула фотографии обратно сыщице. Но вдруг её рука замерла на весу.

– Что? – быстро спросила Андриана. – Вы что-то вспомнили?

– Я не знаю, важно ли это, – медленно проговорила Пумпянская, – но тот Прохор, которого я видела, был немного худощавее, подтянутее, что ли. Однако за три года, что я не видела его, он мог и пополнеть.

– Но я уверена, – возразила Андриана Карлсоновна, – что в течение этих трёх лет Светлана Андреевна не раз показывала вам новые снимки брата и племянника.

– Фотографий Серафима Света мне благоразумно не показывала, – сказала Пумпянская, – а фото Прохора действительно подсовывала при любом удобном случае. Она обожает племянника. Ведь своих детей у неё нет, – вздохнула Римма Васильевна. – Но я должна признаться вам, что никогда внимательно не рассматривала снимки Прохора. Ведь он плоть от плоти Серафима, а всё, что связано с моим первым мужем, и теперь, много лет спустя, болезненно отзывается в моём сердце.

– Я понимаю вас, – обронила Андриана, – но, для того чтобы расследование успешно продолжалось, мне просто необходимо как можно больше узнать о вашем первом муже. К кому же мне обратиться за помощью, как не к вам.

– Думаю, что Света лучше меня знает своего брата.

– Я так не думаю, – ответила Андриана, – к тому же Светлана Андреевна в силу своего кровного родства просто не может быть объективной.

– Почему? – несколько удивилась Пумпянская.

– Потому что, как я подозреваю, она сильно любила брата и, следовательно, видела в нём только хорошее.

– Вынуждена признать, что вы правы, – согласилась Римма Васильевна и снова вздохнула. – Хорошо, спрашивайте, я постараюсь честно ответить на все ваши вопросы.

Андриана облегчённо перевела дыхание, она очень боялась, что Пумпянская не захочет разговаривать с ней о личном, тем более она сама призналась, что воспоминания до сих пор причиняют ей боль.

С розового куста, росшего рядом со скамейкой, на которой они сидели, вспорхнула птичка, и обе женщины невольно вздрогнули и тут же смущённо рассмеялись.

– Какие мы с вами пугливые, – пошутила Пумпянская, – мне-то простительно, а вы детектив и должны быть храброй, как лев.

– Скажете тоже, – улыбнулась в ответ Андриана, – какой из меня лев. – Андриана хотела сказать Пумпянской, что она по гороскопу Весы, уже и рот открыла, но, вовремя опомнившись, удержала готовые вылететь слова. Кто знает, как Римма Васильевна относится к астрологии. Вдруг отрицательно. В таком случае неосторожным словом можно испортить только что начавшие налаживаться доверительные отношения.

– Наверное, с Серафимом вы поженились в юности? – осторожно спросила Андриана Карлсоновна.

– Совершенно верно, – подтвердила её догадку Пумпянская, – нам было по двадцать лет. Моя мама была категорически против нашего брака, но кто же слушает маму в двадцать лет? – задала Римма Васильевна, как ей показалось, риторический вопрос.

«Я слушала, – подумала про себя Андриана, – и если бы родители были живы, я бы и по сию пору их слушалась». Но вслух она старалась не озвучивать этих мыслей. Многие за них могут поднять её на смех. Например, та же любимая подружка Лео.

Пумпянская тем временем умолкла, подперев щёку рукой, она смотрела, казалось, куда-то внутрь себя.

– Ваша мама оказалась права? – подтолкнула Андриана задумавшуюся о чём-то своём женщину.

– Увы, увы, – покивала головой Римма Васильевна, – хотя первые два года мы прожили с Серафимом душа в душу. Даже по пустякам не ссорились. Но потом над нашим браком стали сгущаться тучи.

– Почему?

– Мы оба хотели детей, но у нас не получалось. Серафим стал обвинять меня. Я не выдержала и ответила той же монетой. Тогда ещё была жива мать Серафима, и она посоветовала нам провериться у врачей. Мы прислушались к её совету, сдали анализы, и у обоих всё оказалось в порядке. А зачать ребёночка по-прежнему не получалось. Потом Серафим от кого-то услышал, что так бывает. И для обзаведения потомством нужно поменять сексуального партнёра. – Пумпянская тяжело вздохнула и отвернулась.

– Он стал вам изменять? – едва слышно спросила Андриана.

– Наверное, – ответила Римма Васильевна. – Но я была такой дурой, что слепо доверяла мужу. Мои глаза открылись только тогда, когда Серафим сказал, что хочет со мной развестись. Только тогда я спросила у него, у тебя кто-то есть? Он ответил, что да.

– Это была та женщина, на которой он потом женился?

– Представьте себе, нет, – усмехнулась Римма Васильевна, – как я догадалась позднее, Серафим экспериментировал, и наш брак был ему помехой. Но я упёрлась, мол, не дам тебе развода ни за что на свете. Он сказал мне: «Ну, смотри». О разводе он не заговаривал целый год, но почти не ночевал дома, от него вечно пахло чужими духами. А я терпела. Всё надеялась, что он перебесится и переменится. Мы ведь были тогда совсем молодыми, – проговорила в своё оправдание Римма Васильевна. – Но однажды за завтраком он заявил мне, что так дальше продолжаться не может. Я наивно спросила почему. А он ответил, что встретил девушку, которую полюбил, и хочет на ней жениться. Я, заливаясь слезами, спросила, а как же я? Он в ответ пожал плечами. Тогда я стала у него допытываться, кто она, как её зовут, где он с ней познакомился. А он мне ответил, что это всё не должно меня волновать. Я опустилась до того, что устроила за ним самую настоящую слежку, и выследила-таки его с этой девушкой. Я узнала, что зовут её Татьяной. Что ей столько же лет, сколько было мне, когда я выходила замуж за Серафима.

– И вы отпустили его?

– Если бы, – горько усмехнулась женщина, – я была тогда вне себя и дралась за своего мужа и в прямом и в переносном смысле.

– Вы что же, ударили его девушку? – с недоверием спросила Андриана.

– Не просто ударила, я дралась с Татьяной, – ответила Римма Васильевна.

Андриана не могла себе этого даже вообразить, поэтому не высказала своего мнения по поводу поступка Пумпянской.

Римма Васильевна сама заговорила.

– Но, увы, эта драка только ускорила наш развод. Это сейчас я понимаю, что всё к лучшему. А тогда я была в отчаянии, мне казалось, что жить без Серафима невозможно. Выкарабкалась я из пучины глубочайшей депрессии только благодаря своей мамочке. В конце концов, она повезла меня в Кисловодск и поместила в санаторий. Я пробыла в нём целых четыре недели. Именно в Кисловодске я познакомилась в Храме воздуха со своим вторым мужем.

– Он тоже лечился в санатории?

– Нет, – почему-то весело рассмеялась Римма Васильевна. – Володя был там в командировке. Я до сих пор не могу понять, как его угораздило влюбиться в худую, бледную, покачивающуюся при ходьбе девицу. – Она снова рассмеялась. – Через шесть месяцев мы с ним поженились. И моя мама на этот раз не возражала. Она снова оказалась права. – Пумпянская посмотрела на Андриану Карлсоновну глазами абсолютно счастливой женщины. И Андриану, помимо её воли, в самое сердце ужалила зависть. Она тут же начала корить себя и совестить. Но всё ещё продолжала чувствовать себя несколько минут обделённой судьбой. Правда, это чувство прошло у неё так же быстро, как и появилось.

Ей было жаль стирать улыбку с лица Риммы Васильевны, но она всё-таки набралась смелости и спросила:

– Серафим изменял вам раньше?

– Когда раньше? – не поняла женщина.

– В то время, когда, как вам казалось, ваша семейная жизнь была безоблачной?

– Не знаю, – пожала плечами Пумпянская, – я была уверена, что нет.

– Может быть, в ту пору Серафим Андреевич уезжал в другие города? На отдых или в командировку?

– Только в командировки. Отдыхали мы в то время всегда вместе.

– А куда именно он ездил? В какие города?

– Я уже и не помню, – призналась женщина.

– Жаль, – ответила Андриана Карлсоновна, – но ничего не поделаешь. «Придётся искать методом тыка», – подумала она про себя. – Я рада, что вы довольны своим нынешним браком, – на прощанье искренне сказала Андриана.

– Ещё бы! – улыбнулась Римма.

– У Светланы Андреевны другая фамилия, она тоже была замужем?

– Была, но недолго, когда мы познакомились, она уже рассталась с мужем.

– И вы сразу подружились с ней?

– Можно сказать, что сразу. Сначала я подружилась с мамой Серафима, а потом и с сестрой.

– Со свекровью вы ладили?

– С ней невозможно было не ладить. Серафима Егоровна была золотым человеком. – Глаза Риммы Васильевны тепло засияли при воспоминании о матери первого мужа.

– Её звали Серафимой?

– Да, она была Серафима Егоровна.

– Выходит, что сына назвали в честь матери?

– Выходит, – почему-то грустно вздохнула Римма Васильевна.

– А как свекровь отреагировала на ваш развод?

– К этому времени она уже скончалась. Серафима Егоровна очень хотела увидеть внуков, но так и не дождалась их появления на свет.

– Грустно, – посочувствовала Андриана.

– Она умерла как раз в тот год, когда Серафим пустился во все тяжкие. Я старалась скрывать от свекрови, что у нас с мужем напряжённые отношения. Но материнское сердце обмануть невозможно. Серафима Егоровна догадывалась о том, что происходит в нашем доме. А может, ещё и добрые люди ей рассказывали что-то о любовницах сына. Светлана говорила мне, что мама, мол, сильно переживает.

– А Светлана Андреевна была на вашей стороне?

– На моей. Она даже пыталась усовестить брата. Но разве разбитую тарелку склеишь. – Пумпянская махнула рукой.

Андриана Карлсоновна поняла, что больше ничего нового не узнает от первой жены Серафима Андреевича. Но теперь ей хотя бы было понятно, что у Топилина-старшего мог родиться сын на стороне, и даже не один. Непонятно было, как он мог занять место законного сына и почему этого не замечает никто, кроме его тётки.

В голову ей пришла одна мысль. Андриана поблагодарила Пумпянскую за готовность помочь расследованию и тепло распрощалась с ней. Они вместе дошли до стоянки, и Андриана увидела, как Римма Васильевна садится в «Ауди». «Ей, по-видимому, действительно не стоит жалеть о своём первом неудачном браке». Андриана достала мобильник и позвонила своей клиентке.

Светлана Андреевна отозвалась сразу.

– Я слушаю! – воскликнула она.

– Светлана Андреевна, это я, Андриана Карлсоновна.

– Да, да, я узнала вас!

– Вы позволите мне приехать к вам?

– Конечно! Когда?

– Я хочу заехать сейчас. Мне по пути.

– Вы что-то узнали? – не смогла сдержать нетерпения Ветлова.

– Пока нет, – осторожно ответила Андриана, – но мне нужно кое-что уточнить у вас.

– Хорошо, приезжайте.

Через полчаса сыщица уже входила в квартиру клиентки. Заметив раскрасневшееся лицо Светланы Андреевны, она сказала:

– Ради бога не волнуйтесь так. Я заехала к вам для того, чтобы посмотреть фотографии вашего племянника.

– Но я же привозила вам несколько штук.

– Да. Но я хочу посмотреть фотографии за последние три года.

– Хорошо, – протянула несколько удивлённая женщина. Она усадила Андриану в гостиной за круглый стол и стала доставать из стенки один за другим альбомы с фотографиями. Андриана не ожидала, что их будет так много. Но решила запастись терпением и просмотреть большую часть из них. Ни какого различия между фотографиями из альбомов и теми, что дала ей Ветлова, Андриана не находила. Кроме естественных временных нюансов. И тут она сообразила, что фотографии, которые дала ей Светлана Андреевна, были сделаны до того, как женщина заподозрила, что племянника подменили.

– Фото Прохора были сделаны в то время, когда вы не сомневались в подлинности своего племянника? – спросила Андриана.

Ветлова кивком головы подтвердила её догадку.

– А у вас есть фотографии, сделанные после того, как вы усомнились в том, что нынешний Прохор не ваш племянник?

– Да откуда же у меня могут быть такие фотографии? После того как я подняла всю эту шумиху, они перестали пускать меня на порог своего дома.

– Вот оно что, – задумчиво проговорила Андриана и почесала кончиком указательного пальца свой нос.

Она пока не могла придумать, как же ей сфотографировать Прохора так, чтобы он ничего не заметил. «Ладно, – подумала она, – придумаю что-нибудь потом. А пока займусь его ближайшим окружением».

Она спросила приунывшую клиентку:

– А чем занимается тёща Прохора, многоуважаемая Ульяна Никитична Замоскворецкая?

– Многоуважаемая! – сердито повторила Светлана Андреевна и, не выдержав, воскликнула в серд-цах: – Чтоб ей пусто было!

– Я понимаю ваши чувства, и всё-таки. – Андриана сделала попытку переключить внимание клиентки на свой вопрос.

– Ульяна держит парикмахерскую, – проговорила Ветлова пренебрежительно.

Андриана сначала не поняла, откуда это презрение, но следующая фраза Ветловой разъяснила всё.

– Одно название, что парикмахерская! Всего два кресла и крохотный зальчик. Ульяна сама и на кассе, и с ножницами.

– А второе кресло обслуживает другой парикмахер? – спросила сыщица.

– В принципе да, – кивнула Ветлова, – но девчонки надолго у неё не задерживаются.

– Почему?

– Выручка маленькая и никакого престижа в «Золотом петушке».

– Где? – удивилась Андриана.

– В «Петушке», – ответила Светлана Андреевна, посмотрела в округлившиеся глаза Андрианы и проговорила: – Ах да, парикмахерская Ульяны называется «Золотой петушок».

– В честь сказки Пушкина?

– Без Пушкина тут, конечно, не обошлось, – усмехнулась Ветлова, – но думаю, что таким названием Ульяна хотела привлечь богатых клиенток.

– Она хоть стрижёт-то прилично?

– Стрижёт она хорошо, – нехотя признала Ветлова.

– Почему же ей не удаётся по-настоящему подняться на ноги, расшириться?

– В наше время не больно-то расширишься.

– Даже при таких родственниках, как ваш брат и племянник?

– Прохор при жизни отца капиталом не распоряжался. А к Серафиму Ульяна подкатывалась – и не раз. Но брат всегда находил веские доводы для отказа свахе в материальной поддержке.

– Значит, он недолюбливал её?

– Скорее, Серафим считал, что ее Раиса не пара нашему Прохору.

– Выходит, что сын женился против воли отца?

– Да кто теперь из молодых спрашивает у отцов, кого им брать в жёны, – отмахнулась Светлана Андреевна.

– Я думала, что у богатых по-другому.

– Да ладно вам, – невесело усмехнулась Светлана Андреевна, – может, у кого-то и по-другому, но Серафим никогда не был сторонником «Домостроя». Он сам дважды женился по любви.

«И оба раза неудачно, – подумала про себя Андриана, – хотя, может быть, он был счастлив со своей второй женой. А от раннего ухода любимого человека никто не застрахован».

– Светлана Андреевна, а где находится этот самый «Золотой петушок»?

– Вы что же, хотите познакомиться с Ульяной? – удивилась клиентка. – Неужто надеетесь, что она вам правду скажет?

– Я хочу познакомиться с ней неофициально, – пояснила сыщица, – посмотреть на неё, если удастся со стороны, поговорить с ней на отвлечённые темы.

– Что это даст? – вздохнула клиентка.

– Об этом позвольте судить мне, – строго произнесла Андриана Карлсоновна. Таким сухим тоном в прежние годы она отчитывала и вразумляла особо нерадивых учеников.

Вот и на Светлану Андреевну он подействовал. Она тотчас пошла на попятную.

– Я ничего, – пробормотала она, – это я просто так, своё мнение высказала.

Андриана промолчала. И женщина, вырвав из записной книжки листок, торопливо записала на нём адрес парикмахерской и даже наспех начертила схему, как именно туда добраться.

– Ещё я хотела спросить у вас, Светлана Андреевна, нет ли у вас случайно фотографий бухгалтера и секретаря фирмы?

– По отдельности нет, есть только с корпоратива.

– Давайте какие есть.

Ветлова снова метнулась к стенке и вытащила оттуда очередной альбом.

– Корпоративные, что давал мне Серафим, я помещала в отдельный альбом. Они мне и вовсе не были интересны, но сказать брату я об этом стеснялась. – Она положила альбом на стол. – Сейчас я покажу вам и расскажу, кто и где здесь.

– Отлично, – сказала Андриана Карлсоновна, – видите, фотографии пригодились, так что хорошо, что они у вас есть.

Обе женщины стали рассматривать фото. Андриана выбрала несколько из них, на которых хорошо были видны Геннадий Юрьевич Кармашкин и секретарь, Эва Скрынник.

– Я возьму их с собой? – спросила сыщица.

– Разумеется, забирайте, – ответила хозяйка квартиры.

Андриана Карлсоновна поблагодарила клиентку, отказалась от предложенного чая и, не задерживаясь больше ни на минуту, покинула квартиру Ветловой.

Дома её ждала тишина. Мяукающие кошки не кинулись ей навстречу. «Странно, – подумала Андриана, – к этому времени они должны уже были проголодаться». Она переобулась, не задев при этом, к облегчению Макара Пантелеймоновича, провод, соединяющий его с розеткой. Прошла на кухню. На плите стоял горячий чайник, а в кастрюле тихо булькала тушащаяся картошка с мясом. Андриана потянула носом и зажмурилась. По словам врачей, есть картошку с мясом, тем более со свининой, вредно. Но зато как вкусно!

Она заглянула в спальню. Никого, кроме портрета Николая Коперника, стоящего на её столике. Николя, как всегда, пребывал в задумчивости…

Андриана дошла до зала, потянула на себя едва прикрытую дверь. Так и есть! На диване спал Артур. А на нём, как на царственном ложе, возлежали обе кошки.

– Спишь? – спросила Андриана.

– Не сплю, а дремлю, – отозвался он, приоткрыв один глаз, и спросил в свою очередь: – Где тебя носило?

– Я ходила по делам.

– По каким таким телам? – переспросил он.

– Не притворяйся! – притопнула она ногой. – Ты прекрасно слышишь! По делам!

– Ладно, не злись. – Он поднялся с дивана и лениво потянулся. Кошки съехали с него и теперь повиливали хвостами, демонстрируя своё недовольство.

– Какие все дамы нынче сердитые, – усмехнулся он, погладил за ухом сначала одну кошку, потом другую и сделал решительный шаг в сторону Андрианы.

– Но-но! – отскочила она и погрозила ему пальцем с безопасного расстояния. – Прекращай свои шуточки.

– Чего ты скачешь, как коза? – усмехнулся он. – Очень мне нужно до тебя дотрагиваться. Лучше иди вымой руки, будем обедать. Картошка, как я думаю, уже готова.

– Думать надо было раньше, – решила она уколоть его.

– В смысле? – не понял он.

– Кто тебя надоумил тушить картошку со свининой в такую жару?

– Живот, – ухмыльнулся он. – Только я начал раздумывать, что бы мне такого приготовить, а он возьми и разбурчись – хочу картошки со свининой. Делать нечего, – вздохнул Артур, нацепив на лицо мину, которая, по его мнению, должна была выражать покорность судьбе.

Андриана невольно улыбнулась и отправилась в ванную комнату. Когда она пришла на кухню, стол уже был накрыт. Вазочка со шведским вареньем также присутствовала. Артур-младший уже давно распоряжался в её квартире как в собственном доме. И если в самом начале их отношений она пыталась возмущаться его беспардонностью, то теперь уже давно смирилась и гнала прочь пугающие мысли о том, что однажды он может исчезнуть из её жизни так же стремительно, как появился в ней.

Глава 5

Когда она проснулась на следующее утро, Артура уже не было. На столе на кухне лежала записка: «Каша в духовке. Кошки накормлены. Будь хорошей девочкой, веди себя прилично и не впутывайся в тёмные дела. Пока-пока, Артур».

Андриана дочитала записку до конца и хмыкнула. Артур-младший обожал корчить из себя опекуна, присматривающего за неразумной девчонкой. Хотя вообще-то в юности она была любимой девушкой его деда, Артура-старшего. С дедом у Андрианы не сложилось. Он должен был отбыть по месту прохождения службы, сделал ей предложение, а она струсила. Ей было страшно вылетать из-под тёплого маминого крыла в пугающую неизвестность. Артур вспылил, уехал один и вскоре женился на другой. Теперь Артура-старшего уже нет в живых. Перед своей кончиной он попросил внука приглядывать за своей первой любовью. Надо признать, что тот не торопился выполнять просьбу деда и появился в доме Андрианы только тогда, когда фирма, в которой он трудился и успешно поднимался по карьерной лестнице, организовала филиал в их городе.

Такой вот он, Артур-младший. Когда Андриана сердилась на него, то цедила сквозь зубы: «Яблоко от яблони недалеко падает». И вспоминала его деда. «Ах Артур, Артур», – вздыхала она, и было непонятно даже для неё самой, кому же из двух Артуров она адресует свои укоризненные вздохи.

Однако Андриана не могла позволить себе предаваться долгим воспоминаниям, её ждала работа. Она поставила на плиту чайник, достала из духовки гречневую кашу, наложила себе целую тарелку и съела всю до последней крупинки. Ведь неизвестно, когда она сегодня вернётся домой. А есть в кафе она так и не привыкла, хотя, конечно, время от времени ей приходилось это делать. Пока она ела кашу, вскипел чайник. Вообще-то Андриана любила заваривать чай в заварочном чайнике, но сегодня решила обойтись пакетиком «Майского чая».

Перед уходом она не забыла наполнить едой миски Фрейи и Маруси. После чего вышла на лестничную площадку, закрыла за собой дверь и с лёгкостью семнадцатилетней девчонки сбежала по лестнице вниз.

«Буцефал», терпеливо дожидавшийся её появления в гараже соседа, в воображении Андрианы радостно заржал при её появлении. Она ласково погладила свой мотоцикл и объявила ему: «Поскакали!»

Парикмахерскую «Золотой петушок» она нашла не сразу. Та умудрилась втиснуться между хозяйственным магазином и бакалеей. Выделяло парикмахерскую только то, что возле её двери стоял каменный вазон с цветущими петуниями. Андриана наклонилась и понюхала цветы. Пахли петунии весьма слабо, но зато их цветки были крупными и яркими.

Андриана толкнула дверь, тихо звякнул колокольчик. Навстречу ей сразу бросилась крупная женщина с рыжей копной волос на голове и ярко подведенными глазами цвета торфяных горшочков, в которых её подруга Мила выращивала рассаду цветов для балкона.

Андриана сразу же узнала в женщине Ульяну Никитичну Замоскворецкую, которую хорошо разглядела на фотографиях, принесённых ей клиенткой.

– Что вам угодно, милая дама? – елейным голосом пропела хозяйка парикмахерской.

– Я у вас впервые, – начала Андриана издалека.

– Да, я вижу, – ответила Замоскворецкая, смерив потенциальную клиентку оценивающим взглядом с ног до головы.

– Ехала мимо, – доверчиво улыбнулась Андриана, – увидела красивую вывеску, – польстила она хозяйке, – и решила заглянуть.

– И поступили вы совершенно правильно! – с воодушевлением отозвалась хозяйка парикмахерской. – Как я вижу, вам нужно постричься, – продолжила она, – проходите, пожалуйста, в зал.

Андриана вошла и, увидев два пустых кресла, нерешительно оглянулась.

– Выбирайте любое, – ободряюще улыбнулась ей Замоскворецкая.

Андриана выбрала то, что стояло ближе к окну, уселась в него и, повозившись, устроилась поудобнее.

– Меня зовут Андриана Карлсоновна, – представилась она, когда хозяйка парикмахерской подошла к её креслу.

– Какое интересное сочетание имени и отчества! – воскликнула женщина. – А меня зовут попроще, – улыбнулась она, – Ульяна Никитична.

– Тоже красиво, – одобрила Андриана. – Так и хочется сказать – «здесь русский дух! Здесь Русью пахнет!».

Обе женщины засмеялись.

– Вы желаете изменить свою стрижку, – став серьёзной, спросила Замоскворецкая, – или поправить старую?

– Я бы хотела сделать немного покороче, – ответила Андриана, – а то я обросла, как давно не стриженный пудель.

– Сейчас многие женщины отращивают длинные волосы, – заметила Ульяна Никитична, принимаясь за голову клиентки.

– Мне с длинными возиться лень, – призналась Андриана.

– Да, если у женщины большая семья, то ей возиться с длинными волосами некогда, – проговорила Замоскворецкая.

– Я живу одна, – вздохнула Андриана.

– Дети, внуки разлетелись? – спросила хозяйка парикмахерской, ловко орудуя ножницами.

«Почему она спросила про внуков, – расстроилась Андриана, – неужели я так старо выгляжу?» Вслух она ответила:

– У меня нет ни детей, ни внуков. Я не была замужем.

– Бедняжка, – машинально вырвалось у Ульяны Никитичны. Замоскворецкая тотчас спохватилась: – Ой, извините, пожалуйста! Это у меня нечаянно вылетело. А так если подумать, какие теперь детки, лучше без них обходиться. Нервы целее будут, – добавила она.

– А у вас тоже никого нет? – поинтересовалась Андриана Карлсоновна, придав лицу наивное выражение.

– У меня есть дочка! – в голосе Ульяны Никитичны Замоскворецкой явственно прозвучали нотки гордости за своё чадо.

– Ну, вот, – сказала Андриана, – выйдет ваша дочка замуж и появятся у вас внуки.

– Моя Раечка уже замужем, – улыбнулась Ульяна Никитична. – Надеюсь, что скоро и внуков мне подарит.

Андриана заметила, что лицо Замоскворецкой на какое-то мгновение омрачилось, но потом снова прояснилось.

– А зять вам попался хороший? – спросила она, как бы вскользь.

– Зять? – переспросила женщина, закусила губу, а потом её словно прорвало. Она начала рассказывать, что в семейной жизни дочки были проблемы и её материнское сердце всё изболелось за родную кровиночку. Но потом случилось чудо! Зятя точно подменили!

– Как так подменили? – подпрыгнула в кресле Андриана.

– Сидите спокойно, не дёргайтесь, – прикрикнула на неё Замоскворецкая, а потом вернулась к своему рассказу. – Прохор, бывало, разговаривая со мной, еле-еле слова сквозь зубы цедил. А теперь увидит меня, улыбается. Мамой стал звать, – похвасталась она. – Я нарадоваться не могу на перемены, произошедшие с ним. И Раечка моя буквально расцвела. Как же я рада за них.

Андриана подумала о том, что взрослые люди не меняются. К тому же ни с того ни с сего, на ровном месте.

– Что же послужило причиной такого кардинального изменения поведения вашего зятя? – спросила она осторожно.

– Бог его знает, – пожала плечами Ульяна Никитична, – но сама я думаю, что он изменился так после смерти своего отца.

– Вот как? – встрепенулась Андриана.

– Ну, да. Покойный Серафим Андреевич сына своего против моей дочки настраивал, – пожаловалась Замоскворецкая, – мол, не пара моя Раечка его сыночку. А чем, скажите, пожалуйста, не пара-то?

– Да, чем? – повторила Андриана.

– Думаю, он хотел для сына богатую невесту присмотреть. А моя Раечка, как говорили раньше, бесприданница.

– Но теперь-то так не говорят, – отозвалась Андриана, – не те времена.

– Богатеи во все времена одинаковые, – сокрушённо вздохнула Ульяна Никитична.

– Вы не печальтесь понапрасну-то, – проговорила Андриана, – теперь, как вы сами сказали, у вашей дочки всё с мужем наладилось.

– Наладилось, – снова став весёлой, подтвердила Замоскворецкая и сказала Андриане: – Ну-ка посмотрите на себя в зеркало. Как вам ваш слегка изменившийся образ?

Андриана взглянула в зеркало и замерла. Она даже протянула руку и потрогала ею холодное стекло. Неужели та женщина в зеркале – это она?

– Нравится? – напомнила о себе хозяйка парикмахерской.

– Вы, Ульяна Никитична, просто волшебница! – вырвалось у Андрианы с искренним восхищением.

На лице Замоскворецкой расцвела довольная улыбка.

– У вас просто золотые руки! – продолжала нахваливать её Андриана, глянув в зеркало. – Я не сразу и узнала себя! Как вам удалось омолодить меня настолько?

– Так я давно работаю парикмахером, – ответила Ульяна Никитична, – и профессию свою люблю.

– Я в восторге! – воскликнула Андриана.

– Так вот и становитесь моей постоянной клиенткой, – добродушно отозвалась Замоскворецкая.

Андриана ничего не ответила, хотя ей очень хотелось заверить женщину, что отныне и навсегда она будет стричься только у неё. Но, увы, сказать этого Андриана не могла, так как невозможно было предугадать исход дела, которым она сейчас занималась. Ульяну Никитичну она вывела из круга подозреваемых лиц. Если бы женщина была причастна к произошедшему, то ни за что не стала бы рассказывать совершенно незнакомому человеку о переменах, произошедших с её зятем. Только вот о невиновности дочери её судить было рано.

Да и не верилось, что самозванец, если он таковым является на самом деле, и жену смог обмануть. «Ох, не верится в такие чудеса», – вздохнула про себя Андриана. Она заплатила деньги за стрижку, ещё раз рассыпалась на прощанье в восторгах и благодарности и вышла на улицу.

«А что, если Замоскворецкая права, – думала Андриана, – и Прохор действительно переменился после смерти отца? Настраивать его против жены стало некому, вот он и рассудил, что для него будет лучше наладить свою семейную жизнь и жить с Раисой долго и счастливо. Почему бы и нет?» Но пока она решила никому не говорить о возникших у неё сомнениях.

И тут ей пришло в голову сходить к Замоскворецкой в гости, когда той нет дома. То есть прямо сейчас! Для того чтобы Ульяна Никитична не догадалась, кто именно приходил к ней в её отсутствие, на тот случай, если соседи вздумают описать её, Андриана Карлсоновна решила слегка изменить внешность. Для этого ей пришлось заехать к себе домой. Брюки и свободную блузку она сменила на юбку ниже колен тёмной расцветки, надела старомодную кофту, напудрила лицо и спрятала свою новую причёску под старушечий платок. Подумав, она порылась в шкафу и вытащила из его глубин завалявшуюся там хозяйственную сумку, которая имела вполне приличный вид. Но, глядя на неё, так и хотелось воскликнуть: «Прошлый век!» Она и впрямь была куплена ещё матерью Андрианы в самом конце двадцатого века. К дверце шкафа было прикреплено зеркало, в котором Андриана отражалась в полный рост. «Ну и страхолюдина», – довольно подумала она, внимательно рассмотрев своё отражение.

В длинной юбке ехать на мотоцикле было неудобно, поэтому Андриана поехала на автобусе. Выйдя на нужной ей остановке, она не спеша двинулась в сторону дома, в котором жила Замоскворецкая. «Как только женщины ходят в платке, – думала Андриана, усиленно потея, – и чего я только ругала прохладу, которая стояла ещё в начале прошлой недели. Было бы прохладно, я бы шла, как человек, а не как мокрая курица». Платок к тому же норовил всё время слезть ей на глаза, и она, непривыкшая к ношению платков, неумело поправляла его. «Надо было надеть шляпу, – ворчала Андриана под нос, недовольная собой. – Нет, в шляпе я бы выглядела, как старая барыня на вате». Наконец она дошла до нужного дома и свернула во двор. Андриана Карлсоновна не планировала входить в подъезд и звонить в квартиру Замоскворецкой, делать это она собиралась только в самом крайнем случае. Увидев дом, Андриана быстро посчитала, в каком подъезде находится квартира тёщи Прохора Топилина. Как она и надеялась, возле подъезда стояла лавочка, и на ней сидели пожилые и не очень люди. Андриана вознесла за это благодарность небесам, так как лавочек возле подъездов остаётся всё меньше и меньше. Их сносят сами жильцы, которым по ночам мешают спать вопли нигде не работающей весёлой молодёжи, которая сама высыпается днём. Теперь сыщикам, для того чтобы поговорить с жильцами и что-то о ком-то узнать, нужно обзванивать квартиры, подстерегать собачников, выгуливающих своих питомцев в любую погоду, или приставать к мамочкам и няням, присматривающим за детьми на детской площадке. Но на данный момент ни один из этих вариантов Андриане не подходил. Поэтому она и порадовалась возможности пройти к подъезду, можно сказать, через строй, под бдительным просмотром десятка глаз.

Как же она внутренне возликовала, когда старческий голос строго окликнул её:

– Вы к кому, гражданочка, идёте?

Вот и появилась возможность посудачить с соседками и другими присутствующими.

– К Ульяне Никитичне, – охотно ответила Андриана, давая понять, что скрывать ей нечего.

– Это к Замоскворецкой, что ли? – уточнил сухенький старичок, сидевший на самом краю скамейки. Между его ног стояла клюка, на которую он опирался обеими руками.

– К ней, – призналась Андриана.

– А разве вы не знаете, что она в это время находится на работе? – спросила её довольно молодая женщина.

– Как на работе? – притворившись растерянной, проговорила Андриана.

– Вы вообще кем ей приходитесь? – продолжила допрос остановившая её старушка.

– Просто знакомая, – пролепетала Андриана.

– Знакомая? – вмешалась полная женщина в зелёном платье, разрисованном крупными аляповатыми то ли маками, то ли тюльпанами. – Чего же вы ей сперва на мобильник не позвонили?

– Я её номер потеряла, – покаянным голосом призналась Андриана.

– Значит, Маша-растеряша, – хмыкнул старичок.

– А откуда вы знаете? – сделалась удивлённой Андриана.

– Что ты растеряша? Так сама сказала, что потеряла номер.

– Нет, – ответила Андриана, – то, что я Маша?

Вся компания дружно загоготала.

– Прокофьич, ты у нас оказывается провидец, – толкнула старика локтем в бок сидевшая рядом с ним рябая старушка.

– Случайно вышло, – оправдывался дед.

Андриана уже поняла, что компания изнывала от скуки, а в её лице она нашла какое-никакое развлечение.

– А вы к ней по делу или так, чаю попить? – спросила женщина в цветах.

– Даже и не знаю, – запнулась Андриана.

– Как это не знаете? – сделавшись подозрительным, спросил старичок.

– Ну, – протянула Андриана, как бы не решаясь выложить перед всеми причину своего прихода, а потом, сделав вид, что решилась, ответила: – Ульяна мне на зятя жаловалась. Вот я пришла узнать, как у них дела, не рассорилась ли дочка совсем с мужем.

– Нет, – решил утешить её старичок, – дочка живёт с мужем хорошо.

– С зятем у Ульяны Никитичны теперь всё в ажуре, – добавила рябая старушка, – как шёлковый стал.

– Слава тебе богу, – возрадовалась Андриана Карлсоновна.

– Райке её вообще повезло, что она подцепила своего муженька, – встряла дама в цветах.

– Почему это повезло? – надула губы Андриана. – Раиса – девушка красивая, умная.

– Красивая-то она красивая, – сказал старичок, – а насчёт ума я сильно сомневаюсь.

– А уж какая лентяйка и грубиянка, – осуждающе покачала головой рябая.

– Вы наговариваете на Раю, – бросилась Андриана защищать дочь Замоскворецкой.

– Как же, наговоришь на неё, – отмахнулась старушка. – Сама-то Ульяна работящая, тут ничего не скажешь, одна дочь растила, везде, где можно, старалась копеечку зашибить. Весь день на ногах в парикмахерской, а после работы по частным клиенткам до ночи бегала. Потом взяла кредит, купила помещение, открыла свою парикмахерскую и опять пашет от зари до зари. А Райку свою она разбаловала!

– Это точно, – поддакнула молчавшая до этого худощавая пожилая женщина, – здоровая девка у матери на шее сидела, потом парня из хорошей семьи захомутала и с материнской шеи перелезла на шею мужа.

– Вот, – сказала дама в цветах, – он терпел, терпел, потом взбунтовался. Да, видать, опять она его стреножила.

– Отец у него умер, – вздохнула старушка, – некому стало его на путь истинный наставлять, вот он Райке опять и поддался.

– Я лучше пойду, – тихо сказала Андриана.

– Да, идите, – напутствовала её толстушка. – Ульяну Никитичну вам всё равно не дождаться, она придёт домой не раньше десяти вечера. Чего вам тут столько времени маяться.

– Вы правы, – проговорила Андриана Карлсоновна, – я дома телефон получше поищу, может, найду номер и позвоню ей.

– И то дело, – похвалил старичок.

Андриана зажала свою сумку под мышкой и опрометью бросилась со двора. Автобус подошёл быстро, она плюхнулась на свободное сиденье и вздохнула про себя: «Ну и террариум. Зато всё узнала», – похвалила она себя. Рассудив здраво, подвела итог: всё не всё, но узнала самое главное. Дочка у Ульяны Никитичны, говоря простым языком, непутёвая. Такую доброму молодцу в жёны не пожелаешь. А вот Ульяну Никитичну Замоскворецкую ей было искренне жаль. С другой стороны, в том, что дочь выросла ленивой, есть большая вина самой матери.

В то же время Андриана подумала, что у неё, безмужней и бездетной, у которой, как говорится, ни детей ни плетей, нет права судить Замоскворецкую, в одиночку поднявшую дочь.

Глава 6

По утреннему небу плыли небольшие белые облачка, и солнце, точно золотой шар, перекатывалось через них, падая в синеву неба. Если пристально вглядываться в это чарующее зрелище, то могло показаться, будто на землю летят золотистые брызги от каждого всплеска и именно они рассыпают повсюду на земле солнечные блики.

Андриана с аппетитом ела бутерброды с купленной на белорусской ярмарке ветчиной и запивала их крепким чаем. Ей даже казалось, что она вернулась в детство, именно там была такая вкусная и душистая колбаса. А то, что продаётся теперь в магазинах, может быть чем угодно, но только не колбасой. Её сосед, Иван Абрамович, в гараже которого стоит её «Буцефал», любит вспоминать, как в советские времена в Москву из других городов ездили за колбасой. Поезда даже назывались колбасными. И народ завидовал западным обывателям, мечтая о том времени, когда в магазинах будет продаваться свободно двадцать сортов колбасы. «Сбылась мечта идиота, – любил добавлять сосед, – теперь этой колбасы, наверное, сортов двести, а то и больше, да только ей прямая дорога на свалку, а не на прилавки магазинов».

– Пипол хавает, – поддевал деда внук-студент.

И Иван Абрамович только сердито махал на него рукой.

Андриана жевала бутерброды и внимательно рассматривала фотографии с корпоративов. На них был и брат клиентки, Серафим Андреевич Топилин – представительный с виду мужчина, лицо у него доброе, спокойное. На зажравшегося буржуя Топилин-старший похож не был.

А вот Геннадий Юрьевич Кармашкин Андриане сразу не понравился. Лицо у него какое-то острое, узкое, глаза хитрые. И весь он похож на пронырливого хорька. Сразу было видно, что бухгалтер своего не упустит. Андриане Карлсоновне очень хотелось с ним пообщаться. Но, увы, делать этого пока нельзя. Она щёлкнула изображение бухгалтера по носу и пригрозила ему, загадочно улыбаясь: «Ну погоди, Кармашкин! Выведу я тебя на чистую воду! Будешь ты у меня камаринского плясать!»

Топилин-младший внешне был похож на отца, но только создавалось такое впечатление, что он старался держаться в тени. Интересно, почему? То ли соблюдал субординацию, то ли работа в фирме ему была не по душе.

Она вспомнила сегодняшнего Прохора Топилина, и ей показалось, что он чувствует себя гораздо увереннее. Но для этого не обязательно быть двойником. Просто сын унаследовал дело и капиталы отца и стал чувствовать себя настоящим хозяином. «Вот и попробуй разгадать этот ребус», – вздохнула Андриана и принялась изучать внешний облик Эвы Скрынник. «Довольно милая, интеллигентная девушка, судя по всему», – решила Андриана Карлсоновна. Ей понравилось открытое лицо девушки, минимум косметики, светлые распущенные волосы чуть ниже плеч. Глаза светло-голубые, почти прозрачные. Интересно, какие они у неё на самом деле? Ведь фотографии нередко искажают реальный облик человека, и тем, кто не фотогеничен, они его портят, а фотогеничным наоборот прибавляют обаяния.

У девушки были небольшие пухлые губы, явно свои. А на подбородке у неё Андриана заметила небольшую ямочку, которая придавала ей пикантности.

Клиентка упомянула о том, что Эва – девушка честная, и ещё Светлане Андреевне показалось, что секретарь заметила в Прохоре какие-то перемены, но говорить о своих подозрениях публично опасается. Хотя ведь Ветлова могла принять желаемое за действительное. Может быть, секретарь во время встречи с ней была несколько растерянной вовсе не потому, что её шеф прежде пил чай со сливовым вареньем, а теперь вдруг стал пить с клубничным. Может, Эва нервничала из-за неприятностей в личной жизни или у неё возникли затруднения в работе. Всё возможно. Чтобы выяснить, что тревожит девушку на самом деле, нужно встретиться с ней и разговорить её.

Вопрос в том, как лучше это сделать. Клиентка дала Андриане два номера телефонов Скрынник – офисный и мобильный, но стоит ли вообще звонить? Не зря говорят: «Предупреждён – значит вооружён». Допустим, Андриана позвонит Скрынник, представится, попросит о встрече. Но кто знает, как отреагирует Эва на вмешательство частного детектива. Её небось и так напугали расспросы полиции, которые, кстати, ни к чему не привели. То есть получается, что со следователем Эва откровенничать не стала. Что же может заставить девушку заговорить о своих подозрениях, если они, конечно, имеются, с частным детективом. Андриане пока не приходило в голову ни одной идеи, она даже не знала, как начать разговор с секретарём. Но она уже знала точно, что звонить девушке ни по одному из имеющихся у неё телефонов она не станет. Лучше всего подождать её в вестибюле в обеденный перерыв и проследовать за ней. Ведь должна же Скрынник где-то обедать. Насколько было известно Андриане, большинство фирм не одобряло приёма пищи на рабочем месте, по этой причине сотрудникам приходится бегать обедать в ближайшее кафе. Поэтому Андриана, недолго думая, отправилась ближе к обеду по адресу фирмы Топилиных. Она не стала прорываться внутрь, заметив сквозь двойные стеклянные двери бдительного охранника. Вместо этого она присела на деревянную лавочку, стоявшую как раз напротив выхода из здания. До крыльца фирмы было метра два с половиной, и Андриане было прекрасно видно всех входящих и выходящих из здания людей. На зелёном газоне, что расстелился возле лавочки, среди шелковистой травы и анютиных глазок были небольшие поливочные фонтанчики. Их тихое, успокаивающее журчание, наверное, убаюкало двух больших шмелей, которые уже пару минут сидели на цветах петуний неподвижно. Вообще-то Андриана побаивалась этих красивых насекомых, но всегда надеялась, что цветы привлекают их больше, чем она. Впрочем, так оно и было.

Стрелки часов медленно приближались к часу дня. И вот наконец двери распахнулись и выпустили из глубины здания сначала несколько человек, а потом целую гурьбу. Андриана слегка растерялась, она не думала, что из офиса люди могут хлынуть потоком, как когда-то из проходных завода. Сыщица внимательно всматривалась в лицо каждой женщины, стараясь не упустить Эву Скрынник. Вот уже схлынула с крыльца основная масса, и люди стали выходить по два-три человека. И тут Андриана подумала: «А вдруг Эва выйдет не одна? Как же я тогда к ней подойду?» Вдруг её взгляд невольно задержался на одинокой девичьей фигурке. Андриана Карлсоновна не сразу узнала девушку. Эва укоротила волосы, но главное заключалось в том, что она заметно похудела. Может быть, тем, кто видел Скрынник каждый день, её худоба и не бросалась в глаза. Но Андриане показалось, что от девушки, которой она любовалась на фотографии, осталась чуть ли не половина. «Что же у бедняжки случилось, – встревожилась сыщица, – не могли же на её внешности так глобально сказаться её подозрения относительно подмены шефа. Может, у неё с Прохором был роман, – тут же пришло ей в голову, – ведь у начальников часто случаются романтические отношения с их секретаршами. Тогда причина перемены, случившейся с Эвой, была бы вполне объяснима». Пока Андриана была занята своими мыслями, девушка медленно сошла с крыльца и пошла в сторону арки, пройдя сквозь которую можно было попасть на другую улицу. Сыщица поспешила за ней.

