Наталия Антонова

Убийственная страсть

© Антонова Н.Н., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

Андриана Карлсоновна, владелица детективного агентства «Шведское варенье», лежала обнажённая на шёлковой простыне золотисто-песочного цвета и вспоминала свой давний отдых в Паланге и, конечно, женский пляж с его прогретым солнцем песком, где все дамы, независимо от возраста, загорали нагими.

Ей вспомнилась особа бальзаковского возраста, которая, для того чтобы загорели все складочки в труднодоступных местах, широко раздвинула ноги навстречу солнечным лучам.

– Так можно и зачать непорочно от Ярилы, – пошутил кто-то.

– Скорее уж от их Сауле.

– От какого есаула? – удивилась третья из присутствующих дам.

– Не есаула, а Сауле, это их бог солнца.

Особа же, в чью сторону были направлены эти словесные стрелы, и глазом не моргнула.

* * *

Льётся музыка танго.

С неба светит луна,

Белые пляжи Паланги.

Я без тебя! Одна.

Ты – далеко-далече,

Не дарованный мне судьбой.

Мысленно в этот вечер

Я танго танцую с тобой.

Пусть никогда не встречу

Больше твой любящий взор,

Танго вдвоём каждый вечер

Мы танцуем в мечтах до сих пор.

(Муза, которая мимо пролетала.)

Глава 1

За железной дверью одной из квартир уже несколько дней стояла зловещая тишина. Не цокали весело каблучки, приближаясь ко входу, не щёлкал то и дело замок. Но кому какое до этого дело? Люди в наше время живут замкнуто, каждый за своей железной дверью. Советское добрососедство, когда и дверь, и душа были нараспашку, сменилось суровым англосаксонским – «мой дом – моя крепость». И принято это было буквально. Теперь даже соседи, живущие на одной площадке, не знают друг друга в лицо, и двери даже сотрудникам управляющих компаний открываются не всегда, а если и открываются, то весьма неохотно. Так что безмолвием одной из квартир никто не интересовался до поры до времени.

Первой встревожилась Лулу – воспитанная блондинка пепельного окраса. Сначала она пару раз вздохнула возле запертой квартиры, потом потянула носом воздух, встревоженно взвизгнула и нервно замахала роскошным хвостом. Почему хвостом? Потому что ничем другим махать Лулу не умела. Разве что ушами время от времени встряхивала. Лулу была жизнерадостной и очень приветливой болонкой, живущей в квартире напротив. Услышав повизгивание своей любимицы, на площадку вышла жена профессора Черинского, Изольда Ростиславовна Черинская.

– Что случилось, Лулу? – спросила она, оглядываясь на порог своей квартиры. Её муж, Эдуард Леопольдович, уже три дня как был на симпозиуме в Париже. Изольда Ростиславовна на этот раз отказалась ехать вместе с ним. «Чего я там не видела, в этом Париже», – заявила она снисходительно. На самом же деле Черинская не захотела ехать за границу из-за царящей в мире неспокойной обстановки. В прежние стабильные годы она с удовольствием путешествовала с мужем по всему миру. Изольда Ростиславовна обожала своего мужа и без него чувствовала себя неуютно. «Если бы не Лулу», – подумала она и оборвала свои мысли, снова обратившись к собаке: – Милая, что там?

Лулу виновато замахала хвостом. Ей жаль было тревожить хозяйку. Но истина дороже. Болонка точно знала, что там, за железной дверью, что-то не так. Тем временем Изольда Ростиславовна подошла поближе и точно так же, как её любимица, втянула носом воздух.

– Чем это так противно пахнет? – проговорила она вслух. Подошла ещё ближе и нажала на кнопку звонка. Дверь ей никто не открыл.

Черинская хорошо знала хозяина этой квартиры, Севастьяна Павловича Игнатьева. Знала она и его покойную жену, Марину Геннадьевну, и их дочку, Глашу. Теперь уже Аглаю Севастьяновну, в замужестве Ипполитову. Но теперь в квартире обитали посторонние люди. После смерти жены Севастьян Павлович переехал жить к дочери, благо зять не возражал, а внуки были рады деду. Квартиру же Игнатьев сдавал.

И вот теперь, стоя на площадке в лёгком шёлковом халатике и переминаясь с ноги на ногу, Черинская представления не имела, что делать. «Как это неудобно, – подумала она, – что мужа нет рядом. Эдик всегда точно знает, что нужно делать в том или ином случае».

– Лулу, – с беспомощным выражением лица обратилась она к собаке.

Та тихо гавкнула и побежала вниз по лестнице. Спустившись на следующую площадку, собака подбежала к двери квартиры, которая находилась под квартирой Игнатьева.

– Лулу, ты гений! – обрадовалась хозяйка и спустилась вслед за собакой. Она подошла к двери и нажала на звонок.

В этой квартире жила Ираида Матвеевна Ключевская. Долгое время она была ректором университета. И теперь, несмотря на свой преклонный возраст, всё ещё читала лекции по российской истории. Коллеги и руководство, но главное – студенты, называли Ираиду Матвеевну уникумом. Негласно считалось, что с её уходом для исторического факультета завершится целая эпоха. Её фамилия в глазах многих только подчёркивала значительность Ключевской как преподавателя, который, казалось, держал в гараже машину времени и умудрился лично побывать во всех эпохах, побеседовав конфиденциально практически со всеми заметными историческими личностями.

Дверь открылась не сразу, и Изольда Ростиславовна, занервничав, спросила собаку:

– Лулу, как ты думаешь, Ираида Матвеевна сегодня не уехала в университет?

Лулу ободряюще гавкнула и посмотрела на хозяйку выразительным взглядом, как бы говоря: спокойствие, только спокойствие.

– Что же, тебе лучше знать, – вздохнула Черинская, полностью доверявшая чутью своей собаки. Нередко Изольда Ростиславовна думала о том, что Лулу такая же умная, как и её муж, профессор Черинский.

Вот и на этот раз Лулу оказалась права. Дверь хоть и с опозданием, но распахнулась.

– Это вы, девочки?! – радостно воскликнула Ираида Матвеевна. – Заходите. Тебя, Изольдочка, я угощу чудесным печеньем, которое мне вчера презентовал профессор Мирский. Впрочем, и Лулу, наверное, можно дать кусочек.

– Ираида Матвеевна! Мы с удовольствием, но в другой раз, – встревоженно проговорила Черинская и, посмотрев на собаку, проговорила: – Лулу кажется, что в квартире над вами что-то неладное случилось. Да, Лулу?

Собака подтверждающе гавкнула.

– Что там могло случиться? – недоумённо отозвалась Ключевская.

– Нам кажется, – ответила Черинская, снова бросив взгляд на собаку, ища у неё поддержки, – что рядом с дверью неприятно пахнет.

– Ах ты, боже мой, – всплеснула руками Ираида Матвеевна, – хорошо, пойдёмте, понюхаем. Эдик ещё не вернулся? – спросила она Изольду Ростиславовну.

– Нет, он приедет только через неделю, – ответила Черинская и пожаловалась: – Мы с Лулу так одиноко чувствуем себя без него.

Собака подняла ухо, делая вид, что задумалась, но не издала ни звука в ответ, решив не расхолаживать хозяйку. Ведь узнав, что и Лулу чувствует себя без хозяина беспомощной, она могла вообще опустить руки. А допустить этого Лулу не могла.

Подойдя к двери, вызвавшей подозрение у Лулу, Ключевская нажала на звонок.

– Я уже звонила, – тихо сказала Черинская.

Ираида Матвеевна принюхалась и проговорила:

– Да, девочки, боюсь, что вы правы, запах из-под двери идёт, мягко говоря, неприятный.

– Что же делать? – испуганно округлила глаза Изольда Ростиславовна.

– Звонить в полицию! – отрезала Ключевская.

– А может, сначала Севастьяну Павловичу? – просительно проговорила Черинская.

– Ему параллельно! – отрезала преподавательница истории.

– Как это параллельно? – совсем растерялась жена профессора Черинского.

– Я позвоню в полицию, а вы звоните Игнатьеву. У вас есть его телефон?

– Нет, – покачала головой Изольда Ростиславовна, – Эдик где-то записывал, но я не интересовалась где.

– И как он только вас одну оставил? – вырвалось в сердцах у Ключевской.

– Я сама не захотела поехать, – жалобно проговорила жена профессора.

– Зря! – категорично заявила Ираида Матвеевна.

– Теперь и сама вижу, что зря, – вздохнула женщина и добавила: – Если бы не Лулу…

Но Ключевская её не дослушала.

– Идёмте ко мне. У вас мобильник с собой?

– Сейчас возьму, – Изольда Ростиславовна метнулась было в прихожую, но увидела, что Лулу уже держит её сотовый в зубах.

– Молодец, девочка! – похвалила Ключевская собаку.

Все трое спустились вниз. Ираида Матвеевна быстро нашла номер телефона Игнатьева, сунула его под нос соседке сверху – звони! Сама позвонила в полицию и коротко изложила ситуацию.

Изольда Ростиславовна тем временем всё ещё объяснялась с Игнатьевым. Севастьян Павлович никак не мог понять, чего именно от него хочет соседка.

Ираида Матвеевна решительно взяла мобильник из холёных рук профессорши и проговорила:

– Сева! Ты меня слушаешь?

– Ира? – удивился Игнатьев. – Что у вас там случилось?

– Случилось что-то в твоей квартире! Не разглагольствуй! Бери ноги в руки и дуй сюда! Понял?

– Понял! Еду, – отозвался Игнатьев.

– Мы будем у Изольды, – сказала Ираида Матвеевна и отключила связь.

Но уйти в квартиру Черинских они не успели. У кого-то внизу сработал домофон. Дверь в подъезд распахнулась, и по лестнице загромыхали шаги сразу нескольких ног.

– Полиция приехала, – сказала Ключевская и оказалась права.

Первым на лестничную площадку ступил молодой широкоплечий мужчина.

– Капитан Турусов Виталий Сергеевич, – представился он. Его тёмно-карие глаза внимательно осмотрели женщин.

– Я Ираида Матвеевна Ключевская, а это Изольда Ростиславовна Черинская, это Лулу, – машинально представила она и собаку, – мы соседи.

– Что тут у вас произошло? – спросил Турусов обеих женщин сразу.

Лулу громко тявкнула, вероятно, хотела сообщить, что это именно она подняла тревогу. Но капитан проигнорировал собаку, ответила ему Ключевская.

– Вот из этой квартиры, – она указала на дверь рукой, – идёт подозрительный запах.

– Кто хозяин квартиры?

– Севастьян Павлович Игнатьев.

– Он живёт один?

– Он не живёт! – внезапно выкрикнула Изольда Ростиславовна.

Суровый римский нос капитана повернулся в сторону профессорской жены.

– Что? – спросил он несколько недоумённо.

– Я хотела сказать, что Севастьян Павлович сейчас не живёт в этой квартире, – стушевалась Изольда Ростиславовна.

– Кто же здесь живёт? – На этот раз капитан почему-то посмотрел на Лулу.

Но собака отвернулась, оскорблённая до глубины собачьей души первоначальным невниманием полицейского к её особе.

– Этого мы не знаем, – вступила в разговор Ираида Матвеевна, – Игнатьев сдаёт квартиру. Кому именно, нам неизвестно.

– У вас есть его телефон? Адрес проживания?

– Есть. Мы уже позвонили ему, и он сейчас подъедет.

– Хорошо, не будем пока вскрывать квартиру, подождём. Но недолго, – предупредил Турусов и добавил: – Вы обе будете понятыми.

Обе женщины закивали. Лицо Ключевской при этом ничего не выражало: ни волнения, ни любопытства. А Черинская выглядела испуганной и машинально придвинулась поближе к Лулу.

В это время зазвонил телефон Турусова.

– Слушаю, – мгновенно отозвался он. Помолчав, проговорил тоном, каким информируют начальство: – Мы на месте. Здесь подозрительная квартира. Соседи, вернее, соседки, вызвали полицию. – Вероятно, его перебили, потому что он замолчал, выслушал собеседника и пояснил: – Квартира принадлежит пенсионеру. Он её сдаёт. Скоро должен подъехать. Вскрывать квартиру не стали, к чему лишний шум поднимать. – Снова пауза, после которой капитан отрапортовал: – Понял, – и отключил связь.

– Итак, барышни, – сказал он, повернувшись к женщинам.

От удовольствия взвизгнула только Лулу. Ираида Матвеевна посмотрела на него строго-осуждающе, а по лицу профессорской жены было видно, что она чувствует себя оскорблённой.

– Прошу извинить меня, – проговорил капитан, – я лишь хотел сказать, что хозяин квартиры задерживается.

– Он же не на ковре-самолёте летит, – ответила Ираида Матвеевна.

– Согласен, – ответил капитан, – но полиция не может дневать и ночевать на лестничной площадке в вашем подъезде. – Не удержавшись, он добавил: – Даже в обществе таких обаятельных дам, как вы.

Ираида Матвеевна фыркнула, а Изольда Ростиславовна слегка зарумянилась, подумав при этом про себя: «Ах, какой шалун».

И только Лулу не проявила на этот раз никаких эмоций. Видно, что ей больше понравилось обращение «барышни». Ведь она по сути своей была ещё юной девушкой, хоть и собакой, а значит, как ни крути, барышней.

Капитан уже хотел послать одного из своих сотрудников за слесарем, как дверь подъезда открылась, и кто-то стал торопливо подниматься по лестнице. Вскоре на лестничной площадке возник запыхавшийся мужчина преклонного возраста.

– Что случилось? – закричал он, обводя взглядом всех присутствующих.

Не дав ответить ни одной из женщин, капитан спросил:

– Вам принадлежит эта квартира? – он кивнул в сторону квартиры Игнатьева.

– Моя! Чья же ещё! – ответил тот несколько невпопад.

– Ваши соседки вызвали полицию. Я Турусов Виталий Сергеевич, – капитан развернул перед глазами пенсионера своё удостоверение и попросил: – Представьтесь, пожалуйста.

– В чём, собственно, дело? – начал возмущаться Игнатьев, но потом махнул рукой и назвал себя: – Севастьян Павлович Игнатьев.

– А теперь откройте, пожалуйста, квартиру, – попросил капитан.

– Но… – начал пенсионер.

– Севастьян Павлович, – на этот раз сердито прервала его Ключевская, – принюхайся сам! Из-под двери твоей квартиры несёт скотобойней!

Игнатьев вскинул брови, и присутствующим показалось, что пенсионер сейчас произнесёт возмущённо: «В моём доме попрошу не выражаться». Но он снова только махнул рукой, полез за ключами и открыл дверь. И когда она распахнулась, одуряющий запах хлынул на площадку волной. Даже ко всему привыкшие сотрудники полиции стали прикрывать нос кто чем мог. Жена профессора достала из бюстгальтера надушенный шёлковый платочек и закрыла им почти всё лицо.

– Понятые, – проговорил Турусов, когда опергруппа уже шагнула в квартиру.

Неожиданно для капитана Ключевская подбежала к лестнице и стала подниматься вверх.

– Вы куда, гражданочка?! – крикнул он.

– Я сейчас Даню приведу. Он живёт над квартирой Игнатьева. Будет понятым.

– Двоих достаточно! – попытался остановить её капитан.

– Вы на Изольду посмотрите!

И капитан посмотрел. Изольда Ростиславовна, белая как мел, кажется, собиралась упасть в обморок. Усатый участковый опередил кинувшегося было к ней капитана и подхватил её на руки.

– Куда мне теперь девать дамочку? – растерянно спросил он, держа на руках профессорскую жену.

К этому времени успела вернуться Ключевская.

– За вашей спиной её квартира, дверь открыта, просто толкните её плечом и внесите Изольду.

– А дальше? – спросил участковый.

– Степаныч, да брось ты там её на какую-нибудь мягкую мебель! – выкрикнул кто-то из оперов.

– Понял. Но она вроде без сознания, – с сомнением проговорил жалостливый участковый.

– Полежит и очухается, – сказал капитан. – А если хочешь, вылей на неё стакан!

– Стакан он лучше в себя выльет, – пошутил кто-то.

– Шутники выискались, – прикрикнул капитан, – я имел в виду стакан воды!

Но Степаныч уже скрылся за дверью.

Вслед за Ключевской на лестничную площадку спустился долговязый парень лет двадцати двух или чуть больше.

– Это Даня, – сказала она, – студент-медик. В обморок не упадёт.

– Да уж постараюсь, – невесело улыбнулся парень и представился: – Даниил Александрович Мишин.

– Я бы вам сказал, очень приятно, – пробормотал капитан, – но не при этих обстоятельствах.

– Оно и понятно, – кивнул студент.

Лулу хотела было проскользнуть в квартиру Игнатьева вместе с полицейскими, но вовремя остановилась, вспомнив про свой собачий долг, и поспешила домой приводить в чувство и утешать собственную хозяйку.

Глава 2

Понятых попросили только взглянуть на труп. Ключевская держалась молодцом, Даниил тоже, хотя и побледнел слегка. Оба они ни разу не видели этого человека.

Хозяина квартиры пришлось отпаивать на кухне валерьянкой, он клялся и божился, что впервые видит этого гражданина. Он не отрицал того, что квартиру сдавал. Но приличной женщине-пенсионерке, правда, она сказала, что снимает её для своей племянницы, молодой женщины из маленького городка. Пенсионерка объяснила, что родственница свалилась ей как снег на голову.

– И что? – не сразу понял капитан. – Квартиру-то она зачем сняла?

– Я тоже так же у неё спросил, – ответил, утирая пот со лба, хозяин квартиры. – Она мне ответила, мол, на улицу родню не выгонишь, а жить вместе я не могу.

– Почему же это? – не унимался Турусов.

– Сказала, что привыкла жить одна.

– И вас это не насторожило? – уточнил капитан.

– Нисколько. Мало ли какие у кого в голове тараканы, – уже спокойнее заговорил пенсионер, – если у человека есть лишние деньги, то добро пожаловать. Тем более что она дала задаток и потом платила всегда исправно.

– И долго она снимала у вас квартиру?

– Третий год пошёл.

– А племянницу, которая стала жить в вашей квартире, вы видели?

– Нет, – покачал головой Игнатьев, – зачем мне на неё глядеть. Деньги мне на карточку приходили.

– Ну дела, – раздражённо проговорил капитан. – У вас хоть данные этой пенсионерки есть?

– Конечно! Она предъявила свой паспорт. Всё чин-чинарём.

Турусов вырвал из записной книжки листок, сунул его Игнатьеву под нос.

– Пишите.

– Что писать-то? – удивился Севастьян Павлович.

– Имя, отчество фамилию, телефон, адрес этой самой вашей пенсионерки.

– Да пожалуйста, – сердито ответил мужчина, – Лилия Вадимовна Арефьева она.

– Вы пишите!

– Пишу, – пробурчал Игнатьев и начал писать.

Капитан вышел из кухни. Судмедэксперт уже произвёл первичный осмотр.

– Ну что? – спросил Турусов.

– Зарезали ножом. Вернее, перерезали горло.

По лицу капитана пробежали тени.

– Хочешь посмотреть? – спросил судмедэксперт.

– Нет, я верю тебе на слово, – ответил Турусов быстрее, чем ему хотелось бы. Подходить к полуразложившемуся трупу без острой необходимости ему не хотелось.

Судмедэксперт одарил его снисходительным взглядом.

– И он не сопротивлялся? – спросил капитан.

– Судя по всему, нет.

– То есть не ожидал нападения? Или даже знал убитого?

– Это не моя забота, – ответил судмедэксперт.

– Орудие убийства нашли?

– Никак нет, – ответил один из оперативников.

– Что же, убийца его с собой унёс?

– Не исключено, – ответил криминалист.

И капитан сразу переключился на него:

– И что там у нас с пальчиками?

– Пальчиков хватает.

– Не пропустите ничего.

– Учи учёного, – пробормотал криминалист себе под нос, но так, чтобы капитан услышал. Однако Турусов счёл за лучшее притвориться глухим.

Один из оперативников протянул Турусову паспорт:

– Нашли у убитого в кармане.

Капитан развернул его – Морозов Евгений Юрьевич. Местный. Не женат.

– Чёрт, – вырвалось у капитана, – парню всего тридцать восемь лет.

– Вы поглядите на фото, – посоветовал оперативник, – какой был красавец.

– По трупу этого не скажешь, – обронил Турусов.

– Так он уже дня четыре пролежал как минимум, – предположил оперативник.

– Правда? – обратился капитан к судмедэксперту.

– Что-то около того, – отозвался тот, – но все уточнения после вскрытия.

– И так всегда, – с некоторой грустью констатировал капитан.

– А что ты хотел, – пожал плечами судмедэксперт.

– Чего я хотел, – сыронизировал капитан, – чтобы у него в кармане лежала записка с именем, фамилией и адресом убийцы.

– Или хотя бы визитная карточка преступника, – вздохнул лейтенант Уваров. Парень не так давно был на оперативной работе и всё ещё не мог понять, является ли служба в полиции его призванием. Не то чтобы работа отталкивала его или он боялся трудностей, просто ещё не был уверен в своих силах.

Турусов понимал внутреннее смятение своего сотрудника и при случае его поддерживал. Вот и теперь, едва улыбнувшись краешком рта, он заметил:

– Чего, Дмитрий Михайлович, нос повесил? Не боись, мы и без визитки его найдём.

– Так точно, товарищ капитан, – бодро отчеканил Уваров.

– Молодец! Так держать.

Когда увезли труп, квартиру опечатали, хозяина отпустили, попросив не уезжать из города.

– Куда мне ехать-то? – ответил подавленный свалившимся на него печальным событием Игнатьев.

– Мало ли, – ухмыльнулся участковый, – я, например, повидал на своём веку немало любителей намылиться и смыться.

Севастьян Павлович, погружённый в свои мрачные мысли, ничего ему не ответил и побрел к лестнице, забыв попрощаться с соседями.

– Бедный дед, – пожалел старика студент Мишин.

– Ничего, он крепкий, справится, – ответила ему Ираида Матвеевна Ключевская.

Оперативники к тому времени начали проводить поквартирный опрос. Выходило как всегда – не знаю, не видел, моя хата с краю.

– Дьявол бы их всех побрал, – ругался сквозь зубы капитан Турусов.

Но всё-таки в двух квартирах оперативникам повезло. На первом этаже лейтенанту Уварову открыла дверь старенькая бабулька.

– Заходи, милок, – пригласила она его без предисловий.

– Чего же это вы, – решил повоспитывать старушку оперативник, – распахиваете дверь первому встречному, даже не спросив, зачем он пришёл.

– А чего мне тебя спрашивать, – хитро прищурилась она, – и так уже весь подъезд знает, что вы тут ходите.

– Кто – вы?

– Полиция, вестимо.

Уваров думал, что она по привычке скажет – милиция. Но нет, то ли народ начал привыкать к переименованию, то ли бабулька ему попалась продвинутая.

– Тебя как звать-то? – между тем спросила старая женщина.

«Ёлы-палы, – подумал про себя лейтенант, – забыл представиться».

– Дмитрий Михайлович Уваров, – отрапортовал он.

– Дима, значит, – кивнула старушка, – а я Валентина Кузьминична, можно просто баба Валя или Кузьминична.

– А по фамилии? – спросил лейтенант.

– Зачем тебе моя фамилия? – удивилась старушка.

– Так положено, – произнёс оперативник суровым голосом.

– Ну, если положено, – улыбнулась Кузьминична, – то пиши – Гаврилова.

– Вы постоянно здесь проживаете?

– Последние семьдесят пять лет да, – гордо кивнула баба Валя и просветила лейтенанта: – А до этого мы с родителями жили в бараке.

– Сколько же вам лет? – вырвалось у оперативника.

– Ты что, жениться на мне, что ли, собрался? – хихикнула старушка.

– В смысле? – растерялся Уваров.

– В том смысле, что годами моими интересуешься. И того, видать, не знаешь, что у женщин про возраст спрашивать неприлично.

– Так я для протокола, – нахмурился лейтенант.

– Ну, если только для протокола, то пиши – восемьдесят пять.

– Ого! – присвистнул лейтенант.

– Чего свистишь-то, – теперь нахмурилась Кузьминична, – денег не будет.

– Так это у меня от восторга вырвалось, – начал смущённо оправдываться он.

– Если от восторга, тогда ладно, – махнула рукой старушка, – люблю, когда мной восторгаются. – Она внимательно посмотрела на него и добавила: – Небось думаешь, что старая в маразм впала.

– Ничего я такого не думаю.

– И правильно делаешь. Заруби на своём носу, что женщине в любом возрасте приятно, когда ею восхищаются.

– Валентина Кузьминична, – жалобно проговорил лейтенант, – давайте уже к делу перейдём. Я, между прочим, на работе.

– Ишь ты, шустрый какой! Жалко ему пару минуточек уделить старой женщине.

– Мне-то не жалко, – вдохнул оперативник, – только вот начальство мне шею намылит, если я буду заниматься не делом, а пустыми разговорами.

– Неужто оно у тебя такое строгое? – сделала вид, что не поверила, баба Валя.

– Очень, – заверил её оперативник, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

– Спрашивай, – великодушно разрешила баба Валя, – только я сразу предупреждаю, что представления не имею, кто убил эту свиристёлку.

– Какую свиристёлку? – даже не попытался скрыть своего изумления оперативник.

– Жиличку Севастьяна.

– Вы имеете в виду квартирантку Игнатьева? – уточнил он.

– Кого же ещё?! Сам-то Севастьян жив-здоров. Видела, как он сначала вошёл в подъезд, слышала, как он топал по лестнице, точно за ним полчище чудищ мчалось. А недавно он вышел. И уже не торопился. Правда, лица на нём не было.

– Вы ошибаетесь, – улыбнулся оперативник.

– В чём же это я ошибаюсь? – упёрла руки в боки баба Валя. – Что на Севастьяне лица не было? Так я это собственными глазами видела!

– Нет, – невольно улыбнулся оперативник, – про лицо Игнатьева ничего сказать не могу. Но квартирантка Севастьяна Павловича, как мы надеемся, жива.

– Жива? – ахнула старушка. – Кого же тогда убили?

– Неизвестного молодого мужчину, – оперативник не собирался сообщать Кузьминичне имя жертвы.

– Господи ты, боже мой! – воскликнула старушка. – Доигралась!

– Кто доигрался?

– Жиличка Севастьяна. Вы его вызывали, чтобы он опознал убитого?

– Нет, он нам нужен был, чтобы не ломать дверь.

– Ага, понятно. А Севастьян его опознал?

– Кого?

– Убитого вашего?

– Нет, Игнатьеву личность жертвы неизвестна.

Только тут лейтенант сообразил, что они с бабой Валей поменялись местами. Не он её опрашивает, а она его. Поэтому Уваров постарался тут же придать себе солидный вид и опросить наконец неугомонную бабульку.

– Чего напыжился-то, – ласково улыбнулась она, – спрашивай. Чего знаю, скажу.

– Валентина Кузьминична, вы были знакомы с гражданкой, снимающей квартиру у Игнатьева?

– Нет. Она мне не представлялась и по-соседски за хлебом и солью ко мне не приходила.

– Понятно. Но она всё-таки вам знакома.

– Знакома или нет, суди сам. Кто-то сериалы цельными днями смотрит, а я в окно гляжу.

– Зачем? – удивился лейтенант.

– Как это зачем? То внука дожидаюсь из школы, то внучку из института, то дочку с работы. Да и на соседей интересно посмотреть. Теперь ведь люди почти что не ходят друг к дружке в гости, а во дворе я вижу их всех.

– Понятно. И что вы можете сказать о женщине, снимающей квартиру у Игнатьева?

– Что я могу о ней сказать, – задумалась Кузьминична. – Точно то, что постоянно она здесь не жила, но наведывалась часто.

– Как часто?

– Раза три в неделю. Иногда чаще, иногда реже.

– Одна?

– Когда одна, а когда и с мужчинами.

– С несколькими? – вытаращил глаза оперативник.

– Нет, что ты, милок! – рассмеялась старушка. – Зараз с одним!

– Так вы сказали, с мужчинами, – начал уточнять оперативник.

– Сказала, потому как мужчины были разными! Но каждый раз по одному она их приводила.

– А квартирантку Игнатьева вы описать можете?

– Могу. Хорошенькая блондинка, накрашенная, фигуристая. И разодета она всегда была в пух и прах! – прищёлкнула языком баба Валя. – Помню, зимой на ней шуба норковая была до земли. Я ещё думала, вот бы мне такую!

– Вам-то зачем? – отвисла челюсть у оперативника.

– Как зачем, – захихикала старушка, – для форсу! Чем я хуже её?

– Может, вы и лучше, – не подумав, брякнул лейтенант, – но она-то молодая!

– А я, по-твоему, старая?

– Не так чтобы очень, – проблеял он растерянно.

Баба Валя презрительно фыркнула и передразнила оперативника:

– Не так чтобы очень. Так вот, намотай себе на ус – интересующая тебя особа не так чтобы очень молода.

– Как так, – удивился лейтенант, – разве она не молоденькая?

– Для тебя точно нет, – рассмеялась старушка, – а если смотреть с высоты моего возраста, то она ещё девчонка.

– Так сколько же ей лет?

– От тридцати до сорока пяти. А может, и больше.

– Вот оно что, – пробормотал лейтенант и уточнил: – А вы хорошо её разглядели?

– Хорошо. Только при этом учти, что она сильно расписная.

– Что значит расписная?

– То и значит, что на ней пуд косметики.

– Может, ей всё-таки меньше тридцати, – продолжал упорствовать Уваров.

– Эх, милок, у меня зрение, как у орла! Дай тебе бог в моём возрасте видеть так же.

– Я столько не проживу, – буркнул Уваров.

– Куда ж ты денешься! – Старушка снова рассмеялась. – Медицина чешет и чешет семимильными шагами вперёд! Так что не боись, до ста лет доживёшь!

– Ладно, – сказал оперативник, – оставим пока в стороне вопрос о моём долгожительстве. Вы мне лучше скажите, эта женщина на машине или нет?

– Когда одна приходила, то не знаю, на чём добиралась. Машину во дворе не ставила, но ведь могла и оставить её на стоянке. А вот кавалеры её иной раз прямо чуть ли не у подъезда машины оставляли.

– Так, может, вы запомнили какую-нибудь из этих машин?

– Конечно, запомнила, – кивнула Кузьминична.

– Назовите марку и цвет автомобилей.

– Нет, – покачала головой старая женщина, – в машинах я ничего не понимаю. Могу только сказать, что все они нерусские.

– Мужчины? – не понял оперативник.

– Нет, машины, – хихикнула старушка.

– Может, номер запомнили?

Она задумалась, а потом ответила:

– Только цвет.

Оперативник вздохнул, цвет автомобиля мало чем мог помочь, но на всякий случай записал перечисленные колеры автомобилей и распрощался со словоохотливой старушкой.

Записи свои Уваров показал капитану. На что Турусов пробормотал:

– И чего ты суёшь мне под нос эту филькину грамоту?

– К сожалению, Виталий Сергеевич, старушка больше ничего не запомнила.

– Ты сказал, что у неё есть дочь, внуки, может, они что-то видели?

– Им сидеть у окна некогда, так что навряд ли они могут помочь, – почесал за ухом лейтенант.

– А ты всё ж таки расспроси их, – посоветовал капитан.

– На данный момент никого из них дома нет.

– Придётся приехать позднее.

– Придётся, – поскучнел оперативник. И неожиданно оживился: – Игнатьев говорил, что пенсионерка снимала у него квартиру для своей племянницы. Только вот племянница сама, по словам Валентины Кузьминичны Гавриловой, была немолода.

– То есть?

– Она точно указать её возраст не может. Но считает, что ей от тридцати до сорока пяти.

– Что-то интервал большой, – засомневался капитан.

– Может, из-за того, что эта дама, в смысле квартирантка, была сильно накрашена, – озадаченно произнёс оперативник.

– И что с того, что накрашена?

– Когда они намалюются, чёрта с два поймёшь, сколько им лет, – объяснил лейтенант.

Но капитану это объяснение показалось неубедительным:

– Иди ещё кого-нибудь поспрашивай.

Оперативник вздохнул и отправился поискать счастья вне подъезда. Гуляющие с детьми мамочки не смогли сказать ему ничего определённого, хотя изо всех сил старались помочь симпатичному лейтенанту.

– Какой красавчик, – шепнула одна другой на ухо.

– Ага, подтянутый, – ответила товарка, – а мой Вадик боров боровом.

– Зато твой Вадик денежки гребёт лопатой, – всё так же тихо парировала первая, – а у этого красавчика, поди, в кармане вошь да блоха на аркане. – Они обе захихикали.

– Девушки, о чём вы там шепчетесь? – спросил Уваров. – Посвятите меня в свои тайны.

– Никак нельзя, – ответила одна из женщин.

– Во всяком случае, напрягите свою память и окажите помощь следствию.

– Даже не знаем, что и сказать вам. Да, видели мы эту цыпу, но она даже не здоровалась, всегда спешила поскорее проскользнуть в подъезд и в квартиру.

– Почему вы назвали её цыпой?

– Очень уж одевалась она шикарно, – объяснила одна из женщин.

– Вы видели её с мужчинами?

– Бывало.

– То есть она, не прячась, приводила сюда своих знакомых?

– Точно, не прятала она своих мужиков.

– Чего же она с вами не общалась?

– Наверное, не общительная по характеру. Или неинтересно ей с соседями знакомства заводить. Она же жиличка, поживёт сколько-то в этой квартире и в другое гнёздышко упорхнёт.

– Что значит гнёздышко? – напрягся оперативник.

– А то! – выпалила самая бойкая, – наверное, бегала сюда от богатенького, но старенького мужа.

– Почему вы решили, что у неё богатый и старый муж?

– Богатый потому, что только на его шиши она так и могла одеваться. А что старый, так это и так ясно.

– Мне неясно.

– От молодого к любовникам не бегают.

Лейтенант был совсем в этом не уверен, но спорить не стал.

– К тому же было видно, что ей не нужны серьёзные отношения, любовь там, романтичные чувства.

– Почему было видно? – спросил Уваров.

– Да по тому хотя бы, что она водила мужиков постоянно разных. Привязываться ни к кому не хотела!

– Хотя ради справедливости надо сказать, что были и те, что приходили по нескольку раз, – добавила другая женщина.

– Так, может, она проститутка? – спросил оперативник прямо.

– Не похоже.

– Почему?

– Не молоденькая, – с сомнением сказала одна из женщин.

– И вела она себя так, словно она хозяйка положения, а не её спутник, – заметила другая.

«Вот что значит женский глаз, все нюансы подмечает», – подумал про себя оперативник и спросил;

– Может, вы запомнили кого-нибудь из её мужчин?

– Я запомнила чернявого, – сказала самая молодая.

– Ты не его запомнила, а его машину, – рассмеялась другая.

– Какую такую машину? – сделал стойку оперативник.

– Чёрный бумер!

– Вы серьёзно?

– Вот вам крест!

– А номер машины?

Номер никто не запомнил. В оценке возраста жилички Игнатьева мнения тоже разошлись.

Другому оперативнику повезло больше. Он нарвался на недавно разведённую даму, живущую на третьем этаже. Правда, сначала она встретила его в штыки, даже дверь открыла только после того, как он развернул своё удостоверение перед глазком.

– И чего вы хотите? – спросила она.

– Для начала познакомиться с вами, – улыбнулся он своей самой обаятельной улыбкой. Стращать такую бесполезно, это он понял сразу. – Я оперуполномоченный, старший лейтенант Константин Владимирович Усольцев.

– Это я уже прочитала в вашем удостоверении, – сухо ответила она.

– Да, вы теперь, можно сказать, знаете обо мне почти всё, – продолжил он приветливо улыбаться, – а я даже не знаю, как вас зовут.

– Зоя Константиновна Семилукова.

– Очень приятно. К тому же у нас с вами, кажется, гармония намечается.

– Какая ещё гармония? – спросила она подозрительно.

– Ну как же, – воскликнул он, – вы Семилукова, а я Усольцев! Какой же лук без соли.

– Скажете тоже, – кисло улыбнулась она.

«Но всё-таки улыбнулась», – отметил про себя оперативник, а вслух произнёс;

– Жаль только, что нас с вами свёл печальный случай.

– Вы имеете в виду убийство в квартире Севастьяна Павловича?

– Увы. А вы хорошо знаете Игнатьева?

– Наверное, да, – ответила она.

– Не понял.

– Да что тут понимать, знаю я и Игнатьева, и его покойную жену, Марину Геннадьевну. Мы с его дочкой Глашей в один детский садик ходили.

– Вы не знаете, почему он сдавал квартиру? Денег на жизнь не хватало?

– Деньги лишними никогда не бывают, – ответила она поучительно. – Но Севастьян Павлович сдавал квартиру не из-за денег, просто не мог жить в ней один без Марины Геннадьевны.

– Понятно.

– Если вы думаете, что Игнатьев как-то причастен к убийству, то зря.

– Пока мы так не думаем.

– Это хорошо. Я только не пойму, чего вы от меня хотите.

– Что же тут непонятного, Зоя Константиновна! – снова улыбнулся он. – Помощи мы от вас хотим.

– Представления не имею, чем бы я могла вам помочь. – Но на самом деле она оказалась более чем пристрастной свидетельницей. Во-первых, она сообщила, что квартирантка Игнатьева никакая не блондинка.

– А кто же?

– Кто её знает! – возмущённо вырвалось у Семилуковой. – Ведь она носит парик! Не спорю, очень дорогой и качественный, но парик.

– Почему вы так уверены, что это парик?

– Потому, что я в салоне красоты работаю!

– О! Снимаю шляпу! – Усольцев картинно поклонился.

– Так что, какие там у неё волосы на голове, неизвестно, – завершила свою мысль Зоя Константиновна, не обратив внимания на расшаркивания лейтенанта.

– Может, вы её глаза разглядели? – спросил он, не скрывая надежды.

– Разглядела. Синие! Только это вовсе не её глаза!

– А чьи? – ошалел оперативник.

– Линзы у неё цветные!

– Опять невезуха! – вырвалось у него. – Но хоть фигура-то у неё настоящая?

– Настоящая, – кивнула женщина.

– И фигуру вы её запомнили?

– Фигуру запомнила. Фигура у неё рюмочкой!

– Как это?

– Идеальная фигура.

– Если увидите, узнаете? – спросил он с надеждой.

– Запросто!

– Может, вы и возраст её назовёте.

– За пятьдесят! – отрезала пристрастная свидетельница.

Оперативник точно так же, как недавно его товарищ по службе, разговаривая с Кузьминичной, присвистнул.

– Не верите? – спросила она.

– Почему же, верю, – широко улыбнулся он, – успел уже заметить, что у вас глаз-алмаз.

Дама растаяла и пригласила оперативника попить чаю.

Он не отказался, надеясь за чаем узнать ещё что-нибудь полезное для следствия. И узнал-таки! Женщина подробно описала сразу нескольких приходивших к квартирантке Игнатьева мужчин.

– Непорядок это, – покачал он головой.

– И я про то же, – подхватила Семилукова, – устроили здесь притон!

– Они шумели?

– Нет, – нехотя признала соседка, – хотя музыка играла, конечно, но негромко.

– Хозяин часто проверял, кто и когда бывает в его квартире?

– Что вы, – отмахнулась женщина, – Севастьян Павлович и глаз сюда не казал.

– За недвижимостью, тем более в наше время, глаз да глаз нужен, – сокрушённо заметил старший лейтенант.

Она кивнула и пригорюнилась.

– Зоя Константиновна, я что-то не так сказал? – осторожно спросил он.

– Нет, что вы!

– Но вы вздохнули.

– Это я о своём, девичьем, – грустно усмехнулась она.

– О личных делах не смею вас спрашивать.

– Тут и секрета нет никакого, – ответила она, – просто я тоже живу одна.

– Давно? – как бы ненароком спросил он.

– Полгода скоро будет, как развелась я со своим обалдуем.

– Это вы мужа так ласково величаете? – улыбнулся он.

– Бывшего мужа, – отрезала женщина, – говорю же, развелись мы с ним.

– В жизни всякое бывает, – философски заметил Усольцев.

– Это верно. Только женщине в моём возрасте ох как несладко жить одной.

Усольцев хотел пошутить, мол, какие ваши годы, но воздержался. Видно, и впрямь гражданка сильно переживает свой развод или сам факт женского одиночества. Он прикинул, сколько ей может быть лет, и решил, что не больше тридцати, а скорее всего, меньше. Пригляделся к ней повнимательнее и отметил про себя, что когда Зоя Константиновна не хмурится, то выглядит совсем неплохо.

И уже когда оперативник собрался уходить, женщина назвала ему номер серого «Опеля», на котором жиличка приезжала с неприлично молодым для её возраста парнем.

– Зоя Константиновна! Как вам пришло в голову запомнить номер?! – восхитился оперативник.

– Со злости, – призналась она.

– То есть? – удивился он.

– Они на этой машине чуть мне на нос не наехали!

– На нос? – изумился молодой мужчина.

– Ну да, я уронила журнал. Хотела из пакета переложить его в сумку.

– Ах, вот оно что!

– Я наклонилась, а их машина затормозила прямо возле меня. Я еле успела поднять журнал и отскочить.

«Вот что значит, недавно разведённая женщина, – восхитился про себя оперативник, – цены ей нет». Он даже подумал, не пригласить ли её как-нибудь на чашечку кофе или лучше самому наведаться к ней на чай. Пирожки она печёт вкусные. Он четыре штуки съел и не заметил как. Хотя визит, естественно, придётся отложить до завершения этого дела.

Когда Усольцев уже взялся за ручку двери, Зоя Константиновна обронила как бы невзначай:

– Заходите на днях, может быть, я ещё что-то вспомню.

– Я вам свою визитку оставлю, если позволите, – предложил Усольцев.

– Давайте! – протянула руку Семилукова.

И оперативник положил на её тёплую ладошку пластиковый прямоугольник своей визитки.

«Интересно, что у них с обалдуем-то не сложилось», – продолжал думать о свидетельнице Усольцев, выходя на лестничную площадку.

Остальные соседи хоть и не отрицали, что время от времени видели квартирантку Игнатьева, но её точный возраст назвать не могли, хотя и замечали, что она далеко не девочка.

Глава 3

О проделанной работе Усольцев отчитался уже в кабинете следователя, полковника Кочубеева, которому было передано это дело.

– Тебе и идти к хозяину «Опеля», – внимательно выслушав его, сказал Кочубеев.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Кочубеев слегка поморщился и поправил:

– Николай Егорович.

Усольцев кивнул.

Капитану Турусову было поручено отправиться по месту прописки убитого гражданина Морозова. И выяснить, жил ли он там на самом деле и кто проживал вместе с ним.

– Ну и так далее, – сказал Кочубеев, обращаясь к капитану, – ты, Виталий Сергеевич, и сам всё знаешь, учёного учить – только портить.

– Хорошо, Николай Егорович, – едва заметно улыбнулся капитан.

Хозяином серого «Опеля» оказался Глеб Артемьевич Лавренёв. При знании номера машины, марки и цвета установить владельца было несложно. Правда, на ней мог ездить кто-то другой по доверенности или и вовсе, как порой бывало, хозяин продавал автомобиль, но он какое-то время продолжал числиться за ним. Однако на этот раз оперативнику повезло. Машина по-прежнему принадлежала Лавренёву, и мужчина оказался дома. Он как раз завтракал перед отъездом на работу, когда к нему явился оперативник.

На звонок Усольцева по домофону ответил ленивый мужской голос.

– Кого это принесло с утра пораньше? – спросил он.

– Полиция, – ответил Усольцев.

– Опять чего-то украли? – спросил мужчина.

– Откройте, пожалуйста, – не отвечая на его вопрос, вежливо попросил оперативник.

Дверь открылась, и Усольцев на лифте поднялся на девятый этаж. На его звонок в квартиру хозяин отреагировал не сразу. Но через пару минут ему всё-таки открыли. Высокий шатен со сросшимися на переносице бровями удивлённо уставился на оперативника:

– Вы чё, ко мне лично?

– К вам. Как вы узнали, что я из полиции?

– Так вы сами снизу того самого…

– В дверь к вам мог позвонить совсем не тот человек, что разговаривал с вами по домофону.

– А это, – отозвался хозяин квартиры, – у вас на лбу написано, что вы коп.

– Полицейский, – поправил Усольцев, а про себя подумал: «Насмотрятся по телевизору всякой западной чуши и давай молоть языком».

– Он самый, – решил тем временем не нарываться Лавренёв. – Проходите, раз пришли. Нечего на лестнице соседей развлекать.

– Они у вас что, такие любопытные? – спросил оперативник.

– Всякие, – неопределённо отозвался мужчина.

– Вот моё удостоверение, – протянул ему документ оперативник.

– Понятно, – хозяин только мельком на него взглянул.

– А вы, насколько я понимаю, Глеб Артемьевич Лавренёв?

– Точно! А кого вы хотели увидеть в моей квартире, – хмыкнул мужчина.

– Именно вас. Вам принадлежит серый «Опель».

– Ну, – кивнул Лавренёв. – А что с ним не так?

– С кем?

– С «Опелем»! Вас ведь моя машина интересует?

– Нет. Меня интересует ваша связь с женщиной, проживающей на… – оперативник назвал адрес.

– Вы чё, из полиции нравов? – изумился Лавренёв. – Так она совершеннолетняя! И даже более того, – он хмыкнул. – Я, кстати, тоже. К тому же я не женат.

– Можно посмотреть ваши документы?

– Можно. Пошли в комнату.

Хозяин привёл оперативника в гостиную с разобранным диваном и заваленными журналами столом и креслами.

– Вы работаете журналистом? – спросил оперативник, пока Лавренёв, повернувшись к нему спиной, рылся в шкафу.

– Нет, – ответил мужчина, не поворачиваясь. – Это до меня тут жил газетчик. Я сюда недавно переехал и всё никак не вынесу на мусорку всю эту макулатуру.

– Недавно – это сколько месяцев назад?

– Чёрт его знает, – наконец повернулся мужчина и протянул оперативнику паспорт.

– Но всё-таки, – продолжал настаивать Усольцев, листая документ.

– Седьмой месяц, кажись, – шатен сдвинул и без того сошедшиеся на переносице брови.

– И всё не было времени, чтобы прибраться, – усмехнулся оперативник.

– Типа того.

– А где вы работаете?

– В магазине «На старт».

– И что же это за магазин такой?

– Спорттоваров.

– Вы там менеджер?

– Нет, я там охранник!

– Как звали девушку, с которой вы встречались по названному мною адресу?

– Анжелика. И никакая она не девушка, – пробурчал Лавренёв.

– А кто, юноша? – небрежно спросил оперативник.

– Вы чё, обидеть меня хотите? – помрачнел мужчина.

– Ни в коем случае, – сделав серьёзное лицо, ответил Усольцев. – Просто уточняю. Вы сказали, что она не девушка.

– Ясное дело, что не девушка. Ей уже за сорок.

– Девушкой можно быть и в восемьдесят лет, если всем говорить «нет», – пошутил оперативник.

– Анжелика эта уж точно не говорила «нет», – расплылся в широкой улыбке Лавренёв.

– Намекаете на то, что она профессионалка? – насторожился Усольцев.

– Это смотря что вы вкладываете в это слово. Она однозначно не занимается проституцией, но мужиков страсть как любит!

– Из чего вы сделали такой вывод?

– Те штучки, что она проделывает в постели, составителям Камасутры и не снились.

– Фамилия у этой Анжелики есть?

– Само собой, есть, – уверенно ответил мужчина.

– И какая же?

– Я её об этом не спрашивал.

– А она вас?

– Она моей фамилией тоже не интересовалась, – хмыкнул Лавренёв. – Её интересовали совсем другие вещи.

– Какие же?

– Интимные! Рассказать?

– Нет, пожалуй, пока не надо. Где вы с ней познакомились?

– В кафе «Лягушка-путешественница».

– А что, у нас есть такое кафе? – удивился Усольцев.

– Есть. Уже второй год как работает.

– И что там подают, лягушачьи лапы?

– Не знаю. Может, и подают, – пожал плечами мужчина, – если клиент потребует. А так в основном блюда разных народов мира. Я, например, люблю белорусскую и русскую кухню.

– А Анжелика?

– Французскую! – Лавренёв рассмеялся. – Я её из-за этого стал называть Анжеликой – маркизой ангелов.

В голове оперативника французская кухня не слишком-то стыковалась со старым французским кино, поэтому он спросил о другом:

– Как часто вы с ней встречались?

– Не так чтобы часто, – нехотя ответил Лавренёв, помедлил, а потом признался: – Лично я хотел бы видеть её чаще, но она отнекивалась.

– И чем она это объясняла?

– Говорила, что у неё много работы и ей сложно выбрать время для встреч.

– Где же она работала, такая занятая?

– Она не говорила, а я не настаивал, – пожал плечами мужчина.

– Может, она замужем?

– Может, – не стал спорить Лавренёв, – но не похоже.

– Почему не похоже?

– Потому что она всегда голодная.

– Голодная? – переспросил оперативник.

– Не в смысле еды, – хмыкнул мужчина, – а в смысле секса. Так жадно набрасывается, что того и гляди съест.

– Вот оно что, – протянул оперативник.

– Так что я почти уверен, что она холостая.

– Вы всегда встречались в одном и том же месте?

– Да.

– В её квартире.

– Это не совсем её квартира. Она говорила, что снимает её.

– Специально для встреч с вами?

– Для встреч, – многозначительно кивнул Лавренёв и добавил: – подозреваю, что не только со мной.

– Вы думаете, что у неё были другие мужчины?

– Кто её знает, – протянул мужчина.

– Проверить не пытались?

– Шутить изволите?

– Какие же здесь могут быть шутки.

– Тогда пошевелите мозгами, зачем мне её проверять? Кто она мне, жена? Невеста? Постоянная подружка?

– Любовница.

– Вот именно! К тому же я сам не святой. Кроме неё и с другими порой встречаюсь, особенно если приспичит, а телефон Анжелики молчит.

– Понятно. Когда вы видели её последний раз?

– Полторы недели назад.

– Всё было как обычно?

– Точно. А чего вы ко мне пристали-то с этой Анжеликой?

– В квартире, где вы встречались, произошло убийство.

– Брешешь! – слишком уж эмоционально отреагировал Лавренёв.

– Выражения подбирайте, – строго проговорил Усольцев, – брешут собаки. А вы разговариваете с сотрудником полиции.

– Извиняйте! Сорвалось. Так что же, Анжелику убили?

– Нет.

– Слава богу! – искренне вырвалось у мужчины.

– Но, возможно, убила она, – проговорил оперативник.

– А чем его убили? – спросил Лавренёв.

– Ножом.

– Тогда это не она.

– Почему вы так решили?

– Потому что Анжелика, как гоголевская панночка, могла только заездить мужика до смерти. Убивать его ей ни к чему.

– Как знать.

– Если вы её не нашли, – опомнился Лавренёв, – то как вы вышли на меня?

– Соседи видели вашу машину и запомнили её номер.

– До чего старухи пошли глазастые, – хмыкнул мужчина, – нацепят на нос по шесть очков, прямо как мартышки из басни Крылова, и ничего не проскользнёт мимо их ока.

Усольцев подумал про себя, что Зою Константиновну Семилукову в старухи записывать явно рановато, но разубеждать свидетеля в его заблуждении не стал.

– У вас есть номер телефона Анжелики? – спросил он.

