Ранди Фюглехауг, Анне Гунн Халворсен

Наследник престола

RANDI FUGLEHAUG ANNE GUNN HALVORSEN

HALVE KONGERIKET. ARVINGEN (Royalteen l.The Heir)

© Randi Fuglehaug and Anne Gunn Halvorsen

First published by H. Aschehoug & Co. (W. Nygaard) AS, 2020

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© М. Ткаченко, А. Любаева, Д. Лобанова, П. Иванова, перевод на русский язык, 2022

© А. Васильева, иллюстрация на обложке, 2022

© ООО «Издательство ACT», 2023

Иллюстрация на обложке Анастасии Васильевой

Дизайн обложки Василия Половцева и Александра Шпакова

* * *

1. Новое начало

– Лена, давай вставай!

Бодрый нетерпеливый голос мамы донесся до нее с кухни вместе с ароматом кофе.

– Я уже встала!

Лена разглядывала мягкие круглые щечки Теодора. Ну что за прелесть? У него уже даже ямочки появились. Две крошечные впадинки были заметны, только когда он хохотал при виде забавной рожицы или когда Лена щекотала ему животик. По правде сказать, смеялся он почти все время, и тогда она тоже не могла удержаться от смеха, даже сейчас, несмотря на ранний час и страшную сонливость. Теодор стоял у бортика кроватки и тряс пухлой попкой. Она наклонилась к нему и ткнулась носом в щеку. Втянула запах. От него пахло молоком и несвежим подгузником.

Шарканье тапочек постепенно приближалось, и вскоре на пороге, скрестив руки, появилась мама.

– Посмотрите на нее. Встать-то встала, а собираться кто будет? Живо одеваться!

На маме был ужасно уродливый халат розового цвета, который она носила уже лет сто. Она взяла Теодора на руки, в ответ тот радостно принялся сучить короткими ножками.

– Ты же знаешь, что тебе в школу к восьми. Опоздать в первый день не слишком-то здорово. Вам же всем нужно быть в классе до того, как приедут… эти двое?

Лена поплелась в ванную.

– Из всех классов во всех школах мне нужно было попасть именно в этот. Но ты-то ведь знаешь, что я бы лучше провела весь день с тобой? Да, Тео?

Мама покачала головой:

– Думаю, маленький командир согласится со мной – тебе ужасно повезло. Боже мой, ведь многие мечтают попасть именно в этот класс. Только выбери что-нибудь покрасивее. И причесаться не забудь!

Лена подмигнула Теодору, закрыла за собой дверь и включила душ. Она простояла под горячей водой, закрыв глаза, чуть дольше, чем позволяло время.

Замотав волосы одним полотенцем и завернувшись в другое, девушка вышла из жаркой ванной и открыла дверь гардероба – сняла с вешалки белую рубашку и достала джинсы с высокой талией. Она делала это машинально, не раздумывая, какой наряд лучше подойдет к случаю и какое впечатление произведет на окружающих. Это в прошлом. В другом городе, в другой спальне Лив уже наверняка перемерила бы половину шкафа. Хотя, может, наряд она бы подготовила уже с вечера. Обычно они несколько дней решали, что наденут.

Теперь Лену это не особо волновало.

Когда она спустилась на кухню, мама сидела за столом и кормила Тео кашей. Лена достала хлеб и варенье. Она завтракала, стоя у разделочного стола, и одновременно собирала школьный обед – впервые после перерыва больше, чем в год. Девушка запила последний кусок бутерброда молоком и направилась в ванную. Вслед ей прозвучал как бы радостный голос:

– Я передам молоку, чтобы проводило варенье в холодильник!

Обычно Лена отвечала: «Варенье и само справится», – или что-нибудь в этом духе, но сегодня она промолчала. Она неспешно чистила зубы, и ощущала, как внутри нарастает неприятное чувство – нечто среднее между предвкушением и безразличием. Она не была готова.

Ни к этому дню.

Ни к новому учебному году.

2. Элисенберг

Старшая школа Элисенберг не была похожа ни на одну из тех школ, в которые ходила Лена.

Она стояла у ворот и смотрела на громадное кирпичное здание желтого цвета, чем-то напоминающее замок. Большие окна, есть прямоугольные, есть арочные. Широкие белые рамы. Школа была старая, но выглядела свежо и опрятно, будто бы здание тоже принарядилось к новому учебному году. Что ж, это неслучайно: здесь облупившейся краске и разболтавшимся дверным ручкам не место.

А вот в Хортене вполне. В средней школе Уререннинген, больше известной как Дуререннинген, тоже несколько лет назад был ремонт, но здание все равно выглядело как убитый серый барак. По сравнению с этой частью Осло весь район, в котором она жила раньше, и правда выглядел по-дурацки. А здесь, в Фрогнере, все было так… прилизано. Старинные ухоженные дома возвышались над улицами с каким-то непоколебимым достоинством, будто они стояли здесь с начала времен. Впрочем, почти так оно и было. В Википедии написано, что зданию этой школы уже больше сотни лет. Во двор постепенно стягивались девушки с длинным прямыми волосами и парни в тонких болоньевых куртках. Все гордо шествовали мимо Лены с высоко поднятыми головами, точно нарядные цирковые лошади. Неприступные. Ну и пусть.

Она здесь не для того, чтобы друзей заводить.

Мама с папой постоянно твердили, мол, надеются, что этот переезд даст ей возможность вновь обрести социальную жизнь. Они твердили, что все наладится, стоит ей только начать с «чистого листа». Но самой Лене хотелось лишь одного – пережить эти три года, получить аттестат и двигаться дальше. Родителям не понять. Для нее юность уже закончилась.

С таким же успехом они могли остаться и в Хортене. Ну и пусть там все от нее отвернулись – она прекрасно справилась бы в одиночку. Она точно знала, как ей нужно себя вести и куда ходить, чтобы не казаться совсем уж одинокой и не сталкиваться со знакомыми. Кое-как у нее получалось. Но начальство решило перевести папу в Осло, а значит, и она могла поступить там в новую школу. Вот родители и загорелись этой идеей – переезд вдруг стал чрезвычайно выгодной затеей для всей семьи. Ей казалось, с их стороны эгоистично так поступать. Им самим просто наверняка хотелось начать все с начала.

Ее размышления неожиданно прервал звонок. Девушка дернулась и несколько секунд стояла неподвижно, пока не справилась с дрожью и вновь не пришла в себя.

Глубокий вдох – она наполнила легкие воздухом, и медленно выпустила его через нос.

– Была не была, – тихо сказала она и вошла в дверь.

3. Лена с «а» на конце

Лена прошла в конец класса и заняла свободную парту у окна.

Пока все шло гладко. В класс вошел лысый преподаватель по имени Уве. Он радостно приветствовал учеников и казался очень спокойным, хоть это и был первый учебный день в старшей школе. Лена обвела взглядом новые лица. Некоторые, как и она, сидели сами по себе, ни с кем не заговаривая. Другие, кажется, были хорошо знакомы между собой и болтали, облокотившись на парты. Интересно, они из одной средней школы? Как бы то ни было, стало ясно, что в новом классе уже образовалась своя компания очень красивых, худых девчонок в дорогих шмотках. Был еще полноватый парень, чей заразительный смех и высокая самооценка давали понять – у него явно нет недостатка ни в деньгах, ни в друзьях.

К Лене никто не подходил, и на том спасибо. Ей и хотелось быть лишь наблюдателем. Про себя она отметила, что мама была права. Эти двое придут последними.

Она достала из сумки тетрадь на кольцах, к которой не притрагивалась больше года. Так странно было видеть собственный почерк на обложке. Сердечко с надписью «Джастин Бибер». Что за детский сад! Рядом – Лена + Лив 4-ever. Как будто это было вечность назад. Ее лучшая подруга сегодня начинала второй год старшей школы в Хортене. Она все так же продолжает заниматься спортом? Она представила себе Лив – способную, прилежную старшеклассницу. Наверное, в этом году ее назначат помогать младшим. Лена взяла ручку и принялась закрашивать сердечко с надписью. Внезапно она ощутила болезненный укол тоски.