Скрынник прошла, не оглядываясь, почти полквартала, потом резко остановилась, как бы нехотя поправила рассыпавшиеся волосы и шагнула в сторону двухэтажного здания, зажатого между двух двенадцатиэтажных домов. Перед двухэтажным зданием находился крошечный пятачок стоянки. «Я могла бы здесь оставить своего «Буцефала», – подумала Андриана, – но в то же время не могла же я следить за Скрынник, не слезая с мотоцикла…»

Когда Эва скрылась за дверью, имитирующей морёный дуб, Андриана подошла поближе и прочла вывеску «Золушка». Она сразу догадалась, что это кафе.

Какой-то молодой человек невежливо толкнул её, а потом поинтересовался, выразив недовольство:

– Вы входите или нет? Чего вход-то своим амбаром загородили.

– Извините, – машинально отозвалась Андриана, она посторонилась, продолжая рассматривать золотую надпись с вензелями и стоящий под ней золотистый башмачок.

«Интересно, почему башмачок золотистый? – подумала Андриана. – Ведь в сказке он хрустальный…» Небольшое скромное кафе «Золушка» было настолько милым, что Андриане стало понятным, почему оно приглянулось Эве.

Она решила, что Скрынник уже выбрала столик и сделала заказ. Если девушка посещает кафе каждый обеденный перерыв, то, наверное, садится за один и тот же столик, если он, конечно, оказывается свободным к её приходу.

Войдя внутрь, Андриана Карлсоновна, к своему удивлению, наткнулась на швейцара в красной форме, расшитой золотым шнуром. Хозяева «Золушки», скорее всего, стремятся к тому, чтобы произвести впечатление на своих посетителей и удержать их в сфере своего влияния хотя бы внешними атрибутами. «Надо попробовать, чем они тут кормят», – решительно подумала она. И, величественно кивнув раскланявшемуся с ней швейцару, уверенным шагом направилась в зал. Она сомневалась только в одном, когда нужно давать швейцару монетку, при входе в кафе или при выходе. Тем более что она никогда не видела швейцаров в дверях крохотных кафе.

Когда Андриана вошла в зал, из её груди вырвался возглас изумления: «О!»

Удивляться было чему. Зал имел вид королевской кареты. Официанты были наряжены в форму кучеров.

На стойке бара важно восседала самая настоящая крыса. Андриана пискнула от ужаса и закрыла глаза.

– Не бойтесь, сударыня, – шепнул официант, внезапно появившийся позади неё, – это Наполеон.

– Кто?! – изумилась Андриана.

– Крысу, которая вас испугала, – ободряюще улыбнулся Андриане юноша, – зовут Наполеон. Он ручной и очень ласковый. Хотите, он почешет вам своими лапками шейку?

– Нет, нет, – поспешно отказалась Андриана, при этом волосы на всём её теле начали вставать дыбом.

– Тогда давайте я отведу вас за столик, – любезно предложил официант.

– Спасибо, – поблагодарила Андриана, – но я ищу свою знакомую.

– Я могу вам помочь?

– Нет, нет! – воскликнула Андриана, она уже успела заметить за одним из столиков Эву и на всех парусах устремилась к ней. Подлетев к столику, она спросила: – Можно я присяду здесь?

Эва была явно озадачена появлением незнакомой ей женщины, она внимательно рассмотрела её и, наверное, хотела сказать, что рядом стоит никем не занятый столик, но почему-то передумала и кивнула:

– Садитесь.

Почти тут же появился официант и положил перед Андрианой меню. Она сначала посмотрела на цены. Они показались ей приемлемыми, и тогда сыщица заказала то, что, с её точки зрения, должно было быть съедобным. Сыщица подняла голову и встретилась с насмешливым взглядом девушки.

– Что такое? – спросила она.

– Этот вопрос, наверное, должна была бы задать вам я, – ответила Эва.

– Вы?!

– Ну да. Ведь вы шли за мной от самых дверей фирмы и вот теперь напросились за мой столик. Зачем?

– Вы меня видели? – пробормотала расстроенная Андриана. – Но ведь вы ни разу даже не обернулись.

– Ну, конечно, – улыбнулась девушка, её позабавило расстроенное выражение лица Андрианы, и она объяснила: – На этой улице находится несколько модных магазинчиков и в каждом из них практически зеркальная витрина. К тому же следом за мной шли только вы.

– Эх, – вздохнула сыщица, – как раз это я и упустила из виду.

Чтобы прийти в себя и собраться с мыслями, она спросила:

– Почему это кафе имеет такой вид?

– А что вам в нём не нравится? – улыбнулась Эва. – По-моему, здесь уютно.

– Это да, – согласилась Андриана, – но оно такое маленькое! А на его интерьер затрачено столько денег! Разве это оправдывает себя?

– Думаю, оправдывает, – ответила Скрынник. – Вечером здесь собираются богатые тусовщики. Хотя для хозяйки кафе деньги не важны.

– Как э-э-э – не важны? – продолжила изумляться Андриана Карлсоновна.

– А так, – пожала плечами Эва, – кафе принадлежит Лоле Вацаровой.

– Ах да, Лолу Вацарову здесь знает всякая собака, – пробормотала Андриана.

– Лолу вы не знаете, но об её отце-то вы должны слышать.

– Кто же этот почтенный человек?

– Давид Самуилович Вацаров!

– Всё равно не знаю, – решительно ответила Андриана, ни разу даже не слышавшая эту фамилию.

– Ему принадлежит сеть модных магазинов и аксессуаров. Теперь он богат и уважаем. А начинал, как поговаривают, в девяностых годах прошлого века, ну сами понимаете, как…

– Догадываюсь, – кивнула Андриана. – А зачем Лоле это кафе?

– Как зачем? Чтобы она образумилась, перестала шляться по ночным клубам и занималась своим делом.

– И что же она вняла просьбам отца?

– Как ни странно, вняла, – пожала плечами Эва. – Может, она с детства мечтала побывать в сказке, вот отец и осуществил её мечту. Теперь она сама создаёт сказку и, судя по всему, счастлива.

– Но у Золушки башмачки были хрустальными, – не удержалась Андриана.

– Лоле об этом говорить не нужно, – нагнувшись к сыщице поближе, прошептала Скрынник.

– Поняла, – сказала Андриана.

– А теперь, когда вы уже вдоволь заговорили мне зубы, будьте так добры, скажите, зачем вы следите за мной? Вас нанял сам Прохор Топилин? Или его жёнушка, Раиса-распрекрасная?

Когда девушка произносила имя Раисы, её голос буквально сочился неприкрытым сарказмом и плохо скрываемой неприязнью.

– Господь с вами! – воскликнула Андриана. – Никто меня не нанимал следить за вами!

– В чём же дело? – требовательно спросила Эва и пригрозила: – Я вот вызову сейчас полицию.

– Не надо полицию, – тихо сказала Андриана Карлсоновна, – я думаю, что её сотрудники и так уже успели потрепать вам нервы.

– Откуда вы знаете? – спросила девушка.

– Я всё знаю, – важно заявила Андриана Карлсоновна, но, подумав, на всякий случай заявила: – Или почти всё.

– Вы из полиции, что ли? – скривилась Эва.

– Нет, я частный детектив. – Андриана Карлсоновна уже решилась сыграть с секретарём Топилина открытыми картами. – Меня наняла сестра вашего прежнего шефа, Светлана Андреевна Ветлова.

– Значит, она всё ещё не оставила эту затею, – тихо проговорила Эва и стала теребить кончик салфетки.

– Не оставила и не оставит, пока не выяснит всю правду, – твёрдо заверила её Андриана Карлсоновна.

– Какую правду? – с нотками отчаяния воскликнула девушка.

– Думаю, что вам лучше известно какую, – со значением проговорила Андриана.

– Ни черта мне неизвестно! – сорвалась Эва.

– Вы его любили? – неожиданно спросила Андриана.

– Кого? – искренне изумилась Скрынник.

– Вашего шефа.

– Серафима Андреевича? – Глаза девушки полезли на лоб.

– Нет, я имела в виду Прохора.

– Ах, Прохора, – усмехнулась Эва, – так он только совсем недавно стал моим шефом. И спешу заверить вас, что никогда ни между мной и отцом Прохора, ни между мной и им самим никогда не было никаких романтических или просто сексуальных отношений. Всё сводилось к рабочим моментам.

– Рада это слышать, – сказала Андриана Карлсоновна, – но ответьте мне тогда, пожалуйста, что вас так сильно тревожит, что вы даже внешне переменились?

– Я не знаю, – честно призналась девушка, – просто мне стало как-то неуютно на моём рабочем месте. Я собираюсь уволиться.

– Но здесь вам, наверное, хорошо платят, – предположила Андриана.

– Платят хорошо, – подтвердила девушка. – Но после смерти отца Прохор на самом деле стал не похож сам на себя, и всякий раз, когда я смотрю на него, у меня по коже бегут мурашки.

– А что-то более существенное, чем мурашки, в ваших ощущениях есть?

– В том-то и дело, что нет, – ответила девушка.

– Может, это не он?

– Кто не он?

– Может, Прохор ненастоящий?

– Чепуха! – отмахнулась Эва. – Ветлова всю полицию на ноги подняла. Так вот, Прохор – сын своего отца.

– У мужчины может быть не один сын, – как бы вскользь заметила Андриана.

– Может, – согласилась Эва. – Но должен же хоть чем-то один сын отличаться от другого?

– Отличия могут не бросаться в глаза. У природы бывают свои шутки.

– Раиса его признала. Не могла же жена не узнать мужа?

– У Раисы, судя по всему, была причина признать его.

– Откуда вы знаете?

– Добрые люди сказали мне, что Прохор собирался с ней развестись и оставить её голой и босой, так что Раисе выгодно было признать кого бы то ни было. Вот тётка его не признаёт.

– У Ветловой в голове могло помутиться от горя, – сочувственно проговорила Эва. – Она безумно любила своего брата.

– А у вас?

– Что – у меня? – растерялась Эва.

– Тоже помутилось в голове.

– Не знаю я! Ничего не знаю! – Девушка вскочила на ноги, бросила деньги на столик и почти бегом устремилась к выходу.

Андриане ничего не оставалось делать, как последовать её примеру. Возле выхода она всё-таки вручила купюру швейцару, и он, раскланиваясь с ней, шепнул:

– Приходите ещё, милая дама.

«Почему он сказал это шёпотом? – подумала Андриана, выходя за дверь, и решила: – Наверное, я понравилась ему как женщина». Это утверждение несколько повысило её настроение, и она зашагала в сторону офиса компании Топилина, ведь именно там она оставила свой мотоцикл. Проходя мимо витрин модных магазинов, она заглядывала в каждую из них и убеждалась в том, что Эва сказала правду, в них отражалось всё: люди, автомобили, деревья. Андриана дала себе слово, что в следующий раз во время слежки будет внимательнее и не совершит сегодняшней ошибки.

Андриана уже садилась на мотоцикл, когда её догнала Эва.

– Подождите! – воскликнула она.

– Вы что-то вспомнили? – обрадовалась Андриана.

– Нет, то есть да… – Девушка запнулась.

Андриана терпеливо ждала.

– Я не знаю, насколько это важно, – наконец произнесла Скрынник.

– Вы говорите, – ласковым голосом приободрила её Андриана Карлсоновна, – а я разберусь, поможет ваша информация в расследовании или нет. Порой помочь может самая незначительная мелочь.

– Да, я понимаю. – Эва перевела дыхание. – Прохор Серафимович примерно четыре месяца назад встретил свою бывшую одноклассницу, некую Аню. Он в ту пору общался со мной запросто, по-дружески. Ну, вы понимаете? – Девушка вопросительно посмотрела на Андриану.

– Конечно понимаю, – кивнула сыщица.

– Так вот, он тогда, по-хорошему так, по-доброму, смеясь, рассказал мне, что, когда они учились в пятом классе, ему показалось, что Аня в него влюблена. Он даже хотел выяснить это. Подойти, поговорить с ней, пригласить её куда-нибудь. Но потом, знаете, как это бывает? – Эва снова посмотрела на Андриану Карлсоновну.

Андриана не имела даже смутного представления о том, что бывает у мальчиков и девочек с чувствами в пятом классе. Сама она в том возрасте думала только об учёбе и о том, как бы не получить четвёрку и не огорчить маму, но на всякий случай она кивнула.

И Эва продолжила.

– Потом это детское чувство сошло у них на нет. А вот теперь, когда они встретились через столько лет, в душах у них что-то встрепенулось, и они начали встречаться.

– Но ведь Прохор был женат? – строго спросила Андриана.

– Их брак с Раисой давно расползался по швам. Они собирались разводиться.

– И где же теперь эта девушка? – поинтересовалась Андриана Карлсоновна.

– В больнице, – уныло ответила Эва.

– То есть как в больнице?! – Брови сыщицы взлетели вверх.

– Прохор Серафимович два месяца назад пришёл на работу просто сам не свой! Бледный, как в воду опущенный. Я его спросила, что случилось. Он ответил, что Анечку сбила машина, и она в больнице в коме.

– Ужас какой! – всплеснула руками Андриана. – И что потом?

– В том-то и дело, что потом ничего. Через некоторое время он о ней и думать забыл.

– Почему вы так решили?

– Я спросила его, как Аня, а он как-то странно посмотрел на меня и сказал, что не знает никакой Ани. Вы понимаете?

– Нет, – качнула головой сыщица.

– Вот и я ничего не поняла, – тяжело вздохнула Эва, – но переспрашивать не решилась.

– Вы спросили его о судьбе девушки после смерти Серафима Андреевича?

– Да, после, – ответила девушка.

– Возможно, именно в этом и кроется объяснение его забывчивости, – обронила Андриана.

– Вы опять о том же, – укоризненно сказала Эва.

– Это как вариант, – попыталась утешить её сыщица и спросила: – А вы, случайно, не знаете полное имя, отчество и фамилию этой девушки?

– Нет, – покачала головой Эва.

– Всё равно спасибо вам, – поблагодарила её Андриана и умчалась.

А Эва ещё долго стояла не шевелясь на одном месте и смотрела ей вслед невидящими глазами.

В последнее время всякий раз, когда она смотрела на своего молодого шефа, её брала оторопь. Ей казалось, что его заколдовали или в него вселился другой человек. Но она упрямо не хотела соглашаться с версией, предложенной Светланой Андреевной Ветловой, это же сумасшествие какое-то, а не версия. Эва не сомневалась, что до Прохора дошли слухи о подозрениях тётки. Хотя какие уж там слухи, если полиция приходила в офис. Но молодой человек оставался спокойным и даже равнодушным.

Глава 7

Домой Андриана вернулась в раздвоенном состоянии. С одной стороны, она ругала себя за провальную слежку за Скрынник, но, с другой стороны, ей казалось, что у неё в руках появилась тоненькая ниточка, и если она правильно потянет за её кончик, то сможет распутать весь клубок.

«Странная какая-то история», – думала Андриана о рассказанном Эвой возобновившемся знакомстве Прохора с бывшей одноклассницей. Но чем она больше думала об этом, тем крепче становилась её уверенность, что Эва ничего не придумала и рассказала ей чистую правду. И по всему выходило, что память отшибло не у Скрынник, а у Топилина-младшего. И случилось это после смерти Топилина-старшего. Можно, конечно, объяснить это полученной Прохором эмоциональной травмой от потери отца. Однако не он первый, не он последний, и все как-то живут дальше, не теряя памяти.

Теперь перво-наперво нужно было найти эту Аню. Но как? О ней известно только то, что она училась в одном классе с Прохором.

– Эврика! – хлопнула Андриана себя по лбу, вскочила и чуть было не заплясала на месте. Ведь это так просто! Надо позвонить клиентке, напроситься к ней в гости и просмотреть теперь уже школьные альбомы её племянника. Хотя тут может возникнуть загвоздка, внезапно отрезвила себя Андриана. Школьные альбомы наверняка хранятся не у Ветловой, а в доме самого Прохора или его отца. Прохор же на тётку обижен и не пускает её на порог. Что же делать? Не опускать рук! Если Светлана Андреевна на самом деле была так близка к племяннику, как она утверждает, то она должна знать всех Ань, которые учились с Прохором.

Схватив мобильник, сыщица набрала номер Светланы Андреевны.

– Алло, алло, – сразу отозвалась Ветлова, – я слушаю вас, Андриана Карлсоновна.

– Извините, что я беспокою вас, – начала сыщица.

– Ну что вы! – перебила её клиентка.

– Я хотела бы подъехать к вам.

– Когда?

– Если вы не заняты, то прямо сейчас.

– Да! Да! Конечно! Я жду вас! – быстро проговорила Светлана Андреевна.

Андриана Карлсоновна наполнила кошачьи миски едой и снова вышла из дома. Она могла бы пригласить клиентку к себе, но решила, что будет лучше, если она съездит к Ветловой сама. Возможно, у той дома всё-таки есть какие-то фотографии из школьных времён Прохора. Объяснять, что ей нужно, проще всего на месте. Вот только кошек жалко. Хозяйки дома целыми днями не бывает. Андриану мучила совесть, она опасалась того, что Фрейя и Маруся скучают без неё и обижаются.

Ещё она думала о том, что может приехать Артур, а её не будет дома. Он обычно заявлялся без звонка. Утешало её то, что Артур, как правило, не застав её дома, не уходил, а начинал хозяйничать на кухне, готовя что-нибудь вкусненькое к её приходу, развлекал кошек или отсыпался на её диване под портретом Петра I. Так что, если он и приедет, то дождётся её. Правда, узнав о том, что она взялась за новое расследование, немедленно примется вразумлять её, точно она не взрослая самостоятельная женщина, а неразумное дитя, отданное под его опеку. Андриана вздохнула и тут же счастливо улыбнулась. Но дело есть дело.

Ветлова очень удивилась, когда Андриана сказала ей, что её интересуют все девочки по имени Анна, которые учились в одном классе с Прохором. Школьные фотографии, где был заснят весь класс, выдавались учащимся в одном экземпляре и, естественно, хранились в родительском доме Прохора. Светлане Ивановне не пришло в голову переснимать их и помещать в свои альбомы. И это вполне объяснимо, ведь её интересовали не одноклассники Прохора, а только сам племянник.

Светлана Андреевна точно знала, что, когда Прохор учился в школе, у него не было постоянной подружки, за которой бы он носил портфель и всё прочее. В друзьях у Прохора в ту пору были мальчики: одноклассники и не только, дружил он и с мальчишками со двора, в котором они тогда жили. Но эта дружба прервалась, когда мальчики выросли. Едва окончив университет, Прохор женился на Раисе.

– Женился, как я уже вам рассказывала, – печально вздохнула Ветлова, – неожиданно. Обычно Прохор во всём советовался с отцом, а тут ему как вожжа под хвост попала.

– Светлана Андреевна! – вернула сыщица клиентку к интересующему её вопросу. – Вспомните, пожалуйста, скольких девочек, учившихся в одном классе с вашим племянником, звали Аннами.

Ветлова глубоко задумалась. Она некоторое время сидела неподвижно, уставясь в одну точку, потом зашевелила губами и, наконец, решительно произнесла:

– В классе Прохора было три Ани.

– Вы уверены в этом? – спросила Андриана.

– Уверена. – Ветлова начала загибать пальцы на правой руке. – Анна Захарова, Анна Мосина и Анна Пикалёва.

– Вы можете их описать?

– Не думаю…

– Что ж, хорошо уже то, что вы вспомнили их фамилии. Теперь нужны их адреса и телефоны. Только так мы сможем узнать, какая из этих Анн попала в больницу. – Андриана вздохнула и добавила: – Если, конечно, Эва ничего не перепутала.

– Скрынник не похожа на особу, которая может хоть что-то перепутать, – поджав губы, ответила ей Ветлова.

– Будем на это надеяться, – согласилась сыщица. – В таком случае я пойду.

– Куда? – растерялась Светлана Андреевна.

– В школу! Куда же ещё! – Андриана Карлсоновна по старой многолетней привычке была уверена, что в школе можно найти и выяснить всё, что угодно.

– Ни в какую школу вы не пойдёте! – решительным голосом остановила её Светлана Андреевна.

– Это ещё почему? – удивилась Андриана.

– Потому что это лучше сделать мне.

Андриана Карлсоновна посмотрела на неё с сомнением, так как была уверена в своей способности располагать к себе коллег. Коллегами она по-прежнему считала всех преподавателей.

– У меня есть телефон классного руководителя Прошиного класса. В ту пору, когда Прохор был учащимся школы, я часто ходила на родительские собрания и участвовала во всевозможных школьных мероприятиях.

– Почему вы, а не родители? – удивилась Андриана.

– Потому что мать Прохора постоянно болела, а Серофиму вечно было некогда. Он мечтал только об одном – чтобы сын поскорее вырос и стал его правой рукой.

– Даже если это так, то прошло немало лет, и классная руководительница могла о вас забыть.

– Она не забыла, – твёрдо произнесла Ветлова, – мы с ней до сих пор созваниваемся перед каждыми праздниками, а иногда и просто так. Иногда даже ходим куда-нибудь вместе, например, на премьеру нового спектакля или в музей на выставку.

Видя заинтересованный и в то же время недоверчивый взгляд сыщицы, Светлана Андреевна пояснила:

– Майя Васильевна, как и я, одинокая женщина. Подруги у неё, конечно, имеются, но почти все они замужние и у них свои семейные интересы и дела. Так что можете не сомневаться, она поможет мне найти адреса девочек.

«Что ж, одной проблемой меньше», – подумала Андриана Карлсоновна и, успокоенная, отправилась домой. Не успела она переступить порог своей квартиры и оказаться в прихожей, как в лицо ей хлынул вкусный аромат варившегося супа и жарящейся рыбы. «С ума сойти», – подумала она, быстро переобулась под бдительным оком Макара Пантелеймоновича, заскочила в ванную комнату, чтобы вымыть руки и умыться, и заспешила на кухню.

Артур колдовал возле плиты.

– Вернулась, гулёна? – спросил он, даже не оглянувшись.

Андриана изобразила на лице раскаяние. Но что толку, если он по-прежнему стоял спиной к ней. Кошки, развалившиеся на её любимом синем диванчике, тоже не повернули головы в её сторону.

«Нахалки», – подумала Андриана и переступила с ноги на ногу.

– Ты чего молчишь? – спросил Артур.

– Жду, когда ты повернёшься, – рассердилась Андриана.

– Я не могу, – ответил он, и по его голосу она догадалась, что он ухмыляется. – У меня суп перекипит, рыба подгорит, – продолжил он голосом, в котором насмешливость смешалась с укоризной.

Андриана поняла, что таким образом он выражал ей своё недовольство тем, что у неё холодильник часто бывает пустым. А на этот раз в нём и вовсе хоть шаром прокати, не считая еды для кошек и высохшего сыра.

Артур, не в пример ей, был человеком хозяйственным и ответственным. Если её холодильник был полным, то со стопроцентной уверенностью можно было сказать, что заполнил его именно он, Артур Соколов-младший. Кроме того, у парня были деньги на хорошие продукты, зарабатывал он прилично. Именно после его появления в жизни Андрианы она попробовала то, что не ела никогда в жизни. Сначала она с испугом отнекивалась от его затрат на неё. Но он не обращал внимания на её возмущение и продолжал поступать так, как считал нужным. Постепенно она смирилась и перестала роптать. И лишь тихо радовалась тому, что он свалился на её голову. А потом она и сама стала зарабатывать какие-никакие деньги.

Андриане надоело топтаться возле порога, она подошла к столу, выдвинула стул и, сев на него, хозяйским голосом произнесла:

– Чайник надо поставить.

– Спасибо, что напомнила, – ответил он. Накрыл кастрюлю крышкой, выключил под ней огонь, снял с плиты сковороду с рыбой и поставил чайник.

Наконец он обернулся и спросил:

– Ну что, лягушка-путешественница, есть хочешь?

– Хочу, – призналась она.

Артур снова хмыкнул и отправился кормить кошек, те с радостным урчанием бросились к нему. Стали ластиться, тёрлись о его ноги, вставали на задние лапы, заглядывали ему в глаза.

«Ну и подлизы», – подумала Андриана. Увидев, как Артур ласково поглаживает головы кошек и спинки, она вздохнула. К этому времени закипел чайник, и Андриана решила внести свою лепту в приготовление ужина, она заварила в заварочном чайнике крепкий душистый чай. Достала из шкафчика банку со шведским вареньем и часть содержимого переложила в красивую вазочку из выпуклого стекла, которая, по семейной легенде, принадлежала ещё прабабушке.

– Чай заварила, молодец, – похвалил её Артур, вернувшийся к столу.

Вскоре по тарелкам был разлит суп с фрикадельками, нарезан ломтями ржано-пшеничный хлеб. На второе был жареный морской язык, который Артур обложил ломтиками солёных огурцов.

Андриана уминала всё за обе щёки и думала, что на десерт они вполне могут поесть варенье с хлебом. Но случилось чудо! Артур сложил посуду в мойку и достал из холодильника мороженое. Всё внутри Андрианы возликовало и запело! Мороженое она обожала! Карусели и мороженое были самым сладким воспоминанием её детства, и они прошли с нею все годы её юности, молодости, зрелости и дошагали до возраста, который она сама называла элегантным.

– А с чем мороженое? – спросила Андриана.

– Разве тебе не всё равно? – усмехнулся он.

Она пожала плечами и ответила:

– Всё-таки интересно.

– Ну, если интересно, то с фисташками и клубникой.

– С клубникой?! – воскликнула она так громко, что он посмотрел на неё с удивлением и спросил:

– Вроде бы у тебя нет на неё аллергии.

– Скоро будет, – ответила Андриана, принимаясь за лакомство.

– Да? Интересно, с чего бы это?

– А с того, что звонила Лео!

– И что?

– Она хотела, чтобы я поехала с ними на дачу Андрея Яковлевича собирать клубнику.

– А ты?

Андриана повела плечами.

– Кто же поехал?

– Все! Даже внучка Милы, Виолетта.

– Нехорошо отрываться от коллектива, – осуждающе покачал головой Артур. Но в его глазах Андриана успела заметить весёлые искорки.

– Я не создана для дачных работ, – важно заявила она.

– Да ну? – Он сделал вид, что удивился, и спросил: – И для чего же ты создана?

– Мало ли, – увильнула Андриана от ответа.

– Лентяйка, – небрежно бросил Артур.

– Ничего подобного! – возмутилась Андриана. – Я тридцать пять лет проработала в школе.

– Знаю, знаю, тиранила бедных детишек.

– Ничего подобного! – Но тут она сообразила, что он просто дразнит её, и, поменяв тему, вернулась к клубнике. – Лео сказала, что урожай они привезут ко мне.

– И чем же ты заслужила такую щедрость? – изогнул он правую бровь.

– Чем-чем! – воскликнула она. – Хотят заставить меня варить из клубники варенье!

– А, – протянул он, – тогда я спокоен за твоё трудовое воспитание.

– Ты хоть представляешь, какой это труд?!

– Догадываюсь, – ответил он, даже не пытаясь согнать улыбку с губ.

– А если я надорвусь? – жалобно спросила она.

– Ты женщина крепкая, выдержишь, – заверил он её, не моргнув глазом.

– Вот упаду прямо среди клубники! – пригрозила она.

– Звучит соблазнительно, – ухмыльнулся Артур.

– У тебя нет ни малейшего почтения, – начала она.

– К чему? – выразил он молниеносную заинтересованность.

– Ни к чему! – отрезала Андриана. Не говорить же ему – к моим сединам или преклонному возрасту. Она сама постоянно твердит Артуру и всем окружающим, что она молодая женщина, так что на снисхождение рассчитывать не приходится. Андриана тихо вздохнула.

– Ладно уж, – сжалился Артур, – если твои подруги и впрямь привезут тебе горы клубники, я помогу тебе перемыть всё. Но варить сама будешь.

– Угу, – кивнула она и спросила: – А у тебя нет ещё одного мороженого?

– В холодильнике есть. Но не развяжется ли у тебя пупок?

– Не развяжется, – заверила она, глядя на него преданными глазами.

Артур поднялся со стула, открыл холодильник и вынул из камеры ещё одно мороженое. Андриана мысленно облизнулась. Она уминала мороженое, а он сидел, положив локти на стол и уперев в ладони подбородок, смотрел на неё. «Наверное, дед был прав, – подумал он, – когда предполагал, что его бывшая первая любовь на всю жизнь останется наивным и где-то беспомощным ребёнком. И как она жила без меня?»

Андриана, увлечённая поеданием прохладного лакомства, не замечала его пристального взгляда. К тому же она была бесконечно довольна тем, что он не спрашивал её о том, где она была и что делала. Андриана не умела врать и, начиная что-то придумывать в своё оправдание, легко попадалась в расставленные ловушки Артура-младшего.

После того как Андриана чуть ли не облизала блюдце, Артур поднялся со стула, сграбастал с дивана обеих кошек и направился прочь.

– Ты куда? – воскликнула она.

– Отдыхать.

– А я?

– А ты вымой посуду, и тогда мы разрешим тебе присоединиться к нашей компании. Правда, девочки? – спросил он у Фреи и Маруси. И обе кошки что-то промяукали ему в ответ.

Андриана хотела рассердиться, но потом рассмеялась, надела фартук и направилась к мойке, доверху наполненной грязной посудой. Она вспомнила, как Агата Кристи рассказывала, что способы убийства она придумывает за мытьём посуды. У Андрианы задача была потруднее, ей надо было придумать способ раскрытия преступления. Хотя в данном случае она и не была уверена на сто процентов, что убийство было совершено. Может, и не было никакого убийства.

За окном неожиданно пошёл дождь, и Андриана громко закричала:

– Артур! Артур! Закрой, пожалуйста, окно на лоджии.

– Ладно, – донеслось до неё в ответ.

Глава 8

Артур, как всегда, поднялся раньше её, накормил кошек и ушёл на работу. Записки он ей на этот раз не оставил. В холодильнике со вчерашнего ужина остались и суп и рыба. Но она решила всё-таки позавтракать бутербродами, суп можно съесть на обед, а рыбу на ужин. Артур сегодня навряд ли придёт, так что ей самой придётся позаботиться о своём пропитании.

После завтрака она снова уткнулась в список фамилий знакомых Топилиных, оставленный ей клиенткой во время первого визита. Взгляд Андрианы зацепился за фамилию Гурьяновой. «Ага, – подумала Андриана Карлсоновна, – подруга Раисы, вот кто мне нужен. Но захочет ли она со мной разговаривать? Хотя, если вспомнить известные ей многочисленные истории женской дружбы, то можно надеяться, что именно Гурьянова расскажет о Раисе Топилиной то, что не расскажет никто иной». Вероника Павловна Гурьянова работает рядовым сотрудником, как указала в скобках Ветлова, в маленькой фирмочке. Следовательно, в деньгах не купается, да и перспектив карьерного роста, скорее всего, не предвидится. Таких сотрудников сейчас называют офисным планктоном, вспомнила Андриана и осуждающе покачала головой. Ей, выросшей в Союзе, не нравилось, когда к людям относились с пренебрежением. Но, так или иначе, Вероника Гурьянова вела, скорее всего, скромный образ жизни в отличие от своей более успешной подруги. Раиса сейчас является женой главы фирмы. Чем не повод для зависти? И немало найдётся женщин, которые упустят возможность промыть кости закадычной подруге. Андриана задумалась о том, как и с какой стороны лучше всего подступиться к Веронике. Нельзя упускать из вида и то, что Гурьянова может оказаться стойкой особой, преданной дружбе. Ведь и такое бывает. Взять хотя бы их дружбу с Лео и Милой. Ни одна из них и под пыткой не выдаст тайну своих подруг, если таковые у них имеются. И грязью ни за что не обольёт одна другую. А тайны или хотя бы секреты, как известно, есть у всех.

Прошёл уже почти час, а Андриана всё сидела за столом и никак не могла придумать повод для встречи с Гурьяновой. Не может же она, в самом деле, выложить ей правду, мол, я частный детектив и работаю против вашей подруги. Наконец ей пришла в голову мысль назваться представителем некой организации, которая интересуется Раисой в связи с тем, что та выступила поручителем своей матери при получении денежных средств, взятых на развитие бизнеса. Конечно, идея так себе, вздохнула Андриана, если Вероника – девушка умная, то её объяснение, как говорит внучка Милы, Виолетта, не прокатит. Но беда в том, что ничего другого в голову Андрианы не приходило.

И она отправилась на работу к Гурьяновой. Фирма, где она работала, располагалась на втором этаже шестиэтажного здания, занятого всевозможными конторами. Внизу сидел охранник, но он не спрашивал пропуска, только интересовался, куда именно идёт посетитель, и записывал в журнал фамилию. Так что в офис к Гурьяновой Андриана проникла без затруднений. В коридоре на втором этаже её чуть не сбил с ног мчащийся куда-то молодой человек. Андриана успела ухватить его за рукав, и он проволок её несколько шагов за собой.

– Вы чего? – спросил наконец, останавливаясь, парень.

– Вы, молодой человек, чуть не сбили меня с ног! – проговорила Андриана возмущённо.

– Я дико извиняюсь перед вами, бабуся! – весело проговорил он.

– Вот сейчас как дам по лбу! – рассердилась Андриана не на шутку.

– За что по лбу-то? – набычился он.

– За бабусю!

– А! Тогда извиняюсь повторно, – расплылся в улыбке он, – но вы всё-таки отцепитесь от меня.

Андриана только сейчас сообразила, что всё ещё держит его за рукав.

– Отпущу, – сказала она, – если вы мне скажете, где работает Вероника Павловна Гурьянова.

– Вот за этой дверью и работает! – Парень ткнул пальцем в дверь, напротив которой они оказались.

– Спасибо, – сказала Андриана и выпустила из руки его рукав.

– Фу! Пронесло! – буркнул он и развил скорость, с которой мчался до столкновения с ней.

Андриана вежливо постучала, потом приоткрыла дверь и, заглянув внутрь, спросила:

– Я могу видеть Веронику Павловна Гурьянову?

К ней повернулось сразу несколько женских головок. После чего одна из женщин сказала:

– Подойдите сюда. Вероника – это я.

Андриана подошла к столу, за которым сидела молодая женщина, и зашептала:

– Вероника Павловна, мне очень нужно посекретничать с вами.

Брови женщины взлетели вверх.

– На какой предмет? – спросила она.

– На предмет? – не сразу поняла Андриана.

– О чём вы хотите со мной секретничать? – нетерпеливо спросила Гурьянова.

– Здесь я говорить об этом не могу, – приняв строгое выражение лица, ответила Андриана. – Мы могли бы с вами вместе пообедать в кафе.

Лицо женщины поскучнело. Андриана тут же сообразила, в чём дело, и быстро проговорила:

– За обед заплачу я.

– Тогда ладно, – сказала Вероника. – Спуститесь вниз и ждите меня в холле. – Она посмотрела на часы. – Я спущусь через тридцать пять минут.

– Замечательно, – отозвалась Андриана и, не тратя больше понапрасну слов, развернулась и пошла к двери.

«Вот дисциплина, – с улыбкой подумала Вероника, – интересно, кто она и что ей от меня надо». До начала обеда она еле досидела, постоянно ёрзая от нетерпения на стуле. Наконец вскочила, схватила свою сумку и первой выскользнула за дверь комнаты. Увидев сидящую на стуле Андриану, она подошла к ней быстрым шагом и сказала:

– Пойдёмте, я знаю здесь поблизости недорогое кафе, в котором очень вкусно готовят.

Вероника направилась к выходу, и сыщица поспешила за ней. Они прошли целый квартал, на их пути несколько раз появлялись всевозможные кафе, как закрытые, так и уличные, но Гурьянова целеустремлённо двигалась вперёд. Её каблуки громко цокали по асфальту. «Прямо командор какой-то», – подумала Андриана, взглянув на обувь Вероники приличного размера. Наконец Гурьянова остановилась и радостно объявила:

– Мы пришли!

Андриана посмотрела на вывеску. Кафе называлось «Ресничка». До этого сыщица даже и не слышала о таком. Но в последние годы в городе расплодилось столько кафе, стоматологий и парикмахерских, что даже по самому небрежному подсчёту можно было понять, что у жителей этого города нет в наличии стольких желудков, зубов и волос. Как не прогорали все эти предприятия, оказывающие услуги населению, было непонятно. Хотя, может, и прогорали, но на их месте как грибы после дождя вырастали новые.

Внутреннее убранство «Реснички» навевало мысль о лёгкости бытия. Белый, золотистый и голубой цвета сменяли друг друга в оформлении стен, столиков и даже бара. Светильники, висящие над столиками, были выполнены в форме вееров. Лёгкий аромат каких-то экзотических цветов наполнял воздух. При этом самих цветов видно не было, Андриана предположила, что это просто какой-то ароматизатор воздуха разносил по залу веющие отовсюду лёгкие ветерки. И опять же ни вентиляторов, ни кондиционеров Андриана нигде не заметила, как не старалась обнаружить хотя бы намёк на их присутствие.

Гурьянова уверенно прошла к столику возле раскидистой пальмы и села на один из стульев. Андриана последовала её примеру и заняла стул напротив. Почти сразу же появился официант, сыщице показалось, что его форма сшита из смеси парусины и кисеи. Парень положил перед каждой из женщин меню. Андриана заглянуло в то, что лежало перед ней. Глаза её полезли на лоб. Проставленные в меню цены оказались ошеломительными, Андриана подняла глаза и спросила слегка охрипшим голосом:

– Вы, Вероника Павловна, часто здесь обедаете?

– Почти каждый день, – ответила Гурьянова, глядя на неё невинным взглядом.

«Так мне и надо», – подумала Андриана и сделала весьма скромный заказ, в то время как Вероника не церемонилась и заказывала всё самое дорогое. Ведь Андриана сама вызвалась заплатить за обед. Она ничуть не сомневалась в том, что девица обвела её вокруг пальца и специально привела в дорогое кафе, чтобы за её счёт устроить себе праздник живота. Андриана была уверена, что на самом деле Вероника каждый день обедала в одном из тех скромных кафешек, которые они проскочили в самом начале пути.

К концу обеда Вероника буквально осоловела от сытости, и Андриана уверенным тоном изложила ей причину её встречи с ней. Гурьянова проглотила объяснение не моргнув глазом. То ли она на самом деле не усомнилась в правдивости Андрианиных слов, то ли ей было на это просто наплевать. На всякий случай Андриана сделала упор на то, что фирме известно, какие большие деньги принадлежат мужу Топилиной. Вероника согласно покивала. Тогда сыщица спросила:

– Теперь вы понимаете, насколько мне важно узнать не только о платёжеспособности Раисы Дмитриевны, но и о её личной жизни. Возможно, именно ей придётся отдавать занятые матерью средства.

– Понимаю, – плотоядно улыбнулась лучшая подруга, – можете не беспокоиться на этот счёт, Прошка у Раисы стал последнее время как шёлковый. Так что теперь она может запускать руку в его кошелёк, когда ей того захочется.

– А разве так было не всегда? – спросила Андриана.

– Что не всегда? – не поняла или сделала вид, что не поняла, Вероника.

– Я имела в виду, разве у супругов не всегда были ровные отношения?

– Скажете тоже, – усмехнулась Гурьянова, – при жизни папаши Прохора у них дело до развода доходило! – с жаром проговорила Вероника. – Райка от отчаяния даже любовника себе завела.

– Любовника? – сделала вид, что удивилась Андриана.

– Ну да, спуталась с Сашкой Липатовым!

– А кто это такой?

– Как кто такой? – удивилась Вероника. – Человек.

– Этот человек где-то работает?

– Конечно, старшим менеджером по продажам в магазине «Дружба».

– И чем торгует этот магазин?

– Вы прямо как с луны свалились! – презрительно обронила Гурьянова.

– Извините…

– Спортивным инвентарём, – снисходительно пояснила молодая женщина.

– И что же, теперь Раиса рассталась с этим человеком?

– Рассталась, – с некоторым сожалением подтвердила Гурьянова и добавила с ноткой зависти: – А уж как Сашка убивался из-за этого. Везёт же Райке на хороших парней!

– Вы её давно знаете?

– С детства! Мы с ней на одном горшке сидели.

– То есть? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Мы с Раей ходили в один детский сад, – пояснила Гурьянова, – поэтому я знаю её, как облупленную. И обо всех её скелетах в шкафах мне всё известно.

– И много там этих скелетов? – спросила Андриана, стараясь, чтобы её голос не задрожал от нетерпения.

– Не так чтобы много, но имеются, – подмигнула ей Вероника густо накрашенным глазом. И Андриана подумала о том, что она явно привирает, набивая себе цену.

– Ваши мамы тоже знакомы между собой? – задала неожиданный вопрос сыщица, чтобы сбить Веронику с толку, как говорится, посеять панику в рядах противника.

Но её ход не имел успеха.

– Конечно, были знакомы, – ответила Гурьянова, – они же нас обе в садик водили. Моя мама даже ремонт делала у Замоскворецких.

– Ваша мама дизайнер?

– Моя мама маляр, – с лёгким раздражением ответила Гурьянова и тут же добавила уже с гордостью: – Высшего класса! Если бы вы видели, какие она творит чудеса. После её работы лачуги превращаются чуть ли не в дворцы.

– Вам повезло с мамой, – с уважением в голосе произнесла Андриана Карлсоновна.

Вероника согласно кивнула и проговорила:

– И моя мама, и мама Раисы всю жизнь работают как двужильные, и неизвестно, когда им суждено отдохнуть.

– Да, жизнь нынче тяжёлая, – кивнула Андриана.

– Для простых русских женщин она всегда была тяжёлой, – ответила Вероника, – это не указкой перед носом учеников махать.

Андриана была так изумлена, что чуть не спросила, а откуда вы знаете, что я была учителем. Но вовремя сообразила, что Гурьянова этого знать никак не может и, скорее всего, у неё свои ассоциации.

Так и вышло, молодая женщина продолжила свою мысль:

– Я никогда не понимала нашу так называемую интеллигенцию, всю жизнь сидят на заднице и ещё всех поучают.

– Я так поняла, – улыбнулась Андриана через силу, – в школу вы в своё время ходить не любили.

– Точно, у нас классная была такая змеюка! Любая гюрза рядом с ней отдыхает.

– Однако вы всё-таки поступили в институт.

– В университет, – поправила Вероника.

– Всё время забываю, что теперь все институты в университеты переименовали, – пожаловалась Андриана Карлсоновна.

– Лучше они от этого не стали, – пробурчала Гурьянова, – я училась на платном. Можно было бы купить диплом, но так спокойнее.

– Да, с настоящим дипломом спокойнее, – согласилась Андриана и решила вернуться к Раисе Топилиной. – Ваша подруга училась вместе с вами? – спросила она.

– Не смешите мои тапочки! – последовал ответ.

– Не поняла…

– Раиса нигде не училась. Для этого она слишком ленива.

– Тогда она где-то работала?

– Сидела на шее у матери.

– Вы не знаете, как она познакомилась с Прохором?

– Знаю. Мы пошли в ночной клуб, там была вечеринка в честь приезда в наш город группы «Губы не раскатывай».

– Я никогда о такой группе не слышала, – призналась Андриана.

Вероника посмотрела на неё взглядом, в котором явственно читалось: «Где уж вам».

– Короче, – сказала Гурьянова, – потом были танцы, и Раиса познакомилась с Прохором. Ей удалось довольно быстро заморочить ему голову. Из клуба ночью они ушли вместе.