– Есть, – кивнул Лавренёв.

– Я попрошу вас продиктовать мне его.

– С превеликим удовольствием, – расплылся в улыбке Лавренёв, – да только телефон её уже несколько дней молчит.

– Не важно. Диктуйте.

Записав продиктованный номер телефона таинственной сладострастницы по имени Анжелика, оперативник покинул квартиру заметно пригорюнившегося горе-любовника.

Улов был явно невелик. Но что делать. Первым делом Усольцев выяснил, на кого был зарегистрирован номер телефона. Владелицей номера оказалась некая Мария Ивановна Переверзьева. По адресу, который женщина оставила при регистрации, и отправился оперативник.

Но его ждала неудача. Переверзьевой уже два с половиной года не было в живых. Скончалась она в возрасте девяносто девяти лет от естественных причин, как сказал её внук – от старости. На вопрос оперативника, был ли у его бабушки телефон, мужчина ответил, что был, но доисторический. Поэтому, как предмет, не имевший никакой ценности, он был выброшен на помойку вместе с другим хламом, хранившимся в квартире старушки.

– А симка? – спросил Усольцев.

– Симки в аппарате не было, – ответил внук.

– Куда же она могла деться?

– Понятия не имею! Бабуля могла её сломать, потерять и всё что угодно. Ведь она была старым человеком с целым букетом болезней.

– Тем более ей требовался телефон! – попробовал настоять оперативник.

– Так он у неё и был! – с досадой отозвался внук, которому уже надоело препираться со старшим лейтенантом.

– Без симки?

– Старый – без. Но у неё был ещё и новый!

– А где новый?

– Сейчас им пользуется мой сын.

– Вы уверены, что не по старой симке?

– Абсолютно уверен. Если хотите, я дам вам его номер.

– Очень хочу, – заверил его Усольцев и под диктовку набрал номер телефона. Он не только не совпадал с тем номером, что был нужен Усольцеву, у него ещё и провайдер был другой.

На звонок оперативника ответил ломающийся голос подростка:

– Вы кто?

У оперативника чуть не сорвалось с языка: «дед Пыхто». Но он вовремя сориентировался и ответил:

– Простите, ошибся номером.

– Бывает, – ответили ему и отключились.

– Ну что, убедились? – спросил внук Переверзьевой.

– Убедился. Спасибо за помощь.

– Какая уж тут помощь, – развёл руками мужчина и закрыл дверь за оперативником.

Усольцев подумал о том, что теперь таинственную Анжелику можно будет отыскать только через её тётку, ту самую пенсионерку, что снимала у Игнатьева квартиру, благо фамилия и адрес пенсионерки у них имелись. Оставалось только надеяться, что Анжелика и есть её племянница.

Несмотря на то что на улице уже стоял август, лето и не думало расставаться с жарой. Пекло с самого утра и до вечера. Капитан Турусов оделся как можно легче и вышел из дома. Про себя он позавидовал немецким полицейским, которые в жару разгуливают по городу во время выполнения служебных обязанностей в шортах. У нас такое не принято. Нет, в шортах ты можешь ходить сколько угодно, но только вне служебного времени.

И тут на ум капитану пришли совершенно игривые мысли. Он вспомнил, как в воскресенье отправился с другом в парк. Надо сказать, что такие прогулки бывают нечасто. Но тут как раз был городской праздник, и два здоровых лба решили покататься на катамаранах по каналу, поесть вволю мороженого, поглазеть на хорошеньких девушек и себя показать.

Задумано – сделано. Оба парня в парк отправились в шортах. До этого им никогда в голову не приходило, что кого-то могут так интересовать их ноги. Хотя ноги у обоих, чего скрывать истину, что надо. Любая девчонка не откажется иметь такие. Как там писал классик в «Евгении Онегине»:

«…только вряд

Найдете вы в России целой

Три пары стройных женских ног».

Правда, о мужских ногах нигде ничего сказано не было. Упущение века, усмехнулся про себя Турусов.

Так вот, девушек на городском празднике вполне хватало на любой вкус. Только ни капитан Турусов, ни его приятель не ожидали, что объектом охоты станут они сами. И что интересно, современные барышни не просто кокетливо стреляли глазками, как это предписывалось старинными законами флирта, а откровенно рассматривали их ноги, ничуть не опасаясь быть пойманными, так сказать, на месте преступления. Виталий даже вспотел тогда от столь назойливого внимания.

Улыбнувшись своим невольным воспоминаниям, капитан сел за руль своей машины и поехал разыскивать дом, в котором ещё совсем недавно, судя по прописке, проживал Евгений Юрьевич Морозов. Долго искать ему не пришлось. Новостройка на улице Новосадовой стояла почти впритык к Московскому шоссе. Свернув на первом же повороте, капитан въехал во двор, по его подсчётам, квартира Морозова находилась в среднем подъезде на шестом этаже. Звонить по домофону он не стал, подождал, пока к подъезду подбежала девушка-подросток, и прошёл следом за ней. Девушка, покосившись на незнакомого молодого мужчину, в лифт садиться не стала, почти бегом направилась в сторону лестницы. «Молодец», – мысленно похвалил её Турусов. Сам он неторопливой походкой подошёл к лифту, вошёл и нажал на цифру шесть. Лифт плавно поплыл вверх. Квартира Морозова скрывалась за новой металлической дверью. Нажав на звонок, Турусов приготовился ждать. Но дверь открылась почти мгновенно. Худенькая девушка в пёстром халатике подалась было вперёд, но тут же застыла на месте. За стёклами её очков он увидел широко раскрытые светло-серые глаза. Они помолчали с полминуты, рассматривая друг друга, пока девушка не спросила:

– Вы кто?

– Капитан Турусов Виталий Сергеевич, – он развернул перед её глазами удостоверение.

Она поправила на носу очки и тихо спросила:

– Так вы из полиции? А где Женя?

– Женя? – переспросил он умышленно тихо.

– Да, он должен был ещё вчера приехать из командировки. И вот я жду, жду, а его всё нет.

– Женя – это Евгений Морозов?

– Да. Кто же ещё?! Что с ним? Почему им интересуется полиция?

– С чего вы взяли, что им интересуется полиция?

– Так вы же пришли, – ответила она растерянно.

– Вы правы, – согласился он и спросил: – Может, мы войдём в квартиру?

– Да, пожалуйста, – она отступила от порога и пошла по коридору, не беспокоясь о том, закроет он дверь или нет. Турусов дверь закрыл и пошёл следом за хозяйкой. Она стояла посреди комнаты и смотрела на него.

– Простите, вас как зовут? – спросил капитан.

– Юлия.

– А полностью?

– Юлия Михайловна Васина. – И вдруг она ощетинилась: – Вам что, паспорт показать?

– Да, покажите, – проговорил он ровным голосом.

Она выбежала из комнаты. Капитан было двинулся следом за ней. Но она уже возвращалась обратно с паспортом в руках и буквально налетела на него:

– Простите.

– Ничего страшного, – он взял паспорт из её рук, пролистал его и выяснил, что девушке тридцать лет и в этой квартире она не прописана.

– Вы постоянно проживаете на улице Чапаевской?

– Нет, – тряхнула она копной густых каштановых волос. – Постоянно я проживаю здесь.

– Кем вы приходитесь Евгению Юрьевичу Морозову?

– Я Женина гражданская жена.

– Гражданская жена – это та, с которой мужчина расписан в загсе, – проговорил капитан, возвращая ей паспорт.

– Если вы пришли оскорблять меня… – начала было она.

– Нет, ни в коем разе, – ответил он, – но я принёс вам печальное известие.

– Женя в тюрьме? – воскликнула она испуганно.

– Если бы, – вырвалось у капитана.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ваш гражданский муж убит.

– Где? Кем? – закричала она.

– Где – я могу вам сказать, а вот кем, ещё не ясно.

– Где его убили?

– На квартире другой женщины.

– Как это другой женщины? – переспросила она растерянно.

– Скорее всего, ваш гражданский муж не в командировку уезжал, а изменял вам.

Она неожиданно для него заплакала.

– Ну, ну, – сказал капитан, – идите выпейте воды.

– Сами идите, – огрызнулась она сквозь слёзы.

– Где работал ваш муж и кем?

– Экспедитором на заводе кератопластики.

– А где работаете вы?

– В библиотеке.

– В какой именно?

– В детской, здесь за углом, – она мотнула головой в сторону окна.

– Вам придётся поехать со мной и опознать Морозова. У него ещё кто-то, кроме вас, есть?

– Пока нет, – тихо ответила она.

– Что значит пока? – удивился капитан.

– Я беременная. Через семь месяцев у нас должен родиться ребёнок.

– Чего же вы не расписались?

– Мы хотели. Заявление уже подали.

– Это хорошо, – вырвалось у него.

– Что хорошего-то? – воскликнула она.

– Что вы беременны. Ребёнок унаследует квартиру отца, так что на улице вы не останетесь.

Она снова разревелась, и ему пришлось самому идти на кухню и наливать ей воды. Кое-как успокоив молодую женщину, капитан взял ключи из её дрожащих рук, закрыл квартиру и, подтолкнув молодую женщину к лифту, вошёл следом.

Всю дорогу, уже сидя в его машине, они молчали. Юлии Михайловне было не до разговоров. А капитан думал о том, что он поступает негуманно, везя беременную женщину на опознание неверного сожителя. Но что делать? Как говорят французы, се ля ви. Жизнь и впрямь такова: и непредсказуема, и подчас несправедлива. Но изменить её течение и переписать её законы никому из живущих на земле не дано.

Вопреки ожиданиям и патологоанатома, и самого капитана, Васина в обморок не упала. Опознав Морозова, она резко развернулась и пошла к двери. Уже в коридоре она спросила Турусова:

– Товарищ капитан, это правда, что Женя мне изменял?

– Правда, – не стал отрицать он. Капитан понимал, что ответ его жесток, но был уверен, что по неверному возлюбленному она не так будет убиваться, как если бы была уверена, что он до последнего думал только о ней и об их будущем ребёнке. – Я сейчас отвезу вас домой, – сказал он и легонько дотронулся до её руки.

– Не надо, – она отдёрнула руку. – Лучше вызовите мне такси – я хочу побыть одна.

– Как скажете, – Турусов достал свой мобильник.

Никто из оперативников не принёс Кочубееву в клюве ценную информацию, поэтому следователь не скрывал своего недовольства.

– Какие планы на завтра? – спросил он.

– По описанию Зои Константиновны Семилуковой мы можем составить фотороботы, – подал голос лейтенант Усольцев.

– И что это нам даст? – спросил полковник.

Никто ему не ответил, и Кочубеев продолжил:

– За любовниками этой Анжелики, или как там её на самом деле зовут, мы можем бегать до морковкина заговенья.

– У нас есть адрес пенсионерки, которой Игнатьев сдавал квартиру. К ней и надо ехать. Уж она-то точно знает, где в данное время находится её племянница.

– Если только она на самом деле её племянница, – недовольно проговорил Кочубеев.

– В любом случае, кто бы она там ей ни была. Квартиру сняла, – Турусов посмотрел на листок, – Лилия Вадимовна Арефьева. С неё и спрос.

– Ты прав, Виталий Сергеевич, – наконец кивнул полковник, – возьми с собой вон хоть Усольцева, и поезжайте к ней с утра пораньше.

Оперативники уже начали расходиться, когда Кочубеев окликнул Турусова:

– Виталий Сергеевич, задержись.

Капитан вернулся почти от самой двери и сел на прежнее место.

– Что там с женой Морозова?

– Вы имеете в виду Юлию Михайловну Васину?

– А что, есть ещё кто-то?

Капитан пожал плечами:

– Надеюсь, что нет.

– Так что с ней?

– С ней всё нормально в смысле благонадёжности. Я выяснил, работает в детской библиотеке. По адресу, где она прописана, живут её родители и брат. Всё это я выяснил без её участия.

– Пожалел безутешную вдову?

– Можно сказать и так, – кивнул Турусов, – хотя вдова она, по сути, соломенная, но всё-таки.

– Однако поговорить с ней всё равно следует. Выяснить, не было ли у Морозова врагов? Может, ещё где-то имеются беременные сожительницы, и одна из них поквиталась с Морозовым.

– На квартире Игнатьева? – хмыкнул капитан.

– Всякое бывает.

– Я дал задание Уварову завтра поехать на работу Морозова и там расспросить начальство и сотрудников.

– Это правильно, – согласился следователь.

– Соседей я собираюсь сам опросить позднее.

– Тоже верно. Ладно, с Васиной поговорим позднее, – решил Кочубеев.

– К тому же я думаю, что Усольцев прав, – задумчиво проговорил капитан.

– В чём же это?

– Надо бы пригласить гражданку Семилукову и составить фотороботы других поклонников любвеобильной Анжелики. Ведь Морозова мог убить кто-то из них из ревности.

– Ладно, ищите.

– Я могу идти, Николай Егорович?

– Иди, Виталий Сергеевич, – кивнул Кочубеев.

Глава 4

Пенсионерку, снимающую квартиру для своей племянницы, искать долго не пришлось. Она проживала по тому самому адресу, который оставила хозяину съёмной квартиры Игнатьеву. Узнав, что к ней пришла полиция, женщина растерялась и испугалась одновременно, это было заметно по её побледневшему лицу и забегавшему взгляду.

– Я не понимаю, зачем я могла вам понадобиться, – стараясь держать себя в руках, ответила она представившемуся ей Турусову.

– Разговор у нас с вами, Лидия Вадимовна, получится серьёзный и долгий, – предупредил её капитан и спросил: – Мы с вами войдём в квартиру или будем развлекать соседей на лестничной площадке?

– Входите, – ответила женщина и позволила капитану войти. Турусов сразу же оказался в широком длинном коридоре, который имел небольшое ответвление в одну сторону и более длинное – в другую.

Хозяйка квартиры не стала заставлять его разуваться, он сам надел предусмотрительно захваченные бахилы. Арефьева привела его в комнату, которая, вероятно, была зоной отдыха. В ней стояли только диван, два кресла и небольшой столик. На стене, расположенной напротив дивана, висел большой телевизор. На широком подоконнике цвели фиалки. Турусов знал название цветов, так как точно такие же выращивала его бабушка. В квартире капитану больше всего понравились высокие потолки и квадратные комнаты. Несмотря на то что в этой квартире он пока видел только одну комнату, ему не раз приходилось по долгу службы бывать в так называемых «сталинках». Несмотря на преклонный возраст, эти квартиры оставались привлекательными для многих и в наше время, когда всюду в городе, как грибы после дождя, росли новостройки.

– Хотите чаю? – спросила хозяйка. Турусов сразу понял, что задала она этот вопрос вовсе не потому, что хотела угодить «дорогому» гостю, а просто из вежливости.

– Нет, спасибо, – ответил он и спросил в лоб: – Вы давно видели свою племянницу?

– Племянницу? – не смогла она сдержать удивления.

– Ну да. Как там её зовут? Анжелика или как-то иначе?

– Я не знаю, – вырвалось у женщины.

«Так, – подумал про себя капитан, – Кочубеев, кажется, был прав, никакая ей эта особа не племянница». Но он решил не отступать.

– Как же, Лилия Вадимовна, вы разве запамятовали, что снимали для своей племянницы квартиру у Севастьяна Павловича Игнатьева?

– Ах это, – женщина торопливо облизала пересохшие губы, – я действительно снимала квартиру по просьбе одной женщины, но она мне не племянница.

– А кто же? – сделал удивлённое лицо капитан.

– Просто знакомая. Можно сказать, случайная знакомая.

– Первый раз слышу, чтобы кто-то снимал квартиру от своего имени для случайных знакомых и по доброте душевной выкладывал за неё кругленькую сумму ежемесячно, – не стал скрывать, что не поверил ей, капитан.

– Деньги я платила не свои, – торопливо проговорила женщина.

– А чьи же?

– Мне их дала Анжелика.

– Когда вы видели её в последний раз?

– В тот день, когда сняла для неё квартиру.

– В таком случае как же она давала вам деньги?

– Клала на карточку.

– И вас это не насторожило?

– Что именно? – спросила женщина.

– То, что так называемая Анжелика не пожелала больше встречаться со своей благодетельницей?

– Благодетельницей? – переспросила Арефьева.

– В вашем лице, – не скрывая ноток недоверия в голосе, проговорил Турусов.

– Просто в этом не было надобности.

– Вот как?

– Добрые дела делаются необязательно напоказ, – поджала губы Лилия Вадимовна.

– Ах, так это вы просто сделали доброе дело, не ожидая благодарности?

– Конечно, – кивнула с достоинством уже взявшая себя в руки женщина.

– А как часто вы сами бывали в этой квартире?

– Я в ней не бывала! – вырвалось у Арефьевой, но она тут же машинально прикрыла рот ладонью.

– Совсем? – не поверил капитан.

– Ну, может быть, и бывала пару раз в самом начале, – пошла на попятную женщина.

– Как вы отдавали деньги Игнатьеву?

– Переводила на карточку.

– Почему же в таком случае ваша знакомая не делала этого сама? Для чего была затеяна вся эта карусель с поступлением денег на вашу карточку от неё, а потом с вашей – на карточку Игнатьева?

– Я не знаю, – потупила взгляд Лилия Вадимовна, – Анжелика меня попросила, и я…

– А если бы Анжелика попросила вас сигануть с двенадцатого этажа, вы бы тоже выполнили её просьбу?

– Ну что вы! – изобразила возмущение Арефьева.

– И всё-таки, как вы думаете, почему эта Анжелика сняла квартиру не напрямую, а через посредника, то есть через вас?

– У неё не было регистрации, – выдавила из себя женщина.

– Так, может, она вообще преступница и находится в розыске?

– Ну что вы! Она такая милая.

– Остап Бендер тоже, помнится, был очень милым человеком.

– А при чём здесь Остап Бендер? – Она уставилась на него во все глаза.

– К тому, что обаяние – главное оружие опытного мошенника.

– Но Анжелика не мошенница, – продолжала защищать неизвестную Арефьева, – она же ничего у меня не выманила.

– Это вам только так кажется.

– Не понимаю, – растерялась женщина.

– Она выманила у вас доверие. Доверившись, вы помогли ей осуществить своё намерение.

– Какое намерение?

– Пока не знаю. Но для начала она с вашей помощью поселилась на съёмной квартире. А потом принялась водить в неё толпы мужиков! – раздражённо вырвалось у капитана.

– Каких мужиков? – сделала Лилия Вадимовна вид, что удивилась.

Турусов же сразу заподозрил, что женщина прикидывается, и ей отлично известно реальное положение дел.

– Обычных индивидуумов мужского пола, – ответил он.

– Я всё равно не понимаю, – продолжала упорствовать женщина.

– Послушайте, перестаньте придуриваться, – начал терять терпение оперативник, – всё вы знаете.

На лице Лилии Вадимовны появилось выражение оскорблённой невинности.

– И один из этих мужчин был убит!

– Как это убит?

– Зарезан кухонным ножом! Вот, полюбуйтесь, – капитан вынул фотографию жертвы и положил на колени Арефьевой.

– Что это? – её всю передёрнуло.

Он едва успел подхватить слетевшую с её коленей фотографию.

– Это труп, дорогая Лидия Вадимовна. Я очень вас прошу присмотреться к нему повнимательнее.

– Зачем? – жалобно спросила она.

– Вполне возможно, что вы знаете этого человека.

– Нет, нет, – отчаянно замотала она головой, – никогда не видела его!

– Хорошо. Имя Евгений Юрьевич Морозов вам о чём-нибудь говорит?

– Ни о чём! Среди моих знакомых нет и никогда не было никаких Евгениев Юрьевичей Морозовых.

– Однако его имя просто отлетает у вас от зубов, – хмыкнул он.

– Так вы сами же только что назвали мне его! – воскликнула она возмущённо. – Вы что, расставляете мне ловушки?

Он внимательно посмотрел на её покрывшееся красными пятнами лицо и спросил:

– А Анжелика знает этого человека?

– Спросите у неё самой! – огрызнулась Арефьева.

– Спросим, непременно спросим. Пока же нам её нужно найти.

– Вот и ищите!

– А вы поможете нам в этом нелёгком деле. Так как это в ваших же интересах.

Странная улыбка пробежала по лицу женщины и тут же исчезла. Турусов даже подумал, что ему это только показалось.

– Где вы познакомились с вашей Анжеликой? – спросил он требовательно.

– На вокзале.

– На вокзале? – изумился капитан. – И что вы там делали, позвольте вас спросить?

– Провожала подругу!

– Имя, фамилия, адрес?

– Чьи?

– Вашей подруги.

– Да пожалуйста, – Арефьева поджала губы, покомкала в руках платочек, который извлекла, как фокусник, из рукава, и продиктовала требуемое оперативником.

Турусов в свою очередь старательно записал информацию, потом поднял голову и спросил:

– Значит, вы провожали свою подругу Полину Ивановну Ласточкину?

– Совершенно верно, – с достоинством кивнула Арефьева.

– Вы посадили её в вагон?

– Естественно!

– В плацкартный?

– Почему это в плацкартный, – обиделась на этот раз за подругу Лилия Вадимовна, – в купейный.

– Потом вышли на перрон?

– Конечно, как все нормальные провожающие.

– И где же вы встретили Анжелику?

– Там же, на перроне.

– Она кого-то провожала или встречала? Или прибыла сама?

– Я не спрашивала, но подумала, что она сошла с поезда, так как в руках у неё был небольшой чемодан.

– И как произошло ваше знакомство?

– Она спросила, где здесь можно перекусить, я ответила.

– А потом?

– Потом она представилась.

– Как же?

– Сказала, что её зовут Анжелика.

– И это всё?

– Всё, – выражение лица у Арефьевой стало смущённым, и она призналась: – Я даже сама не знаю, как так получилось, но мы вскоре оказались за одним столиком кафе и весело болтали целых полчаса. Потом она сказала, что приехала из маленького городка.

– Всё-таки сказала?

– Да!

– А название городка?

– Она не сказала!

– А вы не уточнили?

– Нет!

– Я всегда считал, что женщины любопытны.

– Я – нет, – отрезала Лилия Вадимовна.

– И она попросила вас об услуге?

– Да, о маленькой услуге, – уточнила Арефьева.

– Так вот, эта маленькая услуга теперь обернулась для вас очень большой неприятностью!

– Какой ещё неприятностью? – удивилась Арефьева.

– Вы что, забыли, я вам сказал, что на квартире, которую вы сняли для своей случайной знакомой, убит человек?

– Ну, я-то тут при чём?! – пожала плечами женщина.

– При всём! – отрезал капитан.

Женщина испуганно поёжилась.

– Случалось ли вам когда-нибудь созваниваться с Анжеликой?

– Первое время да, – не слишком уверенно ответила Арефьева.

– Номер телефона?

Лилия Вадимовна назвала уже известный оперативникам номер телефона скончавшейся Марии Ивановны Переверзьевой.

– Когда вы звонили по этому номеру в последний раз?

– Давно.

– Уточните дату.

– Не помню!

– Почему вы перестали звонить потом?

– Потеряла интерес!

– Но деньги Игнатьеву переводить продолжали?

– Естественно, я же честный человек. Если деньги приходили, я их переводила.

Капитан Турусов был уверен, что женщина ему лжёт. Но уличить её во лжи пока не представлялось возможным. Поэтому он решил закруглиться и вернуться сюда в следующий раз уже с фактами на руках.

Когда он встал, из груди женщины вырвался невольный вздох облегчения.

– Что же делать? Что же делать? – бормотала она, закрыв за ним дверь. Обуявший её страх только нарастал с каждой минутой. Лилия Вадимовна кинулась на кухню, достала из навесного шкафчика флакон с настойкой валерианы и накапала себе в стакан чуть ли не третью часть содержимого. Выпив разбавленную водой настойку, она села на табурет, закрыла лицо руками и горько заплакала. «За что мне всё это?» – спросила она сквозь слёзы неизвестно кого.

Виталий Сергеевич Турусов между тем, садясь за руль своего автомобиля, думал: кого, чёрт возьми, она покрывает? Капитан был уверен, что Лилии Вадимовне прекрасно известно местонахождение Анжелики. Оставалось надеяться на то, что она постарается связаться с этой девицей и предупредить её. Хотя какая она, к дьяволу, девица, эта Анжелика. По словам свидетелей выходило, что «молодая была не молода». «Неужели Арефьева такая дура, – продолжал размышлять он, трогая машину с места, – или только притворяется?»

Кочубеев согласился выделить наружку весьма и весьма неохотно. Вернувшийся с места работы Морозова лейтенант Уваров не принёс никаких новостей. У него создалось такое впечатление, что и сотрудники, и начальство были шокированы. Многим было известно, что Морозов собирался скоро жениться на своей подружке, которая ждала от него ребёнка. Никаких конфликтов у убитого на работе не было. Он был бодр и весел, словом, вёл себя так, как ведёт довольный жизнью человек. То, что убили его на квартире неизвестной женщины, скорее всего, его любовницы, кого-то удивило, кого-то нет. Один из парней, близко общавшийся с Морозовым, сказал, что раньше Женя любил приударить за женщинами. Но потом вроде бы остепенился. «А выходит, что нет», – обронил он на прощание задумчиво. На вопрос, не рассказывал ли Морозов ему что-то о своей связи на стороне, уверенно покачал головой и добавил:

– Даже и не заикался.

– Вы не знаете, подружка у него ревнивая?

– Васина, что ли? – удивился тот. – Да нет, Юля тихая девушка. К тому же Женя и поводов видимых не подавал. Шифровался, наверное.

Глава 5

Посовещавшись, всё же решили пригласить Зою Константиновну Семилукову для составления фотороботов мужчин, которые приходили к Анжелике. За свидетельницей отправили Усольцева как человека, уже завоевавшего её расположение.

Увидев оперативника на своём пороге, женщина сделала большие глаза, давая понять, что удивлена просто неимоверно.

– Какими судьбами? – спросила она, пряча улыбку в уголке рта.

– Да вот, Зоя Константиновна, никак не можем справиться без вашей помощи, – широко улыбнулся Усольцев и развёл руки в сторону, то ли показывая меру беспомощности полиции, то ли выражая готовность обнять свидетельницу.

– Ну, что же с вами поделаешь, – кокетливо ответила женщина, – видно, придётся поехать с вами.

– Да уж, будьте так любезны, – не стирая с лица улыбку, попросил елейным голосом старший лейтенант.

– О! У вас вполне приличная машинка, – пропела женщина, увидев его «Киа».

– Такую женщину на абы чём мы повезти не можем, – ответил он.

– Так автомобиль не ваш? – В голосе Зои Константиновны промелькнула нотка разочарования.

– Мой, – покровительственно успокоил её старший лейтенант, не заикаясь о том, что кредит за автомобиль пока выплачен не полностью. «К чему волновать женщину понапрасну», – решил про себя старший лейтенант.

Пока Семилукова работала со специалистом, Усольцев тихо сидел в уголке и внимательно следил за женщиной. Зрительная память у Зои Константиновны оказалась на удивление хорошей, она чуть ли не с ходу помогла составить сразу несколько фотороботов. После чего Усольцев вызвался отвести её домой, и женщина не стала отнекиваться.

Как-то так само собой получилось, что оперативник остановил автомобиль возле уличного кафе, мимо которого они проезжали. Ленивое августовское солнце золотило верхушки тополей, толпившихся недалеко от дороги. На газоне цвели однолетние георгины, петунии, настурции. «Всё-таки жизнь прекрасна, – подумал Усольцев, – несмотря на превратности судьбы, время от времени поджидающие некоторых из нас за каким-нибудь поворотом. Так что не стоит лишать себя простых и доступных каждому радостей жизни». Он тут же укорил себя: «Философ выискался». И улыбнулся своим мыслям.

– Вы чего, Константин Владимирович, надумали? – спросила она.

– Ничего я не надумал, – ответил он, помогая ей выбраться из салона, – просто мороженого захотелось. Вы ведь тоже, Зоя Константиновна, любите мороженое?

– Люблю, – кивнула она, – а как вы догадались?

– Я заметил, что у нас с вами много общего, и подумал, что, раз я люблю мороженое, вы тоже его любите, – он состроил уморительную рожицу.

– Ну и хитрец же вы, – рассмеялась она.

– Пойдёмте, – он подал ей руку и повёл к ярко-оранжевому зонтику, похожему на летнее солнце.

Когда они сели за столик, женщина то ли задумалась о чём-то, то ли загрустила.

– Вы чего пригорюнились, Зоя Константиновна? – спросил лейтенант.

– Да вот думаю, что скоро осень.

– Осень? – переспросил он. – Так ведь ещё самое начало августа. А теперь и в сентябре может быть лето.

– Я не об этой осени, – ответила она и посмотрела ему прямо в глаза.

– А о какой же? – заморгал длинными, как у девушки, ресницами старший лейтенант.

– О бабьей.

– О бабьей? – удивился он, а потом спохватился: – Что это вы выдумываете, Зоя Константиновна?! Вам до осени ещё, как мне до пенсии! Как медному котелку!

Она невольно рассмеялась. Довольный тем, что развеселил её, оперативник заказал мороженое и безалкогольный коктейль.

То, что женщина любит мороженое, он понял, как только она зачерпнула первую ложечку и поднесла её ко рту. И в этот момент неожиданно для него самого с его губ слетели слова:

– Зоя Константиновна, может, отбросим наши отчества?

– В смысле? – медленно произнесла она.

– В том смысле, что вы Зоя, а я Константин.

– А разве так можно? – Она стрельнула в него лукавым глазом.

– Служебная инструкция этого не запрещает, – ответил он, тщетно стараясь придать лицу серьёзное выражение.

Женщина прыснула со смеху, и он рассмеялся вместе с ней. Обоим было жаль, что посидеть за столиком им пришлось недолго. Усольцеву нужно было возвращаться на службу.

Он высадил её возле дома и проговорил тихо:

– До вечера, Зоя?

– До завтрашнего вечера, – так же тихо ответила она.

Он кивнул, давая понять, что понял, и добавил:

– Я позвоню.

Она не стала дожидаться, пока он уедет, почти бегом заспешила к крыльцу и юркнула в подъезд.

«Я ведь собирался начать крутить с ней роман, когда завершится это дело, а оно вон как всё повернулось, – подумал Усольцев, и сердце его ёкнуло. – Кажется, я попал всерьёз и надолго». Но эта мысль его почему-то нисколько не опечалила. «Чему быть, того не миновать», – вспомнил он присказку своего деда.

Эксперты изучали и сравнивали отпечатки пальцев, обнаруженные в квартире Игнатьева. И надо сказать, что отпечатков мужских пальцев было огромное множество. Сразу даже трудно было представить, сколько же всего мужчин побывало в этой квартире. Среди них были оставленные довольно давно и те, которые появились в квартире сравнительно недавно. Начали с наиболее поздних.

Одни из них принадлежали некому Эдуарду Васильевичу Смороднову, образцы которого по счастливой случайности оказались в картотеке. Парень проходил свидетелем по делу о распространении наркотиков. Однако улик против него никаких не было, одни подозрения, и гражданин Смороднов отделался лёгким испугом.

Впрочем, Эдуард Васильевич и на этот раз не испугался, увидев сотрудников полиции на пороге своей квартиры.

– Чего на этот раз? – лениво зевая, спросил он.

– Отпечатки ваших пальцев обнаружены в квартире Севастьяна Павловича Игнатьева.

– Никакого Игнатьева я знать не знаю, – ответил не моргнув глазом Смороднов.

Оперативник назвал адрес.

– Адрес вроде бы знакомый, – задумался на минуту Эдуард Васильевич.

– Вы встречались там с некой Анжеликой.

– Ах, с Анжеликой, – закатил глаза Смороднов, – действительно, было дело. Встречался пару раз я с дамой, носящей это имя.

– Значит, вы не отрицаете, что посещали названную квартиру для встреч с блондинкой?

– Точно! Не отрицаю.

– И давно вы с ней встречались?

– Последний раз недели две назад. Но я что-то не пойму, какие ко мне могут быть претензии? Мы с ней оба совершеннолетние, свободные люди.

– Вам, случайно, не знаком Евгений Юрьевич Морозов?

– Нет, а кто это?

– Надо думать, ещё один любовник вашей пассии.

Смороднов презрительно фыркнул.

– Расскажите нам, где вы познакомились с Анжеликой?

– Познакомились на сайте знакомств. Где ещё сейчас можно знакомиться, – пожал плечами недоумённо Эдуард Васильевич. – Анжелика мне сразу понравилась. Денег она не брала. Но темпераментная – страсть! Какие штуки она в постели вытворяла! Ни одна профессионалка со мной такого не делала. Вот только она оказалась явно старше, чем указала в анкете, размещённой на сайте, хотя это ерунда. Тем более что секс эта выдумщица предпочитает при свечах.

– В какое же время суток вы с ней встречались?

– Я приходил всегда затемно, и всегда уже по всей квартире горели свечи. Все лампочки выверчены.

– А в туалете тоже свечи?

– Нет, так на шкафчике есть лампочки, их достаточно.

– А вам никогда не хотелось увидеть её при свете дня?

– Хотя я не настолько романтичен, – хмыкнул Смороднов, – но и у меня возник один раз соблазн. Я прихватил фонарик и хотел его включить. Мне показалось, что она уже спит, утомлённая нашими бурными и продолжительными слияниями, ну я и достал свой фонарик, – мужчина усмехнулся и замолчал.

– Что же вы, Эдуард Васильевич, – поторопил его оперативник, – продолжайте. Удалось вам рассмотреть свою любовницу во всех подробностях?

– Какой там! – отмахнулся Смороднов.

– Что же вам помешало?

– Сама Анжелика и помешала, только навёл на неё луч, а она как врежет мне промеж глаз! Я еле на ногах удержался!

– Видно, не все силы на вас Анжелика во время секса истратила, – не удержавшись, съязвил оперативник.

Но Смороднов не заметил или не захотел заметить его иронии.

– Силушкой её бог не обидел, – ответил он мечтательно.

– И она вас выгнала?

– Не совсем.

– Что значит не совсем?

– Гнала меня толчками до прихожей. А потом мы помирились, – Смороднов усмехнулся, – правда, она меня предупредила, что если ещё раз попытаюсь, то она откажет в наших следующих встречах. А где я ещё такую Клеопатру отыщу?!

– Вам виднее. А сейчас прошу вас посмотреть на эту фотографию, – оперативник положил перед Смородновым фотографию пенсионерки Лилии Вадимовны Арефьевой.

– Кто это? – удивлённо спросил мужчина.

– Мы думаем, что это и есть ваша Анжелика.

– Смеётесь, что ли?!

– Посмотрите получше.

Смороднов протёр глаза.

– Нет, это не она. Невозможно, чтобы она была Анжеликой!

– Почему же?

– Анжелика, конечно, не девочка, но эта намного старше её.

– Вы, Эдуард Васильевич, – укоризненно проговорил оперативник, – упускаете из вида возможности современного макияжа.

– Но не до такой же степени! – Смороднов оттолкнул от себя фотографию Арефьевой. – Вы забываете, что кроме лица у женщины есть ещё и тело!

– Она спала с вами голая? – спросил оперативник в лоб.

– Вы чего, – неожиданно обиделся Смороднов.

– Эдуард Васильевич, я ведь спрашиваю не из-за любопытства, а ради дела!

– Вообще-то, – признался нехотя Смороднов, – она всегда была в эротическом белье. Но тело у неё не дряблое! Это точно! – заверил он с излишней горячностью.

– Что ж, – оперативник хотел убрать фото.

– Погодите, – проговорил Смороднов, – дайте-ка ещё разок взглянуть. – Получив фотографию в руки, мужчина долго крутил её и так и сяк, вздыхал и потел, потом спросил: – А у вас нет её в неглиже? Мне бы было легче сосредоточиться.

– Чего нет, того нет, – ответил оперативник, пряча улыбку.

– Вот ведь незадача, – сокрушённо вздохнул Смороднов и спросил: – А как её зовут?

– Лилия Вадимовна Арефьева.

– Не Анжелика, значит, – мужчина почесал в затылке.

– Эдуард Васильевич, я не думаю, что ваша пассия называла вам своё настоящее имя. Вот вы, например, как представились?

– Эдиком, – обиженно засопел Смороднов, – мне скрывать нечего.

– А ей, я думаю, есть что.

– Мужа?

– Необязательно.

– Тогда что же?

– Возраст, например, – улыбнулся оперативник.

– Опять вы заладили, возраст да возраст. Многие, между прочим, вообще любят женщин постарше!

– Но вы ведь не из их числа?

– Я не очень обращаю внимание на возраст, – признался Смороднов, – мне главное, чтобы не малолетка была и не старуха.

– Я вас понял, – сказал оперативник, – спасибо за помощь.

– Да чего уж там, – отмахнулся от него хозяин квартиры и даже не сразу пошёл провожать его в прихожую. И лишь когда полицейский стал закрывать за собой дверь, мужчина закричал: – Эй, постойте! – Смороднов вприпрыжку поскакал к входной двери своей квартиры.

Сотрудник полиции остановился, но входить снова в квартиру не стал.

– Вы что-то вспомнили? – спросил он через порог.

– Да! То есть нет!

– Так да или нет?

– Понимаете, я мог бы попытаться узнать Анжелику по голосу. У вас есть запись голоса той тётки, как там её?

– Лилия Вадимовна Арефьева.

– Так вот, у вас есть голос этого престарелого цветочка?

– Будет вам голос.

– Вот когда будет, тогда и приходите, – отрезал Смороднов и стал закрывать дверь.

– Минуточку, Эдуард Васильевич, – произнёс оперативник.

– Чего ещё? – недовольно донеслось через оставшуюся не закрытой щель.

– Она не престарелая.

– Ага, – хмыкнул Смороднов. – Юная козочка!

– Во всяком случае, никакую женщину не стоит называть старухой, пока она сама вам об этом не скажет.

– Ладно уж, чего там, – недовольно пробормотал мужчина и закрыл дверь.

На самом деле в голове Смороднова занозой застряла мысль о том, что он спал с пенсионеркой и даже не догадывался об этом. «Если друзья узнают, – думал он, – засмеют! Тоже мне геронтофил нашёлся. Вот зараза!» – это обращение уже адресовалось Анжелике или, весьма возможно, коварной притворщице Лилии. «Это надо же, – продолжал возмущаться он, – просто оборотень какой-то в юбке».

Оперативника категорически не устраивало то, что Смороднов не узнал в Лилии Вадимовне Арефьевой свою Анжелику. Всё дело в том, что среди множества отпечатков мужских пальцев, обнаруженных на съёмной квартире, женские отпечатки были одни. И принадлежали они Лилии Вадимовне Арефьевой. И никаких следов пребывания в квартире других женщин не было. Не могла же эта Анжелика жить в квартире, не снимая перчаток. Не могла! Следовательно, вывод напрашивается только один! Как это ни фантастично звучит, Арефьева и есть та самая неуловимая Анжелика. Интересно, конечно, как ей удавалось обманывать стольких мужчин. «А Эдуард Васильевич-то расстроен не по-детски», – вспомнив выражение лица Смороднова, невольно рассмеялся полицейский. После того как не без активной помощи СМИ был создан культ вечной молодости и дамы бросились омолаживаться, кто как может, любители клубнички всё чаще стали попадать в сети коварных соблазнительниц, перешагнувших порог не только второй, но и третьей молодости. Как тут не воскликнуть вслед за классиком: «О времена! О нравы!»

И смех разобрал его пуще прежнего. Отсмеявшись, он подумал о том, что были когда-то и другие времена – бабушки были бабушками, повязывали платочки, пекли пироги, вязали носки и охотно нянчились с внуками.

Вернувшись в реальный мир, полицейский подумал о том, что начальство будет недовольно. Но ничего не поделаешь. Не мог же он вместо свидетеля опознать в Арефьевой Анжелику. Тут он вспомнил о варианте, подсказанном самим Смородновым, и решил, что стоит вернуться сюда ещё раз и дать прослушать незадачливому любовнику голос Арефьевой. А фотографию надо будет показать жильцам, проживающим в доме, где находится квартира Игнатьева. Вполне возможно, что кто-то из них и признает в пенсионерке квартирантку Севастьяна Павловича.

Глава 6

Вечерело. Косые лучи солнца падали на дорогу. Сквозь раскрытое окно в комнату втекал опьяняющий аромат петуний. На лейтенанта Уварова он действовал расслабляюще. Он даже подумывал о том, чтобы закрыть окно. Но тогда нужно будет включить кондиционер, то есть сделать сразу три дела – встать со стула, закрыть окно, включить кондиционер. Лейтенанту же хотелось просто сидеть и не шевелиться. За день он набегался вдоволь и теперь у него, как говорила его прабабушка, язык был на плече.

Однако вставать ему всё равно скоро придётся. «У нормальных людей заканчивается рабочий день, – думал лейтенант, – кого-то из них ждёт душ, махровый халат, удобные тапочки и вкусный ужин, более молодых – свидание с девушкой или посиделки с друзьями. А у оперов рабочий день ненормированный, – Уваров вздохнул. Он прекрасно помнил распоряжение капитана Турусова ещё раз съездить в дом, в котором убили Морозова, и поговорить с дочерью и внуками соседки с первого этажа. – Может, баба Валя и ужином накормит, – в сладостном предвкушении лейтенант даже глаза закрыл. – Но нет, навряд ли, – тотчас прогнал он свои грёзы. – Надо идти, – решил он, – наверняка семья Гавриловых уже собралась за ужином. Если, конечно, внучка не упорхнула на свидание, а внук не умчался к друзьям». Уваров поднялся с насиженного места, потянулся всем телом, потряс каждой ногой в отдельности и, выйдя из кабинета, закрыл его на ключ. Все остальные сотрудники уже разлетелись по своим делам.

Лейтенант решил поторопиться, ведь чем быстрее он выполнит поручение капитана, тем скорее сможет оказаться дома. А дома мама, бабушка, прабабушка, сестра. Короче, «бабье царство», которое охотно холит и лелеет своего единственного мужчину. Хотя, если быть до конца откровенным, в их доме обитала ещё одна особь мужского пола, которая тоже не была обделена вниманием. И даже больше того! Бывали такие мгновенья в жизни, когда лейтенант завидовал этой мужской особи. Потому что она могла валяться на диване, на любой из кроватей, спать в кресле, на подоконнике, в собственной корзинке и прочих приглянувшихся местах. Не стоит больше темнить – эта особь является котом Фёдором.

Машины у лейтенанта Уварова пока не было. Ездить на такси накладно. Поэтому Уваров заспешил к ближайшей станции метро.

В подъезд он просочился вместе с востроглазой девочкой школьного возраста. Войдя в подъезд, она оглянулась на оперативника и, увидев, что он направился к квартире на первом этаже, смело шагнула в сторону лифта.

Дверь Уварову открыла Валентина Кузьминична Гаврилова, или попросту баба Валя.

– Опять ты, милок? – удивилась она.

– Здравствуйте, Валентина Кузьминична, – поприветствовал её лейтенант.

– Так вроде бы сегодня уже здоровались, – хитро стрельнула она в него ясными, как у молодой девушки, серыми глазами.

– Это верно, – делано сокрушённо вздохнул лейтенант, – но мне бы, Валентина Кузьминична, с вашими домочадцами пообщаться. Вы не подскажете, когда они будут дома?

– Чего же сказывать, – улыбнулась Гаврилова, – вон они, все дома уже, сидят во всеоружии.

– В каком ещё всеоружии? – растерялся лейтенант.

– Заходи, увидишь, – пригласила его баба Валя.

Лейтенант отважно перешагнул через порог и устремился вслед за хозяйкой в глубь квартиры.

Вся семья Гавриловых собралась в большой комнате, которая, видимо, заменяла им гостиную. Домочадцы точно были во всеоружии, так как сидели за столом и, вооружившись ложками, ели волшебно пахнущий борщ.

Лейтенант улыбнулся, оценив юмор бабы Вали, и в то же время почувствовал, как рот его наполняется слюной, а из живота доносится приглушённое, но явно возмущённое ворчание. Ещё бы! Дмитрий и не помнил, когда он ел в последний раз. «А борщ-то с пампушками», – подумал он невольно, остановившись у порога.

– Вот, к нам гость, – проговорила между тем баба Валя и подтолкнула оперативника поближе к столу, – знакомьтесь, лейтенант Уваров! Расследует дело об убийстве в квартире нашего соседа сверху, Севастьяна Павловича.

– А имя у Уварова есть? – спросила симпатичная девушка с густыми, распущенными по плечам светлыми волосами. Глаза у неё были точь-в-точь, как у бабы Вали.

Лейтенант уже догадался, что это внучка старушки. «Красивая», – подумал он про себя.

– Я оперуполномоченный Дмитрий Михайлович Уваров, – представился он по всей форме и полез за удостоверением.

Но рука его застыла на полпути, так как миловидная женщина, сидевшая к нему спиной и обернувшаяся при его появлении, спросила:

– Значит, вы Дмитрий?

Он растерянно кивнул.

– А я Тамара Никитична, можно просто Тамара. Это моя дочь Леночка, – кивнула она на девушку, – а рядом сын Стёпа.

– Очень приятно, – отозвался лейтенант. Да и что ему ещё оставалось делать?

– Вы, Дима, – распорядилась Тамара, – идите в ванную, это прямо по коридору налево, и помойте руки.

– Зачем? – растерялся лейтенант, невольно вспомнив о чистых руках и горячем сердце.

– Ужинать будете с нами, – ответила Тамара и обратилась к сыну: – Стёпушка, проводи гостя, а то вдруг он у нас тут заблудится.

Подросток кивнул и поднялся из-за стола.

– Что вы! Что вы! Спасибо, – запротестовал лейтенант, – я совсем не голоден.

– Иди-иди, ишь, чего выдумал, не голоден он, – ворчливо проговорила баба Валя, – а коли я возьму и обижусь?

– Она может, – заговорщицки подмигнула лейтенанту девушка.

Окончательно сбитый с толку, Дмитрий покорно поплёлся за Степаном.

– Да вы не бойтесь, – шепнул ему подросток, – бабушка только пугает. Она у нас добрая.

Уваров хотел сказать, что он, собственно, и не думал пугаться, но, вспомнив свою собственную бабушку Марию Фёдоровну, только согласно кивнул. Уж его-то бабушка точно обиделась бы, если бы кто-то осмелился проигнорировать её приглашение к столу.

– А вы правда из полиции? – спросил подросток, когда они по длинному коридору возвращались обратно в гостиную, и бросил на лейтенанта любопытный взгляд.

– Правда, – подтвердил Уваров, – с вашей бабушкой я утром разговаривал, а теперь мне нужно побеседовать со всеми вами.

– Побеседовать, конечно, можно, – напустил на себя важный вид Степан, – а что вас конкретно интересует?

– Честно говоря, – признался Дмитрий, – что конкретно может нам пригодиться, я не знаю, но хотел бы задать вам всем несколько вопросов. – Потом он посмотрел на подростка: – Вы ведь окажете помощь следствию?

– Почему бы и нет, – по-взрослому ответил Степан.

Когда они вошли обратно в столовую, Дмитрия усадили на уже приготовленный для него стул и поставили перед ним тарелку с дымящимся борщом.

Съев одну ложку, лейтенант не удержался и выдал борщу похвалу:

– Вкуснотища-то какая! Ум отъешь и пальчики оближешь.

– Это наша бабушка готовила, – сказала Лена, – она у нас мастерица на все руки.

– А вы? – вырвалось у лейтенанта.

– Я готовить не очень-то люблю, – сморщила свой маленький симпатичный носик девушка.

– У неё другое хобби, – вставил Степан.

– Наверное, неприлично спрашивать, какое именно, – обронил лейтенант.

– Да не слушайте вы его, – проговорила баба Валя, – Леночка всё своё время посвящает учёбе.

– Готовится профессором стать, – не удержался подросток и озорно подмигнул сестре.

– Профессором? – переспросил оперативник.

– Я учусь на кардиолога, – ответила девушка серьёзно. – А буду я профессором или нет, это ещё вилами на воде написано.

– Будешь, будешь, – уверенно проворил брат, – куда же ты денешься.

– От вас я точно никуда не денусь, – рассмеялась девушка и спросила Уварова: – А вы, Дмитрий Михайлович, в полицию работать по призванию пошли?

– Просто Дима, – смутился Уваров и ответил неуверенно: – Насчёт призвания пока не знаю, но работу свою стараюсь выполнять добросовестно.

– Вот это правильно, – кивнула Тамара.

– А я не согласен! – заявил Степан.

– С чем же ты не согласен? – удивилась мать.

– Я считаю, что сначала нужно определиться с призванием, а потом уже профессию выбирать.

– Может, ты и прав, – кивнул Уваров, – но не всегда выходит так, как правильно.

На второе ели тефтели с картофельным пюре. К чаю подали пирожки с яблоками и вишней.

– Вы ешьте, Дмитрий Михайлович, ешьте, – ласково потчевала его баба Валя.

– Помилуйте, Валентина Кузьминична, – отозвался Уваров, – я уже так наелся, что, выходя от вас, застряну в вашей двери, как Вини-Пух в кроличьей норе.

Всё семейство Гавриловых весело рассмеялось.

После чая оперативник решил, что пора переходить к делу.

– Спасибо вам большое, хлебосольные хозяева, напоили, накормили. Теперь позвольте перейти к делу.

– Куда же вы торопитесь? – сделал большие глаза Степан. – Мы же вас ещё в баньке не попарили и спать не уложили.

Тамара погрозила сыну пальцем со своего места и этот же палец приложила к губам, призывая мальчика помолчать. Степан только вздохнул.

А баба Валя заявила:

– В баньке мы его попарим, когда он к нам в деревню на дачу приедет.

– Мама! – вырвалось укоризненно у Тамары.

А брат с сестрой весело рассмеялись.

«Весёлое семейство», – благодушно подумал Уваров и решил про себя, что ничего не имеет против поездки в деревню и баньки. Но дело есть дело.

– Скажите мне, пожалуйста, – оперативник обвёл строгим взглядом всех членов семьи, призывая их тем самым к сосредоточенности. – Не показалось ли вам что-нибудь странным в поведении женщины, жившей в квартире Игнатьева?

– Я, собственно, на неё и внимания никогда не обращала, – первой ответила Тамара Никитична.

– А я тем более, – поддержала мать Лена.

– Я не говорю, что вы специально обращали на неё внимание, может быть, вы с ней встречались, например, выходя из подъезда или входя в него.

– Один раз я точно с ней нос к носу столкнулась, – ответила Лена, – но она была тогда не одна.

– А с кем? – быстро спросил оперативник.

– С каким-то мужчиной.

– Вы выходили из подъезда или входили в него?

– Входила! И была не в духе!

– Отчего же?

– Какой-то зажравшийся буржуй поставил свою машину прямо возле подъезда! Обходить его пришлось по газону! А накануне как раз дождь прошёл. Короче, я изгваздала свои новые туфли! И со злостью бормотала на ходу: узнаю, что за паразит поставил свой «БМВ» впритык к подъезду, ноги повыдёргиваю. Я бы на этих двоих и внимания не обратила, но они так странно переглянулись и уставились на меня во все глаза, точно увидели перед собой одного из сорока разбойников в юбке.

– Они вам ничего не сказали?

– Нет! Даже не поздоровались, гады!

– Можно подумать, что ты с ними поздоровалась, – хмыкнул брат.

– Нет, – призналась, смутившись, Елена, и принялась оправдываться: – Вообще-то я девушка воспитанная и здороваюсь с соседями по подъезду. Но тут я была так расстроена!