Мысли девушки прервал громкий звук мотора. Она обернулась к окну и увидела черную, до блеска отполированную машину, остановившуюся напротив входа. Пассажиров невозможно было разглядеть из-за тонированных стекол. Из передней двери вышел человек в ничем не примечательной одежде, но с гарнитурой в ухе. Пару секунд он стоял и оглядывался по сторонам, затем подал пассажирам знак. Почти одновременно открылись задние двери, и из машины вышли кронпринц Карл Юхан и принцесса Маргрете. На принце была синяя толстовка с капюшоном, джинсы и белые кроссовки. Принцесса же была одета в белые брюки, красную футболку и босоножки. Оба были загорелые, и волосы их были светлее, чем Лене казалось раньше, но в остальном ее удивило то, насколько они… обыкновенные. А какими им еще быть? Это она, деревенщина, никак не могла перестать на них пялиться. Но ведь перед ней королевские двойняшки, которых она столько раз видела по телевизору, в газетах и в блогах про знаменитостей, и вот они выходят из машины, как обычные люди – это же полный бред! По дороге они болтали и смеялись, словно продолжая разговор, начатый в машине.

Спустя несколько секунд они появились в классе.

– Приветствую вас, дорогие подданные! – радостно воскликнул принц, и все рассмеялись.

– Извините за опоздание, – сказала принцесса учителю. – Это все Калле, никак не мог волосы уложить.

– Ничего, – улыбнулся Уве. – Занимайте места, и мы начнем. Добро пожаловать в старшую школу Элисенберг!

Маргрете тут же села за первую парту и обнялась со своими соседками. Лена заметила, что многие здесь уже знакомы с двойняшками, остальные же наблюдали за ними, раскрыв рты от удивления. Лена пыталась не пялиться, что давалось ей с трудом. Это и вправду были они. Карла Юхана взгляды не смущали, он широко улыбался всем и при этом никому в отдельности, уверенно направляясь к последней парте. Господи, неужели сюда? Лена опустила глаза и уставилась в стол. Она пожалела, что села именно за эту парту. О нет. Краем глаза она увидела, что Карл Юхан плюхнулся на свободный стул рядом с ней, и поняла, что он смотрит на нее. На ее счастье, учитель громко кашлянул. Пролистав что-то в планшете, он прищурился и окинул взглядом на учеников.

– Приветствую вас в классе 1А. Что тут скажешь? Отличная компания собралась. Через пару дней к нам присоединятся еще несколько человек.

Он снова начал ковыряться в планшете, и Лена подумала: неужели он волнуется?

– Но начнем с присутствующих, – сказал он и начал перекличку. – Карл Юхан!

– Калле, – поправил тот и улыбнулся.

Зазвенел звонок на перемену, все встали и направились к выходу. Однако норвежский кронпринц остался на месте и протянул руку в приветствии. Лена повернулась и пожала ему руку, пытаясь изобразить открытую и дружелюбную улыбку.

– Лена, – представилась она.

– Рад знакомству, Лене.

– Я Лена, – быстро поправила она.

– Как?

– Меня зовут Лена, с «а» на конце, – повторила она и добавила: – Как в той песне Хокана Хелльстрема[1].

– Чего?

– Была такая песня. «Давай, Лена».

Лена вытянула руки и сделала пару танцевальных движений.

– Как же там было… «Па-рам-парам, давай, Ле-ена».

Калле смотрел на нее в недоумении. Лена заговорила еще быстрее, желая поскорее замять эту тему.

– Это очень старая песня. Мама так тащилась от Хокана Хелльстрема, что назвала меня в честь героини песни. Такие дела. Я Лена. Привет.

Калле, рассмеявшись, пожал плечами.

– Понятия не имею, о чем речь, но привет, Лена, – ответил он и подмигнул.

Она никогда не замечала, какие синие у него глаза.

– И еще раз, рад знакомству.

Он закинул рюкзак за плечо и ушел. Лена прижала ладони к пылающим щекам. Какая же дура! С ней принц знакомится, а она мелет чушь про маму и какую-то песню, так еще поет и танцует!

4. Как рыба без воды

Было очевидно, что эта школа относилась к той категории старших школ, где столы в столовой были распределены между учащимися второго и третьего года, поэтому первогодкам найти место было нелегко. Лену совсем не радовала перспектива занять чье-то место и быть выгнанной из-за стола, или хуже – оказаться за одним столом с кем-то, кто проявит к ней интерес. Поэтому она уселась на скамейке в школьном дворе, несмотря на то что тучки на небе намекали на скорый дождь. Воздух перед непогодой Лене очень нравился.

Ей до сих пор было стыдно за такое неловкое знакомство с принцем: после первой перемены она так ни разу с ним и не пообщалась, а смотреть на него она и вовсе не отваживалась. Наверняка он сидел сейчас в столовой с друзьями и обсуждал странную одноклассницу. Может быть, он и танец ее пародировал.

О боже.

Лена сняла с бутерброда фольгу, и ей в нос ударил запах скумбрии в томате. Откусывая кусок сэндвича, она вдруг осознала, что совершила типичную для новичков ошибку – она села на неправильную скамейку. Та была уж больно на виду. Лена принялась жевать быстрее, готовясь переместиться в более безопасное место. Нет, одиночество ее больше не беспокоило, теперь ее только слегка смущало, когда люди смотрели на нее, или, что хуже, хотели составить ей компанию.

Проглотив кусок сэндвича с такой скоростью, что у нее заболело горло, Лена стала осматриваться, будто искала что-то конкретное или у нее был какой-то план. Во дворе было несколько новичков-одиночек, не нашедших себе компанию перед первым уроком – сейчас все они сбились в одну кучку. Все остальные во дворе вовсю тусовались в своих компашках. В этом не было ничего такого. Лена вспомнила, как тусовалась на переменах с Лив и их общими друзьями: они точно так же сидели на скамейке в школьном дворе и болтали о том о сем. Им всегда было что обсудить: кто с кем замутил в выходные, что новенького в инстаграме[2], снэп-чате и тиктоке, что нужно выложить в «Ньюс». Последнее явно не было любимой темой Лив – в конце концов, Лена не могла уже даже и упомянуть об этом, не огорчив подругу.

Все было кончено – и в этом была ее вина.

Она заслужила свое одиночество.

– Ты что, правда этим питаешься?

Лена вздрогнула. Она даже не заметила, как к ней кто-то подошел. Лена подняла глаза и увидела принца всего в паре метров от себя. Она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что он обращается именно к ней.

– Что? Чем?

– Этим, – сказал он, сделав шаг в ее сторону и указав на бутерброд, – похоже на размозженный труп. Я думал, такое и не ест никто!

Его лицо скривилось. Чувство грусти и одиночества вдруг покинуло Лену, уступив место злости и раздражению. Какого?.. Он что, подошел к ней только чтобы сказать, что она ест какую-то гадость? Должны же были его научить правилам этикета. Нельзя критиковать чужую еду. Скумбрия в томате ему, видите ли, не нравится. Слишком простенько для королевской особы?

– Зато я получаю омега-3, витамин D и кальций, – ответила Лена, – а это значит, что проживу наверняка намного дольше, чем ты.

– Ну да. Жалко, что тебе придется жить в хижине вдали от цивилизации только потому, что никто не захочет с тобой общаться.

Лена демонстративно запихнула остатки бутерброда в рот и начала медленно жевать, не спуская глаз с принца. Наконец доев, девушка облизала губы, как бы подчеркивая, насколько ей было вкусно. Ответить на его возражения она решила только после того, как прожует до конца – в отличие от него, она в курсе, что такое хорошие манеры.

– Зато это будет очень уютная хижина. А ты и дальше сиди в своем замке и ешь тортики с кремом и бутерброды с красной икрой.

Принц рассмеялся.

– Красной икрой, говоришь? Никогда, кстати, ее не ел. Но вряд ли она мне понравилась бы. Ненавижу рыбу и всех этих морских гадов, – слегка вздрогнув, добавил он.

Лена едва не закатила глаза.

– Рыбу ненавидишь? Тебе сколько лет, шесть?

– Ну почти. Шестнадцать.

– У вас что, поваров дома нет? Вам не готовят ежедневно королевский ужин? И что же тебе подают, когда все остальные едят рыбу? Пиццу из магазина разогревают?