– Несмотря на то что пришла она с вами?

– Несмотря на это, – согласилась Вероника без обиды в голосе.

– Но она, наверное, позвонила вам и предупредила?

– И не подумала, – рассмеялась молодая женщина. – Позвонила она мне только через два дня и стала взахлёб рассказывать о Прохоре.

– А вы?

– Что – я? – делано улыбнулась Вероника. – Порадовалась за подругу.

– Вы, наверное, не верили, что Раисе удастся удержать Прохора?

– Не верила, – призналась Гурьянова, – но не прошло и шести месяцев, как Раиса пригласила меня на свадьбу. Вернее, на свадебное торжество в ресторан. А расписались они раньше – втайне от всех.

– Почему втайне?

– Боялись, что семья жениха будет против.

– А она была бы против?

– Ну ещё бы! – рассмеялась Вероника.

– Как вы думаете, почему Раисе не удалось сохранить мир в семье?

– Характер у неё капризный. Она первое время сдерживала свои эмоции. Но надолго её не хватило. Она стала взрываться, дерзить. Молодому мужу это, видимо, надоело.

– И она, вместо того чтобы сгладить острые углы, завела любовника?

– Такой уж у Раисы характер.

– А мужу Раисы ничего не известно об её увлечении Липатовым?

– Думаю, что Прохор догадывался о её романе.

– И смотрел на него сквозь пальцы?

– В ту пору он вообще не смотрел в сторону Раисы. А наличие любовника у жены только упрощало для него процедуру развода.

– Но они не развелись, – обронила Андриана.

– Не развелись, – с плохо скрываемым сожалением подтвердила Вероника.

– Вы не знаете почему?

– Понятия не имею, – передёрнула плечами Гурьянова.

– Может быть, на Прохора так подействовала смерть его отца?

– Не исключено, – вздохнула Вероника.

– Он простил жене её измену?

– У самого небось рыльце в пушку, – усмехнулась молодая женщина.

– То есть Топилин-младший тоже изменял жене?

– За руку его или за какое другое место никто не ловил, – с ехидной усмешкой ответила Гурьянова, – по крайней мере, мне ничего об этом не известно.

– Так, может быть, с его стороны и не было измен?

– Вы хотите сказать, что Прохор был примерным семьянином, – ухмыльнулась Вероника.

– Я просто предположила.

– Если мужчину никто не уличил в измене, – наставительно проговорила Вероника, – то это вовсе не значит, что он хранит верность жене.

– Возможно, – не стала спорить Андриана Карлсоновна.

– Особенно если он живёт с женой как кошка с собакой.

– Но ведь когда-то они были влюблены друг в друга.

– Этого никто не отрицает.

– Говорят, что настоящая любовь не ржавеет, – робко проговорила Андриана.

– Так то любовь, – усмехнулась Вероника.

– Вы сами согласились, что Раиса и Прохор испытывали обоюдные чувства.

– Смотря какие! – с неожиданной резкостью возразила ей Вероника. – Любовь и влюблённость – это совершенно разные вещи!

– Мы с вами не можем знать, что испытывали друг к другу супруги Топилины, – почему-то решила заступиться за Прохора и Раису сыщица.

– Можем, не можем, прямо как гадание на ромашке! – фыркнула Вероника. – Я уж получше вашего знаю Раису.

– Я совсем её не знаю.

– Вот и молчите! Когда Райка подцепила Прохора, у неё уже был парень. И у них всё было серьёзно, они собирались подавать заявление в загс!

– Почему же не подали?

– Потому и не подали! – Из глаз Вероники брызнули слёзы.

Андриана Карлсоновна была ошеломлена. Она не понимала, что нашло на Гурьянову, и тихо проговорила:

– Я чем-то обидела вас?

– Да при чём здесь вы?! – отмахнулась от неё Вероника. – Дело не в вас. – Молодая женщина размазала по лицу слёзы тыльной стороной ладони. – И, вообще, всё это, как говорится, «преданья старины глубокой, дела давно минувших лет».

– Простите, но я вас не понимаю, – пролепетала Андриана.

– Да тут и понимать особо нечего, просто того парня Раиса, между прочим, отбила у меня.

– Но она же ваша подруга! – вырвался у Андриана возглас искреннего возмущения.

– Ну и что? – спросила Вероника. Посмотрела на Андриану и добавила: – Странная вы какая-то.

– В смысле? – не поняла Андриана Карлсоновна.

– Наивная, – вздохнула Гурьянова, – старомодная.

– Разве порядочность может быть старомодной? – поджала губы сыщица.

Вероника в ответ только плечами пожала.

«Теперь всё понятно», – подумала Андриана.

– А что стало с тем парнем? – спросила она.

– С каким парнем? – переспросила задумавшаяся о чём-то своём Вероника.

– За которого Раиса собиралась замуж.

– А, с Толиком Ветровым. Не знаю.

– То есть?

– Он окончил институт и уехал на Сахалин.

– Зачем же так далеко?

– Чем дальше, тем легче зализывать раны, – горько усмехнулась Вероника.

– Вы не пытались его найти?

– Нет, а зачем, – пожала плечами молодая женщина.

– Возможно, он… – начала Андриана.

– Нет, – твёрдо ответила Гурьянова, – я не верю, что разбитую чашку можно склеить. И потом, если он предал меня один раз, где гарантия, что не предаст снова?

– Нет гарантии, – согласилась Андриана и добавила: – Гарантию на чувства вообще никто дать не может.

– Спорный вопрос, – усмехнулась Вероника.

Но Андриана не стала с ней спорить.

– Я никому не расскажу о нашем разговоре, – совершенно неожиданно для сыщицы пообещала Гурьянова.

Андриана бросила на неё растерянный взгляд и тихо произнесла:

– Спасибо.

«А она не такая уж дурочка, какой показалась мне сначала», – подумала она смущённо.

– До меня слух дошёл, что сестра Серафима Андреевича какую-то бучу подняла.

– Бучу?

– Ну да, в том смысле, что «царь-то не настоящий».

– Есть такое дело, – была вынуждена признать Андриана. Потом спохватилась, что ей об этом знать не положено, и начала торопливо прощаться.

Вероника смотрела на неё и улыбалась.

«Вот вляпалась», – думала Андриана. Она подозвала официанта и расплатилась по счёту. Вышли из кафе они вместе.

– Простите, что развела вас на деньги, – сказала ей с милой улыбкой Гурьянова и, помахав на прощанье рукой, заторопилась в сторону своего офиса.

Андриана же, наоборот, замедлила свой шаг, потом и вовсе присела на скамеечку под раскидистым старым вязом. Сыщица постепенно приводила в порядок мысли и приходила к выводу, что, несмотря на моральные и материальные потери, её расследование постепенно продвигается. Вот и Вероника, сама того не желая, снабдила её информацией. Теперь нужно решить, переговорить с любовником Раисы сегодня же или отложить разговор с ним на потом как запасной вариант. Взвесив все «за» и «против», Андриана решила, что спешить со знакомством с Липатовым не стоит.

Глава 9

Придя домой, Андриана Карлсоновна убедилась в том, что Артур не появлялся. Ей стало немного грустно. Переобуваясь, она покосилась на Макара Пантелеймоновича, а он, в свою очередь, не спускал глаз с её ног. На этот раз обошлось, и ни одна её нога не задела провода.

Поставив разогревать суп с фрикадельками на плиту, она заглянула в спальню. В комнате было тихо и прохладно. Андриана бережно поправила стоявший на её столике в спальне портрет Николая Коперника. В отрочестве, да и в юности тоже, он был её вдохновителем. Ведь она мечтала стать великим астрономом. Но не стала. Стала всего лишь учителем физики, которому в старших классах положено было вести и уроки астрономии.

– Зато, – произнесла вслух Андриана Карлсоновна, – может быть, я стану великим сыщиком.

И тут ей показалось, что на мордах Фрейи и Маруси, удобно расположившихся на её кровати, появились улыбки Чеширского кота. Андриана потёрла глаза своими небольшими кулачками, снова уставилась на своих кисок. И, к своему облегчению, на этот раз не увидела на их мордочках ничего необычного. А то ещё не хватало того, чтобы собственные кошки начали над ней насмехаться.

Поздно вечером, когда она уже собиралась ложиться спать, позвонил Артур и сообщил, что он уезжает в командировку.

– Надолго? – погрустнев, спросила она.

– Точно не знаю, какой там объём работы. Но примерно на неделю.

– Мы будем скучать, – вздохнула она.

– Кто это мы? – спросил он, и Андриана догадалась, что Артур улыбается.

– Я, Фрейя и Маруся, – ответила она строгим голосом бывалой учительницы.

Про пальму Пульхерию Артамоновну и фикус Ивана Ивановича она упоминать, естественно, не стала. Однажды она уже рассказала про общение с ними Артуру, так он хохотал до слёз. А потом спросил: «Ты ещё и с портретом Петра I случайно не разговариваешь?» А стояли они как раз в зале напротив портрета. Не могла же она лгать под взором государя императора, Андриана честно призналась: «Иногда разговариваю».

Артур снова покатился со смеху. Андриана с опаской покосилась на портрет, слава богу, царь-батюшка не гневался, он смотрел на молодого человека с покровительственной улыбкой, мол, сам когда-то был юным и дерзким.

В душе Андриана порадовалась, что Артур ещё не спросил её про Николая Коперника. Но в спальню Соколову заглядывать она запрещала, поэтому он и не вспомнил о её милом Николя. Хотя время от времени Артур всё-таки нарушал её запрет, и портрет астронома на её столике в спальне видел.

На этот раз Артур быстро попрощался и отключил связь.

Андриане расхотелось спать, она подошла к окну, распахнула его настежь. В лицо ей подул ветерок, принесший на своих крыльях аромат лип, начинающих цвести на школьном дворе. Так получилось, что Андриана преподавала всю жизнь в одной школе, не считая её давней практики в деревни, куда её отправили сразу после окончания института. А жила рядом с другой школой, она служила ей вечным напоминанием о школьной жизни, которой она отдала не только длинный отрезок своей жизни, но и немалую часть своей души. Но теперь у неё другая жизнь. Андриана не стала закрывать окно, просто зашторила и легла спать.

Проснулась она от громких звонков стационарного телефона. Ей казалось, что она только-только закрыла глаза. Андриана села на кровати, глянула в сторону окна, сквозь занавеску сочился солнечный свет. Выходит, что проспала она долго. Нащупав босыми ногами тапочки со смешными помпончиками, Андриана поспешила к вопящему изо всей силы Макару Пантелеймоновичу: «Ну, чего растрезвонился?»

«Это не я, – обиженно ответил ей он. – Вот так всегда, работаешь, работаешь, честно выполняешь свои обязанности, а вместо благодарности одни укоры и выдёргивания шнура из розетки».

Андриана сняла трубку:

– Говорите!

– Доброе утро, Андриана Карлсоновна! Я не разбудила вас? – не слишком искренне поинтересовалась клиентка.

– Здравствуйте, Светлана Андреевна! Разбудили, впрочем, правильно сделали. Спасибо.

– Всегда пожалуйста. Сама я жаворонок.

Андриана Карлсоновна подумала, что она была жаворонком по неволе долгие годы. Во время работы в школе вставать приходилось рано. Вечером же далеко не всегда удавалось вовремя лечь спать. Корпеть над тетрадями иногда приходилось до полуночи. Андриана в то время думала, что вот выйдет на пенсию и будет спать, как медведь, до обеда, особенно зимой. Но усидеть долго без дела не смогла, и новое занятие снова прерывает её сладкий утренний сон.

– Я узнала адреса всех Ань, учившихся в одном классе с Прохором, – проинформировала её клиентка с гордостью за проделанную работу.

– Отлично! – обрадовалась Андриана Карлсоновна и окончательно проснулась. – Светлана Андреевна, вы не могли бы подъехать ко мне примерно через час?

– Приеду, – ответила Ветлова, – до встречи.

– Буду ждать.

Положив трубку на рычаг, Андриана Карлсоновна улыбнулась Макару Пантелеймоновичу, и он, добрая душа, простил ей все прошлые обиды.

Поставив чайник на огонь, Андриана потрусила в ванную комнату, там она плескалась довольно долго, пока Фрейя и Маруся не начали скрестись в дверь, требуя еды.

– Иду, иду, – ответила она, – ишь, какие нетерпеливые. Должна же я вымыться как следует. Сами целый день лижутся, чистоту наводят, а я должна грязной ходить.

Кошки ей ничего не ответили, сели с обеих сторон двери, как преданные стражи. Будь они собаками, они бы ещё и пустые миски принесли к двери.

Розовая и даже сияющая от прохладной воды и миндального мыла, сыщица выплыла из ванной комнаты и сначала накормила кошек, потом уже села завтракать сама. Ветлова позвонила в её дверь, когда она уже вымыла посуду и пристроилась на своём любимом синем диванчике с книгой в руках.

Андриана провела клиентку на кухню и предложила чай. Та не отказалась, и Андриана Карлсоновна выставила на стол целых три вазочки со шведским вареньем – из груш, чернослива и вишни.

– Какая вкуснятина! – восхитилась клиентка и спросила: – Рецептом не поделитесь?

Андриана Карлсоновна покачала головой:

– Нет, он является нашим семейным секретом.

– Ну и ладно, – не стала настаивать Ветлова.

Всё время, пока они пили чай, сыщица сгорала от нетерпения. Наконец Светлана Андреевна достала из своей коричневой сумочки, с которой она, как видно, никогда не расставалась, листок бумаги, исписанный от руки.

– Вот смотрите, адреса всех трёх девочек. Теперь-то они, конечно, взрослые девушки.

– Надо думать, – согласилась Андриана и склонилась над списком. – Может быть, даже они вышли замуж и у них сменились адреса.

– Во всяком случае, их новые адреса мы сможем узнать у их родителей, – оптимистично заявила Ветлова.

– Если родители остались в старых квартирах, – решила снизить градус энтузиазма клиентки сыщица.

– Куда же им деваться, старые родители, старые квартиры, – проговорила клиентка.

– Не скажите, – покачала головой Андриана, – к тому же они не такие уж и старые. Итак, что же мы имеем? Анна Захарова, Анна Мосина и Анна Пикалёва. Нам нужно их всех объехать.

– Начнём по алфавиту?

– Нет, лучше давайте начнём с Анны Мосиной. Она живёт через три квартала от моего дома. А две другие девушки аж в Октябрьском районе.

– Так школа находилась именно в том районе. А Мосины переехали, когда Аня училась в десятом классе. Школу менять девочка не захотела и целый год ездила в такую даль.

– Она хоть хорошо её закончила? – взыграл в Андриане профессиональный интерес.

– Не знаю, – честно призналась Ветлова.

– Тогда едем! – поднялась со стула Андриана Карлсоновна и тут же замерла на месте. «На чём же нам ехать? – подумала она. – Не могу же я предложить Ветловой сесть вместе со мной на «Буцефала» и вовсе не потому, что «Буцефал» двоих не выдержит. Просто Светлана Андреевна не создана для езды на мотоцикле».

– Чего вы на меня так смотрите? – встревожилась Ветлова.

– Думаю, на чём нам туда добираться, на такси или на автобусе?

– Зачем нам такси или автобус, – удивилась клиентка, – если у меня есть автомобиль.

– Так вы на машине ко мне приехали? – обрадовалась Андриана.

– Конечно! Не на слоне же!

Обе женщины рассмеялись, Андриана закрыла дверь, и они заспешили к лифту. Тот, кряхтя и ворча, повез их вниз. Выйдя из подъезда, сыщица увидела стоявший недалеко от крыльца тёмно-зелёный «Опель».

– Это ваш автомобиль? – спросила она клиентку.

– Да, мой.

Андриане тоже очень хотелось иметь автомобиль, но её останавливали две вещи. Одна банальная: недостаток денежных средств на покупку пусть не новой, но приличной машины; вторая, мистическая: она боялась, что «Буцефал» на неё обидится…

До дома, в котором в школьные годы жила Анна Мосина, они добрались, как показалось Андриане, в одно мгновение. Въехав в просторный двор, Ветлова остановила машину возле зарослей акации. Акация уже отцвела, и её жёлтые полумесяцы начали превращаться в зелёные стручки, из которых когда-то давным-давно ученики Андрианы Карлсоновны делали свистульки и умудрялись свистеть в них не только на переменах, но и на уроках. Тем более что в конце мая – начале июня все жили ощущением того, что учебный год вот-вот окончится, пройдут экзамены, и расслабленными были не только ученики, но и учителя.

– Пойдёмте скорее, – потянула Андриана за рукав клиентку.

– Что такое? – спросила Ветлова.

– Из-за угла только что вывернулась женщина с двумя пакетами в руках, чувствует моё сердце, что она направляется в тот подъезд, что нам нужен.

– А вы знаете, какой нам нужен подъезд? – удивилась Ветлова.

– Конечно! – нетерпеливо кивнула Андриана Карлсоновна.

– Но откуда?

– Посчитала по номеру квартиры, – ответила Андриана, поспешно выбираясь из салона и устремляясь к женщине с пакетами, уже прошедшей мимо их автомобиля.

Светлана Андреевна поставила «Опель» на сигнализацию и устремилась чуть ли не бегом за ней. Андриана придержала дверь подъезда и подождала слегка запыхавшуюся Ветлову, которая тотчас же спросила её:

– Зачем надо было так бежать? Мы могли бы позвонить по домофону.

– Как раз этого я и хотела избежать, – ответила ей Андриана и направилась к лестнице.

– Здесь есть лифт, – оповестила клиентка.

– На нём уехала женщина с пакетами.

– Так лифт сейчас вернётся.

– Нам лучше подняться по лестнице.

– Почему?

– Впрочем, вы можете дождаться лифта, – отозвалась Андриана, не отвечая на её вопрос.

Ветлова шагнула было к лифту, но потом махнула рукой и пошла за Андрианой. Когда она ещё только поднималась по лестнице, ведущей на площадку, сыщица уже звонила в дверь.

– Кто там? – спросил через некоторое время старческий голос.

– Это мы, – ответила присоединившаяся к Андриане клиентка.

– Кто это мы? – удивлённо-недоверчиво спросили из-за двери.

Андриана сделала Ветловой знак рукой, призывающий её молчать, и ответила сама:

– Я детектив, и мне нужно поговорить с вашей внучкой Аней.

– Детектив? – ещё больше удивилась та, что стояла за дверью. Но вскоре любопытство пересилило опасение, и дверь приоткрылась, оставаясь на цепочке.

Женщины сумели разглядеть старушку лет восьмидесяти, небольшого росточка.

– Вас двое? – продолжала удивляться она. – И зачем вам моя Аня?

– Ваша внучка училась в одном классе с моим племянником! – не выдержала Ветлова.

– И что?

– Где она сейчас?

– Как – где? – с недоумением проговорила старая женщина. – Дома.

– Тогда позовите её, пожалуйста.

– Как же я вам её позову? Если она здесь не живёт!

– Вы же сами сказали, что ваша внучка дома! – начинала терять терпение Светлана Андреевна.

– Правильно, дома. Но не здесь же!

Вмешалась Андриана Карлсоновна:

– Насколько мы поняли, Анна здесь больше не живёт?

– Конечно! Она вышла замуж и переехала к мужу.

– Надеюсь, что её муж местный и ваша внучка проживает в этом городе?

– Местный.

– Вы дадите нам её адрес?

– Нет.

– Почему?

– По кочану! – неожиданно ответила старушка.

Светлана Андреевна уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Андриана опередила её:

– Тогда хотя бы номер её сотового.

– Телефон дать могу, – важно ответила старушка. – Стойте здесь, я сейчас приду.

– Можно подумать, что мы собираемся убегать, – пробормотала себе под нос Ветлова.

– Терпение, – тихо сказала Андриана.

Ждать им пришлось довольно долго, Ветлова даже предположила, что хозяйка квартиры забыла о них.

– О нас она, конечно, могла забыть, – улыбнулась Андриана Карлсоновна, – но при её бдительности она ни за что на свете не забыла бы, что дверь её квартиры осталась приоткрытой.

Светлана Андреевна только вздохнула в ответ.

Старушка появилась возле двери минут через десять, она просунула им в щель листок бумаги.

– Вот, – сказала она. И едва Андриана взяла листок, как дверь перед их носом захлопнулась.

– Мы даже не успели её поблагодарить, – вырвалось у Андрианы с сожалением.

– Нужна ей наша благодарность, как собаке пятая нога, – раздражённо фыркнула Ветлова.

– Зато у нас теперь есть телефон Анны Геннадьевны Мосиной, – постаралась успокоить клиентку Андриана. – Хотя она теперь, должно быть, уже не Мосина.

– Без разницы, – махнула рукой Светлана Андреевна, – звоните.

– Давайте хотя бы выйдем из подъезда.

– А бабуся не могла подсунуть нам левый телефон? – вдруг засомневалась Ветлова.

– Не должна была.

Они вышли из подъезда и сели в машину. Андриана набрала номер мобильного, записанный на листке.

– Алло, – почти сразу же отозвался молодой женский голос.

– Вас беспокоит частный детектив. Вы ведь Анна Мосина?

– Я теперь Анна Алтуфьева. А что нужно от меня частному детективу?

– Когда-то вы учились вместе с Прохором Топилиным. Помните такого?

– Да, – протянула женщина с теми же нотками удивления, которые они слышали в голосе её бабушки. – А что случилось с Прохором?

– Пока ничего. Вы давно его видели в последний раз?

– На школьном выпускном балу. А что?

– Ничего. Насколько я понимаю, у вас всё хорошо, – проговорила Андриана скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Хорошо, – отозвалась женщина. – А что, должно быть плохо?

– Что вы! Конечно нет! – испугалась Андриана и поняла, что нужно закругляться. – Большое спасибо, что ответили на мой звонок.

– Пожалуйста, – несколько растерянно ответила женщина.

– До свиданья.

– До свиданья.

– Фух, – выдохнула Андриана и вытерла пот со лба.

– Это не она, – сказала клиентка.

– Не она, – согласилась сыщица.

– Теперь к Захаровой или Пикалёвой?

– А кто из них живёт ближе отсюда?

– Вроде Захарова.

– Тогда к ней.

Проехав несколько кварталов, «Опель» выехал на Московское шоссе, вписался в поток машин и, сбавив скорость, двинулся по прямой.

– Я думаю, что нам нужно будет свернуть там, где начинаются трамвайные рельсы, – сказала Андриана.

– А не возле университета? – засомневалась Ветлова и включила навигатор.

Только бы не застрять в пробке, молились обе. И бог дорог их услышал – через двадцать минут они оказались на нужной улице.

– Вот эта улица, – прокомментировала Ветлова.

– А где этот дом? – спросила Андриана.

– По-моему, вон тот кирпичный, что стоит на перекрёстке.

– Девятиэтажный?

– Ага.

– Давайте объедем его с торца. Подъезды идут со двора.

«Опель» объехал дом, и они оказались во дворе почти что правильной квадратной формы, который образовывали вместе с этим ещё три похожих дома.

– Подобные дворы меня всегда немного пугают, – призналась, поёжившись, Светлана Андреевна.

– Но этот не такой уж страшный, – успокоила её Андриана, – во‐первых, он широкий, а во‐вторых, смотрите, сколько здесь зелени и какие красивые клумбы.

– Пожалуй, да.

Справа они увидели небольшую стоянку для машин, и, главное, на ней были свободные парковочные места. Стоянка предназначалась для жильцов, проживающих в окрестных домах. Но Ветлова решила, что они тоже могут на ней припарковаться в качестве гостей.

Женщины отыскали нужный им подъезд и набрали по домофону номер квартиры.

– Алло, – ответил им мужчина.

– Здравствуйте, нам нужна Аня.

– Она гуляет во дворе с ребёнком, – ответил им голос и сразу положил трубку домофона.

Обе женщины оглянулись и посмотрели на детскую площадку. Она располагалась за зелёной, аккуратно постриженной лужайкой и парой качелей.

– По лужайке идти неудобно, обойдём по дорожке, – предложила Светлана Андреевна.

Андриана Карлсоновна согласно кивнула. Она успела разглядеть на площадке нескольких молодых женщин с детьми. «Интересно, как мы найдём среди них Анну? – подумала она и тут же промелькнула спасительная мысль. – А зачем её искать? Раз она здесь, то жива и здорова. Значит, это не она». Но привычка доводить всё до конца победила, и Андриана, дойдя до детской площадки, стала разглядывать женщин. Потом она шагнула к одной из них и спросила:

– Извините, вы – Анна?

– Нет, – улыбнулась женщина, – я Ирина. А Аня вон там. – Она указала в сторону горки. – В розовом платье.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила Андриана Карлсоновна.

– Это точно она! – воскликнула за её спиной Светлана Андреевна.

– Девушка, которая симпатизировала Прохору?

– Этого я не знаю. Я хотела сказать, что это Захарова.

– Ага. Только она тоже уже не Захарова, – почему-то вздохнула Андриана Карлсоновна.

К молодой женщине в розовом платье они подошли плечом к плечу, чем, судя по растерянному выражению, появившемуся на лице молодой мамы, озадачили её всерьёз. Но тут на лице Анны появилась улыбка.

– Светлана Андреевна! – воскликнула она, узнав Ветлову. – Здравствуйте! Вы здесь какими судьбами?

– Здравствуй, Анечка. Пришла тебя повидать, – улыбнулась ласково Ветлова. – Ты Прошу моего давно видела?

– Мы с Прохором сто лет не пересекались, – рассмеялась женщина.

– Надо же, – притворно удивилась Ветлова, – а он тебя недавно упоминал.

– В какой связи? – спросила Анна.

– Вроде говорил, что встречался с тобой не так давно.

– Вы, наверное, что-то перепутали, Светлана Андреевна.

– Может, и напутала, – легко согласилась Ветлова и спросила: – А ты замуж вышла?

– Давно уже, – рассмеялась женщина, – сынуле моему уже два года. Никита, – обратилась она к мальчику, строившему из песка то ли крепость, то ли замок, – покажись!

Малыш поднял голову и улыбнулся, с любопытством рассматривая двух незнакомых тёть.

– Какой симпатяга! – воскликнула Светлана Андреевна. – На маму похож!

– Он у нас и на маму, и на папу, – засмеялась Анна, – никого не обидел, нос у него дедушкин, а брови бабушкины! От второй бабушки ресницы, а от дедушки подбородок!

– Какой молодец! – похвалила Ветлова и стала прощаться.

– Насколько я понимаю, у вас и у Прохора всё в порядке? – спросила молодая женщина.

– Да, конечно, – оптимистичнее, чем ей хотелось бы, ответила Светлана Андреевна.

– А я уж думала, что с Прохором что-то не так. Он женился?

– Женился, – кивнула Ветлова и потянула Андриану в сторону дорожки. – Ну, вот, – сказала она, когда обе женщины оказались в салоне «Опеля», – осталось найти всего одну Аню.

Они тронулись с места, а Анна Захарова посмотрела им вслед и недоумённо пожала плечами. Объяснению тётки своего одноклассника она не очень-то поверила, но вскоре выбросила эту встречу из головы, принявшись помогать сыну в его строительных работах.

Глава 10

Дом, в котором жила Анна Павловна Пикалёва, находился на расстоянии в полквартала от дома, в котором жила её одноклассница.

– Вот интересно, – сказала Андриана Карлсоновна, – люди живут не только в одном городе, но даже в одном районе и годами не пересекаются. Это просто удивительно!

– Ничего удивительного, – ответила Светлана Андреевна, – вы ведь физику преподавали?

– Допустим, – осторожно сказала Андриана.

– Так о чём там говорит ваша теория вероятности? – улыбнулась Ветлова.

– Вообще-то теория не моя.

– Эйнштейна.

– А вот и нет, – ответила Андриана и села на своего любимого конька, – главные понятия в теорию вероятности ввёл нидерландский математик Христиан Гюйгенс. Но первые законы теории вероятности описали французы, два математика Блез Паскаль в своём труде «Математика случая» и Пьер Ферма, который первым ввёл понятие математического ожидания. А теория Эйнштейна не совсем об этом. У него теория относительности.

– Ладно, – миролюбиво отозвалась клиентка, – не буду спорить, я в физике ни ухом ни рылом, впрочем, как и в математике, но факт остаётся фактом: после окончания школы я лично не встретилась ни с одним своим одноклассником.

– Да, это возможно, – была вынуждена согласиться Андриана, так как и сама ни с кем из своих школьных товарищей не встречалась после выпускного. – Это, наверное, потому, что мы живём в слишком большом городе, – добавила она, – вот если бы мы с вами жили, например, в Тамбове…

– Угу. Мальчик хочет в Тамбов[1]. Но лично я никуда уезжать из своего мегаполиса не собираюсь. Хоть порой он и достаёт меня шумом, толчеёй и выхлопными газами.

– Так я тоже не собираюсь, – сказала сыщица и воскликнула: – Мы, кажется, только что проехали дом Пикалёвой!

Ветлова немного сдала назад и свернула на боковую дорогу, ведущую в глубь дворов.

– Ага, – сказала она, – мы попали куда нужно. Квартира Пикалёвых, по-моему, на третьем этаже в первом подъезде.

– Наши с вами расчёты совпадают, – улыбнулась Андриана.

– Как вы думаете, – спросила Светлана Андреевна, – если я прижмусь возле этого конкистадора, – кивнула она на небольшую статую, возвышавшуюся на площадке перед домом, – мне никто не настучит по голове?

– Какой же это конкистадор? – придав лицу строгое выражение, проговорила Андриана. – Это пионер!

– Если это пионер, то где у него горн или барабан?

– Не все же пионеры ходили с музыкальными инструментами, – возразила Андриана.

– Но они и с плёткой не ходили!

– С какой ещё плёткой?

– Как с какой, той, которую он держит в правой руке!

Дамы, продолжая спорить, выбрались из салона. Мимо проходил старичок, он сначала покосился на них, а потом и вовсе остановился. Светлана Андреевна обрадовалась ему как родному и воскликнула:

– Дедушка, скажите, пожалуйста, это кто? – Она указала взмахом руки на статую.

– Это пастух, – ответил дед.

– Пастух? – спросили женщины в один голос.

– Чему вы так удивляетесь? У нас тут в доме живёт умелец, и вот он в рамках программы благоустройства дворов вносит свою, так сказать, лепту.

– Если это пастух, – сказала Андриана, – то почему он без стада?

– Баранов вокруг и так хватает, – хихикнул старичок. Но, увидев осуждающий взгляд Андрианы, придал лицу чуть ли не официальное выражение и отрапортовал: – Тут ещё будут овечки, прямо в травке. Скульптор над ними работает.

Поблагодарив старичка, женщины направились к третьему подъезду.

– Я же вам говорила, что это не пионер! – не удержалась Ветлова.

– Но и не конкистадор, – не осталась в долгу Андриана.

Дверь подъезда внезапно распахнулась прямо перед их носом. Женщины едва успели отскочить. Из подъезда выкатились сразу три мужичка, которые тащили, обливаясь потом и непечатно выражаясь, старый громоздкий шкаф.

– Неужели на помойку беднягу? – вздохнула Андриана, печально глядя им вслед.

Но носильщики миновали контейнеры и двинулись в сторону дороги.

– На дороге их не иначе, как машина грузовая дожидается, повезут бабушкино наследство на дачу, – предположила Светлана Андреевна.

– А я бы отвезла его в реставрационную мастерскую. Ведь это антиквариат!

Пока они любовались старым шкафом, дверь подъезда бесшумно закрылась.

– Ну и клуши мы! – всплеснула руками Ветлова.

– И не говорите, – хихикнула Андриана и набрала на домофоне номер нужной им квартиры.

– Кто? – спросил тихий голос.

– Детектив, – ответила Андриана.

– Заходите. – Дверь открылась. Женщины переглянулись, во взгляде обеих читалось одно и то же – странно. Когда они поднялись на лифте на третий этаж, дверь квартиры была открыта. На пороге их поджидала миловидная женщина средних лет. На ней был симпатичный, но многократно стиранный халатик, на его зелёном поле была россыпь голубых незабудок. Пышные волосы женщины были собраны на макушке. Среди каштановых прядей тут и там поблёскивали седые волоски и даже целые пряди. Было заметно, что женщина недавно плакала.

– Вы из полиции? – спросила она.

– Нет, я частный детектив, – ответила Андриана Карлсоновна, разворачивая своё удостоверение.

– Частный? – Женщина растерянно посмотрела на обеих, потом спросила: – Вас Прохор нанял?

Сыщица и клиентка переглянулись, потом Андриана ответила:

– Нет.

– Тогда кто же?

– Мы можем войти в квартиру?

– Да, входите, простите, всё так неожиданно.

Хозяйка провела их на чистенькую кухоньку, обставленную мебелью ещё советских времён.

– Садитесь. – Женщина выдвинула из-под стола маленькие удобные табуреты.

– Вы мама Анны Пикалёвой? – спросила Андриана.

– Да, Маргарита Савельевна Пикалёва, – представилась она. – А вы…

– Моё удостоверение вы уже видели, я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, а это Светлана Андреевна Ветлова.

– Вы пришли ко мне из-за Анечки? – спросила Маргарита Савельевна и посмотрела на Ветлову. – Мне кажется, я вас знаю… А, вспомнила! Вы мама Прохора!

– Нет, я не мама. Мать Прохора умерла. Я его тётка.

– Простите.

– Ничего страшного. Расскажите нам, что случилось с Аней, – попросила Светлана Андреевна.

– Её сбил какой-то лихач, – тихо всхлипнула женщина, – и теперь моя Аня лежит в реанимации. Она не приходит в себя.

Ветлова быстро протянула руку и дотронулась до руки Пикалёвой.

– Маргарита Савельевна, я уверена, что всё будет хорошо и ваша дочь поправится.

– Я, как нарочно, накануне того дня уехала на дачу. И тут вдруг мне соседка звонит и говорит, что Аня в больнице, что её сбила машина.

– Откуда об этом узнала ваша соседка?

– К нам домой полиция приходила, а дома-то никого нет, вот они и позвонили соседям.

– Почему же из полиции сами вам не позвонили?

– Соседка сказала им, что она не знает номера моего мобильного. Она не хотела, чтобы мне об этом говорили чужие люди, и позвонила сама.

– А откуда полиция узнала ваш адрес?

– У Ани был с собой паспорт.

– А телефон?

– Должен был быть, но его не нашли.

– Странно. Вы потом не звонили на номер своей дочери?

– Звонила, – тихо ответила Маргарита Савельевна, – но там отвечают, что номер вне доступа.

– Значит, его кто-то украл и избавился от симки.

– Наверное, – кивнула Пикалёва.

– Вашу дочь сбили днём на глазах у всех и никто ничего не видел?

– В том-то и дело, что не днём! А поздно вечером! Хотя Аня никогда так поздно из дома не выходила.

«Её выманили специально», – подумала про себя Андриана Карлсоновна, а вслух спросила:

– Может, она пошла к кому-то из подружек или у неё было назначено свиданье?

– Не было у Анечки никаких близких подружек, к которым она могла бы пойти на ночь глядя. А встречалась она только с Прохором. Да и то они никогда допоздна не задерживались.

– Но ведь Прохор был женат! – вырвалось у Андрианы Карлсоновны, за что она себя тут же мысленно укорила: «Моралистка несчастная».

– Да, я знаю, – кивнула Маргарита Савельевна и, посмотрев на Ветлову, проговорила: – Вы уж простите нас.

– Мне абсолютно не за что прощать ни вас, ни вашу дочь! – решительно заявила Светлана Андреевна. И добавила, имея в виду своего племянника и Анну Пикалёву: – Они оба имели право на счастье.

– Спасибо вам, – поблагодарила мать девушки тётку Прохора. И вздохнула. – Моя Анечка была такая счастливая! Ещё бы, ведь Проша был её первой любовью. И моя девочка никогда не забывала его. Хоть я и говорила ей, что пора выбросить чувства к нему из головы. Даже беспокоилась за неё. А тут они случайно где-то встретились! И если раньше Прохор как бы не замечал её, то на этот раз ответил взаимностью!

– Я и не знала, что ваша дочь была влюблена в моего племянника.

– Аня старалась держать свою любовь в тайне, так как видела, что Прохор равнодушен к ней.

– Может быть, если бы она открылась ему раньше, – предположила Ветлова, – то и в нём бы вспыхнуло ответное чувство.

– Навряд ли, – покачала головой мать девушки, – они тогда были совсем детьми.

– Но ваша дочь…

– Девочки взрослеют раньше.

– Как давно встретились Прохор и ваша дочь? – решительно вторглась в их диалог сыщица.

– Полгода назад, – ответила Маргарита Савельевна.

– И у них сразу всё закрутилось? – продолжала расспрашивать Андриана Карлсоновна.

– По-моему, да, – кивнула Пикалёва. – Анна летала как на крыльях. И вот, – вздохнула она печально.

– Кто-нибудь ещё знал об их романе?

– Мне кажется, что нет, – растерянно отозвалась мать девушки. – Аня у меня вообще-то скрытная.

– Но с вами она поделилась своей радостью.

– Так я же мать.

Андриана отлично понимала Анну Пикалёву. Она сама всё-всё рассказывала своей мамочке и без её одобрения не сделала ни одного шага. Хотя обе её подруги, и Лео, и Мила, из-за этого часто над ней подшучивали. А Артур-старший так иногда просто откровенно сердился. Но что она могла поделать, если именно так она была воспитана своей мамочкой? Андриана до самой смерти матери оставалась маминой дочкой и нисколько об этом не жалела. Но, как подсказывало ей её чутьё, Анна Пикалёва, хоть и любила свою мать, все же могла пойти ей наперекор, если бы та, например, стала запрещать ей встречаться с женатым мужчиной, каким и был Прохор Топилин. Вот она, Андриана, ни за что бы и никогда! Но это к делу не относится, одёрнула она сама себя. И спросила:

– Как часто Прохор навещает вашу дочь?

– Совсем не навещает, – с горечью в голосе ответила Пикалёва. – Первую неделю приходил каждый день. Клялся, что поставит Анюту на ноги. А потом от него ни слуху ни духу. Передумал, наверное, зачем она ему такая. – Маргарита Савельевна тихо заплакала.

Светлана Андреевна и Андриана Карлсоновна беспомощно переглянулись.

– Мой племянник не мог так поступить, – решительно заявила Светлана Андреевна и обняла женщину. – Нам нужно кое-что рассказать вам.

– Подождите, – остановила её Андриана, – того, кто сбил вашу дочь, нашли?

– Нет. Машину угнали, а кто – неизвестно.

– Кто занимается расследованием?

– Куропаткин Аркадий Анатольевич.

– А номер отделения?

– Девятый.

– Но теперь вы понимаете, что я права? – спросила сыщицу клиентка.

– Ладно, – сказала Андриана Ветловой, – вы оставайтесь, а я пойду.

– Куда? – вскинулась клиентка.

– Заниматься делом, которое вы мне поручили, – ответила Андриана.

– Но ведь у вас нет машины!

– Я доберусь на такси.

– Сейчас я дам вам деньги. – Светлана Андреевна полезла было в сумочку, но Андриана её остановила:

– Не стоит беспокоиться, я всё включу вам в счёт.

– Если так, то ладно, – согласилась Ветлова. – Вы мне позвоните?

– Позвоню, когда появятся новости, – ответила Андриана Карлсоновна и покинула квартиру.

Для начала она решила поехать домой, покормить кошек и немного отдохнуть. Никакого такси она вызывать не стала, остановила первого попавшегося на её пути прохожего и спросила у него, где находится автобусная остановка. Тот остановился и подробно объяснил ей, куда идти.

Фрейя и Маруся встретили её у порога. Нельзя было сказать, что они были в ярости, скорее всего, проголодаться кошки не успели, но успели соскучиться. Поэтому лезли под ноги, тёрлись о них своими гладкими боками и бодали Андриану головами, не забывая при этом мурлыкать. Примерно через час все они, сытые и умиротворённые, лежали на кровати в спальне Андрианы. «Сегодня, пожалуй, мне нужно лечь спать пораньше». Но, вопреки своему решению, через полчаса она уже поднялась с кровати, оставив дремать на ней кошек.

Андриана стояла на полу в одних трусах и лифчике, уткнувшись головой в пол и выставив вверх попу. Артур жутко перепугался, бросил сумки, подхватил её на руки и отнёс на диван. Она некоторое время смотрела на него какими-то очумевшими глазами, словно не понимала, кто перед ней.

Он осторожно шлёпнул её по щеке:

– Андриана! Очнись.

И вдруг она взвизгнула, вскочила с дивана и убежала в ванную так быстро, что он и глазом не успел моргнуть.

Артур подошёл к ванной и дёрнул ручку. Дверь была закрыта.

– Андриана, открой!

– Нахал! – донеслось до него из-за двери.

– Андриана! Что с тобой?

– Ничего!

– Выходи немедленно! Иначе я взломаю дверь!

– Только попробуй!

Но едва он собрался воплотить в реальность свою угрозу, как дверь открылась. На Андриане уже был халат.

– Пусти! – сказала она, оттолкнула его и пошла на кухню.

Он поплёлся следом за ней. Андриана налила себе воды из кувшина и стала жадно пить. Потом села на диванчик и отвернула голову к окну. Он догадался, что она не хочет встречаться с ним глазами.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит? – потребовал Артур.

– А что происходит-то? – неожиданно рассердилась она.

– Я прихожу, а ты в голом виде стоишь на коленках.

– Ничего не в голом! – обиделась она.

– Хорошо, в мохнатом, – не стал спорить он. – Но ответь, что случилось?!

– Да ничего не случилось! Просто это была поза собаки!

– Чья поза? – поперхнулся он.

– Собаки!

– Почему ты в неё встала?

– Какой же ты недотёпа! Ты что, не слышал о йоге?

– Слышал. Но где йога и где ты?!

– Здесь!!!! – Андриана подпрыгнула на диване и опустилась назад. – Я записалась на йогу!

– Куда ты записалась?

– Ты теперь ещё и слышать стал плохо?

– Понятно, – ответил он и неожиданно расхохотался. – Ну и видок у тебя был, – проговорил Артур между громовыми взрывами смеха, – рассказать кому, не поверят.

– Только попробуй, расскажи! – погрозила она ему кулаком. И пошла в наступление. – Почему ты врываешься ко мне в самое неподходящее время?!

– Да, кто же мог знать, что оно для тебя неподходящее, – проговорил он, вытирая слёзы, выступившие на его глазах от смеха.

– Ты ещё четыре дня должен был быть в командировке! – Она ткнула его пальцем в грудь.

– Извини, мы управились с делами быстрее, чем планировали.

– А ты что, не мог позвонить? – Она метала взглядом гром и молнии.

– А зачем? – спросил он.

– Как зачем?! Чтобы не заставать меня в неглиже!

– В дверь я сначала звонил, но ты не отозвалась. Если в другой раз будешь заниматься подобными делами, закрывайся на задвижку.

– Так ты же дверь взломаешь!

– Тоже верно, – улыбнувшись, ответил он.

– У! Навязался на мою голову! – Её маленькие кулачки забарабанили по его груди.

– Ладно, не злись, – сказал он примирительно, – смотри, что я тебе привёз. – Он вышел из кухни и вернулся уже с сумкой, открыл её и стал выкладывать на стол гостинцы.

– О! – радостно завопила Андриана. – Книжки! Целых пять! Ура! Ура! – Потом она потянулась к пакету и, приоткрыв его, чуть ли не зашевелила от удовольствия ноздрями. – Лосось!

– Там несколько сортов, – небрежно произнёс он и достал ещё один свёрток.

– А это что?

– Красивое бельё. Там и трусы есть. Правда, не такие допотопные, как у тебя.

Она подскочила, чтобы снова наброситься на него с кулаками, но он перехватил её руки и проговорил ласково:

– Я же не знал, что ты любишь стринги.

– Пусти!

– Будешь буянить, отниму книги.

– Не буду, – пообещала она, – а ты прекращай дразниться!