– Что все хорошие манеры вылетели у тебя из головы, – продолжал веселиться брат.

– Стёпа! Я не пойму, что тебя так развеселило?

– А то, недогадливая ты моя, что «бумер» этот принадлежал мужику, который и выходил вместе с квартиранткой Севастьяна Павловича.

– Ты уверен? – недоверчиво переспросила сестра.

– Действительно, откуда у вас такая уверенность? – спросил лейтенант.

– Оттуда! Я сам видел, как эта дамочка садилась в салон этой машины! А мужик тот сначала дверцу для неё придерживал, а потом сел за руль, и они – фьють! – он сделал крутящийся жест рукой и завершил: – укатили.

– Описать владельца «БМВ» вы можете? – спросил Уваров.

– Могу, чего проще, – пожал плечами Степан и начал описывать мужчину.

– О, – радостно воскликнул Уваров, – у нас есть его фоторобот!

– Откуда? – все члены семьи переглянулись друг с другом.

– Другая свидетельница составила. Но она не знала, что этот мужчина ездит на «БМВ».

– Вот видишь, милок, – сказала баба Валя, – с миру по нитке, голому рубаха.

– Бабуля! Какая рубаха? – вопрошающе вскричал Степан и делано закатил глаза.

– Бабушка под рубахой имела в виду сбор информации, – снисходительно пояснила Елена брату.

– Так и выражалась бы по-русски, – скорчил недовольную мину внук.

– Кто бы мне тут про русский язык говорил, – всплеснула руками Валентина Кузьминична, – вы же сами скоро совсем разучитесь по-русски говорить!

– Кто это вы? – уточнил внук.

– Молодёжь!

– Мама, как всегда, преувеличивает, – улыбнулась Тамара Никитична.

– А вот нисколечко я не преувеличиваю! – возмутилась несправедливым, с её точки зрения, замечанием дочери баба Валя.

Оперативник переводил взгляд с одного члена семьи на другого и думал, вклиниться ему или подождать.

– Вот на днях, – продолжала между тем баба Валя, – звонит мне сверху соседка, бабка Таня, которой от роду уже девяносто семь лет, и говорит: «Кузьминична, подымись ко мне, Христом богом тебя прошу!» Я спрашиваю, зачем. А она отвечает, что к ней сейчас насильник придёт. Я тут сама растерялась и говорю, мол, что ты такое, Матвеевна, несёшь? А она отвечает, мол, мне сейчас снизу звонил в домофон парень и сказал, что он будет меня мониторить! Я ему отвечаю, мол, стара я уже для этого дела, а он говорит, что этому делу возраст не может быть помехой!

Лена и Степан рассмеялись.

– Вам хихоньки и хахоньки, а я насилу успокоила бабку Татьяну. Объяснила ей, как могла, что напугавшее её нехорошее слово обозначает всего-навсего постоянное наблюдения за чем-нибудь и за тем, что с этим чем-нибудь происходит.

– Ну и объясненьице! – хмыкнул Степан. – Баба Таня хоть что-то из него поняла?

– Она поняла главное, – осадила внука баба Валя, – что никто на её честь покушаться не собирается!

Степан хихикнул.

– А этот балбес великовозрастный, – продолжила Кузьминична, – решив щегольнуть английским словечком, чуть ли не насмерть перепугал старуху.

– А что он хотел мониторить?

– Интернет!

– Так у бабы Тани нет интернета!

– Эта голова два уха забыл поинтересоваться, есть он у неё или нет!

– Видали, какая у нас бабушка продвинутая, – обратился к Дмитрию внук Степан.

Баба Валя отмахнулась от похвалы внука и сообщила:

– А вот Нил Афанасьевич из второго подъезда дома напротив всех на полном серьёзе уверяет в том, что его Жоржетта со всеми приходящими к ним в гости занимается лизингом.

– Простите, – растерялся лейтенант, – кто эта Жоржетта и чем она занимается?

– Жоржетта – собака Нила Афанасьевича. Очень она у него человеколюбивая. Всех, кто ни придёт к ним в дом, норовит облизать с головы до ног.

– А, – обронил Уваров облегчённо. – Какой же породы собака? – спросил он для приличия.

– Дворянской, – быстро ответил за бабушку Степан.

– Дворянской? – Дмитрий широко раскрыл глаза.

– Дворняга! – прыснул со смеху Степан.

– Или вот взять кэшбек, – как ни в чём не бывало продолжила Валентина Кузьминична, – Максим Иванович, что живёт в соседнем дворе, взял себе патент на индивидуальное предпринимательство, привёз из деревни коня.

– Купил, что ли? – опять не понял лейтенант.

– Нет, взял на время у кума. Назвал этого коня Кэшбеком и катает на нём ребятню!

– Бабушка! Коня зовут Кеша!

– Это люди его Кешей стали звать. А по документам он Кэшбек.

– Зачем такое странное имя? – спросил Уваров.

– Видать, тронулся умом Иваныч, решил от молодёжи не отставать. Но не просто тронулся, а со смыслом! – Баба Валя выразительно постучала костяшками пальцев по лбу.

– Как это? – теперь уже растерялся не только лейтенант, но и другие присутствующие при занимательной беседе.

– Очень просто, – махнула рукой баба Валя, – Максим Иванович тем, кто катается несколько раз подряд, возвращает часть уплаченных денег.

– Понятно, – насупился Степан, – но Кеша лучше!

– Кто бы спорил, – согласилась баба Валя.

– А давайте теперь кэшбек Кешей называть?! – выдвинул идею подросток.

– А давайте! – развеселилась Елена.

– Между прочим, – неожиданно для всех заявил Степан, – я запомнил номер «бумера».

Уваров своим ушам не поверил.

– Правда?

– Буду я ещё врать, – с достоинством ответил подросток.

– Чего же ты молчал?

– Как-то к слову не приходилось…

Лейтенант был готов расцеловать подростка. Он достал блокнот и приготовился писать.

– Вы сказали, что у вас есть его фоторобот? – спросил Степан, продиктовав номер автомобиля.

– Точно! – подтвердил оперативник.

– Так узнайте по номеру машины адрес этого типа и езжайте к нему. А когда он откроет дверь, сравните его физиономию с фотороботом.

– Спасибо за совет, Стёпа, – поблагодарил подростка лейтенант, не желая разочаровывать мальчика в чувстве собственной значительности.

Все остальные члены семьи сделали серьёзные лица и в глубине души были благодарны Уварову за его великодушие. Поднявшись из-за стола, лейтенант поблагодарил хозяев за хлеб-соль и за информацию и стал прощаться.

– На здоровье, – ответила за всех Валентина Кузьминична, – заходите ещё, как в наших краях будете, мы, Дмитрий Михайлович, добрым гостям завсегда рады.

Лейтенант хотел пообещать, что непременно воспользуется приглашением, но почему-то смутился, бросил быстрый взгляд на внучку Кузьминичны и заторопился к двери.

– Лена, проводи, – велела дочери нейтральным голосом Тамара Никитична.

И девушка, послушно поднявшись из-за стола, последовала в прихожую следом за оперативником.

Глава 7

Лето забыло о том, что оно на исходе…

За окном стояла душная, тёмная августовская ночь.

В помещении ровно гудел работающий кондиционер. Дежурящая группа расслабилась. Мерный шум кондиционера убаюкивал. Кому-то даже грезилось море.

Хотя капитан Турусов был, как всегда на службе, бодр и готов в любую минуту приступить к работе. Но на данный момент он листал сборник изречений великих людей. Расширял, так сказать, свой кругозор.

У старшего лейтенанта Усольцева сна не было ни в одном глазу. Его даже не огорчало ночное дежурство. Он сидел на стуле, вытянув свои длинные ноги, и с удовольствием прихлёбывал только что заваренный чай. Пачку чая ему сунула в карман Зоя Семилукова. Да, теперь не Зоя Константиновна, а просто Зоя, и добавила, что это её любимый чай и название у него романтическое – «Граф Грей».

Усольцев потом посмотрел: и правда, «Граф». «Чего только не придумают производители, чтобы продать свою продукцию. Не написали же – «Мужик-лапотник». Оно и понятно, с графом чаи гонять соблазнительнее. Хотя опять же, смотря какой граф, – раздумывал Усольцев. – Вот Лев Николаевич вроде ничем от простого мужика не отличался. Если только богатством. Талант не в счёт. Талант на титулы не смотрит, ему что граф, что мужик, кто приглянется, в том и поселится». Так думал старший лейтенант, хотя у других может быть совсем другое мнение по этому вопросу. Мысли Усольцева с чая снова перетекли на Зою. Но додумать свою мысль он не успел, поступил вызов на пульт дежурного. Перенаправили его им, потому что звонила женщина из того же самого дома и подъезда, в котором убили Морозова. Перепуганная женщина кричала в трубку, что кто-то ломится в квартиру Игнатьева. Так что группа поспешила на выезд!

Приехали быстро, так как, к счастью, на ночных дорогах пробок не было. И дебошир точно дожидался их. Никуда не сбежал, барабанил в дверь и орал:

– Анжелика! Открой! Я знаю, что ты здесь! Открой, изменница! Я всё прощу!

Понять его целеустремлённость для оперативников не представило затруднения – мужчина был в дымину пьян. Его подхватили под руки с двух сторон и повели вниз.

Он сначала упирался, пытался вырваться, но потом смирился и даже сам начал переставлять ноги по ступеням, бормоча себе под нос:

– Полицию вызвала, испугалась. Зараза! – неожиданно громко выкрикнул он, – Изменница! Подлюга!

– Прекратите, пожалуйста, ругаться, – попросили его, запихивая в машину.

– Не прекращу, – всхлипнул он, – не имеете права! Я свободный человек.

– А скандалить-то зачем, свободный человек? – спросили его.

– Вы не понимаете! Она! Она мне в душу наплевала, – мужчина постучал по своей груди кулаком.

– Бедняга, так напиться из-за женщины, – пожалел его кто-то.

– Я не бедный! – с вызовом возразил задержанный гражданин. – У меня на рынке два киоска! Я торгую замороженной рыбой!

– Молодец, – похвалили его и постукали по плечу, пытаясь успокоить.

– Только без рукоприкладства! – проговорил задержанный громко, сбросил руку оперативника и гордо задрал голову.

– Вот глядите, чего водка с человеком делает, – насмешливо проговорил Турусов и открыл паспорт, обнаруженный у ломившегося в дверь. – Так, – прочитал он вслух, – Грищенко Валентин Исаевич, холост, проживает на улице Ленина, 18. Ого, не женат, а дети есть!

– Разведён я! Чего пристали! Я алименты справно плачу! И, между прочим, в июле гавриков своих в Турцию возил.

– Каких гавриков-то?

– Детей своих! И мать их!

– Не материтесь, гражданин Грищенко!

– А я и не матерюсь! Я говорю о своей бывшей жене Ийе Андреевне Грищенко.

– Теперь понятно. Объясните, зачем вы ломились ночью в чужую квартиру.

– Она не чужая мне!

– То есть? – Брови Турусова взлетели вверх.

– Там живёт Анжелика!

– Кто она вам?

– Кто она мне? – переспросил Грищенко. – Была любимая женщина! А теперь сам не знаю.

– Что же изменилось?

– Эта стерва мне изменяет!

– Откуда вы знаете?

– Я сам видел её с другим мужиком!

– Где?

– В ресторане!

– Возможно, это просто её знакомый.

– Зачем же она тогда с ним обнималась? – с негодованием воскликнул Валентин Исаевич.

– Люди иногда обнимаются со своими знакомыми, – невозмутимо ответил Турусов.

– И лижутся? – удивлённо спросил гражданин Грищенко.

– Может, они так лизингом занимаются, – пошутил лейтенант Уваров, вспомнив рассказ бабы Вали о любвеобильной дворняжке.

Но капитан знать ничего не знал о Жоржетте и бросил на лейтенанта неодобрительный взгляд.

– Что же вы сразу к ней не подошли? – спросил Турусов задержанного.

– Я пытался, – набычился тот, – но они скрылись!

– И вы решили, что они поехали сюда?

– А куда же ещё? – вытаращил Грищенко пьяные глаза.

– И вы, приняв для храбрости на грудь, явились сюда разбираться с ней?

– И с её хахалем!

– Вы уверены, что он был у неё один?

– Кто это он? – не понял Грищенко.

– Хахаль, как вы, Валентин Исаевич, изволили выразиться.

– Так я собственными глазами видел! – Задержанный снова со всего размаху шмякнул себя в грудь кулаком.

«Эдак он сам себя прибьёт, – забеспокоился капитан, – а мы останемся виноватыми, типа – караул! В полиции людей избивают». И приказал:

– Сидите смирно, иначе мы на вас наручники наденем.

– Что же это выходит, – плаксивым голосом спросил Грищенко, – я ещё и виноват?

– Виноваты вы или нет, мы выясним. Но в том, что вы, гражданин Грищенко, вообразив себя Отелло, нарушали общественный порядок, вы точно виноваты.

– Ну, допустим, – нехотя согласился мужчина, – а в чём ещё я, по-вашему, виноват?

Капитан Турусов благоразумно решил продолжить разговор уже в управлении. И поступил совершенно верно. Пока же в машине Грищенко, постепенно трезвея, начинал всё настойчивее возмущаться:

– В чём вообще дело? – В отделении он уже кричал: – В той квартире живёт моя знакомая. Очень близкая! Я имею право прийти к ней хоть днём, хоть ночью! Имею я право или нет?!

– Право вы, может быть, и имеете, – ответил ему капитан, присевший напротив задержанного, – но при этом никто не давал вам права будить соседей.

– Я их не будил! Они сами проснулись!

– И, как вы недавно признались, гражданин Грищенко, вы явились не просто в гости, а для того, чтобы выяснить отношения с неверной вам любовницей и её партнёром.

– Каким ещё партнёром?! – взревел мужчина и стал подниматься со стула.

Двое оперативников опустили его на место. А капитан сказал:

– Ещё одна подобная выходка – и на вас наденут наручники.

Грищенко заметно сник.

– Чего вы ко мне привязались? – спросил он.

– Посмотрите внимательно на эту женщину, – вкрадчиво попросил Турусов и показал ему фотографию пенсионерки Лилии Вадимовны Арефьевой.

– И чё? – спросил Грищенко.

– Никого она вам не напоминает?

Мужчина взял фотографию в руки и неуверенно произнёс:

– Это, наверное, мать Анжелики.

– Заметно сходство?

– Если приглядеться, то да.

– Может быть, это и есть сама Анжелика?

– Шутите, что ли? – хмыкнул Грищенко.

– Вы видели свою Анжелику при дневном свете?

– Не так чтобы очень, – почесал переносицу мужчина.

– Поточнее можно?

– Обычно мы с ней встречались вечером у неё. Или ходили опять же вечером в рестораны.

– То есть вы могли и не рассмотреть её хорошо?

– Как же я мог не рассмотреть её в ресторане?

– Хорошо наложенный грим меняет женщину. Плюс искусственное освещение зала.

– Ага. А может, она вообще маску на лицо натянула, как когда-то Аркадий Райкин.

– Может, и натянула, – бесстрастно согласился капитан. – Где вы с ней познакомились?

– На сайте знакомств. Она мне сразу понравилась. Я ей тоже. Вот и стали встречаться.

– Вам знаком этот человек? – спросил капитан и положил перед задержанным фотографию Морозова.

– Первый раз вижу, – ответил мужчина. Потом присмотрелся и спросил: – Чего это с ним?

– Он убит.

– Как это убит? Где?

– В квартире вашей возлюбленной.

Грищенко окончательно протрезвел.

– Кем убит? За что?

– Это мы и выясняем.

– Но я-то тут при чём? Я не был в квартире! Анжелика мне не открыла! Вы же сами видели!

– Мы видели, что вам не открыли сегодня. Но убийство было совершено… – капитан назвал дату.

– Если я убил этого типа, – Грищенко ткнул в фотографию пальцем, – то зачем же я сегодня туда припёрся? – попытался он таким неуклюжим образом воззвать к логике капитана.

– Возможно, вы сделали это нарочно.

– Зачем? Зачем, я вас спрашиваю?!

– Чтобы отвести от себя подозрение.

– Как же отвести, – передразнил он, – вы же наоборот налетели на меня, как коршуны!

Промурыженного несколько часов Грищенко было решено задержать на двое суток до выяснения всех обстоятельств.

– Сатрапы! – орал Грищенко, когда за ним закрывалась дверь предварительной камеры.

– Интересно, откуда он слово это выудил? – спросил Усольцев. – Сатрапы, – повторил он с расстановкой, словно пробовал слово на вкус.

– Классику надо читать, – усмехнулся Турусов.

– Надо, – согласился лейтенант, – только времени не хватает.

До владельца «БМВ» добрались только через день. Им оказался Анатолий Кириллович Сазонов. Приходу полиции он явно удивился, но ни растерянности, ни испуга лейтенант Уваров на его лице не заметил.

– Что случилось? – спросил мужчина.

– «БМВ», – оперативник назвал номер, – принадлежит вам?

– Мне. А что? У меня его не угоняли. Автомобиль стоит в гараже. Могу показать.

– Нам нужен не автомобиль, а вы сами.

– Я?

– Можно войти в квартиру?

– Покажите ещё раз своё удостоверение.

– Пожалуйста.

– Вроде настоящее, – пробормотал Сазонов, – хотя сейчас на компьютере что угодно можно нарисовать в два счёта.

– Вы можете позвонить в отделение и уточнить, – посоветовал лейтенант.

– Ладно, – махнул рукой мужчина, – чего уж там, заходите.

Сазонов привёл оперативника на кухню и спросил:

– Кофе будете?

– Нет, спасибо, – отказался лейтенант, – я уже позавтракал.

И тут ему некстати вспомнилось, что кот Фёдор прямо у него из-под носа утащил сырник, политый сметаной. Загваздал пол. И ничего ему за это не было. Сестра ещё и посокрушалась: бедненький котик, оголодал. «Как же, оголодал он», – сердито подумал лейтенант и посмотрел на Сазонова.

– Я к вам насчёт некой Анжелики. Вы ведь знакомы с ней?

– Был знаком, – равнодушно отозвался владелец чёрного «БМВ».

– Что значит был?

– То и значит! Встречались с ней два месяца, но полтора месяца назад мы расстались.

– По какой причине?

– Надоели друг другу, – пожал плечами Сазонов.

– Быстро, однако, – заметил лейтенант.

– Бывает и так, – философски отозвался мужчина.

– И как вы расстались?

– Что значит как? – удивился Сазонов.

– Уточняю вопрос, кто кого бросил?

– Никто никого не бросал, расстались по обоюдному согласию.

– Где вы с ней познакомились?

– На сайте знакомств.

– На каком именно?

– Могу показать, – мужчина кивнул в сторону ноутбука, примостившегося здесь же, на кухонном столе, рядом с чашкой кофе и тарелкой с бутербродами.

– Покажите, – согласился лейтенант. Просматривая чуть позже страницы сайта, Уваров запомнил его название.

– Теперь мне нравится вот эта, – ткнул Сазонов в фотографию брюнетки. Женщине было за сорок. Хотя сама она указывала возраст тридцать пять лет.

– Вы с ней уже встречались?

– Нет. Я ей даже ещё не успел написать. Только высмотрел, а тут вы мне в дверь позвонили.

– Не хотел вам мешать, – пряча улыбку, проговорил Уваров. – Но нас, вы уж извините, интересует Анжелика.

– Мне-то что, – проговорил Сазонов, откусывая немаленький кусок от бутерброда с сыром и запивая его кофе.

– Это она? – спросил Уваров, показывая мужчине фотографию Лилии Вадимовны Арефьевой.

– Похоже, – пожал тот плечами.

– Встречались вы с Анжеликой по вечерам?

– В основном да. Но и днём встречались.

– Анатолий Кириллович, вас не смущало то, что дама, мягко говоря, старше вас?

– Нет, не смущало, – ответил Сазонов, – мне нравятся женщины постарше.

– Прекрасно! Но на сто процентов вы не уверены, что это она?

– Нет, не уверен. Анжелика любила наносить на лицо много косметики. И волосы у неё другого цвета.

– Другого?

– Да, она платиновая блондинка.

– Вы знаете, что квартира, где вы встречались, съёмная?

– Догадывался.

– Адреса, где она проживала постоянно, вы, конечно, не знаете, – проговорил скорее утвердительно, чем вопросительно, оперативник.

– Да, ни о какой другой квартире она мне не говорила.

– А телефон её у вас есть?

– Пока ещё не стёрся из памяти, – хмыкнул мужчина, дожевав свой бутерброд, и продиктовал номер. Это был тот самый номер, оформленный на имя Марии Ивановны Переверзьевой, который уже имелся у полиции и не отвечал на звонки.

– Что ж, разрешите откланяться, – проговорил Уваров, – благодарю за помощь.

– Чем мог, тем помог, – ответил с полным ртом хозяин квартиры.

Глава 8

Следствию было на данный момент ясно, что знакомилась таинственная и пока неуловимая Анжелика почти со всеми своими любовниками на сайте знакомств. Вот только легче от этого не стало, потому что фотография Анжелики, размещённая на сайте, явно принадлежала не пенсионерке Лилии Вадимовне Арефьевой. Это подтвердила экспертиза. И было непонятно, почему часть свидетелей находила сходство между ними. Именно над этим ломал теперь голову следователь Кочубеев. В кабинете также присутствовал лейтенант Горшков. Он тоже с интересом разглядывал фотографию, крутя её в руках и так и сяк.

– Что, Саша, – спросил полковник, – понравилась тебе барышня?

– Никак нет, Николай Егорович, – ответил тот.

– А я уж подумал, что ты влюбился в неё с первого взгляда.

– Шутите, товарищ полковник?

– Шучу. При нашей работе без шуток никак нельзя, сам знаешь.

– Знаю, – согласился лейтенант.

– И всё-таки чего ты к ней так крепко приклеился?

– Понимаете, товарищ полковник, она мне кого-то напоминает.

– Кого же? – с явным интересом спросил Кочубеев.

– В том-то и дело, что никак не могу вспомнить, – сокрушённо вздохнул лейтенант.

– Вспоминай, Саша, вспоминай.

– Стараюсь, товарищ полковник.

– Ты на сайте знакомств не зарегистрирован? – подозрительно спросил Кочубеев.

– Никак нет. Вы же знаете, что у меня девушка есть.

– Одно другому не помеха, – сыронизировал начальник.

– Вы мою Дашку не знаете, – вздохнул Горшков, – она девушка горячая. Если что, и пришибить может.

– Тогда ты правильно делаешь, что бережёшься, нам ещё одно убийство ни к чему, – похвалил подчинённого Кочубеев.

– Всё шутите, Николай Егорович.

– Шучу. Саш! Ты не знаешь, наши умники узнали, кем эта мадам работает? – Кочубеев постучал пальцем по краю фотографии Арефьевой.

– Узнали, – ответил лейтенант. – Двадцать пять лет Лилия Вадимовна проработала гримёром в театре.

– Ого, – вскричал полковник, – теперь всё становится на свои места!

– Что всё? – не понял Горшков.

– А то, что Арефьева, выложив на сайте фотографию известной ей женщины, начала гримироваться под неё.

– Зачем? – не понял лейтенант.

– Видимо, по какой-то причине не хотела, чтобы была установлена её подлинная личность.

– Так, может, это она мужика того… – лейтенант выразительно чиркнул себя по горлу ладонью.

– Может, – усмехнулся Кочубеев, – только ты, Саша, на себе не показывай.

– Это я так, для наглядности, – смущённо оправдался Горшков.

– Плохо, что нашим экспертам до сих пор не удалось установить личность женщины с фотографии.

– Так если её нет в картотеке, – начал Горшков.

– Поэтому иди и вспоминай. Может, на тебя вся надежда, – несколько преувеличил полковник, чтобы придать лейтенанту веса в собственных глазах.

Приободренный лейтенант покинул кабинет начальника с высоко поднятой головой, переполненный чувством собственной значимости. Весь день он ходил, полностью погружённый в себя, и пытался отыскать в своём подсознании необходимый ему кусочек воспоминаний. Но тот, видимо, был запрятан слишком глубоко и никак не хотел всплывать на поверхность.

– Ты чего, Горшков? – спросил изумлённый капитан Турусов, когда лейтенант в третий раз налетел на него в коридоре.

– Простите, товарищ капитан, задумался.

– Ты давай завязывай с этим, – сказал Турусов, – а то лоб расшибёшь не об меня, так об стену.

– Мне товарищ полковник приказал, – ответил в своё оправдание лейтенант.

– Чего он тебе приказал?

– Думать и вспоминать.

– Очень даже похоже на Кочубеева, – хмыкнул Турусов и посоветовал лейтенанту: – Но ты, Горшков, всё-таки поосторожнее, соблюдай, так сказать, технику безопасности.

– Я постараюсь, товарищ капитан, – пробубнил вслед удаляющемуся капитану лейтенант.

Горшков по инерции добрался домой после работы, войдя в квартиру, машинально обронил:

– Привет, бабуля!

Покончив с ужином, он продолжал тыкать вилкой в пустую тарелку.

– Сашенька, – воскликнула бабушка, – ты не заболел?

– Нет, бабуля, я здоров, – отмёл он с ходу опасения бабушки.

– Может, ты с Дашей поругался?

– Что ты, бабушка! – не на шутку перепугался Александр и на несколько минут вышел из состояния глубокого погружения в себя. Но, выпив уже остывший чай с крендельками, обсыпанными маком, снова затих.

– Сашенька, – начала было бабушка.

– Полина, – не выдержал дед, до этого спокойно читавший мемуары какого-то военного корреспондента, – оставь его в покое – не видишь, что ли, человек горит на работе.

– Так он на ней совсем сгореть может! – не унималась бабушка.

– Тише, Полина, тише, – успокаивающим голосом проговорил дед.

На какое-то время голос мужа успокоил женщину, но когда ночью она неожиданно столкнулась с внуком в коридоре, у неё вырвалось испуганно:

– Сашенька, что ты бродишь, как тень загробная?

– Загробная?! – почему-то радостно повторил внук и сказал: – Бабушка, ты гений! – после чего, чмокнув бабушку в щёку, удалился в свою комнату.

– Матушка заступница, спаси и сохрани, – бабушка перекрестила спину внука.

Горшков, который до столкновения с бабушкой в коридоре проворочался в постели с боку на бок большую часть ночи, теперь заснул безмятежным сном младенца. Утром он был в отличном настроении, и у бабушки отлегло от сердца. Вчерашнее поведение внука она списала на переутомление.

Дед же, когда они на минутку остались с внуком одни, заговорщицки подмигнул Александру и спросил:

– Ну что, Саша, решил свою логическую задачку?

– Решил, – кивнул тот, – только она не совсем логическая.

– Шут с ней, какая, – усмехнулся дед, – главное, что ты с ней справился.

Внук кивнул, а дед подумал с гордостью: «Вот что значит наша порода».

И тут внук выдал:

– Мне бабушка помогла!

– Бабушка? – У деда отвисла челюсть. Но он быстро справился с собой и спросил: – И как же она тебе помогла?

– Спросила меня, чего ты ходишь, как тень загробная.

– А… – протянул ничего не понимающий дед.

– Это был ключ от задачи, – пояснил внук. – И бабушка его мне дала.

– Наша бабушка ещё и не такое может, – с доброй улыбкой проговорил успокоенный его ответом дед. И внук согласно кивнул.

Явившись на работу с утра пораньше, лейтенант Горшков еле дождался прихода начальника. После чего он сразу поспешил к двери его кабинета, постучал пару раз, и не успел Кочубеев ещё ответить, как лейтенант ворвался к нему с криком:

– Я вспомнил, Николай Егорович! Вспомнил!

– Что ты вспомнил? – оторопел от неожиданности полковник.

– Как вы и велели! Кого мне напоминает женщина с сайта знакомств!

– Ты хочешь сказать, её фотография? – не торопясь, уточнил полковник.

– Да!

– И кого же она тебе напоминает?

– Офелию! – выпалил лейтенант.

– Что?! – зарычал полковник.

– Подождите, товарищ полковник! Дайте я доскажу!

– Досказывай, – вздохнул уже взявший себя в руки Кочубеев.

– Три года назад мы с моим другом, Митей Лопыниным, ездили отдыхать к его бабушке в город Ключевск. Бабушка его, Инесса Павловна, работает в санатории медсестрой. Но это не важно.

– А что важно? – не утерпел полковник.

– Мы там с Митей и его бабушкой ходили в театр. Его бабуля от своего местного театра просто без ума! И нам никак нельзя было отказаться от похода на спектакль, чтобы не обидеть Инессу Павловну. В театре давали «Гамлета». Гамлета играл артист Герхард Милявский. Не Иннокентий Смоктуновский, конечно. Но тоже играл здорово! Я даже засмотрелся и перестал сожалеть о потерянном времени.

– Ты, Горшков, не отвлекайся, – строго произнёс Кочубеев.

– Я и не отвлекаюсь, Николай Егорович, – обиженно проговорил лейтенант.

– Ладно, ладно, забираю свои слова обратно, – сказал полковник, поняв, что, перебивая подчинённого, он только затягивает его рассказ.

– Так вот, – продолжил Горшков, – актриса, которая играла Офелию, очень похожа на эту женщину с фотографии. Я бы даже сказал, один в один, – завершил свой рассказ Горшков.

«Чёрт-те что, – подумал про себя Кочубеев, – актриса какая-то из Тмутаракани. Хотя чем чёрт не шутит», – исходя из своего большого опыта, подумал он. И спросил:

– Фамилия актрисы?

– Не помню, – уныло ответил Горшков.

– Герхарда Милявского помнишь, а её не помнишь?!

– Так Герхард Милявский самого Гамлета играл.

– А Офелия тебе, значит, кот начхал, – укорил подчинённого Кочубеев.

– Нет, Офелия, конечно, фигура, – вздохнул Горшков, – но я на ней как-то не зациклился…

– Потому что тебе нравятся девушки другого типа? – усмехнулся полковник.

Лейтенант только вздохнул, так как полковник угадал: его любимая девушка Даша ну совсем не была похожа на тихую покорную Офелию. «Будь Дашка на месте Офелии, она бы им всем такого жару задала», – с воодушевлением подумал лейтенант.

Но голос начальника вывел его из погружения в эту забавную фантазию.

– Название театра? – спросил Кочубеев.

– Не знаю, вернее, забыл, – промямлил Горшков.

– Голова дырявая! – вырвалось у полковника.

– Но он там один!

– Кто один?

– Театр этот!

– Что ж, хоть какое-то утешение. Но ехать в Ключевск кому-то из оперативников всё равно придётся.

– Можно по Интернету найти театр, список актёров и их фотографии, – осмелился дать подсказку начальству Горшков.

– Нам не только посмотреть нужно, но и поговорить с этой твоей Офелией. Так что будем действовать по-старинке.

– Она не моя, – голос лейтенанта прозвучал уныло.

– Не важно. Кого же послать в этот Ключевск? – вслух размышлял Кочубеев.

– Можно я поеду? – с энтузиазмом в голосе спросил Горшков.

Сначала Кочубеев хотел осадить ретивого подчинённого, но потом подумал, что Горшков видел актрису и, в случае чего, сможет узнать её.

– Поедешь, – сказал он. – Но только не один.

– А с кем?

– С Усольцевым.

Против Усольцева Горшков ничего не имел и согласно кивнул. А потом спросил:

– Когда выезжать?

– Завтра утром.

Старший лейтенант Константин Владимирович Усольцев сообщение о том, что ему предстоит завтра на пару с Горшковым отправиться в командировку в Ключевск, тоже воспринял спокойно, только пошутил:

– Как же Кочубеев без своего Сашки обходиться-то будет?

– Не пропадёт, – ответил ему капитан Турусов.

Ключевск был небольшим городком, можно даже сказать, крошечным. Но зато замечательным: мало того что город располагался на берегу матушки Волги, в Ключевске ещё били родники с целебной минеральной водой. Был свой известный на всю страну санаторий. Да и туристы, как их называют, дикари, стекались в город круглый год. Особенно их было много в тёплое время года. И всё-таки места в гостинице лейтенантам были забронированы.

Правда, Горшков, узнав, в какой именно гостинице им предстоит остановиться, выразил небольшое неудовольствие – от этой гостиницы до Волги две остановки на троллейбусе.

– Сашок, – сказал ему на это Усольцев, – позволь тебе напомнить, что мы едем в Ключевск не для того, чтобы купаться в Волге и загорать на пляже, а по делу. А если тебе нужна Волга, то можешь после работы отправиться на пляж. Уж наша набережная точно длиннее Ключевской будет.

– А я не про купание, – вздохнул Горшков.

– А про что?

– До санатория тоже ехать надо.

– На троллейбусе? – усмехнулся Усольцев.

– На автобусе.

– А ты подлечиться хотел?

– Да нет же! Там работает бабушка моего друга.

– А живёт она где?

– Точно! – хлопнул себя по лбу Горшков. – Живёт она как раз недалеко от этой гостиницы! Усольцев, ты гений!

– Кто бы сомневался, – бесстрастно пожал плечами старший лейтенант.

Доехать до Ключевска можно было за шесть часов на рейсовом автобусе. Но ехать решили на машине Усольцева. Горшкову эта идея понравилась тем, что отменяла поездки по городу на автобусе и троллейбусе.

– Ты машину водить умеешь? – спросил Усольцев.

– Могу, – кивнул Горшков, – а что?

– Если устану сидеть за рулём, подменишь?

– Само собой, – кивнул Горшков.

Погода благоволила их поездке. Зной спал, и ехать было одним сплошным удовольствием, особенно тогда, когда выехали за город.

– Саш, – спросил Усольцев, – у тебя девушка есть?

– Есть, – кивнул Горшков.

– Это хорошо, – одобрил старший лейтенант.

– А у тебя? – спросил в свою очередь Горшков.

Константин Усольцев задумался, а потом ответил:

– Не знаю пока.

– Разве так бывает? – удивился Горшков.

– По-разному бывает, – ответил, улыбнувшись, старший лейтенант.

Усольцев на самом деле ещё не разобрался в себе и не знал, может ли он называть Зою Семилукову своей девушкой или нет. Да и Зою не стоило торопить, женщина не так давно разошлась с мужем, и, наверное, на душе её ещё не успели выпасть в осадок кипевшие страсти и горькие обиды на бывшего мужа. Поэтому Константин решил пока не спешить, мудро рассудив, что время само всё расставит на свои места.

Лейтенант Горшков в свою очередь не задал своему старшему товарищу больше ни одного вопроса на тему его личной жизни. Видно, не зря мудрая бабушка Полина годами прививала своему внуку умение быть тактичным.

Глава 9

В Ключевск лейтенанты приехали под вечер. Длинные тени пирамидальных тополей, ясеней и других деревьев встречались на дорогах и тротуарах с косыми солнечными лучами, но не пересекались с ними.

– Давай сразу в театр, – решил Усольцев.

– Давай, – не стал возражать Горшков.

Найти театр оказалось делом несложным. Дорогу к нему знала каждая собака, к тому же лейтенант почти сразу вспомнил, где он находится и как к нему можно проехать. На входе они предъявили свои удостоверения, и их проводили к директору театра. Седовласый мужчина, назвавшийся Глебом Самуиловичем Авербухом, внимательно выслушал их и спросил:

– Какая именно вам нужна актриса?

– Так я же говорю, – воскликнул Горшков, – та, которая Офелию играет!

– Офелию у нас две актрисы играют. Пойдите-ка вы, молодые люди, в фойе! Там у нас развешаны фотографии со сценами из спектаклей. Сцены из «Гамлета» представлены обеими исполнительницами роли Офелии. Вы сможете узнать ту, что вам нужна?

– Конечно! – Горшков первым вскочил на ноги.

За ним, не спеша, поднялся Усольцев.

– Где у вас здесь фойе? – спросил он директора.

– Ольга Андреевна вас сейчас проводит, – Глеб Самуилович нажал на кнопку. И через полминуты в кабинет без стука вплыла дородная матрона пенсионного возраста.

– Ольга Михайловна, голубушка, проводите, пожалуйста, молодых людей в фойе, – вежливо обратился к ней директор.

Женщина кивнула и поплыла в обратном направлении. Лейтенанты пристроились ей в кильватер и следом за ней покинули кабинет директора. Едва они оказались в фойе, как их провожатая, не сказав ни слова, уплыла в сторону узкого полутёмного коридора. Оба лейтенанта не стали гадать, что там находится, крикнув вслед матроне: «Спасибо», они тотчас прилепились глазами к фотографиям на стенах.

– Вот! Вот она! – закричал Горшков.

– Алёна Руднева, – прочитал подпись Усольцев и потянул за рукав Горшкова, который уже перевёл взгляд на другие фотографии, – потом будешь любоваться, – проговорил он, – сейчас нам некогда.

– Нам нужна Алёна Руднева, – заявил старший лейтенант, едва они перешагнули порог директорского кабинета.

– Так-так, – Авербух постучал пальцами по столу, – придётся отложить разговор с Алёной до утра.

– Почему? – удивились лейтенанты в один голос.

– Потому, что через тридцать минут начинается спектакль, в котором Алёна играет одну из главных ролей.

– Опять «Гамлет»?

– Нет, «Гроза», и Алёна играет в нём Екатерину. Поэтому, сами понимаете, я не могу её сейчас сюда пригласить.

– А после спектакля? – спросил Усольцев.

– После спектакля она никакая! Имейте совесть, – попросил директор жалобным голосом.

– Хорошо, – согласился старший лейтенант, – разговор обождёт до утра. – Он уже направился к двери, но остановился на полпути и спросил: – У вас на этот спектакль все билеты проданы?

– Нет, а что? – удивился Глеб Самуилович.

– Продайте нам парочку. Мы с лейтенантом останемся на спектакль.

Авербух перевёл взгляд с одного лейтенанта на другого и сказал:

– Не надо билетов. Будете нашими гостями. Ольга Михайловна вас проводит и усадит на свободные места.

– Спасибо.

И тут случилось дежавю – в кабинет директора вплыла дородная матрона. Глеб Самуилович ласково поглядел на женщину и попросил:

– Ольга Михайловна, голубушка, проводите молодых людей на свободные места в зале.

Матрона величественно кивнула и поплыла в сторону двери. Лейтенанты переглянулись и последовали за ней. Через несколько минут они уже сидели в зале, и не абы где, а во втором ряду партера.

– Всё-таки служебное положение – это тебе не кот начхал, – сказал Константин Усольцев.

– Ага, – хмыкнул Александр Горшков, – привилегии.

Через несколько минут зал заполнился более чем на две трети.

– А нас не прогонят отсюда? – шёпотом спросил Горшков.

– Не должны, – так же шёпотом ответил Усольцев, – у них же помечено, на какие места билеты остались непроданными.

– Всякое бывает, – пробормотал Горшков. Успокоился он только тогда, когда в зале погас свет.

Для обоих лейтенантов было полной неожиданностью, что в провинциальном театре артисты могут играть с таким вдохновением и самоотдачей.

– Жалко, что цветов у нас нет, – вздохнул Усольцев.

– Угу, – отозвался Горшков.

После спектакля они зашли снова в кабинет директора и спросили, когда они смогут завтра встретиться с Алёной Рудневой.

– Приходите завтра сюда к девяти утра, – сказал Авербух.

Как только лейтенанты вышли из театра, Усольцев сказал:

– Всё! Заходим в первое попавшееся нам на глаза кафе. Иначе я скончаюсь от голода.

– Я тоже, – вздохнул Горшков.

Им повезло, не проехали они и пятнадцати метров, как уткнулись глазами в вывеску – кафе «Романтическое».

– О! – воскликнул Усольцев.

Горшков не сказал ничего, только торопливо стал выбираться из салона остановившегося автомобиля.

В гостиницу они прибыли около десяти вечера.

– Я в душ первый, – сказал Усольцев, – надеюсь, он у них тут работает.

Когда Горшков вышел из душа, Усольцев уже спал, отвернувшись лицом к стене. Лейтенант улёгся на свою кровать и закутался в простыню, несмотря на то что ночь была тёплая и кондиционер не работал.

Старший лейтенант проснулся первым, побрился, умылся и разбудил Горшкова:

– Вставай, соня.

– Чего, уже? – спросил тот, свешивая с постели ноги и шевеля босыми пальцами.

– Уже, – усмехнулся Усольцев, – отоспишься потом у мамы.

– У мамы не отосплюсь, – зевая, сказал лейтенант, – мама в Египте.

– На отдыхе?

– Нет, на работе.

– На работе?

– Ага. Мои родители археологи, всю жизнь они проводят на раскопках.

– А как же ты? – удивился Усольцев.

– Я с бабушкой и дедушкой рос.

– И как?

– Не жалуюсь.

– Тогда иди в душ и побрейся. А то нам скоро выходить.

– Вроде у них внизу есть кафе, – всё ещё зевая, пробормотал Горшков.

– Значит, надо успеть позавтракать.

Без пяти девять они подъехали к ступеням театра, а ровно в девять вошли в кабинет директора.

– А вот и они! – радостно воскликнул Авербух и обратился к молодой женщине, сидевшей на сером плюшевом кресле: – Познакомься, Алёна.

Женщина встала.

– Это старший лейтенант Усольцев.

– Константин Владимирович, – представился старший лейтенант.

– А это лейтенант Горшков.

– Александр Сергеевич, – чуть склонил голову лейтенант и заметил, как дрогнул в улыбке краешек рта актрисы.

– А это наша Алёнушка, – представил актрису директор театра.

Женщина смотрела на обоих лейтенантов со смесью любопытства и недоумения.

– Я вас оставлю, – сказал директор и бодрым шагом покинул кабинет.

– Алёна, э… – начал Усольцев.

– Алёна Эдуардовна. Но можно просто Алёна, – проговорила актриса.

– Алёна, мы хотим показать вам одну фотографию, – Усольцев протянул женщине фото с сайта.

– Откуда это у вас? – искренне удивилась она.

– Сначала ответьте, это вы?

– Конечно, я, – уверенно ответила молодая женщина.

– Вы размещали когда-нибудь свою фотографию на сайте знакомств?

– Вы шутите?! – брови Рудневой поползли вверх.

– Нисколько.

– Но я замужем. И мой муж работает в этом же театре.

– Он, случайно, не Герхард Маркович Милявский? – спросил Горшков.

– Нет, мой муж Игорь Борисович Снежнов.

– Понятно. И вы никогда даже в шутку не размещали свою анкету на сайте знакомств?

– Нет, конечно! – горячо запротестовала Руднева.

– Алёна Эдуардовна, скажите, пожалуйста, ваш театр и вы в последние несколько лет выезжали на гастроли в столицу соседней губернии? – Усольцев назвал город, из которого они прибыли.

– На моей памяти этого не случалось, – ответила актриса.

– А сами вы с мужем или одна никогда не ездили в этот город?

– Нет, никогда! – сердито ответила Руднева.

– Алёна Эдуардовна, извините, что мы вам досаждаем, – вежливо проговорил Усольцев, – но мы делаем это не по злому умыслу и не из любопытства.

– Я понимаю, – устало вздохнула Руднева. И тут же взволнованно спросила: – Вы не расскажете моему мужу обо всём этом? – Она сделала неопределённый знак рукой.

– О чём об этом? – уточнил старший лейтенант.

– О господи, – актриса заломила руки, – неужели не понятно? О моей фотографии, размещённой на сайте!

– Если вы её там не размещали, то чего вам бояться? – наивно спросил Горшков.

– Вы не понимаете! – отмахнулась от него Руднева.

«Шекспировские страсти», – подумал про себя Усольцев и заверил:

– В этом нет никакой надобности.

– А как её убрать с этого злополучного сайта?

– Не волнуйтесь. Это наша забота, – заверил её старший лейтенант.

– Но как я узнаю? – не успокаивалась актриса.

– Мы дадим вам ссылку.

– Да, ладно, спасибо.

– Но лично мой дружеский совет, Алёна Эдуардовна, не выходите вы на этот сайт со своего компьютера и другого устройства.

– Почему? – широко распахнула она глаза, но тотчас, хлопнув себя по лбу, проговорила: – Да, я поняла, спасибо.

– Ещё раз извините, Алёна Эдуардовна, мы больше вас не задерживаем. И спасибо за то, что согласились уделить нам время.

– Куда же я делась бы, – отмахнулась от обоих лейтенантов актриса и покинула кабинет директора.

Усольцев и Горшков дождались прихода Глеба Самуиловича и уточнили ещё и у него возможность гастролей театра в их городе.

Но Авербух с сожалением развёл руками:

– Увы, молодые люди, в вашем славном городе нашему театру гастролировать не доводилось. Но в будущем мы надеемся исправить эту оплошность. Так что ждите наш театр к себе в гости в ближайшие три года.

– Милости просим, – ответил Усольцев, и, распрощавшись с гостеприимным директором, оперативники покинули помещение театра.

Старший лейтенант сразу уткнулся в свой телефон.

– Костя, чего ты там ищешь?

– Хочу заказать билеты на автобус.

– Ты чего? – удивился Горшков. – Мы же на твоей машине!

– Шучу я, шучу! Смотрю, куда выезжал театр на гастроли в последние два года.

– Зачем?

– Может, были недалеко от нашего города.

– Они же сказали, – начал Горшков.

– Саша, – пафосно воскликнул Константин Усольцев, – что тебе завещали древние?

– Мне? Древние? – растерялся Горшков.

– Тебе, тебе.

– Не знаю, – пожал плечами лейтенант.

– Они завещали тебе: «Доверяй, но проверяй».

– Тоже мне завещание, – фыркнул Горшков. Спустя некоторое время он проговорил с досадой: – Мы так и не навестили тётку моего дружка.

– А он просил тебя наведаться к ней? – спросил Усольцев.

– Нет. Как он меня мог об этом просить, если я не сказал ему, что еду сюда.

– Тогда и не горюй.

– Я и не горюю, но как-то неудобно получилось.

Старший лейтенант в ответ только хмыкнул, подумав про себя о Горшкове: «Пацан ещё».

Через час они уже, сдав номера в гостинице, двинулись в сторону родного города. Где их с нетерпением и распростёртыми объятиями ждал следователь Кочубеев. Не совсем, конечно, с распростёртыми, но некоторое нетерпение у Кочубеева было, хоть он и скрывал его умело от окружающих.

Первым вопросом, который он задал вошедшим в его кабинет лейтенантам, был:

– Как съездили?

– Отлично! – выпалил Горшков.

Усольцев осадил младшего товарища взглядом – куда, мол, вперёд батьки в пекло.

Горшков несколько стушевался. А Усольцев доложил:

– Актрису, чья фотография размещена на сайте, зовут Алёна Эдуардовна Руднева. О том, кто разместил на сайте её фотографию, Руднева ни сном ни духом.

– И что, ей можно верить? – спросил Кочубеев.

– Думаю, что можно. Директор охарактеризовал её как порядочную женщину. Алёна Эдуардовна замужем за артистом того же театра, Игорем Борисовичем Снежновым. И, судя по реакции Рудневой на всю эту историю, её муж тот ещё Отелло. К тому же не думаете же вы, что Руднева ездила в наш город на съёмную квартиру, – позволил себе улыбнуться Усольцев.

– Ты прав, я так не думаю, – признался Кочубеев. – Огорчает меня то, что мы оказались в том месте, с которого начинали.

– Не совсем в том, – не согласился Усольцев, – нам просто нужно узнать, кто имел возможность воспользоваться фотографией Рудневой.

– Действуйте, – кивнул Кочубеев, – а я посмотрю, как вы разгрызёте крепкий орешек этой задачки.

– Разрешите идти?

– Минуточку. Так как экспертиза на съёмной квартире не обнаружила среди множества отпечатков ничьих пальчиков, кроме Лилии Вадимовны Арефьевой, я решил её задержать.

– Вы опасаетесь, что она сбежит? – спросил старший лейтенант.

– Кто её знает, – неопределённо отозвался полковник, – но если она посидит пока у нас, мне будет спокойнее.

– Но, Николай Егорович! У нас же совершенно нечего ей предъявить, кроме этих пальчиков. Она легко объяснит их наличие на съёмной квартире тем, что снимала она её на своё имя, чувствовала себя ответственной в какой-то мере за квартиру и время от времени заявлялась туда, чтобы посмотреть, всё ли спокойно и не натворила ли чего-нибудь её подопечная.

– Под подопечной ты имеешь в виду Анжелику?

– Да, женщину, которая так себя называла.

– Прекрасно! – театрально воскликнул полковник, а потом спросил вкрадчиво: – Ты только, Костя, скажи мне, где отпечатки пальцев этой самой Анжелики?

– Может, она носила кружевные перчатки? – вставил Горшков.

Кочубеев повернулся к лейтенанту и проговорил с иронией:

– Не зря, Саша, ты к миру театра приобщился. Молодец!

– Извините, Николай Егорович, – пробормотал, смутившись, Горшков.

Кочубеев не обратил внимания на лепет подчинённого и, обращаясь больше к Усольцеву, сказал:

– Мы предъявили фотографию с сайта и подлинную фотографию Арефьевой всем жильцам этого дома. Так вот, никто никогда не видел вместе Лилию Вадимовну и Анжелику одновременно.

– Мало ли…

– Я тебе больше скажу, – перебил старшего лейтенанта полковник, – никто вообще не видел входящей в квартиру или даже в подъезд Лилию Вадимовну. По-твоему, получается, что Арефьева в квартиру через форточку залетала.

– Ваша взяла, – развёл руками Усольцев. – Но обыск всё равно провести нужно.

– Не вопрос. Завтра и проведём, – ответил полковник и отпустил оперативников.

– Николай Егорович! Вроде бы один из её поклонников уверял, что может узнать Арефьеву по голосу. Вы не давали ему послушать запись её голоса?

– Давали, – отмахнулся Кочубеев, – толку никакого! Твердит, что голос похож, но со стопроцентной уверенностью он утверждать этого не может.

Когда на следующий день полиция пришла с обыском к Лилии Вадимовне Арефьевой, пенсионерка явно растерялась. Было видно, что ей даже в голову не приходило, что её могут всерьёз заподозрить в убийстве, совершённом кем-то на съёмной квартире, и тем более нагрянуть к ней с обыском.

– В чём дело? – испуганно бормотала она. – Вы не имеете права входить в мою квартиру против моей воли.

– Лилия Вадимовна, вам предъявлен ордер! – втолковывали ей.

– Но всё равно я против! – настаивала женщина.

– Баба-яга всегда против, – пошутил кто-то.

– Вы не имеете права, – заплакала женщина, – я буду жаловаться!

– Это ваше право, – ответил капитан Турусов и пригласил: – Понятые, пройдите сюда.

Арефьева бессильно опустилась на диван и, судорожно сжав руки, безмолвно следила за хозяйничающими в её квартире полицейскими.

Квартира у Лилии Вадимовны была большой по площади, кроме того, во всех трёх комнатах и в коридоре имелись антресоли, кладовые, всевозможные закрытые шкафчики и полки.

Неохотно, но пенсионерка выдала оперативникам ключи. Связка оказалась внушительной, один из оперативников присвистнул: «Ванька-ключник, злой разлучник…»

– Типун тебе на язык, – сказал капитан.

– Почему сразу типун, – обиделся оперативник.

– Потому что, если помнишь всю песню, участь Ваньки была незавидной.