Эти слова буквально слетели у нее с губ, будто по прошествии двух лет все улеглось, и она вновь спокойно могла общаться с людьми. Лена поняла это, услышав свой голос словно со стороны – она явно говорила что-то не то, но остановиться уже не могла. Господи, как же хорошо было вновь испытать чувство… наглости. А ему-то что? Он же принц, привык к подобным комментариям. И не просто какой-то обыкновенный принц, а самый что ни на есть скандальный принц собственной персоной.

В голове у Лены всплыли фотографии, заполонившие в ноябре прошлого года все СМИ и соцсети: кронпринц Карл Юхан стоял, одетый в приспущенные штаны и футболку-оверсайз, с огромной золотой цепью вокруг шеи и… о нет, на это даже смотреть было страшно – блэкфейсом. На следующий день вышло видео, где кронпринц в таком виде зачитывал со сцены рэп. Он явно был пьян. А то и под кайфом. В любом случае, это было просто отвратительно. Трудно сказать, что было хуже – его расистское поведение или тот факт, что у него напрочь отсутствовало чувство ритма. В те выходные во всем Хортене, да что там – во всей стране не было ни одного человека, который бы не говорил о том, что будущий король Норвегии вымазал себе лицо черной краской. Лена следила за всем этим в сети из одиночества своей комнаты, умирая от желания обсудить скандал хоть с кем-нибудь. Надо признать, ей хотелось написать об этом в «Ньюс», несмотря на то что она забросила блог целый год назад.

– Королевская замороженная пицца – самая лучшая, – улыбнувшись, ответил принц.

Вдруг он подошел к ней вплотную и наклонился. Что происходит? Он находился так близко, что ей в нос ударил запах мыла и мужского парфюма; не успела Лена и глазом моргнуть, как принц подвел руку к ее лицу и быстро провел пальцем по уголку губ.

– Вот, так лучше, – сказал он. – Можешь идти на урок без томатного соуса на лице.

5. Чаща

Высвободившись из рубашки, сняв лифчик и стянув джинсы, Лена наконец оставила первый школьный день позади. Стоя в одних трусах посреди нагретой солнцем мансарды, которая теперь принадлежала ей, она копалась в большой картонной коробке. Надежды отыскать свои летние платья у Лены не осталось, поэтому она остановила выбор на самой легкой одежде, какую только смогла найти. Девушка натянула на длинные ноги застиранные черные хлопковые шорты из Н&М и надела майку на бретельках, которая была ей великовата. Длинные светлые волосы она по привычке собрала в пучок.

Вот она. Долгожданная свобода.

Лена с трудом протиснулась вниз по лестнице – проход загромождали картонные коробки и большой цветочный горшок, который до сих пор не нашел свой угол. В прихожей места было не больше. Весь дом пропах жареным луком, а из гостиной истошно фальшивил Хокан Хелльстрем. Мама выкрутила громкость на полную, чтобы заглушить жужжание вытяжки. За столом в высоком детском стульчике сидел Теодор: он смотрел на маму, которая довольно пританцовывала, помешивая в кастрюле белый соус.

Лена поняла, что больше здесь оставаться не может.

Она зашла на кухню, взяла Теодора на руки и, сунув ноги в шлепанцы, отправилась за громадной коляской, которая вместе с другими вещами была запихана под лестницу.

– Мы пойдем пройдемся, – крикнула она, пытаясь заглушить Хокана и гул вытяжки.

– Прямо сейчас? – прокричала мама. – Ужин в полшестого. Не опаздывай. Будет рыбная запеканка. Теодора тоже берешь? Не нужно, если не хочешь.

– Это у меня такая силовая тренировка, – крикнула в ответ Лена и выкатила коляску из дома.

Коляска была древняя и просто тяжеленная, но при этом «совсем как новенькая» – так заявила мама, ужасно довольная тем, что откопала эту реликвию на чердаке после рождения Тео. О том, что наверняка можно было подобрать что-то полегче, да и посимпатичнее, она и слышать не хотела.

Двигаясь вдоль ряда домов у окраины леса, Лена открыла в телефоне карту. Даже если ничего другого этот переезд ей и не даст, здесь она хотя бы сможет наконец погулять по новым местам. Она прошла по подземному переходу и направилась к зеленым холмам, на одном из которых, согласно карте, виднелся комплекс Центральной больницы.

Августовское солнце пекло голые плечи Лены, и она опустила козырек коляски, чтобы Теодор не перегрелся. Желающих укрыться в спокойном тенистом лесопарке Нурмарка набралось немало. Наведаться сюда сегодня, похоже, решили все кому не лень. Лена поспешно обогнала компанию девчонок, которые с дружным гвалтом направлялись в лес, накинув на плечи полотенца. У одной из пляжной сумки грохотала музыка. Наверняка они устроятся на берегу какого-нибудь озера и примутся обсуждать первый учебный день. Сегодня в школе Лена уже видела пару девчонок из этой компании. Может быть, у них здесь есть свое место, как когда-то было и у нее с Лив. В это время года они обычно со всех ног неслись из школы домой, бросали рюкзаки в прихожей и на велосипедах ехали через лес к фьорду, раскладывали полотенца у воды, купались, а потом лежали под солнцем до самого заката.

Лена ускорилась. С какой это стати она идет в тишине? Непорядок. Девушка открыла в телефоне приложение с подкастами, воткнула в уши наушники и включила свежий выпуск о знаменитостях, чтобы отогнать мысли. Она прибавила громкость, слегка тряхнула головой и попыталась сосредоточиться на рассуждениях ведущих о семействе Кардашьян. Лена подняла взгляд на кроны деревьев и размеренно зашагала по ровной дорожке. Ей на глаз едва не сел комар – девушка смахнула насекомое и с раздражением заметила, что укусить ее, тот похоже, успел.

Вот класс.

Второй выпуск подкаста был в самом разгаре, когда Лена вдруг остановилась. Она уже должна была выйти к турбазе, у которой планировала развернуться, но перед ней чуть ли не под прямым углом возвышался крутой холм. Только сейчас Лена заметила, что кроме нее на дорожке никого нет. Да и дорожкой назвать это было сложно – везде толстые корни, острые камни и огромные шишки. Черта с два она с коляской на холм потащится.

Лена открыла карту. Она ведь видела синий указатель – «Турбаза "Улеволсетер" 3 км». И было это минимум 4 километра назад! «Заряд составляет 10 %», – всплыло уведомление. Черт. Лена поспешно перевела телефон в режим энергосбережения, но едва успела увидеть, что на часах уже без пятнадцати шесть – без пятнадцати шесть! – как экран погас.

Че-е-рт!

В ногу ей впился камень. Чем она только думала, когда надевала в лес шлепанцы? И почему вообще в лесопарке в Осло так пусто? Она-то думала, это перенаселенный город, в котором на каждом шагу супермены, вечно готовящиеся к какому-нибудь забегу.

Ей оставалось только повернуть назад. Мама, наверное, уже беспокоится, куда они пропали. Лена выдернула из ушей наушники и засунула разряженный телефон в карман на коляске, как вдруг услышала протяжное «пшшш». Шипение доносилось из-под коляски. Лена наклонилась.

Ч-е-е-ерт!

Одна из шин не выдержала тяжелого путешествия и теперь уныло болталась на колесе. Толкать коляску стало почти невозможно, и Лена, развернувшись, попыталась тащить ее за собой. Оказалось, это все равно что волочь за собой тяжеленный деревянный ящик. Вдруг она поняла, что с обеда ничего не ела. Может, и Тео тоже? Она пошарила рукой в сумке с детскими принадлежностями, которая всегда лежала в корзине под коляской. Ну же, где оно… Ну пожалуйста!..

– Йес! – воскликнула Лена, наконец нащупав пластиковую крышечку.

Она достала пакетик с пюре и, открутив крышку, протянула Теодору. Тот, радостно улыбаясь, вцепился в упаковку обеими ручками. Ну, так они хотя бы с голоду не умрут. «Тео так точно», – подумала она, положив ладони себе на урчащий живот. С того момента, как она в последний раз свернула с людной дорожки и пошла к турбазе, доверившись синему указателю, прошел целый выпуск подкаста. Значит, это было час назад. Может, оставить коляску здесь и понести Тео на руках?