– Уже прекратил, – покладисто отозвался он.

Артур снова вышел из кухни и принёс вторую сумку. Пока он её разгружал, Андриана, вся светясь от удовольствия, перелистывала книги. А потом они ели привезённые им деликатесы и пили маленькими глотками обворожительно вкусное вино.

– Тебе нельзя, – сказала Андриана и попыталась отнять у него фужер.

– Это ещё почему? – спросил он, отводя её руку.

– Тебе за руль садиться.

– Я не собираюсь сегодня никуда ехать.

– Как так?

– А так! Сегодня я буду отсыпаться у тебя! – Увидев, что она хочет что-то сказать, он погрозил ей пальцем: – И не нервируй меня, Муля![2]

Андриана рассмеялась и уткнулась носом в свой фужер.

– Как пахнет, – сказала она, – от одного запаха голова кружится.

– Ну вот, сиди и нюхай, – сказал он.

Зодиака смешались знаки,

Как бы тут не дошло до драки!

У йоги есть выход, однако.

Поможет вам поза Собаки

Для укрепления пресса!

И избавленья от стресса!

Йога доступна всем! –

Семьдесят вам или семь!

(Муза, которая мимо пролетала)

Артур встал пораньше. Накормил кошек и приготовил завтрак.

Андриана, умывшись, пожаловала на кухню, когда еда уже лежала на тарелках. Она принесла с собой одну из книг, подаренных ей Артуром накануне, положила её на стол рядом с тарелкой, открыла и сразу же уткнулась в неё. При этом она попала вилкой несколько раз мимо тарелки.

– Андриана! – прикрикнул на неё Артур. – Сколько раз тебе говорить, что читать за едой не эстетично и вообще вредно.

– А тебя в дуэньи никто не нанимал, – огрызнулась она.

Артур вздохнул, встал, взял со стола книгу и положил её на верх буфета.

Рассерженная Андриана схватила табуретку, поставила её возле буфета и уже собралась залезть на неё. Но была поймана сильными мужскими руками и водворена на место.

– Ешь, – прикрикнул он на неё, – читать будешь потом!

Андриана уже собралась было открыть рот и высказать ему всё, что она думает о его методах, но он опередил её:

– Пререкаться мне с тобою некогда! Либо ты ешь и читаешь потом, либо я увезу книги с собой.

– Куда?

– Пока на работу. А там подумаю и, может быть, раздам их более послушным старушкам, – усмехнулся он.

– Ну, погоди! – погрозила ему кулаком Андриана.

– Ой, боюсь, боюсь, – пропищал он тоненьким голоском и продолжил спокойно есть.

Андриана вздохнула и последовала его примеру.

После завтрака Артур сложил грязную посуду в мойку и сказал:

– Всё! Ухожу я от тебя!

– Счастливого пути! – беззаботно отозвалась Андриана, подумав о том, что наконец-то она сможет спокойно почитать.

Но когда за Артуром закрылась дверь и наступила блаженная тишина, она поняла, что чтение придётся отложить на вечер. Дела превыше всего.

Глава 11

Солнце растекалось по тротуару золотистыми лужами среди теней, отбрасываемых деревьями. Летний зной ещё не пропитал утренний воздух, и ветерок, выпорхнувший из травы, на которой ещё сверкали капельки ночной росы, приятно дул в лицо.

Выведя из гаража соседа свой мотоцикл, Андриана поехала в девятое отделение полиции. От её дома оно находилось довольно далеко, и Андриане Карлсоновне пришлось делить запруженную транспортом дорогу, несмотря на раннее утро, с большим количеством автомобилей различных марок. И если отечественные автомобили почти не обращали на «Буцефала» внимания, то иномарки таращились на него во все фары, точно видели перед собой ожившего динозавра юрского периода. Сам мотоцикл оставался невозмутимым. Оставляя своего любимца на автостоянке, на которой толпились преимущественно иномарки, Андриана подумала: «Откуда у простых полицейских деньги на эти чудеса заграничного средства передвижения?» Ответа она не знала.

Зайдя в управление, сыщица спросила дежурного, где ей найти Аркадия Анатольевича Куропаткина.

Вместо ответа дежурный спросил:

– Вы записаны к нему на приём?

Андриана ответила:

– Нет, но он мне очень нужен.

– Очень нужен, – передразнил её дежурный и отрезал: – Куропаткин всем нужен.

– Хорошо, – вздохнула Андриана, – видно, придётся звонить полковнику Кочубееву.

Дежурный насторожился:

– Вы что, знакомы с Николаем Егоровичем?

– Мы с ним вместе работали, – не моргнув глазом выдала Андриана.

Дежурный достал мобильник и через несколько секунд уже говорил:

– Аркадий Анатольевич, тут к вам какая-то пожилая дама рвётся. Говорит, что от Кочубеева.

В то мгновение, когда дежурный назвал её пожилой дамой, Андриана взглядом метнула в него молнию и пожалела о том, что она не Зевс. Будь она Зевсом, уж метнула бы так, что от невежи мокрого места не осталось.

Не подозревавший о её гневе дежурный повернулся к Андриане и сказал:

– Майор Куропаткин примет вас. Идите прямо по коридору, на левой стороне пятый кабинет.

«Примет он меня, – проворчала про себя Андриана, – как будто я стакан водки, чтобы принимать меня на грудь». Она легко нашла нужный кабинет и постучала.

– Войдите, – донеслось из-за двери.

Андриана вошла и увидела молодого мужчину, которому на вид было не больше тридцати пяти лет, при её появлении он слегка приподнялся со своего места.

– Проходите, садитесь, – сказал он. – Так это вы от полковника Кочубеева?

– Я не от Николая Егоровича. Дежурный меня неправильно понял. Мы просто работали с Кочубеевым вместе над раскрытием некоторых дел, – важно заявила Андриана, – но теперь у меня другое дело.

– А вы, собственно, кто? – спросил майор.

– Частный детектив Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. – Она показала ему своё удостоверение.

Майор Куропаткин выглядел озадаченным. Но решил всё-таки выслушать прибывшую в его кабинет даму.

– Так что у вас за дело? – спросил он.

– Меня интересует, как идёт расследование дела о наезде неизвестным лицом на угнанном автомобиле на Анну Пикалёву.

– Пока никак, – вздохнул Куропаткин, – нам удалось установить только владельца машины.

– Это было сделать проще пареной репы, – небрежно заметила Андриана.

Майор ничего не ответил.

– Вы проверили, есть ли у владельца алиби на момент наезда его автомобиля на девушку? – строго спросила Андриана Карлсоновна.

– Есть. Он был на работе, и это засвидетельствовали сразу несколько человек.

– Был ли наезд умышленным или девушку сбили случайно? – продолжала бывшая учительница с пристрастием допрашивать майора.

– Установить это нам пока не удалось.

– Почему? – Брови Андрианы взмыли вверх.

– Потому что потерпевшая до сих пор не пришла в сознание. Преступник, как вы сами знаете, скрылся с места наезда, свидетелей не обнаружено.

– Как это не обнаружено? – спросила Андриана со смесью изумления и негодования. «Что за расхлябанность такая!» – подумала она про себя сердито.

– До приезда полиции они все если и были, то рассеялись. Но я не уверен, что в это время на улице было много народу. Те двое, что оказались на месте, ничего толком не видели.

– А камеры? – продолжала напирать сыщица.

– На этом отрезке дороги их не оказалось. – Смутившись неожиданно для себя под требовательным взглядом Андрианы, Куропаткин начал оправдываться. – Камера есть впереди, но наезд на неё не попал.

– Плохо!

– Кто же говорит, что хорошо, – развёл руками Куропаткин.

– Вы можете мне назвать точное место, где случилась трагедия?

– Могу, – нехотя ответил майор, достал карту и ткнул карандашом в точку, расположенную недалеко от пересечения двух улиц, Магистральной и Случевского.

– Мне кажется, что он следил за Пикалёвой, – сказала сыщица.

– Почему вы так думаете? – удивился майор.

– Потому что он наехал на неё недалеко от дома, в котором девушка живёт.

– Это могло быть случайностью, – без былой уверенности в голосе предположил Куропаткин.

– Если только он или она не знали, что Пикалёва неминуемо должна перейти эту улицу в это время.

– Откуда он или, как вы сказали, она могли об этом узнать?

– Я предполагаю, что они сами назначили ей время и место встречи с кем-то важным для неё.

– То есть вы считаете, что это предумышленное убийство? – недоверчиво усмехнулся майор.

– Есть у меня такая версия, – уверенно проговорила Андриана Карлсоновна. – А что говорят свидетели?

– Какие свидетели? – не сразу понял Куропаткин.

– Вы сказали, что полиция застала двоих прохожих на месте наезда на девушку.

– Да, застала молоденькую девушку и пожилого мужчину. Однако их сложно назвать свидетелями, так как они, собственно, ничего и не видели.

– Они родственники?

– Кто?

– Свидетели?

– Кому?

– Между собой! – нетерпеливо прикрикнула Андриана.

– Нет. Девушка несовершеннолетняя, торопилась домой после свидания со своим парнем. Боялась, что её родители заругают.

– А парень почему не проводил её? – требовательно спросила Андриана Карлсоновна, сверля майора глазами так, словно это он виноват во всём. – Меня в своё время парень одну на тёмной улице не оставлял! – решила она добить несчастного Куропаткина.

– Я тоже всегда провожаю своих девушек, – стал оправдываться он. – А паренёк, с которым встречалась девушка, такой же несовершеннолетний, как она. Может, у нынешних малолеток принято не провожать друг друга. Кто их знает, – проворчал Куропаткин.

Андриана запыхтела. Будь её воля, она бы не разрешила несовершеннолетним шататься вечером по улицам. Но своё недовольство она оставила при себе. Так как осознала, что, если она станет нагружать им майора, он может просто выпроводить её из кабинета, сославшись на загруженность делами. Поэтому она спросила:

– А второй свидетель? Вы сказали, что он взрослый?

– Да, старичок семидесяти лет. Он шёл от дочери. Молодые куда-то уходили и попросили его в этот вечер посидеть с внуками. Как только они пришли, он сразу отправился домой и тоже спешил к жене.

– Но должны же они были хоть что-то видеть?!

– Девушка сказала, что она слышала визг тормозов.

– То есть он тормозил?

– Да, это подтверждает и тормозной путь.

Подобный факт не вписывался в версию Андрианы, и она промолчала.

– Старичку, – проговорил майор, – показалось, что кто-то бежал по направлению домов, стоящих на улице Случевского. Но он не уверен, что это был сбежавший водитель, устроивший аварию.

– И это всё? – спросила Андриана.

– Всё, – ответил майор.

– Хорошо, я пойду, кое-что перепроверю. А вы работайте! – велела она Куропаткину.

Майор хмыкнул и взял под козырёк.

Сыщица дошла до двери, оглянулась:

– До свиданья, Аркадий Анатольевич.

– Прощайте, Андриана Карлсоновна, – ответил он.

«Ты от меня просто так не отделаешься», – подумала Андриана, но вслух ничего не сказала. На выходе попрощалась с дежурным, который, кажется, тоже обрадовался тому, что она покидает отделение.

Оседлав своего «Буцефала», Андриана поехала на место происшествия. Миновав пересечение двух улиц, Магистральной и Случевского, Андриана Карлсоновна сбавила скорость. И не спеша поехала впритык к бровке. Место наезда она заметила издалека. Колёса автомобилей не успели до конца стереть разметку, оставленную полицией. И ещё она поняла, почему преступник тормозил. В нескольких метрах от наезда был крохотный заасфальтированный пятачок, на котором перебегающие дорогу пешеходы пережидали красный свет светофора. В этом месте зелёный горел намного меньше, чем красный. Может быть, потому что в этом месте было мало переходящих дорогу людей или потому что те, кто установил этот светофор, не отличались умом. Но причина торможения, скорее всего, заключалась в том, что возле пятачка рос высокий пирамидальный тополь, который не тронули при строительстве дороги. Если бы преступник не затормозил, то непременно врезался бы в него. Андриана решила, что за рулём угнанного автомобиля сидел неопытный водитель, иначе он бы издалека заметил дерево или успел бы вписаться в свою полосу. Но он, вильнув на середину дороги, сбил девушку и понёсся прямо на пятачок. В принципе, он мог бы дождаться, пока Пикалёва будет переходить его полосу и не вилять. Должно быть, у него сдали нервы или он слишком разогнался и пролетел бы данный отрезок дороги раньше, чем девушка пересекла его. Так или иначе, он не был профессионалом.

Андриана доехала до первой узкой дороги, ведущей вовнутрь дворов, и повернула. Мотоцикл она оставила между двумя стоявшими в начале двора автомобилями и пешком вернулась к месту происшествия. Окна одного из домов на Случевского выходили прямо на место, где сбили девушку. Андриана запомнила расположения квартир и решила обойти всех жильцов, порадовавшись про себя тому, что дом был пятиэтажным. Построили его, судя по тому, что он был добротной кирпичной «сталинкой», где-то в пятидесятых годах прошлого века. Однако то, что дом был расположен так близко к дороге, было минусом для жильцов. А для Андрианы минусом было то, что на многих окнах были жалюзи, прикрывающие их от пыли и в какой-то мере от шума.

Сыщица легко проникла в первый подъезд, честно ответив жильцу первой квартиры на вопрос, о том, кто она такая.

– Детектив. Провожу опрос по поводу недавно произошедшей напротив вашего дома аварии.

– Хорошо, проходите, – буркнул тот, – только учтите, лично я ничего не видел.

Дверь подъезда открылась. Андриана начала поквартирный обход с пятого этажа. От одной квартиры она переходила к другой. Кто-то не открывал вовсе, а те, что открывали, пожимали плечами и разводили руками, мол, нет, ничего не видели.

– Но как же так?! – вопрошала сыщица.

– А так, – отвечали ей, – время было достаточно позднее, с чего бы нам смотреть в окно. В него и днём уже давно никто не глядит, кроме кошек, сидящих на подоконнике.

– С кошек какой спрос, – вздыхала Андриана.

Так несолоно хлебавши она обошла все квартиры, выходившие окнами на дорогу.

Двое парней и одна женщина сообщили, что они услышали визг тормозов, но, так как такое случается нередко, они не подошли к окну. Вернее, подошли, но только тогда, когда раздались звуки сигнализации полицейских машин.

Вздохнув, Андриана Карлсоновна вышла из подъезда. Пару минут она постояла на крыльце, а потом направилась в сторону дороги. Перешла на противоположную сторону улицы. Там два дома глядели на дорогу торцом. Но Андриана сомневалась, что обитатели расположенных в них квартир могли что-то видеть. Дорогу, конечно, освещали фонари, но сами два этих дома стояли довольно далеко от дороги.

Андриана даже засомневалась, стоит ли опрашивать жильцов этих домов. Но, так как работа в школе приучила её отрабатывать все возможные варианты и доводить дело до конца, она направилась к первому дому. В подъезд она вошла следом за серьёзным мужчиной в светлом летнем костюме и соломенной шляпе. Он повернул в её сторону голову, внимательно посмотрел на неё, но, по-видимому, благодаря своему преклонному возрасту, она не вызвала у него никаких подозрений, и он шагнул к лифту. А она к лестнице. Остановившись на четвёртом этаже, Андриана Карлсоновна позвонила в квартиру номер пятнадцать. Трудно сказать, почему она так поступила. Ей даже показалось, что её кто-то толкнул в спину. Но, так как возле неё никого не было, она подумала, что это подсказка сверху, и даже помолилась про себя, чтобы это было именно так. Нажав на звонок, она замерла. Сердце её застучало так громко, что Андриане почудилось, будто у неё в груди застучал молоточек.

Дверь ей открыла пожилая женщина примерно её возраста, только повыше ростом, в домашних тапочках на каблуках и в шёлковом халате приятного кремового цвета, расписанного замысловатыми линиями лилового цвета.

– Вам кого? – спросила она, недоумённо разглядывая Андриану светло-голубыми, почти прозрачными глазами.

– Я частный детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, вот мой документ. – Она протянула ей своё удостоверение.

– Как интересно, – обронила женщина, не проявляя тем не менее ни особого интереса, ни тем более любопытства.

– Мне нужна хозяйка этой квартиры.

– Хозяйка этой квартиры я, – сказала женщина, но имени своего не назвала.

– У вас здесь, – Андриана кивнула в сторону улицы, – не так давно произошла авария.

– Да, да, помню, – закивала женщина и пригласила Андриану в квартиру, – заходите.

Сыщица с плохо скрываемым энтузиазмом приняла её приглашение и вскоре, оставив в прихожей балетки, в одних следках прошла в гостиную. Андриана обвела комнату быстрым взглядом и осталась довольной увиденным. Ничего лишнего – светлая стенка, круглый стол, стулья вокруг него в ситцевых чехлах. Такой же чехол на диване. В углу телевизор на тумбочке с выгнутыми ножками, подставка для цветов, уставленная папоротниками и глоксиниями.

– Садитесь, – пригласила хозяйка, указывая жестом на диван.

– Можно я на стул присяду? – спросила Андриана.

– Да, конечно, – пожала плечами женщина и представилась: – Елена Константиновна Кондратьева.

– Очень приятно, – сказала Андриана, ничуть не покривив душой.

– Кстати, я заметила вас, когда вы крутились ещё на той стороне дороги, – улыбнулась Кондратьева.

– Но как? – не удержалась Андриана Карлсоновна от удивлённого возгласа.

– Очень просто, – загадочно улыбнулась Елена Константиновна и, насладившись сполна недоумением, разлитым на лице сыщицы, объяснила: – Я смотрела в бинокль.

– У вас есть бинокль? – В голосе Андрианы всё ещё сохранялось некоторое недоверие.

– Да, – кивнула Кондратьева. – Бинокль мне достался от внука. Он купил его с рук у кого-то отставного военного. – Елена Константиновна неожиданно улыбнулась и продолжила: – Чтобы следить за нравящейся ему девушкой. Она живёт на той стороне улицы.

– Неужели бинокль берёт такое расстояние? – удивилась Андриана.

– Бинокль берёт, – улыбнулась Кондратьева, – но дело в том, что окна, где живёт эта девочка, почти всегда закрыты жалюзи.

– И днём?

– Днём внук в техникуме. Забыла, как его теперь обзывают, – замялась она.

– Колледжем, – подсказала Андриана.

– Вот-вот. Внук разочаровался…

– В колледже?

– Нет, в возможности при помощи бинокля наблюдать через жалюзи и отдал его мне. А я с большим удовольствием днём наблюдаю за птицами, а ночью за звёздами. У меня, знаете ли, бессонница, – проговорила она слегка оправдывающимся тоном.

– Вы любите звёзды? – не удержалась Андриана от вопроса, не относящегося к делу, но волнующего её лично.

– Да, – кивнула Елена Константиновна, – я даже вела когда-то кружок астрономии во Дворце пионеров. Правда, было это давным-давно. – В глазах женщины на мгновение промелькнула грусть, но она тотчас прогнала её лёгким взмахом ресниц.

– А я преподавала астрономию в школе, – призналась Андриана Карлсоновна.

– Так вы в прошлой жизни были учителем? – улыбнулась догадливая Кондратьева.

– Точно! – весело подтвердила Андриана Карлсоновна. – Я работала учителем физики в школе. Поэтому и астрономию преподавала. Потом стала завучем, но продолжала преподавать в старших классах.

– Как интересно устроена наша жизнь, – задумчиво проговорила Кондратьева, – никогда не знаешь, в какой момент своей жизни встретишь родственную душу.

– Вы совершенно правы, – сказала Андриана Карлсоновна. Сыщица сделала паузу и задала интересующий её вопрос: – Вы не смотрели случайно в сторону дороги? – Андриана назвала время аварии.

– Смотрела, – кивнула Елена Константиновна, – если вас интересует тот печальный случай, когда сбили девушку, то я видела момент наезда.

– Вы уверены? – Андриана чуть не подскочила на стуле.

– Да и даже видела, как из машины выбрался какой-то человек и убежал в сторону дворов на той стороне улицы.

– Вы всё это видели из окна?

– Нет, весь тот день было по-летнему жарко и, даже когда пришёл вечер, прохладней не стало. Вот я и вышла на балкон подышать свежим воздухом. К тому же мне показалось, что я услышала голос чечевицы.

– Чечевицы?

– Да, птичка такая, – нетерпеливо пояснила Елена Константиновна.

– Поняла, – кивнула Андриана. Она бы ни за что не поверила, что чечевица может жить в городе, если бы сама не так давно не услышала эту птичку в школьном дворе. – И вы увидели чечевицу? – спросила Андриана, как можно спокойнее.

– Нет, я увидела молодую девушку или женщину, которая начала переходить дорогу. И тут, откуда ни возьмись, автомобиль! Он нёсся прямо на девушку, но в последний миг вильнул, и раздался визг тормозов. Я не сразу поняла, что произошло!

– Но вы видели сам наезд?

– Видела, автомобиль, скорее, задел её крылом. Хотя у меня сложилось поначалу ощущение, что водитель имел намерение переехать её! Или был нетрезв и не заметил девушку.

– Но потом заметил?

– Боюсь, что потом он заметил дерево, а судьба девушки мало его интересовала, – неуверенно проговорила Кондратьева.

– Вы сказали, что водитель скрылся во дворе?

Кондратьева кивнула.

– А прежде чем удрать, он подходил к сбитой им девушке?

– Нет, – покачала головой женщина, – сразу бросился бежать!

– Вы запомнили этого человека?

– Нет, – немного подумав, ответила Кондратьева, – я не успела запомнить его лица, ведь видела только одно мгновение и то в профиль, а потом только со спины.

– А его спину вы разглядели?

– Что её разглядывать? Спина как спина.

– Вы запомнили цвет его рубашки? Брюк?

– Несмотря на то что уже светила луна и вовсю горели фонари, рассмотреть его одежду мне не пришло в голову. Помню, что они были тёмного цвета.

– Елена Константиновна! Вы сказали, что машина появилась откуда не возьмись?

– Да, – кивнула женщина.

– Вы хотите сказать, что она не ехала прямо по дороге?

– Этого я, конечно, не могу утверждать, так как не видела собственными глазами. Но мне показалось, что автомобиль выехал из какого-то двора поблизости. Здесь несколько узких дорог, ведущих в глубь дворов и, соответственно, выходящих из них.

– Одну я уже успела заметить, – кивнула Андриана. Она не стала рассказывать Кондратьевой, что свой обход она начала с дома, стоящего на той стороне улицы, и поэтому прошла по дороге, ведущей во двор. Надо думать, что именно в этом доме живёт девушка внука Кондратьевой. Правда, ей не открывала дверь никакая девушка. Но девушка на данный момент её интересовала только одна – Анна Пикалёва. Поэтому сыщица с возмущением спросила хозяйку квартиры: – Почему же вы, Елена Константиновна, не сообщили в полицию о том, что видели?

– Я сообщила, – обиженно поджала губы Елена Константиновна, – и оставила им свой телефон. Но мне никто не перезвонил.

– Понятно, – отозвалась с тихой грустью сыщица, – из той серии «приходите, когда вас убьют».

– Так, значит, мой звонок утонул втуне, – между тем догадалась Кондратьева.

– Я, думаю, да, – кивнула Андриана Карлсоновна, – какое-то должностное лицо не придало ему значения.

– Разве такое возможно? – Брови Елены Константиновны взмыли вверх.

– Увы, – демонстративно развела руками сыщица.

– Что же делать? – растерялась Кондратьева.

– Как ни банально это прозвучит, – ответила Андриана Карлсоновна, – повторно информировать правоохранительные органы.

– Я готова, но…

– Лучше будет, если это сделаю я, – решительно заявила Андриана Карлсоновна.

– Что ж, вам виднее, – согласилась Кондратьева.

Перед тем как уйти, сыщица уточнила:

– Вы, Елена Константиновна, готовы повторить свои слова правоохранительным органам под протокол?

– Всегда готова, – невесело пошутила Кондратьева.

– Тогда до свиданья.

– До свиданья. – Хозяйка квартиры проводила сыщицу и закрыла за ней дверь. Возвращаясь обратно в свою уютную гостиную, она возмущалась вслух: – Как можно так безалаберно относиться к своим служебным обязанностям?! Гнать таких работников поганой метлой! – Елена Константиновна была уверена, что свято место пусто не бывает.

Если бы её слова слышала Андриана, она бы сказала ей, что в полиции всегда не хватает рабочих рук, а следователь Наполеонов непременно добавил бы – и быстрых выносливых ног. Следователь был уверен, что оперативника, как и волка, санитара леса, кормят ноги.

Андриана снова перешла дорогу и начала обходить по очереди дворы. Она надеялась, что кто-то в это время был на улице и мог заметить стоявшую некоторое время во дворе чужую машину. Но никто ничего не видел, ни собачники, ни старушки, которые всё ещё гуляют летом дотемна. Только одна дородная дама предпенсионного возраста сообщила, что через их двор с соседней улицы проехала одна машина. Она обратила на неё внимание, потому что автомобиль проехал у неё буквально перед носом.

– А вы откуда-то шли? – спросила Андриана.

– Я мусор выносила, – почему-то сердито ответила женщина.

Сыщица подумала, что женщина, скорее всего, велела вынести ведро мужу или сыну, а когда спохватилась, то увидела, что никто из домашних его не опорожнил, вот и пришлось самой идти к контейнерам на ночь глядя. Но выяснять причину раздражительности женщины сыщица, естественно, не стала. Вместо этого она спросила:

– А как автомобилю удалось проехать через ваш двор с другой улицы?

– Так вон же арка!

Андриана посмотрела в ту сторону, куда показала женщина. Там и впрямь была арка, и Андриана подумала, что было бы неплохо её исследовать. Что она и сделала, поблагодарив женщину. Но под аркой ничего интересного не оказалось, никаких видимых следов в виде окурков, обёрток от жвачек, фантиков от конфет и прочего.

Расстроенная сыщица подняла комочек грязи и спрятала его в пакетик. «Авось пригодится», – подумала она. В кино показывают, как в чудесных лабораториях эксперты исследуют грязь и сообщают точное место её происхождения. Андриана тяжело вздохнула, понимая, что её грязь навряд ли ожидает такая завидная участь. Дальнейшее развитие событий доказало правильность её неутешительной догадки. Никому найденный ею кусочек грязи не пригодился.

Глава 12

Солнце медленно катилось к закату. Всё длиннее становились тени, отбрасываемые деревьями. Даже тень сыщицы заметно удлинилась, точно привстала на цыпочки ради того, чтобы доставить удовольствие хозяйке. Андриана в молодости часто мечтала подрасти хоть немного. Но увы! Позже она смирилась со своей миниатюрностью.

Андриана Карлсоновна решила, что на сегодня с неё хватит и пора возвращаться домой. Но в это самое мгновение ожил её мобильник. Номер звонившего показался ей знакомым, и она сразу же отозвалась:

– Говорите!

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна, – отозвался неуверенный девичий голос. Андриана сразу же узнала его. Звонила секретарь Топилиных, Эва Александровна Скрынник.

– Здравствуйте, Эва, – ответила сыщица ласково, – рада слышать вас.

Голос Скрынник зазвучал более уверенно.

– Когда мы встречались с вами в последний раз… – проговорила девушка и сделала паузу, точно чего-то ждала.

Андриана не стала напоминать ей, что они встречались с ней один-единственный раз, но если Эва считает его последним, что ж, Андриана не будет мешать ей так думать, по крайней мере, сейчас.

– Да, да, – дружелюбно проговорила она.

– Вы тогда сказали, что хотели бы переговорить с нашим бухгалтером.

– Совершенно верно, – подтвердила Андриана Карлсоновна, давая понять интонацией голоса, что это желание в ней не остыло.

– Так вот, – продолжила Скрынник, – Прохор Серафимович уехал по делам в другой город и будет отсутствовать четыре дня. Если вам до сих пор нужен Геннадий Юрьевич Кармашкин, то лучшая возможность для того, чтобы переговорить с ним, может представиться вам не скоро. Так что не советую вам упускать её.

Андриана догадалась, что девушка перевела дыхание. И она понимала её, нелегко идти наперекор желанию шефа и помогать детективу. А то, что Прохор Топилин, мягко говоря, не одобрил бы инициативу своей секретарши, ей было хорошо известно. Андриане очень хотелось горячо поблагодарить девушку за смелость и принципиальность, но она ограничилась только тихим «спасибо».

– Я это делаю не столько для вас, сколько для… – Эва не договорила.

И Андриана не стала настаивать на продолжении фразы, к тому же её мучили опасения, захочет ли бухгалтер вообще разговаривать с ней. Рычагов, нажать на которые она могла бы, чтобы склонить его к встрече с частным детективом, у неё не было. Но попробовать в любом случае стоило. В крайнем случае, она может припугнуть его полицией. Хотя это только в крайнем случае. Теперь нужно было выбрать место для беседы. И она сказала:

– Я бы не хотела светиться в компании бухгалтера на глазах сотрудников.

– И не надо, – ответила Эва. – Кармашкин обедает в «Лютике». Это маленький ресторанчик в двух шагах от «Золушки», в которой обедаю я. «Лютик» считается более престижным, – пояснила Скрынник. – Только вы, наверное, не сможете узнать Геннадия Юрьевича в лицо, – засомневалась Эва.

– Ещё как узнаю, – заверила девушку Андриана.

– Что ж, тогда всё в порядке. Кармашкин подъезжает на стоянку на серебристом «Вольво» в тринадцать десять – в тринадцать пятнадцать.

– Я поняла, спасибо большое, Эва.

Скрынник торопливо попрощалась с сыщицей и отключилась. «Боится, бедняжка», – подумала Андриана и, поставив себя на место секретаря, решила, что и она бы боялась потерять такую хорошо оплачиваемую работу. Хотя Эва в разговоре с ней и заикалась о том, что хочет уволиться. Но, наверное, уже передумала.

Андриана посмотрела на часы и поняла, что сегодня встретиться с Кармашкиным у неё уже не получится. Она вернулась домой, решив посвятить оставшуюся часть дня своей семье, то есть кошкам и многочисленным растениям, которые росли в её квартире и на лоджии и нуждались в постоянном уходе. За заботами она и не заметила, как наступил вечер. Отодвинув на лоджии сетку, она наклонилась, чтобы посмотреть, как цветут петунии у её соседки внизу. Ароматные яркие цветы полностью занимали два висячих ящика и от лёгкого дуновения ветерка колыхались, словно разноцветная пена. Андриана твёрдо решила, что на следующий год она тоже посадит на лоджии петунии. Она даже подумала о том, что попросит Артура укрепить висящие ящики так же, как у соседки.

Сыщица перевела взгляд на двор и залюбовалась увиденной картиной. Солнечные лучи косыми полосами ложились на дорогу, точно линии в старых ученических тетрадях. И хотелось писать от руки на пыльной дороге что-то возвышенное и романтичное, хотелось, например, воспеть летний закат и аромат левкоев и грезить о чём-то несбыточном, неземном, волшебном.

Но тут сосед с первого этажа стал поливать газон, и звуки падающей на землю воды отрезвили Андриану. «Лучше всё-таки пойти и поработать», – подумала она, поставила на место решётку, чтобы Фрейя и Маруся, как и все кошки отличающиеся повышенным любопытством, не выпали на улицу.

Андриана подумала о том, что неплохо было бы сходить домой к бывшему парню Раисы Топилиной, Анатолию Ветрову. Правда, Вероника Гурьянова сказала, что после института он уехал на Сахалин. Но если он собирался жениться на Раисе, то, возможно, познакомил с ней своих родителей. Тогда у них должно было сложиться о ней какое-никакое мнение. Особенно у матери.

Вот только адреса его Андриана не знала и спрашивать его у Гурьяновой ей почему-то не хотелось. «Как же быть? – думала она. – Можно попросить помощи у Артура. Он может достать практически любую информацию, как фокусник – кролика из шляпы». Но и от обращения к Артуру её что-то удерживало. Хотя она знала что. Ей вовсе не хотелось посвящать его в расследование дела, которым она сейчас занималась. Минут пять Андриана пребывала в раздумьях, и тут ей в голову пришла на первый взгляд абсолютно абсурдная мысль. А именно: посмотреть фамилию Ветрова в старом телефонном справочнике. Она тут же взяла стул, полезла на антресоли и достала справочник. Он был не просто старым, а древним, точнее, советским. Открыв страницу на букву «В», Андриана обнаружила, что Ветровых там пруд пруди. Однако это не остудило её пыла. Она решила сначала обзвонить мужчин Ветровых по имени Максим, надеясь, что номер зарегистрирован на отца Анатолия. Сам Анатолий в то время ещё был ребёнком. Начав звонить, Андриана напоминала себе, что в соответствии с переходом с шестизначных номеров надо не забывать прибавлять ещё одну цифру к каждому номеру. Но уже в начале обзвона её ожидало некоторое разочарование, одни номера вообще не отвечали, у других сменились абоненты, кто-то просто на её просьбу пригласить к аппарату Максима или Толю бросал трубку.

Но Андриана решила обзвонить всех Максимов Ветровых, а потом приняться за женщин Ветровых. Их было намного больше, ведь имя матери Анатолия Андриане не было известно. И вот, спустя час с небольшим, взявшая трубку женщина ответила, что Максим находится в командировке в Краснодаре и приедет через полторы недели, а Толи нет дома.

– Спасибо, – поблагодарила Андриана и подумала: «Какой странный ответ! Максим в командировке, а Толи нет дома. Но, если Максим в командировке, это и значит, что его нет дома. Так, может, Толя тоже в какой-нибудь командировке?» Как бы то ни было, прибавленная к старому номеру двойка помогла ей дозвониться до абонента, подавшего надежду, пусть и смутную. Так что, оказывается, даже двойка, находящаяся в школьном сообществе в негласной опале, способна порадовать учителя. Андриана решила наведаться по адресу, указанному в справочнике, и выяснить, где Анатолий. Если он до сих пор на Сахалине, то попытаться разговорить его мать. После того как Раиса дала отставку её сыну, женщина может от обиды рассказать о его бывшей девушке много интересного.

Но сначала она всё-таки поговорит с Кармашкиным, а то, не ровён час, его босс вернётся из командировки раньше срока, вон как Артур, например. Андриана снова вспомнила, в каком виде он застал её, и покраснела до корней волос.

– Фу, как жарко! – произнесла она вслух и помахала на себя сложенной газетой.

Вскоре она успокоилась и, взяв один из зачитанных чуть ли не до дыр детектив Агаты Кристи, отправилась в спальню. Она знала, что читать лёжа нельзя. Но что делать, если очень хочется? «Что там говорил по этому поводу Оскар Уайльд? – улыбнулась она. – А! Вспомнила: «Всё, что есть прекрасного в этой жизни, либо аморально, либо незаконно, либо приводит к ожирению». Поэтому я могу со спокойной совестью отправляться читать в постели».

Фрейя и Маруся решили составить ей компанию.

– Ага, – сказала она, – нет Артура, и вы со мной! А стоит ему только появиться на пороге, как вы увязываетесь за ним!

Кошки в ответ и ухом не повели. Проснувшись на следующее утро, она обнаружила обеих своих кошек спящими у неё в ногах.

– Просыпайтесь, спящие красавицы! – сказала она и потрепала сначала одну кошку, потом другую.

Фрейя и Маруся открыли глаза, зевнули и лениво потянулись. Андриана не спеша умылась, поставила на плиту чайник, накормила кошек, всё это время вертевшихся у неё под ногами, заварила чай и села завтракать. До того, как бухгалтер Кармашкин отправится на обед, у неё ещё было много времени, и она решила не спешить.

Перед выходом, глядя на себя в зеркало, Андриана решила: «Хороша! Очень даже хороша!» И пусть ей слегка за семьдесят, выглядит она моложе, и элегантности у неё не отнять! Андриана улыбнулась сама себе и отправилась в гараж соседа.

– Как я выгляжу? – спросила Андриана и покрутилась перед мотоциклом, как закоренелая кокетка перед зеркалом. Судя по выражению фар, готовых ей подмигнуть в любое мгновение, Андриана поняла, что её верный друг одобряет её новый брючный костюм цвета спелых оливок. Да-да! Она надела новый костюм! Не может же она ехать на встречу с нужным человеком в старых джинсах. Старые кроссовки сменила на новые полукроссовки, хотя ей, конечно, очень хотелось надеть туфли лодочки на каблуке, чтобы уж точно сразить бухгалтера наповал. Но на мотоцикле в туфлях на каблуках не очень-то поездишь. Так что волей-неволей пришлось ограничиться симпатичными полукроссовками, которые ей подарила Леокадия.

Сначала Андриана подкатила к «Золушке», окинула кафе дружелюбным взглядом, точно здороваясь с ним. «Эва уже, наверное, там», – подумала она. Припарковав мотоцикл, сыщица пошла разыскивать «Лютик». Маленький ресторанчик и впрямь оказался совсем недалеко, как выразилась секретарь фирмы, в двух шагах от «Золушки». Эва упомянула о том, что «Лютик» считается престижным. По внешнему виду ресторанчика это было незаметно. Находился он в обычном здании из белого кирпича, от времени ставшего серым. Выделялся «Лютик», пожалуй, только кружевным чугунным ограждением и изящно выгнутыми перилами да высокими вазонами, заполненными всё теми же петуниями.

«Я бы на их месте, – подумала Андриана, – посадила лютики. Раз уж так называется ресторанчик».

Но владельцы ресторана то ли решили с лютиками не возиться, то ли надеялись, что посетители не отличат их от петуний.

Опять же перед Андрианой вставал вопрос: зайти внутрь или дождаться бухгалтера снаружи. Победило второе, в силу того, что Андриана хоть и видела Кармашкина на корпоративных фотографиях, надёжнее было проследовать за ним после того, как он выберется из своего серебристого «Вольво», чтобы не потерять его из виду и не искать потом.

В то время как Андриана переминалась возле входа в ресторан с ноги на ногу, к ней подкатил пузатый седой джентльмен примерно её возраста, в дорогущем костюме и начищенных до зеркального блеска итальянских туфлях. Прищурившись, он спросил:

– Дама скучает?

– Нет, – покачала головой Андриана, – дама желает отобедать.

– В таком случае позвольте. – Джентльмен буквально расцвёл в улыбке, протягивая ей свою руку.

– Я бы с удовольствием, – перебила его Андриана, кокетливо стрельнув взглядом на его швейцарские часы, – но я дожидаюсь одного человека.

– Наверное, своего кавалера? – подмигнул ей джентльмен.

– Можно сказать и так, – кивнула Андриана исключительно для того, чтобы отвязаться от внезапно появившегося у неё поклонника.

– В таком случае разрешите откланяться, – погрустнел джентльмен.

– Разрешаю, – кивнула Андриана, копируя величественный кивок королевы Елизаветы I. Английскую королеву она когда-то давным-давно видела в кино и, следовательно, копировала кивок актрисы, сыгравшей её в том фильме. Но какая разница? Андриане всегда хотелось быть настоящей леди! А если этот джентльмен подкатил к ней, значит, он таковой её и считает.

А вот Артур Соколов-старший в ту пору, когда они встречались, время от времени сердито выговаривал ей, что она нахваталась бог знает где всяких романтических бредней о принцах на белом коне. И ей, советской девушке, должно быть стыдно за подобную кашу в голове. Она, не желая оставаться в долгу, отвечала, что советскому лётчику, тем более комсомольцу, не к лицу упоминание о Боге. После таких перебранок они некоторое время дулись друг на друга, но потом мирились.

Артур-младший не мешает ей восхищаться королевами, принцами, джентльменами и воображать себя настоящей леди. О Боге теперь тоже упоминать никому не возбранялось. Тем более что Артур-младший никогда не был комсомольцем.

Андриана, погружённая в свои мысли, тихо вздохнула. Она уже и думать забыла о пузатом джентльмене. А он, оказывается, всё ещё стоял рядом и её вздох воспринял на свой счёт.

– Не стоит печалиться, милая крошка, – произнёс он напыщенно, – мы непременно ещё встретимся.

«Какой навязчивый, – подумала Андриана, но всё-таки ей было приятно осознавать, что она пользуется успехом у мужчин и не абы у каких, а в итальянской обуви и со швейцарскими часами. Вслух она сказала:

– Очень даже может быть.

– Так я могу надеяться? – театрально воскликнул он.

– Можете, – милостиво разрешила она и отвернулась в другую сторону, давая понять, что аудиенция окончена. Ей не понравилась театральность, прозвучавшая в его голосе. Она, можно сказать, насторожила её. И Андриана подумала: «Настоящие ли у него часы? Возможно, это подделка, купленная в интернете? Артур-младший говорил, что там можно даже титул себе купить. О времена! О нравы!» – мысленно воскликнула она, припомнив к месту неумирающие слова Шекспира. И тут Андриана заметила подъехавший автомобиль «Вольво» серебристого цвета. Из него выбрался крепко сбитый, ни худой, ни толстый мужчина среднего роста, средних лет и невыразительной внешности. Андриана сразу же узнала в нём Геннадия Юрьевича Кармашкина. Бухгалтер запер автомобиль и направился ко входу в ресторан. Андриана не спеша последовала за ним. На входе Кармашкин кивнул швейцару, и тот радостно ответил ему. Андриана поняла, что Геннадий Юрьевич является постоянным клиентом «Лютика», как и говорила ей Эва. На всякий случай Андриана последовала его примеру и тоже кивнула швейцару. Но швейцар, оглядев её с ног до головы, только холодно улыбнулся. Андриана понятия не имела, нужно ли давать ему деньги. Если да, то куда их засовывать? Она знала от Лео, что стриптизёрам засовывают деньги в трусики. Но до трусиков швейцара ей было явно не добраться. К тому же он может подумать, что она его домогается. И ей было откровенно жаль отдавать заработанные нелёгким трудом деньги этому бесстрастному типу, который не счёл возможным потратить на неё одну из своих слащавых улыбок. «Вот и пусть остаётся с носом», – злорадно подумала Андриана и спохватилась, как бы ни упустить из виду Кармашкина. Она влетела в обеденный зал, чуть не выбив поднос из рук вальяжно двигавшегося официанта.

– Ой! – воскликнула Андриана Карлсоновна. – Извините.

Официант, успевший поймать покачнувшийся поднос, ничего не сказал, только смерил её неодобрительным взглядом.

«Это он на мой возраст намекнул, – расстроилась она, – у него было написано на лице, в таком возрасте нужно быть осмотрительной, не девочка уже скакать, как коза». Хотя навряд ли в голове официанта было что-то подобное. Просто Андриана, как и многие из нас, приписала свои мысли совершенно постороннему человеку. И тут она увидела Кармашкина. Бухгалтер сидел за столиком один. На красивой белой скатерти, расшитой золотистыми узорами, в низкой вазе стояли розовые маргаритки.

«Опять не лютики», – с досадой подумала Андриана и решительно направилась к столику бухгалтера.

– Здравствуйте, Геннадий Юрьевич, – вежливо поздоровалась она.

Он поднял на неё глаза и спросил:

– Разве мы знакомы?

– Не совсем.

Его брови поползли вверх.

– Я с вами знакома заочно, видела вас на фотографии! – пояснила Андриана Карлсоновна.

– На фотографии? – недоумённо спросил бухгалтер.

– Да! Но это неважно. Меня зовут Андриана Карлсоновна. Разрешите присесть за ваш столик?

– Вообще-то я не нуждаюсь в компании, – ответил он не слишком вежливо.

– Зато я нуждаюсь в беседе с вами, – не растерялась Андриана.

– Ну, если нуждаетесь, то садитесь, – усмехнулся он, – однако учтите, я на бедность не подаю.

– Что вы имеете в виду?

– Деньги, естественно, – повёл он плечами. – Что же ещё может быть нужно женщине.

«Нахал», – подумала Андриана и проговорила строго:

– Смотря какой женщине. Например, мне нужна от вас информация.

– Информация? – переспросил бухгалтер.

Но тут подошёл официант и спросил Кармашкина:

– Вам, Геннадий Юрьевич, то же, что и всегда?