– На что вы намекаете, товарищ капитан? На то, что Морозов стянул или попытался стянуть у неё ключи, – он кивнул в сторону Арефьевой, – а она его того? – Он чиркнул себе по горлу.

Турусов закатил глаза:

– Ни на что я не намекаю! Работайте!

Во время обыска у пенсионерки на антресолях был найден парик платинового цвета. Добротный парик из натуральных волос. «Такой не отличишь от собственных волос», – отметил про себя капитан. На туалетном столике в спальне стояли контейнеры с несколькими парами разноцветных линз. В ящике на кухне нашли старый телефон, капитан не сомневался, что он зарегистрирован на имя Марии Ивановны Переверзьевой.

– Что же вы от телефона не избавились? – спросил Турусов.

– Я не совершила ничего противозаконного, – ответила Арефьева.

– Как сказать…

На самом дне платяного шкафа были найдены изящные замшевые лодочки на небольшом каблуке. При ближайшем рассмотрении на одной из туфель было замечено крохотное пятнышко. Но утверждать что-либо без проведения экспертизы не представлялось возможным.

Допрашивал Арефьеву сам Кочубеев после того, как эксперты подтвердили наличие на замшевой туфельке капли крови, но принадлежала она, к большому сожалению полковника, не Морозову Евгению Юрьевичу, а неизвестной курице. Как она попала на туфли Арефьевой, непонятно. Зато было точно установлено, что сотовый телефон на самом деле оформлен на давно скончавшуюся Переверзьеву, чего, впрочем, сама Арефьева не отрицала с самого начала…

– Итак, – начал Кочубеев, – у вас обнаружен парик и линзы.

– Это не запрещено законом!

– Совершенно верно, – согласился полковник, – но у вас также обнаружен телефон умершей женщины.

– И что? Она подарила мне его, когда ещё была жива.

– Возможно. Но вы его использовали для своих амурных авантюр.

– И что? Вам завидно стало? – вырвалось у Арефьевой.

– Постыдились бы, – вздохнул полковник.

Арефьева фыркнула.

– Это всё бы ничего, – продолжил Кочубеев, – но на ваших замшевых туфлях, – без зазрения совести соврал полковник, – обнаружена кровь убитого Евгения Юрьевича Морозова. Вы убили его в снимаемой вами квартире.

– Неправда!

– Ваш любовник вас не опасался и спокойно спал в одной постели с вами. Вы воспользовались этим и перерезали ему горло.

– Это ложь!

– В первую очередь вы избавились от окровавленного ножа. Куда вы его выбросили?

– Не знаю!

– То есть?

– Я не видела никакого окровавленного ножа! И никуда его не выбрасывала!

– Не хотите говорить?

– Потому что мне нечего говорить!

– Что ж, продолжим. Вы уничтожили одежду, забрызганную кровью, но красивые дорогие туфли у вас рука не поднялась выбросить, – продолжал лгать Кочубеев, надеясь, что нервы женщины не выдержат и она во всём признается.

– Неправда!

– Что неправда?

– Я не выбрасывала одежду!

– Нет? – озадаченно спросил полковник. – Где же она в таком случае?

– В том самом шкафу, где были и туфли!

– Вы хотите сказать, что оперативники не заметили платья, или что там на вас было, испачканного кровью?

– Не заметили! Потому что и замечать было нечего! Я в тот вечер сначала была в вишнёвом платье с серебряными нитями.

– Сначала? – переспросил полковник.

Арефьева кивнула.

– А потом?

– Потом мы занялись сексом!

– То есть вы разделись?

– Не совсем. Я была в одной полупрозрачной сорочке!

– Вы хотите сказать, что убили его после секса и запачкали только сорочку?

– Ничего я не запачкала! Сорочка лежит в том же шкафу! Только в ящике.

– Говорите толком.

– Да что тут говорить? – воскликнула Арефьева с бесконечным отчаянием в голосе.

– Вы всё-таки попробуйте, – посоветовал Кочубеев.

– Мы спали! Я ничего не помню, но я его не убивала! Зачем мне его убивать?! Ведь он был мне нужен!

– Нужен?

Женщина снова кивнула.

– Зачем? – спросил полковник.

– Для омоложения, – тихо выдавила из себя Лилия Вадимовна.

– Для чего? – не поверил своим ушам Кочубеев.

– Для омоложения, – так же тихо повторила женщина.

– Рассказывайте подробно, – потребовал полковник.

– Вы ведь, наверное, знаете, что сейчас необходимо оставаться молодой и в семьдесят, и в восемьдесят лет? – спросила Арефьева.

Кочубеев посмотрел на пенсионерку как на полоумную.

– Вы что, телевизор не смотрите? – спросила женщина.

– Мне некогда его смотреть! – отрезал Кочубеев.

– А если бы смотрели, то знали бы, что современные веяния моды требуют поддерживать молодость любым способом.

«Вот кошмар-то», – подумал полковник, и на память ему пришли слова великого педагога девятнадцатого века Петра Францевича Лесгафта: «Мода предписывает часто невозможные и вредные уродования тела; она часто превращает человека в движущуюся вешалку, в потерявший человеческий образ манекен, и обыкновенно даже преследует людей, не сведущих моде и отличающихся простотой и непосредственностью своей внешности и своего обращения. Внешность и мишурное приличие, ложь и лицемерие, поддерживаемые типичностью и стадностью, всего вернее уничтожаются развитием нравственного характера лица…» «Двести лет прошло, – с некоторой долей отчаяния подумал полковник, – а почти ничего не изменилось».

– И вы решили не отставать от веяний моды и омолодиться? – спросил он Арефьеву.

Женщина не уловила в его голосе сарказма и подтвердила:

– Да, естественно.

– И какой же вы выбрали способ? Под нож пластического хирурга вы не легли?

– Нет, – замотала она головой, – я узнала, что для продления молодости женщине бальзаковского возраста, – дама явно себе льстила, – нужны гормоны молодых мужчин. Вот я и решила.

– Попользоваться ими на дармовщинку, – не удержался от усмешки полковник.

– Неправда, – вполне искренне возмутилась Лилия Вадимовна, – все они были довольны!

– Откуда вы знаете?

– Иначе мужчины не приходили бы ко мне второй и третий раз.

– Резонно, – согласился полковник, а про себя подумал: «Мир полон чудаков». Кочубеев выбрал мягкий вариант для характеристики тех, кто посещал съёмную квартиру, наведываясь к Арефьевой. На самом деле ему хотелось выразиться значительно резче.

– Вы знали имена и фамилии тех, кто приходил к вам? – спросил он.

– Имена знала, – нехотя призналась Лилия Вадимовна, – и номера телефонов.

– Зачем вы взяли телефон убитого?

– Чтобы подольше не узнали, кто он, – с тихим вздохом призналась Арефьева.

– Как вам удалось получить фото актрисы?

Арефьева пожала плечами, точно давая понять, что это было проще простого, и озвучила свой ответ:

– Я лечилась там в санатории. Была на спектакле. Она мне очень понравилась, и я её сфотографировала. Но у меня были фото и других актёров. А когда я решила зарегистрироваться на сайте, выложила фотографию Алёны Рудневой, потому что она была чем-то похожа на меня в молодости.

– Вы не боялись, что её там кто-то узнает?

– Я не подумала об этом, – призналась Лилия Вадимовна, – мне нужно было, чтобы никто не узнал, кто я такая на самом деле.

Глава 10

Близкая подруга Арефьевой, Анфиса Ильинична Ласточкина, узнав о задержании Лилии Вадимовны от соседей Арефьевой, пришла в ужас и сама напросилась на приём к следователю. Кочубеев не отказал женщине и выразил готовность внимательно выслушать её.

Однако сначала Ласточкина хотела узнать, за что же задержали её подругу. Следователь был краток. Но его слова сыпались на Анфису Ильиничну точно камни! Она ушам своим не верила!

– Это неправда! – воскликнула она. Анфиса Ильинична так сильно волновалась, что речь её в защиту подруги была горяча и сбивчива. Она пыталась достучаться до сердца следователя и призывала его понять Лилию. – Понимаете, – говорила Ласточкина, – Лиля с юности очень любила мужчин, она была четыре раза замужем, но ничего у неё не складывалось.

– Я-то тут при чём? – спрашивал следователь, не скрывая недоумения.

– Поймите! Лиля никому не желала зла, она просто хотела избавиться от одиночества, отогреть своё истосковавшееся по близкому человеку сердце.

– У меня другие сведения, – сухо ответил Кочубеев.

– То есть? – растерялась Ласточкина.

– Ваша подруга сама мне сказала, что мужчин она заводила для омоложения тела. Ни душу, ни сердце она при этом не упоминала. Но вопрос не в этом.

– А в чём же? – оторопело спросила Анфиса Ильинична.

– В том, что заводить любовников она могла сколько ей угодно, я не полиция нравов, но убивать их у нас законом запрещено, – проговорил он назидательно.

– Я не верю, чтобы Лиля могла кого-нибудь убить! – горячо воскликнула Анфиса Ильинична.

– Верю не верю, это не ко мне, – ответил Кочубеев.

– А к кому же?

– К ромашке.

– К какой ещё ромашке?

– Цветочек такой есть – ромашка аптечная и прочая всякая.

– Вы смеётесь надо мной? – со слезами на глазах спросила женщина.

– И в мыслях такого не было, – заверил её следователь, как показалось Ласточкиной, не вполне искренне. – Вы, Анфиса Ильинична, идите домой, выпейте валерьяночки, успокойтесь. А мы тут сами во всём разберёмся. Если выяснится, что ваша подруга к убийству не причастна, мы её зря держать не станем, – заверил он голосом, полным сомнения.

– Я вам не верю, – проговорила Ласточкина обречённым тоном и, не простившись, покинула кабинет следователя.

– И за что, господи, ты посылаешь ко мне всех этих хнычущих защитниц, – проворчал следователь, налил из графина полный стакан воды и выпил его. Страстный экспромт Ласточкиной в защиту подруги не произвёл на следователя ни малейшего впечатления.

Анфиса Ильинична в свою очередь еле добралась до дома на трамвае, потом прошла полквартала на подкашивающихся ногах пешком. Она вспоминала, сколько раз просила свою неугомонную подругу не увлекаться так рьяно мужчинами, предупреждала, что эта страсть до добра её не доведёт. Но Лиля только смеялась над ней, отмахивалась и спрашивала: «Много ты в этом понимаешь?! Вот сама ты кого, кроме Васи своего, пробовала?» Анфиса Ильинична точно, кроме мужа Васи, никого не знала. Ей и не надо было. Жили они с Василием дружно, двоих сыновей вырастили, теперь уже и внуки есть. Вася, как вышел на пенсию, погрузился в дачные дела. Анфиса совсем не против, если ему нравится так, пусть и живёт на даче всё лето. Сама она, как говорит её муж, как лягушка-путешественница, то на дачу едет, то обратно в город. Но всё-таки какое это счастье, что у неё есть её Вася!

На лестничной площадке Анфиса Ильинична нос к носу столкнулась со своей соседкой Варварой Степановной.

– Анфис, ты чего такая? – удивлённо воскликнула соседка. – На тебе же лица нет!

Анфиса Ильинична не выдержала и зарыдала в голос.

– Анфисушка, что же это делается? С Васей, что ли, что-то неладно? – забеспокоилась соседка не на шутку.

Ласточкина покачала головой.

– С Васей всё хорошо. Он на даче.

– А сыночки?

– И с ними всё хорошо. Я из-за подруги плачу!

– Из-за подруги? – Варвара Степановна выгнула бровь. – Тю! Нашла об чём плакать!

– Мы с ней всю жизнь вместе! – сквозь рыдания выкрикивала Анфиса Ильинична. – Сроднились, Лиля мне как сестра!

– Ты из-за Лильки плачешь? Что же с ней такого приключилось?

– Её в тюрьму посадили!

– Лильку в тюрьму, – удивилась соседка, – да за что же это?

– Ни за что! – взвыла пуще прежнего Анфиса Ильинична.

– Погоди реветь белугой, – сказала Варвара Степановна, – пойдём ко мне, и ты всё толком мне расскажешь. Мы с тобой посидим, чаю попьём.

– Не хочу!

– Что значит не хочу? Надо. Посидим, покумекаем и чего-нибудь придумаем.

– Ничего тут не придумаешь! – вырвалось у Анфисы Ильиничны.

– Такого быть не может! – прикрикнула на соседку Варвара Степановна, открыла свою дверь, затолкала рыдающую Анфису Ильиничну в прихожую. Потом отвела в ванную и умыла, как ребёнка, холодной водой, обтёрла раскрасневшееся лицо Ласточкиной махровым полотенцем, полюбовалась на результат своих трудов и сказала удовлетворённо: – Вот, так намного лучше.

Анфиса Ильинична к тому времени перестала плакать и послушно прошла за соседкой на кухню.

После того как на столе появились чашки с заваренным чаем, крендельки с маком и вазочка с малиновым вареньем, Варвара Степановна велела:

– Теперь, Анфисушка, рассказывай, – и предупредила: – только без слёз.

Анфиса Ильинична взяла себя в руки и выложила соседке всё, что знала сама. Ей очень хотелось заплакать, но она крепилась изо всех сил. Соседка Варя слыла женщиной рассудительной, умеющей разобраться в ситуации и дать дельный совет. Внутренний голос подсказывал Анфисе Ильиничне, как важно выслушать мнение соседки.

– Так Лилю на месте преступления с ножом, что ли, застали? – спросила Варвара Степановна с изумлением.

– Нет! Что ты, Варя!

– Тогда почему они её обвиняют в убийстве?

– Я же тебе говорю! Лиля на съёмной квартире с любовниками встречалась!

– И что? Тоже мне, грех с орех! Ни для кого не секрет, что твоя подруженька большая любительница клубнички, – хмыкнула соседка.

– Варя, ну что ты! – несколько смутилась от столь откровенной характеристики своей подруги Анфиса Ильинична.

– А то! Ни одного мужика не пропустит! Никогда я не понимала твою Лилю, – осуждающе покачала головой Варвара Степановна. – Ладно, когда иной мужик за каждой юбкой бегает, как Тузик за мопедом! Но женщина!

– Просто у Лили сердце любвеобильное, – вздохнула Анфиса Петровна.

– Баловница она, твоя Лиля! Вот и добаловалась. Сердце тут совсем ни при чём! Рассказывай дальше!

– Так я уже всё рассказала, – развела руками Анфиса Ильинична.

– Значит, так, – проговорила соседка, – водила Лиля мужиков на съёмную квартиру и одного из них там убили. Так?

– Так. Следователь думает, что его Лиля убила!

– Зачем же ей его убивать?

– Вот и я о том же!

– Живой мужик завсегда лучше, чем мёртвый, – рассудительно проговорила Варвара Степановна и, подумав, спросила: – Следователь тебе не понравился?

– Что значит не понравился? – удивилась Анфиса Ильинична. – Мне мой Вася нравится.

– При чём тут твой Василий?! Я имела в виду, вызвал следователь у тебя доверие или нет?

– Не знаю, – вздохнула Анфиса Ильинична.

– Но ты думаешь, что он никого другого искать не станет и засадит Лильку, раз уж она ему под руку попалась?

– Боюсь я этого, – призналась Анфиса Ильинична.

– Можно, конечно, нанять хорошего адвоката, но ведь он будет плясать от того, что есть у следствия, – рассуждала вслух Варвара Степановна.

– Наверное, – осторожно согласилась Анфиса Ильинична.

– Тогда с адвокатом надо обождать, – соседка задумалась.

Анфиса Ильинична, казалось, даже дышать перестала, чтобы не мешать Варваре думать. Её муж Василий иногда шутит над способностью соседки полностью погружаться в мыслительные процессы, говорит: «Чапай думает». А сам нет-нет да и обращается к Варваре Степановне за советом. Вот в прошлом году, вспомнила Анфиса, Василий долго раздумывал над выбором теплицы. Уже хотел было в одном месте купить, но Варвара ему отсоветовала! Послала его совсем в другое место. Василий для вида поворчал, но к совету соседки прислушался, купил теплицу там, где она велела, и теперь нарадоваться не может. Нет, у Варвары не голова, а дом советов, как говорила когда-то про умных людей покойная матушка Анфисы Ильиничны.

– Знаешь, что я надумала, – прозвучал голос Варвары Степановны, вырвав соседку из собственных мыслей.

– Что? – быстро спросила Анфиса Ильинична.

– Тебе, Анфиса, надо к частному детективу обратиться.

– Ой! Варя, – воскликнула Анфиса Петровна, – боязно мне! Вдруг он обдерёт меня как липку, а Лилечке не поможет.

– Не боись, – уверенно проговорила соседка, – я знаю одного такого!

– Какого? – широко распахнула глаза Анфиса Ильинична.

– Надёжного! Она помогла дочери моей бывшей сослуживицы. И взяла не так чтобы уж слишком много.

– Ты сказала, она? – насторожилась Анфиса Ильинична.

– Да, она! Женщина. Вроде бы даже постарше нас. Но опытная – страсть! Мне сослуживица так и сказала. Я тебе сейчас её адрес напишу! Он у меня в тетрадке записан. – Варвара Степановна отодвинула от края стола свою чашку с недопитым чаем и вышла в другую комнату. Оставшейся на кухне соседке было слышно, как она выдвигает и задвигает ящики в стенке в гостиной.

Вскоре бумажка с заветным адресом оказалась в руках Анфисы Ильиничны.

– Я сейчас прямо и поеду! – возбуждённо вскричала она, вскакивая на ноги.

– Куда?! – остановила её Варвара Степановна. – На ночь глядя?

– Но…

– Так дела не делаются, – сказала соседка, – иди домой, выспись как следует, а завтра утром и поедешь. Забыла, что ли, как в сказках сказывается? Утро вечера мудренее.

– Так то в сказках, – попыталась вяло протестовать Анфиса Ильинична.

– А то забыла ты, что сказка ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок! И красной девице тоже, кстати. Так что, Анфиса, не спеши! Иди домой и отоспись хорошенько.

– Я не усну, – пожаловалась Анфиса Ильинична.

– Уснёшь! Выпей корвалола.

– Он вредный, – пискнула Анфиса.

– Пустырника накапай.

– Ох, Варя, – начала было Анфиса Ильинична.

– Не охай, – прервала стенания соседки Варвара Степановна. – Сделай, как я тебе велю. И эта женщина тебе поможет.

– Зовут её как-то странно, – проговорила Анфиса Ильинична, читая по бумаге, – Андриана Карлсоновна.

– Не важно, как её зовут. Лишь бы дело своё знала. Не зря в народе говорят, хоть горшком назови, только в печь не ставь.

Так, с присказками и прибаутками, Варвара Степановна сама отвела соседку в её квартиру, накапала ей пустырника, заставила выпить и лечь спать. В прихожей она сняла с гвоздя запасной ключ от квартиры Ласточкиных и закрыла за собой дверь.

* * *

Собравшейся уходить прочь ночи неведомая рука протянула бокал, полный густо-оранжевого апельсинного сока. Отблески звёзд вперемежку с резными тенями листвы скользили по матовому блеску стекла. Но ночь оттолкнула бокал, расплескала сок, и тотчас небо вспыхнуло оранжевым огнём. А пустой сосуд беззвучно скользнул вниз и упал на землю крохотными осколками ночного дождя, превратившись в небольшую лужицу. В ветвях деревьев загомонили проснувшиеся птицы. И вскоре ярко-красное солнце начало подниматься из-за горизонта.

– Кажется, сегодня будет жарко, – произнесла вслух Андриана Карлсоновна, глядя на пылающее предрассветное небо. Именно его яркий свет и разбудил её. «И как это я умудрилась забыть зашторить на ночь окно», – подумала она и сладко потянулась.

В другом районе города к этому времени проснулась и Анфиса Ильинична. Наскоро позавтракав, она вышла из дома. Ехать к детективу женщина хотела сначала на такси, но, разобравшись с маршрутом, решила, что поедет на автобусе.

Своя машина у Ласточкиных была. Но водить Анфиса Ильинична не умела, поэтому и не думала возражать мужу в том, что он будет ездить на ней на дачу.

Глава 11

Андриана уже не только накормила кошек, позавтракала сама, но и успела полить все свои цветы и обменяться несколькими репликами с пальмой Пульхерией Артамоновной и фикусом Иваном Ивановичем. В наше время многие живут в устоявшемся заблуждении, что растения немы и глухи. Но то, что это не так, уже и наукой доказано. Просто не всем дано или, вернее, не все хотят прислушаться к зелёным существам, обитающим в нашем доме, городе, на нашей планете. Андриана не относилась к этой категории людей. Она вообще придерживалась того мнения, что не только растения, животные, но и вещи, окружающие нас, наделены внутренним миром.

Например, войдя в зал, она первым делом здоровалась с портретом Петра I работы сэра Годфри Неллера, висевшим над диваном. Конечно, это был не подлинник, но и репродукция нисколько не умаляла величия императора и таланта художника, который написал этот портрет. Поэтому Андриана никогда не забывала поздороваться с его величеством – доброе утро, Пётр Алексеевич! Как почивали? Вопрос, конечно, был риторическим. Потому что царь отмалчивался, но смотрел на Андриану всегда весьма благосклонно.

Хотя самые первые слова, которые произносила Андриана, просыпаясь утром, были обращены к Николаю Копернику, потому что именно он ночевал с ней в одной комнате. И вообще никогда не покидал её спальни, потому что он был портретом, стоявшим на столе.

Кто-то может подумать, что она беседовала с растениями и вещами от одиночества. Но это не так! У Андрианы были две давние подруги – Леокадия и Мила. Правда, внучка Виолетта была одна на троих. Родной бабушкой девушки была Мила, но растили они её и воспитывали втроём.

Вместе с Андрианой жили две гладкошёрстные серые кошки с изумрудно-зелёными глазами, русской породы – Фрейя и Маруся.

А ещё не так давно у неё появился молодой друг по имени Артур. Вернее, внук её первой и, наверное, единственной любви Артура Владимировича Соколова. Артур-младший при всей его бесцеремонности скрашивал её жизнь. Но, главное, он заботился о ней и подчас даже опекал, как малолетнего ребёнка. При мысли об Артуре Андриана снисходительно улыбнулась, закрыла на мгновение глаза и сладко вздохнула. Да! Он вызывал в её душе смешанные чувства. Но она была бесконечно благодарна судьбе и Артуру-старшему за то, что его внук появился в её жизни.

Андриана направлялась на кухню с пустым кувшином, когда услышала, как лифт остановился на её площадке. Сердце Андрианы ёкнуло, что-то подсказывало ей, что гостей лифт доставил к ней. И точно! На площадке раздались быстрые шаги, и почти тотчас зазвенел звонок. Андриана подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла женщина лет шестидесяти.

– Кто там? – спросила Андриана.

– Меня зовут Анфиса Ильинична Ласточкина. Ваш адрес мне дала Варвара Степановна Филимонова. Она сказала, что вы помогли дочери её сослуживицы.

И только тут Анфиса Ильинична сообразила, что фамилию сослуживицы Варвары она узнать не удосужилась. «Вдруг детектив теперь не откроет мне дверь», – испугалась женщина.

Но дверь открылась. На пороге стояла невысокая, можно сказать, миниатюрная женщина. Губы её сложились в приветливой улыбке.

– Вы говорите, что вас ко мне направила Варвара Степановна Филимонова? – спросила она.

Ласточкина кивнула.

– Но мне такое имя не известно.

– Я сейчас позвоню Варе, – заторопилась Анфиса Петровна, – и спрошу у неё имя её сослуживицы.

– Не нужно, – остановила её женщина, – не будем усложнять себе жизнь, заходите, пожалуйста. Вы, наверное, уже знаете, что меня зовут Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.

– Да, знаю, – кивнула Ласточкина, переступая порог квартиры детектива.

Первое, что она увидела, это две пары уставившихся на неё изумрудных глаз.

– Ой, – вскрикнула женщина.

– Не бойтесь, – успокоила её хозяйка, – это Фрейя и Маруся. Они не кусаются. Только любопытничают. – Идите, девочки, идите, и займитесь своими делами. Нечего тут людей пугать, – обратилась Андриана к своим любимицам.

Кошки пренебрежительно взмахнули хвостами, мол, не больно-то и хотелось, и гордо удалились.

– Я, наверное, обидела их, – смущённо проговорила Анфиса Ильинична.

– Что вы, – улыбнулась Андриана Карлсоновна, – они не обидчивы, проходите сюда, – Андриана указала рукой в сторону своей кухни.

Вскоре женщины сидели за столом напротив друг друга.

– Чаю хотите? – предложила Андриана Карлсоновна.

– Нет, спасибо, не сейчас.

– У вас ко мне какое-то дело? – спросила Андриана. – Иначе вы бы ко мне не пришли.

– Да, это так. Мне нужна помощь детектива.

– Что же у вас случилось?

– Мою близкую подругу обвиняют в убийстве.

– Это серьёзное обвинение, – проговорила Андриана Карлсоновна, – и кого же она убила?

– Своего любовника! – выпалила, не подумав, Ласточкина.

– Да? Как интересно, – выгнула правую бровь дугой сыщица.

– Я не совсем правильно выразилась, – поспешила исправить ситуацию Анфиса Ильинична, – Лиля его не убивала!

– Вашу подругу зовут Лиля?

– Да. Лилия Вадимовна Арефьева.

– И ей предъявлено обвинение в убийстве или её задержали по подозрению в убийстве?

– Я не разбираюсь во всех этих тонкостях. – Ласточкина принялась теребить ручку своей сумочки.

– Как сказал следователь?

– Он сказал, что Лилю задержали по подозрению в убийстве.

– Значит, обвинение ей пока не предъявлено?

– Наверное. – Ласточкина облизала пересохшие губы.

– Вам налить воды? – спросила Андриана Карлсоновна.

– Да, если можно.

Андриана налила полный стакан минеральной воды и предложила:

– Положите пока свою сумочку на стул.

Ласточкина последовала её совету, потом выпила воду.

– Спасибо.

– А теперь, Анфиса Ильинична, расскажите мне всё с самого начала по порядку.

– Мне позвонила Лилина соседка и сказала, что сначала у Лили был обыск, а потом её увезли.

– Значит, в доме вашей подруги были обнаружены какие-то улики.

– Следователь сказал, что да. Но какие именно, он мне говорить не захотел.

– Полицейские в таком случае говорят, что они собирают информацию, но не распространяют её.

– Вот, – печально кивнула будущая клиентка.

– Но вам хотя бы известно, кто именно убит?

– Какой-то Евгений Юрьевич Морозов. Следователь показывал мне его фотографию и спрашивал, не знакома ли я с ним! Я чуть там в обморок не упала!

– Почему?

– Потому что у него перерезано горло!

– Орудие убийства обнаружено на месте преступления?

– Кажется, нет, хотя я не уверена, – запуталась Ласточкина.

– Может, его нашли в квартире вашей подруги?

– Нет! – испуганно вскрикнула Анфиса Ильинична.

– Вы уверены? – спокойно спросила Андриана Карлсоновна.

– Насколько я поняла, они не обнаружили у Лили дома ножа, которым убили мужчину, но они нашли Лилины отпечатки.

– Где?

– В квартире, которую снимала Лиля. Там везде её отпечатки.

– Не мудрено, – проговорила сыщица.

– Да, но следователь сказал, что Лиля сначала отпиралась.

– Напрасно она это делала.

– Наверное.

– Вы не знаете, не нашли ли у неё в доме одежду, запачканную кровью?

Анфиса Ильинична потрясла головой, потом сказала:

– Кажется, нет. Следователь ничего такого не говорил.

– Я тоже так думаю, – задумчиво проговорила Андриана.

– Почему?

– Потому что если бы они нашли кровь, ей сразу предъявили бы обвинение.

– Но мне кажется, что они у Лили всё-таки что-то нашли, – тихо всхлипнула Анфиса Ильинична.

– Почему вы так решили?

– Я чувствую, что следователь чего-то недоговаривает. К тому же он сам говорил про какие-то улики.

– Как давно ваша подруга была знакома с этим Морозовым?

– Я не знаю, – вздохнула Ласточкина, – сегодня Морозов, завтра не Морозов.

– То есть у неё был не один мужчина?

– Не один, – горестно вздохнула Ласточкина.

– И где же она их находила? – Андриана чуть было не добавила «в таком возрасте», но воздержалась, ведь она сама себя считала ещё довольно молодой женщиной, что же говорить о грешной Лиле, которая была моложе её как минимум лет на десять.

– Иногда в кафе, – ответила Анфиса Ильинична, – но чаще на сайте знакомств.

– И как вы к этому относились? – не удержавшись, спросила Андриана.

– Меня это тревожило, – призналась Ласточкина. – Но что я могла поделать? Я просто сидела и слушала, а Лиля с наслаждением рассказывала мне о своих молодых любовниках.

– Молодых? – уточнила Андриана.

– Да, – кивнула Анфиса Ильинична, – дело в том, – женщина замолчала, но после короткой заминки продолжила, – Лиличка была уверена, что секс с молодыми мужчинами омолаживает организм женщины лучше всех гормональных средств. – Ласточкина вздохнула и продолжила: – Её коньком были истории о ветхозаветных старцах, которые, укладываясь спать, клали в свою постель девственниц.

«Таковых теперь в природе не существует», – подумала Андриана, но тут же осеклась, вспомнив о себе. Хотя её совсем уж юной девственницей всё-таки назвать было нельзя. «Барышня элегантного возраста», – мысленно хихикнула она.

– Я думала, что это всё по большей части её выдумки, – сказала Анфиса Ильинична. – В юности Лиля, конечно, очень любила мужчин. Четыре раза была замужем только официально, а сколько у неё было гражданских мужей! Но как-то всё быстро разваливалось. И Лиля снова выходила на охоту. Но теперь я считала, что она больше придумывает.

– Но вы же знали о том, что она снимает квартиру?

– Да, Лиля говорила мне об этом.

– Она что-то рассказывала вам о своих любовниках? Делилась с вами нюансами своей личной жизни?

– Делилась. И даже очень. Лиля любила рассказывать о своих любовных приключениях, но без имён. Только в общих чертах. Ничего конкретного, если вам нужны их имена и адреса. Уточнять и выспрашивать я стеснялась. Да и без надобности мне всё это было.

– Как много ваша подруга рассказывала о себе своим любовникам?

– По словам Лилии, она ничего им о себе не рассказывала. Даже имени своего не называла.

– А как же?

– А так! Называла себя Анжеликой. В подростковом возрасте она влюбилась в Анжелику. Помните, фильм такой был?

– Помню, – кивнула Андриана.

– Вот Лиля и взяла себе этот псевдоним. Мужчины ей верили. Может быть, их вообще не интересовало её настоящее имя.

– И такое может быть, – согласилась Андриана. – Вы сказали, что ваша подруга знакомилась на сайте знакомств.

– Да, в большинстве случаев.

– Значит, она разместила там свою фотографию?

– Разместила. Только не свою.

– А чью же? – удивилась сыщица.

– Одной провинциальной актрисы. Лиля в молодости была на неё похожа.

– И она не боялась, что актриса узнает о её проделках?

– Мне кажется, что Лиля просто не думала об этом. Мне она сказала, что многие размещают на сайтах чужие фотографии.

– Хорошо, допустим. Но когда она встречалась с мужчинами, разве они не замечали, что на сайте фотография другой женщины?

– Лиля почти всю свою жизнь проработала гримёром в нашем театре, и она могла наложить практически любой грим. К тому же я вам говорила, что они были с этой актрисой немного похожи. И мужчины вполне могли думать, что Лиля выложила на сайт фотографию прошлых лет.

– Ни один из её любовников не предъявлял ей претензий? Не обвинял в обмане?

– Насколько мне известно, нет. Потом Лиля рассказывала мне, что почти все свидания проходили в романтической обстановке, вечером при свечах. Сама она была в эротическом белье, на голове шикарный парик из настоящих волос. Ресницы накладные, в глаза она вставляла цветные линзы.

Андриана подумала, что она ни за что на свете не согласилась бы так мучить себя, хоть и говорят, что красота требует жертв. Но не до такой же степени. Однако сыщица предполагала, что большинство женщин не согласились бы с ней.

Фрейя и Маруся, заскучав в компании друг друга, тихонечко прокрались на кухню и запрыгнули на синий диванчик своей хозяйки.

– Какие у вас милые кошки, – обронила Ласточкина.

Фрейя и Маруся задвигали ушами и, поняв, что их хвалят, развалились на диване вольготнее.

– Да, они милые, – согласилась Андриана, думая о своём.

Глава 12

Андриана посмотрела на сидящую перед ней со склонённой головой Анфису Ильиничну и подумала о том, что Лилии Вадимовне повезло с подругой. Ещё она была довольна тем, что жизнь в очередной раз подбросила ей доказательство того, что женская дружба, несмотря на зубоскальство женоненавистников, всё-таки существует. Однако отвлечённой философией делу не поможешь, нужно было продолжать расспрашивать клиентку.

– Из ваших слов выходит, что с любовниками у Лилии конфликтов не было?

– Не было. Если б были, то она бы мне сказала.

– А как она расставалась с мужьями?

– По-разному, – замялась Анфиса Ильинична.

– То есть? – напряглась Андриана.

– По молодости и со скандалом разводились. Но это же было так давно!

– А дети у неё были?

– Только один сын. Но он утонул в семнадцать лет.

– Ваша подруга обеспеченная женщина?

– Вполне, – ответила Анфиса Ильинична. – Несколько лет назад её троюродный дядя оставил ей какие-то акции. Лиля говорила мне, что теперь она может себе купить остров в океане, если захочет. Но я думаю, что она преувеличивает.

– А квартира у неё хорошая?

– Да, очень, большая, трёхкомнатная, и мебель дорогая, даже ковёр ручной работы на полу во всю гостиную. Ещё один на стене в спальне. Автомобиль дорогой. Я спросила, зачем ей такой? А она мне ответила, мол, для форсу. Опять же шубы у неё всякие, драгоценности.

– Понятно, – закусила губу сыщица. Она подумала о том, что если Арефьева на самом деле не убивала любовника, то подставить её могли только родственники, чтобы получить наследство. Как они это проделали – уже другой вопрос.

– Анфиса Ильинична! У вашей подруги есть родственники?

– Нет у неё никого, – покачала головой Ласточкина.

– Что, – не поверила Андриана, – ни двоюродных-троюродных сестёр, братьев, ни племянников, ни племянниц?

– Никого нет, – покачала головой Анфиса Ильинична.

– Значит, остаются мужья, – тихо обронила Андриана.

– Но я же говорю вам, что Лиля развелась со всеми четырьмя давным-давно.

– Она могла с кем-то из них пересечься недавно.

– Лиля сказала бы мне об этом!

– А что, если один из них увидел её фотографию на сайте?

– Так там же была не Лиля, – растерянно проговорила Ласточкина.

– Но вы мне сказали, что между вашей подругой и актрисой большое сходство?

– Вообще-то да. Но всё равно они бы узнали свою жену.

– Прошло много времени со дня их расставания, память могла подшутить.

Анфиса Ильинична тряхнула головой, давая понять, что она не согласна.

– Мужья вашей подруги могли жениться.

– Конечно!

– У них могли появиться сыновья.

– Наверное, – повела плечами Анфиса Ильинична.

– И могло так случиться, что один из этих сыновей попался в сети вашей подруги.

– Да ну, – отмахнулась Ласточкина, – это уже на грани фантастики!

– И тем не менее отработать нужно и эту версию.

– Делайте что хотите, – тяжело вздохнула Анфиса Ильинична, – только вытащите Лилю из тюрьмы. У меня сердце кровью обливается! – Из глаз женщины потекли слёзы.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – пообещала Андриана Карлсоновна, – только не плачьте. Иначе мы с вами ничего не добьёмся!

– Я постараюсь, – клиентка дотянулась до своей сумочки, вынула носовой платок и стала вытирать слёзы.

Глава 13

Когда клиентка успокоилась, Андриана спросила у неё:

– Вы помните фамилии мужей вашей подруги?

– Да, я же на всех четырёх свадьбах была свидетельницей.

– Тогда назовите мне их, – Андриана взяла ручку, открыла блокнот и приготовилась писать.

Анфиса Ильинична прикрыла глаза и назвала их фамилии в порядке очерёдности:

– Пётр Васильевич Додиков, Илья Давыдович Лапынин, Станислав Анисимович Гаманов, Денис Артемьевич Рогов.

– Вы помните, сколько им лет?

– Приблизительно, – неуверенно ответила женщина.

– Назовите, – попросила Андриана.

Анфиса Ильинична тотчас принялась старательно прикидывать в уме возраст мужей подруги по годам заключения брака. А затем начала называть цифры вслух. Это у неё получалось не очень хорошо. Несколько раз она сбивалась и говорила:

– Нет, кажется, Слава моложе на два года, а Петя старше на три. Насчёт Дениса и Ильи я более-менее уверена, – вздохнула женщина.

– Хорошо, – сказала Андриана, – я учту ваши сомнения. А теперь мне нужны их адреса.

– Но за это время они могли сто раз переехать! – недоумённо воскликнула женщина.

– Конечно, могли, и даже, скорее всего, переехали, – невозмутимо согласилась Андриана Карлсоновна, – но вы мне всё-таки назовите адреса, по которым они поселились после развода с вашей подругой.

– Хорошо, – сдалась Ласточкина, – я сейчас попробую припомнить.

– И ещё, если вспомните, скажите, где и кем они работали.

Анфиса Ильинична в отчаянии взмахнула руками, как птица, сбившаяся с изначально выбранного маршрута. Но всё-таки стала усиленно рыться в своей памяти.

– Я хорошо помню, – сказала она, – что Петя, когда они поженились с Лилей, работал в детской поликлинике педиатром. После свадьбы они жили у Лили, так как у Пети жить было негде.

– То есть?

– Петя до свадьбы жил вдвоём со своей матерью в однушке, в старом доме на Полевой. Угловой дом. Квартира на последнем этаже и тоже угловая.

– А подъезд?

– Хоть убейте, не помню.

– Хорошо, разберёмся.

– Туда он и вернулся после развода.

– Ребёнок у вашей подруги был от Петра?

– Нет. Ванечку Лиля родила от Илюши.

– Кем был Илья?

– Не поверите, но Илья был дальнобойщиком.

– Почему же не поверю, – пожала плечами Андриана, – совсем даже неплохая работа.

– Он подолгу отсутствовал, и Лиля… – Анфиса Ильинична запнулась.

– Понятно, решила развеяться.

– Да, – кивнула Ласточкина.

– И муж об этом узнал.

– Да, как в плохом анекдоте, приехал на сутки раньше и застал Лилю в постели с другим.

– И что же он сделал? Избил обоих?

– Нет, – вздохнула Анфиса Ильинична, – Илюша не стал скандалить, собрал свои вещи и ушёл.

– Ваша подруга не пыталась помириться с мужем?

– Пыталась. Лилечка чуть ли не в ногах у Илюши валялась, каялась, что бес попутал, клялась, что этого больше не повторится. Умоляла его вернуться хотя бы ради сына. А он ни в какую!

– У Ильи было жильё?

– Сначала он жил в общежитии. Но лет через пять после развода я встретила Илью в магазине «Океан». Он обрадовался мне, как родной. Похвастался, что купил кооперативную квартиру и звал меня в гости. Но я не пошла.

– Почему?

– Боялась обидеть Лилю.

– И где же располагалась его квартира?

– Он сказал, что она выходит окнами на фонтан на Осипенко. Хвастал, что живёт на пятом этаже.

– Номер квартиры не называл?

– Нет, – покачала головой Анфиса Ильинична.

Андриана что-то пометила у себя в блокноте. Помолчала пару минут, потом спросила:

– Сын остался с матерью?

– Да. Но каждое лето Ваня ездил к бабушке, к матери Ильи в деревню. Там он и утонул в речке.

– Тело нашли?

– Не сразу. Его утянуло вниз по реке. Нашли только через два месяца.

– Сочувствую, – вырвалось у Андрианы.

– Много воды утекло с того времени. Хотя сначала Лиля сильно горевала.

– Потом она снова вышла замуж?

– Да, за Славу. Они познакомились на пароходе.

– «На пароходе я плыла», – пробормотала Андриана себе под нос.

– Да, – сказала Анфиса Ильинична, – только Слава не был капитаном.

– А кем же он был?

– Он работал на заводе и руководил цехом.

– По тем временам неплохая должность, – заметила Андриана Карлсоновна.

– Да, и зарабатывал он хорошо. К тому же у него была своя двухкомнатная квартира недалеко от завода на Подшипниковой. На этот раз я помню и номер дома, и номер квартиры, – похвасталась Ласточкина.

– Прекрасно! – похвалила Андриана и записала продиктованный клиенткой адрес.

– Но только и со Славой они разошлись через два года.

– По какой причине? – поинтересовалась сыщица.

– Слава хотел детей.

– И что? Разве это преступление?

– Нет, конечно, вполне естественное желание женатого мужчины. Но только Лиля не хотела! При слове «дети» ей начинал мерещиться Ванечка. Так у них всё и пошло наперекосяк: Слава настаивал, Лиля упиралась. Сначала они тихо ссорились, потом начали скандалить так, что соседи в стенку стучали. В итоге Слава завёл себе другую женщину. Она забеременела. Лиля так взъярилась, что вырвала у Славы огромный клок волос. Он её толкнул, она упала.

– Ушиблась?

– Несильно. Но жить больше с ним не захотела. Да он и сам не скрывал намерения жениться на женщине, которая ждала от него ребёнка.

– Насколько я поняла, этот развод вашей подруги не был лёгким?

– Не был, – согласилась Ласточкина. – Лиля и до сих пор не может слышать о своём третьем муже.

– И как долго она была одна?

– Долго, – вздохнула, Анфиса Ильинична, – два года, для Лили это очень большой срок.

– И где она встретила своего четвёртого избранника?

– На Домбае. Лиля там отдыхала. И Денис тоже. Они с Лилей довольно быстро сошлись. Рогов тоже был разведён. В браке с первой женой он нажил двоих детей. Поэтому Лилю рожать не заставлял, и её это вполне устраивало. Работал Рогов главным инженером. Тоже на заводе, правда, на другом. Квартиру он оставил первой семье. Но жильё у него было. Он жил на улице Кольцевой с родителями в частном доме. Помню, дом был зелёного цвета.

«Его могли сто раз перекрасить», – подумала про себя Андриана. И спросила:

– А номер дома вы не помните?

– Нет. Но там напротив была колонка, справа овраг и недалеко магазин, торгующий свечами и керосином.

– После свадьбы Рогов переехал жить к вашей подруге?

– Естественно. Лиля не смогла бы жить без удобств. А там ни воды, ни газа, туалет на улице. В баню нужно было ходить городскую.

– И чем же Денис приглянулся вашей подруге?

– Очень уж он красивый был! Просто как картинка из журнала, – женщина зацокала языком, то ли восхищаясь красотой четвёртого мужа своей подруги, то ли осуждая его.

– Что же тогда не заладилось у вашей подруги с новым избранником? – спросила Андриана Карлсоновна.

– На этот раз Лиля не вовремя вернулась из командировки!

– То есть Рогов изменил ей?

– Точно. Гастроли театра сократили на один день. Лиля летела домой как на крыльях! Соскучилась сильно. Открыла дверь своим ключом. Вошла в спальню, а там! – Анфиса Ильинична сделала страшные глаза.

Перед глазами Андрианы ярко предстала неприличная, с её точки зрения, сцена, и она густо покраснела. Потом закашлялась и спросила:

– Что же сделала ваша подруга?

– Она сбегала в ванную комнату, схватила швабру и стала лупить их обоих почём зря. Пассия Дениса стала визжать и бегать голышом по комнате. Он тоже сначала растерялся, а потом всё-таки вырвал у Лили швабру и со зла переломил её пополам.

– Силён герой-любовник, – закатила глаза Андриана.

– Да, силушкой Дениса природа не обидела, а ума недодала. Короче, разошлись они. Денис пробовал просить у Лили прощения. Но она упёрлась рогом и Рогову, простите за каламбур, пришлось съехать к родителям.

– Думаю, что он был этому не рад.

– Ещё бы! – подтвердила догадку Андрианы Карлсоновны Анфиса Ильинична.

– И больше ваша подруга официально замуж не выходила?

– Нет, хотя сходилась близко ещё с несколькими мужчинами. Но она сама мне говорила, что ничего серьёзного она к ним не испытывает, просто спит ради здоровья.

– А что, это необходимо для сохранения здоровья? – не утерпев, спросила Андриана.

– Не знаю я, – пожала плечами Ласточкина.

– Ваша подруга отличается крепким здоровьем? – продолжила допытываться сыщица.

– Да как вам сказать, – задумалась клиента, – по-моему, время от времени простужается, как все, ну и прочие временные недомогания.

«А у меня вот без всяких кувырканий в постели с мужиками здоровье крепкое, – подумала Андриана, – дай бог всякому».

Проводив клиентку, Андриана задумалась, ещё раз пересмотрела сделанные со слов клиентки записи и решила, что попытается найти след всех четверых мужей Лилии Вадимовны Арефьевой. Надо же было с чего-то начинать. Можно было бы, конечно, покопаться в прошлом убитого любовника, но пока ей известна была только его фамилия. Следователь с ней и разговаривать не станет. До Лилии Вадимовны не дотянуться. Если только попробовать разузнать о нём что-то через адвоката Арефьевой. Она тут же потянулась к телефону и набрала номер клиентки.

– Алло? – откликнулась Анфиса Ильинична запыхавшимся голосом.

«Бедняжка, – посочувствовала ей мысленно Андриана и почувствовала укол совести, – женщина только домой добралась, а я её дёргаю». Но всё-таки проговорила:

– Извините меня, Анфиса Ильинична, я забыла спросить у вас про адвоката Лилии Вадимовны.

– Мы пока не наняли адвоката. А что, нужно? – встревожилась Ласточкина.

– Вообще-то да. Но если Лилии Вадимовне пока не предъявлены обвинения, то можно и обождать. Я просто хотела узнать адрес убитого, кто он, где живёт.

– Лиля не успела мне об этом сказать, – виновато призналась Ласточкина.

– Информацию можно получить через адвоката.

– Мне идти сейчас?

– Куда идти? – не сразу поняла Андриана.

– Нанимать адвоката.

– Нет, это не к спеху. У меня пока есть чем заняться. А потом я вам позвоню. До свиданья.

– До свиданья, – эхом отозвалась Анфиса Ильинична.

День медленно катился к закату, когда Андриана вспомнила, что ей пора заняться йогой. Она приготовилась смотреть на закат. Это было её любимое упражнение для улучшения зрения. Смотреть на солнце нужно было именно на закате и ровно столько, пока не начнут слезиться глаза. После чего сразу же отвернуться. Только она уселась поудобнее и устремила взгляд на заходящее малиново-красное солнце, как в замке повернулся ключ. Это, конечно же, был Артур! Тут и гадать было нечего, никому больше она не давала ключа от своей входной двери.

Кошки спрыгнули с дивана и сразу же устремились в прихожую. А Андриана решила, что посидит ещё немного неподвижно.

– Так, я опять не вовремя? – спросил Артур, вваливаясь на кухню с двумя, судя по всему, неподъёмными сумками.

– Просто я йогой занимаюсь, – ответила Андриана, довольная тем, что ей всё-таки удалось завершить упражнение.

– А почему не кверху попой? – делано озабоченно спросил он.

Андриана снизошла до ответа:

– Потому, что я делала упражнение для глаз! Смотрела на солнце.

– Как же, как же, помню, – добродушно прогудел он и процитировал Гёте: – «Взглянув на солнце и тотчас же закрыв глаза, мы удивимся тому, что оставшийся образ так мал».

«Начитанный мальчик», – подумала про себя Андриана, а вслух делано недовольно пробормотала:

– Вечно ты путаешь бабушку с мотоциклом.

– Что ты, – расплылся он в широкой улыбке, – я никогда не путаю свою легкомысленную бабушку с её достойным всякого уважения мотоциклом.

Андриана сначала хотела запустить в него тапочкой, но потом передумала и просто сделала вид, что обиделась.

– Чего молчишь? – спросил он, нарушив затянувшуюся паузу.

– Думаю.

– О чём?

– Я могла бы сказать, что о тебе, – отозвалась она язвительно.

– Так скажи, – великодушно разрешил он.

– Но это было бы неправдой.

– Ах, даже так? – усмехнулся Артур. – Тогда о чём же ты думаешь?

– О деле!

– Опять во что-то вляпалась, – констатировал он.

Андриану ужасно обижало, что Артур не относился серьёзно к её детективной работе, все расследования он называл вляпыванием и боялся только одного, как бы её в один прекрасный, по его же словам, день кто-нибудь не придушил бы. «Дед мне этого никогда не простит», – добавлял он делано сокрушённо.

– А тебе самому меня не жаль? – восклицала она.

– Ну, буду я ещё портить себе нервные клетки, – отвечал насмешливо этот бессердечный молодой человек, – ты же сама лезешь в геенну огненную. Так чего же мне тебя жалеть.

– Я не лезу в геенну! – топала Андриана своей маленькой ножкой. – Я работаю! Понятно тебе, работаю!

– Понятно, – ухмылялся он.

На этот раз Андриана тоже решила не тратить нервные клетки и ничего не стала ему говорить.

Артур открыл дверцу холодильника и заглянул внутрь.

– У тебя что, опять пустой холодильник? – спросил он недовольно.

– Тебя я не ждала, – парировала Андриана, – а у меня самой нет сегодня аппетита.

– Какой тут аппетит, если всё и так летит, – сыронизировал Артур. И ушёл в ванную мыть руки.

После чего он разгрузил сумки, накормил кошек, трущихся о его ноги и непрерывно заглядывающих в его глаза.

Андриана, глядя на эту идиллию, время от времени даже чувствовала приступ ревности. Хотя она никак не могла решить, кого к кому ревнует больше: Артура к Фрейе и Марусе или наоборот.

Вот и теперь она отвернулась и стала смотреть в окно. Но вскоре до её слуха донеслось шипение сковороды, а нос сам собой зашевелился, почуяв вкусный аромат жарящихся котлет. Ей стало совестно, она взяла нож и начала чистить картошку. Артур бросил на неё одобрительный взгляд, но вслух не произнёс ни словечка до самого ужина.

Глава 14

Предрассветные лучи поначалу казались прозрачными и сочились так мягко и плавно, словно кто-то невидимый перебирал шёлковые нити и постепенно окрашивал их в розовый цвет, плавно опуская в краску зари.

Андриана сама себе не могла бы ответить на вопрос, отчего она решила начать с бывших мужей Арефьевой и поговорить с каждым из них. На первый взгляд эта идея казалась не то чтобы странной, а даже нелепой. Никто из мужей Лилии Вадимовны не мог получить материальной выгоды, если она окажется в заключении. Но кто знает, может быть, развод с Арефьевой кому-то из этих мужчин настолько испортил жизнь, что он так и не смог простить ей нанесённой обиды и решил поквитаться с ней, несмотря на прошедшие годы.

Начинать, конечно, надо было с мужа под номером один. Им был Пётр Васильевич Додиков, детский врач. Подруга потерпевшей помнила, что в пору их молодости он работал педиатром в детской поликлинике. В какой именно, Анфиса Ильинична не знала или, скорее всего, знала, но теперь уже не помнила. Известно было также, что до брака с Лилией Вадимовной Пётр Васильевич жил вдвоём с матерью в однокомнатной квартире на улице Полевой. Местонахождение дома и расположение квартиры Ласточкина описала довольно подробно, так что Андриана не сомневалась, что без особого труда отыщет прежнее местожительство Петра Додикова. Вопрос в другом: отыщется ли в этом месте сам Пётр Васильевич Додиков.