Она уселась прямо на землю и посмотрела на пухлощекое личико Тео. Тот усердно высасывал из пакетика клубничное пюре.

– Ты мой хомячок. Что же нам с тобой делать? Правда, что ли, тебя на руках целый час тащить?

В ответ Тео расплылся в улыбке и залепетал:

– В-а-а-а!

Лена вздохнула и легла на дорогу.

6. На склоне

Сначала она услышала чье-то учащенное дыхание, затем – звук быстрых шагов, и увидела, как вниз по крутому склону мчится парень с голым торсом. Из одежды на нем были только шорты. Лена поднялась с земли и прищурилась: не успела она и подумать о том, чтобы попросить о помощи, или хотя бы убрать с дороги коляску, чтобы ее случайно не задели, как парень вдруг резко развернулся и помчался обратно вверх. Достигнув вершины, он вновь развернулся и медленным бегом направился вниз – только для того, чтобы снова поспешить обратно.

Наверху, тем временем, показался еще один человек, тоже одетый в спортивную одежду, вот только он стоял, уставившись в экран телефона. «Ура! Хоть позвонить попрошу», – радостно подумала Лена. Мужчина по-прежнему не двигался с места, а парень в шортах уже в который раз мчался вниз. Ему явно было жарко: тело бегуна было покрыто загаром, на его накачанном прессе проступали капельки пота, а обтягивающие шорты до середины бедра липли к коже. Светлые пряди, спадающие на лоб, не позволяли разглядеть его лицо – но вот он убрал волосы назад, и Лена тут же поняла, кто перед ней.

– Привет, Калле, – сказала она, поднявшись на ноги и попутно отряхнув шорты от опавшей хвои.

Смотревший на часы Калле поднял взгляд на девушку.

– Лена?

Не без удовольствия она увидела, как к уже раскрасневшемуся от бега лицу принца прибавилось еще краски. Лена тут же себя одернула, ну запомнил он как ее зовут, и что – его наверняка натренировали всех по именам запоминать. Да и странно было бы ее имя не запомнить – после такого-то представления.

– Что ты в этой глуши забыла? Тоже тренируешься?

Как быстро он тараторит. Неужели нервничает? Лена едва успела покачать головой в ответ, как он продолжил:

– Как по мне, так это лучший склон для бега в городе, плюс здесь почти всегда пусто. Только никому, хорошо? А ты чего с ребенком? Няней подрабатываешь? – спросил он, указав на коляску.

– Да… Эээ, нет, это мой брат. Пробило колесо, и коляска не едет. Мы шли в сторону Уллеволсетера по дороге с синими указателями, но я все равно потерялась, а потом коляска сломалась, телефон сдох, а мама дома волнуется… Как-то так.

Она попыталась улыбнуться, но тут в ужасе почувствовала, что губы ее дрожат и кривятся.

О нет. Только не плакать!

Серьезно взглянув на девушку, Калле заговорил спокойнее:

– Если идешь на Уллеволсетер с коляской, то с основной дороги сворачивать нельзя. И не ходи по летней тропе, – сказал он и присел на корточки рядом с коляской, показав Теодору язык.

Малыш в ответ радостно пискнул.

– В смысле?

– Красные указатели – это зимняя тропа, синие – летняя. Синие указатели ведут по тропинкам, красные – по основной дороге, поэтому с коляской по синей тропе не пройдешь… Да ты не только в школе новенькая, ты и в Осло новенькая, – сказал он, поднимаясь на ноги.

Лена кивнула, радуясь возможности ответить без слов – подкативший к горлу ком не давал ей издать и звука.

– Да, на Уллеволсетере людей всегда полно. И у озера Согнсванн тоже. Но мы сейчас совсем недалеко от Бонтьерна – здесь, кстати, водичка получше. Вот бы сейчас, конечно, искупнуться, но затея так себе, у тебя ведь… – сказал принц, указывая на Тео, – вот это.

К Лене вернулся дар речи.

– «Вот это», вообще-то, Теодор, – сказала она.

– Нет-нет, ты чего, я про него и не говорил. Я про… – сказал он, указывая на коляску, – про вот этот космический корабль.

Лена усмехнулась.

– Да, я понимаю. Вообще в этой коляске еще меня возили, но мама считает, мол, зачем покупать новую, если старая сгодится, – с иронией сказала она и качнула коляску. Та накренилась.

– Это да… Выглядит так себе. Как домой пойдешь? Тебе помогут?

Лена покачала головой.

– Как думаешь, я могу попросить телефон… вон у него? – спросила она, вдруг осознав, что не знает имени человека в шортах и наушниках, который до сих пор стоял на вершине холма и вглядывался в лес.

– У Рольфа? Конечно. А где ты живешь? Тут, кстати, до метро совсем недалеко.

– Гревлингвейен, 75. Прямо рядом с теннисным центром.

Калле улыбнулся.

– Центром Хеминг? Тогда можешь просто прямо через лес пойти, и выйдешь на дорогу. Так проще, чем маршрут объяснять.

Они перевели взгляд с густых зарослей на огромную коляску.

– В общем, так… Давай ты понесешь своего братика, а я – коляску, – сказал он.

Лена кивнула, после чего отстегнула Тео от сидения и взяла его на руки. Девушка старалась не смотреть, как Калле, выпрямив руки, поднимает коляску и скрывается в зарослях. Да, прямо в зарослях, куда не вела ни одна дорожка или тропинка.

– Эээ, ты уверен, что это хорошая идея? – спросила Лена, глядя на телохранителя Рольфа, который теперь трусцой спускался к ним. Ему, судя по всему, было совершенно безразлично, что наследник престола в одних шортах залез в заросли колючего кустарника, да еще и с тяжелой коляской над головой.

– Ага, просто иди за мной, а я буду прокладывать нам дорогу этим космическим кораблем.

Они медленно ступили в густые заросли. Калле с трудом держал равновесие. Вдруг он упал, покатился вниз и приземлился прямо на коляску. Лена не смогла сдержать смех – подумать только! Сердце ее радостно заколотилось.

Калле рассмеялся.

– А что, вполне себе силовая тренировка! Можешь маме рассказать и привет ей передавай. Ты там как?

– Хорошо, – ответила Лена, последовав за удалявшимся вглубь зарослей полуобнаженным загорелым принцем.

Спустя пару минут они услышали шум автомобилей, а еще через какое-то время оказались на небольшой лужайке возле велодорожки. Отсюда Лена уже могла разглядеть теннисный корт и трубу своего дома. Подумать страшно, какой крюк ей пришлось бы сделать, если бы Калле не показал ей дорогу.

Принц осторожно поставил коляску на землю и потянулся за Тео.

– Ну вот, теперь можно обратно, – сказал он и бережно усадил его в коляску.

Лена поглядела на Калле. Его руки были покрыты царапинами от веток.

– Спасибо тебе большое. И прости за царапины. У тебя кровь вот тут, – сказала она, показывая на ссадину у него на лопатке.

Калле развернулся так резко, что ее пальцы скользнули по его потному прессу. Она тут же отдернула руку. Он вертелся, пытаясь разглядеть царапину.

– Ничего, переживу. Лишь бы снова в гору не подниматься, – ответил он, стряхивая с груди какое-то насекомое. Оно не сдвинулось с места.

Он с силой смахнул его, но безрезультатно.

– Да чтоб тебя! – воскликнул он, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. – Блин! Да почему он не стряхивается? Что это за фигня? Только не клещ!

Голос его вдруг стал высоким и резким. Он судорожно пытался сковырнуть черную точку на теле. Лена не раздумывая схватила его за запястье.

– Хватит ковырять, – сказала она решительно и наклонилась поближе, чтобы разглядеть прочно засевшее в коже насекомое.

Крепко схватив его большим и указательным пальцем, она повернула клеща против часовой стрелки. Насекомое поддалось, и Лена поднесла его к лицу Калле. Тот отпрянул.

– Вуаля, – сказала Лена. – Попался. Его нельзя ковырять, иначе он выйдет не целиком. А тут вот, пожалуйста.