– Да, будьте любезны, голубчик.

– А что принести вашей даме?

– Моей даме? – Бухгалтер усмехнулся. – Дама пусть закажет сама.

Официант положил перед ней меню. Андриана, увидев цены, чуть не ляпнула «я не голодна». Но вовремя сообразила, что подобным ответом она посадит себя в лужу, поэтому, пробежав всё меню глазами, заказала себе котлету по-киевски, овощной салат и чашку кофе.

Когда официант ушёл, Кармашкин проговорил насмешливо:

– Вероятно, ваш муж очень вами доволен.

– С чего бы это? – удивилась Андриана.

– Вы едите, как Дюймовочка, – поглядел на неё и добавил: – Хотя при вашем росте вы она и есть.

– Я не замужем, – отрезала Андриана.

– Сочувствую, – улыбнулся Кармашкин.

«Нахал», – снова подумала Андриана и спросила:

– А вы женаты?

– Бог миловал, – отозвался он.

– Я рада, – обронила она ехидно.

– Рады? – на этот раз не смог сдержать удивления бухгалтер.

– Да, – подтвердила Андриана, – за ту женщину, которая не вышла за вас замуж.

«Заноза», – подумал бухгалтер и спросил:

– Что же вам от меня нужно, разлюбезная Андриана Карлсоновна?

Подошедший официант расставил на их столике тарелки, и Кармашкин принялся за суп.

– Я уже сказала, что мне нужна информация. Я частный детектив.

Бухгалтер поперхнулся супом, откашлялся и спросил:

– Вы кто?

– Частный детектив, – сделав вид, что не заметила его изумления, ответила Андриана.

Геннадий Юрьевич успел взять себя в руки и ровным голосом спросил:

– И чем же я обязан вниманию частного детектива?

Андриана, решив про себя, что хитрить с таким типом себе дороже, предпочла играть в открытую.

– Вы, конечно, знаете Светлану Андреевну Ветлову, сестру Серафима Андреевича Топилина?

– Ещё бы мне её не знать, – усмехнулся Кармашкин.

– Так вот, она считает…

– Знаю, что она считает, – перебил её бухгалтер. – У Светланы Андреевны поехала крыша, и она решила, что Прохор ненастоящий. Подняла на ноги полицию! – Кармашкин посмотрел на сыщицу осуждающим взглядом.

– Но это её право, – ответила Андриана.

– Ага, право, – передразнил её писклявым голосом бухгалтер, – лично меня интересует, как у неё вообще заявление приняли? Это же абсурдная ситуация! – Кармашкин презрительно фыркнул. – На лапу, что ли, кому-то дала?

– Что вы имеете в виду? – возмутилась Андриана Карлсоновна.

– Деньги, милочка, – ухмыльнулся бухгалтер, – для другого давания Светлана Андреевна уже старовата.

– Как вам не стыдно! – Андриана Карлсоновна от негодования даже ногой под столом топнула.

– Хотя, – продолжил издеваться Кармашкин, – некоторые тётки даже в старости очень даже ничего. Например, вы. Хотя, конечно, на любителя.

– Я вам сейчас в лоб закатаю, – тихо проговорила Андриана.

– Что? – удивился не ожидавший от неё ничего подобного Кармашкин.

– Тарелкой тресну по лбу, – всё так же тихо пояснила Андриана и вдруг гаркнула: – А ну признавайтесь, прохвост вы эдакий, вы обо всём догадались?

– Чего вы кричите? – неожиданно смутился бухгалтер. – На нас люди начали оглядываться. О чём я должен догадаться?

В это время к их столику подошёл официант и вежливо проговорил:

– Вам цветы и бутылка шампанского.

– Мне? – растерялся Кармашкин.

– Нет, вашей даме.

– От кого?

– Вон от того господина за столиком в центре.

Кармашкин оглянулся и раскрыл рот. Андриана тоже оглянулась и увидела своего навязчивого поклонника, он улыбался и махал ей рукой. Андриана помахала ему в ответ и посоветовала Кармашкину:

– Поднимите свою челюсть с пола.

«Цветы были очень кстати», – решила Андриана.

– Кто это? – буквально вытаращил глаза Кармашкин.

– Так, один мой приятель, – небрежно отозвалась Андриана.

– Приятель? – переспросил бухгалтер. – У вас в приятелях ходят директора банков?!

– А вы что, его знаете? – удивлённо спросила в свою очередь Андриана.

– Конечно! Кто же не знает Эдуарда Гавриловича Сикорского?! Директора банка «Аккорд».

«Я не знаю», – подумала про себя Андриана, а вслух обронила невозмутимым тоном:

– Если вы его знаете, то зачем спрашиваете у меня – кто это?

– Потому, что я своим глазам не верю!

«Значит, часы у него настоящие», – подумала Андриана и снова принялась за бухгалтера:

– Геннадий Юрьевич, так вы заметили какие-либо изменения в поведении Прохора Топилина?

– Послушайте! У него отец умер! Вы представляете, какой это стресс?

Андриана представляла. Она до сих пор скучала о своих давно ушедших родителях. Но в то же время она помнила, что переживания не изменили её личность и тем более столь кардинально, чтобы это бросалось в глаза родственникам.

Тут она заметила, что Кармашкин внимательно вглядывается в выражение её лица.

– Вы чего? – спросила она.

– Хочу понять, – проговорил бухгалтер с расстановкой, – вы сами-то верите, что Прохор на самом деле изменился?

– Светлана Андреевна… – начала она.

Но он бесцеремонно перебил её:

– Что вы заладили, как попка, Светлана Андреевна, Светлана Андреевна?! Я же говорю вам, что у неё от горя крыша поехала! Она уже немолодая женщина, вот мозги и не выдержали.

– А по-моему, это вы, Геннадий Юрьевич, пудрите мне мозги.

Кармашкин усмехнулся, потом почему-то заёрзал на стуле и оглянулся на Эдуарда Гавриловича Сикорского. Немного подумал и спросил:

– В каких вы с ним отношениях?

– С кем с ним? – рассердилась Андриана.

– С Сикорским!

– С Сикорским? Ах да. Он просто мой поклонник, – небрежно отозвалась Андриана.

«Как же, – подумал про себя Кармашкин, – просто поклонник. Не нравится мне всё это».

– Хорошо, – махнул он рукой, – я скажу вам.

– Говорите! – воскликнула Андриана и буквально впилась глазами в рот Кармашкина.

– Собственно, и говорить особо нечего, – вздохнул бухгалтер, – всё, что я заметил, так это то, что парень стал рассеянным.

– Рассеянным? – переспросила Андриана.

– Да, – нетерпеливо дёрнул головой Кармашкин, – допустил несколько непростительных ляпов в работе, причём делал ошибки на ровном месте. Но лично я всё списал на потрясение, которое он испытал в связи со смертью отца.

– А внешне он изменился?

Кармашкин пожал плечами:

– По-моему, нет. И потом, вы забываете, что родная жена посмеялась над интригами мужниной тётки.

«Ещё бы ей не смеяться», – подумала Андриана.

– Говорят, что Прохор собирался разводиться с женой?

– Чего не знаю, того не знаю, – отмахнулся бухгалтер, – я сплетни не собираю.

Андриане показалось, что бухгалтер не лукавит. И она приуныла. Ведь она так рассчитывала на его показания. А он уверен, что ничего особенного не произошло. И даже не сомневается в том, что Ветлова потихоньку сходит с ума. Переубедить его, кажется, невозможно.

– Вы не могли бы познакомить меня с ним? – спросил Кармашкин, глядя на Андриану умоляющими глазами.

– С кем с ним? – не сразу поняла она.

– С Сикорским!

– Ах с Сикорским, – улыбнулась она и ответила: – Я вас с ним непременно познакомлю, но только после того, как вы выполните мою просьбу.

– Какую просьбу?

– Я хочу, чтобы вы более внимательно присмотрелись к своему боссу.

– Вы хотите шпиона из меня сделать? – встал в позу Кармашкин.

– Не хотите, как хотите, – с напускным равнодушием ответила Андриана.

– Хорошо, хорошо, – проговорил он сердито, – я присмотрюсь и позвоню вам. Давайте мне свой телефон!

– С удовольствием, – ответила Андриана Карлсоновна и продиктовала номер своего сотового телефона. Потом вспорхнула со стула, взяла букет Сикорского, оставив на столе бутылку шампанского, и спросила кокетливо:

– Вы расплатитесь?

– Да, – ответил Кармашкин, посмотрел ей вслед с некоторым раздражением и подозвал официанта.

Андриана тем временем подошла к столику банкира и проворковала:

– Я даже не знаю, как вас благодарить.

– Мы с вами не познакомились. – Он поднялся со стула: – Эдуард Гаврилович Сикорский.

– Очень приятно, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. – Она протянула ему руку, и он поцеловал её.

– Я сейчас очень тороплюсь, – проворковала Андриана.

– Я так и понял, – вздохнул Сикорский, – но надеюсь, мы ещё встретимся с вами?

– Я тоже на это надеюсь, – честно призналась Андриана.

«Ты мне ещё пригодишься, голубчик», – подумала она.

– Тогда давайте обменяемся телефонами, – предложил он.

– Давайте! – рассмеялась Андриана.

«Нет, вы только посмотрите на неё, – пробурчал себе под нос наблюдавший за ними Кармашкин, – и она ещё будет мне после этого голову морочить. Однако придётся приглядеться к Прохору, – вздохнул он, – хотя он, кажется, уже очухался и стал почти прежним».

Глава 13

Артур Андриане не звонил и не приезжал. Время от времени она тихо вздыхала, но потом успокаивала себя тем, что у неё и без общения с Артуром много неотложных дел. Она всё ещё не хотела признаваться ему в том, что занимается расследованием нового дела, которое к тому же многим покажется бесперспективным, и Артуру в том числе. Но только не ей, Андриане. Так что это очень даже хорошо, что он ей не звонит. И как раз в это время раздался звонок стационарного телефона. Андриана вышла в прихожую и прежде, чем снять трубку, строго посмотрела на Макара Пантелеймоновича. Он в ответ только пожал плечами. Если кто-то задастся вопросом, где же находятся плечи у телефонного аппарата, то вместо ответа его можно послать! В Древнюю Японию. И японцы непременно объяснят тем, у кого отсутствует воображение, что у каждой вещи есть душа. А к душе прилагается и всё остальное. Короче, Макар Пантелеймонович всё-таки пожал плечами, и Андриана была вынуждена снять трубку, чтобы узнать, кто ей звонит. Звонила Леокадия.

– Привет, Анри, – весело приветствовала она подругу, – ты что, только проснулась?

– Не то чтобы, – начала Андриана, на ходу придумывая, что бы ответить подруге.

Но та перебила её:

– Мы, как и обещали, привезли клубнику! – радостно возвестила Лео.

– Привезли что? – унылым голосом переспросила Андриана.

– Клубнику! У тебя что-то случилось? – забеспокоилась подруга.

– Нет! С чего ты взяла? У меня всё хорошо! Даже превосходно, – поспешила заверить её Андриана.

– Вот и чудненько, – донеслось из трубки, и связь прервалась.

Зато раздался звонок в дверь. Андриана распахнула её, и тут же в квартиру вошли Леокадия, Мила, генерал Полуянов, профессор Лавидовский, внучка Милы, Виолетта. У всех в руках были корзины с клубникой. Об этом Андриана догадалась по опьяняющему аромату, сразу же наполнившему всю её квартиру. Шествие замыкал пёс Тишка, пребывающий в самом весёлом настроении. Может быть, оттого что он был налегке или на него так бодряще подействовал дачный воздух. Тишка сразу же побежал обнюхиваться с кошками. Фрейя и Маруся сначала демонстративно выгнули спины, но потом смилостивились над псом и даже позволили ему лизнуть себя.

Андриана почему-то подумала, глядя на ввалившуюся к ней компанию, что для полноты картины не хватает только любимца Леокадии, попугая Аристарха Ильича. Андриана закатила глаза и медленно сползла по стене.

– Ей, кажется, плохо! – воскликнул генерал Полуянов, поставил на пол корзины и подхватил на руки Андриану.

– Воды! – крикнула Мила. – Воды!

Профессор романо-германских языков Лавидовский опустил на пол свои корзины и бросился на кухню, налил из-под крана воды в первый попавшийся стакан и, вернувшись, хотел дать Андриане попить.

– Она же без сознания! – пробасил Андрей Яковлевич Полуянов.

– Дайте сюда, Иннокентий Викентьевич, – сказала расставшаяся со своими корзинами Виолетта и взяла стакан из рук безропотного Лавидовского.

Виолетта набрала в рот большую порцию воды и прыснула ее на Андриану. Андриана сразу очнулась и задрыгала и ногами и руками.

– Успокойтесь, голубушка, – пробасил генерал и замотал головой, пытаясь стряхнуть воду, которой Виолетта щедро обрызгала не только Андриану, но и генерала.

– Да поставь ты её наконец на пол! – сердито сказала Леокадия. Если честно, то она не была в восторге от того, что её генерал держит на руках её подругу.

– Лучше её куда-нибудь положить, – неуверенно проговорил Лавидовский.

– На пол! – ехидно проговорила Леокадия.

– На диван на кухню, – вмешалась Мила.

– В койку её! – решительно заявил генерал и сделал два шага в сторону Андрианиной спальни.

– Ни-ни, – поспешила остановить его Виолетта, – бабушка Анри не разрешает входить в свою спальню посторонним.

– Какой же я посторонний? – искренне удивился генерал.

– Но всё! – начала Леокадия.

Но Андриана уже выскользнула из медвежьих объятий генерала.

– Вы! Вы все с ума сошли! – выкрикнула она сердито, размахивая в негодовании руками. Опрометью бросилась на кухню, схватила полотенце и с остервенением стала тереть своё залитое водой лицо.

Вся компания ввалилась следом за ней.

– Скажите пожалуйста! – усмехнулась Леокадия.

Мила тихонечко толкнула её локтем.

– Бабушка Анри, – наивно хлопая ресницами, проговорила Виолетта, – наверное, подумала, что мы хотим оставить ей все корзины.

Андриана бросила на дерзкую девчонку испепеляющий взор. Она отлично понимала, что Виолетта называет её бабушкой из вредности. Но это было не совсем так. Просто девушка хотела привести Андриану в чувство. А по своему опыту она знала, что ничто так не прибавляет Андриане Карлсоновне энергии, как ненавистное ей слово «бабушка».

Самой Виолетте это слово очень даже нравилось, казалось тёплым и уютным, её бабушка Мила любила, когда внучка называла её бабушкой. Но Андриану оно выводило из себя. Вот и теперь ей хотелось рвать и метать! Зато она ощущала небывалый прилив сил и желание действовать. Перво-наперво ей хотелось выпроводить за порог всю честную компанию. Но воспитание не позволяло Андриане так невежливо поступить с её самыми близкими людьми.

– Чай пить будете? – спросила она.

И все дружно закивали. Виолетта намыла к чаю целый дуршлаг клубники. Мила достала из соломенной сумочки пирожки.

– О! – радостно потёр руки генерал Полуянов. – Я-то думал, что мы их все съели.

– Как видишь, Андрюша, – ласково улыбнулась она генералу, – не все.

– Мне с луком и яйцом! – заявила Леокадия.

– С луком и яйцами должны есть мужчины, – хмыкнул генерал.

Профессор смущённо потёр нос. Виолетта прыснула со смеху. А Мила только покачала головой и спросила Андриану:

– Анри, ты с чем будешь?

– С капустой.

– А я с ливером, – поправил на носу очки в тонкой оправе Иннокентий Викентьевич.

Андриана на правах хозяйки дома разлила всем чай. За чаем разговор, конечно, зашёл о даче генерала, и сам Андрей Яковлевич в этом разговоре был первой скрипкой. Обращался он в основном к Лавидовскому, и тот охотно ему поддакивал.

Подруги Мила и Леокадия перешёптывались о чём-то своём. Но стоило генералу бросить на них суровый взгляд, они тотчас принимали образ пай-девочек, изображая внимательных слушательниц. Виолетта всё это время подкармливала пирожками Тишку и Фрейю с Марусей. И никто на этот раз не сказал ей, что пирожки животным есть вредно. Хотя Виолетта заранее припасла отговорку – людям тоже не полезно.

Наконец гости ушли, оставив в распоряжении Андрианы четыре корзины, что тоже немало. После их ухода сыщица перемыла посуду, немного поохала, жалуясь кошкам на свою тяжёлую судьбину. Не найдя понимания у Фрейи и Маруси, она отправилась в зал. Портрету Петра I о горе из-за нашествия клубники она ничего не сказала, не осмелилась досаждать императору столь приземлёнными заботами, зато перед Пульхерией Артамоновной и Иваном Ивановичем Андриана, не сдерживаясь, излила всё, что накопилось у неё на душе. И ей сразу же стало легче.

После чего она достала мобильник и позвонила Артуру.

– Артур, добрый вечер!

– Добрый, – ответил он, и Андриана догадалась, что он улыбается. – Что-то случилось или просто соскучилась?

– И то, и другое, – призналась она.

– Приехать могу только завтра, – предупредил он.

– Хорошо бы с утра, – вздохнула Андриана.

– Ты во что-то вляпалась? – насторожился он.

– Ага, – ответила она, и он расслышал в её голосе злорадные нотки, – в клубнику!

– Ого!

– А ты обещал мне перемыть её! Забыл?

– Ну что ты. – Его голос стал насмешливым. – У меня отличная память. Завтра приеду пораньше и перемою.

– Пораньше это во сколько? – насторожилась она.

– Могу в шесть.

– Утра? – перепугалась Андриана.

– Естественно.

– Нет, – почти закричала она, – давай лучше в девять.

– Давай, – нехотя согласился он. Но Андриана догадалась, что Артур-младший притворяется и забавляется её любовью к утреннему сну. Она подумала, что на сегодня уже получила свою порцию насмешек, и быстро закруглила разговор.

На следующее утро Артур, как и обещал, приехал к девяти, перемыл клубнику, которая уместилась в трёх тазиках для варки, и собрался пересыпать её сахаром, но Андриана остановила его, – погоди, погоди! Поставь тазик на плиту.

– Без сахара? – удивился он.

– Без.

Он пожал плечами и поставил на огонь первый тазик. После того, как он поварился пятнадцать минут, Андриана велела снять его и поставить второй тазик. Потом третий. Затем велела Артуру пересыпать их сахаром.

– Замучаюсь я варить всё это, – пожаловалась Андриана.

– Если хочешь, – сжалился он, – я останусь и помогу тебе.

– Нет! Никто не должен знать секрет нашего варенья! – поспешно отвергла она его помощь.

– И даже я? – усмехнулся он.

– С чего это я должна делать для тебя исключение?

– Как-никак я твой… – улыбаясь, начал он.

– Если скажешь «внук», – предупредила Андриана, – убью не раздумывая.

– Какая кровожадная особа, – рассмеялся Артур. – Я собирался сказать, что я твой друг. Ладно, не буду тебе мешать. – Он ласково потрепал обеих кошек и скрылся в прихожей. Вскоре Андриана услышала, как за ним закрылась входная дверь. Итак она осталась наедине с клубникой, которой предстояло превратиться в силт. Именно так шведы называют своё варенье. И главное его достоинство заключается в том, что ягоды при варке не развариваются, сохраняя и форму, и цвет, и аромат. Лежат себе в банке, а позднее в вазочке, как только что с куста сорванные.

Андриане Карлсоновне показалось, что она провозилась с варкой варенья целую вечность. И никто за всё это время ей ни разу не позвонил и не узнал, жива ли она. Хорошо, что у неё не было времени на обиду, а то при всей своей нелюбви к слезам она бы точно разревелась.

После того как был завершён весь процесс и варенье было перелито в банки, Андриана кинулась к своим телефонам. Мобильный оказался разряженным. А провод, соединяющий стационарный телефон с розеткой, был выдернут. Андриана не могла вспомнить, когда она его задела. Вроде бы и не переобувалась после ухода друзей и Артура.

Не успела она воткнуть провод в розетку, как Макар Пантелеймонович разразился негодующими воплями. Андриана сняла трубку.

– Говорите, – произнесла она, как всегда, строго.

– То, что я хочу сказать тебе, – донёсся до её слуха голос Леокадии, – запретила произносить наша ДУМА, почему ты отключила телефоны?!

– Я не знаю, – ответила Андриана, – так само собой получилось.

Зазвенел зарядившийся мобильник.

– Извини, Лео, – сказала Андриана, – мне по сотовому звонят.

Звонил Артур. Он не стал ругаться, только и спросил:

– Ты как там? Не заработалась?

– Есть немного, – призналась Андриана.

– Тогда отдыхай. У меня на ближайшие дни много дел. Как немного разгружусь, перезвоню. Хорошо?

– Хорошо – ответила она, как послушное эхо.

Потом позвонила Мила, и они проговорили целых полчаса по стационарному телефону. И только после этого, переведя дыхание, Андриана вспомнила о деле Светланы Андреевны Ветловой.

– Пора заняться своими профессиональными обязанностями, – строго сказала себе сыщица.

Но заняться ими она смогла только на следующий день. Для начала она решила наведаться на квартиру бывшего парня Раисы, Анатолия Максимовича Ветрова. Не зря же она полдня просидела на телефоне. Если сам он не живёт по этому адресу, должны же быть у него родители. И они, скорее всего, живут на старой квартире. Ведь говорила же она по телефону с какой-то женщиной. Это, наверное, и есть мать Анатолия.

Андриана решила, что, если даже его родные не смогут сообщить ничего интересного о бывшей девушке сына, её совесть будет чиста. Как сыщица она должна отработать все версии, и она их отработает. Зайдя в гараж соседа, Андриана обнаружила, что её «Буцефал» заскучал.

– А вот и я! – сказала она и вывела мотоцикл из гаража.

Дом, где жил Ветров, стоял в глубине небольшого сквера. «Очень мило, – подумала Андриана Карлсоновна, – хорошо, когда возле дома много зелени». Удивило её то, что на подъездной двери не было ни кодового замка, ни домофона. Вход был свободным. На какое-то время Андриане даже показалось, что она вернулась в советское прошлое, когда людям даже в страшном сне не могло присниться, что скоро почти все они будут прятаться за железными дверьми.

Войдя в подъезд, сыщица резво поднялась по лестнице и позвонила в нужную ей дверь. Не прошло и минуты, как дверь открылась. Симпатичная женщина лет сорока пяти посмотрела на Андриану широко распахнутыми светло-серыми глазами и спросила:

– Вам кого?

– Наверное, вас, – улыбнулась Андриана.

– Наверное? – слегка удивилась женщина.

– Я частный детектив Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. А вы?

– Ирина Семёновна Ветрова.

– Я хотела бы задать вам несколько вопросов о бывшей невесте вашего сына. Вы ведь его мать?

– Да, я мать. А вы интересуетесь Раисой Замоскворецкой?

– Да. Только теперь она Раиса Топилина.

– Я поняла. Проходите.

Андриана послушно прошла в квартиру вслед за хозяйкой и оказалась в квадратной комнате с мягкой мебелью и стенкой во всю стену. В стенке были книги, посуда, телевизор и несколько закрытых секций. Хозяйка усадила Андриану на диван и спросила:

– Почему вы хотите поговорить о Раисе со мной?

– А с кем же ещё?

– На Раисе хотел жениться мой сын, а не я. Вот с ним самим о ней и поговорите.

– Разве он не уехал? – удивилась Андриана.

– Куда?

– Мне сказали, что Анатолий окончил институт и уехал на Сахалин.

– Уезжал на какое-то время, – кивнула Ирина Семёновна, – но уже вернулся.

Андриана Карлсоновна от радости чуть не вскочила с дивана.

– А где он теперь? – воскликнула она.

– Ушёл по делам, – ответила Ветрова. Посмотрела на настенные часы и проговорила: – С минуты на минуту должен вернуться.

– Вы позволите мне подождать его?

– Конечно, иначе я не пригласила бы вас в квартиру.

– Спасибо.

– Может быть, вы расскажете мне, почему вы интересуетесь Раисой?

Андриана подумала и осторожно ответила:

– Ко мне обратилась за помощью тётка мужа Раисы.

– Раиса что-то натворила? – продолжала расспрашивать Ирина Семёновна.

– Нам пока ничего не известно, – призналась Андриана, – именно поэтому я обращаюсь за помощью к людям, которые были когда-то знакомы с Раисой.

– Вы надеетесь получить от них информацию, которая окажется полезной вам?

– Совершенно верно, – кивнула Андриана, радуясь тому, что мать Анатолия Ветрова оказалась понятливой и ненавязчивой женщиной.

– Что ж, надеюсь, что вы извлечёте хоть что-то интересное из рассказа моего сына.

В это время раздался звонок в дверь.

– А вот и Анатолий, – быстро поднялась на ноги Ирина Семёновна и поспешила в прихожую.

Вскоре оттуда до слуха Андрианы донеслись два голоса – самой Ирины Семёновны и молодой мужской голос. Слов было не различить, так как мать и сын говорили тихо, а дверь из прихожей в комнату Ирина Семёновна предусмотрительно закрыла. И вот наконец послышались приближающиеся к комнате шаги, дверь распахнулась. Первой зашла хозяйка квартиры, следом за ней – молодой мужчина.

– Познакомьтесь, пожалуйста, – обратилась она к сыщице, – это мой сын, Анатолий Ветров, а это, – Ирина Семёновна повернулась к сыну, – частный детектив Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Пришла по твою душу.

– Ты уж скажешь, мама, – улыбнулся Ветров краешком рта, – по мою душу.

– Ладно, я оставлю вас наедине, – сказала Ирина Семёновна, – у меня есть дела на кухне.

Анатолий Ветров взял стул и присел напротив Андрианы.

– Мама сказала, что вы интересуетесь Раисой Замоскворецкой? – полувопросительно-полуутверждающе произнёс он.

– Да. Только теперь она Раиса Топилина, – сказала Андриана сыну то же самое, что не так давно говорила его матери.

– Тем более, – произнёс он отстранённо.

Андриана решила не отступать:

– У вас ведь с Раисой был роман?

– Сто лет назад, – отозвался Анатолий Ветров.

– Вам не дашь так много, – попыталась пошутить Андриана, чтобы развеять, как ей показалось, гнетущую атмосферу, воцарившуюся с приходом Анатолия. У сыщицы сложилось такое впечатление, что парень до сих пор не может избавиться то ли от обиды, то ли от злости на Раису.

– Да, вы верно подметили, – согласился Анатолий, – до ста мало кому удаётся дожить. Но тем не менее после того, как мы расстались с Раей, прошло немало времени. Я и думать о ней забыл.

«А вот это ты врёшь, голубчик», – подумала Андриана, вслух же сказала:

– Я охотно верю, что вы постарались выбросить из головы все мысли о предавшей вас девушке. Но уверена, что не все воспоминания о ней истёрлись из вашей памяти.

Он делано рассмеялся и спросил:

– Кто же это вам рассказал о нашей с Райкой любовной истории?

– Мне рассказала о вас Вероника Павловна Гурьянова.

– Понятно, – протянул он, а потом резко отрезал: – Слышать о ней не хочу!

– О Веронике Павловне? – сделала вид, что удивилась, Андриана.

– Да нет же! О Райке! – почти выкрикнул он.

– Потерпите немножко, – попросила сыщица.

– И чего вы ко мне с ней привязались? Что за манера такая врываться в чужой дом и ковыряться своими грязными лапами в едва зажившей ране!

– Простите, – пролепетала Андриана, ошарашенная неожиданной грубостью молодого человека.

– А наш адрес вам тоже Вероника дала? – продолжал злиться он. – Видно, что её черти за язык тянули! Хотя… Хотя она вправе на меня злиться!

– Ваш адрес, – перебила его Андриана, – я нашла в старом справочнике. Так что Вероника здесь ни при чём.

– В каком таком справочнике? Что вы несёте?!

– Молодой человек. – Андриана сделала вид, что оскорбилась. – Попрошу вас соблюдать правила элементарной вежливости и не грубить человеку, который вам в матери годится.

– Вы льстите себе, – усмехнулся он, – если вы и приходитесь мне кем-то по возрасту, то бабушкой!

Андриана вспыхнула! Но сдержалась.

– Я уже поняла, что вы плохо воспитаны. И Веронике повезло.

– В чём? – перебил он её.

– В том, что она проявила благоразумие и вовремя с вами рассталась.

– Ха! – сказал он. – Вероника проявила благоразумие и рассталась со мной?

– Ну да, – кивнула Андриана.

– Если хотите знать, то всё было с точностью наоборот!

– Вы проявили благоразумие? – недоверчиво спросила Андриана.

– Нет! Я свалял дурака! И бросил Веронику ради Райки!

– Ах вот оно что? – распахнула глаза Андриана.

– Только вот не надо разыгрывать передо мной святую невинность и изображать, будто бы вы не в курсе!

– Я не могу быть в курсе всех ваших отношений с девушками, – резонно заметила сыщица.

– Но вы же знаете…

– Давайте вернёмся к Раисе, – улыбнулась она дружелюбно.

– Да идите вы! – воскликнул он.

– Я пойду, – миролюбиво кивнула Андриана, – но немного попозже.

Он заскрежетал зубами. Но она сделала вид, что ничего не заметила, и спросила:

– Вы знали, что Раиса вышла замуж за Прохора Топилина?

– Знал!

– Как вы думаете, почему она предпочла его вам?

– Она предпочла не его мне, а его большие деньги моим грошам, которыми я владел в то время!

– Могу ли я понимать это так, что теперь вы разбогатели? – спросила она с деланой наивностью.

Анатолий Ветров расхохотался, потом взял себя в руки и спокойно ответил:

– Скажем так, я зарабатываю достаточно, чтобы вести комфортную жизнь и помогать родителям. Но до капиталов Топилиных мне, однозначно, расти и расти.

– Вы знали о том, что Прохор решил развестись с Раисой?

– Нет! Я не интересовался её судьбой. Но я рад, что этот болван прозрел!

– Почему болван? – недоумённо поинтересовалась Андриана.

– Потому что никто другой жениться на Раисе не мог!

– Но вы ведь тоже встречались с ней и, как я понимаю, собирались на ней жениться.

– Ага, не избежал печальной участи, – хмыкнул он.

– Но вам всё-таки повезло.

– И не говорите! Господь Бог вернул мне разум!

– Я вполне серьёзно, так как Прохор не успел развестись с Раисой.

– В смысле?

– Он пропал.

– Что вы несёте?

Андриана подумала, а потом решилась и выложила ему всё, что ей было известно, ну или почти всё.

Во время её рассказа Анатолий смотрел на неё, как на чокнутую. Но Андриана продолжала говорить.

– И вы хотите, чтобы я поверил в эту чушь? – спросил Анатолий Ветров.

– Да, – не стала отрицать Андриана, – я хочу, чтобы вы мне поверили и помогли.

На его лице появилось загадочное выражение. Он задумался, потом улыбнулся. По-видимому, мысль о том, чтобы утопить Раису, показалась ему соблазнительной, и он ответил:

– Всем, чем только могу.

– Расскажите мне о ней.

– Что именно вас интересует?

– Всё! Где училась, где работала, какие у неё были отношения с матерью, с подругами, с мужчинами.

– Допустим, мне известно о ней далеко не всё, – прервал Андриану Анатолий Ветров. – Раису Замоскворецкую никогда нельзя было назвать открытым человеком. Та ещё вещица в себе.

– Топилину, – машинально поправила Андриана и попросила: – Расскажите то, что знаете.

Парень начал свой рассказ. Скорее, это был фейерверк эмоций. А в сухом остатке информации получилось не так уж много. После школы Раиса нигде не училась и нигде постоянно не работала. На что жила? Сидела на шее у матери и, как считал Анатолий, пользовалась карманами своих поклонников. Вот только богачей среди них до поры до времени не было. Девушке надоели скудные дары учащейся и трудящейся молодёжи, и она стала искать что-то более ценное.

– Вы хотите сказать, что Раиса занималась проституцией? – решила уточнить Андриана.

– Нет, – усмехнулся он, – к счастью, она не пала так низко. Просто стала ходить по ночным клубам и прочим злачным местам.

– А вы об этом не знали?

– Представьте себе, до поры до времени даже и не догадывался. Ведь я учился, при любой подвернувшейся возможности брался за любую подработку.

– Из ваших слов я могу сделать вывод, что вы уделяли Раисе недостаточно времени.

– Раньше я встречался с Вероникой и её вполне устраивал такой распорядок наших встреч.

– Но Раису он мог и не устраивать.

– Мог, – нехотя согласился Анатолий.

– Почему же вы поменяли Веронику на Раису?

– Я же говорю вам, что был идиотом! Увидел Райку – и у меня буквально голову снесло!

– Но всё-таки не настолько, – заметила Андриана, – чтобы отказаться от учёбы и подворачивающейся возможности заработать.

– Не настолько, – кивнул Ветров, – но я же был уверен, что я стараюсь для нашего общего с ней будущего.

– Она, вероятно, так не считала.

– Раисе всегда надо было всё и сразу!

– Кто сказал вам, что ваша девушка встречается с Прохором Топилиным?

– Никто, – буркнул Ветров.

– То есть? – не поняла Андриана Карлсоновна.

– Раиса сама мне об этом сказала. Вернее, поставила перед фактом, сообщив, что она выходит замуж за Топилина.

– А что вы?

– Что я, – повторил безжизненным тоном Анатолий, – сначала вспылил! Потом стал уговаривать её передумать. А потом, когда понял, что мои слова на неё не действуют, послал её ко всем чертям.

– А она?

– Она? – переспросил он. – Она весело рассмеялась и сделала мне ручкой.

– Больше вы с ней не виделись?

Анатолий помотал головой.

– Откуда же вы узнали, что состоялась свадьба Раисы и Прохора?

– От Вероники. Но я сразу сказал, что меня это не интересует. С Вероникой впоследствии я тоже старался не пересекаться.

– Прохором вы интересовались?

Анатолий закусил губу, а потом всё-таки признался, что пару раз искал информацию о нём в интернете. Но там больше рассказывалось о Топилине-старшем. О Серафиме Андреевиче и бумажные газеты писали. А Прохор так, как можно пренебрежительнее отозвался об успешном сопернике Ветров, с боку припёка.

– Серафима Андреевича не стало, и теперь всё принадлежит Прохору, – назидательно проговорила Андриана Карлсоновна.

– Бог в помощь, – огрызнулся Анатолий.

– Вы уже забыли, что я вам рассказала?! – неожиданно для себя взъярилась Андриана.

– Как же, помню, – отмахнулся он, – но вам не приходило в голову, что тётка Прохора просто свихнулась?! Ведь Раиса не заподозрила подмены мужа!

– Пошевелите мозгами, Анатолий Максимович! Зачем вашей бывшей пассии муж, который собирался с ней разводиться?!

– Ага, – улыбнулся во весь рот Ветров, – вы хотите сказать, что самозванца Раиса держит за яйца?

Андриана сморщилась так, словно её заставили разжевать и проглотить целый лимон.

– Скажем так, – проговорила она, – Раиса и лжеПрохор могут быть полезны друг другу.

– От меня-то вы чего хотите? – спросил Ветров. – Я с Топилиным не знаком и не могу, поглядев на него, сказать вам, он это или не он. Об этом нужно спрашивать людей, которые его хорошо знали.

– Так я и спрашивала, – вздохнула Андриана.

– И безрезультатно? – проявил догадливость он.

– Почти, – вынуждена была признаться сыщица.

– Тогда точно у вашей тётки поехала крыша.

– Не у моей тётки, а у тётки Прохора! И я почему-то уверена, что она права.

Ветров пожал плечами:

– Мне от этого ни холодно и ни жарко.

– Ладно, спасибо за то, что поговорили со мной. – Андриана поднялась и пошла к двери.

– Погодите, – окликнул её Анатолий, – а с матерью Раисы вы разговаривали? Ульяна Никитична классная тётка. Ума не приложу, как она воспитала такую доченьку, – поморщился Анатолий.

– Я тоже.

– Что вы – тоже? – не понял он.

– Ума не приложу, – ответила Андриана, – скорее всего, слишком баловала её.

– Точно! Так что она про зятя-то говорит? Вы мне не ответили!

– Ульяна Никитична Замоскворецкая считает, что зять изменился в лучшую сторону.

– Значит, всё-таки изменился. – Ветров задумчиво поскрёб пальцами подбородок.

Видя, что он больше не обращает на неё внимания, Андриана поплелась в прихожую.

Глава 14

Андриана Карлсоновна тихо радовалась тому, что клиентка не звонила ей уже два дня. Хотя однозначно назвать радостью то чувство, которое она испытывала, было сложно. Какая уж тут радость, когда дело не сдвинулось с места ни на миллиметр. Её бабушка в таком случае говорила: «Ни тпру ни ну». В то же время говорят: «Если взялся за гуж, то не говори, что не дюж».

«Я ведь всегда была умной, сообразительной, – уговаривала она себя, – не могла же я взять и поглупеть в одночасье». И тут ей пришло в голову, что она до сих пор не повидалась с хозяином машины, на которой неизвестный злодей сбил Анну Пикалёву, с неким Сергеем Леонидовичем Юрашевым. Сыщица решила немедленно устранить этот пробел в расследуемом деле. И благо, что она выпросила адрес владельца злополучной машины у майора Куропаткина, она могла прямо сейчас отправиться к нему и поговорить с ним. Выдавать Аркадия Анатольевича она не собиралась, хотя и подозревала, что адрес майор ей дал только для того, чтобы она отстала от него. Вероятно, про себя он решил, что адрес не является гостайной и никому не будет хуже, если сыщица поговорит с Юрашевым. Андриана тоже была уверена, что хуже от этого не будет никому. Но лучше может быть, если в разговоре с ней он вспомнит то, что не сказал Куропаткину. Андриана была уверена, что майор не очень-то и расспрашивал Сергея Леонидовича.

Жил владелец угнанной машины в соседнем микрорайоне, поэтому Андриана добралась до него быстро. Во двор она на мотоцикле въезжать не стала. Не захотела привлекать к себе лишнее внимание. Люди почему-то, увидев на мотоцикле далеко не юную леди, начинают таращиться на неё во все глаза. «Эка невидаль», – сердито подумала Андриана.

На звонок Андрианы по домофону ответил женский голос.

– Вам кого?

– Мне нужно поговорить с Сергеем Леонидовичем Юрашевым.

– А вы кто? – спросила женщина, не думая впускать её в подъезд.

– Я детектив. Пришла задать несколько вопросов по поводу угона автомобиля.

– Замучили уже с этим угоном, – сердито ответила женщина и велела: – Идите к нему в гараж! Он там!

– А где ваш гараж? – быстро спросила сыщица, опасаясь, что недружелюбная дама бросит трубку домофона.

– За домом, – ответили ей, – серый каменный гараж, второй от угла.

– Спасибо! – успела крикнуть Андриана, прежде чем хозяйка отключилась.

Гараж сыщица нашла сразу. Вернее, сначала заметила мужчину, выкатывающего колесо. Мужчина был в сером жилете и старых брюках. Руки и даже одна щека у него были испачканы. Андриана сообразила, что это и есть Сергей Леонидович Юрашев, и поспешила к нему.

– Здравствуйте, – сказала она, – я детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. А вы Сергей Леонидович Юрашев?

– Совершенно верно, – кивнул мужчина, достал из кармана тряпку и стал вытирать руки.

– У вас ещё и щека испачкана, – подсказала Андриана. – Правая, – добавила она, так как Юрашев собрался тереть левую щёку.

– Спасибо, – буркнул он, – а как вы меня тут нашли?

– Я позвонила в вашу квартиру по домофону, мне ответила женщина, наверное, ваша жена, и послала сюда.

– Послать-то она может, – усмехнулся мужчина и проговорил: – Я думал, что у полиции больше нет ко мне вопросов.

Андриане не хотелось признаваться, что она не из полиции, поэтому она ответила уклончиво:

– Вопросы могут появиться в любую минуту. Ведь это был не просто угон, на вашей машине сбили человека.

– Но я-то тут при чём? Я сразу заявил об угоне.

– Я знаю. Но меня интересует, не подозревали ли вы кого-нибудь.

– Было дело, – нехотя признался мужчина, – сначала я подумал на племянника своего. Беспутный, надо сказать, парень, – вздохнул он, – сестра с ним вся измучилась.

– Он взрослый?

– Какое там! – махнул рукой Юрашев. – Скоро четырнадцать лет оболтусу. Но мнит-то он себя взрослым. Как же, паспорт вот-вот получит!

– После угона машины вы стали искать племянника?

– Да. Телефон у него был отключен. Я стал звонить сестре. Выяснилось, что Эдика уже три дня дома нет. Мать отправила его в лагерь. Ей путёвку с работы дали. Вот она и обрадовалась, хоть отдохнёт от него немного.

– А он точно был в лагере?

– Точно! Сестра после моего звонка переполошилась и стала туда названивать.

– Сергей Леонидович! Ещё один вопрос: вы сказали, что подумали на племянника, он разве умеет водить?

– Умеет, – кивнул мужчина.

– Кто же его научил?

– Да я сам, старый осёл, и научил! – в сердцах вырвалось у мужчины. – В деревне мы были в прошлом году. Эдька пристал: дядь, научи да научи. Там дорога есть тупиковая, вот по ней мы с ним и покатались. А весной в этом году он у меня чуть не угнал машину, покататься захотел.

– Спасибо, – сказала Андриана Карлсоновна.

– Как я понимаю, не за что, – сердито ответил мужчина.

– Вы сейчас домой идёте? – спросила она.

– Какой там! – ответил Юрашев. – У меня тут ещё работы полно.

Андриану его ответ обрадовал. Она решила обойти дом, чтобы войти во двор с другой стороны. При этом ей пришлось перелезть через низкий заборчик и обойти самодельный балкон, который вопреки всем правилам организовали себе жильцы первого этажа.

«Скорее всего, машину угнали именно для того, чтобы сбить Анну, – думала она, – не важно, чья это была машина. Нужно опросить обитателей этого и окрестных дворов, может быть, кто-то что-то видел». Задумавшись, она не заметила проволоки, натянутой между колышков, зацепилась за неё одной ногой и упала.

«Ой», – вырвалось у Андрианы в тот момент, когда кто-то подхватил её. И, надо сказать, подхватил вовремя, иначе она взбороновала бы носом огороженный участок с огородной травой.

– Вы чего же это, гражданочка, лезете прямо на посаженное! – грозно прозвучал голос над её головой. – Смотреть надо, куда идёте!

– Извините, пожалуйста, – проговорила ещё не пришедшая в себя Андриана, – я хотела обойти балкон и не заметила проволоку.

– Надо глаза разувать, – наставительно проговорил её спаситель, – к тому же это не балкон, а лоджия.

– Ага, – кивнула Андриана.

– Вы вообще чего здесь рыщете?

– Я не рыщу, я ищу, – вздохнула сыщица.

– И чего же вы ищете на моём огороде, позвольте вас спросить? – подозрительно уставился на неё мужчина.

– Я не на вашем огороде, я вообще! Ищу свидетелей угона машины Сергея Леонидовича Юрашева.

– Вы родственница сбитой девушки?

– Откуда вы знаете, что на машине Юрашева сбили девушку?

– Так об этом все знают. Сам Юрашев и рассказал.

– Нет, я не родственница, – сказала Андриана, – я детектив.

– Детектив, говоришь. – Мужчина почесал всей пятернёй в затылке и сказал: – Тогда бери ноги в руки и чеши во двор.

– Зачем?

– Там мужики в шашки играют. Так вот они мне вчера рассказывали, что на днях местный бомж, которого они пивом угостили, жаловался, что его чуть не сбила машина, но ему никто не поверил. Может, это была та же самая машина.

– Спасибо! – обрадовалась Андриана. – А вы не знаете, где этого бомжа найти?

– Я не знаю. А вот кто-то из тех, что целыми днями в шашки режутся, могут знать.