Сразу после завтрака Андриана спустилась в гараж соседа, вывела свой мотоцикл и, оседлав его, помчалась в Старый город. Улица Полевая находилась недалеко от реки Волги и, доехав до неё, Андриана ощутила приятное дуновение свежего ветерка с реки. Она подумала о том, что если бы очень захотела, то тоже могла бы перебраться поближе к одной из набережных на Волге. Но она с детства жила на рабочей Безымянке и, как смеялась ее подруга Леокадия, оторвать от привычного места не попу, а душу Андриане было не под силу. Ну и что с того, что район этот находился, как говорили в народе, в яме, и пусть он наводнён заводами и, можно сказать, прямо из её окна виден дым, поднимающийся из двух труб? Всё равно она никуда не хотела переезжать, просто один раз в месяц меняла вату, уложенную между ещё советских рам. Короче, как говорил Александр Сергеевич, «Привычка свыше нам дана, Замена счастию она». Впрочем, сама Андриана считала себя счастливой, несмотря на то что так и не вышла замуж.

Старый угловой дом она нашла быстро. Подъездную дверь охранял домофон, и Андриане пришлось нажать на кнопку квартиры, но она позвонила не в ту, где предположительно проживали Додиковы, а на первый этаж.

– Кто там? – спросил старческий мужской голос.

Андриана ответила честно:

– Детектив.

– Мы полицию не вызывали, – ответил ей неведомый дед и отключился.

Андриана вздохнула и нажала кнопку следующей квартиры. Отозвался ребёнок:

– Кто это?

– Почта, – выдохнула Андриана.

– А вы письма принесли? – поинтересовалась неведомая девочка.

– Нет, только себя, – слетело с губ Андрианы.

– Хи-хи, – донеслось до её уха. Но тем не менее дверь открылась.

– Спасибо, – поблагодарила сыщица. Но трубку домофона уже положили.

«Ну и ладно, – подумала Андриана, – не зря говорят, что «спасибо» на хлеб не намажешь». Но сама она очень любила это слово.

Андриана поднялась по лестнице на нужный ей этаж и подумала о том, что нужно было позвонить именно на этот этаж и спросить, живут ли здесь Додиковы. Иначе, если она ошиблась, ей придётся спускаться вниз не солоно хлебавши и идти в следующий подъезд. В старых домах этого типа, по мнению Андрианы, был существенный недостаток – слишком крутые и высокие лестницы между этажами.

Отдышавшись, она нажала на звонок угловой двери. Открыли ей, не поинтересовавшись, кто она и зачем пришла. Андриана не удержалась и сказала:

– Что же вы так смело распахиваете дверь? Вдруг за ней бандит стоит с кинжалом?

– Я рассмотрела вас в глазок, – с улыбкой ответила открывшая ей дверь стройная женщина со светлыми волосами, уложенными в узел на затылке. – И совсем вы на бандита не похожи. Слишком маленькая, – объяснила она, – да и возраст, – замялась женщина. – Ой, извините. Лучше скажите, зачем пожаловали?

– Мне нужен Пётр Васильевич Додиков.

– Пети нет дома, – ответила женщина. – Он на работе.

– А вы его мама? – вырвалось у Андрианы непроизвольно, и только потом она сообразила, что женщина никак не может быть мамой Петра, ведь прошло столько лет! И его мама теперь глубокая старушка.

– Нет, – нисколько не обидевшись, рассмеялась женщина, – я его жена. Мамы Пети уже десять лет нет с нами. А я что, так старо выгляжу? – всё-таки не утерпев, спросила она.

– Нет, – объяснила Андриана. – Просто я вестник из его прошлого и не сразу сориентировалась.

– Какой ещё вестник? – насторожилась женщина. И только теперь сообразила спросить: – Вы кто, собственно?

– Я детектив Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, вот моё удостоверение, – Андриана протянула женщине свой документ. – Мне нужно поговорить с вашим мужем.

– О чём? У Пети неприятности на работе?

– Нет, нет! Что вы! – поспешила успокоить её Андриана. – Если и есть у кого-то неприятности, то у его первой жены, Лилии Вадимовны Арефьевой.

– Но Петя после развода никогда не виделся с этой женщиной! Она что, заболела? Ей нужны деньги?

– Нет, деньги ей как раз и не нужны, – почему-то сказала Андриана. – Она здорова. Но её подозревают… – Андриана замолчала. – Вы извините, я не имею права этого говорить.

– Я уже поняла, – кивнула женщина. – Навряд ли Петя может чем-то ей помочь. Но если вы хотите с ним поговорить, то идите в поликлинику. Надеюсь, у него будет промежуток между приёмами и вы сумеете задать ему свои вопросы.

– Спасибо, – сказала Андриана Карлсоновна, – а где именно находится поликлиника, в которой работает ваш муж?

– Это здесь, близко! – Женщина махнула рукой в сторону окна на лестничной клетке, а потом назвала адрес места работы мужа. – Я ему позвоню и скажу, что вы к нему подойдёте.

– Спасибо, – поблагодарила Андриана.

– Не за что.

Спустившись по почти отвесной лестнице, сыщица вышла из подъезда и, оказавшись на улице, быстро сообразила, что нужный ей адрес находится через два дома. Так оно и оказалось. Детская поликлиника располагалась на первом этаже такого же старого дома, как и тот, в котором жили Додиковы.

Судя по всему, жена успела дозвониться до мужа, так как на крыльце Андриану поджидал худощавый мужчина лет шестидесяти или чуть больше. Волосы у него на голове были седыми, но впечатляли своей густотой. «Просто целая шапка», – подумала Андриана и встретилась взглядом с внимательными карими глазами мужчины.

– Вы Андриана Карлсоновна? – спросил он.

«Надо же, – подумала Андриана, – супруга запомнила моё имя».

– Да, это я, – подтвердила сыщица, – а вы Пётр Васильевич Додиков?

– Он самый, – кивнул мужчина, – Оля сказала, что вы хотите поговорить со мной о Лиле, – Додиков бросил на Андриану вопросительный взгляд.

– Да. Возможно, у вас есть информация, которая могла бы помочь следствию.

– Следствию? – удивился Пётр Васильевич.

– Совершенно верно, но только не спрашивайте меня о большем.

– Хорошо, – согласился Додиков. – Что же вы хотите узнать от меня?

– Почему вы расстались со своей первой женой?

– Как это ни странно, – пожал плечами мужчина, – мы просто быстро поняли, что не подходим друг другу. Поженились мы очень молодыми, как говорят психологи, приняли влюблённость за любовь. Но быстро прозрели.

– Одновременно? – усомнилась Андриана.

– Ответить на этот вопрос однозначно сложно, – улыбнулся Додиков, – но разошлись мы тихо и мирно.

– Вы вернулись к своей маме?

– Конечно, – кивнул он, – куда же мне ещё было возвращаться.

– Теперь у вас другая жена…

– Да, Оля. Я женился на ней через год после развода с Лилей. Оля работала медсестрой. Теперь она уже на пенсии, с внуками нянчится, – Пётр Васильевич тепло улыбнулся.

– А ваша первая жена никогда не напоминала вам о себе?

– Лиля? Нет, – покачал он головой.

– И вы не встречались с ней даже случайно?

– Никогда.

– А в Интернете вам не попадались её фотографии?

– Вы имеете в виду соцсети? – уточнил он.

– Не только. Например, сайты знакомств.

– Шутите? – Додиков посмотрел на неё, мягко говоря, удивлённо.

– Ничуть.

– Тут я вам не помощник, – ответил Пётр Васильевич. – Я в Интернет заглядываю редко, если только по работе. А так, знаете ли, – он приподнял свои руки и смущённо посмотрел на них, – в свободное время занимаюсь с внуками, хожу на рыбалку, вожусь на даче. А в интернете чего я забыл-то?

– Может, внуки…

– Они ещё маленькие, – перебил её Додиков.

– Так теперь дети чуть ли не с пелёнок сидят в интернете.

– Это они с родителями в нём сидят. А я с ними другими вещами занимаюсь. Кто, как не дед, откроет им двери в настоящую жизнь?

– Вы, конечно, правы, – поспешила согласиться Андриана, – но я надеялась узнать у вас хоть что-то о Лилии Вадимовне. Может, вы знаете её родственников?

– Близких у неё не было. А если и были какие-то родственники, то только старички и старушки, и их уже, конечно, нет в живых.

– Один из них оставил ей наследство.

– Всё может быть, – не стал спорить Додиков.

– А сестёр, братьев у Лилии не было?

– Нет.

– Может, двоюродные, троюродные?

– Лиля никогда никого не упоминала.

– Жаль.

– Извините. Если бы я знал, то непременно сказал бы вам.

– Что ж, спасибо, что поговорили со мной.

– Не за что, – сказал он точно так же, как его жена. Попрощался и направился ко входу в поликлинику.

И тут Андриана не удержалась и окликнула его:

– Пётр Васильевич!

Он обернулся:

– Ещё появились какие-то вопросы?

– Да, – ответила она и залилась краской.

– Что такое? – спросил он, с интересом глядя на её зардевшиеся щёки.

– Это не моё дело, – пробормотала Андриана, – но мне интересно, как же вы все в однокомнатной квартире живёте, с детьми, внуками. Хотя можете не отвечать! Извините меня.

– Да нет, ничего страшного, – улыбнулся он, – женское любопытство ещё никто не отменял. У нас трёхкомнатная квартира.

– Но как же так? – растерялась она.

– Проще пареной репы, – подмигнул ей Пётр Васильевич. – Когда мы с Олей женились, наш сосед как раз продавал двушку за стенкой. Ему она от родителей досталась. Вот мы и выкупили её у него. Моя мама отдала нам все свои сбережения, Олины родители вложились. Остальное я занял у двоюродного брата. Он как раз бизнес раскрутил. Дал взаймы без процентов. И мы всё ему постепенно вернули.

– Вот оно что, – обронила Андриана.

Мужчина кивнул. А потом спросил:

– Я пойду?

– Конечно, конечно, – поспешно ответила сыщица.

Андриана стояла на крыльце и смотрела вслед мужчине, пока за Петром Васильевичем Додиковым не закрылась дверь. «Интересно, – подумала она, – и чего Лилии Вадимовне не хватало? Положительный во всех отношениях мужчина. Видно, что со второй женой они живут душа в душу. А с Лилией Вадимовной вот не ужились. И чего я к нему привязалась со своими глупыми вопросами», – всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, бормотала Андриана Карлсоновна и усаживалась на мотоцикл. Ей показалось, что Буцефал насторожил уши. И она выложила своему железному другу всё как есть. Надо же перед кем-то облегчить душу. После откровений с мотоциклом ей на самом деле стало легче до такой степени, что она нарушила свой первоначальный план вернуться домой. Вместо этого она поехала по адресу второго мужа Арефьевой на улицу Осипенко. Где находился один из красивейших фонтанов города, Андриана отлично знала и решила, что стоит ей только оказаться рядом с этим журчащим красавцем, она сразу же сориентируется и вычислит дом и квартиру, в которой жил, а может быть, и живёт сейчас Илья Давыдович Лапынин.

Её предположения оказались недалёкими от истины. Оставив мотоцикл на стоянке, сыщица чуть ли не бегом направилась к фонтану.

О, ты прекраснейшее чудо!

Журчащий сладостно фонтан

Среди древесных изумрудов,

Ты нам как дар небесный дан!

Лишь ты способен в полдень жаркий

Развеять чистой влагой зной

И, выгнув свои струи аркой,

Качать над самой головой,

Как будто в колыбели водной,

Сиянье радужных огней,

И петь так долго, сколь угодно

Душе взволнованной моей!

(Муза, что мимо пролетала)

Андриана обошла фонтан вокруг, какое-то время постояла около него и выбрала дом, в котором мог жить Илья Давыдович Лапынин. Окна этого дома, построенного из коричневого кирпича, выходили как раз на фонтан.

Да и построен дом, скорее всего, был как раз незадолго до встречи Анфисы Ильиничны со вторым мужем подруги в «Океане». «Была не была», – решила Андриана Карлсоновна и, обойдя дом вокруг, оказалась во дворе. Больше всего её удивило то, что все скамейки возле подъездов были в целости и сохранности. А то сейчас многие жильцы избавляются от них, чтобы по ночам на скамейках не сидела полуночная молодёжь, не горланила и не мешала трудящимся людям спать. «Может, зря закон о тунеядстве отменили?» – на ходу подумала Андриана.

Возле крайнего подъезда важно прогуливалась старушка примерно одного с Андрианой роста, как насмешничает Виолетта, метр в прыжке в кепке. Рядом с хозяйкой семенила маленькая собачка. Насколько могла судить мало разбирающаяся в собаках Андриана, это была болонка.

Андриана приблизилась к женщине и вежливо с ней поздоровалась.

– Разве мы знакомы? – удивилась женщина.

– Нет, – сказала Андриана.

– Тогда здравствуйте, – поздоровалась старушка.

– Мне нужен Илья Давыдович Лапынин, – проговорила Андриана, – вы не знаете, в каком подъезде он живёт? – Она почему-то не допускала мысли, что Лапынин здесь уже не проживает.

– А вы кем ему приходитесь, милая дама? – строго спросила старушка.

– Я лицо официальное, – ответила Андриана, – и поговорить хочу с ним по делу, которое сейчас веду, – решила сыщица напустить тумана.

– Так вы следователь, что ли? – старушка свела на переносице тонкие нарисованные брови.

– Вроде того, – не стала разубеждать её Андриана Карлсоновна.

– Что ж, препятствовать официальным лицам никому не дозволено, – на полном серьёзе проговорила старушка, – поэтому идите-ка вы во второй подъезд, поднимитесь на последний этаж. Квартира Ильи Давыдовича находится как раз напротив лестницы.

– Большое вам спасибо, – поблагодарила Андриана.

Старушка в ответ только кивнула.

«Значит, Лапынин всё-таки здесь, – подумала приободрённая удачей Андриана. Ей хотелось спросить у старушки, с кем живёт Илья Давыдович, но она не отважилась задать старой женщине ещё один вопрос. Сейчас поднимется и сама всё узнает. Однако, набрав на домофоне номер квартиры Лапынина, она услышала только звонки и никакого ответа. И тут Андриана почувствовала, как сзади кто-то подошёл. Она обернулась и уткнулась носом в живот высокого мужчины. Андриана Карлсоновна задрала голову. Розовощёкий здоровяк спросил её жизнерадостным голосом:

– Что, домой не пускают?

– В гости, – грустно выдохнула она.

– Так надо было заранее о визите предупредить.

– Я не знаю его телефона, – призналась Андриана.

– Его? Так вы к мужчине пришли?

– К мужчине, – кивнула она и, увидев его насмешливые глаза, быстро добавила: – это совсем не то, что вы подумали.

– Откуда вам знать, что я подумал, – рассмеялся он, – ладно, дайте-ка мне открыть дверь.

Андриана отодвинулась, подождала, когда дверь откроется, и ловко, как мышка, поднырнула ему под мышку и юркнула в подъезд. Она рысью помчалась к лестнице. Вслед за ней покатился его раскатистый смех.

«Какой весельчак», – неодобрительно покачала головой Андриана и стала подниматься на верхний этаж.

Ещё будучи на предпоследней ступеньке, она уткнулась взглядом в дверь нужной ей квартиры. Одним махом преодолев две последние ступени, сыщица нажала на кнопку звонка. За дверью разлилась птичья трель. «Хочу себе такой же звонок», – сразу решила Андриана. Звонить ей пришлось не раз и не два. «Неужели никого нет дома?» – подумала Андриана и снова вдавила кнопку звонка до упора.

– Сейчас я кому-то накостыляю, – донеслось из-за соседней двери.

– Извините, – крикнула Андриана, – я детектив! Мне нужен Илья Давыдович Лапынин!

– Тогда звоните сильней, – посоветовал ей всё тот же голос, правда, переставший быть грозным. – Он дома.

– Почему же не открывает? – спросила сыщица.

– Дрыхнет без задних ног после рейса. Вы звоните, мадам, звоните!

«Пилите, Шура, пилите», – вспомнились Андриане слова Остапа Бендера. – Я мадемуазель», – и снова потянулась рукой к звонку.

Наконец дверь резко распахнулась.

– Какого чёрта? – спросил появившийся на пороге босой мужчина в семейных трусах.

– Чего же вы не отзывались? – укоризненно спросила Андриана, несколько смущённая его внешним видом.

– Я спал, – ответил он, зевая и потягиваясь, – а вы меня разбудили.

– Вы Илья Давыдович Лапынин? – спросила Андриана строгим голосом.

– Я-то Илья Давыдович Лапынин, а вы кто такая? – посмотрел он на неё сверху вниз.

– Я детектив! Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль, вот! – Она развернула своё удостоверение.

– Буду я ещё ваши филькины грамоты читать, – снова зевнул он и потянулся до хруста.

– Это… – начала возмущённо Андриана.

– Ладно, не кипятитесь. Чего вам надо?

– Мне нужно с вами поговорить.

– Ладно, заходите, – он сделал приглашающий жест, – только у меня не прибрано. Жена с детьми на курорте, а я только вчера вечером с рейса вернулся.

Андриана опасливо посмотрела на его крепко сбитую фигуру и волосатую грудь. Переступила с ноги на ногу, но не сделала ни шагу вперёд.

– Вы чего, – усмехнулся он, – так и будете на лестнице стоять?

– Мы могли бы… – сказала она.

– Заходите, – фыркнул он, – я на такую мелкую дичь, как вы, не охочусь.

Андриана поняла, что он над ней просто издевается. Поджала обиженно губы и решительно ринулась в квартиру Лапынина. Опередив хозяина, она пролетела несколько метров и застыла, не зная, куда идти дальше.

– Шагайте направо, открывайте дверь, это кухня. Чайку попьём, раз уж вы меня разбудили, мадам детектив.

– Мадемуазель, – поправила Андриана.

Мужчина за её спиной хмыкнул и невежливо прокомментировал:

– Староваты вы для мадемуазель.

Андриана повернула голову и одарила его испепеляющим взглядом.

Он весело расхохотался, а потом извинился:

– Пардон, мадемуазель – не хотел вас обидеть. Просто пролетарская привычка говорить то, что думаю.

«Извинился, называется», – всё ещё сердито подумала Андриана Карлсоновна, но своих истинных чувств не выказала.

– Вы бы оделись, – сказала она.

– И то верно, – согласился мужчина, сходил в комнату и надел тапочки.

Андриана вздохнула.

– Вы чего стоите-то? Садитесь, – он пододвинул ей табурет.

Она села.

– Насколько я понимаю, вы из полиции?

– Нет, я частный детектив.

– А, – протянул он и снова зевнул во весь рот, – Шерлок Холмс в юбке, значит.

– Где вы видите на мне юбку? – строго спросила она и присовокупила: – И как, по-вашему, я смогла бы ездить в юбке на мотоцикле?

– На каком ещё мотоцикле? – не понял он.

– На обыкновенном! На Буцефале!

Он потряс головой и произнёс:

– Чур меня! Чур! Вы чего, мадемуазель, с приветом? Где вы видите мотоцикл? – Он сделал вид, что осматривает свою кухню, приподнял край клеёнки на кухонном столе и заглянул под него.

Андриана уже пожалела о том, что упомянула о Буцефале. Однако решила разъяснить ситуацию:

– У меня нет автомобиля. Я езжу на мотоцикле. И он стоит внизу.

– Час от часу не легче, – пробормотал мужчина, – но хотя бы что-то прояснилось. – Он вынул из холодильника сыр, масло, колбасу, достал из шкафа хлеб, сахар и печенье. Поставил две чашки крепко заварившегося чая. – Приступаем к завтраку.

– Спасибо, – сказала Андриана.

– Итак, чего нужно от меня частному детективу?

– Я хочу поговорить с вами о Лилии Вадимовне Арефьевой.

– О ком? – Он резко опустил на тарелку надкушенный было бутерброд.

– Илья Давыдович! Это ваша первая супруга! – проговорила Андриана с нажимом в голосе.

– Спасибо, что напомнили! Но я амнезией не страдаю! Хотя хотел бы забыть навек о существовании этой, – он замялся, видимо, мысленно подыскивая цензурное слово, как видно, не нашёл, поэтому сказал: – женщины.

– Я понимаю ваши чувства, – сказала Андриана.

– Да ну? – передразнил её он.

– Простите, что ворошу неприятные для вас воспоминания. Но мне это очень нужно для дела.

– Для какого дела?

– Для освобождения вашей первой жены из тюрьмы! – выдала Андриана.

Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, а потом залился смехом.

– Так всё-таки Лилька угодила туда, куда ей следовало попасть давно, – покачал он головой.

– Зачем вы так говорите? – укоризненно вырвалось у Андрианы Карлсоновны. – Ваша жена не преступница!

– Верно. Она… – и он всё-таки произнёс нецензурное слово.

Андриана стукнула своим маленьким кулачком по столу:

– Прошу не выражаться в моём присутствии.

– Простите, мадемуазель, погорячился, – усмехнулся он. – А теперь просветите меня, за что же Лилька загремела в тюрьму?

– За убийство любовника, – сорвалось с языка Андрианы.

– Круто! – восхитился он.

– Только я уверена, что она не виновата! – воскликнула Андриана.

– Откуда такая уверенность?

– Зачем ей было уничтожать собственное лекарство?

– В смысле? – вытаращил на неё глаза мужчина. – При чём здесь какое-то лекарство?

– Понимаете, Илья Давыдович, – принялась объяснять сыщица, – Лилия Вадимовна, следуя существующей в умах некоторых женщин теории, лечилась молодыми мужчинами.

– Чего она ими делала? – никак не мог понять Лапынин.

– Омолаживалась.

– Тьфу! – сплюнул через плечо Илья Давыдович. – Лилька всегда была чокнутой, а на старости лет, наверное, совсем с катушек съехала.

– Никакая Лилия Вадимовна не старая, – обиделась за Арефьеву Андриана Карлсоновна.

– Ага, газель она юная, – усмехнулся бывший супруг Арефьевой.

– Давайте оставим возраст вашей жены в покое и поговорим о деле, – решительно заявила Андриана.

– Давайте, – неожиданно покладисто согласился Илья Давыдович.

– Я понимаю, что Лилия Вадимовна вам изменяла, – начала осторожно Андриана.

– Ни черта вы не понимаете!

Андриана пропустила его реплику мимо ушей.

– Но ведь прошло столько времени. Нельзя жить прошлым. Постарайтесь простить её.

– Не тяните резину! – нетерпеливо прикрикнул на сыщицу Илья Давыдович.

– Я хотела узнать у вас, нет ли у Лилии Вадимовны каких-либо родственников. Пусть даже дальних.

Он на минуту задумался, потом решительно покачал головой.

– Никогда не слышал о таких. Хотя была у неё пара каких-то бездетных старичков. Она их с праздниками поздравляла.

– Вот видите! – обрадовалась Андриана.

– Они давно уже умерли, – остудил её пыл мужчина.

– Откуда вы знаете? – насторожилась Андриана.

– Я не знаю, просто считать умею. Сколько им, по-вашему, сейчас лет?

– Вы правы, – вздохнула Андриана Карлсоновна, – один из них оставил вашей бывшей жене приличное наследство.

– Повезло Лильке.

«Повезло, да не совсем», – мысленно не согласилась Андриана, а вслух проговорила:

– Существует такая версия, что кто-то решил, что ему это наследство нужнее, чем Лилии Вадимовне.

– Я-то тут при чём? – пожал плечами Илья Давыдович. – Мы с ней давно развелись. И у меня нет и быть не может никаких прав на её имущество и деньги.

– Но у вас был общий сын, – осторожно проговорила Андриана.

– Был, да сплыл! – резко ответил мужчина.

– Простите меня, пожалуйста, Илья Давыдович! Но я не могу не задать вам вопроса.

– Какого ещё вопроса?

– Вы уверены, что ваш сын погиб?

– Вы издеваетесь, что ли?! – зарычал он.

– Нет! Илья Давыдович! Просто мне сказали, что вашего сына долго не могли обнаружить. И, возможно…

– Это был Иван! – прервал он её. – Мой сын Иван! Других мнений быть не может!

– Я понимаю, что вам даже сейчас трудно вспоминать об этом. Но у вас, как я поняла, сейчас есть дети. А у Лилии Вадимовны никого.

– Сама виновата! – отрезал он.

– Ещё один вопрос, – буквально взмолилась Андриана Карлсоновна. – Ваш сын был в момент трагедии у вашей мамы?

– Да!

– А как называется эта деревня и где она находится?

– Вы сказали, один вопрос, – сердито напомнил Илья Давыдович, – а задали уже три!

– Простите, – пролепетала Андриана, опасаясь того, что Лапынин просто вышвырнет её из своей квартиры.

Но он процедил сквозь зубы:

– Деревня Грачёвка. Нашей области. Два часа на автобусе, потом полтора километра пешком или на попутке.

– Спасибо, – Андриана быстро поднялась с места и резво припустила в прихожую.

Он быстро догнал её и открыл входную дверь.

– Спасибо вам, Илья Давыдович, – проговорила Андриана Карлсоновна, переступая порог.

– Кушайте на здоровье, – рявкнул он сердито и с силой захлопнул дверь за её спиной, едва она оказалась на лестничной площадке.

Глава 15

Андриана мысленно поблагодарила судьбу за то, что негостеприимный хозяин ничего не прищемил ей в порыве гнева. Она выбралась на улицу и только тут почувствовала, что её буквально всю трясёт. Сыщица обрадовалась тому, что важная дама, прогуливающаяся до этого по двору, уже ушла. Андриана села на первую же скамейку и просидела несколько минут, приходя в себя. Взгляд её упал на раскидистые кусты золотых шаров. Она вспомнила, что во времена её детства и юности эти цветы росли практически в каждом дворе. И примета была такая, что если зацвели золотые шары, то значит скоро осень. Однако сейчас ещё только первая декада августа. Метеорологи говорят, что сейчас климат сдвинулся и даже сентябрь можно считать продолжением лета. Андриану это вполне устраивало, она не очень-то любила осеннюю слякоть, пронизывающие ветра и короткие дни. Жаль только, что сдвиг климата не препятствует сокращению светового дня.

Андриана вздохнула и продолжила любоваться ярко-жёлтыми цветками. На ум ей почему-то пришли мысли о любви, и она вспомнила, что одна из восточных легенд рассказывает, как в красавицу султаншу влюбился сын визиря и буквально таял от любви к ней. Но коварной красавице этого было мало, и она пообещала юноше ответить на его любовь взаимностью, если он принесёт ей луну. «Безумству храбрых поём мы песню», – как сказал классик, правда, по другому поводу. Что же касается влюблённого юноши, он в полнолуние взял высокую лестницу, приставил её к зубчатой стене и полез вверх. Долго ли пришлось ему взбираться по лестнице, неизвестно, но вот он протянул руку и достал луну. Однако тут откуда ни возьмись налетел ветер, качнул лестницу, юноша упал, и луна, выскользнув из его рук, снова поднялась в небо. Но пока она поднималась, на землю упало множество её ярких отражений, которые потом и превратились в золотые шары – прекрасное и немного печальное предзнаменование осени.

«От любви, – подумала Андриана, – одни неприятности. Хорошо, что я не вышла замуж. И мне не нужно волноваться о том, как удержать своего любимого». Тут она вспомнила об Артуре-старшем, и сердце её болезненно сжалось. Но она тут же утешила себя тем, что всё это осталось в далёком прошлом. Теперь у неё есть Артур-младший. Он, конечно, никогда не влюбится в неё, но он заботится о ней, жалеет её, хотя время от времени проявляет те стороны своего характера, которые ей совсем не нравятся. В этих случаях ей хочется кинуть в него тапочкой. Но, как правило, все их размолвки быстро сходят на нет, и они снова живут в мире и согласии.

Куда она теперь без него? Тем более к нему так привязаны Фрейя и Маруся. Андриана надеялась, что совесть не позволит Артуру-младшему бросить их всех троих на произвол судьбы.

Выкинув из головы обоих Артуров, Андриана мысленно вернулась к расследованию дела, которым она занималась сейчас. У неё не было никаких сомнений в том, что ехать в Грачёвку ей необходимо. Матери Ильи Давыдовича Лапынина, конечно, уже давно нет в живых. Но должен же в деревне остаться хоть кто-то, кто знал Лапыниных и сына Ильи Давыдовича Ивана. Андриана не знала точно, когда она отправится в путь. В планах у неё ещё оставались розыски двух оставшихся мужей Арефьевой. Хотя внутренний голос подсказывал ей, что навряд ли они внесут хоть какую-то ясность в её расследование. Но она привыкла всё доводить до конца, не оставляя хвостов. Иначе покоя ей не будет ни днём ни ночью.

Вернувшись домой, Андриана буквально у себя под дверью обнаружила одну из своих задушевных подруг, Леокадию Львовну Стрижевскую, или просто Лео.

Леокадия почти всю свою жизнь проработала искусствоведом. Была она женщиной внешне красивой, внутренне утончённой и временами даже романтичной. Но в то же время она не была легкомысленной, умела отстаивать свои интересы и всю жизнь ловко крутила мужчинами. Вот только замуж Леокадия, как и Андриана, не вышла. Хотя и по другой причине. Их третья подруга Мила считала, что Леокадия, что называется, провыбиралась. Андриана не была уверена, что дело только в этом. Хотя вот и сейчас у Лео были сразу два поклонника: генерал сухопутных войск в отставке Андрей Яковлевич Полуянов и читающий лекции не только в местном университете, но и по всему миру профессор кафедры романо-германских языков Иннокентий Викентьевич Лавидовский.

Лео на полном серьёзе заявляла, что испытывает глубокую привязанность к обоим мужчинам. И, вопреки всякой логике, и генерал, и профессор мирились с таким положением дел. Мужчины даже подружились между собой. Мила шутила, что Лео допрыгается, и её поклонники смогут прекрасно обходиться без неё, довольствуясь обществом друг друга. И это без намёка на всякую, столь милую западным либералам, «голубизну». Просто настоящая мужская дружба.

– Ты чего здесь делаешь? – удивилась сыщица, застав подругу подпирающей её дверь.

– Тебя дожидаюсь, – хмыкнула подруга.

– Чего же ты заранее не позвонила? – удивилась Андриана Карлсоновна.

– Я не знала, что окажусь поблизости. А раз оказалась, то решила зайти. Где тебя носило?

– По делам ездила, – неопределённо отозвалась Андриана Карлсоновна и открыла дверь ключом.

Про себя Андриана подумала, как это она умудрилась не заметить во дворе «Ауди» пульсирующего оранжевого цвета. Наверное, Лео оставила автомобиль за пределами двора. И это, как ни странно, успокоило сыщицу. Автомобиль подруги казался ей неприлично ярким. Она спрашивала у Леокадии, зачем ей понадобилась машина оранжевого цвета, ведь на неё же все обращают внимание! «Ну и хорошо, – отвечала Лео, – люблю быть на виду». Андриана не стала с ней спорить, так как прекрасно знала, что Лео неисправима.

У порога подруг встретили кошки. Изумрудные глаза Фрейи и Маруси были устремлены на Андриану, и в глазах обеих кошек читался самый искренний укор.

– Морит вас голодом? – сочувственно поинтересовалась у них Леокадия.

– Ничего подобного, – запротестовала Андриана, – уходя, я оставляла им полные миски еды.

Но Леокадия пропустила возмущённые оправдания подруги мимо ушей и продолжила разговор с кошками.

– Вам нужно научиться разговаривать. Тогда, девочки, вы сможете высказать хозяйке всё, что вы о ней думаете. Вот мой Аристарх Ильич никогда не потерпел бы подобного обращения.

Аристархом Ильичом был говорящий попугай, которого Леокадии когда-то подарил по уши влюблённый в неё капитан дальнего плавания. Лео ему тоже симпатизировала. Но потом симпатия растаяла, капитан вынужден был покинуть берег и отправиться в плавание, а Аристарх Ильич остался с Леокадией. И, как ни странно, попугая Лео любила неизменной нежной любовью, снисходительно прощая ему все его проделки и порой не в меру острый язык. Особенно попугай любил изводить чувствительного профессора. Толстокожий генерал не обращал на птицу никакого внимания, как бы ни выделывался попугай.

Когда кошки были накормлены и растянулись, мурлыча, на диване, подруги уселись пить чай.

– Ты мне так и не сказала, чем ты сейчас занимаешься, – напомнила Леокадия, облизывая ложку от варенья.

Андриана не спешила отвечать напрямую.

– Лео, – проговорила она и запнулась.

– Ты чего? – удивлённо посмотрела на подругу Леокадия.

– Ты слышала когда-нибудь, – Андриана начала краснеть, – что сперма молодых мужчин омолаживает женщин в возрасте?

– Что-то типа того, – хмыкнула Леокадия.

– И что ты об этом думаешь?

– Если ты имеешь в виду лично меня, то я не готова променять своих орлов на орлят. Меня Андрюша и Викентий вполне устраивают. А ты можешь рискнуть.

– Как это? – растерялась Андриана.

– Очень просто, – поддразнила её Леокадия, – я вообще не понимаю, чего ты до сих пор не соблазнила своего Артура.

– С ума сошла! – Андриана стала красной, как самый спелый помидор.

– А чего тут такого, – лениво проговорила Лео, с удовольствием любуясь эффектом, произведённым на подругу её словами, – деда не попробовала, – продолжила она как ни в чём не бывало, – так хоть внуком полакомься, – Леокадия весело рассмеялась.

– Типун тебе на язык! Бессовестная! – разошлась возмущённая бестактностью подруги Андриана.

– Э, – протянула Лео, – да я смотрю, что «виноград для тебя зелен».

Обе подруги пару минут пили чай молча. Потом Андриана всё-таки не выдержала, хотя и прекрасно знала, что Лео, впрочем, так же, как и вторая подруга, Мила, всерьёз не принимают её увлечения детективными расследованиями. Но ей просто было необходимо поделиться переполнявшими её чувствами.

– Понимаешь, я расследую одно дело…

– Какое дело? – тотчас откликнулась Леокадия, не скрывая любопытства.

– Одна женщина в возрасте, – медленно начала Андриана, – увлекалась молодыми мужчинами, более того, она хотела с их помощью омолодиться.

– Молодчина! – одобрила подруга.

– Но она попала из-за этого в беду! – не удержалась Андриана.

– Обычно в беду из-за этого не попадают, – пожала плечами Леокадия.

– Это тебе так кажется! – сердито воскликнула Андриана.

Леокадия рассмеялась.

– Я не представляю, как взрослая женщина может так стремиться к сексу, – проговорила Андриана со смесью недоумения и едва уловимой брезгливости.

– По-моему, ты и в юности этого не понимала, – хохотнула Лео.

Андриана вспыхнула от смущения и обиды одновременно и гордо заявила:

– Я берегла свою честь!

Лео давилась от смеха.

– Не понимаю, чего смешного?! Вот Джейн Остин считала, что «потеря девушкой девственности является потерей невосполнимой. Один неверный шаг – и жизнь её будет разрушена навсегда, потому что безупречная репутация – вещь прекрасная, но хрупкая».

– Ты бы ещё античные времена вспомнила, – насмешливо проговорила Леокадия, – например, весталок Древней Греции. Их, бедняжек, заживо хоронили, если они утрачивали девственность.

– Хорошо, – вошла в азарт Андриана, – Валерия Ильинична Новодворская, между прочим, наша современница, тоже говорила, что секс – не слишком увлекательное занятие, даже скучное.

– Откуда ей было знать об этом?

– Она говорила, что читала.

– О сексе?

– Да!

– Так ты тоже читала, – расхохоталась Леокадия. – А вообще нашла, с кого брать пример. Лично я предпочитаю не читать о сексе, а заниматься им.

«С Андреем Яковлевичем и Иннокентием Викентьевичем одновременно», – вертелось у Андрианы на языке, но вместо этого она ляпнула:

– Ньютон дожил до 84 лет девственником!

– «Был этот мир глубокой тьмой окутан.

Да будет свет! И появился Ньютон».

– Что? – округлила глаза Андриана.

– Не что, а кто, – ответила Лео. – Александр Поуп.

Рассерженная и по-прежнему красная Андриана допила остывший чай. И спросила подругу:

– Тебе налить ещё?

– Ага, – как ни в чём не бывало отозвалась Леокадия, – и погорячее. Кстати, и варенья достань ещё.

– Какого?

– Клубничного! Из клубники с Андрюшиной дачи. Ты ведь много его наварила?

Андриана с ужасом вспомнила, как в конце июня друзья доставили к ней на дом несколько корзин с клубникой. Клубника росла на даче генерала Андрея Яковлевича Полуянова. Одного из преданных поклонников Леокадии. Второй её поклонник, профессор кафедры романо-германских языков Иннокентий Викентьевич Лавидовский, принимал деятельное участие в выращивании и сборе урожая на даче генерала. Лео предпочитала в основном отлынивать от дачных работ. Но иногда ей это не удавалась. Вторая их подруга, Мила, Людмила Павловна Потапова, на дачу генерала ездила охотно и трудилась с искренним усердием. Чего ни Лео, ни Андриана понять не могли. Во время сбора клубники в этом году Андриана была занята очередным расследованием, и ей удалось избежать дачной повинности. Зато над варкой варенья она попотела как следует. Варенье Андрианы любили все! За исключением кошек и пса Тишки. Аристарх Ильич себе в удовольствии полакомиться Андрианиным вареньем не отказывал.

Всё дело, наверное, было в том, что варенье было не простым, а шведским! Не в том смысле, что его привезли из Швеции. Просто варилось оно таким образом, что сохранялся не только аромат ягод, но также их форма и цвет.

Варила его Андриана Карлсоновна по рецепту своей прародительницы, которой, в свою очередь, открыл секрет варенья её муж, молодой красивый швед, которого она подобрала раненым после битвы под Полтавой, выходила и заполучила в благодарность его любовь. Местный священник обвенчал их в сельской церкви после того, как лопочущий на непонятном языке басурманин согласился принять православие. Хотя доподлинно не известно, сам он принял это решение или всё за него решила бойкая прабабка, красавица Оксана.

Естественно, жизнь шла своим чередом, генеалогическое древо разрасталось, образуя новые ветви и веточки. Позднее их потомки разбрелись по всей Российской империи. А потом и по Союзу. Родители Андрианы Карлсоновны волею судьбы оказались в городе на Волге, да так и остались здесь. Но, по преданию, рецепт фирменного варенья бережно хранится почти у каждой правнучки красавицы Оксаны и спасённого ею юного шведа.

Андриана достала из шкафа банку с клубничным вареньем, поставила его на стол и сказала подруге:

– Ешь!

Та загадочно улыбнулась и переложила часть варенья в кружевную хрустальную вазочку. Леокадия умела даже рядовое чаепитие превратить в праздник.

Глава 16

Леокадия покинула квартиру Андрианы поздним вечером. На небе уже появился тонкий месяц, и на одном его конце, точно золотая рыбка на удочке, тихо покачивалась в просветах тополиных ветвей звёздочка, казавшаяся золотой. Сыщица задёрнула штору и отошла от окна.

Спала в эту ночь Андриана плохо, ворочалась с боку на бок, прислушивалась к тихому шёпоту листвы за окном. А потом и вовсе вышла на лоджию и стала смотреть на месяц. Обманчивый и, тем не менее, завораживающий свет ночного светила заливал двор там, куда не дотягивалось приглушённое свечение уличных фонарей.

Начинало уже светать, когда Андриана вернулась в спальню и прикорнула на взбитой её кулачками подушке. Ей показалось, что она всего мгновение назад закрыла глаза, как зазвенел будильник. Но, посмотрев, сколько же времени, она убедилась, что прошло два часа. «Наверное, правду говорят, что утренний сон самый крепкий», – подумала Андриана, села на кровати и стала искать босыми ногами свои удобные тапочки. Всунув в них ноги, она потопала в ванную комнату, потом на кухню, поставила чайник на зажжённую конфорку и полезла в холодильник за тушёной куриной печенью для Фрейи и Маруси. Переложив часть печени в маленькую кастрюльку, она и её поставила на плиту, подогрела чуть-чуть и переложила содержимое в две кошачьих миски. Обе кошки сидели возле её ног и терпеливо ждали. Потом Андриана приготовила скромный завтрак для себя.

Глядя на чавкающих кошек, Андриана Карлсоновна в который раз удивлялась самой себе. Если бы всего несколько лет назад ей сказали, что в её доме поселятся не одна, а сразу две кошки, она бы просто рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы ей об этом. В родительском доме никогда не было животных. Мама Андрианы их не любила, считала, что от них пыль и шерсть. Хотя бабушка её подруги Милы говорила, что от людей пыли и грязи гораздо больше, чем от любой чистоплотной от природы кошки. Андриане на тот момент было абсолютно всё равно, от кого в доме больше грязи: от людей или от животных. Раз мама не любит кошек, то их не должно быть и в её доме. Бабушка подруги не раз рассказывала, что если человек за всю свою жизнь не приютил и не обогрел ни одно живое существо, то на том свете ему это выйдет боком.

«Какой ещё тот свет», – смеялась сначала октябрёнок, а потом и пионерка Андриана. Став взрослой и даже уйдя на пенсию, она продолжала жить по полученным в детстве понятиям. От подкинутых в подъезд котят она привычно шарахалась. Однажды один из таких подкидышей, оголодавший, с ввалившимися рёбрами и слезящимися глазами, может быть, из последних сил подполз к её двери. Андриана, увидев его, испуганно взвизгнула, и, так как ей в тот день непременно нужно было выйти из дома, она переступила через заморыша и пошла по своим делам. На улице было холодно, мела метель, люди поднимали воротники и прятали носы в шарфы.

Вернулась она поздно вечером, на улице было темно. Но крыльцо освещалось фонарём. Она уже хотела открыть дверь подъезда, как вдруг заметила на крыльце какой-то комочек. По мере того как она приглядывалась к нему, глаза её расширялись от ужаса! Наконец она вышла из оцепенения, ворвалась в подъезд и бегом побежала по лестнице вверх. Дома она тряслась от ужаса и уговаривала себя: «Я не виновата! Не виновата я! Я ведь не выносила его из подъезда на мороз».

Прошло несколько месяцев, Андриана забыла об этом случае и успокоилась. И вдруг однажды ночью ей приснился кошмарный сон: в нём она умерла! И родилась заново в шкурке маленького котёнка. Она не знала, где её мама, беспомощно тыкалась в ноги прохожим, дрожала от холода, голода и страха. Но ничьи руки не потянулись к ней, не прижали её к себе, не налили в блюдечко молока. Ей по чистой случайности удалось заползти в подъезд, и она, перебирая крохотными лапками, ползла вверх по ступеням, срывалась, скатывалась, но снова и снова упрямо ползла вверх. Ей так хотелось жить! И вот она оказалась возле чьей-то двери на мягком коврике. От голода и истощения Андриана задремала. Но тут кто-то безжалостный взял её за шкирку. Андриана извивалась, жалобно пищала! Умоляла, содрогаясь от предчувствия страшного конца. Но её не захотели слушать и вынесли на улицу, где и оставили на морозе. Она сумела заползти на крыльцо, надеясь снова попасть в тёплое чрево подъезда. Но тут всю её сковал холод, и она умерла, примёрзнув крохотным тельцем к цементному полу.

Андриана проснулась от собственного крика. Её всю трясло от увиденного во сне кошмара. Тело её было мокрым от пота, а лицо от слёз. Она продолжала видеть, как наяву, крохотный комочек, примёрзший к крыльцу. И она точно знала, что это была она!

В ту ночь Андриана Карлсоновна выпила целый пузырёк корвалола, но ей это так и не помогло. К утру она отчётливо поняла, что старенькая бабушка её подруги была права – и всё, что она видела во сне этой ночью, произойдёт с ней в её следующей жизни. У неё не было в этом ни малейшего сомнения. Но она не знала, как избежать страшной участи, как спастись!

И тут через некоторое время её бывшие ученики подарили ей сразу двух кошек. Если бы не тот пророческий сон, не жили бы сейчас в её доме Фрейя и Маруся. Но пойти наперекор указующему персту судьбы Андриана не решилась.

Теперь же, когда она открыла детективное агентство и у неё появились деньги, Андриана никогда не выходит из дома без пачки корма для кошек и собак. Она опускает деньги в переходах метро на нужды приютов и раз в год переводит солидную сумму приюту, в благонадёжности которого у неё нет сомнений.

Андриана оторвалась от своих мыслей, допила остывший чай и отправилась разыскивать третьего мужа Лилии Вадимовны Арефьевой – Станислава Анисимовича Гаманова. Если бы на дворе стояло прежнее время, она бы отправилась на подшипниковый завод и быстро бы отыскала Гаманова среди начальников цехов. А теперь…

Дело даже не в том, что Станислав Анисимович мог уйти на пенсию, а в том, что от крупнейшего завода, производящего подшипники для нужд всей страны, не осталось и кучки мусора. «Сколько судеб разрушено, – подумала Андриана, – как это говорил Иосиф Виссарионович – лес рубят, щепки летят. Тем же методом действовали и молодые демократы, проклинавшие вождя со страниц газет и экранов телевизоров». Андриане стало грустно. Сама она никогда не работала ни на этом, ни на каком-либо другом заводе, но родители и деды детей, которых она учила в школе физике и, как она надеялась, честности и порядочности, работали на заводах. Ей вспомнились похороны заслуженного ветерана и фронтовика Анатолия Петровича Левченко, дедушки Леночки Левченко, закончившей школу с золотой медалью. Сердце человека, отдавшего всю свою жизнь на защиту и восстановление родины, не выдержало, когда стали сносить цеха, уничтожая завод, на котором он проработал всю свою сознательную жизнь, за исключением тех лет, что был на фронте. И таких дедушек было немало.

«Слава богу, что хоть улица Подшипниковая осталась», – подумала Андриана и остановила свой мотоцикл возле дома, в котором, как она надеялась, по-прежнему проживал третий муж Арефьевой. Пятиэтажный дом из светлого кирпича, от времени ставшего тёмно-серым, стоял за двумя другими домами, отделявшими его от шоссе и широкого проспекта. Андриана обошла дом и оказалась в тенистом дворе, заросшем старыми вязами и тополями. Подъезды, как и в большинстве домов в городе, были оснащены домофонами. Сыщица наугад выбрала номер квартиры и позвонила.

– Это ты, Егоровна? – спросил её мужской голос, почему-то шёпотом.

Андриана не стала отрицать и так же шёпотом ответила:

– Да, это я.

Дверь открылась, и сыщица, оказавшись в тёмном подъезде, поспешила к лестнице. На четвёртом этаже она нажала на кнопку звонка нужной ей квартиры.

– Кто там? – спросил невидимый подросток.

– Мне нужен Станислав Анисимович Гаманов, – не называя себя, проговорила Андриана.

– Здесь такой не живёт, – ответили ей через закрытую дверь.

– А где же он? – растерялась Андриана.

– Почём мне знать, – голос на этот раз прозвучал слегка раздражённо.

– Извините, пожалуйста, что я отрываю вас от дел, – проговорила Андриана как можно вежливее, – но не могли бы вы позвать кого-нибудь из взрослых? Мне очень нужен Гаманов.

– Позарез нужен? – переспросили её на этот раз насмешливо.

Андриана решила не поддаваться на провокацию и подтвердила:

– Позарез.

– Тогда идите к бабе Акулине. Она всё про всех знает. Ей уже лет сто!

– А где мне найти эту всеведущую бабушку Акулину?

– Во второй квартире, – прозвучал ответ, и Андриана услышала удаляющиеся в глубь квартиры шаги.

– Спасибо! – громко крикнула она. Но навряд ли её услышали.

Андриана спустилась вниз и сообразила, что вторая квартира находится в другом подъезде. На этот раз она не стала мудрить и, нажав на кнопку домофона, на вопрос «Вам кого?» честно ответила:

– Бабушку Акулину.

До Андрианы донёсся голос молодого человека:

– Бабуль, там к тебе.

Дверь между тем открылась, и сыщица вошла. Звонить во вторую квартиру ей не пришлось. Не успела она подняться на лестничную площадку, как щёлкнул замок, и старческий голос окликнул:

– Кто тута?

– Это я! Я! – выкрикнула Андриана, как молоденькая девушка, вприпрыжку взбегая по оставшимся ступеням на площадку.

– Кто я-то? – спросила её толстенькая старушка невысокого роста, подслеповато вглядываясь в лицо сыщицы.

– Здравствуйте, Акулина, извините, отчества вашего не знаю.

– Максимовна, но можно просто бабушка Акулина.

– Меня послали к вам с четвёртого этажа последнего подъезда. Я ищу Станислава Анисимовича Гаманова.

– Так Славка здеся уже лет двадцать не живёт. Как с Валькой развёлся, так и съехал отсюда.

– А Валька – это кто? – спросила Андриана.

– Вторая его супружница. Славка ей двоих детей заделал и был таков!

– Но ведь это его квартира? – уточнила Андриана.

– Была его, – подтвердила старушка, – но потом он оставил её Вальке и пацанам. А сам съехал на съёмную.

– Почему же он развёлся с Валентиной? – не утерпела Андриана. – Ведь он так хотел детей.

– Так вы знаете, – закивала бабушка Акулина.

– Кое-что знаю. Например, про его первую жену Лилию. Ведь он оставил её из-за того, что Лилия Вадимовна не хотела рожать детей.

– Не знаю я, из-за чего он её оставил, – махнула рукой старушка, – но, как видишь, Валька ему двоих родила, а он и от неё, как заяц, удрал.

– Почему как заяц?

– Потому что алименты платить не стал. Квартиру оставил и был таков.

– Разве она не подавала на алименты?

– Знамо дело, что подавала. Да только найти его не смогли. А потом и дети подросли.

– Со мной разговаривал подросток, – обронила Андриана.

– Это, наверное, Васька, Сашкин сын.

– Сашкин?

– Ну да, их старшего сына.

– Вы, Акулина Максимовна, сказали, что Станислав Анисимович съехал на съёмную квартиру, он больше там не проживает?

– Спохватилась, – всплеснула руками старушка, – его уже давно Митькой звали!

– Митькой? – не сразу поняла Андриана.

– Экая ты бестолковая, – беззлобно выругалась бабушка Акулина. – В том смысле, что Славка и оттуда давно смылся! Валька-то его искала!

– А куда же он смылся? – растерянно спросила Андриана Карлсоновна.

– А бес его знает, – небрежно отозвалась старушка.

– Акулина Максимовна, а вы хорошо знали Лилию Вадимовну?

– Первую жену Славки, что ли? – насупилась старушка.

– Да, её самую.

– Отколе, – махнула она рукой, – они же здесь постоянно не жили.

– То есть?

– Сначала вроде бы решили жить у Славки, но пожили недолго, переехали к ней. А потом в эту квартиру он вернулся один и почти сразу же по возвращению привёл Вальку. А у Вальки уже пузо на нос лезло. Вот и все дела, – развела руками старушка.

– Акулина Максимовна, вы, случайно, не видели, не приходили ли к ним в гости, пока Лиля и Слава жили здесь, какие-либо родственники или знакомые Лилии Вадимовны?

– Что-то не припоминаю, – задумалась старушка, а потом, хлопнув себя по лбу, воскликнула: – как же! Вспомнила! Приходили!