Она протянула клеща, чтобы показать его Калле. Тот испуганно отступил назад.

– Да не брошу я его в тебя. Просто посмотри, – сказала Лена.

Калле, сглотнув, медленно подошел поближе.

– У него шесть ног. Видишь, все на месте. – Лена показала на красную отметину, куда присосался клещ. – У тебя в коже ничего не осталось. Но если вокруг укуса появится красный кружок, то нужно будет сходить в больницу, или куда вы там ходите.

Уголки губ Калле поползли вверх. Он жестом подозвал к себе телохранителя.

– Дай мой телефон.

Он встал рядом с Леной.

– Подержи его так, – сказал он, указывая на клеща.

Лена сделала, как он просил, а принц, сложив губы уточкой, перевел камеру в режим селфи. Увидев свое вспотевшее лицо на экране снэпчата, она вздрогнула и застыла. Калле нажал на кнопку и сделал фото, вслух зачитывая подпись: «Победил клеща».

Калле нажал «отправить» и убрал телефон в карман шорт.

Кому он отправил фото? Почему не спросил разрешения? А если… Она нервно сглотнула. Теперь уже поздно. Ничего, он наверняка отправил это другу. Больше никто это не увидит. Уж кому, как не Калле, следить за такими вещами.

Он хитро улыбнулся.

– По-моему, прикольно вышло. Спасибо.

Калле медленно катил коляску со спущенным колесом в сторону домов.

– Мы в расчете. Я вытащил тебя из чащи, а ты спасла меня от клеща. Значит, мы оба готовы к вечеринке. Ты как туда добираться будешь? От твоего дома далековато.

Лена не ответила. Вечеринка? Конечно, ни на какую вечеринку ее не приглашали. Она начала лихорадочно соображать, как бы сменить тему.

– Ты же идешь?

Лена равнодушно пожала плечами и попыталась сосредоточить свой взгляд на мерцающих вдалеке водах фьорда. Она надеялась создать впечатление, будто думает обо всех компаниях и тусовках, куда ее уже позвали, и что до какой-то вечеринки в Осло ей нет никакого дела.

– Блин, – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Тебя же в чат не добавили. Короче, в пятницу у Ингрид будет вечеринка в честь начала учебного года. Придут все.

Он остановился у подземного перехода рядом с автомагистралью и повернулся к Рольфу, который тут же уткнулся в телефон. «Наверное, чтобы заказать машину», – догадалась Лена.

Ну, вот и сказочке конец.

На мгновение она задумалась о том, что всего пару лет назад для нее это был бы настоящий подарок судьбы. Она бы запостила все в «Ньюс», фотографии разлетелись бы по сети, попали бы в прессу и – бам! Ее анонимный аккаунт в инстаграме тут же набрал бы популярность. Именно о таком прорыве она тогда мечтала.

Возможно, тогда бы все и закрутилось.

А теперь что? Теперь всем плевать. Единственным доказательством того, что все это случилось, был снэп, который его получатель уже наверняка посмотрел и стер. А у нее не осталось ни единой фотографии, как будто ничего и не произошло. «Все напрасно», – подумала она, но тут же одернула себя. Хватит уже.

Сейчас она пойдет домой, отдаст Тео маме, не торопясь примет душ и ляжет спать.

Вот так. Больше ей сейчас ничего не нужно.

– Так что, в семь?

Калле прервал поток ее мыслей и посмотрел на нее, ожидая ответа.

Лена пропустила вопрос мимо ушей и почувствовала, что краснеет.

– Что?

– В пятницу, в семь. Раз уж ты меня спасла, могу за тобой заехать. Ингрид живет рядом с портом, это довольно далеко отсюда. И купальник захвати, там бассейн есть. Мы каждый год у нее собираемся. Ну так в семь?

Лена пыталась понять, кто такая Ингрид. Одноклассница? Откуда ей знать, она же ни с кем из девчонок не познакомилась.

– Спасибо, но завтра я не смогу.

– Это не завтра, а в пятницу.

– Да, я хотела сказать, в пятницу. У меня дела.

Калле пристально и с любопытством посмотрел на нее. Она отвернулась и повезла покосившуюся набок коляску к переходу.

– А что за дела-то?

– Буду делать домашку и помогать по дому, мы же только переехали. Ну, пока, – сказала она и подняла было руку, чтобы помахать ему, но тут же ее опустила: она не побрила подмышки, да и уже забыла, когда делала это последний раз.

Калле улыбнулся еще шире. В его глазах мелькнул хитрый огонек, как тогда, на школьном дворе.

– Домашка? Не прокатит, нам еще даже учебники не выдали. Короче, в семь?

Лена покачала головой.

– Прости, не могу, – крикнула она, отчаянно пытаясь придумать что-то еще. – К нам гости придут.

Калле развернулся и махнул ей рукой.

– А домашку собака съела, знаем. Пятница, семь вечера. Жди.

7. Первое хорошее впечатление

В женском туалете было пусто, так что, вымыв руки, Лена задержалась у зеркала. Вот уже пятый день подряд она приходит слишком рано. Папа настоял на том, чтобы отвозить ее в школу всю неделю, а ей не хотелось ему перечить. Но и бесцельно сидеть на скамейке еще пятнадцать минут, пока в школьный двор будут стекаться люди, она тоже не собиралась. Нельзя было допустить, чтобы она стала той девчонкой, которая всегда сидит на скамейке одна.

Наклонившись к зеркалу, Лена принялась рассматривать поры у себя вокруг носа. По бледному лицу было понятно, что хорошенько пожариться на солнце ей уже давно не удавалось. Да уж, не так должен выглядеть человек после долгих летних каникул. Вообще-то каникулы у нее вышли так себе. Большая часть лета ушла на сборы, переезд, унылые походы в «Икею» с родителями и бесконечные поездки в Хортен и обратно. Никаких тебе долгих дней у моря, никакого пива, припрятанного в пляжной сумке, даже спешить домой на велике, пока еще не рассвело, и то ни разу не пришлось.

Лена провела рукой по густым светлым волосам, небрежно спадавшим на спину. Она перекинула волосы через плечо и заплела косу – видела такую прическу у одной из новых одноклассниц. Придерживая косу рукой, Лена принялась искать резинку для волос, но ни в карманах, ни в сумке, ее не было. Тогда Лена разжала ладонь, и пряди снова заструилась по спине. Какой вообще смысл стараться? Ее внешний вид не имеет никакого значения. Прошла уже неделя, а она как была невидимкой, так и осталась.

Ей бы радоваться, что никто не нарушает ее покой, не задает ей вопросов. Так ведь она и задумывала.

И все-таки Лена, кажется, оказалась не готова к тому, что здесь она будет настолько… незаметной. Она ведь привыкла всегда быть в курсе дел. Раньше она знала, кто чем занимается, знала обо всем, что творится в школе. Теперь она чувствовала себя по-настоящему потерянной, невидимой. Казалось, единственным, кто вообще знает о ее существовании – и это просто супер, – был он.

Самый заметный во всей школе.

И он ведь правда милый, хотя это немного действует на нервы, будто бы он постоянно играет на публику. Он из тех, кто заговаривает с каждым встречным, с ним все чувствуют себя избранными, даже если таких избранных у него каждый день сотни тысяч. Наверняка это лишь одна из его обязанностей – быть со всеми вежливым, участливым. Ну а кто еще так зависит от общественного мнения, как королевская семья? Тогда Лена вспомнила, как он стал визжать и притопывать на месте, когда заметил клеща. Она улыбнулась. Нет, это точно была не игра на публику. Сколько бы она заплатила, чтобы заснять этот момент и выложить в инсту. Да и прийти ей на помощь в лесу с его стороны было очень даже благородно. Наверняка он мог просто послать с ней своего телохранителя.

Кто-то спустился по лестнице и резко дернул дверную ручку. От неожиданности Лена поспешила снова включить воду и выдавила себе на руку немного мыла. Она не отрывала глаз от раковины, но все-таки заметила чьи-то ноги в балетках. Их обладательница не прошла к кабинкам, а остановилась рядом с ней.

– Привет! Я видела тебя у Калле на снэпе, – произнес высокий голос. – Мы, кажется, еще не знакомы.

Лена подняла взгляд.