Андриана Карлсоновна ещё раз поблагодарила огородника, устроившего на общественном месте не только лоджию, но и собственный огород, и поспешила во двор. Теперь она уже на всякий случай смотрела под ноги. И не зря, ей ещё два раза попадались участки, обтянутые проволокой. На одном из них росли мальвы, а на другом – ноготки и васильки.

Едва выглянув из-за угла дома, она заметила стол, окружённый скамейками, и играющих в шашки мужчин. «А раньше козла забивали», – подумала она почему-то ностальгически. Подошла к играющим и поздоровалась. Внимание на неё обратили не сразу. Ей пришлось два раза обойти вокруг стола, прежде чем её попросили:

– Женщина, не мельтешите.

– Я не мельтешу! – поджала губы Андриана. – Мне нужно задать вам вопрос.

– Какой ещё вопрос? – спросили её недовольным голосом.

– Где можно найти местного бомжа?

– А он вам зачем? – спросил один из мужчин.

Другой решил проявить остроумие и хмыкнул:

– Видно, она жениха себе ищет.

– Так Остапыч женат!

– На ком?

– На Мотьке Косоглазой!

– Да не, у них это несерьёзно.

– Хватит уже зубы скалить! – рассердилась Андриана. – Где мне его найти?

– Остапыча?

– Ну! – притопнула она ногой.

– На местном рынке он в это время у входа сидит, побирается.

– А местный рынок где?

– В конце квартала.

– Спасибо!

– Кушайте на здоровье!

– Тоже мне Петросяны местного разлива, – проговорила Андриана и, не оглядываясь, гордо удалилась со двора.

Остапыча она обнаружила, ещё не ступив на территорию рынка. Он сидел на ступенях и с удовольствием жевал банан. Сомнения в том, что это именно тот человек, который ей нужен, у сыщицы не возникло даже на мгновение. Она подошла к бомжу и приветливо поздоровалась. Он окинул её цепким взглядом снизу вверх и спросил:

– Чего надо?

– Мы могли бы с вами поговорить? – вежливо спросила Андриана Карлсоновна.

– Садись! – Бомж хлопнул ладонью по ступени рядом с собой.

– Можно, конечно, поговорить и здесь, – кивнула сыщица, – но ведь подошло время обеда, так что почему бы нам не поговорить за столом?

Садиться на заплёванную грязную ступеньку Андриане ох как не хотелось.

– За столом, говоришь? – усмехнулся он и, притворно вздохнув, проговорил: – Должен тебя огорчить, я уже давно дам в рестораны не приглашаю по той причине, что мои финансы поют романсы.

– Так зато я вас приглашаю! – воскликнула Андриана.

– Не шутишь? – усомнился Остапыч.

– Разве такими вещами шутят? – капризно поджала губы Андриана.

– Видать, сильно прижало тебя, – посочувствовал он ей равнодушным голосом.

– Сильно, – вздохнула она.

– Что ж, видно, придётся мне принять твоё приглашение. – Он хитро прищурился. – Ведь обижать даму отказом это как-то не по-джентльменски, ты не находишь?

– Нахожу, – быстро согласилась она.

– Тогда пошли! – Бомж поднялся со ступеней и отряхнул руками своё одеяние, которое Андриана про себя назвала лапсердаком.

И тут сыщица глубоко задумалась, она даже представить себе не могла, куда именно повести Остапыча обедать. Ведь ни одно приличное кафе на порог их не пустит, наплевав на все грозящие штрафы за неуважение личности.

Бомж понял её затруднение и сказал:

– Не дрефь! Айда за мной!

И она послушно зашагала следом за ним, гадая про себя, уж не на свалку ли он ведёт её. Но нет, Остапыч привёл её, конечно, не в ресторан и даже не в столовую, а в забегаловку возле дороги. В этом общепите были и столики, и стулья. Правда, стулья скрипели и грозили развалиться под тяжестью не совсем чистых и далеко не трезвых посетителей. Столики, кажется, никто никогда не вытирал. Их поверхности были покрыты замысловатым узором из разводов самых разных цветов. Но что больше всего потрясло Андриану, так это то, что над столиками летали мухи. Сыщица не видела их не один год и была уверена, что эти насекомые вымерли от ужасной экологии мегаполиса. И о них можно было прочитать лишь в стихах Александра Сергеевича Пушкина: «Любил бы я тебя, лето красное». Но оказывается, что курилка жив! Только надо знать специфические места их обитания. Не удержавшись от тяжёлого вздоха, Андриана постелила на сиденье стула целлофановый пакетик и села.

– Чего нос воротишь? – спросил её Остапыч. – Не нравится тебе тута?

– Я нос не ворочу, – ответила Андриана и честно призналась: – Ты прав, что здесь может нравиться?

– Здесь котлеты дешёвые, а лапша к ним вообще задарма. И щи из кислой капусты мне здешние нравятся.

– Если нравятся, то и заказывай, – снова вздохнула Андриана Карлсоновна.

– Что заказывать-то?

– Всё, что хочешь.

– А ты потянешь? – шмыгнул носом бомж.

– Ты же сам сказал, что здесь всё задарма, – напомнила ему его слова Андриана Карлсоновна.

– Сказать-то я сказал…

– Остапыч! Голубчик! – взмолилась Андриана. – Давай уже выбирай блюда и кушай.

– Уговорила! – махнул рукой бомж. Он заказал себе и первое, и второе, и третье.

Андриана попросила стакан воды. Ей ответили, что воды нет! Только пиво.

– Несите пиво, – брякнула от растерянности она.

– Это ты правильно, – одобрил её Остапыч, – губит людей не пиво, губит людей вода. – Бомж жадно принялся хлебать принесённые щи. – А ты чего? – спросил он и хмыкнул. – На диете, что ли?

– Угадал, – кивнула она, – берегу фигуру.

– Ты не замужем, что ли? – спросил он, бесцеремонно оглядывая её.

– Пока нет, – вырвалось у неё.

– Так, может, – захотел он предложить ей свою руку и сердце.

Но она перебила:

– Извини, Остапыч, я помолвлена.

– Что ж, я без обид, – сказал он.

Щи, которые ел бомж, напоминали Андриане грязную воду, в которой прополоскали не один десяток вонючих портянок, их ужасный запах вызывал у неё головокружение. Зато на лице Остапыча было написано несказанное наслаждение пищей и вообще жизнью. Опустошив миску со щами, он принялся за синеватые котлеты с липкой горкой лапши. Потом выпил с хлебом стакан жидкости серо-буро-малинового цвета, объяснив Андриане, что это кисель, сваренный по рецепту «тутошней» поварихи.

Сыщица кивнула, Остапыч опрокинул в себя заказанное Андрианой пиво, здраво рассудив, что добру пропадать не стоит.

Когда бомж поел, Андриана предложила ему выйти на свежий воздух и, чтобы ещё больше расположить к себе, купила ему в киоске, стоявшем недалеко от забегаловки, из которой они только что вышли, сливочное мороженое. Здесь же они присели на облезлую деревянную скамью. Андриане казалось, что она совершила путешествие в затерянный мир, так как даже не подозревала, что в их городе сохранились такие забегаловки и сто лет не крашенные скамейки, прогнившие у основания.

Остапыч съел мороженое, вытер руки о свой лапсердак и сказал:

– А теперь выкладывай, по какой причине ты устроила мне это пиршество.

– Я просто хотела сделать тебе приятное, – начала она.

– Не ври, – усмехнулся он, – а то я сейчас уйду, и ты останешься с длинным носом.

– Да, ты прав, – призналась она, – мне нужно, чтобы ты рассказал мне о человеке, который сел в старые «Жигули» во дворе дома на Черкашина и едва, по твоим же словам, не задел тебя.

– Понятно. – Он почесал грязный подбородок. – Только скажи мне, зачем тебе всё это?

– Я веду дело о наезде этим автомобилем на девушку.

– Тю! – присвистнул Остапыч. – Ты из полиции, что ли?

– Нет, нет, – поспешила она успокоить его. – Я частный сыщик и работаю на родных этой девушки, – приврала Андриана, как ей показалось, для пользы дела.

– Ладно, так и быть, слушай. Я в тот день крутился на задах, где гаражи, так как один мужик обещал мне отдать всё железо, что у него накопилось в гараже. Сама посуди, нам обоим выгода, ему не корячиться, не тащить всё это на свалку, а я сдам всё это добро, и какая-никакая заведётся у меня денежка. И вот, значит, стою я, высматриваю, когда этот мужик придёт. Вдруг вижу, в один из гаражей молодой парень шустро так скользнул. Я на него внимание обратил, потому что он по сторонам то и дело оглядывался. А вскоре из гаража выехал «Жигуль» и рванул на полной скорости, я едва успел отскочить.

– Это всё? – спросила Андриана.

– А ты что хотела, чтобы он меня как лягушку расплющил? – усмехнулся бомж.

– Ну что вы! – замахала на него руками Андриана. – Конечно нет! Просто я хотела бы, чтобы вы описали мне его.

– Описать, говоришь? – Бомж задумался. – Это можно. Я уже говорил, что он молодой.

– Лет двадцати?

– Нет, постарше. Выглядит лет на двадцать пять – тридцать.

Андриана кивнула.

– Ростом он выше меня на две головы.

– Вы уверены?

– Я не слепой! Не перебивай! Ещё у него были тёмные очки и борода.

– Борода? – почему-то удивилась Андриана.

– И усы. Но ведь это всё и наклеить недолго.

– А волосы? Какие у него были волосы?

– Не знаю! Он в кепке был. Но если борода и усы средне-светлые, то, значит, шатен.

– Почему вы так думаете?

Бомж многозначительно постучал по голове костяшками пальцев:

– Если он, допустим, блондин или брюнет, то и бороду будет под цвет волос наклеивать. У тебя что, голова не варит?

– Варит, – обиделась Андриана. – А во что он был одет?

– В кроссовки, – подумав, ответил бомж.

– Он голый, что ли, был? – удивилась Андриана.

– Почему же голый? – ответно удивился бомж.

– Вы сказали, что на нём были очки и кроссовки. А остальное?

– Остальное тоже было! Потёртые коричневые джинсы и клетчатая рубашка грязно-коричневого цвета. Он ещё пуговицу потерял, а я её нашёл.

– Как потерял?! – встрепенулась Андриана.

– Очень просто, как все теряют. Оторвалась, упала, а он торопился и не заметил.

– Великолепно! – обрадовалась сыщица. – А где она теперь?

– У меня.

– И зачем вы её подобрали?

– В хозяйстве всё пригодится, – ответил бомж.

– Подарите её мне! – попросила Андриана.

– А вам она зачем?

– Очень нужно! – Андриана молитвенно сложила руки на груди.

– Подарить не могу! – покачал головой Остапыч. – Знаете, как мой отец говорил: «Подаришь, уехал в Париж! Остался один, купишь!» Так что могу продать.

– Хорошо. Сколько ты за неё хочешь? – Андриана неожиданно для себя от охватившего её возбуждения перешла на «ты».

– Сто тысяч! – выпалил бомж.

– А совесть у тебя есть?

– Откуда она может быть у человека, живущего на улице, всеми обиженного и презираемого? – рассудительно проговорил он.

– Но у меня таких денег нет, – растерянно проговорила Андриана.

– А сколько у тебя есть?

– С собой всего пять тысяч.

– Ладно, давай пять, – вздохнул он, – не обирать же, в самом деле, старуху.

Андриана уже хотела было вскричать: «Я тебе сейчас покажу старуху!», но вовремя опомнилась и закрыла уже успевший открыться рот. Она достала кошелёк и отдала Остапычу пять тысяч, потом высыпала на ладонь мелочь и протянула ему.

– Не надо, – великодушно отодвинул он её протянутую руку, – оставь себе на автобус, не пешком же тебе идти.

Об оставленном во дворе мотоцикле Андриана благоразумно промолчала. Пуговицу из рук бомжа руками она брать не стала, развернула платочек, на него пуговка и упала. Сыщица аккуратно свернула платок и спрятала его в свой опустевший кошелёк.

Бомж пошёл обратно в сторону рынка. Андриана подождала, пока он удалится на приличное расстояние, и вернулась во двор дома на Черкашина к заждавшемуся её «Буцефалу».

Неожиданно подул прохладный ветерок. Солнечные блики запутались в придорожной траве и вовсе погасли. «Неужели дождь пойдёт, – подумала Андриана, – ведь на сегодня не обещали». Ей невольно вспомнилось, что, когда она только начинала работать в школе, у них была пожилая техничка, которая не уставала говорить им, молодым в ту пору учителям: «Если по радио объявили, что день будет солнечным, то нужно обязательно брать с собой зонтик, а если обещали ливень, то зонтик тоже не помешает, но только летний, для защиты от палящего солнца». И что интересно, в те годы прогнозы технички сбывались чаще, чем прогнозы синоптиков. Андриана невольно улыбнулась своим воспоминаниям и пожалела, что не прихватила зонт. Однако прошли годы, и прогнозы метеослужбы стали более точными. Вот и сегодня небо, хоть и нахмурилось, вскоре прояснилось, ветер разогнал набежавшие тучки, и на землю не пролилось ни капли дождя.

Глава 15

Артур приехал сегодня с утра пораньше. Разгрузил две сумки с продуктами и, вместо того чтобы заняться готовкой, сообщил, что он страшно голоден и шлёпнулся мягким местом на табурет. Делать нечего, Андриане Карлсоновне пришлось самой подумать о сытном завтраке.

Она стояла у плиты спиной к нему и переворачивала паровые котлеты. По её спине пробежали мурашки, у неё было такое ощущение, что небрежный взгляд Артура скользит по ней снизу вверх. Она резко повернулась, сорвала с себя маленький передник и, бросив его на спинку стула, сердито спросила:

– И чего ты улыбаешься?!

– Предаюсь приятным воспоминаниям, – ответил он, ухмыляясь.

– И каким же, позволь тебя спросить?! – У Андрианы заранее зачесались кулаки.

– Вспоминаю тебя в позе собаки. Как же ты была хороша! Особенно меня, конечно, впечатлила твоя пятая точка, – проговорил он, и глаза у него были, как у кота, сожравшего горшок деревенской сметаны.

– Не смей! – топнула она ногой.

– Почему? – поинтересовался он лениво, придав лицу невинное выражение.

– Потому что это неприлично!

– А, – протянул Артур, – но, по-моему, ты не права, моя дорогая.

Андриана уже начала закипать, а он продолжал как ни в чём не бывало:

– Вот, например, Жан Пиа, который играл роль Робера Артуа в шестисерийном сериале «Проклятые короли».

– Романы «Проклятые короли» написал Морис Дрюон, – перебила она, – я их читала.

– Молодец! А в 1972 году режиссёр Клод Барм снял по мотивам мини-сериал.

– И что же там сказал твой Робер Артуа?

– Он не мой, а французский, – флегматично ответил Артур, – и сказал это не сам давно усопший Робер Артуа, а игравший его Жан Пиа. Между прочим, гениальный актёр.

– Ближе к делу!

– Что ж, к телу так к телу, – довольно хмыкнул Артур. – Сказал он буквально следующее: «Хорошая штука – женская задница! С её помощью можно получить целое графство!»

– И получил? – не поверила Андриана.

– Жан Пиа?

– Ты что, издеваешься?!

– Ах да, ты имела в виду французского феодала Роберта III д’Артуа?

– Не знаю, кем он там тебе приходится!

Артур снова хмыкнул:

– Нет, Роберт Артуа переоценил магические свойства этой прелестной части женского тела. Несмотря на то что ему удалось жениться на единокровной сестре короля Франции Филиппа VI, Жанне Валуа, когда Роберт III попытался вернуть отнятый у него его тётей Матильдой д’Артуа титул графа, он был осуждён за изготовление и представление поддельных документов в суде против тётушки.

– И что же с ним стало?

– Его в 1331 году сослали.

– Бедная женщина, – вздохнула Андриана.

– Кто? – не сразу понял Артур. – Тётушка?

– Жена его!

– Это да, Жанна Валуа и её дети были заключены в тюрьму по приказу её брата Филиппа VI.

– Вот сволочь! – возмущённо проговорила Андриана.

– Ты имеешь в виду милашку Робера Артуа или Филиппа VI?

– Обоих! – решительно ответила она. А потом, немного погодя, ядовито добавила: – Вот видишь, ничего хорошего ему это место не дало.

– Это ты о заднице? – невинно поинтересовался Артур.

Андриана ничего не ответила, только одарила его убийственным взглядом.

– Ну да, ну да – нарочито печально вздохнул он, – некоторые вообще без этого места обходятся.

– Как это? – недоумённо спросила она, ещё не догадываясь о том, что попала в расставленную им ловушку.

– А так, – отозвался он небрежно, – например, морские звёзды редко пользуются анальным отверстием. У некоторых из них оно вообще зарастает.

– Но как же, – начала она, краснея до кончиков ушей.

– Ты хочешь сказать, как они избавляются от продуктов жизнедеятельности своего организма, – как ни в чём не бывало проговорил он.

Она кивнула.

– Так через рот.

Андриану чуть не вывернуло наизнанку.

– Вот-вот, – проговорил он обрадованно, – у морских звёзд желудок запросто выворачивается наизнанку.

Андриана ещё не придумала, как ей отреагировать на затеянный им разговор, как Артур продолжил:

– А ещё у морских звёзд нет мозгов, зато есть сердце, – многозначительно проговорил он.

– Ты хочешь сказать, как у большинства женщин?! – взъярилась Андриана и приняла воинственную позу.

– Заметь, я этого не говорил, – рассмеялся Артур и, налив в чашку минеральной воды, подтолкнул её к ней. – Остынь.

После завтрака Артур поиграл немного с кошками и уехал. Фрейя и Маруся не ожидали, что их любимец покинет их так быстро. Андриана тоже надеялась, что он пробудет с ней весь день и останется ночевать. Но удерживать его она не стала. «Ещё чего», – сыщица гордо задрала свой маленький ровненький носик. У неё и без него дел невпроворот. Например, неплохо было бы пообщаться со старой подругой Татьяны Борисовны Топилиной, Верой Семёновной Корнеевой. Как-никак она была свидетельницей на свадьбе Топилиных и поддерживала отношения со второй женой Серафима Андреевича до самой её кончины. Скорее всего, и сына своей подруги, Прохора, она хорошо знала.

Целых пять минут Андриана раздумывала – позвонить предварительно Корнеевой или сразу же приехать. «Если позвонить, – думала сыщица, – то Вера Семёновна может и отказать ей во встрече. А если она уже будет стоять на пороге, то выгнать её женщина, скорее всего, не решится. А на вопрос, почему не позвонила, всегда можно сказать, что не знала номера телефона». На этом решении сыщица и остановилась.

Жила Вера Семёновна в районе старой застройки, недалеко от главного шоссе и совсем близко от трамвайной линии. Андриана помнила, что дома в этом районе почему-то назывались старожилами «серыми», может, оттого, что они были построены из белого кирпича, который с самого начала имел серый оттенок. Прямо от трамвайной линии во времена Андрианиной молодости начинался рынок, который назывался «Вшивым». Почему у рынка было такое название, Андриана не знала. На самом деле рынок был хорошим. Чего на нём только не продавалось! А с начала лета и до глубокой осени на него приезжали сельчане с той стороны Волги и продавали в большом количестве выращенные на своих огородах овощи, травы и садовую клубнику, которую, как узнала не так давно Андриана, следует называть садовой земляникой. Но народ по-прежнему называет её клубникой. Продавался там луговой щавель, лесные ягоды: земляника, малина, калина, рябина и шиповник. В изобилии продавались как свежие, так и маринованные грибы. От всех этих воспоминаний у Андрианы чуть слюни не потекли, и она поспешила выйти из квартиры. Краем глаза она успела заметить, что Фрейя и Маруся неодобрительно посмотрели ей вслед. Нельзя сказать, чтобы кошки особо тяготились её отсутствием, но всё-таки они предпочитали, чтобы она почаще оставалась дома. Или оставляла вместо себя Артура. Андриана даже подозревала, что присутствие в доме Артура для кошек было предпочтительнее её собственной персоны. И немножко ревновала кошек к Артуру, и наоборот. Хотя назвать эту ревность серьёзным чувством, конечно, было нельзя. Просто, как говорится, лёгкий дамский каприз. Может же она хоть иногда позволить себе покапризничать.

Мотоцикл Андриана решила на этот раз оставить в гараже соседа и поехать к месту назначения на троллейбусе, тем более что эти милые рогатые существа с некоторых пор ходили полупустыми.

Было одно «но», которое человек, не привыкший ходить пешком, мог бы назвать неудобством. От остановки троллейбуса до дома Корнеевой Андриане нужно было идти в сторону Волги минут двадцать. Но Андриана ходить пешком любила и легко преодолела расстояние протяжённостью, наверное, с километр. Она шла и оглядывалась по сторонам. Когда-то на месте не так давно построенных высоток был расположен частный сектор с шатровыми домами с большими садами. Весной через заборы перетекал на улицу волнующий аромат сирени и черёмухи. Андриана почувствовала лёгкую грусть и зашагала быстрее.

Дом, в котором жила Корнеева, стоял всего в нескольких метрах от трамвайной линии. Газона под окнами не было. Зато прямо впритык сгруппировались мини-магазинчики: булочная, бакалея, продуктовый магазин и аптека.

На первом этаже дома была ещё одна аптека, парикмахерская, почта, банк и магазин игрушек.

Подъезды выходили во двор, именно туда и свернула Андриана Карлсоновна. Подсчитав, в каком именно подъезде находится квартира Корнеевой, сыщица набрала номер квартиры на домофоне второго подъезда.

– Говорите, пожалуйста, – донёсся до неё весьма дружелюбный голос. Андриана не сразу сообразила, почему она тотчас почувствовала в ответившей ей женщине родственную душу. И только потом поняла, что Корнеева, а это была она, ответила ей почти так же, как она сама отвечает, когда берёт трубку: «Говорите!»

Правда, ответ Веры Семёновны был более вежливым, она не забыла добавить слово «пожалуйста».

– Я частный детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Мне нужно поговорить с Верой Семёновной Корнеевой.

– Частный детектив? – озадаченно отозвался голос собеседницы. – Что ж, звучит заманчиво. Заходите! – Дверь открылась.

Лифта в старом доме не было, собственно Андриане он и не требовался, Вера Семёновна жила на втором этаже. Когда сыщица поднялась по лестнице, сразу увидела симпатичную яркую брюнетку в не менее ярком цветастом халатике. Андриана мысленно прикинула, что женщине должно быть где-то около пятидесяти, но ей трудно было дать больше сорока лет.

– Так это вы и есть, мисс Марпл, – улыбнулась она, сверкнув ослепительно белыми зубами.

– Вообще-то я Андриана Карлсоновна, – смущённо кашлянула сыщица.

– В любом случае проходите, не стоять же нам на пороге. – Хозяйка распахнула дверь пошире, и Андриана вошла в прихожую. Она оказалась довольно вместительной и почти квадратной. Первым в глаза Андриане бросился трёхколёсный велосипед. Она невольно задержала на нём взгляд. Заметив это, хозяйка рассмеялась.

– Ради бога, не подумайте, что я в лунную ночь катаюсь на нём во дворе. Это собственность моего четырёхлетнего внука. Его привозят ко мне на выходные.

– А в будни вы работаете? – осторожно спросила сыщица.

– Работаю, – кивнула хозяйка. – Но на дому. Я портниха, у меня патент. – И тут Вера Семёновна заметила, что сыщица стоит на прежнем месте. – Что же вы застыли? – спросила она. – Проходите в комнату. Будем чай пить. Я только что печений напекла. Надеюсь, вы не сидите на диете? – весело рассмеялась она и, не дождавшись ответа, зашагала в глубь квартиры.

– Не сижу, – проговорила Андриана в спину хозяйки и проследовала за ней в небольшую комнату с круглым столом в середине, обставленным светлыми стульями. У стены была светлая горка, книжный и платяной шкафы. Между ними тумбочка, на которой возвышался телевизор. Противоположную стену занимали диван, обтянутый кожей цвета кофе с молоком, и два кресла по бокам с точно такой же обивкой.

– Садитесь к столу, – позвала хозяйка, – я сейчас принесу чай и печенье.

Андриана хотела сказать, что они могли бы прекрасно почаёвничать на кухне. Но тут вспомнила о том, что негоже соваться в чужой монастырь со своим уставом, и промолчала. Вера Семёновна отсутствовала не более шести минут. Вернулась она с подносом, на котором стояли чашки с чаем, сахарница, молочник и вазочка с печеньем.

– Вы как любите пить чай? – спросила она.

– Без сахара, тем более если есть печенье, – ответила Андриана.

– Что ж, угощайтесь! На мое печенье ещё никто не жаловался. – Хозяйка села напротив нежданной гостьи.

Андриана откусила печенье и похвалила:

– И впрямь, очень вкусно.

Корнеева расцвела от удовольствия. А потом всё-таки спросила:

– Признавайтесь, зачем вы ко мне пожаловали? А то я лопну от любопытства.

– Вера Семёновна, можно я вас сначала спрошу?

– Спрашивайте, – с некоторым удивлением отозвалась Корнеева.

– Вы после смерти своей подруги, Татьяны Борисовны Топилиной, продолжили общение с её семьёй?

Женщина сразу погрустнела, опустила взгляд на переплетённые пальцы рук и тихо ответила:

– Да нет. Не сложилось как-то.

– Тогда вы ничего не знаете, – проговорила Андриана Карлсоновна вслух.

– Нет, а что именно я должна знать? – В глазах Корнеевой зажёгся интерес.

– Можно я тогда начну с самого начала? – спросила Андриана.

– Конечно, – с толикой недоумения кивнула Корнеева.

И Андриана начала свой рассказ. Чем дальше она продвигалась в своём повествовании, тем сильнее вытягивалось лицо хозяйки, а в глазах мелькало недоверие.

– Пока это всё, что мне известно к этому времени, – закончила Андриана Карлсоновна. – Судя по выражению вашего лица, вы сомневаетесь в правдивости моих слов.

– Не то чтобы я сомневаюсь, – замялась Корнеева, – но согласитесь, звучит это всё более чем странно.

– Я бы и сама с радостью согласилась с вами, если бы не была уверена в обратном.

– Может, вы просто излишне доверчивы?

– То есть? – не поняла Андриана.

– Светлане Андреевне могло всё это показаться, а вы ей и поверили, – осторожно проговорила Корнеева.

– Я не только поверила, – сказала Андриана решительно, – но и занялась проверкой.

– Я понимаю, – кивнула Корнеева. – Но ведь наезд на эту девушку, как её там… – Вера Семёновна пощёлкала пальцами.

– Анна Пикалёва, – подсказала Андриана.

– Так вот, – продолжила Вера Семёновна, – наезд на девушку может быть никак не связан с подозрениями Светланы Андреевны.

– Секретарь Топилиных, Эва Скрынник, упомянула о том, что Прохор начал встречаться со своей одноклассницей. И случилось это незадолго до бед, свалившихся на семью Топилиных.

– Секретарь могла и ошибаться, например, перепутать что-то, – упиралась изо всех сил Корнеева. Очень уж не хотелось ей верить в эту чудовищную историю.

– Мать Анны Пикалёвой подтвердила её слова. К тому же Прохор навестил Анну после аварии и пообещал позаботиться о ней.

– Может, он и встречался с этой девушкой. Но, взвесив все «за» и «против», передумал поддерживать связь с ней.

– То есть Топилин оказался мерзавцем и бросил девушку в самую трудную минуту? – спросила Андриана, сверля хозяйку дома требовательным взглядом.

– Всякое бывает, – тихо прошелестел голос Корнеевой. – Ведь если рассуждать логически, – заговорила она увереннее, – то устранить должны были бы именно Ветлову. Как говорили в нашем не столь давнем прошлом, нет человека, нет проблемы!

– Возможно, – ответила Андриана, – но вы не учитываете одного факта.

– Какого?

– После того как Ветлова подняла всю эту бучу, её убийство было крайне опасным мероприятием. Оно сразу бы указало на верность её утверждений.

– Да, – подумав, согласилась Корнеева, – здесь мне нечего вам возразить.

– Вот видите! – торжествующе воскликнула Андриана.

– Что же вы хотите от меня? – спросила женщина. – Я в самом начале сказала вам, что после ухода Татьяны в мир иной не поддерживала связи с семейством Топилиных.

– Я услышала вас, – ответила Андриана. – Просто расскажите мне историю любви вашей подруги и Серафима Топилина. Ведь когда они познакомились, Серафим был женат на другой женщине.

– Да, – вздохнула Вера Семёновна, – Серафим был женат и поначалу вроде бы даже не собирался уходить от жены. Татьяна устраивала его как любовница.

– Но такое положение дел не устраивало вашу подругу, – предположила Андриана.

– Конечно, не устраивало, – горько усмехнулась Корнеева, – разве есть на свете женщина, которая, будучи любовницей, не мечтает стать женой? – задала она, казалось бы, риторический вопрос.

Но у Андрианы был свой ответ.

– Я думаю, что такие женщины существуют, – уверенно проговорила она, – и, наверное, их немало.

– Женщина не хочет замуж за любовника, – не согласилась с ней Вера Семёновна, – только в том случае, если она сама замужем и это замужество устраивает её.

– Или она рассматривает своего любовника как проходной вариант и, коротая с ним время, продолжает подыскивать себе более подходящего мужа.

– Для Татьяны Серафим не был проходным вариантом. Она серьёзно влюбилась в него и готова была практически на всё, лишь бы отбить его у жены и женить на себе.

– И ей это удалось, – обронила Андриана.

– Да, Татьяна боролась за свою любовь и за право обладания своим мужчиной.

– Неужели жена Серафима легко уступила своего мужа вашей подруге?

– Думаю, что не так уж и легко. Но, как мне кажется, в браке Серафима с его первой женой уже наметилась трещина. И тут появилась Татьяна, которая буквально вцепилась в Серафима! Она бегала за ним как собачонка. Я даже, помнится, стыдила её, просила вспомнить о женской гордости. Но Таня не послушала меня. Потом случилось так, что она забеременела. Ей помогло то, что Серафим давно хотел иметь детей, а с первой женой у них ничего в этом плане не получалось. Вот он и решил уйти от жены и жениться на Татьяне. Когда первая жена узнала об этом, она просто осатанела! Подстерегла Татьяну и затеяла драку! – Корнеева округлила глаза. – Представляете?

– Слабо, – ответила Андриана. Она на самом деле не могла представить себя, дерущейся из-за мужчины. Ей всегда казалось, что это мужчины должны сражаться с соперником из-за женщины. И то не на кулаках! На чём именно, она сказать бы не могла. Не на шпагах же, в самом деле, в наш виртуальный век.

– Так вот, – продолжала тем временем Вера Семёновна, – первую жену Серафима звали Риммой. И она набросилась на Татьяну и выдрала у неё клок волос. Перепуганная Таня еле вырвалась от неё, прибежала ко мне! Как сейчас помню, губы у неё трясутся, на лбу испарина, в глазах слёзы, а в руках вырванный соперницей клок волос. Я до сих пор их храню.

– Храните что? – не поняла Андриана.

– Клок этих самых волос.

– Зачем? – изумилась сыщица.

– Сначала я оставила их в назидание подруге. Думала, что они с Серафимом расстанутся, тогда я покажу ей его и спрошу – стоило оно того?

– Но они не расстались.

– Не расстались.

– Однако волосы вы не выбросили?

– Не выбросила.

– Почему?

– Потому что к тому времени я о них благополучно забыла. И не вспомнила бы, если бы у нас с вами не зашёл разговор о Татьяне.

– Где эти волосы сейчас?

– Наверное, в старом альбоме с фотографиями тех лет.

– Вы не могли бы посмотреть, на месте ли те волосы? – Андриана посмотрела на Кондратьеву умоляющим взглядом.

– В принципе могу, только надо лезть на антресоли.

– Давайте я залезу! – предложила свою помощь Андриана.

– Не надо, – отмахнулась от неё Корнеева, – я сама справлюсь. Посидите здесь.

Прошло долгих двадцать минут, прежде чем хозяйка дома снова появилась в комнате. В руках у неё был старый альбом, обтянутый вишнёвым плюшем. Положив альбом на стол, Корнеева стала переворачивать одну за другой тяжёлые страницы. Наконец она воскликнула:

– А вот и Танины волосы!

Андриана подскочила к ней вплотную и увидела клок волос, прикреплённый к фотографии молодой симпатичной девушки.

– Это Таня в то время, – пояснила Вера Семёновна.

– А это те самые волосы? – спросила Андриана голосом, слегка охрипшим от волнения.

– Они самые, – подтвердила Корнеева.

– Вы не могли бы на время отдать их мне? – спросила Андриана.

– Зачем? – удивилась Вера Семёновна.

– Я вам уже говорила, что сестра Серафима считает, что племянника подменили. И сейчас это уже не сын Татьяны.

– Как это? – вытаращила глаза Кондратьева.

– А вот так, – вздохнула Андриана.

– Вы же говорили, что была проведена экспертиза ДНК?

– Была! И она подтвердила только то, что самозванец – сын Серафима!

– Но тогда, – нерешительно начала Вера Семёновна.

– Он, скорее всего, не сын Татьяны! – не дала договорить ей Андриана.

– И вы думаете, что волосы Татьяны могут помочь установить истину? – всё ещё сомневалась Корнеева.

– Очень надеюсь на это.

– Что ж, – Вера Семёновна протянула сыщице волосы своей подруги.

Сыщица подумала и разделила их на две части:

– Пусть одна останется у вас, – сказала она Корнеевой.

– Почему?

– На всякий случай. Только никому больше не рассказывайте о них.

– Хорошо, – кивнула женщина.

Глава 16

Андриана решила пока ничего не говорить о волосах Татьяны Топилиной ни своей клиентке, ни полиции. Она пока не знала, насколько разумно поступает. Да и сохранились ли вообще волосяные луковицы на волосах, хранившихся не один десяток лет в старом альбоме. Зато окрепла её уверенность в том, что Анну Пикалёву сбили специально.

Кому это могло быть выгодно? Самозванцу? Но как девушка могла ему помешать? Он мог просто сказать ей, что их отношения закончены, так как он решил вернуться к жене. Боялся выдать себя неловким словом? Случайным жестом? Ведь любящее сердце женщины обладает внутренним зрением. Может быть, оно и так. Но если бы Анна заикнулась об этом, её бы подняли на смех. Но это только в том случае, если бы смолчала родная тётка Прохора. Если же Анна и Светлана Андреевна объединили бы свои голоса, то полицая могла начать копать всерьёз.

Избавиться от девушки могла захотеть в первую очередь Раиса. Но если убийство спланировала она, то привести свой план в исполнение она решила чужими руками. Чьими же именно? «Тут и гадать особо нечего, – подумала Андриана, – будем исходить из того, что если она признала самозванца своим мужем, то, значит, они могли сыграть «дашь на дашь». Он помогает ей избавиться от Анны, а она помогает ему заполучить деньги настоящего Прохора. Но зачем Раисе избавляться от Анны? Это же опасно. Только из-за необузданной женской мести?» Андриана решила ещё раз встретиться с Вероникой Павловной Гурьяновой.

На этот раз женщины посидели под зонтиком летнего кафе, и заказ Вероника сделала весьма скромный – пару пирожков и чашку кофе.

– Не рассказывала ли вам ваша подруга об Анне Пикалёвой? – спросила Андриана.

– Нет, – покачала головой Вероника, – а должна?

– По идее, да. Хотя…

– А кто это?

– Школьная любовь Прохора.

– А, в смысле старая любовь не ржавеет? – невесело рассмеялась Вероника.

– Можно сказать и так.

– Имя Анны Рая не называла и о школьной любви мужа никогда не упоминала. Только один раз в сердцах обмолвилась, что Прошка подцепил какую-то шлюху и теперь с ней милуется.

– Она очень злилась? – спросила Андриана.

– Райка-то? Плевалась ядом, – усмехнулась Вероника.

«Значит, всё-таки банальная месть», – решила про себя Андриана и, сославшись на неотложные дела, покинула Гурьянову, предварительно оплатив её заказ.

– Что вы, не надо! – попыталась воспротивиться Вероника. Но Андриана уже упорхнула.

«Прикольная старушка, – подумала про себя девушка, – надеюсь, что я в её возрасте буду такой же энергичной».

Андриана тем временем думала о том, как ей узнать, откуда вообще взялся этот самозванец. Ни с луны же он свалился. Пока ясно только то, что он – незаконнорождённый сын Серафима Андреевича Топилина. То есть всё-таки сын. Но с кем Топилин-старший его нагулял? Где его мать? Почему он не появлялся раньше? Сколько вопросов и ни одного ответа! Серафим даже сестре ничего не говорил ни о своём романе на стороне, ни о сыне. Знал ли Серафим Андреевич сам о существовании незаконнорождённого ребёнка? Кто может быть посвящён в его тайну? Только его друг. «Приспичило же ему укатить в Италию!» – с досадой подумала Андриана.

Вечером пришёл Артур и сразу же заметил, что Андриана не в духе.

– Ты, как я погляжу, сегодня в расстроенных чувствах, – проговорил он небрежно.

– Угу, – пробурчала она.

– Кажется, у нас сова завелась, – сообщил Артур доверительно Фрейе и Марусе, – слышали, как гукает?

Обе кошки подняли хвосты и стали тереться об его ноги.

– Пойдёмте, барышни, на кухню, – пригласил их Артур, – ужин пора готовить.

И кошки потрусили за ним. Андриана осталась сидеть в зале. С лоджии дул ласковый ветерок и обдувал лицо сыщицы. Приятно пахло петуниями с лоджии соседки. А Андриана почему-то вспомнила о резеде. Она начиталась как-то о запахе резеды, некогда очаровавшем Наполеона до такой степени, что он собирал во время своего Египетского похода семена резеды душистой в степи и отсылал их в Париж своей Жозефине. Та посеяла их в своём саду в Мальмезоне. И вскоре мода на резеду охватила весь Париж, а потом и всю Европу. В викторианской Англии резеду выращивали как комнатное растение, в горшках. И пишут, что ароматом резеды были наполнены целые улицы. Вот и Андриана тоже посадила в ящиках резеду. Правда, у неё не было своего Наполеона, а Артур мало интересовался её растениями, поэтому семена она купила в цветочном магазине. Резеда выросла и даже зацвела. Но, к разочарованию Андрианы, она не пахла. По крайней мере, её нос не ощущал никакого аромата, хотя она и совала его старательно в разросшиеся кустики резеды. Константин Паустовский как-то обмолвился о резеде: «… выглядит бедной девушкой в заштопанном сером платьице». Именно так она и выглядела. И тем не менее в Древнем Египте почиталась наравне с миртом и лотосом. В те времена она точно была душистой, иначе не перевозили бы её купеческие караваны в Вавилон, Персию, Иран, Турцию. Во Франции до сих пор выращивают душистую резеду для нужд парфюмерной промышленности, Андриана читала, что её аромат чувствуется в духах «Кензо». «Почему же мне досталась такая, что не пахнет?» – вздохнула она печально.

Но вот до неё донеслись иные запахи. Это тянуло с кухни через незакрытые двери. Пахло чем-то вкусным. Кажется, супом харчо и ещё чем-то мясным. Андриана вздохнула, но не пошевелилась до тех пор, пока Артур не позвал её:

– Андриана! Иди ужинать!

Она ещё подумала, идти или не идти. Но потом всё-таки решила не злить его. Войдя на кухню, Андриана похвалила себя за то, что угадала меню сегодняшнего ужина. На столе уже стояли тарелки с супом харчо. Из духовки тянуло жареной курицей. Она уже догадалась, что Артур зажарил куриные окорочка и одну грудку. Грудка, естественно, предназначалась для особ царской крови, то есть для Фрейи и Маруси. Хотя Андриане тоже чаще всего доставалась часть грудки. Сам Артур почему-то предпочитал именно окорочка. На плите в кастрюле доваривалась картошка на гарнир.

Когда вся честная компания управилась с ужином, а некоторые даже миски облизали, Артур сложил в мойку грязную посуду, разлил в чашки ароматный крепко заваренный чай и разрезал на аккуратные кусочки ватрушку с творогом. Ватрушку он купил по пути в кулинарии, тем не менее она оказалась вкусной. Кошки тоже получили по маленькому кусочку.

– А теперь, – сказал Артур, – рассказывай, что там у тебя приключилось.

Андриана запила чаем последний кусочек ватрушки и пожаловалась Артуру, что ей не хватает пазла.

– Какого ещё пазла? – не сразу вник он в ситуацию.

– Понимаешь, – призналась она, – я расследую одно дело.

– Так я и думал, – проговорил он. – И какого же пазла тебе не хватает?

– Того, который я могла бы найти с помощью друга Серафима Андреевича Топилина, Родиона Михайловича Истомина.

– Постой, постой! – остановил её Артур, – Серафим Топилин твой клиент?

– Нет, покойный брат моей клиентки.

– Ещё лучше! – вырвалось у Артура.

Андриана тяжело вздохнула.

Но Артур не обратил внимания на её вздох, он спросил:

– Родион Михайлович Истомин – его друг?

– Ну да! Он уехал отсюда в Питер. Я нашла его питерский адрес и телефон.

– Так в чём же дело?

– Он больше там не живёт! И я не могу его найти!

– Тебе не сказали, куда он мог переехать?

– Сказали. Наверное, он уехал с сыном в Италию.

– Сомневаюсь, – обронил Артур.

– В чём?

– В том, что он поехал в Италию.

– Это ещё почему?

– Люди на старости лет неохотно покидают родину.

– Ты думаешь? – усомнилась Андриана.

– Как правило, – уточнил Артур.

– Где же тогда он, по-твоему? – удивлённо проговорила Андриана.

– А ты не пробовала искать его по старому адресу?

– По какому старому адресу?!

– По тому, по какому он жил раньше.

– Здесь?

– Ну не на луне же? – закатил глаза Артур.

– Откуда ты знаешь?

– Что – знаю?

– Что я тоже про луну думала, только в отношении другого персонажа.

– Какого ещё персонажа?

– Неважно, – отмахнулась она. И вдруг вскочила со стула.

– Ты куда? – на ходу поймал её Артур.

– Нужно немедленно проверить твою версию.

– Завтра проверишь, – проговорил он, не выпуская её из объятий.

– Пусти, – тихо сказала она, чувствуя, что сомлевает.

Он разжал руки и усмехнулся:

– Правильно, тебе же нужно вымыть посуду, а я тебя удерживаю.

– Ну знаешь! – возмутилась Андриана.

– Я ужин приготовил? – спросил он.

– Приготовил, – притихшим голосом проговорила она и поплелась к раковине.

– Молодец! – похвалил её Артур, подхватил кошек на руки и направился в зал.

«Сейчас завалится на диван, – подумала про себя Андриана и махнула мысленно рукой, – ну и пусть».

На следующее утро, как почти и всегда, Артур покинул её квартиру раньше, чем она открыла глаза. Когда она, ещё не до конца проснувшаяся, зашла на кухню, то на столе увидела записку: «Сырники в духовке. Чай завари сама. Кошки накормлены. Соколов».

Время от времени Артур в качестве подписи оставлял не имя, а фамилию. Андриана подозревала, что в этом случае во время написания записки мысленно он уже был на работе. То, что кошки накормлены, она поняла и без записки – ни одна из них не слезла с дивана при пробуждении хозяйки, хотя не слышать её шагов они не могли.

Андриана умылась, открыла духовку и достала из неё ещё тёплые сырники. Чай, как и распорядился Артур, она заварила сама. Андриана сидела, ела сырники и думала о том, что она всё-таки очень счастливый человек. Многим ли бабушкам родные внуки приносят продукты, готовят ужины и завтраки. «Но я не бабушка! – тут же напомнила она себе. – Я красивая женщина элегантного возраста! Я полна здоровья и энергии!»

Вымыв посуду, она поспешила в гараж соседа за мотоциклом. Предложенная догадка Артура не давала ей покоя со вчерашнего вечера. Она даже во сне думала: «А вдруг он прав?»