– Кто? – не успела обрадоваться Андриана, как старушка выдала:

– Молоденькая бабёнка. Симпатичная. С птичьей фамилией!

– Ласточкина? – упавшим голосом спросила Андриана.

– Точно! Ласточкина! – радостно подтвердила бабушка Акулина и выразительно постукала себя по голове: – Варит ещё калган-то мой. Варит! А мне ведь уже сто первый годок пошёл! – похвасталось старушка.

– Спасибо вам большое, Акулина Максимовна, – безо всякого энтузиазма поблагодарила её сыщица и стала спускаться вниз.

– А ты ещё к Нинке зайди! – крикнула ей вслед старушка.

– К какой Нинке? – обернулась Андриана.

– Из шестнадцатой квартиры, – Акулина Максимовна указала пальцем вверх.

– Они что, дружили со Славой?

– Если бы они дружили со Славкой, то Лилька Нинке бы все космы выдрала, а так она дружила с Лилей.

– Спасибо вам, Акулина Максимовна, – снова поблагодарила старую женщину слегка приободрившаяся Андриана и стала подниматься по лестнице вверх. – А как отчество и фамилия Нины?

– Отчества я её знать не знаю, а фамилия у неё Фомичёва. Иди, стучи громче! Дед у неё глухой, а сама она может быть в магазине.

– В каком магазине?

– В «Магните» на углу, она там на кассе подрабатывает.

– Так, может, мне лучше сразу в магазин сходить? – растерянно спросила Андриана.

– Можно и сходить, – согласилась баба Акулина.

– А как я её узнаю?

– У неё волосы седые, на макушке в узел завязаны.

– Хорошо, тогда я пойду, – Андриана снова начала спускаться вниз.

– Иди, милая, иди, – напутствовала её старушка.

Магазин «Магнит» на углу Андриана искала недолго и женщину на кассе с седым узлом на затылке увидела сразу, как только вошла в торговый зал.

Пока она стояла и раздумывала, нужно ли ей пройти в зал и что-то купить или сразу подойти к кассирше, её задел корзиной мужчина внушительных размеров, а потом ещё и спросил, нагло разглядывая:

– Ты чего, коза старая, в проходе застряла?

Андриана решила не связываться с невоспитанным типом и не обронила в ответ ни слова, только посмотрела на него презрительным взглядом.

– Ишь, цаца какая, – хохотнул он и зашагал к прилавкам.

Андриана к этому времени уже решила, что купит себе шампунь и мороженое. Расплачиваясь на кассе, она поздоровалась:

– Здравствуйте, Нина!

Кассирша посмотрела на неё удивлённым взглядом.

– Извините, – смутилась Андриана, – я не знаю вашего отчества.

Кассирша Нина продолжала смотреть на Андриану теперь уже изучающим взглядом.

– Меня к вам Акулина Максимовна послала, – торопливо проговорила Андриана Карлсоновна, – она сказала, что я могу побеседовать с вами о Лилии Вадимовне Арефьевой.

– О ком? – приподняла одну из бровей женщина.

– О жене, вернее, первой жене Станислава Анисимовича Гаманова.

– О Лильке, что ли? – обрадовалась кассирша, сообразив, что от неё хотят.

– Да, – кивнула Андриана Карлсоновна.

– Тогда подождите меня вон в том закутке, – кивнула кассирша на угол между дверью и шкафчиками для сумок, – я сейчас подойду. Отчество моё, кстати, Васильевна.

– Хорошо, Нина Васильевна, – вежливо кивнула Андриана Карлсоновна и направилась к укромному местечку.

Через некоторое время Фомичёва крикнула через весь зал:

– Надя! Подмени меня ненадолго.

К кассе подошла пожилая блондинка с мелкими кудряшками на голове и заняла место Фомичёвой, а Нина Васильевна, в свою очередь, заспешила к тому месту, где её терпеливо поджидала Андриана.

– Ну вот, – сказала она, подойдя, – давайте поговорим. Только кто вы? И почему вас послала ко мне баба Акулина?

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Частный детектив. Ко мне обратилась Анфиса Ильинична Ласточкина, потому что её подруга Лилия Вадимовна Арефьева попала в беду.

– Но как вы вышли на бабушку Акулину?

– Меня направил к ней внук Станислава Анисимовича Гаманова. Поговорить-то я хотела как раз с ним. Но мне сказали, что он давно не живёт в своей квартире. А Акулина Матвеевна вспомнила, что вы когда-то дружили с Лилией Вадимовной.

– Да, всё правильно, – сказала Фомичёва. – Только это было давно. С тех пор как Лиля развелась со Славой, мы с ней стали видеться реже, а потом наши встречи и вовсе сошли на нет.

– Меня, собственно, больше всего интересует, не упоминала ли Лилия Вадимовна когда-нибудь о своих родственниках?

– У неё их и не было, – ответила Нина Васильевна.

– Совсем? – никак не хотела верить в это Андриана и тут вспомнила, что у неё у самой нет никаких родственников, просто раньше эта мысль никогда не приходила ей в голову. Почему? Потому, что своими родственниками она давным-давно считала своих подруг Лео и Милу. Виолетту, внучку Милы, Андриана считала и своей внучкой. Хотя терпеть не могла слова «бабушка», обращённого к ней лично.

– Теперь уж точно совсем, – грустно улыбнулась Нина Васильевна, – а в ту пору у Лили была пара старичков. Вот и все её родственники, – почему-то вздохнула Фомичёва.

– Ещё я хотела спросить вас о её сыне.

– О сыне? – удивилась женщина. – Но у них со Славой не было детей.

– Сын у Лилии Вадимовны был от предыдущего мужа, – обронила Андриана.

– Вы имеете в виду Ванечку? – спросила Фомичёва.

– Да.

– Лиля говорила, что он жил у её тётки. Помните, я упомянула о старичках?

– Помню.

– А летом он постоянно жил у матери её, кажется, второго по счёту мужа.

– Это так. А позднее она вам про него ничего не рассказывала?

– Нет. А должна была?

– Её сын утонул, когда ему было семнадцать лет.

Нина Васильевна изумлённо всплеснула руками и сокрушённо покачала головой. А потом облизала губы и тихо проговорила:

– К этому времени наши дружеские посиделки с Лилей уже сошли на нет.

– Тогда это всё, – так же тихо отозвалась Андриана Карлсоновна. И задала вопрос не по теме: – Вы не знаете, почему Станислав Анисимович бросил свою вторую жену?

– Кобель, вот и бросил, – повела плечами женщина.

– Но он же хотел детей! Анфиса Ильинична говорила, что именно из-за этого они с Лилей Вадимовной разошлись.

– Мало ли чего он навыдумывал, чтобы оправдать появление у него беременной любовницы. Валя ведь тогда у него в полюбовницах числилась. Это он на ней уже потом женился. Умора! Ей-богу! Валентине в роддом ехать через неделю, а они свадьбу шикарную закатили! Валентина в белом платье и в фате! Ну и видок у неё был, скажу я вам.

– А зачем это было Гаманову?

– Думаю, что он Лиле таким образом хотел досадить. А ей что? С неё всё как с гуся вода. После развода, сколько мы с ней ни встречались, она ни разу его не упомянула.

Андриана поблагодарила женщину и, попрощавшись с ней, забрала из шкафчика свою сумку и направилась к выходу из магазина. Настроение у неё было не ахти. И даже не только потому, что время было потрачено впустую. Нет, её мучило что-то другое. А то, что она не нашла Гаманова и не узнала ничего нового, было не столь уж важно. Хотя… Андриана замедлила шаг. «Как же не узнала ничего нового?!» – чуть ли не вскричала она вслух. Оказывается, сын Лилии Вадимовны практически и не жил с нею! Жил то у какой-то тётушки, то у матери отца, то есть у своей бабушки в деревне. Там и случилось с ним несчастье. И кто знает, может быть, он был бы жив и здоров, если бы был нужен родной матери. Андриане Карлсоновне вдруг почему-то резко расхотелось выручать Арефьеву из заключения. Только делать нечего, договор с Ласточкиной она уже заключила, задаток получила, так что хочешь не хочешь, а деньги придётся отрабатывать. Только сейчас Андриана поняла, что именно это и стало причиной её плохого настроения. Подсознание улавливает суть вещей намного быстрее, чем сознание, переработав информацию, соображает, что к чему. Итак, подвела итог Андриана, у неё в разработке остался ещё один муж Лилии Вадимовны, четвёртый по счёту, Денис Артемьевич Рогов. Но им она, пожалуй, займётся завтра.

Проезжая мимо остановки автобуса, Андриана заметила ярко-жёлтое пятно, которое почему-то привлекло её внимание. Она затормозила и увидела сидящую на остановке старушку. В руках у неё был букет из декоративных подсолнухов.

– Какие красивые! – восхитилась вслух Андриана и спросила: – Скажите, пожалуйста, где вы их купили?

– Я их не купила, – гордо ответила женщина, – я вырастила их сама на своей даче!

– А вы не могли бы их продать мне? – Андриана Карлсоновна бросила на старушку просительный взгляд.

– Продать не могу, – ответила женщина, – но могу дать вам несколько цветков, – она отделила от букета три подсолнуха и протянула их Андриане.

– Спасибо! – искренне поблагодарила та.

– А вы не могли бы оказать мне ответную услугу? – улыбнулась женщина.

– Всё, что в моих силах, – охотно согласилась Андриана.

– Тогда довезите меня до Чернышевского.

– На такси? – растерялась Андриана.

– Разве это у вас такси? – усмехнулась старушка, кивнув в сторону Буцефала.

– Нет, это…

– Послушайте, я вижу, что это мотоцикл. Если вы боитесь, что я рассыплюсь по дороге, то можете не волноваться на этот счёт.

– Что ж, – не слишком уверенно проговорила Андриана, – если вам так хочется, то конечно.

Женщина аккуратно уложила стебли подсолнухов в пакет, который держала в руках, потом ловко забралась на мотоцикл позади Андрианы, и сыщица тронулась с места.

Через некоторое время старушка спросила:

– Вы не могли бы ехать побыстрее?

– Могла бы, – с удивлением в голосе ответила Андриана.

– Вот именно. Но! – подбодрила старушка одновременно и Андриану, и её железного коня. – Прибавьте газу!

Андриана послушалась, и они поехали гораздо быстрее. На углу Чернышевского старушка крикнула весело:

– Тпру! Приехали!

«Слава тебе господи», – подумала Андриана Карлсоновна и, когда старушка слезла с её Буцефала, облегчённо перевела дух.

Глава 17

Придя домой, Андриана первым делом поставила в большой стеклянный кувшин подаренные ей старушкой подсолнухи и, конечно, накормила кошек, а потом позвонила клиентке.

– Анфиса Ильинична, – проговорила она, едва заслышав в трубке голос клиентки.

– Ах, это вы, Андриана Карлсоновна, – послышался вздох облегчения.

– Да, это я, – деловым тоном заверила Ласточкину сыщица, – попробуйте добиться свидания со своей подругой.

– Вы думаете, что это возможно? – почему-то испугалась Анфиса Ильинична.

– Думаю, что да. Если вы, конечно, постараетесь.

– Я постараюсь, – едва слышно пролепетала Анфиса Ильинична. И спросила: – Это всё?

– Пока да, – ответила Андриана. Хотя у неё и вертелся на языке вопрос, вернее, даже два вопроса: почему сын Арефьевой жил не с матерью, а то с тётушкой, то с бабушкой, и почему Анфиса Ильинична не обмолвилась об этом ни словечком. Ответ на второй вопрос она и сама знала, но Ласточкина не хотела чернить подругу в глазах детектива. Вопросы свои Андриана приберегла для личной встречи. Разговор по телефону, когда не видно глаз собеседника, мог запросто смазать картинку, которую при личной встрече скрыть сложнее. Андриана постояла несколько минут с телефоном в руках, задумчиво глядя перед собой. Но на самом деле она смотрела вглубь себя, обдумывая, как сформулировать вопрос, который должна будет задать своей подруге Анфиса Ильинична, если, конечно, следователь позволит им встретиться. Он может указать на то, что Ласточкина не является родственницей Арефьевой и встречаться им незачем. Но учитывая то, что кроме Анфисы Ильиничны у Лилии Вадимовны и нет никого, встреча может состояться. «Следователь же не чурбан, в самом-то деле», – подумала Андриана Карлсоновна. С формулировкой вопроса она уже определилась, выбрав самую лёгкую.

Андриана поняла, что Артур сегодня не придёт, поэтому ужинать ей придётся в одиночестве. Она заглянула в холодильник. Продуктов там было много, но всё одна сплошная сухомятка или вообще заморозка. Постояв некоторое время в раздумье, Андриана Карлсоновна всё-таки решилась и вытащила из морозилки приличный кусок говядины. Артур ей не раз говорил, что если она желает быть железной леди, то просто обязана есть мясо, так как в нём больше всего содержится железа. Итак, решено! Она будет варить борщ с фасолью. Сыщица достала из шкафа пакет с белой фасолью, насыпала бобы в кастрюлю и, залив их чистой водой, оставила вымачиваться. «Теперь можно немного полежать с книгой и уже потом заняться овощами», – подумала она, хотя сначала собиралась включить телевизор. Но тут на ум ей пришёл один из её самых любимых сыщиков, толстяк Ниро Вульф. Она вспомнила, что его помощник, Арчи Гудвин, говорил о своём шефе, что он включает телевизор только для того, чтобы потом испытать радость от его выключения. И вот теперь она сняла с полки именно книгу Рекса Стаута, легла на свой любимый синий диванчик, подложила под задранные ноги специально купленный для этих целей валик и, открыв первую страницу романа «Охота на отца», погрузилась в противоречивый мир американской действительности середины прошлого века. При этом она была абсолютно уверена в том, что тот же Ниро Вульф может её многому научить, несмотря на то что он книжный герой. Если бы он был реальным человеком и жил в наше время, Андриана приложила бы максимум усилий, чтобы напроситься к нему хотя бы на чашечку кофе. «А как было бы здорово, – легкомысленно размечталась она, – закрутить роман с Арчи Гудвином». На этом мысли её резко оборвались, потому что перед её мысленным взором возникли сразу два Артура – дед и внук. И оба они грозили ей кулаком. «Ой, как страшно», – подумала Андриана, но мечтать об Арчи больше не пыталась.

Спустя два часа она лениво сползла с дивана и отправилась варить борщ. Сначала поставила варить мясо, потом нашинковала и обжарила лук, морковь, помидоры. Нашинковала капусту и запустила её в кастрюлю после того, как там уже оказалась промытая после замачивания в чистой воде фасоль. В последнюю очередь добавила поджарку со сковороды, толчёный чеснок и измельчённую зелень.

Подруга Андрианы, Леокадия, была уверена, что готовить Андриана не умеет и не способна даже картошку отварить. Мила ничего такого не говорила, но, глядя на сосредоточенное лицо подруги, Андриана подозревала, что та придерживается такого же мнения.

Артур-старший готовить не умел, по крайней мере, он ни разу не демонстрировал ей своих кулинарных способностей Правда, один раз как-то признался, что может сварить яйца не только вкрутую, но и всмятку.

Артур-младший готовил хорошо и с удовольствием. Но больше всего ей нравилось то, что он ел её стряпню и почти никогда не критиковал её даже не слишком удавшиеся блюда. Когда она ему сказала об этом, он ухмыльнулся:

– Екатерина II никогда не бранила повара за пережаренное мясо.

– Но ты же не Екатерина II, – не упустила она возможности подколоть его, – или я чего-то о тебе не знаю?

– Ты права, старушка, – ответил он не моргнув глазом, – в том, что я не Екатерина II, а Артур II.

– Какая я тебе старушка?! – взвилась Андриана.

– Извини, я хотел сказать, подружка, – он небрежно взмахнул рукой.

– Нахал!

– Ты преувеличиваешь.

Прогнозы Андрианы на сегодняшний вечер не оправдались. Артур заявился к ней вскоре после восьми вечера. Едва оказавшись в прихожей, он проговорил удовлетворённо:

– Да у нас никак борщом пахнет!

– Я тебя сегодня не ждала, – проговорила она как можно сдержаннее.

– Ага! – воскликнул он и устремил на неё указующий перст. – Сама сожрать всю кастрюлю хотела!

Андриана поморщилась.

– Во-первых, не сожрать, а съесть, а во-вторых, не сразу, я надеялась, что мне её хватит дней на пять.

– Жадина и лентяйка, – проговорил он весело.

– Если не прекратишь обзываться, – пригрозила она, – то останешься без ужина.

– Ладно уж, молчу, – вздохнул он и скрылся в ванной комнате, возле которой сразу же возникла стража в виде двух кошек, севших по обе стороны напротив двери.

Закутавшийся в банный халат Артур прошествовал из ванной на кухню, сел на табурет за стол и заявил:

– Я готов к поглощению твоей стряпни.

Андриана невольно посмотрела на его мокрые волосы, на капельку влаги над его верхней губой. И сердце её защемило, ей стало казаться, что вернулась её молодость, что она не сделала глупости и не отвергла предложения руки и сердца Артура-старшего. И вот он теперь пришёл домой с работы, и она собирается кормить его ужином.

– Ты чего застыла? – спросил Артур-младший. – На мне узоров нет. Может, тебе помочь накрыть на стол?

– Нет, нет, – быстро замотала она головой, и вскоре на столе стояли две тарелки с борщом, нарезанный крупными ломтями ржаной хлеб, солонка с крупной солью и сметана.

Она положила Артуру мяса больше, чем себе. А он вместо того, чтобы всё съесть самому, щедро поделился с Фрейей и Марусей. А те, хоть и были предварительно накормлены, от угощения, конечно, не отказались.

На десерт был торт, который Артур принёс с собой. Торт кошек не интересовал, поэтому они запрыгнули на диван и уже оттуда не сводили с Артура своих изумрудно-зелёных глаз продолговатой формы.

Артур остался ночевать у Андрианы. Она была благодарна ему за то, что он не стал расспрашивать её, чем она сейчас занимается. Всё равно бы она ему ничего не сказала. Но пришлось бы изворачиваться, а лгать она не любила и не очень-то умела. Рано утром Артур позавтракал собственноручно поджаренной яичницей, сварил кофе и запил им толстые ломти хлеба, покрытые сверху фермерским сливочным маслом и сыром. После чего отбыл на работу.

Андриана встала позднее и позавтракала более скромно. Кошки уже были накормлены Артуром, с которым эти бесстыдницы и провели ночь на диване в зале, прямо под портретом его величества императора Петра Алексеевича Романова.

Сытые кошки на кухню во время завтрака Андрианы вообще не явились. «Ну и хорошо, – подумала она сердито, – мне утруждаться не придётся».

Когда она вышла на улицу, то солнце успело уже подняться достаточно высоко. Небо было пронзительно-голубым, и не было на нём ни единого облачка. «Наверное, надо было встать пораньше, – подумала Андриана, – а то скоро станет по-настоящему жарко», – и заторопилась в гараж соседа за своим верным Буцефалом. Сыщице показалось, что мотоцикл уже ждал её и был явно обрадован её появлением.

– Поехали, – сказала Андриана, проведя ласково рукой по корпусу своего железного коня, – нам сегодня предстоит с тобой дальняя дорога.

Буцефал, кажется, был готов от радости забить копытом, потому что колёса мотоцикла легко сдвинулись с места, и Андриана выкатила его из гаража.

Сыщица знала, где примерно находится улица Кольцевая. Стоящую в самом начале улицы «керосинку», как называли местные жители магазинчик, в котором продавали керосин, свечи, спички и прочие подобные товары, она видела несколько раз, когда они проезжали мимо с Лео и Милой, направляясь в Загородный парк и пару раз в зоопарк. Андриана, конечно, не хотела туда ехать и всячески упиралась, но подруги всё-таки заставили её оба раза согласиться.

– Хотя бы на бегемота посмотришь, – улыбалась Мила.

– Нет, ей лучше с ослом сфотографироваться! – парировала Леокадия.

Но Андриана всякий раз задерживалась возле клетки с кроликами и с удовольствием смотрела, как милые длинноухие создания грызут морковь, которой кормил их работник зоопарка, чтобы порадовать глазеющих на зверьков детей. Затесавшаяся среди ребятни Андриана была такого невысокого роста, что не слишком выделялась среди них. Один раз даже кормивший кроликов работник окликнул её:

– Девочка, подойди сюда.

Андриана не сразу сообразила, что он обращается к ней.

– Я? – удивлённо оглянулась она по сторонам.

– Ты, ты! – подтвердил он. Но когда Андриана подошла поближе, он смутился и воскликнул: – Ой, извините!

– Но раз уж вы подозвали меня, – сказала она, дружелюбно улыбаясь, – дайте мне морковку, я покормлю зайчика.

– Нате! – протянул он ей целых две моркови.

И она провела возле клетки ещё полтора часа, пока за ней не явились Мила и Лео, переполненные впечатлениями о более крупных животных, и не утащили её прочь.

– А меня мужчина принял за девочку! – похвасталась Андриана, надеясь на то, что подруги скажут, что она и на самом деле выглядит моложаво.

Но вместо этого Лео сказала:

– Он сам догадался или ты ему рассказала о своей личной жизни?

Мила ничего не сказала, только улыбнулась. А Андриана расстроилась и сказала, что больше никогда не пойдёт с ними в зоопарк.

– Ладно, – примирительно сказала Лео, – я просто пошутила.

– У тебя все шутки ниже пояса, – не утерпела Андриана.

– Это тебе только так кажется, – подмигнула ей Леокадия. И на этом щекотливая тема была исчерпана.

Несмотря на блуждание в воспоминаниях, Андриана не отрывала взгляд от дороги. Всё-таки ехать на мотоцикле в потоке автомобилей не так-то просто. Тем более что в будни шоссе было переполнено.

Однако «Керосинку» Андриана заметила сразу и свернула на первом же съезде в сторону этой небольшой улицы, состоящей из частных домов, по преимуществу старых и деревянных. Сыщица опасалась, что ей придётся ехать по грунтовой дороге, подпрыгивая на ухабах. Но, к счастью, улица оказалась заасфальтированной. Она поехала прямо, ориентируясь больше на появление на её пути колонки. То, что дом, в котором когда-то проживал четвёртый муж Лилии Вадимовны, по-прежнему выкрашен в зелёный цвет, верилось с трудом. Столько лет прошло. А вот колонка, по логике, должна остаться на месте, так как было незаметно, что в дома проведён водопровод. Андриана сомневалась даже в наличии в них газа. Если даже отапливаются не дровами, то углём. И точно! Она заметила несколько угольных куч, наваленных прямо на улице.

«Какой кошмар! – промелькнуло в голове Андрианы. – Я должна неустанно благодарить судьбу за то, что живу пусть и в старом, но благоустроенном доме». Колонку она заметила издали и заспешила к ней, остановилась и стала рассматривать дома, расположенные поблизости. «Кажется, Анфиса Ильинична говорила, что дом, в котором жил Рогов, находился напротив колонки». Дом точно был. Но не зелёный. И даже вообще не деревянный, а из красного кирпича, одноэтажный, приземистый. Он не особо прятался, расположившись за полутораметровым забором. Возле калитки он хорошо просматривался с улицы через сетчатый забор. Недалеко от дома находилась летняя кухня, и оттуда струился такой соблазнительный аромат, что у Андрианы забурчало в животе. Она догадалась, что варили курицу.

Андриана решительно спрыгнула с мотоцикла, подошла к калитке и застучала. Из будки, которую она поначалу не заметила, вылез здоровенный пёс, зевнул, потянулся и лениво облаял сыщицу. Ей даже показалось, что он поинтересовался: «Чего ты сюда заявилась?» И Андриана сказала псу:

– Будь так добр, позови, пожалуйста, своих хозяев.

Пёс сел и гавкнул один раз, словно сказал: «Щас!»

– Мне очень нужно! – начала давить на сознательность собаки Андриана.

Пёс вроде бы задумался, чем обрадовал Андриану Карлсоновну. Но вскоре она поняла, что он и не думает сдвигаться с места. Тогда сыщица закричала:

– Эй! Хозяева! – и снова постучала по калитке.

Наконец открылась дверь, и на крыльцо вышел крупный мужчина. Он зевнул и потянулся, потом посмотрел на Андриану и спросил:

– Чего шумим? Людям спать мешаем.

– Спать? – растерялась она. – Так уже день! Скоро двенадцать пополудни.

– И что с того? – лениво поинтересовался мужчина.

– Мне нужен Денис Артемьевич Рогов!

– Вам нужен, вы и ищите. Мне он без надобности.

– А разве вы не Денис Артемьевич?

– Нет, я Иван Артемьевич.

– Так Рогов вам родственник? – Андриана так обрадовалась, что подпрыгнула на месте.

Мужчина посмотрел на неё заинтересованно и почесал затылок.

– Вы чего, его баба? – спросил он.

– Какая баба? – растерялась Андриана Карлсоновна.

– Обыкновенная! – передразнил он её. – Две ноги, две руки, посредине брюхо! А головы нет.

– Как это нет головы? – удивилась она.

– А так! Если бы была голова, ты бы за ним не бегала!

– Я и не бегаю за ним, – обиделась Андриана. – Просто мне очень нужно с ним поговорить.

– А кто ты ему?

– Ему никто! Я детектив, – она достала своё удостоверение.

И только тут он соизволил спуститься с крыльца и подойти к калитке.

– Чего нужно детективу от Дениса?

– Он когда-то был женат на Лилии Вадимовне Арефьевой.

– Вспомнили! Уже сто лет прошло!

– Мне всё равно нужно поговорить с ним.

– Говорите, – ответил он равнодушно.

– Вы дадите мне его адрес?

– Нет.

– Как это нет?

– А так! Вы частный детектив, и я ничего не обязан вам давать. – Он захлопнул калитку перед её носом и ушёл в дом.

Андриана Карлсоновна онемела на пару минут от такой бесцеремонности, а потом вновь застучала своими маленькими кулачками по калитке. Но хозяин не появился, а пёс презрительно облаял её и скрылся в конуре.

Андриана повернулась к калитке спиной и стала думать, что же ей делать. Даже полицию на этого индюка натравить не получится. И тут она заметила, что в окне соседнего дома через стекло какая-то женщина делает ей таинственные знаки. Андриану это заинтересовало, и она поспешила к калитке соседнего дома. Вскоре с крыльца спустилась немолодая женщина в коротком ситцевом халате и, открыв калитку, поманила её рукой. Андриана вошла во двор. Под ноги сыщицы сразу же кинулась целая стая пеструшек.

– Ой! – испуганно воскликнула она и попятилась.

– Они не кусаются, – снисходительно объяснила хозяйка и пригласила: – Идёмте в дом.

Андриана покорно прошла за ней. Вскоре они оказались на большой кухне, почти половину которой занимала самая настоящая русская печь. Сыщица смотрела на неё, как на седьмое чудо света, а потом спросила:

– Вы её топите дровами?

– Нет, – вздохнула женщина, – углём.

– Вы мне делали какие-то знаки, – сказала Андриана Карлсоновна.

– Да, я хотела узнать, зачем вы приходили к Ивану Рогову.

– Вообще-то я приходила не к нему. Мне нужен его брат, Денис Артемьевич Рогов.

– Вообще-то они не родные братья, а сводные. Отец у них один. Тот ещё был гулёна, – хмыкнула женщина, – и Дениска весь в него.

– Я знаю, что раньше в этом доме жил Денис Артемьевич.

– Жил, – кивнула женщина и спросила, – вас как зовут-то?

– Андриана Карлсоновна.

– Имя у вас чудное, – прокомментировала женщина, – ну да ладно, а я Лена. Денис Рогов жил тут какое-то время со своей матерью, потом женился и ушёл жить к жене.

– Вы, наверное, говорите о Лилии Вадимовне?

– Да, мать его говорила, что вроде ту жену звали Лилей. Но прожили они вместе недолго, а когда она его вытурила, он опять сюда вернулся. Через какое-то время снова сошёлся со своей первой женой. Но опять же ему, непутёвому, не жилось спокойно, и он нашёл себе другую женщину. А его жена, которая была первой и как бы третьей, осталась жить с его матерью и детьми здесь. Потом матери не стало. А на первой жене Дениса женился брат его Иван.

– Запутанная история, – сказала Андриана.

– И не говорите, – согласилась Лена, – а зачем вам понадобился Денис?

– Я хотела поговорить с ним о Лилии Вадимовне.

– Это о той, что была второй женой Дениски?

– О ней. Но Иван Артемьевич адрес брата давать мне отказался, – вздохнула Андриана.

– Он отказался, а я дам, – хитро прищурилась соседка Лена.

– Правда? – Андриана аж подпрыгнула на стуле.

– Конечно, правда, он у меня в тетрадке записан. – Женщина подошла буфету, не иначе как доставшемуся ей от бабушки, порылась в одном из его ящиков и достала толстую растрёпанную тетрадь в коричневой обложке. – Погодите, – сказала она, – я сейчас. – Она послюнявила палец и стала листать страницы.

Андриана терпеливо ждала.

Наконец Лена воскликнула:

– Ага, вот его адрес! Надеюсь, что он оттуда ещё не съехал. Сейчас я вам его запишу. – Она достала из стаканчика карандаш, оторвала от газеты клочок бумаги и стала писать на нём, высунув от усердия кончик языка. Закончив писать, Лена протянула бумажку Андриане.

– Я просто не знаю, как вас благодарить, – прочувствованно заявила Андриана.

– А, не стоит благодарности, – отмахнулась Лена и объяснила: – Я Ваньку не люблю!

– Почему?

– Много он о себе думает.

Андриана решила не спрашивать, в чём заключается многодуманье Ивана о себе, просто ещё раз поблагодарила женщину и поспешила к двери.

Соседка проводила её до калитки и пожелала удачи. Андриана снова поблагодарила женщину, подумав про себя, что удача ей сейчас как никогда кстати.

Видно, что пожелание Елены было от чистого сердца, так как по данному ей адресу Андриана сразу же нашла, казалось бы, неуловимого Дениса Рогова. Сказать, что Денис Артемьевич удивился её появлению на его пороге, было бы не сказать ничего.

– Кто вы? – спрашивал он, хлопая глазами.

– Частный детектив, – терпеливо объясняла Андриана.

– И чего же вы от меня хотите? – не переставал удивляться мужчина.

– Мне нужно поговорить с вами о вашей бывшей жене, Лилии Вадимовне Арефьевой.

– О Лильке?

– Ну, в общем, можно сказать и так.

– Так я же её сто лет не видел!

– Я хотела спросить вас о том времени, когда вы жили с ней вместе.

– Спрашивайте, если нужно, – наконец сдался он.

– Не посещал ли Лидию Вадимовну кто-либо из её родственников?

– Не помню, чтобы к нам кто-то из них приезжал, – не задумываясь ни на минуту, ответил мужчина.

– У Лилии Вадимовны был сын.

– Да, она говорила, – кивнул Денис Артемьевич, – но я никогда его не видел.

– То есть мальчик не жил с вами?

– Нет. И к тому же тогда он уже не был ребёнком.

– Как не был?

– А так. Ему лет шестнадцать уже было или больше. Лиля ещё опасалась, что он рано женится.

– На ком?

– Откуда же мне знать, – пожал плечами мужчина, – мне это было неинтересно, и я не расспрашивал её.

Андриана не могла взять в толк, как это можно жить вместе и не интересоваться детьми своей второй половины. На всякий случай она спросила:

– А как Лилия Вадимовна относилась к вашим детям от первого брака?

– Никак не относилась, – безразлично бросил Рогов.

– Она что же, не виделась с ними?

– Нет, конечно, зачем ей чужие дети? – удивлённо спросил мужчина.

Андриана подумала, что, похоже, ей и свой-то сын не был нужен. Сыщице захотелось поскорее уйти, поэтому она вежливо попрощалась с Роговым и стала спускаться вниз по лестнице.

Денис Артемьевич, глядя ей вслед, пробормотал:

– Какая странная особа. Роется в том, что уже давно истлело. – Рогову даже в голову не пришло спросить у детектива, что же случилось с его бывшей женой и не нуждается ли Лилия Вадимовна в его помощи. У него теперь была другая женщина и другая жизнь, он уже сбился, какая именно по счёту.

Хотя в этом они были похожи с Арефьевой.

Глава 18

Домой Андриана вернулась разморённая августовским зноем и полная сумбурных мыслей. «С одной стороны, – думала она, стоя под струями прохладного душа, – я не узнала ничего нового, но с другой стороны, почему, собственно, Лилия Вадимовна беспокоилась о том, что её сын может рано жениться? Нужно ехать в эту Грачёвку как можно скорее», – решила Андриана, но сначала она вытрясет из клиентки информацию о тётушке, с которой мальчик жил в городе. Хотя, скорее всего, её уже нет в живых, ведь уже самой Арефьевой за шестьдесят. «И когда же только она утолит свой плотский голод окончательно и бесповоротно?» – задала себе вопрос Андриана Карлсоновна. Ответа на него она не нашла, но решила, что эта история, если Лилия Вадимовна выберется из неё живой и здоровой, отобьёт у неё охоту соблазнять мужчин.

Когда Андриана вышла из ванной комнаты, то чуть ли не споткнулась о своих кошек. Фрейя и Маруся смотрели на неё недовольными голодными глазами. «Сейчас, сейчас», – сказала им Андриана Карлсоновна и припустила на кухню, думая на ходу: «Как хорошо, что они не тигры, а то съели бы меня и косточки выплюнули». Но потом, когда сытые кошки, мурлыча, забрались на её диван, она решила, что Фрейя с Марусей всё-таки добрые создания и есть её они бы не стали ни при каких условиях, только порычали бы на неё немного для острастки. Но слава богу, что они всё-таки не тигры.

Неизвестно, сколько бы ещё сыщица отгораживалась от своего дела ни к чему не обязывающими мыслями о кошках, если бы не затренькал её сотовый. Взглянув на высветившийся номер, она поняла, что звонит клиентка. «На ловца и зверь бежит», – вздохнув, подумала Андриана и включила связь.

– Говорите.

– Это я, – прозвучал голос Ласточкиной, – здравствуйте, Андриана Карлсоновна.

– Да, я узнала вас, Анфиса Ильинична, здравствуйте. У вас есть для меня новости?

– Я думала, что у вас есть новости для меня, – смутилась Ласточкина.

– Я пока не уверена, что это можно назвать новостями, – осторожно проговорила Андриана Карлсоновна, – скорее, у меня появились к вам новые вопросы.

– Какие?

– Не по телефону.

– Да, понимаю. А у меня есть для вас новости.

– Что же вы сразу не сказали?

– Хотела сначала выслушать вас, – призналась Анфиса Ильинична. – Можно я сейчас подъеду к вам?

– Да. Жду с нетерпением.

Отключив связь, Андриана поставила на плиту чайник на самый медленный огонь. Достала из шкафа вазочку со шведским вареньем. Подумала и сделала несколько бутербродов с сыром и ветчиной, которые предусмотрительно убрала в холодильник. Клиентка появилась у неё относительно быстро, после их телефонного разговора прошло немногим более часа. Едва заслышав шум поднимающегося лифта, Андриана отправилась открывать дверь.

– Так какие у вас для меня новости? – спросила сыщица, не дав клиентке открыть рот.

Анфиса Ильинична успела снять только одну босоножку. Она подрыгала босой правой ногой и выпалила:

– Мне разрешили свиданье с Лилей!

– Прекрасно, – сказала Андриана Карлсоновна и, когда женщина сняла босоножку и со второй ноги, поставила перед ней гостевые тапочки.

Всё это время за ними внимательно наблюдал Макар Пантелеймонович – стационарный телефон сыщицы, местом жительства которого была тумбочка в прихожей. Любимым занятием Андрианы было задирание ног при переобувании. При этом она частенько умудрялась выдёргивать провод из розетки, и Макар Пантелеймонович по её милости оставался безголосым. Поэтому он так внимательно наблюдал за всеми переобувающимися. Хотя никто из гостей ни разу не задел провод, волнение не покидало телефон, пока люди не уходили из прихожей. Вот и на этот раз, как только женщины ушли на кухню, Макар Пантелеймонович облегчённо вздохнул и погрузился в тихую дремоту.

Андриана усадила клиентку за стол, достала тарелку с бутербродами, разлила по чашкам чай, присела сама и, размешивая в чашке несуществующий сахар, проговорила:

– Сначала я задам вам, Анфиса Ильинична, несколько вопросов, а потом объясню, что именно вам нужно будет узнать у Лилии Вадимовны.

Клиентка согласно кивнула и потянулась чистой ложечкой к вазочке с вареньем.

Андриана подождала, пока она положит варенье в рот, запьёт его чаем и проглотит. После чего спросила:

– Анфиса Ильинична, почему вы утаили от меня информацию о том, что Ваня жил не с матерью, а, насколько я поняла, с её тёткой и в деревне у матери бывшего мужа?

Ласточкина, как показалось сыщице, поначалу слегка смутилась, но потом ответила ровным голосом:

– Вы меня об этом не спрашивали. Да и какое это имеет значение?

Андриана хотела ей выдать, что если бы заранее знала о столь небрежном отношении Арефьевой к собственному сыну, то ни за какие деньги не взялась бы ей помогать. Однако теперь говорить об этом было поздно. Поэтому она задала другой вопрос:

– Почему ваша подруга избавилась от ребёнка?

– Что вы такое говорите! – всплеснула руками Анфиса Ильинична. – Ни от кого Лиля не избавлялась. Просто у тёти Паши Ванечке было спокойнее и удобнее.

– С чего бы это? – язвительно спросила Андриана.

– Видите ли, – замялась клиентка, потом, словно решившись, продолжила: – Лиле нужно было устраивать свою личную жизнь. А Ваня… – она опять замялась.

– Протестовал против частой смены в доме чужих мужиков, – продолжила за неё Андриана с несвойственной ей грубоватой прямотой.

– Ну, зачем вы так, – упрекнула её клиентка.

– Разве я не права?

– В некотором роде правы. Но Ване и в самом деле было хорошо у тёти Паши.

– Лилия Вадимовна хотя бы навещала его?

– Нечасто, – призналась Анфиса Ильинична.

– А отец?

– Илюша, когда не был в рейсе, приезжал к сыну часто. И тётя Паша любила Илью.

– Почему же потом мальчик оказался в деревне?

– К матери Ильи Ваня ездил каждое лето и жил там все каникулы. Тётя Паша обычно тоже летом отдыхала у матери Ильи. Женщины даже подружились. Но в то лето баба Паша сначала заболела, а потом и вовсе скончалась. Ваня уехал один. Но ведь он уже был взрослым парнем. Зимой ему исполнилось семнадцать лет, в начале лета он получил аттестат об окончании школы. Собирался поступать в техникум. И ничто не предвещало того, что случилось, – Анфиса Ильинична тихо всхлипнула.

Андриана Карлсоновна почему-то не сомневалась в том, что Ласточкина горевала о смерти сына подруги гораздо больше, чем сама Арефьева.

– Скажите, Анфиса Ильинична, вы были когда-нибудь в этой Грачёвке?

– Пару раз, – ответила женщина.

– Вы ездили туда вместе с подругой?

– Да, – кивнула клиентка и объяснила: – Лиля не хотела ехать одна. Она не ладила со свекровью.

– Вы хотите сказать, с бывшей свекровью?

– Они не ладили ещё и тогда, когда не были бывшими.

– Почему?

– Капитолина Сергеевна считала, что Лиля не пара её Илье.

«И она оказалась права», – подумала про себя Андриана и задала следующий вопрос:

– Ваша подруга опасалась ранней женитьбы сына?

– Вани?

– Разве у неё был ещё один сын? – резонно заметила Андриана.

– Нет, – с расстановкой ответила Ласточкина, – но Ивану было всего-навсего семнадцать лет.

– Поэтому я вас и спрашиваю, не возникал ли вопрос о его женитьбе?

– Нет, ничего такого мне не известно.

– И Лилия Вадимовна никогда не высказывала при вас беспокойства по этому поводу?

– Нет, никогда, – ответила Анфиса Ильинична.

– Что ж, тогда перейдём к вашему свиданью с вашей подругой.

– Перейдём, – кивнула Ласточкина. – Я очень волнуюсь, – призналась женщина, – даже представить себе боюсь, как теперь выглядит Лиля.

– Абсолютно не важно, как она выглядит, – прервала поток душевных излияний клиентки сыщица.

Анфиса Ильинична посмотрела на неё со смесью изумления и ужаса. Но Андриана не придала её взгляду значения.

– Анфиса Ильинична, слушайте меня внимательно и сделайте всё так, как я вам скажу.

– Хорошо, – покорно вздохнула женщина.

– Вы должны будете спросить у своей подруги, не приходил ли к ней кто-то в дом в последнее время. И не важно кто – почтальон, разносчик пиццы, представитель компании, проверяющей дымоходы или сверяющей данные счётчиков. Вы меня поняли? – строго спросила Андриана.

– Поняла, – кивнула Ласточкина.

– И ещё один очень важный момент: оставляла ли Лилия Вадимовна кого-нибудь из этих людей у себя дома без присмотра.

– Как это? – не поняла клиентка.

– А так: пришедший мог попросить у Лилии Вадимовны принести документы или элементарно попросить воды.

– Поняла, – не слишком уверенно проговорила Ласточкина.

– Анфиса Ильинична! Это очень важно! В идеале нам нужно было бы узнать, что показала экспертиза замка в квартире, которую снимала ваша подруга.

– А что она может показать? – широко распахнула глаза женщина.

– Открывали ли её всегда только родным ключом или использовали дубликат.

– Но ведь следователь нам этого не скажет?

– Скорее всего, нет, – согласилась Андриана, – но информация об этом может прийти к нам и окольным путём.

– Как это? – лицо Ласточкиной вытянулось.

– От третьих лиц, – отмахнулась Андриана Карлсоновна, – ладно, забудьте пока об этом. Но обязательно расспросите подругу о том, что я вам сказала.

– Я расспрошу, – пообещала клиентка и спросила: – Может, мне попытаться узнать то, что нас интересует, у следователя?

– Нет, не стоит пытаться делать это. – И объяснила: – Любые вопросы могут только насторожить следователя. Надеюсь, вы не сообщили ему, что наняли частного детектива.

– Нет! Что вы! Я же ещё не выжила из ума.

– Вот и хорошо, – одобрила Андриана. – И ещё узнайте у своей подруги номер телефона Севастьяна Павловича Игнатьева.

– Того, у кого Лиля снимала квартиру?

– Да, она должна его знать. Им же надо было как-то контактировать.

– Лиля говорила, что она просто переводила ему деньги на карту, – растерялась женщина.

– Тем не менее спросите! Я уверена почти на сто процентов, что он ей давал свой телефон!

– Хорошо, я спрошу, – кивнула Анфиса Ильинична.

– После свидания с подругой вы сразу же приедете ко мне, – продолжила наставлять её Андриана. – По телефону ничего мне рассказывать не нужно.

– Да, я понимаю, – послушно кивнула клиентка.

– Просто позвоните и сообщите, что скоро приедете.

Убедившись в том, что клиентка выучила назубок всё, что она ей втолковывала, Андриана отпустила женщину домой. Оставшись одна, она открыла свой сыскной блокнот, как она его сама называла, и внимательно просмотрела все свои записи, сделала дополнительные заметки и мысленно укорила себя в том, что совершенно забыла о пенсионере Севастьяне Павловиче Игнатьеве, в чьей квартире, собственно, и разворачивались все главные события. Она решила, что навестить его нужно в обязательном порядке.

Ещё Андриане Карлсоновне было непонятно, почему правоохранительные органы сразу не ухватились за Арефьеву и так долго тянули. Ведь, несомненно, на постели остались её биологические следы. Ответ тут может быть только один – бравым полицейским не пришло в голову подозревать пенсионерку в череде любовных приключений. Они искали более молодую и эффектную женщину. Ведь, работая долгое время гримёром, Лилия Вадимовна научилась преображаться и визуально молодеть. И лишь отсутствие отпечатков другой женщины подвигло их на задержание Арефьевой. Но, судя по всему, пока предъявить влюбчивой пенсионерке особо нечего. Да, она не отрицает, что была там. Но орудие убийства не обнаружено ни на месте преступления, ни в квартире подозреваемой. Зачем, спрашивается, преступник унёс его с собой? В состоянии аффекта? Скорее всего, нет. Для себя сей факт Андриана Карлсоновна объясняла тем, что преступник намеревался подкинуть улику в квартиру Арефьевой, но что-то пошло не так. И он не рискнул приходить к ней вторично. А дубликат ключа от квартиры Арефьевой он не сделал. Не додумался? Нет, скорее, не успел, потому что боялся, что вернувшаяся хозяйка дома застанет его с ключами в руках. И он ограничился только снятием слепка с ключа от съёмной квартиры. Встаёт вопрос, как он догадался, что это именно тот ключ? Вот закавыка. Андриана схватила телефон и набрала номер клиентки.

– Да? – ответила Ласточкина испуганно. – Что-то случилось?

– Нет, – успокоила её Андриана, – просто у меня возник ещё один вопрос. Спросите у Арефьевой, она все ключи носила на одной связке?

– Если вас интересует тот ключ, – загадочно проговорила отдышавшаяся Анфиса Ильинична, – то я вам и так скажу! Он был отдельно!

– Вы уверены?

– Абсолютно! Я увидела его на гвоздике в коридоре и спросила Лилю, что это за ключ. Она ответила.

– Почему же она носила его отдельно?

– Не хотела путать со своими ключами.

«Ответ так себе, на троечку, – подумала Андриана, – но ведь давно известно, что у каждого свои тараканы. Выходит, что Лилия Вадимовна, с одной стороны, облегчила задачу преступнику, дав ему возможность не тратить драгоценное время на поиск нужного ему ключа. А с другой стороны, в какой-то мере и усложнила её, не позволив придумать другой вариант заимствования ключей, при котором он успел бы снять дубликат и с ключей от её собственной квартиры».

Глава 19

Предположения Андрианы Карлсоновны оправдались. Арефьева после наводящего вопроса подруги начала припоминать, что к ней месяца три тому назад приходила молоденькая девушка для сверки счётчиков.

– Ты оставляла её одну? – воскликнула Анфиса Ильинична.

– Да, оставляла, а что тут такого? – удивилась Лилия Вадимовна. – Она попросила меня принести ей договор, заключённый с компанией.

– Ты долго отсутствовала?

– Время я не засекала.

– Лиля! Но примерно! Это очень важно.

– Договор был заключён давно, поэтому хранился вместе с другими документами, мне пришлось перебрать большую часть из них. Минут десять я на это точно потратила. А может, и больше.

– И что было дальше?

– Ничего, девушка прочитала договор, пометила что-то в своём блокноте и ушла.

– У неё был блокнот?

– Да.

– Откуда она его достала и куда положила? – задавая эти вопросы, Анфиса Ильинична начинала чувствовать себя заправской сыщицей.

– Я не знаю, откуда она вытащила его, потому что сначала я не обратила внимания, был он у неё в руках или нет. Заметила только тогда, когда вернулась с договором. Положила же она его в сумочку, это я запомнила точно.

– Какая компания обслуживает твой дом?

– Я не помню! Если тебе это очень нужно, то зайди в мою квартиру и посмотри квитанции, – повела плечами Арефьева.

– Лиля, – напомнила ей подруга, – твою квартиру после обыска опечатали!

– Тогда зайди к соседке и посмотри её квитанцию!

– Тоже верно, – согласилась Ласточкина, – но я не понимаю, как можно не помнить название обслуживающей компании! – не выдержала она.

– Очень мне нужно голову забивать всякими пустяками, – легкомысленно отозвалась Лилия Вадимовна.

Подруги посидели молча минуты две, просто вглядываясь в лица друг друга.

И тут Анфиса Ильинична стукнула себя ладонью по лбу:

– Чуть не забыла!

– Что такое? – встревожилась Лилия Вадимовна.

– Ты помнишь телефон Севастьяна Павловича Игнатьева, того пенсионера, у которого ты снимала квартиру?

– Помню я, кто такой Севастьян Павлович Игнатьев, – поморщилась Арефьева, – зачем тебе его телефон?

– Надо! Просто назови и ни о чём не спрашивай. Я тебе потом всё объясню.

Арефьева пожала плечами и продиктовала цифры номера телефона Игнатьева. Записывать их Ласточкина не решилась и постаралась просто запомнить.

– Как ты думаешь, меня долго здесь будут держать?

– Сама знаешь, что пока два месяца.

– Анфиса! Вытащи меня отсюда! – взмолилась Лилия Вадимовна.

– Лилечка! Я делаю всё, что в моих силах! Потерпи ещё немножко, – ласково проговорила подруга.

– Ты спасёшь меня?

– Конечно, – постаралась успокоить подругу Ласточкина.

– Но когда?

– Как только будет найден человек, который тебя подставил.

– Но я не могу даже представить, кому это могло понадобиться! Ты ведь знаешь, что у меня нет врагов! – Лилия Вадимовна сжала пальцы левой руки правой рукой.

– Лиля! Будь мужественной! Ты должна набраться терпения!

– Ты хочешь сказать: любишь кататься, люби и саночки возить, – истерично расхохоталась Арефьева.

– Лиля! Возьми себя в руки. Если ты сорвёшься, нам больше не дадут свидания.

– Да, ты права, – Арефьева покачала головой, точно отгоняя морок, – я наберусь терпения, – заверила она подругу. – Только ты не бросай меня, Анфиса!

– Никогда! – заверила её Ласточкина.

И тут им сообщили, что время их свидания истекло. Анфиса Ильинична, прощаясь, сама еле сдерживала слёзы, так ей было жаль свою взбалмошную подругу.

Сразу после свидания с Арефьевой Ласточкина приехала по адресу проживания своей подруги, вошла в её подъезд и, обзвонив несколько соседских квартир, расспрашивала, не было ли сверки счётчиков примерно три месяца назад. Все соседи уверенно заявили, что к ним никто сверять показания в указанное ею время не приходил. Анфиса Ильинична попросила одну из соседок назвать ей наименование компании, которая их обслуживает, и дать телефон компании. Соседка пригласила Анфису Ильиничну войти в квартиру и с её городского телефона позвонить в компанию. Ласточкина с благодарностью воспользовалась любезным приглашением соседки Арефьевой. Дозвонившись до компании, Ласточкина узнала, что никакой сверки счётчиков три месяца назад не проводилось. Поблагодарив отзывчивую соседку, Анфиса Ильинична спустилась на улицу и присела на лавочку. Ей казалось, что ноги её уже не держали. Она позвонила сышице.

Андриана Карлсоновна сразу же взяла трубку.

– Я приеду? – спросила Ласточкина, помня о том, что сыщица ничего не велела ей говорить по телефону.

– Да, я вас жду, – коротко ответила сыщица. Андриане, конечно, очень хотелось поскорее узнать новости, но ведь она сама настояла на том, чтобы не вести по телефону никаких разговоров о деле. Не то чтобы она подозревала, что их телефоны прослушиваются, просто придерживалась того мнения, что бережёного бог бережёт.

Анфиса Ильинична влетела в квартиру сыщицы вся взмыленная, сбросив у порога обувь, позволила Андриане проводить себя на кухню и буквально рухнула на табурет.

– Еле дышу, – призналась она.

– Может, чаю?

– Нет! Стакан воды.

Выпив налитый сыщицей всклень стакан минеральной воды и слегка отдышавшись, Ласточкина рассказала обо всём, что ей удалось узнать у Арефьевой.