Перед ней стояла кудрявая шатенка в белой рубашке и узких джинсах, которые обтягивали ее тощие ноги. Это была ее одноклассница.

– Привет. Нет, не знакомы.

Девушка протянула Лене хрупкую загорелую руку с красным лаком на ногтях.

– Я Ингрид. У меня дома сегодня вечером вечеринка. Не забудь бикини!

Bay. To есть, чтобы ее заметили, нужно было самому кронпринцу фотку в снэпчат выложить. Нет уж, пусть все будет как раньше.

– Лена, – представилась она, пожимая протянутую руку. – Спасибо за приглашение, но я, к сожалению, не смогу. У меня… дела. Может, в другой раз.

Ингрид подняла брови, будто бы от ее приглашения отказывались впервые. Но когда за удивлением последовала понимающая улыбка, удивляться пришлось уже Лене.

– Конечно, в другой раз. Только один небольшой советик, и то только потому, что ты, кажется, на самом деле девчонка классная – будь я на твоем месте, я бы такую возможность упускать не стала. Первый год пролетит – не заметишь. А ведь первое хорошее впечатление на то и первое.

– В смысле хорошее первое впечатление?

Ингрид подмигнула:

– Не-а.

Дверь снова открылась с резким звуком. На этот раз Лена вздрогнула не от этого. Перед ней стояла девушка в черном брючном костюме, легком желтом пальто и с потрясающими африканскими косичками на голове. И Лена прекрасно знала, кто это. Но что она делала здесь, в женском туалете старшей школы Элисенберг?

– Доброе утро, бейба! – сказала Ингрид, обнимая девушку, и снова поворачиваясь к Лене. – Познакомься, это Тесс. Тесс, это наша новая одноклассница… Та самая, из влога Калле.

В прищуренных глазах Тесс сверкнуло что-то кошачье. Лена сразу обратила внимание на сумку «Луи Виттон». «Она ведь целое состояние стоит», – подумала Лена, добавив про себя: «Для всех, кроме Фрогнерской элиты».

Тесс протянула руку Лене, и та восторженно уставилась на безупречный маникюр новой знакомой – замысловатый черно-белый узор.

– Ты ведь «Черная королева», – вырвалось у Лены.

– Ага, собственной персоной!

Ингрид и Тесс расхохотались, а Лена почувствовала, как кровь приливает к щекам. Что этот город с ней сотворил? Она, что теперь из-за любой ерунды краснеть будет?

– Приятно познакомиться, – сказала Тесс, демонстрируя крупные белоснежные зубы в дружелюбной улыбке. – А ты, наверное, моя поклонница?

Лена не могла оторвать глаз от безупречной темной кожи девушки. В реальной жизни та была еще красивее. Сколько часов Лена провела за просмотром ее бьюти-видео? Когда она пыталась преобразить свое бледное и временами прыщавое лицо с помощью советов «Черной королевы», ей никогда не удавалось сделать это так же мастерски, как девушке с экрана, но ее канал Лена все равно обожала. И вот, бьюти-гуру стоит перед ней. «Черная королева» ютьюба и тиктока во плоти. В ее школе. В ее классе. В Осло. Город оправдывал свою репутацию. Если бы она только могла позвонить Лив и рассказать об этом!

– Да. Ну, то есть, я на тебя подписана. Ты просто… талант. Я не знала, что ты здесь учишься.

Ингрид легонько толкнула Тесс в бок.

– Звезда-а-а, – игриво протянула она.

Тесс закатила глаза.

– Да, я только вчера из Лондона прилетела, – сказала она, опустив, чем там занималась.

– Но мне уже строго-настрого запретили, как было и в средних классах, постить что-либо про школу. Спасибо нашим королевским особам. Просто супер, я вообще-то контентом на жизнь себе зарабатываю, а с этой школой вообще некогда…

Казалось, что она обращается скорее к Ингрид.

– Объясни-ка, почему я сюда решила поступать?

– Потому что хотела тусоваться со старыми друзьями еще целых три года! – прощебетала Ингрид в ответ. – Если бы ты поступила не сюда, то сейчас сидела бы и грустила без нас.

– А как же, – съязвила Тесс. – Но как классно было бы самой решать, что выкладывать, а что нет, и чтобы другие не лезли с комментариями. Особенно когда эти другие понятия не имеют, чем я занимаюсь, – вздохнула она.

Лена открыла рот. Ей так хотелось сказать хоть что-нибудь, рассказать, что она прекрасно понимает Тесс. Они ведь с ней почти коллеги. Интересно, Тесс когда-нибудь набредала на «Ньюс»?

Лена завела анонимный инстаграм-аккаунт без особой цели – просто собиралась репостить туда смешные мемы. Но как-то осенью в воскресенье, дело было в девятом классе, они с Лив сидели у той дома и обсуждали вчерашний вечер. Девушки как раз побывали на одной из своих первых вечеринок и теперь болтали о треше, который там творился: двое парней достали из морозилки макрель и приколотили ее прямо к стене в гостиной. Особо не раздумывая, Лена нашла в интернете случайную фотографию рыбы и придумала к ней описание: «Кто прибил к стене макрель? Якоб, Арне или Хьелль?» Затем она поставила геометку на дом, в котором проходила вечеринка, выложила пост с аккаунта «Ньюс» и забыла об этом. Но несколько дней спустя в аккаунт набежала целая армия подписчиков, залайкавших пост. Все, кто был на вечеринке, писали ей комментарии и отмечали друзей.

Так оно и началось. На первых порах Лена выкладывала в «Ньюс» невинные шутки, тонкие намеки и стишки о том, что творилось на выходных, но постепенно дело приняло иной оборот. Подписчики присылали ей информацию и фотографии, а страничка теперь полностью оправдывала свое название – Лена честно писала о том, что происходит во внеурочное время. Кто с кем замутил, кто сел за руль пьяным, кто заснул под столом в гостиной. Тогда-то Лив и занервничала. Ей было жаль всех, о ком писала Лена, она считала, что подруга слишком категорична, и от досады называла ее черно-белой, что неизменно приводило к ссоре. Казалось, Лив просто не хотела слушать доводы Лены – та ведь выкладывала только правдивую информацию и ни делала ни для кого исключений, без нее все продолжали бы передавать друг другу пустые сплетни, разве это лучше? Лена пыталась втолковать «трусливой Лив», так она называла подругу во время ссор, что если бы людям не хотелось внимания, они бы не упивались до потери сознания – все ведь прекрасно знают, что тогда будет!

Постепенно об анонимном аккаунте Лены заговорили в школе. «Сфоткай для "Ньюс"» слышала она со всех сторон, после чего ей в директ сыпались сообщения. Никто не знал, кто ведет аккаунт, по крайней мере прилежную девятиклассницу Лену никто не подозревал.

А потом в «Ньюс» попала новость про старшую сестру Лив, Гюру.

На какой-то вечеринке видели, что она целуется с парнем из Тенсберга. Ничего сенсационного в этом не было, но в воскресенье Лене позвонила Лив с просьбой не рассказывать о случившемся в «Ньюс». Лена посмеялась. Серьезно, что ли? Они ведь об этом уже сотню раз говорили! Смысл «Ньюс» в том, что там все равны!

Лену взбесила реакция Лив; наверное, так же бесилась из-за королевских отпрысков и Тесс. Если у кого-то есть мнение о чем-то, еще не значит, что оно верно и к нему нужно прислушиваться. К тому же речь шла всего-навсего о поцелуе. Это случилось в гостиной, у всех на виду, и, хотя у парня из Тенсберга, похоже, была девушка, у Гюру ведь тогда ни с кем отношений не было. Лена получила не меньше десятка фотографий и не выложить их не могла. Это выглядело бы подозрительно. В худшем случае, подумали бы, что аккаунт ведет сама Гюру! Так что Лена сделала пост – без драмы, без сенсаций, но Лив все равно разобиделась и обвинила «Ньюс» в слатшейминге. После этого они вообще перестали говорить об аккаунте. Лена осталась одна, без поддержки лучшей подруги, которая отказалась ее понять.

Сейчас Лене хотелось, чтобы ничего этого и вовсе не случалось.