Оседлав своего «Буцефала», она помчалась по старому адресу закадычного друга Серафима Андреевича Топилина. Конечно, умом она понимала, что вероятность того, что Родион Михайлович Истомин обнаружится в квартире, из которой он уехал несколько лет назад с сыном в Санкт-Петербург, равна нулю. Ведь прежде чем уезжать в другой город, люди продают свои квартиры. Но всё-таки. И вот она въехала в старый тенистый двор, заросший тополями и вязами. Где-то над её головой, спрятавшись в густых ветвях, чирикали воробьи. «Или это были совсем другие птицы, – промелькнуло в голове Андрианы, – вот бы сюда зоркий бинокль Елены Константиновны Кондратьевой, любительницы наблюдать за птицами. Но нет, сейчас я занята совсем другим делом», – напомнила себе Андриана. Дверь старого подъезда, судя по всему, была на домофоне, но едва Андриана дотронулась до неё, как она ворчливо заскрипела и поддалась. То ли умное устройство не сошлось характером с вечно недовольной дверью и вышло из строя, либо жильцы перестали платить за домофон, и компания, которая его обслуживала, отключила устройство. Как бы то ни было на самом деле, вход в подъезд был свободным. Поднявшись по крутой лестнице на третий этаж, Андриана позвонила в квартиру, где когда-то жил Истомин.

Дверь открылась так быстро, что она даже не успела придумать, что ответить новым хозяевам жилья.

– Извините, пожалуйста, – пролепетала она, когда на пороге возник кряжистый мужчина со строгими серыми глазами и лёгкой дымкой седины на каштановых, всё ещё пышных волосах, – я ищу Родиона Михайловича Истомина.

– Чего его искать, – ответил мужчина, – если он стоит перед вами.

– Я не ожидала вас увидеть! – вырвалось у Андрианы.

– А кого же вы ожидали увидеть, заявившись ко мне в дом, – крокодила? Бегемота? – усмехнулся он.

– Нет, конечно. – Андриана слегка попятилась. – Просто мне сказали, что вы уехали в Питер. Там я вас и искала.

– Вы ездили в Питер? – слегка удивился мужчина.

– Нет, я искала вас по телефону, и новый хозяин той квартиры предположил, что вы уехали с сыном в Италию.

– Заходите в квартиру, – сказал Истомин, – чего на пороге языком трепать.

Андриана охотно приняла его приглашение и, пройдя вслед за хозяином, оказалась в комнате, которая, судя по всему, служила ему и библиотекой, и кабинетом, и гостиной.

– Поначалу я действительно уехал в Питер к сыну, – пояснил хозяин дома, с интересом рассматривая сыщицу. – Квартиру я оставил за собой. Всё-таки это мой родной город. Не прогадал. Сын увлёкся итальянкой, женился на ней и переехал на постоянное жительство в Италию. Меня молодые звали с собой. Но чего я не видел в их Италии? – пожал он плечами, словно обращался сам к себе. На лице у него при этом было написано недоумение. – Короче, я вернулся к себе домой, вот и все дела, – завершил он свой рассказ и потребовал: – А теперь выкладывайте, зачем я вам понадобился? И кто вы вообще такая?

Андриана невольно улыбнулась.

– О том, кто я такая, – ответила она, – меня надо было спрашивать до того, как пускать постороннего человека в дом.

– Тоже верно. – Родион Михайлович смешно подвигал бровями и проговорил: – На вид вы вроде бы вполне приличная дама.

– Все мошенники – обаятельные люди! – заверила его Андриана Карлсоновна.

– Что вы говорите, – усмехнулся он. – Так вы, значит, мошенница?

– Нет, что вы! – возмутилась Андриана.

– Тогда откуда дровишки?

– Какие такие дровишки? – не сразу поняла она.

– В смысле информация, – продолжал усмехаться мужчина.

– Ах это. – Андриана взмахнула рукой, прежде чем сообщить. – Я частный детектив, вот моё удостоверение. – Она развернула перед ним свой документ.

– Скажите пожалуйста, какая неожиданность, – удивился Истомин. И тут же добавил: – Но это ничего не объясняет! Зачем я понадобился частному детективу даже в лице такой приятной дамы, как вы?

– Вы ведь знаете, вернее, знали, – поправилась она, – Серафима Андреевича Топилина.

– Ну ещё бы! – воскликнул Истомин. – Фима был моим лучшим другом!

– Тем лучше!

– Я, кажется, вас не понял, – пришёл в смятение Родион Михайлович. – Серафим ушёл в мир иной?

– К сожалению, – убавила свой пыл Андриана и придала лицу скорбное выражение.

Произносить слово «сочувствую», которое она раньше употребляла часто, Андриана не стала, вспомнив, как однажды после очередного «сочувствия», возможно, произнесённого ею не вполне к месту, Артур посоветовал ей в довольно грубой форме: «Засунь своё сочувствие себе в задницу!» Она тогда буквально онемела. Слёзы брызнули из её глаз. А он даже извиняться не стал, настолько был уверен в своей правоте. С тех пор Андриана почти никогда не произносила это слово.

– Серафим Андреевич скончался, – произнесла она, – но остались его сын и сестра.

– Знаю, Проша и Светочка. Так что же с ними не так?

– Светлана Андреевна заподозрила, что её племянник ненастоящий! – выпалила Андриана.

– Что? – изумился Истомин. – Я не ослышался?

– Нет. Светлана Андреевна сначала обратилась к своему другу.

– Какому другу?

– Она не называла его имени, он нажал на полицию, и у неё приняли заявление, началось расследование.

– Я понял, о ком вы говорите, – кивнул Истомин. – Но не могу поверить, что всё так серьёзно.

– Увы, – сказала Андриана.

– И что же дало расследование?

– Ничего.

– Надо думать, – обронил Истомин. – Вероятно, Светлане это показалось от пережитого.

– Я так не думаю, – поджала губы Андриана.

– Вот как. – Мужчина посмотрел на неё изучающе. А потом спросил: – Вы на самом деле думаете, что тот, кто сейчас выдаёт себя за сына Симы, на самом деле его сыном не является?

– В том-то и дело, что является!

– Не понял?

– Тело Серафима Андреевича эксгумировали, и экспертиза подтвердила, что тот, кто выдаёт себя за Прохора, на самом деле сын Серафима Андреевича.

– Вы меня совсем запутали! – замахал на неё обеими руками Истомин.

– Я и сама сперва запуталась, – призналась Андриана. – Но теперь думаю, что этот человек, являясь сыном своего отца, не является сыном его жены Татьяны.

– Так разве нельзя провести сравнение и с Таниной ДНК, – начал было Истомин, а потом хлопнул себя по лбу, – совсем забыл, её же кремировали! И вдобавок ко всему развеяли. На мой взгляд ретрограда, глупость несусветная, но Сима сказал, что такова воля покойной.

Андриана кивнула и начала осторожно:

– Теперь нам нужно узнать, была ли у вашего друга любовница.

– Любовницы у Серафима были. Он был мужчиной любвеобильным, – кивнул Родион Михайлович.

– Одна из них могла родить от него сына.

– Серафим был осторожным в этом вопросе, – засомневался Истомин.

– Может быть, у вашего друга был продолжительный роман, во время которого он утратил осторожность?

– Продолжительный, говорите, – задумался Истомин. А потом сказал: – Ваша правда, была у Симы любовь такая. Но только она не здешняя. Серафима тогда послали на шесть месяцев в Златовск в командировку. Он тогда ещё работал на дядю. Своя компания у него появилась позже.

– Почему же Татьяна не поехала с ним?

– Таня уже тогда не отличалась хорошим здоровьем, жить на съёмной квартире не захотела. К тому же тут недалеко, и Сима часто приезжал на выходные домой.

– А в будни чувствовал себя холостым, – проговорила Андриана.

– Что-то типа того, – согласился Родион Михайлович.

– Вы знали о его романе?

– Тогда нет. Но лет десять назад у нас с ним зашёл разговор о грехах молодости. Сима посмеивался надо мной. Говорил, что я по-настоящему жизни не распробовал. Я, знаете ли, – словно оправдываясь, проговорил Истомин, – своей жене не изменял. Мне моя Лида всегда казалось самой лучшей.

– Понимаю вас, – сказала Андриана и спросила: – А что же Серафим Андреевич?

– Сима рассказал мне, что во время его последней командировки был у него там роман с некой Таисией Талицкой.

– Вы так хорошо запомнили её фамилию? – усомнилась Андриана.

– Да, Серафим тогда что-то пошутил насчёт её талии, вот мне фамилия женщины и врезалась в память. Так иногда бывает.

– Бывает, – согласилась Андриана.

– Но о последствиях своего романа Сима мне не рассказывал, – продолжил Родион Михайлович.

– Но ведь у этой женщины мог родиться ребёнок!

– Теоретически мог, – согласился Истомин, – но родился ли, большой вопрос. По крайней мере, я уверен, что, если бы Сима знал о ребёнке, он бы помогал женщине материально и, скорее всего, даже навещал бы сына. Так что, может, это и не она мать вашего подставного Прохора.

– Может быть, – согласилась Андриана, – но попытка не пытка. Поеду и всё разузнаю. Тем более, что город этот небольшой и людей по фамилии Талицкие там не должно быть слишком много.

– Вам видней, – пожал плечами мужчина.

Андриана поблагодарила Родиона Михайловича за предоставленную информацию, а Истомин пожелал сыщице удачи в её деле.

Глава 17

Артур застал Андриану за укладыванием вещей в маленький чемоданчик.

– Ты что, уезжаешь? – удивлённо спросил он.

– Да, совсем ненадолго, – ответила она. – Как хорошо, что ты пришёл, я как раз хотела попросить тебя пожить у меня, чтобы присмотреть за Фрейей и Марусей. Я уверена, что они будут в восторге.

– Они-то точно будут, – отозвался он, – а моё мнение тебе неинтересно?

– Очень интересно, – заверила она и бросила на него быстрый взгляд, – но если ты не можешь, я попрошу пожить у меня Милу.

– Вместе с Тишкой?

– Конечно, – кивнула Андриана, – кошки с ним ладят, да и пёс их обожает.

– Ладно, – сказал он, – не усложняй, лучше скажи, почему ты не предупредила меня заранее, что уезжаешь.

– Так я и сама этого не знала до сегодняшнего дня, – простодушно призналась Андриана.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился он.

– Только то, что сказала.

– Давай выкладывай всё по порядку, иначе ты никуда не поедешь.

Она вздохнула и подчинилась. Артур всегда действовал на неё странным образом, точно не она годилась ему в бабушки, а он был старше и опытнее. Она чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. И это несмотря на то, что она проработала в школе с детьми тридцать пять лет. В общем, она выложила ему всё.

– И как ты собираешься искать эту Талицкую? – спросил он.

– Я думаю, что женщин с такой фамилией и именем не так-то много в их городе. К тому же я буду искать женщину, которая воспитывала сына в одиночку.

– Разумно, – похвалил он.

И Андриана приободрилась, как девочка, которую погладил по головке строгий отец.

Артур открыл свой ноутбук и уткнулся в него. Прошло минут сорок, но Андриана сидела тихо, боясь отвлечь его от дела. Наконец он поднял глаза и проговорил:

– Кажется, я нашёл подходящую кандидатуру. – Он вырвал листок из записной книжки и быстро что-то на нём начертал. – Вот, держи! – протянул он ей листок.

– Спасибо! – выдохнула Андриана и, взяв лист из рук Артура, прижала его к груди так страстно, словно это было любовное письмо, а не адрес лица, предположительно причастного к преступлению, пусть даже косвенно. – Так ты присмотришь за Фрейей и Марусей?

– Присмотрю. Только посажу тебя на автобус.

– На автобус? – спросила она. – А я хотела поехать на поезде.

– Хорошо, – согласился он, – поедем на вокзал.

Несмотря на её протесты, он оплатил ей место в купе, хотя она дёргала его у кассы за рукав и твердила:

– Мне же ехать всего ничего! Зачем выбрасывать такие деньги! Я чудесно доеду в плацкартном вагоне.

– Андриана! Прекрати! – прикрикнул он на неё. – Ты оторвёшь мне рукав! Прямо как маленький ребёнок!

– Извини.

– Пойдём быстрее, – сказал он ей, – поезд уходит через полчаса, а мне ещё нужно зайти с тобой в купе.

– Зачем? – удивилась она.

– Чтобы посмотреть, кто будет твоими попутчиками.

– Можно подумать, что я первый раз еду в поезде.

Он ничего не ответил, взял её за руку и потащил вперёд. Так как Артур шагал широко, Андриане приходилось чуть ли не бегом семенить за ним.

Наконец они оказались в вагоне, и Андриана облегчённо вздохнула. Её попутчицами оказались две женщины, молодая и пожилая, и старичок – так с первого взгляда оценила мужчину Андриана и только потом сообразила, что так называемый старичок лет на пять её моложе. Она невольно вздохнула.

– Чего ты вздыхаешь? – спросил её Артур.

– Ничего, просто немного волнуюсь, – ответила она. Не говорить же ему на самом деле, что опечалил её свой собственный возраст, на который она взглянула как бы со стороны. Но Андриана тут же успокоила себя тем, что мужчины стареют раньше женщин и её попутчик вовсе не является отражением её собственного возраста. Она молода и прекрасна! Да, только так и не иначе!

– Ладно, – сказал Артур, – мне пора выходить. Будь умницей. – Он чмокнул её в лоб и, не оборачиваясь, вышел из купе.

– Это ваш внук? – с нескрываемым любопытством спросила пожилая попутчица.

– Нет, племянник, – не моргнув глазом соврала Андриана.

– Симпатичный молодой человек, – похвалила Артура попутчица.

– И уважительный, – вставил своё слово мужчина.

И только молодая женщина, ничего не сказав Андриане, лукаво ей подмигнула.

«Что она там себе напридумывала», – всполошилась покрасневшая до корней волос Андриана и отвернулась к окну. А потом проводница принесла чай, и Андриана не отказалась от него, хотя ехать ей действительно было всего ничего. Зато, напившись чая, она окончательно успокоилась.

– Может, вы хотите прилечь? – спросил её мужчина. – Я тогда поднимусь к себе. – Он должен был ехать на верхней полке, но пока присел на её полку.

– Нет-нет, – быстро ответила она, – я не буду ложиться, а в девять мне уже и выходить.

– Тогда вам тем более нужно отдохнуть, – сказал он, поднялся с её полки и залез на свою.

«Это он зря, конечно», – подумала Андриана и стала смотреть в окно. Но потом всё-таки прилегла и заснула. Разбудила её проводница. Андриана вскочила вся взъерошенная, рукой пригладила волосы, подумав про себя: «Какой кошмар! Как я умудрилась заснуть?»

– Не торопитесь вы так, – успокоила её проводница, – успеете ещё собраться. Я нарочно вас пораньше разбудила. В вашем возрасте спешка на пользу не идёт.

«Сдался ей мой возраст», – рассердилась Андриана Карлсоновна и сухо поблагодарила проводницу.

Когда она вышла из здания вокзала, солнце уже начало клониться к закату, и Андриана решила, что искать Таисию Талицкую она начнёт завтра, а ночь проведёт в гостиничном номере. Гостиницу она нашла в двух шагах от вокзала. Не пять звёзд, конечно, но, для того чтобы переночевать, сгодится.

Сыщица подумала, что уснуть она не сможет, но всё-таки есть крыша над головой. Однако едва её голова коснулась жёсткой подушки, глаза закрылись сами собой, и она заснула. И даже не слышала, как на соседней кровати всю ночь храпела крупная женщина, вселившаяся в номер уже после того, как Андриана уснула. Обнаружив её присутствие утром, сыщица слегка удивилась, но будить соседку не стала. Вместо этого она наскоро привела себя в порядок и отправилась завтракать в кафе. После завтрака немного проехалась на автобусе, чтобы составить представление о городе. В девять утра она уже стояла возле двери квартиры, в которой должна была проживать Таисия Талицкая. Но на звонок в дверь никто не ответил. Андриана подождала и позвонила ещё раз, потом ещё. Приложила ухо к двери и не услышала никакого шевеления. Тогда она постучала. Сначала несмело, потом сильнее. Открылась дверь угловой квартиры, из неё высунулся мужчина с огромными, как у киношного Пуаро, усами. Только в отличие от известного всему миру сыщика, он был в одних семейных трусах.

– Вы чего безобразничаете? – сердито спросил он.

– Простите, я разбудила вас, – вежливо проговорила Андриана.

– Нет, – ответил он, – вы прервали мой завтрак.

– Простите, – снова извинилась Андриана, – я не знала, что вы кушаете.

– А если бы знали, – хмыкнул он, – то не стали бы ломиться в соседскую дверь?

– Я не ломилась, – поправила его Андриана, – просто мне очень нужна Таисия Талицкая или её сын.

– Прошка, что ли?

– Прошка? – растерялась Андриана. – Вы хотите сказать, что сына Талицкой зовут Прохор?

– А вы не знали? – насторожился сосед.

– Нет, я знала только имя его матери, – честно призналась она и достала своё удостоверение.

Мужчина неожиданно для Андрианы исчез за дверью. Но не успела она ничего предпринять, как он появился снова. Брюки надеть он не удосужился. Зато в руках у него были очки, которые он сразу же водрузил на нос и принялся изучать её документ.

– Так вы, выходит, сыщик, – протянул он.

– Да, – подтвердила Андриана, – частный детектив Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– А я Емельян Кириллович Патрикеев, – представился сосед Талицких, – лекальщик шестого разряда. Всю жизнь проработал на заводе. – Он в отчаянии махнул рукой и пояснил свой жест: – Либералы, дорвавшиеся до власти, разнесли его в пух и прах. Двадцать лет прошло, а душа всё болит. Небось помните, та «заводская проходная, что в люди вывела меня».

Андриана кивнула.

– То-то и оно, – сказал мужчина. – Теперь я на пенсии. Летом рыбачу, в лес хожу. Зимой очень скучно, – пожаловался он, – но я выучился шить тапочки. Всех родственников и знакомых ими снабжаю. Тапочки у меня – загляденье! Хотите посмотреть?

Андриана замялась.

– Да вы не бойтесь, – сказал он, – жена на даче.

– Тогда… – проблеяла Андриана нерешительно.

Но так как Емельян Кириллович скрылся за дверью, ей пришлось последовать за ним в квартиру.

Он провёл её на кухню, посадил на табуретку, налил в чашку чай, придвинул к ней тарелку с бутербродами и велел:

– Ешьте, – и ушёл.

Андриана оторопела окончательно и принялась пить чай из чашки.

Вскоре Патрикеев вернулся и спросил:

– Вы чего одну воду дуете? Кусайте бутерброд.

– Спасибо, я уже позавтракала.

– Моё дело предложить, – проворчал он, отодвинул всю посуду на край стола и поставил перед ней тапочки. Они и впрямь были удивительной красоты. – Нравятся? – спросил Емельян Кириллович.

– Очень! – призналась Андриана.

– Тогда берите! – разрешил мужчина.

– Сколько я вам должна? – Андриана полезла было за кошельком.

– Нисколько! – остановил он её и заявил великодушно: – Я вам их дарю!

– Спасибо, конечно. Но мне неудобно. Мы же совсем незнакомы.

– Как незнакомы? – удивился Патрикеев. – Разве мы с вами не познакомились?

– Я в другом смысле, – начала Андриана.

– На другой смысл, мадам, – усмехнулся он, – не рассчитывайте, я женат всерьёз и надолго.

– Мадемуазель, – поправила Андриана.

– Да вы что? – посмотрел он на неё удивлённо.

Андриана Карлсоновна поспешила уйти от скользкой темы.

– Спасибо вам за тапочки. Но вы сделаете меня счастливой, если ответите на вопрос, где ваши соседи?

– Где соседи, я понятия не имею. Сама Таисия года два с половиной назад вышла замуж то ли за турка, то ли за болгарина и укатила жить к нему. А Прошка год назад решил попытать счастье в областной столице. Закрыл дверь, ключи нам с женой оставил на тот случай, если, не дай бог, что-то где-то протечёт. С тех пор от него ни слуху ни духу.

– Почему же он не сдал квартиру? – удивилась Андриана.

– А пёс его знает. Может, мать не разрешила.

– Так вы же сказали, что она уехала.

– Могла запретить и перед отъездом. Хотя ничего точно утверждать не могу. Да и не моё это дело.

– Емельян Кириллович, а фамилия у Прохора какая?

– Талицкий, – пожал плечами Патрикеев.

– А разве это не фамилия его матери?

– Вроде да.

– Вы не знаете, какую фамилию носил отец Прохора?

– Понятия не имею. Лично я его отца в глаза не видел. Когда Прохор с матерью переехали сюда, то Таисия уже была разведена.

– То есть она была замужем?

– Не знаю. Но так она говорила моей жене.

– Емельян Кириллович, может быть, вы подскажите мне, кто может знать, где именно находится сейчас Прохор Талицкий?

– Разве только тётка. – Патрикеев почесал затылок.

– Какая тётка?

– Обыкновенная! Сестра Таисии, Мария Владимировна.

– У вас, случайно, нет её адреса или хотя бы телефона? – проговорила Андриана, моля судьбу о крупице везения.

И судьба смилостивилась.

– У жены талмуд есть, она туда записывает всё нужное. Сейчас погляжу, – ответил хозяин квартиры и снова скрылся из вида. Вернулся он минут через шесть, шлёпнул на стол растрёпанную толстую тетрадку и, поплевав на палец, стал листать страницы.

Андриана ждала, затаив дыхание.

– Ага, вот у нас и буква «Т», – пробубнил Патрикеев, – ищем Марию. Ага, вот она, Мария Владимировна Талицкая. О! Тут и телефон, и адрес! Сейчас я вам всё перепишу. – Мужчина достал из ящика обгрызенную ручку, оторвал от газеты кусок бумаги и старательно вывел на нём адрес и телефон сестры Таисии Талицкой. – Нате, – сказал он и протянул его Андриане.

– Спасибо! Вы мой спаситель! – воскликнула Андриана. – Я бы вас с удовольствием расцеловала, но вы предупредили меня, что женаты.

– Может, зря предупредил, – крякнул он, рассмеялся и погрозил Андриане пальцем: – Да вы та ещё егоза, как я погляжу!

Андриана уже кинулась к двери. Пока хозяин догонял её, она успела засунуть под салфетку на тумбочке купюру, расплатившись таким образом за тапочки. Если бы она знала, как потом костерил её обнаруживший деньги Емельян Кириллович, то она бы, скорее всего, этого не сделала. Просто у Андрианы в голове с детства сидело убеждение, что за всё нужно платить. И никто не привил ей умения просто с благодарностью принимать подарки.

Патрикеев же не только обиделся на Андриану, но и расстроился. Он к ней с открытой душой! А она ему за искренний дар воровато деньги сунула. «Что за люди», – ещё долгое время ворчал мужчина. Но Андриана ничего об этом не знала и даже не догадывалась о том, что её некрасивый поступок оскорбил человека. Она-то, со своей стороны, тоже хотела как лучше.

Найти дом, в котором проживала Мария Владимировна Талицкая, Андриане не составило труда. И на этот раз дверь ей открыли сразу.

Сыщица обратила внимание на то, что открывшая ей дверь женщина хороша собой, но она не имеет ни малейшего сходства с Прохором Топилиным.

– Вам кого? – спросила она Андриану, глядя на сыщицу широко раскрытыми тёмно-карими, почти как у плюшевого медвежонка, глазами. И вся она была такой же уютной, плюшевой. Возможно, такое впечатление создавалось из-за пышной волны каштановых волос и кожи ровного золотистого оттенка.

– Мне нужна Мария Владимировна Талицкая.

– Это я, – ответила женщина. – А кто вы?

– Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Ваш адрес мне дал сосед вашей сестры, Таисии Владимировны Патрикеев. Я детектив.

– Так вы ищете мою сестру? – удивилась женщина. – Но Таисия давно живёт в другой стране.

– Вообще-то я ищу вашего племянника.

– Прохора?

– Да.

– Покажите, пожалуйста, ваш документ.

– Да, конечно, – спохватилась сыщица и протянула ей своё удостоверение.

Марина Владимировна тщательно изучила его, потом, поразмыслив о чём-то с полминуты, пригласила:

– Проходите.

– Спасибо.

Когда женщины сидели в просторной светлой гостиной в креслах, обтянутых пёстрыми ситцевыми чехлами, Марина Владимировна спросила:

– Так зачем же вам понадобился мой племянник?

– Я хотела бы узнать, находится ли он на своём месте или занимает чужое?

– Простите, я вас не понимаю, – не скрыла своего удивления Талицкая.

– Я расследую очень запутанную историю, – призналась Андриана, – и мне самой далеко не всё ясно.

– Но всё-таки, – настойчиво проговорила женщина.

– Прежде чем я постараюсь вам объяснить, что привело меня к вам, не могли бы вы показать мне фотографию своего племянника?

Талицкая пожала плечами – почему нет – и принесла альбом с фотографиями.

Едва взглянув на них, Андриана сразу же узнала на них человека, который выдаёт себя за другого. «Так вот он какой, Прохор Талицкий», – подумала сыщица.

– Ваша сестра родила сына вне брака, – тихо проговорила она, не отрывая взгляда от фотографий.

– Какое это имеет значение?

– Могло бы не иметь никакого, если бы его отец открыто признал сына.

– Да как он мог его открыто признать, – повысила голос Мария Владимировна, – если он понятия не имел о его существовании?!

– Почему же ваша сестра не сказала ему, что она ждёт ребёнка?

– Таисия обиделась на него, – глухо отозвалась женщина.

– Что значит – обиделась? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Понимаете, она влюбилась в него, и, как ей казалось, он ответил ей полной взаимностью. Но потом признался, что он женат, что у него есть годовалый сын и расходиться с женой он не собирается. Таисия уже была беременна. Она не стала укорять своего любовника, только спросила, как зовут его сына. Он ответил – Прохор. Скандалить сестра не стала и спокойно отпустила любовника, когда у него истёк срок командировки. Родившегося сына она назвала Прохор. Хотя я отговаривала её от этого опрометчивого поступка.

– Почему вы сочли её поступок опрометчивым?

– Потому что негоже, когда братьев одинаково зовут и отчества у них одинаковые. Но сестра сказала, что у них будут разные фамилии. Сыну она ничего не рассказывала о его настоящем отце и открыла ему тайну, только когда уезжала из страны. Племянник некоторое время ходил как в воду опущенный, а потом сказал мне, что хочет уехать и начать жизнь заново. Я отговаривала его, но куда там! Он и слушать меня не захотел. – Женщина развела руками и пригорюнилась.

Андриана вытащила из своей сумки фотографию, которую сама сделала в кафе, когда следила за Прохором и Раисой, и показала Марии Владимировне.

– Это ваш племянник? – спросила она.

– Да, это он, – кивнула Талицкая.

– А это? – Андриана показала фото Прохора Топилина.

– Нет, это не мой племянник, – качнула головой женщина.

– Вы уверены? – спросила Андриана.

– Абсолютно! Я что, своего племянника не узнаю?! – возмутилась Талицкая и спросила: – Кто это?

– Прохор Топилин, сын Серафима Андреевича Топилина и его жены Татьяны.

– Вот оно что, – пригорюнилась Мария Владимировна. Потом посмотрела внимательно на Андриану и спросила: – Наш Прохор вляпался в дурную историю?

– Похоже на то, – кивнула Андриана. И, как обещала, рассказала женщине всё, что знала. Или почти всё. О наезде на Анну Пикалёву тётке Прохора Талицкого она говорить не стала.

– Что же теперь будет? – побелевшими губами прошептала Мария Владимировна.

– Пока я этого не знаю, – ответила Андриана Карлсоновна. – Многое зависит от того, жив ли Прохор Топилин.

– Господи! – воскликнула Талицкая. – Неужели вы думаете, что Проша мог своего родного брата… – Она не договорила и замахала на сыщицу обеими руками, точно отгоняя от себя страшное видение.

– Пока, как я уже сказала, – проговорила Андриана Карлсоновна, выбираясь из удобного кресла, – ничего никому не известно. Простите, мне нужно идти.

– Неужели ничего нельзя сделать? – умоляюще воскликнула Талицкая.

– Если только нанять хорошего адвоката, когда вашему племяннику предъявят обвинения, – сухо обронила Андриана Карлсоновна и направилась к выходу. А хозяйка, приподнявшись было вслед за ней, снова обессиленно рухнула в кресло.

Андриана сразу же поехала на вокзал. Билеты в купейный вагон были только на утро. Она махнула рукой и решила ещё одну ночь провести в гостинице. Портье, выдавая ей ключ от номера, порадовал её тем, что её соседка съехала и она будет ночевать одна. Андриана хотела спросить, какая ещё соседка, но тут вспомнила даму богатырского телосложения на соседней кровати и невольно улыбнулась, ведь они даже познакомиться не успели. Бывают же в жизни такие встречи и расставания.

Андриана зашла в номер, но пробыла в нём недолго, прихватила купальник, который взяла как бы на всякий случай, и побежала купаться. Вообще-то это было водохранилище, но огромное, как море, и все местные жители зовут его морем. Вдоль берега тянутся песчаные пляжи.

Андриана сначала степенно прошла вдоль берега в юбке и блузке, но босиком. А потом не выдержала и побежала в кабинку переодеваться. Почти полчаса она бултыхалась и фыркала, как годовалый жеребёнок в воде, которая хорошо прогрелась. На пляже она пробыла часа полтора, потом, как она сама про себя выразилась, заморила червячка в кафе, погуляла в городском парке и, наконец, вернулась в гостиницу. Был превеликий соблазн позвонить Артуру, но она удержалась. Она ждала, что он ей позвонит. Но он не позвонил. Утром Андриана села в поезд, и каково же было её изумление, когда она нос к носу столкнулась в своём купе с Марией Владимировной Талицкой.

– Что вы здесь делаете? – вырвалось у Андрианы.

– То же, что и вы, – грустно ответила женщина.

– Я-то домой еду, – начала сыщица.

Но Мария Владимировна перебила:

– Я уверена, что вы со своей информацией пойдёте в полицию! Ведь сами частные детективы никого не задерживают.

– Верно, – отозвалась Андриана.

– Я пойду с вами, – твёрдо сказала тётка Прохора Талицкого.

– Зачем?

– Племянника спасать!

– Навряд ли вы ему чем-то сможете помочь, – предупредила Андриана.

– Вы же сами сказали про адвоката, – напомнила сыщице Мария Владимировна.

– Это ваше право.

– К тому же мать его далеко, и я обязана поддержать его морально.

Андриана хотела сказать, что ничего она этому оболтусу не обязана, но промолчала, сочтя свои поучения в этой ситуации неуместными.

Всю оставшуюся дорогу обе женщины молчали, а так как в купе, кроме них, никого не было, то в напряжённой тишине был слышен только стук колёс. Даже проводница не заглянула к ним, чтобы предложить чаю, появилась, лишь когда поезд подходил к столице губернии, и только теперь проверила билеты и сообщила, что им выходить.

– У неё, наверное, что-то случилось, – заговорила первой Талицкая, когда они вышли из купе.

– Может, неприятности по работе, – пожала плечами Андриана.

Они вместе сошли на перрон.

– Куда теперь? – спросила Марина Владимировна. – Прямо к следователю?

– Вы могли бы поехать к племяннику, – начала Андриана.

– Шутите? – горько усмехнулась Талицкая.

– Мы не можем идти к следователю с вещами!

– Почему нет?

Андриана тяжело вздохнула.

– Мы можем оставить вещи в камере хранения на вокзале, – предложила Талицкая.

– Нет, не годится. Мне всё равно нужно заехать домой.

– Я вас одну никуда не отпущу!

– То есть?!

– Если вы поедете домой, то я посижу внизу на лавочке и подожду вас. К следователю пойдём вместе!

«Вот упёртая», – подумала Андриана и решила уступить.

– Хорошо, поехали ко мне.

Женщины сели в такси и вскоре уже входили в квартиру Андрианы. Подбежавшие встречать хозяйку кошки с удивлением уставились на незнакомую женщину.

– Это Мария Владимировна, – представила кошкам гостью Андриана, – а это Фрейя, – взмах руки в сторону одной кошки, – и Маруся, – взмах руки в сторону второй кошки.

Талицкая оторопела, её первый раз так официально знакомили с кошками, и она понятия не имела, как реагировать. Кошки знали это лучше её, они приветливо махнули хвостами и удалились.

– Ванная направо, – сказала Андриана, – можете пока освежиться. А мне нужно собрать документы и ещё кое-что.

Талицкая не стала уточнять, что именно, поставила чемодан недалеко от двери и скрылась в ванной.

Андриана тем временем собрала все свои записи. Не забыла взять волосы матери настоящего Прохора. Потом поставила на плиту чайник. Заглянув в холодильник, обнаружила кастрюлю с тефтелями и на сковороде холодное пюре. Недолго думая, Андриана поставила всё это разогревать. Увидев вышедшую из ванной комнаты Талицкую, она попросила её последить, чтобы не пригорело, и сама юркнула в ванную. Когда она вышла, Мария Владимировна кормила кошек разогретыми тефтелями и те урчали от удовольствия.

– Я тут немного похозяйничала, – проговорила Мария Владимировна, как бы оправдываясь.

– Правильно сделали, – ответила Андриана Карлсоновна. – Нам с вами тоже нужно подкрепиться, неизвестно насколько затянется вся эта катавасия.

Когда они поели, Андриана сказала, что ей нужно позвонить.

– Хорошо, – кивнула Талицкая, – я пока посуду вымою.

Андриана в таких случаях обычно категорично возражала, если, конечно, посуду мыть не брались её подруги – Леокадия или Мила, а тут сыщица промолчала. Она ушла в зал и позвонила своей клиентке. Когда та взяла трубку, проговорила тоном, не допускающим возражений:

– Светлана Андреевна! Приезжайте ко мне.

– Когда? – спросила та.

– Немедленно, – сказала Андриана и сразу отключилась.

Вернувшись на кухню, она сообщила Талицкой, что сейчас сюда приедет тётка Прохора Топилина.

– И убьёт меня, – почему-то решила Талицкая.

– Нет, – покачала головой Андриана, – Светлана Андреевна – женщина разумная и рук распускать не станет ни при каких условиях.

– Спасибо, успокоили, – грустно усмехнулась женщина.

Ветлова приехала минут через сорок. Застав у Андрианы незнакомую женщину, она вопросительно посмотрела на сыщицу.

– Знакомьтесь, – сказала Андриана, – Мария Владимировна Талицкая, тётя вашего самозванца. Настоящее его имя – Прохор Талицкий. И он действительно сын вашего брата и априори ваш племянник, – сказала она Ветловой. – А это Светлана Андреевна, – обратилась Андриана к Талицкой, – тётя законного сына Серафима Топилина, Прохора Топилина.

– В таких случаях не говорят о приятности знакомства, – тихо обронила Талицкая. Ветлова мрачно кивнула.

– Сейчас обе сядьте, – сказала Андриана. – Прежде чем идти к следователю, я расскажу вам обеим всё, что я узнала, расследуя это дело. Потом при вас я повторю в полиции всё сказанное слово в слово. Если, переволновавшись, я что-то упущу, вы меня дополните и поправите.

Обе женщины согласно кивнули и приготовились внимательно слушать.

Глава 18

Они были уже возле следственного комитета, когда у Андрианы зазвонил мобильник. Взглянув на номер, она не сразу сообразила, кто это может ей звонить. И очень удивилась, когда из трубки донёсся голос Геннадия Юрьевича Кармашкина.

– Это вы? – изумлённо произнесла Андриана.

– Да, – хихикнул бухгалтер, – хочу напомнить вам о вашем обещании познакомить меня с Сикорским.

Андриана напрочь забыла к этому времени не только о Кармашкине, но и об Эдуарде Гавриловиче Сикорском, директоре банка «Аккорд». Сейчас она припомнила, что был у неё разговор с бухгалтером на эту тему, но ведь и условия обговаривались. Поэтому она ответила торопливо:

– Разве вы раздобыли что-то полезное для меня?

– Есть у меня одна идея, – хитрым голосом отозвался бухгалтер.

– И какая же?

– Вы можете разоблачить самозванца, если он на самом деле самозванец, с помощью его подписи.

– То есть? – не поняла Андриана.

– Топилин почти каждый год подписывает бумаги, то есть ставит на них свою подпись! – повысил голос Кармашкин, раздражаясь Андрианиной непонятливостью.

– То есть вы хотите сказать… – наконец ухватила она суть его мысли.

– Вот именно! – воскликнул он.

– Но ведь вы видите эту подпись каждый день, – тотчас усомнилась Андриана, – в ней появились какие-то несоответствия?

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Кармашкин. И тут же быстро добавил: – То, что не может разглядеть даже опытный человеческий глаз, разглядит экспертиза.

– Пожалуй, вы правы, – медленно проговорила в ответ Андриана. И быстро добавила: – Мне сейчас некогда. Но я вам, Геннадий Юрьевич, перезвоню.

– Буду ждать.

– Идёмте! – скомандовала Андриана замершим в терпеливом ожидании Ветловой и Талицкой.

Войдя в помещение, Андриана Карлсоновна твёрдым шагом направилась к дежурному.

– Нам нужно переговорить с Александром Романовичем Наполеоновым, – заявила она и добавила: – Безотлагательно!

– Вам назначено? – строго спросил дежурный.

– Нет, но у нас очень важное дело, – вмешалась Светлана Андреевна.

И лейтенант, узнав Ветлову, вспомнил, что заняться её делом было приказано откуда-то с самого верха. Правда расследование не принесло результатов, все решили, что у дамы крыша поехала. Но прямо говорить об этом избегали. Кому же охота нажить себе неприятности по службе? Вот и на этот раз дежурный решил не нарываться и, позвонив следователю, сообщил, что к нему пришла Ветлова в компании ещё двух гражданок.

– Пропускать? – на всякий случай спросил он.

Следователь, по-видимому, тоже не хотел нарываться и разрешил пропустить страждущих видеть его дам.

Постучав в дверь, Андриана вошла в кабинет первой. Она ещё и рот не успела открыть, как на её появление последовала неадекватная, с точки зрения Андрианы, реакция.

– О господи! – Узнав её, следователь схватился за голову. – Что, ваша внучка опять кого-то пришлёпнула?

– Во-первых, здравствуйте, – строгим голосом произнесла Андриана Карлсоновна, – во‐вторых, следите за своим языком, молодой человек! Моя внучка никого никогда не пришлёпывала, как вы изволили выразиться. И в‐третьих, я здесь совсем по другому вопросу. Надеюсь, Мирослава Игоревна и Морис Рональдович говорили вам, что я теперь работаю частным детективом.

– Кто? – заикаясь, спросил Наполеонов.

– Рональдович! – чуть ли не по слогам повторила сыщица. У неё с учительской поры сохранилась привычка называть по имени отчеству чуть ли не всех поголовно. И как Артур не пытался отучить её от этого, поддавалась его перевоспитанию Андриана неохотно.

Наполеонов тем временем с трудом припоминал, что его друзья намекали на что-то подобное, но он был уверен, что они просто разыгрывают его. И только тут он вспомнил, что об этом же, как о свершившемся факте, говорил ему полковник Кочубеев.

«О господи! – с ужасом подумал Наполеонов. – Неужели теперь этот кошмар, летящий на крыльях ночи, свалился на мою голову?!»

– И чего вы хотите от меня? – спросил он с явной неохотой.

– Мы, – сказала Светлова, – то есть Андриана Карлсоновна, – тотчас поправилась она, – раскрыла дело о подмене моего племянника.

– Двое из ларца, одинаковы с лица, – пробормотал следователь.

– Шутить изволите! – сжала кулаки Светлана Андреевна.

И Мария Владимировна подумала, что, вопреки заверениям Андрианы Карлсоновны, Ветлова всё-таки распустит руки и накостыляет следователю. «А что с ней будет потом? – перепугалась женщина. – Её же в этот, как его, обезьянник посадят!»

Но до обезьянника дело не дошло, так как вмешалась Андриана Карлсоновна.

– Девочки, садитесь, – распорядилась она.

Ветлова с Талицкой послушно сели на стулья.

– А вы, – обратилась Андриана к Наполеонову, – берите листок и ручку и пишите!

– Что писать? – изумился он.

– Показания!

– Можно я с вашего разрешения диктофон включу? – спросил следователь, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

– Можно, – разрешила Андриана Карлсоновна, – но протоколы заполнять вам всё равно придётся от руки.

– Посмотрим, – обронил следователь.

Андриана хотела сказать ему, чтобы он не спорил с учителем, так как учитель всегда прав, но, вспомнив, что сейчас она здесь в несколько ином качестве, решила отложить воспитательную работу на потом. Пока же она начала по порядку излагать следователю всё, что ей удалось выяснить. По мере продвижения её рассказа глаза следователя раскрывались всё шире. А когда она положила перед ним пакетик с волосами Татьяны Топилиной, глаза Наполеонова превратились в блюдца.

– И учтите, – сказала Андриана, – если вы вздумаете мудрить, то я для страховки оставила себе пару волосков и в случае чего воспользуюсь независимой экспертизой. – О том, что половина волос осталась в альбоме подруги покойной, она упоминать не стала.

Наполеонов замахал на неё обеими руками, то ли давая понять, что её сомнения в работе следователя беспочвенны, то ли говоря этими жестами – сгинь видение!

Андриана не стала выяснять, что там хотел сказать ей следователь своими жестами, вместо этого она представила ему Талицкую.

– Знакомьтесь, Александр Романович, тётка лжеПрохора, Мария Владимировна Талицкая.

– Я водички попью, – сказал следователь.

Три женщины одновременно кивнули, давая ему позволение утолить возникшую жажду. Наполеонов налил себе полный стакан воды из стоявшего на его столе графина и выпил его до дна.

После чего он овладел своими эмоциями и спросил:

– Значит, вы Мария Владимировна Талицкая?

– Да, – сказала женщина и положила на стол перед ним свой паспорт с таким видом, будто про себя декламировала стихи Владимира Маяковского: «Завидуйте, я гражданин…»

Наполеонов взял его осторожно, словно боялся обжечься, и раскрыл на первой странице. Потом пролистал до последней.

– Прописаны вы… – начал он.

– Это я привезла её из Златовска, – сказала Андриана.

– Я сама приехала, – обронила Талицкая.

– Неважно, кто кого привёз, – поморщился следователь. – Откуда вы узнали об этой истории?

– Андриана Карлсоновна рассказала.

– И вы сразу ей поверили?

– Зачем сразу? Она мне фотографии показала!

– Ага. Фотографии, – кивнул Наполеонов. – И чем же вы объясните предположительное сходство вашего племянника с Прохором Топилиным?

– Он его брат!

– Он его кто? – Следователь надеялся, что он ослышался.

– Брат! – хором прокричали три женщины.

Следователь поморщился и подумал, что если дело так пойдёт и дальше, то он на самом деле может оглохнуть.

– Говорите по одной, – попросил он. – Поняли?

Те молча кивнули.

– Молодцы, – похвалил он и обратился к Марии Талицкой: – Мария Владимировна! Скажите-ка мне, пожалуйста, с чего вы взяли, что ваш племянник приходится братом племяннику гражданки Ветловой? И где ваш племянник находится теперь?

– Где точно находится Проша, я не знаю… – начала Талицкая.

– Зато я знаю! – вклинилась Ветлова.

– Светлана Андреевна, помолчите, пожалуйста! – попросил следователь и обратился к Талицкой: – Говорите дальше.

– У моей сестры, Таисии Талицкой, был роман с приезжим. Мужчина оказался женатым. Он сказал сестре, что у него есть годовалый сын Прохор и от жены он не уйдёт. Сестра сильно любила этого человека и поэтому родила сына, но ему сообщать не стала.

– Почему?

– Очень гордая была.

– Была? Она что, умерла?

– Нет, что вы! – испуганно проговорила Мария Талицкая. – Я просто хотела сказать, что Тая в молодости была гордой девушкой. Потом стала помягче.