– К тому же, – добавила она, – я проявила инициативу и позвонила в компанию, которая обслуживает Лилин дом. И они сообщили мне, что никакой проверки счётчиков в тот период, когда к Лиле приходила неизвестная девушка, они не проводили.

– Чего и следовало ожидать, – удовлетворённо подытожила Андриана.

– Что же нам теперь делать? – спросила Анфиса Ильинична. – Где искать её?

– Об этом я подумаю потом, – ответила сыщица.

– Может, нам обо всём рассказать полиции? – неуверенно спросила клиентка.

– Ни в коем случае! – горячо запротестовала Андриана. И, увидев удивлённый взгляд Ласточкиной, объяснила: – По закону частный детектив обязан сотрудничать с полицией. Но на данный момент всё, что мы можем предъявить полиции, это наши с вами сомнения. Доказательств у нас нет. В лучшем случае они просто отмахнутся от нас, как от назойливых мух, а в худшем – станут вставлять палки в колёса.

– Но у них больше возможностей для поиска незнакомки, подставившей Лилю.

– Возможностей у них больше, – согласилась Андриана. – Но они просто не поверят в существование этой девушки. Что у нас есть?

– Слова Лили.

– Вот именно! Только и всего! И потом, не факт, что эта девушка причастна к убийству.

– Но…

– Она может быть кем угодно. Например, наводчицей квартирных воров. Ходит по квартирам, высматривает, вынюхивает.

– Вы так думаете? – неуверенно спросила Анфиса Ильинична.

– Не важно, что думаю я, но полиция подумает именно так.

– Что же нам теперь делать?

– Для начала созвониться с Севастьяном Павловичем Игнатьевым и договориться с ним о встрече. Вы не знаете, опечатана ли квартира, которую снимала ваша подруга?

– Не знаю. Лилину квартиру они точно опечатали.

– Что ж, узнаем об этом у Игнатьева.

– Кто будет звонить? – спросила Ласточкина.

– Вы. Скажете ему, что вы близкая подруга Лилии Вадимовны, что вы уверены в том, что она не причастна к преступлению, и вам необходимо поговорить с ним, чтобы разъяснить некоторые моменты.

– Вы думаете, что он не откажет мне? – с сомнением в голосе проговорила женщина.

– А вы постарайтесь быть убедительной!

– Хорошо, я постараюсь, – вздохнула клиентка.

– Больше энтузиазма, Анфиса Ильинична! – прикрикнула на неё Андриана Карлсоновна.

– Да, я поняла, – более уверенно отозвалась женщина и стала набирать номер телефона Игнатьева.

– Я слушаю, – не слишком уверенно отозвался подавленный мужской голос. По-видимому, мужчину смутил высветившийся неизвестный ему номер. – Кто это? – спросил он более нетерпеливо.

Андриана Карлсоновна толкнула клиентку под локоть, и та быстро заговорила:

– Здравствуйте, Севастьян Павлович! Я ведь с вами разговариваю?

– Со мной, – подтвердил Игнатьев.

– А я Ласточкина Анфиса Ильинична, подруга Лилии Вадимовны.

– И что? – спросил Игнатьев.

– Мне дали встречу с Лилей, то есть с Лилией Вадимовной, – быстро поправилась она, – и она уверяет, что не совершала преступления, то есть не убивала того человека в вашей квартире.

– Я и сам в этом сомневаюсь, – ответил Севастьян Павлович.

– Но полиция не слишком-то торопится искать настоящего убийцу, – пожаловалась Анфиса Ильинична.

– Я понимаю. Но я-то что могу сделать?

– Вы могли бы разъяснить ситуацию.

– То есть? – удивился Игнатьев. – Ведь я там не присутствовал во время совершения убийства.

– Это я знаю. Просто мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Но не по телефону!

– Вы мне свидание хотите назначить?

– Можно выразиться и так.

– И где же вы хотите со мной встретиться?

– Если можно, в той квартире, что снимала у вас Лиля.

– Туда ходу пока нет, – ответил пенсионер.

– Понятно. Тогда там, где вам удобнее, Севастьян Павлович, – умоляющим голосом проговорила Ласточкина.

– Мне было бы удобнее встретиться с вами вне дома.

– Хорошо.

– Вы только не подумайте, что я негостеприимный хозяин, – попытался объясниться Севастьян Павлович, – просто я живу сейчас у дочери, и мне не хотелось бы злоупотреблять её доверием и приводить в дом незнакомых людей.

– Я прекрасно понимаю вас, Севастьян Павлович! – горячо заверила Анфиса Ильинична и добавила: – Я и сама бы на вашем месте поступила бы точно так же!

– Правда? – обрадовался Игнатьев.

– Конечно!

– Приятно в наше время встретить такую понимающую женщину, – проговорил мужчина с едва уловимыми нотками благодарности в голосе.

– Ну что вы, – начала было отнекиваться Ласточкина.

– Как, вы сказали, вас зовут? – спросил Игнатьев.

– Анфиса Ильинична.

– Так вот, дорогая Анфиса Ильинична, вы знаете, где находится кафе «Маячок»?

Ласточкина в растерянности оглянулась на сыщицу. И Андриана Карлсоновна поспешно закивала.

– Да, – протянула Ласточкина.

– Так вот, мы могли бы встретиться там, – мужчина на миг задумался, потом продолжил: – скажем, часа через полтора. Вас это устроит?

Анфиса Ильинична снова повернулась к сыщице, и та повторно закивала.

– Да, я буду там, – сказала Ласточкина.

– Договорились, – констатировал Игнатьев. – Я буду стоять возле кафе. В руках у меня будет газета «Аргументы и факты», а на голове соломенная шляпа. Годится?

– Годится, – подтвердила Анфиса Ильинична, уже не оборачиваясь к сыщице в поисках одобрения.

– Тогда до встречи, сударыня, – проговорил Севастьян Павлович.

– По-моему, он забавный, – сказала Анфиса Ильинична сыщице.

– С чего вы взяли? – удивилась та.

– Назвал меня сударыней.

– Может, он просто интеллигентный, воспитанный человек, – не согласилась с мнением клиентки Андриана Карлсоновна.

– Всё может быть, – вздохнула Ласточкина и спросила: – Только как мы будем ему объяснять ваше присутствие?

– Сначала никак, – пожала плечами сыщица, – я могу быть второй подругой Лилии Вадимовны. А по ходу дела посмотрим, – оптимистично заявила Андриана.

– А вы точно знаете, где находится этот «Маячок»? – спросила Ласточкина. – Например, я впервые слышу о нём.

– «Маячок» находится в двух шагах отсюда. Можно считать, что нам крупно повезло и не придётся никуда тащиться через весь город.

«Хоть в этом повезло», – подумала про себя Анфиса Ильинична. Она не разделяла оптимизма Андрианы Карлсоновны и боялась, что Игнатьев расколет их и сдаст полиции. Вот будет весело, если их с сыщицей подселят к Лилии и им придётся коротать время втроём. Она тихо вздохнула, стараясь, чтобы её вздоха не заметила Андриана Карлсоновна.

Анфиса Ильинична плохо была знакома с Рабочей Безымянкой. Можно сказать, что за всю свою жизнь она была здесь всего несколько раз. И зачастила сюда только тогда, когда познакомилась с Андрианой Карлсоновной. И уж, конечно, она не была знакома с достопримечательностями этого района. Поэтому она очень удивилась, когда на встречу с Игнатьевым они отправились пешком. Когда, выйдя из двора Андрианы, они пошли в сторону автобусной остановки, Анфиса Ильинична недоумённо подумала: «Неужели она решила покататься на автобусе?» Но нет, они прошли мимо остановки, перешли на другую сторону и, пройдя менее полуквартала, оказались на площадке, выстланной красивой розовой плиткой. Ласточкина завертела головой в поисках «Маячка», но Андриана сказал:

– Нам нужно ещё немного пройти прямо, – она махнула рукой в сторону, в которую им нужно было идти, и пояснила: – Кафе «Маячок» расположено в двух шагах от парка.

– А что, здесь есть парк? – спросила Ласточкина удивлённо.

– А как же! – ответила сыщица, и голос её прозвучал слегка обиженно. Обижалась она за свой район. Как же может не быть парка в одном из крупнейших районов города. Но её обида на неразумность клиентки быстро прошла, и она объяснила: – В нашем парке даже есть огромный пруд с фонтаном и лебедями, чёрными и белыми. Зимой воду в пруду немного подогревают для комфорта птиц.

– Как интересно, – отозвалась Ласточкина без всякого интереса в голосе. Честно говоря, в данный момент Анфису Ильиничну не волновало присутствие или отсутствие лебедей в неизвестном ей пруду. Все мысли её были сосредоточены на предстоящей встрече с Игнатьевым.

– Вот мы и пришли, – словно сквозь туман донёсся до неё голос Андрианы Карлсоновны. – Эй, – потянула её за руку сыщица, – Анфиса Ильинична, вы не заснули на ходу?

– Нет, конечно, – встрепенулась Ласточкина и спросила: – А где же Севастьян Павлович?

– Подойдём поближе и увидим, – ответила сыщица.

Кафе «Маячок» оказалось расположенным в совсем небольшом одноэтажном здании с башней на крыше. На самом верху башни что-то мерцало, напоминая упавшую с неба звёздочку. На улице ещё было светло, поэтому мерцание было едва заметным. «А в темноте, особенно издали, оно, наверное, впечатляло и манило к себе гостей», – подумала Анфиса Ильинична.

В летнюю пору на площадке перед кафе было выставлено множество столиков под разноцветными зонтиками. «Здесь очень даже неплохо», – пронеслось в голове у Анфисы Ильиничны.

– А вон, кажется, и наш Севастьян Павлович, – кивнув в сторону входа в кафе, шепнула на ухо Ласточкиной сыщица.

Анфиса Ильинична и сама уже заметила мужчину в соломенной шляпе с газетой в руках. Она опередила Андриану и подошла к нему первой.

– Здравствуйте, Севастьян Павлович! Я Анфиса Ильинична Ласточкина, подруга Лилии Вадимовны, а это, – она сделала вежливый жест в сторону сыщицы, – Андриана Карлсоновна.

– Так вы не одна? – удивился Игнатьев, глядя на Андриану.

– Да, это моя близкая знакомая, – слегка покраснев, сказала Ласточкина.

– Что ж, рад с вами познакомиться, уважаемые сударыни, – по-старомодному раскланялся Севастьян Павлович и добавил: – Хотя повод для нашего знакомства далеко не радостный.

– Вы совершенно правы, Севастьян Павлович, – согласилась с Игнатьевым Анфиса Ильинична.

– Что ж, пройдём внутрь, – предложил мужчина.

– У меня встречное предложение, – вежливо обратилась к мужчине Андриана Карлсоновна, – чего нам в духоте сидеть.

– Там кондиционеры, – начал было Игнатьев.

– Всё равно на свежем воздухе лучше, – дружелюбно проговорила Андриана, – и столики под зонтиками есть свободные.

– Я что? – спросил Игнатьев. – Я не против.

– Вот и хорошо, – обрадовалась сыщица и обратилась к Ласточкиной: – Вам, Анфиса Ильинична, какой столик больше нравится?

– Вон тот, розовенький, – кивнула Ласточкина в сторону столика, стоящего под розовым зонтом почти у бровки тротуара.

– А вам, Севастьян Павлович?

– Для меня желание дамы закон, – галантно отозвался Игнатьев.

– Тогда идёмте, пока кто-то другой не положил глаз на наш столик, – поторопила Андриана Карлсоновна своих спутников и первой направилась в сторону выбранного места.

День ещё только начал задумываться о том, что ему пора бы клониться к закату. Косые лучи разлиновывали зелёную плитку, на которой стояли столики. Они были бы не прочь заглянуть под каждый из зонтиков, но те в свою очередь решительно отстаивали своё право сохранять тень.

Но всё же заказанное нашей троицей мороженое в вазочках довольно быстро начало подтаивать. Две женщины и один мужчина активно заработали маленькими ложечками. Лакомство в «Маячке» оказалось не приторным, приятным на вкус, с едва уловимой ноткой мяты. Потом заказали фруктовый коктейль и пресное печенье.

Наконец Андриана Карлсоновна потихоньку под столом наступила на ногу Анфисе Ильиничне. Та от неожиданности ойкнула, но быстро сообразила, что от неё требуется, и рассказала Севастьяну Павловичу о лже-учётчице, что приходила к Арефьевой, и, судя по всему, сняла восковой оттиск с ключа от его квартиры, а потом сделала дубликат.

– Что вы говорите! – воскликнул Игнатьев. – А я-то думал, зачем это следователь спрашивал меня, не делал ли я дубликата ключа от своей квартиры.

– А вы?

– Сказал как есть! Я же не делал.

– А что, к вам снова приходил следователь? – осторожно спросила Андриана Карлсоновна.

– Нет, – помотал головой мужчина, – не приходил! Меня вызвали повесткой и зачем-то устроили очную ставку с Арефьевой.

– Так положено, – сказала Андриана Карлсоновна.

– По-моему, это напрасная трата моего времени. Да и сам следователь только и делал, что переливал из пустого в порожнее. Ведь ни я, ни Лилия Вадимовна с самого начала не отрицали нашего знакомства и того, что именно она договаривалась со мной о съёме квартиры и вносила деньги.

– Значит, ничего интересного следователь вам не сказал, – несколько разочарованно протянула Анфиса Ильинична.

– Нет, ничего, – ответил Игнатьев, – не считая того, что я сам из расспросов следователя предположил, что мою квартиру кто-то открывал дубликатом ключа. Лилии Вадимовне делать этого было незачем, ведь я дал ей подлинный ключ.

– А вы не думали, что она отдала ваш ключ девушке по имени Анжелика, а себе сделала дубликат?

– Я с самого начала догадывался, что никакой Анжелики нет, – признался Игнатьев.

– Как так? – удивлённо воскликнули в один голос обе женщины.

– А так, – он хитро прищурился.

– Объясните, пожалуйста, Севастьян Павлович, – взмолились обе женщины.

– Сударыни! Можете считать это предчувствием.

– Зачем же тогда вы сдали ей квартиру, если подозревали, что она вас обманывает?

– А мне какая разница, кому сдавать, – пожал плечами мужчина.

– Не верю я в предчувствия, – покачала головой Анфиса Ильинична.

– А я верю! – заявила Андриана Карлсоновна. – Но только для предчувствия должен быть какой-то повод.

– Был повод! Был! – воскликнул Игнатьев.

– Какой же? – женщины переглянулись.

– Понимаете, – начал Севастьян Павлович, – я хоть и не молодой, но всё-таки мужчина. А от Лилии Вадимовны буквально исходили флюиды сексапильности.

«О! Какие слова мы знаем», – подумала про себя Андриана Карлсоновна и слегка зарумянилась.

– Да, вы правы, Севастьян Павлович, – сокрушённо вздохнула Анфиса Ильинична, – Лилия всегда была переполнена этими самыми флюидами. И чем старше она становилась, тем более молодые мужчины ей нравились.

– Это я тоже понял, – кивнул Игнатьев, – так как было видно, что лично я её нисколько не интересую.

– А это как вам удалось понять? – заинтересовалась сыщица.

– Так это проще пареной репы, – пожал плечами мужчина, – если ты нравишься женщине, то когда она глядит на тебя, у неё глаза горят!

– Я не знала об этом, – призналась Андриана Карлсоновна. Анфиса Ильинична промолчала.

Сыщица, поняв, что от Игнатьева больше ничего узнать не удастся, снова наступила на ногу Ласточкиной. На этот раз та не стала вскрикивать. Просто, виновато посмотрев на Севастьяна Павловича, проговорила:

– Спасибо вам большое, что согласились встретиться с нами.

«Не с нами, а лично с вами, Анфиса Ильинична», – с некоторой грустью подумал мужчина.

Женщины стали подниматься из-за стола.

– Вы уже уходите? – не скрывая разочарования, спросил Севастьян Павлович.

– Да, нам пора, – ответила Андриана Карлсоновна, – вон уже и солнышко собирается закатиться, – она кивнула на запад.

– Ну что ж, сударыни, не смею вас задерживать, – проговорил Игнатьев с напускной сдержанностью.

Обе женщины полезли в сумочки за деньгами.

– Нет-нет, – решительно запротестовал мужчина, – и не вздумайте! Иначе я смертельно обижусь.

– Если только так, – женщины несколько смущённо переглянулись.

– Так и только так! – решительно подтвердил Игнатьев.

– Спасибо вам за всё! – искренне поблагодарила его Ласточкина.

– Да, примите нашу искреннюю благодарность, – поддержала клиентку Андриана Карлсоновна.

Мужчина развёл руками и несколько виновато улыбнулся, давая понять, что сожалеет о том, что не смог ничем им помочь.

Глава 20

Когда женщины вышли к дороге, Ласточкина сказала:

– Вы домой пешком доберётесь, а я себе вызову такси.

– Да, такси вызвать нужно, – согласилась Андриана Карлсоновна, – но только поедем мы с вами на нём вдвоём.

– Не поняла? – удивилась клиентка. – Вам-то тут два шага шагнуть, – она махнула рукой в направлении дома Андрианы.

– Мы с вами по домам пока не расходимся, – сказала Андриана Карлсоновна.

Анфиса Ильинична помолчала минуту, а потом, сделав круглые глаза, прошептала:

– Вы хотите проследить за Севастьяном Павловичем?

Андриана невольно рассмеялась, потом посмотрела на надувшую губы клиентку и проговорила примирительно:

– Не сердитесь, Анфиса Ильинична! Игнатьев сказал нам всё, что знал. И мы с вами, как воспитанные сударыни, – она улыбнулась, – не станем преследовать мужчину, даже такого обаятельного, как Севастьян Павлович.

– Я и не собиралась его преследовать, очень нужно! У меня Вася есть! – возмущённо высказалась клиентка.

«А у меня Артур», – неожиданно подумала с лёгкостью, которой сама от себя не ожидала, Андриана. Устыдившись своего легкомыслия, Андриана Карлсоновна придала своему лицу серьёзное выражение и сухо проговорила:

– Мы с вами сейчас же должны поехать по адресу квартиры, которую сдавал Игнатьев, и опросить соседей, не пытался ли кто-то проникнуть в квартиру после того, как её опечатала полиция.

– Вы думаете… – запнулась Анфиса Ильинична.

– Я думаю, что уже вечер и большинство людей находятся дома, поэтому нам будет удобно задать им свои вопросы.

– Но разве они станут нам отвечать? – усомнилась Ласточкина.

– Почему бы и нет? В случае необходимости я предъявлю своё удостоверение.

– Хорошо, поедемте, – согласилась Анфиса Ильинична без особого энтузиазма. Она понимала, что большую часть граждан не возьмёшь на пушку при помощи удостоверения частного детектива. Люди, если даже не читают книг, смотрят детективные сериалы и на ус себе мотают.

Вызвать такси они не успели, возле них затормозил частник и, высунувшись из окна, спросил:

– Дамы куда-то хотят ехать?

«Вечер сюрпризов, – подумала про себя Андриана, – то сударыни, то дамы».

Анфиса Ильинична вопросительно посмотрела на сыщицу. Мужчина расценил их замешательство по-своему и пообещал без тени улыбки на лице:

– Клянусь мамой, приставать не буду.

– Кому мы нужны, две старые калоши, – грустно пошутила в ответ Ласточкина.

– Ну что вы, – воскликнул мужчина, закатывая глаза, – вы ещё персики в самом соку!

«Персики» загрузились в салон. Трогая машину с места, водитель спросил:

– Куда едем?

Андриана назвала адрес.

– Там что-то находится? – спросил водитель, настраивая навигатор.

– Нет, просто жилой дом.

– Понятно, дамы едут в гости.

Женщины промолчали. Водитель пытался ещё пару раз завести разговор, но потом мысленно махнул рукой на неразговорчивых пассажирок и до места назначения они доехали молча. Он высадил их там, где они попросили, получил деньги и умчался прочь.

Позвонив по домофону и получив доступ в подъезд, женщины решили начать с верхнего этажа. Андриана оказалась права, большинство жильцов были в своих квартирах. Вот только женщинам это практически ничего не дало. Никто не видел, чтобы квартиру Игнатьевой открывал кто-то, кроме его жилички – симпатичной, но необщительной блондинки.

Правда, один из мужчин нос к носу столкнулся один раз с девушкой, которая в этом подъезде не проживала. Она могла к кому-то прийти в гости, но он понятия не имел, к кому. Андриана попросила его описать девушку. Мужчина постарался добросовестно выполнить её просьбу. Но это мало что дало. Он точно помнил, что она была коротко стриженная, почти под мальчика, шатенка, среднего роста или чуть выше среднего.

– А какого цвета у неё были глаза? – спросила Андриана.

– Цвет глаз там и так сложно разглядеть, – ответил мужчина, – но она к тому же была в больших тёмных очках, они закрывали ей почти пол-лица.

– Спасибо.

– С чего это человеку ходить в подъезде в очках? – тихо спросила Ласточкина, когда они оказались наедине.

– Значит, было что скрывать, – ответила сыщица.

– Вы думаете, это она была у Лили под видом учётчицы?

– Не исключено, – подтвердила догадку клиентки Андриана.

– Но зачем ей проникать в квартиру? – испуганно воскликнула Анфиса Ильинична.

– Вы сами прекрасно знаете ответ на этот вопрос, – обронила Андриана и предложила продолжить опрос жильцов, в процессе которого они выяснили, что девушка с такой внешностью ни к кому в гости не приходила. В подъезде её видели ещё один мужчина и две женщины. Описали они её почти теми же словами, что и самый первый мужчина.

– В квартире Севастьяна Павловича не нашли ничьих следов, кроме Лилиных.

– Вы имеете в виду – женских? – спросила Андриана Карлсоновна.

Анфиса Ильинична кивнула и спросила удивлённо:

– Вы думаете, что это был переодетый мужчина?

– Исключить этого нельзя, – ответила сыщица, как ни странно, но самой ей такая идея в голову не приходила. – Но я думаю, что это всё-таки была женщина. Вернее, девушка.

– Почему вы так думаете?

– Пока не знаю. Как сказал Игнатьев, – улыбнулась Андриана, – предчувствие.

– Вы сказали, что к предчувствию должны быть предпосылки. У вас есть?

– Пока только одна предпосылка.

– Какая?

– Я думаю, что ваша подруга смогла бы отличить девушку от парня.

– Да, Лиля смогла бы, – уверенно подтвердила Ласточкина.

– Вот видите. Значит, к ней в лице учётчицы приходила девушка. И, скорее всего, она же попалась на глаза жильцам в подъезде.

– Хорошо, будем считать, что вы меня убедили, – вздохнула Анфиса Ильинична. – Теперь по домам? – спросила она с плохо скрываемой надеждой.

– Да, теперь можно и по домам, – согласилась Андриана.

– У вас уже, конечно, есть планы на завтра?

Андриана решила, что у неё нет надобности скрывать от клиентки, что она собралась завтра ехать в Грачёвку. Так она и сказала Ласточкиной.

– В Грачёвку? – удивлённо переспросила Анфиса Ильинична. – В деревню, в которой жила мать Ильи?

– Да.

– Но ведь Капитолины Сергеевны уже наверняка нет в живых.

– Я тоже так думаю.

– Тогда зачем же вам туда ехать? Что нового вы можете узнать в этой деревне и у кого?

– Узнаю ли я там что-то новое или нет, неизвестно. Во всяком случае, нужно попытаться, а уж с кем там можно будет поговорить, я найду.

– Не думаете ли вы, что Ваня остался жив? – округлившимися глазами посмотрела на сыщицу Ласточкина.

– Нет, к сожалению, я так не думаю, – призналась Андриана.

– Но всё-таки вы решили туда съездить, – проговорила Анфиса Ильинична, словно для себя самой. Потом спросила: – Мне поехать с вами?

– Нет, не нужно.

Уставшая скорее морально, чем физически, клиентка не стала настаивать. Ласточкина сразу же, как они вышли к дороге, остановила такси и уехала. Андриана решила поехать домой на автобусе и не спеша пошла в сторону остановки. По пути она обдумывала, на чём и как ей будет удобнее завтра поехать. Конечно, заманчиво отправиться туда на мотоцикле. Но это долго и сложно. Что ж, придётся поехать на автобусе и пройтись пешком, решила Андриана; и тут подошёл полупустой автобус, который довёз её почти до самого дома.

Кошки не встречали её в прихожей, и по запаху, доносящемуся из кухни, она догадалась, что там совсем недавно хозяйничал Артур. Услышав, что входная дверь открылась, он вышел из кухни с полотенцем в руках и проговорил улыбаясь:

– А вот и наша полуночница явилась. И где же ты пропадала, голубушка?

– С подругой ходила в кафе, – слегка приврала Андриана.

– Если с подругой, то ладно, – покладисто проговорил он, – я курицу зажарил целиком. Она ещё в духовке. Иди, умойся, и будем ужинать. Надеюсь, ты не наелась в кафе до отвала?

– Нет, – призналась Андриана, – мы заказывали только мороженое и коктейли.

– А я-то думаю, чего это у тебя в животе бурчит, – подмигнул он ей.

– Ничего у меня нигде не бурчит! – Андриана направилась в ванную. А когда она вернулась, на кухне уже был накрыт стол. И пахло так вкусно, что у неё и впрямь забурчало в животе.

– Что я говорил! – радостно констатировал Артур.

Она не стала тратить время на пререкания с ним, села за стол и с удовольствием начала есть сочное, хорошо прожаренное мясо. А золотистая корочка просто таяла во рту.

– Как тебе удаётся сохранить мясо таким сочным? – спросила она, не надеясь получить ответ.

– Я накрываю курицу сверху при жарке кожурой банана.

– А я думала, листом лопуха, – хмыкнула она.

– Всезнайка невнимательная, – ответил он.

– Хорошо, – пригрозила она, – в следующий раз специально посмотрю! И держись у меня тогда!

Артур снисходительно посмотрел на неё и не сказал ни слова.

– Ишь, нашёл дурочку, – сердито проворчала Андриана Карлсоновна.

После ужина Артур вымыл посуду, заставив Андриану вытирать её. А потом включил в зале телевизор, усадил рядом с собой на диван Андриану и слегка приобнял её. Разомлев после сытного ужина и растаяв от внимания Артура, она и не думала возражать, хотя передача, на которой он остановил свой выбор, была про политику, которой сыщица совершенно не интересовалась. Андриана сама не заметила, как задремала. Часа через полтора Артур разбудил её, легонько тряся за плечо.

– Что? – открыла она глаза и быстро заморгала.

– Пора баиньки, – усмехнулся он.

– Я не спала, – попыталась спорить Андриана.

– И, тем не менее, брысь с дивана! – шутливо прикрикнул на неё Артур.

Фрейя и Маруся подняли головы и посмотрели на него с удивлением.

– Да не вы, девочки, – проговорил Артур, ласково поглаживая кошек, – это я вашу хозяйку выпроваживаю с нашего дивана.

– Вообще-то это мой диван, – попыталась возразить Андриана Карлсоновна.

– Да что ты говоришь? – поддразнил он её. – Диван этот наш! Я ложусь спать! И кисули со мной.

Андриана вздохнула и побрела в свою спальню.

– Спокойной ночи! – крикнул ей вдогонку Артур.

– Спокойной ночи, – отозвалась она, не оборачиваясь.

– Вот я пришла, Николя, – сообщила она, войдя в комнату, портрету Николая Коперника, стоявшему на столе. Уснула Андриана сразу, едва коснувшись головой подушки. Во сне ей привиделись розовые облака. Она пыталась забраться на них, чтобы доехать с комфортом до Грачёвки, но почему-то всякий раз скатывалась вниз и ощутимо шлёпалась пятой точкой о землю.

Когда Андриана Карлсоновна проснулась, за окном уже рассвело. Шестым чувством она ощутила, что Артура в квартире уже нет. Так это и оказалось на самом деле. На кухонном столе лежала записка: «Разогрей оставшуюся половину курицы в духовке. Кошек я накормил. Поешь сама». «То, что он накормил кошек, мог бы и не писать», – подумала Андриана. Будь они голодны, не спали бы без задних ног, а крутились около неё.

Андриана открыла холодильник, посмотрела на курицу и решила, что разогреет её, когда вернётся домой из своей поездки. А сейчас вполне можно обойтись парой-тройкой бутербродов с сыром или ветчиной. А лучше с тем и другим вместе. Подумав, она добавила ещё кружочки маринованного огурца. И всё это запила крепко заваренным чаем. В гараж соседа она даже не заглянула, ей не хотелось огорчать Буцефала тем, что она уезжает из города без него. Андриана хорошо представляла, какими грустными глазами он посмотрит ей вслед. Ну и что, что это всего лишь фары! Её мотоцикл умел и ими выражать свои чувства. Так что, обойдя гараж соседа стороной, Андриана поспешила на автобусную остановку. Городской автобус довёз её до автовокзала. А там уже она купила в кассе билет на рейсовый автобус. Удобно устроившись в его салоне, она стала смотреть в окно. Самое интересное началось, когда автобус выехал за пределы города. Чем дальше они мчались в сторону пригорода, тем красивее становились пейзажи. Луга, лесополосы, перелески сменяли за окном друг друга, и Андриане казалось, что она всё-таки плывёт на одном из розовых облаков, которые снились ей сегодняшней ночью. Она даже не заметила, как автобус доставил её до места назначения, точнее, до своей конечной остановки. Ступив на твёрдую землю, она первым делом огляделась, проследила за тем, куда направляются люди. Но так и не решила, в какую сторону двинуться ей. «Какая же я балда! – укорила она себя мысленно. – Надо было не пейзажами за окном любоваться, а ещё в салоне расспросить попутчиков, где находится Грачёвка». Но упущенного не вернёшь, поэтому она догнала двух старушек, которые уже почти дошли до начала грунтовой дороги, сворачивающей от площади.

– Скажите, пожалуйста, – обратилась она к ним, – вы не подскажете, как мне попасть в Грачёвку.

Старушки оказались словоохотливыми и объяснили Андриане, что ей нужно по дороге дойти до леса, а потом пройти по тропинке прямо, никуда не сворачивая, немногим больше километра. И как только лес расступится, она сразу увидит Грачёвку.

Лес был виден с того места, где они стояли. Поэтому вопросов у сыщицы больше не было, поблагодарив женщин, она быстрым шагом направилась к нему.

Глава 21

В лесу было прохладно и необычайно тихо. Птицы, наверное, уже перестали петь, всё-таки август. А листва на деревьях не шевелилась из-за полного отсутствия ветра. Андриана обрадовалась, когда мимо неё пролетели две ярко окрашенные бабочки. В просветах деревьев она увидела лесную опушку, освещённую солнцем. И сразу же потянуло мёдом, Андриана догадалась, что аромат источает цветущее на опушке разнотравье. «Так вот куда полетели бабочки», – подумала она, инстинктивно сошла с тропинки и пошла было в направлении привлёкшей её внимание опушки, но вовремя опомнилась. «Так я могу заблудиться в лесу и блуждать до скончанья века или пока на меня не наткнутся грибники. Интересно, леший уже спит? – промелькнуло в голове Андрианы. – Скорее всего, нет». Сыщица вспомнила, что леший может жить в любом лесу, но предпочитает еловый. А тут как раз есть ели. Она оглянулась по сторонам, потом посмотрела себе под ноги. Когда-то она читала, что леший может выглядеть как обычный человек, только левая пола у него запахнута на правую сторону и обувь перепутана. А так и не отличишь его от какого-нибудь старичка. Разве только по глазам… Глаза у него должны быть зелёными и светиться. «Наверное, как у волка», – решила Андриана. Но ведь он может превратиться в любого зверя. На тропинку из травы выпрыгнул крохотный лягушонок и зашлёпал на другую сторону. Андриана проследила за ним и перевела дух. Но тут ветки над её головой заходили ходуном, послышалось хлопанье крыльев, и раздалось громкое: «Кар! Кар!»

Андриана шарахнулась в сторону. Но тотчас успокоила себя, что это всего-навсего ворона. Её взгляд упал на край тропинки, и она, увидев пенёк причудливой формы, тотчас вспомнила, что леший может и в пенёк превратиться. А самое плохое, по её мнению, было то, что леший любит женщин и даже заманивает их к себе. Оставалось только надеяться, что на неё он не позарится. Хотя кто его знает, может, и среди леших встречаются те, что любят женщин постарше.

Встреча с лешим Андриану Карлсоновну не прельщала, хотя она и думала, что он не стал бы её обижать. Ведь она не сделала ему ничего плохого. Но на всякий случай она вернулась на тропинку и больше не пыталась никуда с неё свернуть. На ум ей пришло, что Лешие не заходят в деревни, чтобы не ссориться с домовыми, и она прибавила шагу. А потом и вовсе припустила чуть ли не рысью.

Лес расступился перед ней резко и неожиданно. Она остановилась, перевела дух и направилась к деревне, раскинувшейся неподалёку. Увидела она и реку, которая неспешно текла из-за леса и, окаймляя деревню, убегала прочь.

Андриана подошла поближе к воде, хотела ополоснуть лицо, но тут что-то прямо перед её носом ухнуло. «Только с водяным мне не хватало встретиться, – подумала Андриана, – хотя это, скорее всего, какая-то большая рыба, например щука или сом». Тут она вспомнила, что прихватила с собой влажные салфетки. Попятилась от реки, открыла пачку и, протерев лицо и руки, продолжила свой путь.

«Всё-таки городские жители далеки от природы, – думала сыщица, – деревенским здесь всё близко и понятно, их не запугать незнакомыми звуками и подозрительным шевелением в траве или за кустом. Потому что они точно знают, кто шевелится, кто шумит и насколько тот или иной лесной обитатель опасен для человека. А городскому весь этот мир кажется не менее таинственным, а порой и ещё более пугающим, чем сказочное Белогорье».

Сама Андриана не могла припомнить, когда ей приходилось идти, как сегодня, через лес. Если она и выезжала на природу, то только на дачу к своим друзьям.

Деревня встретила её ароматом свежего хлеба, скошенной травы и запахом перепревшего навоза. Протяжно промычала сначала одна корова, потом другая, потом залаяли собаки. Андриане оставалось только надеяться, что собаки днём не бегают по деревне стаями и ей не грозит неожиданная встреча с быком-производителем. К своему большому удивлению она заметила колодец и женщину, которая надевала вёдра на самое настоящее коромысло. Она была уверена, что подобные пасторальные сценки остались только в прошлом. Ан нет! Андриана подошла к женщине и поздоровалась.

– Здравствуйте, коли не шутите, – ответила та.

– Ведь это Грачёвка? – спросила Андриана Карлсоновна.

– Она самая, – подтвердила сельчанка.

Андриана тем временем хорошо рассмотрела женщину. Молодая, лет тридцать, статная и вся словно налитая. Про таких раньше говорили – кровь с молоком. Губы сочные, глаза с поволокой, коса на голове короной уложена и на солнце отливает золотом, как пшеничные колосья.

«Вот она – настоящая русская красавица, – подумала Андриана Карлсоновна. – Такая ни в жизнь не станет скакать в купальнике на конкурсе красоты. Ей гордость не позволит. Ишь, как выступает, точно Царевна-лебедь. И князь Гвидон, небось, ей под стать имеется. Может, комбайнёр, а может ветеринар, которому никакой бык не страшен».

– Вы так на меня смотрите, – улыбнулась женщина.

– Простите, – улыбнулась в ответ Андриана, не признаваться же сельчанке, что она ею залюбовалась. Ещё на смех поднимет. – Через лес шла, немного устала, – пояснила она.

– А идёмте ко мне в избу, я вас парным молоком напою, я и хлеб недавно из печи вынула.

Андриана хотела было отказаться, но неожиданно для себя согласилась.

– Не откажусь, – ответила она с дружелюбной улыбкой.

– Меня Клавой зовут, – сказала женщина, – а вас?

– Андрианой Карлсоновной.

– Вы учительница?

– Как вы догадались? – удивилась сыщица.

– Похожи на неё, – простодушно ответила женщина.

– Да, я в школе тридцать пять лет отработала, – призналась Андриана.

– А сейчас?

Андриана хотела сказать, что на пенсии, но передумала и почему-то развела руками, чем рассмешила красавицу.

– Вы к нам в гости или по делам? – спросила Клава.

– Я разыскиваю Капитолину Сергеевну Лапынину, – сказала Андриана.

– А чего её разыскивать, – ответила женщина, – она уже восемнадцать лет как на кладбище лежит. Если хотите, я вас туда провожу.

– Нет, – поспешно отказалась Андриана, – вы не знаете, у неё родственники остались?

– Сын в городе.

– У неё ведь и внук был.

– Был. Ваня. Хороший паренёк. Но он утонул. Бабушка так горевала, что ненадолго его пережила.

– А Ваня подолгу здесь жил?

– Да почитай каждое лето по два, а то и три месяца.

За разговором они незаметно дошли до дома Клавдии. Поставив вёдра с водой в сенях, женщина провела гостью на кухню. Налила ей большую кружку молока и отрезала чуть ли не полкраюхи хлеба.

– Ой, я и не съем столько, – стала отнекиваться Андриана.

– Ешьте! А то обижусь, – шутливо погрозила ей пальцем женщина. Достала вторую кружку и налила молока себе.

Андриана смирилась и отпила из кружки глоток молока. Было оно таким жирным и сладким, что сыщица тотчас принялась откусывать хлеб и запивать его молоком. Даже не заметила, как всё умяла.

– Какая вкуснота! – искренне восхитилась она.

– Ещё налить? – спросила хозяйка.

– Нет, спасибо! Наелась и напилась под самую завязку, – пошутила Андриана. И Клава довольно рассмеялась. – Вы не знаете, была ли у Ивана девушка? – спросила Андриана.

– Я сама тогда девчонкой была, – призналась Клавдия, – а теперь даже и не вспомню, встречался Ваня с кем-то тут или у него городская была. А знаете что? Пойдёмте к соседке моей, Марфе Филипповне, вот кто у нас просто кладезь информации и сплетен. Мы её так и зовём – наше сельское справочное.

Женщины вышли со двора Клавдии и подошли к соседской калитке. Андриана думала, что Клава постучит или позовёт соседку, но женщина просто толкнула калитку, и она распахнулась. И только на крыльце Клавдия громко закричала:

– Баба Марфа! Ты дома?!

– Ну чего ты, Клавка, орёшь как оглашенная! У меня Нюра на яйцах сидит! Испужается! И назад её не усадишь.

– Извини, баба Марфа, – проговорила Клавдия и разъяснила Андриане, удивлённо посмотревшей сначала на старушку, потом на неё: – Нюра – это у неё клушка.

– А то кто же ещё, – проворчала старая женщина.

– Баба Марфа, мы к тебе по делу, – сказала Клава, – вот человек из города приехал, интересуется внуком Капитолины Сергеевны Лапыниной.

– Чего им интересоваться-то? Утонул Иван.

– А вы не знаете, была ли у него девушка?

– Девушки не было.

Андриана приуныла, но баба Марфа продолжила:

– Он тут дружил с одной молодой бабёнкой. Надькой её звали. Старше Ивана лет на восемь была. Разведенная. Жила с матерью.

– А где она сейчас?

– Кто ж её знает. Надька отсюда давно уехала в город. Приезжала только, чтобы продать дом.

– А как же мать?

– Мать как раз померла. А самой ей дом оказался не нужным.

– Значит, вы её адреса не знаете?

– Откуда же, – рассмеялась баба Марфа, – она писем мне не писала.

– Может, у неё в деревне родственники остались? – с надеждой спросила Андриана Карлсоновна.

– Нет у неё тут никаких родственников! – отрезала баба Марфа.

Андриана вздохнула, собралась поблагодарить женщин и откланяться. Как вдруг баба Марфа воскликнула:

– Погоди-ка! У Людки-то в Калачёвке брат жил! Незнамо, жив ли ещё, – баба Марфа задумалась.

– А Люда – это кто? – осторожно спросила Андриана.

– Людка – мать Надьки. А Генка, брат её младший, женился и пошёл в примаки.

– Куда пошёл? – не поняла Андриана.

– Не жену в свой дом взял, а к ней пошёл. Тесть-то у него по тем меркам зажиточный был. Изба большая, – принялась перечислять женщина, – скотина опять же, куры, утки, гуси.

– А Калачёвка далеко отсюда?

– Да нет, близко, всего пять километров.

Андриана приуныла, ещё пять километров пешком. Хорошо, если хотя бы не через лес. Но делать нечего…

Андриана поблагодарила старушку и спросила:

– А фамилия у этого Гены есть?

– Как же не быть фамилии, – удивлённо проговорила баба Марфа, – Баранников он! Геннадий Федотович Баранников.

– Спасибо вам большое за помощь, – повторно поблагодарила Андриана, – я пойду.

– Куда же это ты пойдёшь? – удивилась баба Марфа.

– В Калачёвку.

– И охота тебе ноги бить?

– Мне очень нужно, – ответила Андриана.

– Раз нужно, так нужно, – кивнула старушка и обратилась к Клавдии: – Клавк, Мишка-то когда в город едет?

– Да после обеда собирался.

– Так отведи к нему свою родственницу, пусть отвезёт её, чего ей в такую даль пешком чесать.

Андриана хотела сказать, что никакая она Клаве не родственница. Но, заметив, что Клавдия ей подмигивает, прикусила язык. Когда они вышли на улицу, сыщица сказала:

– Только мне ведь пока не в город надо.

– Ничего, Михаил мимо Калачёвки поедет и вас высадит.

– Спасибо!

Вскоре Андриана оказалась в кабине грузовой машины рядом с кряжистым, как дуб, балагуром. Всю дорогу, что они ехали, Михаил не закрывал рта, сыпля шутками и прибаутками. Андриана почувствовала облегчение, когда он высадил её возле соседней деревни:

– Вот она, ваша Калачёвка. Скатертью дорожка.

– Спасибо вам большое, – раскланялась Андриана. Но её благодарность утонула в клубе пыли, вырвавшейся из-под колёс машины.

Андриана побрела по дороге к первому дому, стоявшему немного на отшибе от других домов. Едва она подошла к калитке, как из конуры выскочил здоровенный пёс и зло облаял её.

– Что я тебе сделала? – спросила Андриана.

И тут из дома вышел такой же огромный, как пёс, мужик и рявкнул:

– Нечего шляться по чужим подворьям!

– Простите, – пролепетала Андриана, – мне нужен Геннадий Федотович Баранников.

– Помер он! – отрезал злой хозяин злого пса.

– А у него остались родственники? – начала было Андриана, но мужик повернулся к ней спиной и скрылся в доме. Пёс последовал примеру хозяина и, решив не напрягать ради Андрианы свои голосовые связки, улез в конуру.

Андриана вздохнула и пошла дальше. Навстречу ей попался подросток на велосипеде.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к нему сыщица, – вы не знаете, где находится дом Баранниковых?

– Конечно, знаю, – притормозив, ответил паренёк. – А кто вам там нужен?

– Я ищу Геннадия Федотовича Баранникова. Но мне сказали, что он умер.

– Точно, дяди Гены уже лет пять как нет. Но у него осталась жена – тётя Маша, дочка Катя, муж её – дядя Слава и Никитка – их сын. Мы с ним дружим.

– Как мне их найти?

– Идите прямо по этой стороне и увидите почти в самом конце улицы дом из красного и белого кирпича. У нас в Калачёвке зовут его пёстрым. Там они все и живут.

– Спасибо большое! – радостно поблагодарила Андриана и быстрым шагом пошла в указанном направлении. У неё точно второе дыхание открылось.

Дойдя до пёстрого дома, сыщица постучала в калитку. Открыла ей женщина примерно её возраста, в тёмном платье и белой косынке.

– Здравствуйте, – сказала Андриана.

Женщина посмотрела на неё изучающим взглядом и поздоровалась в ответ.

– Вы, наверное, Маша? – спросила Андриана.

Женщина неторопливо кивнула.

– Простите, что я не знаю вашего отчества.

– Тимофеевна.

– Мария Тимофеевна! Я Андриана Карлсоновна. Я разыскиваю одного человека. Может быть, вы сможете мне помочь?

– Кого же вы разыскиваете? – спросила женщина.

– У вашего мужа была сестра Людмила, у неё была дочь Надежда. Вы не знаете, где она сейчас?

– Они с нами никогда особо не общались, а после смерти Люды Надя вообще из виду пропала. Правда, писала Гене несколько раз, денег просила. Он посылал.

– Разве она сама не работала?

– Надька-то? – спросила Мария Тимофеевна. – Как не работать, работала. Но у неё тогда был трудный период, она дочку без мужа родила.

– А кто отец ребёнка? – спросила Андриана.

– Это одному господу богу известно, – ответила Баранникова.

Андриана подумала, что это должно быть известно, как минимум, самой Надежде. Но вслух ничего не сказала, обдумывая, что же ей предпринять дальше.

– Войдите в дом, – пригласила Мария Тимофеевна и, едва они вошли в прихожую, громко крикнула: – Екатерина! Подойди-ка на минутку сюда.

Из-за шторы показалась фигура молодой симпатичной женщины.

– Чего тебе, мама? – спросила она. Заметив Андриану, поздоровалась: – Здравствуйте.

– Вы проходите, проходите, – Мария Тимофеевна подтолкнула Андриану к двери, ведущей в зал, – садитесь. – И обратилась к дочери: – Вот человек, – кивнула она в сторону сыщицы, – интересуется твоей сестрой.

– Какой сестрой? – слегка удивилась молодая женщина.

– Двоюродной, Надей из Грачёвки.

– Мама, – с едва заметной укоризной проговорила женщина, – я же тебе говорила, что Надя умерла.

– Как? И Надя тоже? – удивилась Мария Тимофеевна.

– А кто ещё умер?

– Мать её, Людмила!

– Так это давно было.

– Погоди, Катя, – что-то ты меня совсем запутала, – остановила дочь Баранникова. – Я как сейчас помню, что ты мне говорила, что видела её!

– Мама! Я видела не Надю!

– А кого же?!

– Дочку её, Нинель!

– Нинель? – переспросила Мария Тимофеевна.

– Да! Ты что, не помнишь, что Надя приезжала к нам с ней ещё при жизни папы?

– Помню, помню, – отозвалась Баранникова, – вернее, припоминаю.

– Ты ещё тогда спрашивала Надю, не вышла ли она замуж. Она отпираться стала. А ты возьми и спроси, почему у дочки её фамилия другая. Так она тебе что-то наплела с три короба.

– Вспомнила! Так, значит, ты видела Нину?

– Она не Нина, а Нинель!

Мария Тимофеевна отмахнулась. И потребовала:

– Вот лучше расскажи человеку, где и когда ты её видела.

– Я встретила её два года назад совершенно случайно в Лесном городе.

– Так она не в столице губернии живёт? – с плохо скрываемым разочарованием протянула Андриана.

– Нет, – покачала головой Екатерина. – Она живёт в Лесном. Между прочим, чудесный городок и не такой уж маленький. В нём два санатория, летом много отдыхающих и туристов.

– Рассказывай дальше про Нину, – напомнила дочери Мария Тимофеевна.

– Рассказывать особо нечего, – вздохнула Екатерина. – Домой она меня не пригласила. Мы посидели с ней в кафе. Я спросила Нинель о тёте Наде. Она мне и сказала, что матери нет в живых. Бедная женщина.

Андриана не поняла, кого именно пожалела женщина, то ли двоюродную сестру свою Надежду, то ли племянницу Нинель. Но не это важно.

– Вы не знаете, где живёт ваша племянница?

– Понятия не имею, – ответила Екатерина, – зато я знаю, где она тогда работала.

– Откуда? – встряла в разговор Мария Тимофеевна.

– Кафе было рядом с её работой, и она сказала, что работает на складе, который расположен в соседнем здании. Поэтому она всегда перекусывает в этом кафе.

– Понятно. А название кафе вы помните?

– Помню, – кивнула Екатерина, – и улицу, на которой оно стояло, помню. И сейчас вам всё запишу. – Женщина вырвала из блокнота лист бумаги, взяла старенькую шариковую ручку и аккуратным почерком записала для Андрианы и название кафе, и название улицы.

– Если бы вы знали, как я вам благодарна! – искренне воскликнула Андриана и, попрощавшись, направилась к двери.

– Погодите! Поздно уже! – воскликнула Мария Тимофеевна. – Переночуйте у нас, а утром пойдёте.

– От вашей деревни до вокзала тоже нужно идти через лес?

– Конечно!

– А идти долго?

– С полчасика.

– Тогда я побегу, пока ещё не совсем стемнело, – решилась Андриана Карлсоновна.

– Воля ваша, – пожали плечами обе женщины. Мария Тимофеевна вызвалась проводить её до лесной тропинки, а потом наказала никуда не сворачивать.

– Скажите, – спросила Андриана на всякий случай, – а лешие в вашем лесу водятся?

– Лешие? – удивилась женщина. – Нет, живу здесь с рождения и ни разу не встречала, и мать моя ничего про них не говорила, и бабушка. Медведи были. Но сейчас только волки, лисы, зайцы, лоси и прочая живность, – небрежно перечислила Баранникова.

У Андрианы при слове «волки» сердце в пятки ушло, но она всё равно решила идти.

Оставшись на тропинке одна, она так припустила, что в ушах у неё ветер зашумел. «Я не Красная Шапочка, – твердила всю дорогу Андриана Карлсоновна, – чур меня! Чур! Не подходи ко мне, серый волк! Нет у меня пирожков! Нет! И даже корзинки нет».

Глава 22

Выскочив из леса, Андриана не сразу смогла остановиться. На небольшом пятачке перед автовокзалом она налетела на мужчину с двумя корзинами.

– Женщина, – недовольно воскликнул он, – за вами гонятся, что ли?!

– Да! – вырвалось у неё.

– Кто?

– Никто!

– Пить надо меньше! – крикнул он ей вслед и проворчал потише: – На вид такая приличная женщина, а глаза залила так, что не видит, куда несётся. – И сокрушённо вздохнул: – Ноне бабы совсем не те, что раньше были. Распустились!

Андриана сбавила скорость и уже средним шагом подошла к автобусной кассе и купила билет до Лесного.

– Автобус отходит через пятнадцать минут, – предупредила её кассир.

– Спасибо. – Андриана присела на лавочку на остановке, достала свой мобильник и только тут вспомнила, что отключила его. От количества неотвеченных звонков у неё зарябило в глазах. Но она решила, что разберётся с этим позднее и набрала номер Артура.

– Куда ты провалилась?! – заорал он на неё.

– Я за городом, – начала оправдываться она.

– Опять во что-то вляпалась?!

– Нет, с чего ты взял, – как можно безмятежнее отозвалась Андриана, – просто решила прогуляться и не рассчитала время.

– И где ты сейчас? Говори! Я приеду!

– Не нужно за мной приезжать, – сделала вид, что капризничает, Андриана Карлсоновна, – я ещё не собираюсь домой.

– А куда ты собираешься? К чёртовой бабушке?!

– Не имею чести быть ей представленной! – парировала Андриана.

– Куда же ты намылилась, позволь тебя спросить? – продолжал свирепствовать Артур.

– Я еду в Лесной.

– Куда?

– Это такой миленький городок, там два санатория и много туристов, – прощебетала она.

– Ты что, издеваешься надо мной? – заорал он не своим голосом.

– Артурчик! У меня даже в мыслях ничего подобного не было. Впрочем, чего я звоню-то?

– Ну!?