Интересно, сколько всего Тесс оставляет за кадром? С кем она обсуждает, что запостить? Она ведь настоящий профессионал, с ней наверняка целая команда работает, может, у нее есть редактор, или кто-то в этом духе, какая-никакая защита, кто-то, с кем можно посоветоваться.

У Лены было столько вопросов.

– Ну, увидимся вечером, – сказала ей Тесс и вместе с Ингрид направилась к кабинкам.

Лена выбросила бумажное полотенце в ведро и медленно вышла из туалета.

От одной лишь мысли о том, чтобы снова выложить что-то в «Ньюс», у нее побежали мурашки. Боже мой, вот бы кому-нибудь рассказать, вот бы кинуть Лив всего лишь один снэп: Я учусь в одной школе с «Черной королевой».

Но мобильник она так и не достала.

Нет, теперь все это в прошлом.

8. Не пошутил

Одиннадцать часов спустя Лена вошла в свою комнату, закрыла дверь и бросилась на большую мягкую кровать. Немного полежав, она собралась с силами и потянулась за макбуком, чтобы включить сериал, припасенный на случай, когда нужно будет отключить мозг. Единственное, чего ей хотелось в тот момент – развеяться. Всего неделя учебы, а она уже измотана донельзя, и дело не только в знакомстве со звездами тиктока, королевскими двойняшками и прочими, но и в самых обычных школьных буднях – сегодня на последнем уроке норвежского она чуть не уснула. Казалось, что способность сконцентрироваться на сорок пять минут окончательно утрачена. Будто от всего происходящего работа ее мозга и в самом деле притупилась.

Лена включила первую серию, но уже через несколько минут ее веки начали невольно опускаться. Ей вспомнились мультяшные герои, которые пытались держать глаза открытыми, вставляя в них зубочистки… Это же наверняка больно… Взгляд ее затуманился, и экран исчез.

Проснувшись, Лена прислушалась к звукам, доносившимся с нижнего этажа. Не вставая с постели, она сначала услышала папин голос, затем голос незнакомого мужчины, говорившего по-шведски. Кто это вообще? Она села на кровати, протерла глаза и, окончательно проснувшись, начала искать телефон. Сколько она проспала? За окном было еще светло. Из гостиной, тем временем, раздался хохот. Мамин хохот. Так громко и неправдоподобно она смеялась только тогда, когда в доме были гости.

Наконец Лена отыскала телефон – часы показывали 19:15.

Кто же там развлекал маму?

Это ведь не… Он же пошутил, когда пригрозил, что лично за ней заедет, да?

Снизу пока что было слышно только два голоса – мамин и того, судя по всему, шведа. Голос его был тише, как будто его обладатель находился где-то далеко. Родители наверняка просто сидели перед телевизором и обсуждали очередное ток-шоу. А она там себе уже навоображала…

Лена поднялась с кровати, надела спортивные штаны и старую дырявую майку, как вдруг у нее заурчало в животе: она проголодалась, ведь уснула еще до ужина.

Спускаясь вниз, Лена вдруг резко остановилась на полпути.

Телевизор был выключен.

Родители были не одни.

Они сидели в гостиной за обеденным столом, который стоял еще у них дома в Хортене и которым они теперь почти не пользовались. Мама сидела с Теодором на коленях и разговаривала с кем-то по видеосвязи через айфон, который держал…

Калле?

Он был одет в светло-голубую рубашку и шорты цвета хаки. Обувь он снял на входе, а его волосы лежали роскошными волнами.

О боже. Нельзя, чтобы он увидел ее в этой одежде. А что ему сказала мама? Тихонько, чтобы никто не услышал, она попыталась развернуться и пойти обратно в комнату.

– Лена! А вот и ты!

Твою ж. Мать.

Она медленно развернулась – Калле широко ей улыбался.

– Спускайся к нам! К тебе Карл Юхан приехал! И иди поздоровайся с Хоканом!

Отец смотрел на принца скептически; мама же выглядела так, будто выиграла в лотерею. Калле, все еще улыбаясь, повернул телефон экраном к Лене – оттуда ей помахал мужчина с растрепанными черными волосами и морщинистым лицом. Девушка глупо помахала в ответ.

– Хокан Хелльстрем, – одними губами произнес Калле.

Он повернул телефон обратно к себе.

– Слушай, давай я через пару минут перезвоню, ок? Подготовь гитару – сыграешь для нас что-нибудь.

Словно не зная, как выразить свой восторг, мама взяла Теодора за его маленькие ручки и начала ритмично хлопать ими, изображая аплодисменты. Папа слегка покачал головой, но затем вежливо улыбнулся гостю. Лена, в попытке скрыть ужасную майку со слишком глубоким вырезом, сложила руки на груди, хоть это и было уже бесполезно.

– Какой же милый у тебя братик, – сказал Калле, щекоча малыша пальцем по животику. Теодор захихикал. – Эй, я ему нравлюсь!

Лена посмотрела на отца и слегка покачала головой. Он тут же понял, что она имела в виду.

– Круто вам, наверное, с такой разницей в возрасте. Я-то всего на пять минут старше своей сестры. Мне иногда кажется, что это даже слишком мало.

Калле протянул руки к Теодору, и, к удивлению Лены, малыш ответил ему взаимностью. Он переполз к принцу и с улыбкой уселся прямо к нему на колени. Лена почувствовала, как внутри потеплело, но это приятное тепло тут же сменилось чувством леденящего страха.

– Ну что, погнали, – сказал Калле, наклоняясь к телефону, чтобы набрать номер.

Он снова с ухмылкой посмотрел на нее.

– Если не хочешь с нами спеть, то можешь идти собираться.

Лена развернулась и пошла наверх. Хокан, тем временем, снова ответил на звонок.

– Бьерн, сфотографируй нас! – сказала мама папе.

Лена в два прыжка добралась до комнаты и мигом переоделась в бикини, натянув сверху старое, чересчур короткое летнее платье.

Вот так норм будет.

Теперь пора валить.

9. Валим

Слава Богу.

Дверь закрылась, и они вышли на лестницу.

Мама уже чисто физически ее не могла опозорить, а отец и так промолчал. Родители благополучно остались за закрытой дверью, и никто ни перед кем не спалился. Все было под контролем.

Выйдя на улицу, Лена тут же почувствовала неимоверное облегчение: приятный летний ветерок охладил слегка раскрасневшееся лицо девушки, и вдруг она заметила, как пайетки на схваченном наспех клатче щекочут ей руку. Лена повернулась к Калле.

– Хокан, значит? То есть ты понял, что я тогда имела в виду?

– Не-а, но, как ты наверняка уже догадалась, связи в Швеции у меня имеются, – по-шведски сказал принц, прежде чем снова перешел на норвежский. – Какая же дерьмовая у него музыка! Пусть твоя мама сама его слушает.

Он взял ее за свободную руку и повел за собой.

– Пошли, я тут рядом припарковался.

Как только они вышли на дорожку, каблуки Лены стали увязать в гравии: равновесие держать было трудно, и тут она осознала, как давно не носила обуви на высоких каблуках. Поэтому решила положиться на ведущего ее Калле, прекрасно понимая, что мама следит за ними из окна и вот-вот грохнется в обморок от счастья.

– В смысле? Ты имеешь в виду, что твой слуга припарковался?

– Не-а, именно я. Та-даам! Карета подана, – с гордостью заявил Калле.

Напротив соседского гаража стоял сверкающий красный мотоцикл. Принц снял с него шлем и протянул Лене: та неохотно натянула его на голову поверх наспех уложенных волос.

Калле, тем временем, тоже застегнул на себе шлем.

– Прошу! Держись крепко и сиди так, как сидишь на обычном велосипеде. Ах да, в таких туфлях ехать нельзя, – сказал он, указывая на ее зеленую обувь.

Лена неохотно ее сняла.

– Положи сюда, – сказал Калле, приподнимая красное кожаное сидение.

Лена положила туфли и сумку в багажное отделение, оставшись стоять босиком на холодном гравии.

– А так можно? – спросила она.

Лена мало знала о езде на мотоциклах, но, тем не менее, никак не могла припомнить, чтобы на них спокойно разъезжали в шортах или с босыми ногами.

– Тем более, для кого-то вроде… тебя.