– Где она сейчас?

– Она вышла замуж и живёт со своим мужем в Греции.

– Она не знает, где её сын?

– Тая, скорее всего, уверена, что Прохор живёт в квартире, которую она ему оставила.

– А на самом деле? – подтолкнул женщину следователь.

– На самом деле он уехал сюда год назад.

– Куда сюда? – решил уточнить следователь.

– В столицу губернии.

– И вы с тех пор ничего о нём не знаете?

– Он взрослый человек, и я старалась ему не навязываться.

«Странные теперь складываются отношения у родственников, – подумал следователь, – да если бы я не позвонил своей матери и не сообщил, что задерживаюсь на работе или еду к друзьям, она бы не только всю полицию на ноги подняла, весь город бы вверх дном перевернула. Но то его мама, – вздохнул про себя следователь, – а то тётка какого-то Прохора Талицкого». Она, кажется, и сама не замужем. Шведова-Коваль, как он помнил, замужем ни разу не была. Да и Ветлова – женщина свободная. «Почему на свете столько одиноких женщин? – задал себе риторический вопрос следователь. – А другие вон по десять раз замуж выходят».

– Вы уверены, что это ваш племянник? – снова обратил он своё внимание на Марию Владимировну, невольно кося глазом на фотографии, рассыпанные рукой Андрианы по его столу.

– Абсолютно! Я что, своего племянника не узнаю?

– Это не довод.

– Хорошо! – Талицкая полезла в сумку и достала пачку привезённых с собой фотографий.

– Что это? – спросил Наполеонов, про себя подумав: «Ещё куча фоток. Сговорились они, что ли!»

– Фотографии моей сестры и племянника. Вот, посмотрите, у моей сестры родинка на губе с правой стороны и у племянника точно такая же.

– Есть ли родинка у вашего Прохора? – спросил следователь Ветлову.

– Нет у моего племянника никакой родинки! – сердито отрезала Светлана Андреевна.

– Могу я пока оставить эти фотографии себе? – спросил следователь Марию Владимировну.

– Оставляйте. – Талицкая передёрнула плечами так, словно ей стало холодно под взглядом Андрианы Карлсоновны, устремлённым на неё.

Наполеонов тоже заметил этот взгляд и спросил сыщицу:

– У вас есть что-то ещё?

– Да, – кивнула Андриана Карлсоновна, как ни жаль ей было Талицкую, но, как говорится, ты мне друг, но истина дороже. – Я рассказала вам о том, что была сбита Анна Пикалёва на угнанной у Юрашева машине.

– Я услышал. Вы уверены, что этот наезд имеет отношение к нашему делу?

– Абсолютно, у меня и улика есть.

– Какая?

– Я не сказала вам сразу, что бомж нашёл пуговицу, оторвавшуюся от рубашки человека, угнавшего машину. Вот она. – Андриана достала пакетик с пуговицей.

– Почему же вы не отдали её сразу?

Андриана промолчала.

– Признавайтесь, – потребовал следователь, – нет ли у вас в запасе ещё чего-нибудь? Предупреждал же меня Кочубеев, что вы мастерица кроликов вытаскивать из шляп.

– А вы знаете его?

– Ещё бы мне его не знать! – отрезал Наполеонов. – Так что у вас ещё припрятано про запас?

– Больше ничего нет. Только предположение бухгалтера Кармашкина, что подпись, которую ставит нынешний владелец фирмы, поддельная.

– То есть?

– Сами подумайте, если владелец ненастоящий, то и подпись…

– Липовая! – подсказала Ветлова и укорила себя: – Как это я сама до этого не додумалась?

– Кармашкин говорит, что на глаз она точь-в-точь, как настоящая. Подделку в ней можно распознать только в лаборатории.

– Вы принесли документы с его подписью?

– Откуда же мы их возьмём?! – вскричала Светлана Андреевна.

– Действительно, – согласился следователь, – ничего, возьмём ордер на обыск, изымем документы и сравним подписи. А теперь, дамы, вы можете идти, – обратился следователь к женщинам.

– Куда? – спросили они опять в один голос.

Наполеонов прикрыл уши руками и уже хотел сказать: «На все четыре стороны», но вовремя опомнился и ответил:

– По домам. Когда вы нам потребуетесь, мы вас вызовем.

– Я не уеду из города, – решительно заявила Талицкая.

– Что ж, поживите в гостинице, – разрешил следователь.

– Нет, – решительно заявила Ветлова, – Мария Владимировна поживёт у меня.

– Но как же, – пробормотала та растерянно, – если мой племянник…

– Вы не можете отвечать за действия своего племянника, – перебила её Ветлова. – И не спорьте!

Талицкая опустила голову.

– До свиданья, – сказал следователь, тем самым ясно давая понять, что им пора очистить помещение.

Глава 19

Как только за тремя женщинами закрылась дверь, следователь Наполеонов развил бурную деятельность. Фактов, которые ему предоставила Андриана Карлсоновна, было более чем достаточно для возобновления расследования весьма сомнительного на первый взгляд дела о подмене племянника госпожи Ветловой, сестры покойного предпринимателя Серафима Топилина. Наполеонов вспомнил, что поначалу сверху сильно давили на его начальника, полковника Солодовникова, а Фёдор Поликарпович, в свою очередь, давил на него. Но после сравнения ДНК Серафима Андреевича Топилина с ДНК Прохора Серафимовича Топилина дело негласно было велено спустить на тормозах. У всех сложилось такое впечатление, что сестра Серафима Андреевича тронулась умом. А она, оказывается, и не думала сходить с ума. Не зря говорят, что сердце женское – вещун, и неважно, сердце это матери или родной тётки.

Наполеонов сам не ожидал, что ордер на обыск особняка и офиса Топилиных ему выдадут так легко. Видимо, покровитель Ветловой посчитал возобновление расследования добрым знаком и распорядился оказывать следователю, ведущему это дело, всякое содействие.

Когда полиция пришла с обыском в особняк, охранник состроил понимающее выражение лица и попросил подождать, пока не спустится сам хозяин. Своё поведение охранник объяснил тем, что он человек служивый, подневольный. Так как особняк находился под бдительным присмотром полицейских, Наполеонов согласился подождать Прохора, если тот поторопится. Топилин поторопился, он буквально сбежал по лестнице и посмотрел на следователя недоумённо-испуганными глазами. Казалось, что он, читая ордер на обыск, не верил своим глазам. Но препятствовать полиции не стал.

Особняк был огромным, и Наполеонов грустно подумал о том, что они здесь увязнут до вечера. Начать решили с кабинета нынешнего хозяина дома. Ничего занимательного они там не нашли, изъяли пару документов с подписью Прохора.

– Почему рабочие документы находятся у вас дома, Прохор Серафимович? – спросил его следователь.

– Вы что, издеваетесь? – огрызнулся тот. – Это документы моей фирмы, и они могут находиться там, где я сочту нужным.

– Возможно, возможно, – не стал спорить следователь.

Потом отыскали так называемый будуар Раисы Топилиной. В нём почему-то тоже оказались документы, которым следовало бы находиться в офисе фирмы. На этот раз следователь ни о чём не стал спрашивать Топилина, просто изъял документы.

– Вы за это ответите, – прошипел Топилин.

– Всенепременно, – скучающим голосом отозвался Наполеонов.

В спальне супругов не было обнаружено никаких сюрпризов, кроме подтверждения того, что супружество их было не фиктивным, а подлинным. На всякий случай изъяли простыни с биологическими следами. Прохор Топилин, глядя на процедуру изъятия, презрительно фыркнул и спросил:

– Что вы надеетесь там найти?

Ему никто не ответил. Обыск шёл своим чередом, и хозяин дома почти перестал нервничать. По всему было видно, что либо он мало что знал о возможностях современных экспертиз, либо ему на самом деле нечего было скрывать. Интересная находка поджидала полицию в гардеробе Прохора Топилина. Один из сотрудников вытащил из шкафа рубашку, которая не слишком-то вписывалась в гардероб бизнесмена. К тому же на ней не хватало одной пуговицы.

– Это ваша рубашка? – спросил следователь.

– Нет! – выкрикнул Топилин, но тотчас, сбавив тон, произнёс: – Моя. Я надеваю её, когда работаю в саду.

– Почему же она висит здесь?

Прохор пожал плечами.

– К тому же незаметно, чтобы в ней трудились на грядках, – проговорил следователь.

– У нас нет грядок! – сверкнул на него глазами Прохор.

– И я о том же, – кивнул следователь, – зато наверняка есть садовник и не один.

– Это не ваше дело!

– Точно! Садовники меня не интересуют. Рубашку мы изымаем.

Наполеонов уже хотел покинуть гардеробную, как на глаза ему попался свадебный костюм.

– Это ваш костюм? – спросил он Топилина.

– Раз висит здесь, то, значит, мой, – дерзко ответил молодой хозяин.

– Вы в нём женились на Раисе Топилиной?

– Тогда она была Раисой Замоскворецкой.

– Да, я помню, – ответил следователь, – в деле указана девичья фамилия вашей жены. Вы лучше скажите мне, Прохор Серафимович, вы никому после свадьбы не давали свой костюм?

– В смысле? – удивился Топилин.

– В смысле поносить, – объяснил следователь.

– Вы что, издеваетесь? – Топилин был готов наброситься на представителя власти с кулаками.

– Ни в коем разе, – спокойно ответил Наполеонов, – просто у простых людей принято давать поносить костюм своим товарищам, если у них, к примеру, нет возможности купить приличный свадебный костюм, а жениться очень хочется.

– Меня не интересуют ваши пролетарские закидоны! – придя в ярость, заорал Прохор.

– И впрямь, у буржуев же всё иначе, – насмешливо проговорил следователь. Он велел изъять свадебный костюм и выбрал ещё наугад несколько рубашек.

– Вы собрались приторговывать моим барахлом? – ядовито поинтересовался Топилин.

– Ну, что вы, Прохор Серафимович, все ваши вещи мы вам позднее вернём в целости и сохранности. – И добавил: – Если они, конечно, в самом деле ваши.

– Что вы хотите этим сказать? – гневно спросил Прохор, но следователь заметил, как по лицу молодого мужчины разлилась подозрительная бледность.

– Ничего особенного, – ответил Наполеонов. И добавил: – Просто лексикон у вас какой-то несоответствующий лексикону сына предпринимателя. Вы ведь в Англии учились?

– Не ваше дело! – огрызнулся Топилин.

– Хотя, – продолжил следователь, не обращая внимания на ярость Топилина, – эти англосаксы кого угодно могут испортить.

– На что вы намекаете?!

– Ни на что, – равнодушно отозвался следователь и объявил: – Прохор Серафимович! Мы вынуждены задержать вас.

– На каком основании? Вы не имеете права! – заорал Прохор.

И не успел никто и глазом моргнуть, как он выбежал из гардеробной.

– За ним! – крикнул следователь! И тут сообразил, что Топилин закрылся в маленькой комнате рядом с гардеробной. Наполеонов сделал знак всем молчать и прислушался. Вскоре он догадался, что Прохор звонит Раисе Топилиной. Понял он и то, что она находилась в офисе фирмы. Наполеонов распорядился:

– Быстро выслать часть сотрудников к офису фирмы! Топилину не задерживать! Проследить, куда она отправится.

Позвонил он также в управление и отдал такой же приказ ещё двоим оперативникам. Потом приказал взломать дверь. Но делать этого не пришлось. Прохор сам открыл её и протянул руки, на которые тотчас были надеты наручники.

Наполеонов доложил начальству, что задержан Прохор Топилин, который, скорее всего, является Прохором Талицким, внебрачным сыном Серафима Андреевича Топилина. Допросить его пока не успели. Зато перед задержанием сам он успел позвонить жене, Раисе Топилиной, которая в это время находилась в офисе.

– И вы её упустили? – всполошилось начальство.

– Нет! Она выехала за город. За ней ведётся наблюдение. Мы надеемся, что она выведет нас на след Прохора Топилина, законного сына и наследника Топилина-старшего.

– Он жив?

– Неизвестно.

– Она бы не рванула к трупу! – глубокомысленно изрекло начальство.

– Мы тоже так думаем, – согласился следователь.

– Работайте!

– Есть!

В первую очередь следователь передал изъятые вещи Прохора на экспертизу. Бросив взгляд на коричневую клетчатую рубашку, пережившую на своём веку не одну стирку, Наполеонов подумал: «Вот что значит долгие годы жить в бедности: привычку не расставаться со старыми вещами не отменило даже нежданно свалившееся богатство». Экспертам были отданы и документы из кабинета и будуара Топилиных.

После чего Наполеонов решил допросить задержанного. Как ни странно, но человек, вошедший в кабинет следователя, уже не выглядел таким озлобленным и растерянным, каким был до и во время задержания.

– Садитесь, – предложил Наполеонов.

Прохор молча сел.

– Назовите ваше настоящее имя, отчество и фамилию.

– Прохор Серафимович Талицкий.

– Значит, всё-таки Прохор Серафимович?

Задержанный кивнул.

– Где находятся ваши настоящие документы?

– В моём чемодане.

– При обыске мы не обнаружили чемодана, в котором хранились бы документы.

– Его и не было в особняке.

– Где же он?

– На вокзале в камере хранения. – Прохор назвал номер камеры и код.

– По какой причине вы хранили его именно там?

– Не хотел, чтобы документы попали в чужие руки.

– В особняке Топилиных в ваш чемодан могла заглянуть только Раиса Топилина.

– Я не хотел, чтобы и в её руках оказались мои документы.

– То есть вы изначально не доверяли своей сообщнице?

– Она не сообщница.

– А кто же?

Талицкий ничего не ответил.

– Как вам удалось поменяться местами с братом?

– Это всё устроила Раиса.

– Где вы познакомились с нею?

– Узнав от матери, кто на самом деле мой отец, я поначалу впал в прострацию, потом решил поехать в его офис и посмотреть ему в глаза. Приехав в столицу губернии, я взял в прокате подержанный автомобиль, подъехал к офису отцовской фирмы. Вскоре мне стало ясно, что внутрь проникнуть не так-то легко постороннему человеку. И я со своей провинциальной внешностью уж точно не внушу доверия бдительному охраннику.

– А внешность провинциала как-то отличается от внешности жителя мегаполиса?

Талицкий пожал плечами и ответил:

– Тогда я думал именно так.

– Вы отказались от попытки проникновения в офис фирмы.

– Да, я решил дожидаться отца снаружи.

– Вы не знали, что ваш отец умер?

– Нет! Откуда?

– Вы имели представление о его внешности?

– Весьма смутное. Мать показала мне одну старую фотографию, на которой она в компании из нескольких мужчин и женщин. Одним из мужчин был мой отец. Так она мне сказала.

– Где теперь эта фотография?

– Не знаю.

– То есть?

– Мать показала мне её, а потом куда-то убрала. После её отъезда я перерыл всю квартиру, но эту фотографию так и не нашёл. Наверное, она увезла её с собой или уничтожила.

– Зачем вашей матери уничтожать фотографию теперь, если она хранила её столько лет?

– Я тоже так подумал. – Талицкий стал внимательно рассматривать свои руки. – Но, может быть, мать все эти годы продолжала любить моего отца, а когда она встретила другого человека, то любовь исчезла и фотография стала ненужным напоминанием о её несчастливой любви.

– По-моему, главным напоминанием об этой любви для своей матери являетесь вы, – жёстко проговорил следователь.

– Так вот она и оставила меня, – горько усмехнулся Талицкий.

– Значит, вы стали ждать отца, несмотря на то что имели весьма смутное представление о его внешности? Как вы могли быть уверены, что узнаете его?

– Я думал, что узнаю, – неопределённо ответил задержанный. – К тому же я был уверен, что он выйдет в окружении охраны.

– Но вышел ваш брат?

– Нет. Вышла симпатичная девушка и сразу же прямиком направилась ко мне. Я тогда удивился, что как только она увидела меня, выражение её лица стало злым. Помню, я успел подумать, с чего бы это? Ведь я видел её в первый раз, значит, и она меня тоже. Я в это время стоял возле взятой напрокат машины. Она подошла, сморщила презрительно свой носик, который показался мне тогда восхитительным, и процедила сквозь зубы:

– Где ты взял эту рухлядь?

Я честно признался, что в прокате.

– Ты что, совсем с катушек съехал? – почему-то спросила она и, увидев недоумение на моём лице, добавила: – Идиот.

Я не выдержал и спросил:

– Разве мы знакомы с вами? И чем я заслужил вашу неприязнь ко мне?

– И он ещё спрашивает! – закричала она, а потом на её лице промелькнула растерянность, и она неуверенно спросила: – Откуда у тебя взялась эта родинка? – и ткнула мне пальцем в губы.

Я ответил, что с этой родинкой я вообще-то родился. Тогда она спросила:

– А ты, вообще, кто?

– Человек.

– Вижу, что не лягушка. Откуда ты тут взялся?

Я назвал город, из которого приехал. Она всё ещё смотрела на меня недоверчиво. А потом подтолкнула меня к машине и сама села за руль. Я даже обалдел от такой бесцеремонности, но почему-то не нашёл в себе сил возразить ей. Она привезла меня на какую-то квартиру и потребовала, чтобы я рассказал ей всё о себе. Мне нечего было скрывать, я и рассказал, – признался Прохор Талицкий.

– Что было дальше? – спросил следователь.

– Она впала в странную задумчивость и молчала очень долго. Мне надоела эта игра в молчанку, но когда я попытался что-то сказать, она сердито попросила: «Помолчи, а? Дай мне подумать». Я ничего сначала не понимал. Но замолчал и стал ждать. А потом она сказала, что Серафим Андреевич Топилин скончался и наследником стал его сын, Прохор Топилин. Мой брат. Она также рассказала мне, что она его жена, Раиса, но живут они как кошка с собакой и брак их дышит на ладан. Я спросил, что мне с того. Тогда она спросила: «Ты разве не знаешь, что похож на своего брата, как две капли воды?» Я сказал, что нет. Откуда! Ведь я никогда не видел своего брата. И вот тут-то Раиса изложила мне свой план.

– И вы сразу согласились на него?

– Не сразу. Я, честно говоря, растерялся от всей той информации, что она обрушила на мою голову. И даже хотел уехать обратно домой. Но Раиса убедила меня, что со мной поступили несправедливо.

– Прямо так легко и убедила? – усмехнулся следователь.

– Она мне понравилась, – признался Талицкий, – и потом, я и сам чувствовал себя обделённым. Был обижен и на брата, и на отца.

– Но ведь ни отец, ни брат представления не имели о вашем существовании.

– Всё равно, – закусил губу Прохор Талицкий.

– Обижаться вам надо было бы на свою мать. Если бы она не скрыла от Топилина факт вашего рождения, то ваша жизнь могла бы протекать совсем в другом русле.

– Вы что же думаете, что, узнав о моём рождении, Серафим Андреевич бросил бы свою жену и сына и женился на моей матери? – усмехнулся Талицкий.

– Нет, я так не думаю, – ответил следователь, – просто он стал бы помогать вашей матери материально и, возможно, захотел бы видеться с вами.

– Ха! Так я и поверил в эту сказку!

– Верить или не верить в это – ваше дело. Но убивать ни в чём не повинного человека.

– Я никого не убивал! – закричал Талицкий.

– Где же теперь ваш брат?

– Я не знаю. Им занималась Раиса. Она мне сказала, что надо устранить настоящего Прохора, тогда я смогу занять его место. И всё у нас пойдёт как по маслу.

– Какую удобную вы выбрали позицию.

– Я её не выбирал! Она так решила, и я не стал спорить. Но я просил её не убивать его!

– Как это гуманно с вашей стороны, – зло усмехнулся следователь. – А зачем вы сбили Анну Пикалёву? – неожиданно для задержанного спросил Наполеонов.

Талицкий дёрнулся на стуле и, отшатнувшись от следователя, закрыл лицо руками.

– Я жду ответа, – настойчиво проговорил следователь.

– Раиса настаивала, – сдавленным голосом ответил Талицкий. – Я пытался её отговорить, но она ни в какую.

– Чем ей помешала эта девушка?

– Раиса сказала, что, прежде чем я займу место её мужа, надо избавиться от Пикалёвой, так как она является любовницей её мужа.

– И что? Вы могли сказать ей, что остыли к ней и решили сойтись с женой.

– Раиса сказала, что она не поверит мне, легко меня раскусит и поднимет шумиху.

– Ей не пришло в голову, что шумиху поднимет тётка Прохора?

– Не пришло.

– Но когда это случилось, она не предлагала вам устранить и Ветлову?

– Нет! Вернее, да.

– Так да или нет? – настойчиво уточнил следователь.

– Она предложила объявить её сумасшедшей. Но я сказал, что лучше ничего не предпринимать, и тогда всё само собой утрясётся.

– Возможно, с другой женщиной так всё и произошло бы. Но про Ветлову можно сказать – не на ту напали.

Талицкий в ответ вздохнул.

– А потом мы узнали, что у Ветловой есть покровитель где-то высоко наверху, и оба испугались. Мы решили делать вид, что ничего не происходит.

– И вам показалось, что Ветлова смирилась.

– Да, мы начали так думать.

– Странно, что ничего не заподозрили сотрудники фирмы.

– Раиса сказала, что Прохор практически ни с кем из них не общался, только на уровне «здравствуйте, до свиданья». И почти постоянно был в разъездах.

– А после смерти отца?

– Он был сильно расстроен. Никто к нему особо не совался. Мы опасались только секретаря и бухгалтера и на всякий случай наблюдали за ними некоторое время. Но они не высказали никаких подозрений, даже когда их расспрашивала полиция, и мы успокоились.

– Когда вы успели научиться копировать подпись брата?

– Я этому не учился, – опустил голову Талицкий.

– Кто же подписывал бумаги? – удивился следователь.

– Раиса, – тихо обронил Прохор Талицкий.

– Так вот почему документы были в особняке, а не в офисе, и не только в вашем кабинете, но и в её будуаре, – наконец-то догадался следователь.

– Да, Раиса всё заверяла и передавала мне.

Раиса Топилина тем временем мчалась без оглядки по шоссе, всё дальше удаляясь от города.

Оглушённая сообщением о задержании Прохора, она так спешила, что даже не удосужилась посмотреть, не едет ли кто-то за ней. Тем не менее сотрудники полиции соблюдали осторожность, и вперёд выезжала то одна, то другая машина. Но таиться преследователям становилось всё сложнее, женщина свернула на дорогу, которая вела в сельскую местность, а потом и вовсе свернула на просёлочную часть.

– Куда её несёт? – спросил Ринат Ахметов своего напарника Аветика Григоряна.

– Я думаю, что она едет в какую-то заброшенную деревню, – ответил Аветик, – и у меня какое-то нехорошее предчувствие, – добавил он чуть позже.

– Должен признаться, что и у меня на душе кошки скребут, – обронил Ринат, – смотри, она свернула, давай за ней. Что там?

– Какая-то развалюха, – почему-то шёпотом ответил Аветик. – Посмотри, ребята едут за нами?

Ринат оглянулся:

– Кажется, отстали.

– Позвони, – сказал Григорян.

– Что мы с тобой вдвоём с одной женщиной не справимся, – усмехнулся Ринат.

– Всё равно позвони, – настаивал Григорян. – Ты же знаешь, что ни Воеводина, ни Наполеонов самодеятельности не любят.

Ахметов достал мобильник и почти сразу проговорил:

– Вы куда там запропастились?

Ему ответили, и он отключился.

– Чего там? – спросил Аветик, не отрывая глаз от дороги, изрытой колдобинами.

– Говорят, что следуют за нами по пятам.

– Тогда ладно.

Между тем Раиса добралась до места назначения; здесь, в заброшенной усадьбе своей прабабки, она прятала ненавистного мужа. И не просто прятала в доме, но держала прикованным к скамейке наручниками в бане. Вода и хлеб, до которых Прохор мог дотянуться, давно закончились. Он ничего не знал об объявившемся брате и надеялся, что его ищут.

Раиса же, поначалу замышлявшая убить мужа, решила, что он и сам умрёт без еды и воды и не появлялась уже несколько дней. Хотя сначала приезжала часто, главным образом, чтобы поиздеваться над ним. Но, уезжая, всё-таки оставляла хлеб и воду. Больше всего Прохору хотелось пить. За последние дни он так ослаб, что часто впадал в забытьё.

Раиса Топилина выбежала из машины, в руках у неё была канистра. Подбежав к какому-то строению, она плеснула бензин на старые стены и поднесла спичку. Ветхое строение сразу вспыхнуло.

– Шайтан! – закричал Ринат. – Она что-то подожгла.

– Не что-то, а баню, – выкрикнул уже выбравшийся из салона Аветик. – Вон она побежала! Лови её! А я туда.

Увидев мужчин, Раиса шарахнулась в сторону и, вместо того чтобы сесть в машину, кинулась к дороге. Ринат догнал её в несколько прыжков. Разбираться с поджигательницей сейчас времени у него не было, поэтому он приковал её наручниками к дереву и кинулся к горящему строению. Аветик был прав, это была баня. Казалось, что она уже вся объята пламенем.

– Аветик! – заорал Ринат дурным голосом. – Аветик! Ты где?

– Здесь! Топор надо! Скорей!

На топор Ринат наткнулся в предбаннике, схватив его, он кинулся в пламя.

Подоспела помощь в лице оперативников, ехавших следом. Ринат уже разрубил скамью, когда они ворвались и стали тащить наружу всех троих. Аветик до последнего не выпускал из рук потерявшего сознание Топилина. И потом, когда Прохора привели в сознание, они так и сидели, обнявшись, облитые водой на траве, а вдали догорала баня.

Раису в это время уже затолкали в машину.

– Может, её на фиг пристрелить при попытке к бегству? – спросил один из оперативников.

– Ещё руки о ведьму марать, – ответил другой.

– Этих двоих надо в больницу, – кивнул кто-то на Топилина и Григоряна. – «Скорую» тут сто лет не дождёшься.

Ахметову тоже досталось. Всех троих бережно разместили в машине. У Рината пострадала одна рука, другой он держал мобильник и бодро докладывал обстановку. Наполеонов орал как сумасшедший. Отведя руку с мобильником подальше от уха, Ринат говорил:

– Да, Аветик пострадал. Он герой! Если бы не он, мы бы не успели вытащить Прохора Топилина из огня.

– Скажи ему, что эта гнида приковала его наручниками и подожгла баню! – крикнул водитель, трогая машину с места.

– Уже сказал, – ответил Ринат.

– И что ты тоже ранен!

– Не ранен, а немножко обгорел, – улыбнулся Ринат через силу. Но как он не хорохорился, в больнице оставили всех троих.

На допросе у следователя Раиса Топилина не скрывала своей ненависти к мужу Прохору Топилину и презрения к его брату.

– Этот слабак, – говорила она о Прохоре Талицком, – девчонку не мог как следует переехать! Того и гляди она выберется с того света и займёт моё место!

– Должен вас обрадовать, она уже выкарабкалась. Анна Пикалёва поправляется. Но только это вовсе не ваше место.

– Идиот! – выкрикнула Раиса. И было непонятно, кого она так назвала, следователя или Талицкого.

– Что вы хотели сделать со своим мужем, если бы вашу афёру не раскрыли?

– Я сразу сказала ему, что моего мужа надо прикончить! А он разнюнился – он мой брат и ни в чём передо мной не виноват! Можно подумать, что Прохор Топилин пощадил бы своего брата! – завопила Топилина, уже впадая в истерику.

Глава 20

Время шло. Сначала Андриана Карлсоновна жила в напряжённом ожидании. Но потом махнула рукой и отпустила ситуацию. Звонок раздался в дверь в десятом часу утра.

«Кто бы это мог быть?» – подумала женщина. Она возилась на лоджии со своими цветами и не слышала, как лифт со скрипом поднял гостей на её этаж. Открыв дверь, сыщица увидела сияющее лицо своей клиентки. Большой неожиданностью для Андрианы было то, что Ветлова приехала к ней не одна, а с высоким симпатичным парнем. На щеке у него красовался след от ожога.

– Знакомьтесь, – сказала Светлана Андреевна, заталкивая парня в прихожую Андрианы, – это Прохор Серафимович Топилин, мой любимый племянник, освобождённый вами. Правда, Прохор считает своим спасителем оперативника Аветика Григоряна. Парень и правда, рискуя своей жизнью, вытянул моего Прошеньку из огня. Сам сильно пострадал. Они и лежали в одной палате. Третий оперативник пострадал не так сильно, но и его положили к ним, это был Ринат Ахметов. Однако он на третий день удрал! Между прочим, самовольно. Что за дисциплина в полиции. – Ветлова весело подмигнула сыщице и представила её племяннику: – А это, Прошенька, твоя спасительница! Если бы не она, то тебя бы до сих пор не нашли! Да и не искали бы вовсе. Твой братец вполне справлялся с твоей ролью под руководством стервы Раисы!

– Тётя! Не надо больше об этом, – попросил племянник.

Она в ответ махнула рукой и стёрла слезу, невольно выкатившуюся из её глаза и побежавшую по щеке.

Сыщица провела гостей на кухню и стала поить их чаем со шведским вареньем, сваренным из клубники с дачи генерала Полуянова.

– Очень вкусно, – похвалил молодой человек.

– Так у неё секрет особый имеется, – улыбнулась Светлана Андреевна.

– Это хорошо, – улыбнулся и Прохор Топилин, – у каждой фирмы должен быть свой секрет.

– Проша, ты пока иди. – Ветлова посмотрела на вертящихся рядом Фрейю и Марусю. – С кошками хотя бы поиграй. Нам тут с Андрианой Карлсоновной посекретничать нужно.

Молодой человек фыркнул:

– Тётя! Вы скажете тоже! Лучше я вас внизу в машине подожду.

– И правда, подожди, – обрадовалась женщина.

Прохор Топилин, прежде чем уйти, горячо поблагодарил сыщицу и на прощанье поцеловал обе её руки.

– Хороший мальчик, – сказала Светлана, когда за племянником закрылась дверь.

– Хороший, – согласилась растроганная Андриана.

– Андриана Карлсоновна! – между тем воскликнула Ветлова. – Дело уже завершено, а мы с вами до сих пор не заключили договор. Давайте поскорее исправим этот промах.

– Да, да, – засуетилась Андриана. Она взяла стандартную заготовку договора и стала заполнять его.

Клиентка терпеливо ждала. После того как договор оказался в её руках, Светлана Андреевна внимательно прочитала его и удовлетворённо кивнула:

– Всё правильно, всё верно. – Она достала из своей коричневой сумочки вторую сумочку точно такого же цвета и формы, только поменьше, вынула из неё деньги, отсчитала требуемую сумму и выложила её на стол перед Андрианой. – Пересчитайте.

– Что вы, – смутилась Андриана, – я вам верю.

– Ох уж мне эти интеллигенты, – притворно сердито проворчала Ветлова и счастливо рассмеялась. – Я в неоплатном долгу перед вами, – сказала она.

– Ну, что вы, – ещё больше засмущавшись, ответила Андриана, – я просто делала свою работу.

– И сделали её на отлично!

– Я всё делаю на отлично, – расцвела от удовольствия сыщица, – у меня и в школе и в институте были одни пятёрки!

На мгновение в глазах Ветловой промелькнуло что-то весьма похожее на жалость, но исчезло так быстро, что Андриана решила, что ей показалось. За что же можно жалеть круглую отличницу?

Андриана набралась смелости и спросила:

– Как Прохор принял известие о том, что у него есть брат?

– Удивился, – ответила Ветлова и отвела глаза.

– Он, конечно, обижен на него, – осторожно сказала сыщица.

– Кажется, не очень, – вздохнула Светлана Андреевна, – высказал сожаление, что брат не нашёл его и попался на удочку Раисы. Даже нанял ему дорогого адвоката.

– Вот как, – не сразу поверила своим ушам Андриана, – а жене он тоже нанял адвоката?

– Нет, Раисе он предоставил возможность идти ко дну, – с удовлетворением ответила Ветлова. – И уже подал на развод.

– А как девушка его?

– Анечка Пикалёва?

Андриана кивнула.

– Слава богу, Анечка почти полностью оправилась. Прохор денег на её полное выздоровление не жалеет.

– Надо думать, – тихо произнесла Андриана. – Я рада, что всё относительно хорошо закончилось.

– Не относительно, а полностью хорошо, дорогая вы наша Андриана Карлсоновна! – оптимистично заявила Светлана Андреевна и неожиданно для сыщицы обняла её и расцеловала.

В прихожей, уже направляясь к двери, Ветлова остановилась возле тумбочки, на которой стоял Макар Пантелеймонович, и подсунула под него какой-то конверт.

– Что это? – удивилась Андриана.

– Это Проша велел вам передать. Сам он постеснялся.

Андриана смутно начала догадываться о том, что может лежать в этом конверте.

– Вы что? – сделала она попытку возмутиться.

– И не вздумайте отказываться! – погрозила ей от самой двери Ветлова. – Ваш отказ мы расценим как кровную обиду.

– Но ведь я не сделала ничего особенного, – пролепетала воспитанная советской школой Андриана.

– Вы совершили чудо! Спасли человека!

– Но ведь…

– Всё-всё, дорогая, – прервала её бывшая клиентка, помахала ей рукой и скрылась за дверью.

Макар Пантелеймонович тем временем взгромоздился на конверт почти полностью, он, как особь мужского пола, считал, что лишняя копейка в доме никогда не помешает. Фрейя и Маруся, крутившиеся возле ног Андрианы, были полностью согласны с точкой зрения стационарного телефона. Между собой они не раз обсуждали непрактичность своей хозяйки и радовались, что всех их опекает Артур Соколов. Он-то, были уверены кошки, пропасть им не даст.

Андриане пришлось выполнить обещание, несколько неосторожно данное ей бухгалтеру Кармашкину. Несмотря на то что информация, полученная от Геннадия Юрьевича о возможной подделке подписи Прохора Топилина в свете других фактов уже не выглядела столь ценной, Андриана была приучена сдерживать свои обещания. Поэтому она соизволила ответить Эдуарду Гавриловичу Сикорскому, который не прекращал домогаться её своими звонками и эсэмэсками.

Директор банка «Аккорд» не скрывал своей радости от звонка Андрианы. Она смущённо объяснила ему, что была очень занята, но сейчас она готова встретиться с ним.

– Правда у меня есть одно условие, – добавила она смущённо.

– Какое? – спросил Сикорский.

– Я хотела бы, чтобы на встрече с нами присутствовал ещё один человек.

– Кто же это? – спросил банкир. Если он и удивился, то виду не подал.

– Геннадий Юрьевич Кармашкин.

– Он ваш друг?

– Нет, что вы! – вырвалось у Андрианы, и она поторопилась тотчас смягчить свой вопль: – Он помог мне в одном деле.

– Связанном с деньгами? – продолжал расспрашивать банкир.

– Совсем нет, – рассмеялась Андриана.

– Но этот ваш Кармашкин нуждается в деньгах?

– Насколько мне известно, нет, – честно ответила Андриана. Прежде чем она решила свести банкира с бухгалтером, она попросила Артура проверить, нет ли у бухгалтера долгов, займов и всего прочего. Кармашкин оказался чист как стёклышко. Видимо, с помощью Сикорского он надеялся обзавестись полезными связями или круче проворачивать дела фирмы Топилина. Во всяком случае, Сикорский не младенец и сам разберётся, что к чему.

Банкир согласился на «третьего лишнего», и они чудесно посидели в тёплой компании в «Белоснежке». Мужчины сначала пытались развлекать Андриану, потом после нескольких рюмок их стали больше интересовать симпатичные гномихи. Дело в том, что официантки в этом кафе были одеты в костюмы гномов. Наконец Сикорский и Кармашкин заговорили о материях, которые Андриане были и непонятны и неинтересны. Но в итоге мужчины опомнились – и даже оба потанцевали с ней. Уже начинало смеркаться, когда Андриана запросилась домой. Вся троица загрузилась в такси и поехала к дому Андрианы. Пока Кармашкин и Сикорский спорили, кто из них двоих проводит её до двери, Андриана скользнула в подъезд и юркнула в оказавшийся внизу лифт. Когда она, оказавшись дома, выглянула в окно, такси уже не было, по-видимому, у банкира и бухгалтера нашлись общие интересы, и они уехали вместе продолжать так мило начавшийся в её обществе вечер. «Что ж, – подумала Андриана, – пусть они завершат его без неё».

Артур заявился к Андриане спустя два дня.

– Как дела? – спросил он чуть ли не с порога.

И Андриана похвасталась, что дело закрыто и она получила весьма приличный гонорар и плюс премию.

– Я с тобой вожусь, – лилейным голосом проговорил Артур. – Надеюсь, ты пригласишь меня в ресторан.

– В ресторан? – переспросила она и, смущённо поморгав ресницами, призналась, что уже была вечером в кафе.

– С кем? – удивился Артур.

– С Кармашкиным и Сикорским.

– С двумя мужчинами сразу? – делано возмутился Артур.

Андриана помимо воли покраснела, как школьница, которую строгий учитель застал в обнимку с одноклассником. Она путано стала оправдываться. Артур расхохотался. Андриана надула губы.

– Ладно, детка, – сказал он, отсмеявшись, – не сердись, ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Как? – быстро спросила она, и глаза её загорелись.

– Хорошо, – ответил он и предложил отметить завершение дела в ресторане «Нептун».

– Я слышала, что это очень дорогой ресторан, – проговорила она нерешительно.

– Ну и что? – спросил он.

– Может, не стоить тратить деньги. Можно сходить в кафе.

– Тебе не стоит беспокоиться о моих деньгах, – отрезал он.

Она снова обиженно поджала губы:

– У меня свои деньги есть!

– Вместо того чтобы дуться, лучше подумай, что ты наденешь. Это приличное место, так что никаких мини.

Она одарила его свирепым взглядом.

Он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил:

– Ты должна будешь выглядеть элегантно. У тебя есть что надеть?

Она кивнула. На этом они и расстались, так как Артур, оказывается, заехал к ней на минутку и его ждут неотложные дела. Андриане пришлось отпустить его.

Когда он прибыл за ней в назначенный срок, она встретила его в розовом платье ниже колен с воланами по подолу.

Артур зажмурился, потом открыл глаза и резюмировал:

– Ужас! Ты похожа в нём на поросёнка.

Андриана обожала все оттенки розового, но Артур не разделял её любви к этому цвету. Она знала это и вовсе не считала надетое платье розовым, о чём и не преминула сообщить ему.

– Оно не розовое, а лососевое.

– Тем более, – парировал он, – мы идём в ресторан, где в тренде рыбные блюда, и я не хочу, чтобы мне подали тебя в виде лосося на гриле.

– И что же мне надеть? – спросила она растерянно, глядя на него испуганными глазами маленькой девочки.

Он принёс из прихожей пакет и вытряхнул из него что-то шелестящее, ярко-красное.

– Что это? – ещё больше растерялась она.

– Платье.

– Но оно же красное!

– И что? – пожал он плечами.

– Я не хочу!

– Надевай! Иначе мы опоздаем!

– Как мы можем опоздать в ресторан?

– Я заказал столик.

– Но в красном я буду бросаться в глаза!

– Не бойся, там не будет быков.

– Каких ещё быков?

– Обыкновенных, – усмехнулся он, – с рогами.

– Издеваешься?

– Нет, успокаиваю.

Они препирались ещё минут пять, но Артур настоял на своём. Андриана надела платье, но даже в зеркало посмотреть на себя не решилась, зато Артур вертел её, как куклу, и придирчиво рассматривал со всех сторон. Судя по его виду, он остался доволен.

Андриана не догадывалась о том, что вызвала у него умиление. Она была настолько миниатюрной, что порой ему хотелось назвать её Дюймовочкой.

У неё были маленькие ручки, маленькие ножки, маленький аккуратный носик, маленькие сочные губки и голубые глаза под шелковистыми ресницами. Волосы у неё в молодости были пепельно-русыми, и когда они с возрастом поседели, этого, кажется, никто и не заметил. Артур уж точно, ведь он не знал, какой она была в те годы.

Ему нравилось наряжать её и баловать, даря одежду и украшения. Последние, кстати, она не носила до его появления в её жизни. И на первых порах упрямилась, не желая менять своих привычек. Первые подаренные им украшения приняла в штыки. Но постепенно её сопротивление таяло. И сегодня она покорно дала надеть на себя не только кулон в виде золотого сердечка на тоненькой цепочке, но и браслет с рубинами в тон ему.

По дороге в ресторан он спросил её:

– Ты слышала о таком известном кутюрье, как Валентино Гаравани?

– Нет. А должна была?

– Как сказать, – пожал он плечами. – В своё время Элизабет Тейлор, будучи на съёмках в Риме, заказала у него белое платье на мировую премьеру «Спартака».

– Я не знала об этом.

Артур кивнул:

– Он также создал известное всему миру кружевное свадебное платье Жаклин Кеннеди, в котором она вышла замуж за Аристотеля Онассиса.

– Я понятия не имела, в чём она выходила замуж, – призналась Андриана без сожаления.

Артур улыбнулся:

– Сам Валентино называл Джеки Кеннеди своей фантастической музой.

По лицу Андрианы Артур понял, что ей это совершенно неинтересно.

– Но прославился Валентино Гаравани не этим, – произнёс он с загадочным выражением лица.

– А чем же? – равнодушно спросила Андриана.

– Фирменными красными платьями Valentino.

Глаза Андрианы широко распахнулись, и она ахнула.

– Это платье, которое на мне, – она потрогала себя, – из его коллекции?

– Нет, дорогая, – весело рассмеялся Артур. – Я, конечно, неплохо зарабатываю, но не до такой степени.

– И ладно, – махнула она пальчиками правой руки, – я просто так спросила. Только зачем ты мне всё это рассказал?

– Чтобы пробудить в тебе любовь к красному цвету.

Андриана хмыкнула и стала смотреть в окно.

Вечер, который они провели в «Нептуне», был головокружительно хорош! По крайней мере, так казалось Андриане. Она чувствовала себя юной! И бесконечно счастливой. Потом Артур отвёз её домой.

– Ты не поднимешься? – спросила она совсем как девушка своего поклонника.

– Сегодня нет, – ответил он, улыбнувшись, и, ласково погладив её руку, сказал: – Беги, я подожду, пока у тебя зажжётся свет.

Она кивнула и потопала к двери подъезда. Вошла в квартиру. Зажгла свет. Потом выключила его и посмотрела, как отъезжает его машина.

Тихо вздохнув, она легла в постель, уже согретую Фрейей и Марусей, и крепко заснула, ни разу не проснувшись до самого утра. Ей снилась её юность и дедушка Артура-младшего, Артур-старший, ещё более молодой, чем его внук сейчас.

Мир сладко спит в объятиях Морфея,

Но ты стряхни с ресниц полночный сон,

Моя малышка! Маленькая фея!

И поспеши скорее на балкон.

Благоуханный свежий воздух

Обвеет полусонный лик,

Ты встрепенёшься тотчас! Звёзды

Приблизятся к тебе на миг,

И ты подумаешь, что сказка

К тебе явилась наяву!

Но это, милая, присказка

К моим словам – тебя люблю!

И я с тобою снова рядом,

Гитара замерла в руках,

И, с губ слетая, серенада

Спугнула тишину в кустах.

И вот уже весь мир озвучен!

Я под балконом у тебя!

И день, и ночь я не разлучен

С тобою, милая моя.

Взгляни же вниз ты благосклонно!

Тебя я назову судьбой!

Твой башмачок упал с балкона,

Я унесу его с собой.

Вокруг стоит такая тишь,

И ты, смежив ресницы, спишь,

Свеча роняет капли воска,

Платок зажат в твоей руке,

И только маленькая слёзка

Стекает тихо по щеке.

(Муза, которая мимо пролетала)

Сноски

1

Отсылка к известной песне Мурата Насырова «Мальчик хочет в Тамбов».

2

Отсылка к цитате героини Фаины Раневской в фильме «Подкидыш».

Content

Наталия Николаевна Антонова
Родной самозванец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Сноски