– Ты, пожалуйста, поживи пока у меня. А то Фрейя и Маруся не могут без присмотра.

– Без присмотра в первую очередь нельзя оставлять тебя! – рявкнул он.

– Артурчик, – протянула она ласково, с удовольствием выговаривая его имя.

И тут он резко отключил связь. Тем не менее у Андрианы отлегло от сердца. Она знала, что кошек он не оставит. И накормит, и обласкает.

Её он тоже обласкает, когда она приедет домой, вздохнула сыщица. Но делать нечего. Она поднялась с лавочки и вошла в салон автобуса. До отправления оставалось пять минут.

В Лесной она приехала, когда уже начало смеркаться. Понятное дело, что найти Нинель Крайнову в это время на складе не представлялось возможным, если она там ещё до сих пор работала. Ведь за два года могла и уволиться.

Надо где-то остановиться на ночлег. Выйдя с автовокзала, Андриана поинтересовалась у первого же попавшегося на её пути прохожего, где в их городе можно остановиться на ночлег. Мужчина внимательно осмотрел её и ответил:

– Вам, думаю, лучше остановиться в гостинице. Здесь неподалёку как раз имеется такая, что будет вам по карману, – и объяснил, как до неё дойти.

Андриана почему-то расстроилась. «Неужели я так бедно выгляжу?» – подумала она.

Крошечная гостиница и впрямь оказалась поблизости. Вокруг здания росли высокие деревья, кажется, вязы. Поднявшись на высокое крыльцо, Андриана Карлсоновна толкнула на вид тяжёлую входную дверь. Но открылась она, против её ожиданий, легко. Тихо звякнул колокольчик. Вежливый портье встретил её так, словно именно её и прождал весь длинный день, а она заявилась под вечер, когда он уже и надеяться перестал на её появление. Оформив вселение Андрианы, он с ласковой улыбкой выдал ей ключ от номера.

«Какой приятный юноша», – подумала Андриана Карлсоновна и, зевая, поднялась на свой этаж. Она так устала, что, умывшись, сразу повалилась на постель и тут же заснула.

Проснулась она рано. Села на кровати и сладко потянулась. Вспомнила, что сегодня ей предстоит найти Нинель Крайнову. Приведя себя в порядок, она вышла из гостиницы, наспех позавтракала парой блинчиков, купленных в пекарне, запила их кофе и отправилась искать улицу, название которой ей любезно написала на бумаге дочь Марии Тимофеевны Баранниковой. Искала недолго. В Лесном, казалось, всё было рядом. Вот и кафе, где пила кофе Екатерина со своей племянницей. «Склад должен быть где-то рядом», – подумала сыщица и вскоре действительно нашла его. Решив не мучиться напрасно, она обратилась к охраннику на входе, вежливо поздоровалась и спросила, как бы ей увидеть Нинель Крайнову.

Он посмотрел на неё удивлёнными глазами, потом ответил:

– У нас такая никогда не работала. Хотя Крайнова, – он наморщил лоб, – была. Точно была! Но Надежда!

– А вы ничего не путаете? – спросила Андриана. Она хорошо помнила, что Екатерина сказала, что на складе работала не сестра, а племянница. «Сестра-то умерла. Что же мне теперь делать?» – подумала она.

Видя растерянность Андрианы, охранник пожалел её и сказал:

– Вам нужно поговорить с Ольгой Романовной.

– Кто это?

– Начальник отдела кадров. Погодите, я сейчас ей позвоню. – Он потыкал в свой телефон и проговорил: – Ольга Романовна, тут одна бабушка…

Андриана Карлсоновна чуть ли не до крови прикусила нижнюю губу.

А охранник как ни в чём не бывало продолжал:

– …Интересуется Крайновой Нинель.

Ему что-то ответили, потому что он протянул:

– А-а. – Потом спросил: – Мне её послать?

Андриана метнула в него сердитый взгляд.

Но сделала она это напрасно, так как охранник проговорил:

– Понял! Посылаю её к вам. – Потом он обернулся к Андриане и проговорил: – Поднимитесь по лестнице на второй этаж, пройдёте две двери, третья – отдел кадров. Там так и написано. Спросите Ольгу Романовну.

– Спасибо, – проговорила Андриана, чувствуя вину за то, что плохо подумала о парне, который изъявил желание ей помочь. Она быстро поднялась на второй этаж и постучала в дверь с надписью «Отдел кадров».

– Войдите, – донеслось из-за двери.

– Мне Ольгу Романовну, – произнесла Андриана, едва переступив порог.

– Ольга Романовна – это я, – ответила ей полная дама со сложно уложенной на голове причёской, – что вы хотели?

– Я ищу Нинель Крайнову. Юноша на входе сказал, что вы можете мне помочь.

– Наверное, могу, – кивнула женщина и, указав на стул возле своего стола, сказала, – сядьте.

Андриана послушно опустилась на потрёпанный жизнью стул.

– Представьтесь, пожалуйста, – повелительно попросила Ольга Романовна.

– Я Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Детектив. Вот моё удостоверение, – она развернула свой документ.

Взглянув на него, женщина спросила:

– Почему вы интересуетесь Крайновой?

– По поручению своей клиентки. Она думает, что они родственники, – соврала Андриана исключительно для пользы дела.

– Дело идёт о наследстве?

– Всё может быть, – неопределённо отозвалась Андриана Карлсоновна. К её огромному облегчению, Ольгу Романовну такой ответ удовлетворил, и она объяснила:

– У нас работала Надежда Крайнова. Но она у нас уже не работает.

– Уволилась? – с надеждой спросила Андриана.

– Нет, Надя, к сожалению, умерла во сне.

– А Нинель Крайнова?

– Это её дочь. Но девушка у нас никогда не работала. Мы помогли ей похоронить мать. Но больше она к нам не обращалась.

– А у вас есть её адрес?

– Можно мне ещё раз взглянуть на ваше удостоверение? – попросила женщина.

– Да, конечно, – с готовностью отозвалась сыщица.

Ольга Романовна вернула Андриане удостоверение детектива, взяла лист бумаги и что-то на нём быстро написала.

– Вот возьмите, – протянув ей листок, проговорила она, – но я не знаю, живёт ли Нинель сейчас по этому адресу.

– Спасибо! – Андриана направилась к двери и вскоре тихо закрыла её за собой.

Не откладывая дела в долгий ящик, сыщица решила отправиться по полученному адресу. Она бы с удовольствием поехала на общественном транспорте, но не захотела терять время и остановила такси. Выспросив у таксиста, где находится нужный ей дом, попросила остановить машину, не доезжая нескольких метров до него. Вскоре сыщица оказалась во дворе, который своим видом напоминал двор, в котором она выросла. Да и сам дом был старым и давно не белёным. На лавочках сидели старушки. Создавалось такое впечатление, что для жителей Лесного ничего не изменилось за последние тридцать лет, и сами они если и изменились, то только самую малость.

Андриане не хотелось оказываться в центре внимания, и поэтому она не сразу направилась к подъездам, а, высмотрев одиноко прогуливающуюся старушку, подошла к ней.

– Извините, пожалуйста, – начала сыщица, – вы не подскажете, в каком подъезде проживает Надежда Крайнова?

– Ни в каком подъезде она не проживает, – вздохнула старушка.

– Как так? – сделала вид, что удивилась, Андриана.

– Вы кто и откуда? – в свою очередь спросила старушка.

– Я из деревни, в которой Надежда жила до переезда сюда.

– Понятно, бывшая односельчанка.

Андриана промолчала.

Старушка поджала губы, покачала головой, потом сказала:

– Надя умерла.

– Что вы говорите?! – всплеснула руками Андриана.

– Да, Нади больше нет, – старушка покивала головой, – но у неё осталась дочь. Нинель. Не замужем.

– Она живёт здесь?

– Да. – И старушка назвала ей тот же самый адрес, который был записан рукой кадровика Ольги Романовны.

– Спасибо вам большое. Я пойду с ней познакомлюсь.

– Вы, значит, с Надей в одном селе жили? – всё-таки решила напоследок уточнить старая женщина.

И Андриане Карлсоновне пришлось снова солгать. Но она не стала облекать свою ложь в слова, а только кивнула в ответ на заданный ей второй раз вопрос.

Проникнув в подъезд вместе с гурьбой мальчишек, Андриана поднялась на нужный ей этаж и нажала на звонок квартиры Крайновой. Дверь ей открыла симпатичная девушка. Андриана смотрела на неё, широко открыв глаза. Девушка была похожа на фотографию актрисы, которую Лилия Вадимовна размещала на сайте знакомств. «Бывают же такие совпадения», – подумала Андриана. И проговорила:

– Я из службы соцподдержки.

С удивлением она заметила, что в глазах девушки зажёгся алчный огонёк.

– Так мне всё-таки полагается доплата? – быстро спросила она.

– Да, – тотчас среагировала Андриана, – но вы должны заполнить бумагу.

– Какую ещё бумагу? – сердито спросила девушка.

– Я вам продиктую.

– Заходите!

Девушка провела её в небольшую узкую комнату, усадила на стул возле стола, достала паспорт и спросила:

– Паспортные данные нужны, что ли?

– Да, только вы заполните всё своей рукой, – недрогнувшим голосом распорядилась сыщица. Андриана понятия не имела, на какую доплату рассчитывает Крайнова, поэтому велела ей изложить своими словами имеющиеся у неё претензии к службе соцподдержки, написать свои данные, поставить сегодняшнее число и расписаться.

Крайнова, ничего не заподозрив, выполнила её распоряжение и спросила:

– Деньги придут по почте?

– Как всегда, – ответила Андриана Карлсоновна, взяла осторожно заполненную бумагу и, положив её в целлофановый пакет, ушла.

Оказавшись на улице, Андриана кинулась к дороге, но вовремя остановилась, сообразив, что ей нужно во что бы то ни стало сфотографировать девушку. И она, надев тёмные очки, села на лавочке на отшибе, достала книгу и уткнулась в неё. Ждать ей пришлось довольно долго. Нинель Крайнова вышла из дома спустя три с половиной часа. Андриана пошла за ней, моля небеса, чтобы девушка не заметила её и не поехала куда-нибудь на транспорте. Небеса услышали мольбы сыщицы. Нинель направилась с сетевой магазин. И Андриане удалось сделать несколько удачных снимков. После чего она остановила первую попавшуюся машину и попросила подвезти её к гостинице. Сыщица была вне себя от радости. Теперь у неё имелись отпечатки пальцев Нинель Крайновой. Она даже и не ожидала, что всё получится так легко. Андриана уже больше не сомневалась, что Нинель Крайнова – родная внучка Лилии Вадимовны, дочь её утонувшего сына Вани, и что она причастна к несчастьям, свалившимся на голову бабушки. Забрав свои вещи из гостиницы, Андриана направилась на автовокзал и первым же автобусом выехала в свой город.

Уже отъезжая от Лесного, она подумала с лёгким сожалением, что не успела осмотреть город и даже не узнала, где же находятся в нём санатории. Может, стоило побывать в Лесном ещё раз, когда всё уляжется… – подумала она.

Дома Андриана Карлсоновна оказалась ближе к вечеру. Кошки, встречая её, не проявили ни особой радости, ни почтения. «Сыты, – решила Андриана, – и сердятся за то, что не ночевала дома». Ничего, отойдут и извинят её за отсутствие. Артуру она решила пока не звонить. Знала, что ей достанется на орехи, и решила перед взбучкой отдохнуть и как следует отоспаться в своей постели. Но первым делом она отключила телефон, набрала полную ванну горячей воды, добавила в неё несколько капель эфирного масла розмарина и улеглась отмокать.

На ужин она доела остатки той самой курицы, что всё ещё дожидались её в холодильнике. Испортиться курица не успела, правда, выглядела уже не столь аппетитно, как в день приготовления, но Андриана, подумав про себя: «Что ж, я не гордая», – поставила её в духовку. И вскоре на запах, начавший исходить от разогревшейся курицы, пожаловали обе кошки. Так что поужинали они втроём, можно сказать, всей семьёй.

Глава 23

Спать Андриана легла рано и почувствовала себя абсолютно счастливой от того, что сегодня заснёт в собственной постели.

В короткий миг перед самым её засыпанием перед внутренним взором Андрианы почему-то пронёсся её прошлогодний отдых в Абхазии. Уютный номер в гостинице, за окном кипарисы, запах роз и шум морского прибоя где-то совсем близко. В Абхазию она была влюблена с юности и редкий год, изменяя своей привычке, не бывала там.

Каждый вечер в пору своей молодости перед тем, как лечь спать, она заглядывала под кровать, не спрятался ли там мужчина. Она почему-то была уверена, что южные мужчины просто сходят с ума от блондинок, к коим она причисляла и себя. Под кроватью, конечно, никого не оказывалось, и она засыпала с мыслью о том, почему же всё-таки там никого нет.

Вот и на этот раз грёзы вились под её ресницами, превращаясь в разноцветный туман. Как порой тонка грань между сном и явью. Она приоткрыла глаза от тихого стука в её дверь. За окном только-только забрезжил рассвет. Андриана ещё не успела среагировать на стук, как весёлый женский голос объявил:

– К вам Сурен Ашотович!

Дверь тут же распахнулась, и в номер ввалился кряжистый мужчина в махровом халате нараспашку. Андриане бросилась в глаза его лохматая широкая грудь. Вошедший посмотрел на неё ласковым взглядом, каким гурман смотрит на спелый сочный персик перед тем, как его укусить.

Андриана взвизгнула, сбросила с себя тончайшую простыню, которой была укрыта, и со всех ног, босая, в одних полупрозрачных трусиках и бюстгальтере, кинулась к пальме, ухватилась за её ствол и с ловкостью маленькой обезьянки почти мгновенно взобралась на самый верх.

Сурен Ашотович покачал головой, укоризненно зацокал языком и произнёс:

– Вах!

Потом он поманил её одним пальцем своей большой мохнатой руки. Но Андриана не издала ни звука.

Тогда Сурен Ашотович сбросил мешавший ему махровый халат, и в одних обтягивающих плавках (а обтягивать там было что) не спеша направился к пальме, поплевал на ладони, ухватился за ствол и стал подниматься вверх. Андриана уже была готова пробить головой потолок, но тут она проснулась!

Спустя мгновение она осознала, что находится не в номере гостиницы в Абхазии, а дома, в собственной кровати. И никакого темпераментного Сурена Ашотовича нет здесь и в помине. Увы, увы. Зато на кровати сидели две её кошки и во все глаза с нескрываемым удивлением смотрели на хозяйку. Видимо, она металась и стонала во сне, а может быть, даже кричала, и кошки, пытаясь разбудить хозяйку, касались её тела своими мягкими лапками. Но разве могли они даже вдвоём заменить Сурена Ашотовича…

Андриана почему-то печально вздохнула, спустила ноги на пол, подняла валявшуюся рядом простыню и положила её на постель. Что ж, каждый день начинается с пробуждения, независимо от того, каким был ночной сон.

Анфиса Ильинична Ласточкина пробовала звонить сыщице ещё вчера после полудня. Ей казалось, что к этому времени сыщица уже должна была бы отбыть из Грачёвки, собрав там урожай информации и сплетен. Но телефон Андрианы Карлсоновны молчал. «Непонятно, что она там делает так долго, – ворчала себе под нос Анфиса Ильинична. Когда же телефон Андрианы продолжил безмолвствовать и вечером, клиентка встревожилась не на шутку. «Надо бежать!» – вырвалось у неё. Но куда бежать, Анфиса Ильинична не знала. Первым её позывом было кинуться в полицию. Но что она им скажет? Недовольная вашей работой, я наняла частную сыщицу семидесяти с лишним годов, а она возьми и исчезни. Они же станут над ней смеяться! И не поверят ни одному её слову. А уж если она им скажет, что нанятая ею женщина почтенного возраста рассекает по городу на мотоцикле, они и вовсе сочтут её дамой, злоупотребляющей спиртными напитками.

Анфиса Ильинична продолжала названивать на номер сыщицы до позднего вечера, но сотовый Андрианы был отключён. Ласточкина не сомкнула глаз до утра, а утром она всё-таки решила обратиться в полицию. Но сначала Анфиса Ильинична решила посоветоваться с соседкой, Варварой Степановной, по рекомендации которой она и наняла Андриану.

Когда Ласточкина позвонила в дверь соседки, Варвара Степановна ещё спала, сладко посапывая носом. Проснулась она не сразу. А когда проснулась, первым делом посмотрела на часы. «Мать моя женщина, – пронеслось в голове Варвары Степановны, – шесть часов утра! Кого в такую рань принесло?» Сунув ноги в тапки и накинув халат на ночную сорочку, она подошла к двери и глянула в глазок. Перед дверью стояла соседка Анфиса, и лица на ней не было.

Варвара Степановна распахнула дверь и спросила испуганно:

– Анфиса, что случилось?

– Андриана Карлсоновна пропала! – закричала соседка.

– Тише! Тише! – прикрикнула на неё Варвара Степановна. – Ты сейчас весь подъезд перебудишь. Заходи в квартиру и рассказывай толком.

Сидя на кухне у соседки, Анфиса Ильинична выложила ей всю историю.

– Тю! – сказала Варвара Степановна. – Уехала, говоришь, в деревню?

Анфиса Ильинична кивнула.

– Вчера?

– Да!

– Подумай сама, что на поездку нужно время! Не на метле же она полетела!

– На мотоцикле, наверное, – неуверенно проговорила Ласточкина.

– Скорее всего, на автобусе, – не согласилась практичная Варвара Степановна. – Даже если она вчера всё выяснила в Грачёвке, она могла, не заезжая домой, отправиться в какое-то другое место.

– Не могла! – завопила Анфиса Ильинична.

– Это ещё почему? – удивилась соседка.

– У неё кошки!

– И что с того? – не поняла Варвара Степановна.

– Не могла она их оставить умирать с голоду.

– Тоже нашла проблему! Попросила соседку покормить животину.

– Навряд ли.

– Или подружку свою. У неё есть подружки?

– Откуда же мне знать? – всплеснула руками Анфиса Ильинична.

– Должны быть, – уверенно проговорила Варвара Степановна. – А работа сыщика непредсказуема и требует затраты времени и сил. Так что не паникуй раньше времени. Объявится твоя Андриана Карлсоновна.

– Она не моя, – жалобно отозвалась Ласточкина.

– Ладно, Анфис! Твоя не твоя! Дай мне ещё пару-тройку часиков поспать. И сама поспи.

– Я не могу.

– А ты ляг, закрой глаза и думай о хорошем.

– О Васе? – грустно спросила Ласточкина.

– Хоть бы и о нём, – согласилась соседка. – А часов в десять приходи ко мне.

– Зачем?

– Пойдём с тобой гулять!

– Гулять? – удивилась Анфиса Ильинична.

– Конечно! Чего дома киснуть в такую погоду? А то так и лето скоро умчится в Австралию!

– Почему в Австралию? – не поняла Ласточкина.

– Потому, что она в Южном полушарии!

– Ах вот оно что, – так и не проникнувшись оптимизмом соседки, уныло проговорила Анфиса Ильинична.

Выпроводив соседку за дверь, Варвара Степановна снова легла в постель досматривать свои утренние сны. Недаром говорят, что утренний сон крепок. Проснулась она около девяти часов. Попила кофе с оладьями, которые тут же напекла на скорую руку, и стала поджидать соседку.

Анфиса Ильинична появилась в десять часов всё такая же бледная и унылая.

– Анфиса, ты ела что-нибудь? – спросила Варвара Степановна.

– Нет, – покачала головой Ласточкина, – у меня аппетита нет.

– А у меня без аппетита всё летит, – хохотнула женщина и распорядилась: – Садись за стол. Тебе чай или кофе?

– Чай. Но больше ничего не надо.

– Я тебе больше ничего и не даю, только пару оладушек. Специально для тебя в духовке оставила. Как знала, что у тебя со вчерашнего дня крошки маковой во рту не было.

– С позавчерашнего, – тихо поправила её Анфиса Ильинична.

– Ну ты, мать, даёшь! – возмутилась Варвара Степановна. – Вот приедет Василий, я ему всё как есть доложу!

– Не надо, – жалобно попросила Ласточкина.

– Тогда ешь! – распорядилась соседка и поставила на стол тёплые оладьи из духовки.

Анфиса Ильинична вздохнула и принялась покорно жевать. После чего соседка, как выразилась сама Варвара Степановна, навела марафет, и они отправились на прогулку.

Гуляли они уже больше часа, когда Варвара Степановна предложила присесть за столик уличного кафе. Анфиса Ильинична согласилась. Всё это время она почти каждые двадцать минут звонила сыщице, но её телефон по-прежнему не отзывался. Ласточкина тяжело вздыхала, а Варвара Степановна взывала к ней:

– Анфиса! Прекращай маяться дурью! – В конце концов соседка изловчилась и просто-напросто отобрала у неё телефон и спрятала его в свою сумку.

Анфисе Ильиничне осталось только словесно возмутиться, не драться же ей, в самом деле, с соседкой на улице.

Варвара Степановна доедала уже вторую порцию мороженого, а Анфиса Ильинична только размазывала ложечкой по вазочке первую, как к ним подошёл не молодой, но подтянутый мужчина и воскликнул:

– Здравствуйте, Анфиса Ильинична!

Ласточкина повернула голову и отозвалась несколько удивлённо:

– Здравствуйте, Севастьян Павлович!

– А я иду, вижу, вроде вы это. Дай, думаю, подойду!

– Присаживайтесь, Севастьян Павлович.

– Спасибо. Не помешаю?

– Ну что вы.

– Я вижу, вы сегодня с новой подружкой.

– Это моя соседка, Варвара Степановна Огуречникова. А это Севастьян Павлович Игнатьев, – представила Ласточкина мужчину соседке. – Я тебе, Варя, рассказывала о Севастьяне Павловиче. Это у него Лиля квартиру снимала.

– Да, да, снимала, – подтвердил мужчина, – а вы, значит, погулять решили?

– Что-то типа того, – промямлила Анфиса Ильинична.

– Я смотрю, вы не в настроении? – встревожился мужчина. – Может, я не вовремя расселся тут, старый пень?

– Что вы, Севастьян Павлович, – возразила женщина, – вы здесь абсолютно ни при чём. Просто… – Она закусила губу.

– Что – просто? – спросил Игнатьев.

– Уж если начала, – вмешалась Варвара Степановна, – то не морочь человеку голову. Расскажи как есть. Я вижу, Севастьян Павлович – человек благородный и умеет держать язык за зубами.

– Да, молчать, когда надо, я умею, – подтвердил польщённый комплиментом Варвары Степановны Игнатьев.

И Анфиса Ильинична, решившись, рассказала ему, что Андриана Карлсоновна вовсе не подруга ей, а частный детектив. Она наняла её, чтобы помочь Лиле. А та возьми, да и сама пропади!

– Я ей говорю, что она зря беспокоится, – подала голос Варвара Степановна.

– Конечно, зря, – согласился с ней Игнатьев. – Если Андриана Карлсоновна работает, то телефон она вполне могла отключить.

– И я ей про то же!

Соседка и Игнатьев вдвоём принялись успокаивать и убеждать Анфису Ильиничну. Она почти поверила им, как вдруг в сумке Варвары Степановны зазвонил сотовый.

– Это мой! – воскликнула Ласточкина, – Варя! Отдай мне его скорее!

Варвара Степановна без особой поспешности открыла сумку, достала телефон Анфисы Ильиничны и передала его ей.

– Ах! – воскликнула та, включив связь. – Андриана Карлсоновна! Я вам вчера звонила и сегодня.

Что отвечала сыщица, присутствующим за столом мужчине и женщине слышно не было. Но они удовлетворённо кивали головами, радуясь тому, что сыщица нашлась.

– Что я тебе говорила! – сказала Варвара Степановна, когда соседка завершила разговор с сыщицей.

– Да! Она нашлась! – воссияла улыбкой Ласточкина.

– Она и не пропадала никуда. Это всё твои домыслы!

– Да, у страха глаза велики, – поддакнул Севастьян Павлович.

– Что она тебе сказала? – спросила Варвара Степановна.

– Обещала всё рассказать при встрече! Ладно, я побегу! – подхватилась с места Анфиса Ильинична.

– Беги, – кивнула Варвара Степановна, – а я ещё немного посижу. День-то какой сегодня замечательный! Правда, Севастьян Павлович? – обратилась она к Игнатьеву.

– Совершенно верно, Варвара Степановна, – охотно подтвердил тот. И добавил: – Я, пожалуй, тоже ещё посижу, составлю вам компанию. Если вы, конечно, не возражаете, – добавил Игнатьев осторожно, точно ощупывая почву.

– Что вы, Севастьян Павлович, как я могу возражать против такого приятного во всех отношениях компаньона, – расцвела Варвара Степановна.

И Игнатьев, довольный, широко улыбнулся ей в ответ. Анфисы Ильиничны в это время возле них уже не было.

Андриана Карлсоновна на самом деле так долго не звонила клиентке, потому что не хотела рассеивать свою собранность и сосредоточенность на деле.

Глава 24

Сыщице предстояла трудная задача отправиться к следователю и убедить его в правильности версии, которой она придерживалась и в которой была уверена на сто процентов. Со слов клиентки она знала, что дело ведёт её старый знакомый полковник Кочубеев. Правда, назвать Николая Егоровича ещё и добрым знакомым у Андрианы язык бы не повернулся. У неё не было сомнений в том, что Кочубеев – честный служака. Но, по мнению сыщицы, больно уж упёртым он был. Что думал о ней полковник, Андриане было хорошо известно и оптимизма не прибавляло.

Однако идти к нему всё равно было нужно. Сама она всего-навсего была частным сыщиком и не имела права предъявлять обвинения подозреваемым, проводить обыск в их жилищах и тем более задерживать их. Так что без следователя ей никуда.

Как и следовало ожидать, полковник нисколечко не обрадовался её появлению в своём кабинете. Наоборот, Андриане показалось, что на её вежливое «Здравствуйте, Николай Егорович» Кочубеев воскликнет: «Чур меня! Чур!»

За короткий миг, что она стояла перед ним, Андриана успела разглядеть, что седины на висках у полковника прибавилось, а и без того тяжёлый подбородок стал ещё тяжелее.

– Здравствуйте, Андриана Карлсоновна, – наконец ответил он, перестав просвечивать её насквозь взглядом. – Чем обязан вашему визиту?

– Можно, я сяду? – спросила Андриана Карлсоновна.

– Да, конечно, – неохотно кивнул он и жестом указал на стул напротив себя.

– Видите ли, Николай Егорович, – начала Андриана осторожно. – Меня наняла Анфиса Ильинична Ласточкина для того, чтобы снять тяжкое обвинение, которое вы как камень повесили на шею её подруги, Арефьевой Лилии Вадимовны.

– Я ей повесил? – удивился Кочубеев и, не дожидаясь того, что скажет Андриана, добавил: – Она сама его себе на шею повесила, вертихвостка престарелая!

Андриана Карлсоновна сочла слова полковника проявлением невоспитанности и укоризненно покачала головой.

Тут-то Кочубеев и вспомнил, что она тридцать пять лет простояла у доски с указкой.

– Так-так, – поскрёб он пальцами свой подбородок. – Значит, говорите, что Ласточкина к вам в сени прилетела, – начал он.

– Не в сени, а в квартиру, – строго поправила его Андриана Карлсоновна и наставительно добавила: – Вы уже большой мальчик, Николай Егорович! Поэтому прекратите паясничать! И давайте поговорим серьёзно.

– Что ж, давайте, – обманчиво покладисто согласился Кочубеев. На лице его было написано – «вы ведь иначе всё равно от меня не отвяжетесь».

«Совершенно верно», – так же мысленно подтвердила сыщица догадку полковника и приступила к рассказу. Рассказывать она стала с самого начала. Повествовала детально, останавливаясь на наиболее, как ей казалось, значимых фактах. Кочубеев слушал её, не перебивая. И лишь когда она закончила говорить, спросил:

– С чего вы вообще взяли, что у Арефьевой есть внучка?

– Путём логических размышлений!

– Ага, – хмыкнул полковник, – на этот раз ради разнообразия вы решили задействовать логику. А как же ваше предчувствие? Или какое там по счёту чувство? Шестое?

– Опять вы за своё, – покачала головой Андриана Карлсоновна.

– Хорошо! Допустим даже, что у Арефьевой есть внучка! С чего вы взяли, что это Нинель Крайнова?

– Николай Егорович, – прикрикнула на него Андриана, как на нерадивого ученика, – вы невнимательно слушали меня! Я выстроила перед вами всю цепочку из событий и фактов! Даже улики принесла! – Она полезла в сумочку и, достав фотографии Нинель Крайновой, положила их на стол перед полковником.

– Чего вы мне тут суёте под нос? – пробурчал Кочубеев.

– Посмотрите!

– Смотрю!

– И что вы видите?

– Фотографию артистки Алёны Эдуардовны Рудневой! Которую, кстати, ваша клиентка позаимствовала у неё без спроса. А значит, украла! – повысил голос полковник.

– Неправда! – стукнула Андриана своим маленьким кулачком по краю стола полковника.

– Что значит неправда? – воззрился он на неё.

– А то! Что это фотография не Рудневой, а Крайновой! Наденьте очки и посмотрите внимательней!

– Я и без очков, – начал было полковник, потом махнул рукой, достал из верхнего ящика свои очки, нацепил их на нос и стал поверх них внимательно рассматривать фотографии. Спустя несколько минут он признал нехотя: – Да, некоторые отличия имеются. Но это ни о чём не говорит.

– Ещё как говорит! – Андриана достала упакованный в целлофан лист бумаги и протянула полковнику. – Сравните отпечатки.

– Какие ещё отпечатки?

– Сравните отпечатки Крайновой с теми, что были найдены в квартире…

– В съёмной квартире никаких женских отпечатков, кроме как Арефьевой, нет!

– Вы не дослушали! Отпечатки нужно искать в квартире Лилии Вадимовны!

– Это ещё зачем?

– Потому что её внучка приходила к ней под видом учётчицы и, несомненно, там наследила, так как не могла стоять перед Арефьевой в перчатках.

– И бабушка не узнала внучку? – ехидно спросил полковник.

– Вы забываете, Николай Егорович, что Арефьева внучку свою никогда не видела и даже не подозревала, что она у неё есть.

– Допустим! Но как она могла не заметить сходство, как вы утверждаете, лже-учётчицы с фотографией, которую она разместила на сайте?

– Внучка талантом пошла в бабушку, – парировала Андриана, – и загримировалась как следует!

– Откуда вы знаете?

– Сужу по описанию, которое дала Лилия Вадимовна.

– Так, значит, Ласточкина выступала в роли вашей лазутчицы? А я-то пожалел бедную женщину, позволил увидеться ей с подругой.

– Вы поступили правильно, – спокойно проговорила Андриана.

– И что вы теперь от меня хотите? – спросил полковник.

– Что бы вы провели обыск в квартире Крайновой.

– Как вы это себе представляете? Девушка живёт в другом городе, ни сном ни духом.

– Николай Егорович, прекратите вешать мне лапшу на уши!

Полковник фыркнул.

– Вы прекрасно знаете, как нужно поступить. И не мне вас учить.

– Вот именно! – уцепился за её слова Кочубеев.

– Да, – не слушая его, проговорила Андриана, – не забудьте о дубликате ключей!

– Мы перерыли все мастерские и не нашли даже намёка на то, чтобы кто-то заказывал ключ по слепку.

– Прекрасно! – обрадовалась Андриана. – Выходит, что девушка заказывала ключ в Лесном. А городок такой маленький, что выяснить это легче лёгкого. Или вы хотите, чтобы я полностью выполнила за вас вашу работу, поехала в этот городок и нашла мастера, у которого Крайнова заказала ключ?

– Езжайте, если вам делать нечего, – пожал плечами Кочубеев.

– Я-то поеду, – не на шутку рассердилась Андриана, – только учтите, что я после этого всё расскажу газетчикам! И вообще всю прессу на уши поставлю! Да я вообще, – распалилась сыщица, – к Малахову поеду!

– Да хоть к чёрту лысому! – гаркнул полковник.

– И вся страна узнает, что вы сажаете невинных людей, а настоящих убийц не ищете!

– Всё! Уймитесь, – махнул рукой полковник устало, – сядьте. У вас что, шило в одном месте?

– Могу и с вами поделиться! – не осталась в долгу Андриана Карлсоновна.

– Надо бы позвать лейтенанта Горшкова, – сказал полковник.

– Это ещё зачем?

– Чтобы он вас бабушкой назвал!

– Мальчишка!

– Ладно. Я сказал, довольно. Но я взываю к вашему разуму! Объясните мне, пожалуйста, зачем она всё это устроила?

– Из-за денег, конечно, – ни минуты не раздумывая, ответила Андриана и добавила: – Лилия Вадимовна – весьма обеспеченная дама, а наследников у неё нет.

– Даже ради денег далеко не всякий человек решится на подобное преступление. И тем более девушка!

– У неё стальные нервы, – непререкаемо заявила Андриана Карлсоновна.

– Вы это поняли, едва взглянув на неё?

– Нет, я это поняла по тому, что она совершила. Надо быть бестрепетным монстром, чтобы войти ночью в чужую квартиру и перерезать горло спящему мужчине, учитывая ещё и то, что в этой кровати лежит женщина, которая может в любую минуту проснуться.

– Это всё ваши фантазии, – упрямо забубнил полковник.

Но Андриана, пропустив его замечание мимо ушей, сказала:

– Вообще-то Лилии Вадимовне сильно повезло.

– В чём же? – изумился Кочубеев.

– Если бы она проснулась, девушка убила бы и её. Не оставлять же свидетелей, в самом деле.

– Почему же она её и впрямь не убила?

– Потому что внучке выгоднее посадить бабушку в тюрьму, чем убить её. Когда убит чужой человек, она остаётся вне подозрений при получении наследства.

– И всё-таки, – продолжил гнуть свою линию полковник, – предъявить мне этой вашей Крайновой нечего! Ваши домыслы к делу не подошьёшь.

– Я уже сказала, проведите у неё обыск.

– И что мы у неё, по-вашему, найдём?

– Орудие убийства.

– Что? Вы издеваетесь надо мной?!

– Нисколько. Нож всё ещё у неё, – уверенно проговорила сыщица.

– Логика? – не удержался от сарказма следователь.

– Нет, Николай Егорович, – покачала головой Андриана Карлсоновна, – на этот раз – интуиция.

– Хотите выставить меня на посмешище?

– Нет. Я уверена, что она не выбросила нож.

– Это ещё почему?

– Она не теряет надежды подсунуть его в квартиру своей бабушки!

– Что же раньше не подсунула?

– Не смогла. У неё нет ключа.

– Откуда же она его возьмёт?

– Думаю, что как раз над этим она сейчас и ломает голову. Поэтому и нож хранит.

– Вы хотите сказать, что она дура? – спросил с сомнением в голосе Кочубеев.

– Отнюдь, – качнула головой сыщица. – Она уверена в своей неуязвимости. Но и умной её назвать нельзя, – задумчиво проговорила Андриана.

– Это ещё почему?

– Она недооценивает противника.

– Кто же её противник-то? – спросил Кочубеев.

– Вы да я, – просто ответила Андриана.

Полковник громко рассмеялся. Отсмеявшись, он сказал:

– Ладно, идите домой.

– А вы?

– А я работать буду, – произнёс он ворчливо.

Андриана приподнялась со стула, дошла до двери.

– До свиданья, Николай Егорович.

– Как бы мне хотелось сказать вам «прощайте»! – ответил Кочубеев.

– Ничего у вас не выйдет, товарищ полковник, – быстро проговорила Андриана Карлсоновна и скрылась за дверью. Но через минуту дверь приоткрылась снова, в неё просунулась голова сыщицы, и она проговорила: – Не забудьте узнать, когда она отлучалась из Лесного и в какие дни приезжала в столицу губернии. Ездила она, скорее всего, на рейсовом автобусе.

– Спасибо, благодетельница, – проговорил полковник, – без вашей подсказки я бы сам ни в жизнь до этого не додумался.

– Может, и додумались бы, – ответила Андриана, – но лучше предупредить.

Полковник сделал вид, что хочет кинуть в неё фигуркой Сократа, стоящей у него на столе. И Андриана тотчас закрыла дверь. Кочубеев подождал пару минут. Дверь больше не открылась. И Сократ был поставлен на место.

– Ох и язва же, – тяжело вздохнул Кочубеев и снял трубку со служебного телефона.

Глава 25

Бессонная ночь прокатилась над городом.

К тому же с неба сыпались звёзды. Чего же вы хотите? Август – месяц звездопада. Полковник, хоть и считал себя не суеверным, не удержался и загадал желание.

Сказать, что Нинель Крайнова была удивлена появлением полиции на пороге её квартиры, значило бы не сказать ничего. Девушка была потрясена!

– Что это? – спросила она, тыча пальцем в протянутый ей ордер на обыск.

– Прочтите внимательно, – посоветовал ей Кочубеев, который приехал, чтобы лично присутствовать при задержании. Взвесив все «за» и «против», полковник доверился не столько логике, сколько интуиции опытного сыщика.

– Но, но… – заикаясь, спросила она, – как вы узнали?

– О чём именно? – быстро спросил Кочубеев.

– О моём существовании, – ответила Нинель, только сейчас сообразив, что выдаёт себя.

– По отпечаткам пальцев, – небрежно отозвался полковник.

– Но я не оставила там никаких отпечатков! – вырвалось у неё истерично.

«Ну вот, – подумал полковник с лёгким торжеством, – а Андриана Карлсоновна говорила, что у неё стальные нервы».

– Где не оставили отпечатков? – небрежно поинтересовался Кочубеев.

– На съёмной квартире, – вырвалось у девушки помимо воли.

– Это да, – согласился он, – но вы оставили их в квартире Арефьевой.

– Как вы догадались?

– Очень просто, – пожал плечами полковник и не снизошёл до объяснения. И впрямь, не рассказывать же этой девице, что вычислила её и выследила старая учительница физики. Нет уж, извините! Такой удар по самолюбию и тем паче публично полковник вынести был не готов. Пусть думает, что головоломку распутала полиция. Тем более что Андриана Карлсоновна возражать не станет. Ей лавры не нужны. А кругленькую сумму гонорара она получит. Это уж точно.

Сыщицу мифические лавры и впрямь не интересовали. У неё в кадке растёт деревце лавра, а других лавров ей и не нужно.

Нож с запёкшейся кровью был найден завёрнутым в целлофан в коробке из-под обуви. Девица оказалась не столь хитра, как предполагалось. Нож она и впрямь держала в перчатках, и на рукоятке остались только следы пальцев Арефьевой и Морозова. Нож был из квартиры Игнатьева, так что эти двое им пользовались во время своих вечерних трапез. При этом следы Морозова были поверх пальцев Лилии Вадимовны. Зато целлофан был весь захватан Крайновой, ну и коробка, соответственно.

Видимо, девушке даже на миг не приходила в голову мысль о том, что к ней могут прийти с обыском. Дубликат ключа от квартиры Игнатьева тоже был найден. Собственно, его и не прятали, он лежал среди всякой мелочи в коробке в прихожей.

Андриана Карлсоновна оказалась права, Нинель заказала дубликат со слепка, сделанного ею при посещении квартиры Арефьевой, в Лесном. Мастер сразу узнал и свою работу, и девушку.

При всём при этом Нинель Крайнова, оказавшись на официальном допросе у следователя, уже пришла в себя и потребовала адвоката.

– Адвоката так адвоката, – пожал плечами Кочубеев. Он был уверен, что после обнаружения ножа адвокат мало что может посоветовать своей клиентке, тем более что на упаковке осталось множество отчётливых отпечатков её пальцев. Убедить суд в том, что нож, завёрнутый в целлофан, ей подкинул неведомый злоумышленник, не удастся.

Кочубеев оказался прав, назначенный Крайновой защитник посоветовал девушке написать чистосердечное признание. И она, за неимением лучшего, последовала его совету.

Нинель призналась, что до самой кончины матери понятия не имела о том, кто был её настоящим отцом. Мать выходила замуж, когда девочке было уже одиннадцать лет. Как ни странно, Нинель обрадовалась появлению отчима в их доме. Они сразу же стали жить лучше, у девочки появились новые наряды, гаджеты, вкусная еда. Но брак матери продержался недолго. Отчим ушёл из семьи через два года. Нинель во всём винила мать, тем более что отчим долгое время поддерживал семью материально, хотя, естественно, не должен был платить никаких алиментов. Но когда Нинель исполнилось семнадцать, он женился вторично, у него родились свои дети, и он потихоньку исчез из жизни падчерицы. Номер телефона он поменял, и Нинель понимала, что искать встречи с ним бесполезно. Она предполагала, что во всём виновата новая жена отчима, но, как говорит народная мудрость, ночная кукушка всегда дневную перекукует. После того как помощь отчима сошла на нет, матери и дочери пришлось затянуть пояса. Надежда на своём складе получала мало. Нинель устраивалась на разные работы, но большие деньги являлись ей только в грёзах. Мать незадолго до кончины неожиданно потянуло на откровенность, и она рассказала дочери о своём романе с семнадцатилетним парнем. Она в то время имела на него обоснованные виды. Иван клялся, что женится на ней, даже если его родные будут против. А они были против! Все как один. Ваня даже посмеивался, что наблюдает такое единство впервые в жизни. А потом он утонул.

– Как утонул? – воскликнула Нинель.

– Никто не знает как, – грустно ответила мать, – пошёл на речку, и никто его больше не видел живым.

– Он не умел плавать?

– Умел. И в этой речке плавал с детства. Видно, такова его судьба, – добавила мать. – А ведь я любила его, несмотря на разницу в возрасте.

Дальше мать рассказала о том, как, узнав, что беременна, уехала со стыда подальше.

– Почему ты не обратилась к его родителям? – негодовала Нинель.

– Они бы со мной и разговаривать не стали, – вздохнула мать.

– Надо было идти в суд!

– Ничего бы я там не добилась.

– А как была фамилия моего отца?

– Его звали Иван Ильич Лапынин.

– Значит, моего дедушку зовут Ильёй?

– Да, – сказала мать, – Илья Давыдович Лапынин.

– А бабушка?

– Лилия Вадимовна Арефьева.

– А почему у них фамилии разные?

– Они в разводе.

– Ты с отчимом тоже в разводе, а фамилии у нас его.

– Потому что мы с ним так решили.

– А ведь он не удочерил меня?

– Нет, – покачал головой мать.

– Почему?

– Как матери-одиночке мне платили на тебя пособие. Вот мы и подумали, что лишняя копейка в доме не помешает.

– Однако ты прогадала!

– Ничуть, – возразила мать, – отчим же всё равно помогал нам и давал больше, чем если бы ему присудили официальные алименты.

Нинель прикинула в уме приблизительные цифры и согласилась с матерью.

С тем, что отчим из её жизни исчез, пришлось смириться. Зато она теперь знала имена и фамилии своих ближайших родственников. Нинель тогда долго думала о том, что, выходит, у неё есть бабушка и дедушка. Интересно, какие они.

Когда матери не стало, она решила найти их. Узнать их адреса не составило особого труда. Сначала она нашла деда, то есть отца своего отца. Мать знала его лучше, чем мать Ивана, так как бабушка Вани долго жила недалеко от матери Надежды. Мать рассказала, что бабушку звали Капитолиной, и её сын Илья часто приезжал в деревню проведать мать и сына.

Надежда помнила старый адрес Ивана и назвала его дочери. Но оказалось, что Иван жил там не с матерью, а с тёткой матери. Однако в квартире рядом проживал сосед, который когда-то крепко дружил с Ильёй. И, хотя дружба поутихла, они изредка встречались. Он-то и дал ей новый адрес отца Ивана.

Так Нинель и нашла своего деда. Однако знакомиться с ним открыто не торопилась, решив сначала выяснить, с кем и как он живёт. У деда оказалась новая семья – жена, трое детей, внуки. Поживиться там было нечем.

Вот тогда-то Нинель и придумала себе легенду. Позвонив в дверь деда, она сказала ему, что умерла её мать, и наплела, что та была подругой его жены Лили. И попросила у него её адрес. Он, не усомнившись в словах девушки, дал ей адрес Лилии Вадимовны, предупредив, что давно с ней не виделся и не знает, живёт ли она по-прежнему там.

Арефьева по этому адресу жила. Нинель и бабушке не поспешила броситься в объятия. Как чувствовала, что объятия эти для неё не распахнутся. Вместо этого девушка стала следить за своей бабушкой и довольно скоро проникла в её тайну. К своему изумлению, Нинель обнаружила странное хобби своей бабушки. Заметила она на ней дорогие украшения. Узнала, что у неё есть машина и ещё одна дорогая квартира, которую она сдаёт, параллельно снимая для своих порочных развлечений дешёвую. И, недолго думая, Нинель разработала план, как всё это прибрать к рукам.

– Почему вы просто не убили свою бабушку? – спросил Кочубеев.

– Потому что тогда стали бы искать того, кому нужна её смерть. И кто знает, до чего бы докопались. Я же хотела, чтобы эта сумасшедшая старуха отправилась за решётку! – с нескрываемой злобой проговорила внучка.

– И вас не мучила совесть, что вы убили ни в чём не повинного человека?

– Кого вы имеете в виду? – удивилась Крайнова.

– Морозова.

– Кто это?

– Мужчина, которому вы перерезали горло.

– Поняла, о ком вы говорите, – хмыкнула она, – с чего бы мне его жалеть?

– Но как же так, – воскликнул видавший виды Кочубеев, – вы убили человека, который ни в чём перед вами не виноват!

– Не надо было ему валандаться со старухой.

– Как видите, вашим планам было не суждено осуществиться, – проговорил полковник.

– Кто же мог предположить, что в это дело сунет свой нос ещё одна сумасшедшая старуха!

– Какая старуха? – остолбенел от неожиданности Кочубеев.

– А вы что же думаете, я так и не поняла, что ту бабку из соцзащиты ко мне полиция подослала? Только я не думала, что таких старых на службе в полиции держат, – презрительно фыркнула она.

Кочубеев открыл и закрыл рот. Про себя он подумал об Андриане, что она даст фору молодым.

– Жаль, что дошло это до меня с опозданием, – продолжала меж тем сокрушаться Крайнова, – если бы вовремя догадалась, то выбросила бы нож. И ничего бы вы тогда не доказали.

– Напрасно вы так думаете, гражданка Крайнова, – сердито проговорил полковник, – заслуженного наказания вам в любом случае избежать бы не удалось!

– Ха-ха-ха, – ответила убийца, ничуть не раскаиваясь в содеянном.

Лилию Вадимовну Арефьеву выпустили на следующий день после задержания её внучки. Встречала её подруга Анфиса Ильинична Ласточкина. Увидев Лилию Вадимовну, Анфиса Ильинична так растерялась, что не знала, что же ей сказать. Наконец она воскликнула радостно:

– Лилечка, а ты знаешь, моя соседка Варя встречается с Севастьяном Павловичем!

– С Игнатьевым? – живо отреагировала Лилия Вадимовна.

– Да, с ним! Мне кажется, что у них роман.

– Дай-то бог, – неожиданно для подруги проговорила Арефьева.

Анфиса Ильинична захлопала ресницами, а потом спросила:

– Ты правда рада?

– Конечно, – заверила её Лилия Вадимовна, – Игнатьев – хороший мужик! А Вареньке давно пора найти себе мужа.

– И то верно! – с облегчением вырвалось у Анфисы Ильиничны. – Это ведь Варя посоветовала мне обратиться к Андриане Карлсоновне. Если бы не она, не знаю, что и было бы.

– И я не знаю, – согласилась Лилия Вадимовна и крепко обняла подругу. – Спасибо тебе, Анфиса!

– Да я что, – смутилась Ласточкина.

– Ты познакомишь меня с Андрианой Карлсоновной?

– Ну конечно же, Лилечка!

– А Варенька пусть выходит замуж за Севастьяна Павловича.

– А мы на их свадьбе погуляем! – рассмеялась Ласточкина. – Я так рада за неё, так рада!

Андриана призналась Артуру, что уезжала по делу, а не на пикник с подругой, как заверяла его по телефону.

– Кто бы сомневался, – фыркнул он, – только про пикник ты не упоминала.

– Правда? – удивилась Андриана. – А по-моему, ты просто прослушал.

– Не заговаривай мне зубы! – прикрикнул он и велел: – Колись!

И она раскололась. Рассказала ему всё от начала до конца.

– Надо бы тебя как следует отшлёпать, – проворчал он притворно сурово, но потом пообещал: – Закончу проект, и сходим куда-нибудь поужинать.

– Поужинать мы и дома можем! – не согласилась Андриана и попросила: – Лучше отведи меня на спектакль.

– На драму?

– Нет, лучше на оперетту.

– На оперетту, так на оперетту, – легко согласился он.

На следующий день после освобождения Лилия Вадимовна уговорила подругу познакомить её с Андрианой сегодня же. И Ласточкина не стала возражать. Она позвонила сыщице и договорилась о встрече.

Ровно в двенадцать пополудни старый лифт поднял двух женщин на площадку перед квартирой Андрианы. А вскоре все три женщины сидели за столом на кухне сыщицы и пили чай со шведским вареньем.

Лилия Вадимовна, нахваливая варенье, спросила:

– Так вы в честь его своё агентство назвали?

Андриана подтверждающее кивнула и спросила:

– А что, не надо было?

– Надо! Надо! – хором воскликнули гостьи.

После чая перешли к делам. Ласточкина оплатила работу Андрианы. Сыщица догадалась, что на самом деле деньги эти принадлежали Арефьевой, но сделала вид, что знать ничего не знает. Лилия Вадимовна, радуясь своему освобождению, неустанно благодарила сыщицу.

– Это моя работа, – скромно отвечала Андриана Карлсоновна.

– Я, может быть, и дура, – со вздохом призналась Лилия Вадимовна, – но я читала в журнале, что молодые мужчины являются прекрасным гормональным средством и помогают сохранить молодость. Когда-то старцы спали с юными отроковицами. Если им можно, то почему и нам нельзя?

– Она неисправима! – рассмеялась Анфиса Ильинична.

А Андриана Кардсоновна поджала губы. Она понимала, что перевоспитывать Арефьеву поздно, но всё-таки надеялась, что, попав в ужасную историю, она сделает соответствующие выводы. И, словно прочитав её мысли, Лилия Вадимовна заверила сыщицу:

– Всё! Я с этим завязываю!

– Слава богу, Лилечка! Как я рада! – растрогалась Анфиса Ильинична.

Гостьи просидели на кухне сыщицы почти до самого вечера. И хозяйка терпела. Не выгонять же их, в самом деле.

Когда они ушли, Андриана Карлсоновна пересчитала деньги и удивилась тому, что их оказалось примерно на треть больше суммы, заявленной в договоре. Она хотела было позвонить Ласточкиной, но потом передумала, сообразив, что таким образом Арефьева выразила ей свою признательность.

Она долго думала над словами Лилии Вадимовны и невольно вспомнила, что в последнее время ей снятся чудесные, но грустные сны. И, подумав о том, что им не суждено сбыться, она тихонько вздохнула.

СОН

Отчего ты, друг мой юный,

Снова снишься мне во сне?

Ночью тихой, ночью лунной

Так печально стало мне.

Может быть, я успокоюсь,

Своему поверив сну.

До руки твоей дотронусь

И тихонечко вздохну.

(Муза, которая мимо пролетала).

Content

Наталия Антонова
Убийственная страсть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25