– Да норм все. Это самый лайтовый мотик. Права получил, как шестнадцать исполнилось, – сказал он. – На нем все равно удобнее всего по городу перемещаться, а с машинами вечный гемор то с пробками, то с парковками. Каждый раз, когда Рольф садится за руль, у него чуть ли не инфаркт случается.

Калле завел мотор.

Лена, взглянув на соседский гараж, выезд из которого блокировал припаркованный мотоцикл, хотела было сказать, что дело не только в транспортном средстве, но шум заводящегося мотора заглушил ее слова. Она взобралась на сидение и схватилась за специальные ручки за спиной. Калле выехал на главную дорогу: мотоцикл набрал скорость, и Лену заболтало из стороны в сторону, поэтому ей, в конце концов, пришлось обхватить принца руками. Вдруг перед ними пристроился мотоцикл покрупнее, водитель которого, моргнув фарами, кивнул принцу.

Калле поехал за ним.

Лена обернулась и увидела, что прямо за ними катился еще один мотоцикл.

Колонна была сформирована.

На автостраде была пробка. Калле, поглядывая периодически назад через левое плечо, ловко лавировал между машинами, пока, в конце концов, не выехал на середину дороги. Лена, боясь даже дышать, зажмурилась – они проезжали совсем вплотную к другим автомобилям, и конечно, ей было страшно, но ничего не видеть оказалось еще страшнее. Девушка сначала открыла один глаз, затем другой – машины, дома и деревья пролетали мимо, подобно кинопленке.

– Можно помедленнее? – пробубнила она, не сразу осознав, что он ничего не слышит.

Единственное, что ей оставалось – держаться крепче.

Впервые за последние два года она ничего не могла сделать, да и не должна была.

Лена прижалась щекой к его спине, в надежде на то, что до дома Ингрид было еще очень далеко.

10. Поменьше залипать в телефон

– Калле!

Свои каштановые кудри Ингрид уложила наподобие венка. Одета она была в простое полосатое платье на бретелях. Держа в каждой руке по стакану, она приветственно помахала им. Калле поставил мотоцикл на подножку и бросил его в конце длинной аллеи. Сорвав с головы шлем, он быстро зашагал в сторону большого белого дома.

Лена, пошатываясь, поставила ноги на землю. После поездки ее подташнивало. Она достала из-под сиденья свои туфли и сумочку и, повозившись с застежкой, положила шлем в багажник.

Калле уже стоял у входной двери.

– Ну наконец-то! – воскликнула Ингрид, обвив руками его шею.

Лена нетвердой походкой направилась к ним, пытаясь взбить волосы, растерявшие под шлемом всякий объем.

– Здорово, что ты все-таки выбралась, – сказала Ингрид и протянула ей стакан. – Это тебе. Добро пожаловать.

Лена улыбнулась, судорожно ища какую-нибудь поверхность, куда можно было бы посмотреться, как в зеркало. Сделав большой глоток, она поискала глазами Калле, но тот уже исчез, словно проглоченный домом.

Быстрыми шагами к ним приближалась Тесс. Поверх купальника она надела джинсы и легкий халат, а уже у входа влезла в туфли на каблуках. Она одарила Лену дружелюбной улыбкой, но, по всей видимости, задерживаться здесь не собиралась.

– Я побегу. Не в настроении сегодня выслушивать ее обвинения. Лучше на открытие Мас схожу.

– Ты же вернешься? – спросила Ингрид. – Она наверняка уйдет пораньше.

– Может быть, – ответила Тесс. – Развлекайтесь. Лена, еще увидимся!

Тесс ушла.

– О чем она? – спросила Лена.

– Да так, они с Маргрете уже давно не ладят. Пойдем, устрою тебе рум-тур. Здесь у нас коридор. – С этими словами она отодвинула в сторону несколько пар обуви. – А тут мы разуваемся. Не подумай, каблуки – это очень секси, но мама дико переживает за пол.

Лена скинула туфли и попыталась осмотреться под непрекращающуюся болтовню Ингрид. Прихожая вела к внушительных размеров винтовой лестнице, ведущей вверх. Высокие распахнутые настежь двери открывали взору пустую гостиную, одна стена которой была сдвинута вбок, подобно ширме. Похоже, все были снаружи.

И куда подевался Калле? Она же здесь никого не знает.

Лена машинально подошла к Ингрид поближе.

– Ты не голодна? Сандра что-то приготовила, а на кухне есть закуски, – сказала Ингрид и показала в глубину гостиной.

У холодильника она увидела мальчика из компании Калле. Он пытался извлечь кубики льда из ниши в стене, но в стакан приземлялась лишь половина из них, остальные падали на пол.

– Арни! – злобно крикнула Ингрид и вырвала у него стакан. – Я же говорила, пользуйся автоматом для льда у бассейна. Если на полу останутся царапины, мама меня убьет.

Опустившись на колени, Ингрид принялась собирать лед с паркета. Лена нагнулась помочь ей, радуясь, что наконец-то можно занять руки.

Бросив лед в раковину, они вытерли руки полотенцем.

– Спасибо, – сказала Ингрид. – Вообще-то мы наняли помощников. Мама и папа разрешают устраивать вечеринки, только если за нами кто-то будет убирать. Но они, наверное, в саду, вечеринка ведь там.

Они пересекли гостиную и подошли к ширме.

Лена остановилась.

Снаружи была широкая каменная лестница, ведущая к большой крытой черепицей террасе. Посреди террасы был расположен прямоугольный бассейн с бирюзовой водой, а подальше стояла миниатюрная копия дома, в котором они находились. Там же теперь был и тот самоуверенный толстяк из класса, Арни. Он и еще несколько мальчиков стояли на летней кухне и наполняли стаканы льдом. Из колонок вдоль бассейна негромко играл хип-хоп. Большой, утопающий в зелени сад обрамляли высокие тонкие ивы, а прямо за ним сияли воды Осло-фьорда.

– Вот это да. Классное место! – сказала Лена.

Ингрид кивнула.

– Этот дом построил мой прадед, и мне кажется, глупо не использовать его на полную катушку. Хотя бы из уважения к старшим, – Ингрид задорно подмигнула и, отхлебнув из стакана, спустилась по лестнице.

Лена поспешила за ней. Некоторых гостей она видела в школе, были здесь и ее одноклассники, большинство из них знали друг друга и раньше, у них была своя компания. Они сидели в шезлонгах вокруг бассейна и не обращали на нее внимания. Она внимательно изучала сад в поисках Калле.

Лена увидела его у террасы рядом с бассейном, вместе с другими мальчиками. Может, подойти к нему? Они собрались в круг и покатывались со смеху.

Нет.

Лезть к ним точно не стоит.

– Лена Карлсвик, – услышала она вдруг из-за спины.

Лена обернулась, и ее тут же ослепило закатное солнце, повисшее над морем. Она прикрыла глаза рукой и разглядела силуэты двух стройных девушек, наряженных в длинные платья в цветочек. Судя по всему, в бассейне они еще не купались.

– Фанни, – представилась одна и протянула Лене руку. Рукопожатие у нее было крепкое.

– Лена, – ответила Лена, впервые почувствовав неловкость за собственное рукопожатие. Вдруг оно слишком слабое? Или, наоборот, слишком сильное? Или недостаточно долгое?

– Ой, что это я. Вы же так и не успели познакомиться. Учителю, кажется, было неохота проводить игру-знакомство, – сказала Ингрид, активно жестикулируя. – Лена, это Фанни и Маргрете. Мы вместе ходили в школу Ураниенборг. Фанни, Маргрете, это Лена.

Фанни широко улыбнулась, поигрывая тонким золотым браслетом на запястье.

Принцесса Маргрете скрестила руки на груди и испытующе посмотрела на Лену.

– Хорошо, что ты пришла, – сказала она наконец. – Рада познакомиться.

Лена кивнула и вдруг поняла, что не знает, что ей сказать. Познакомиться с кем-то, о ком она и так многое знала, было очень странно, но лучше было сказать все как есть.

– Да уж, класс у нас собрался особенный. Но я понимаю, что на самом деле ничего такого здесь нет, ведь вы с Калле совсем обычные, – сказала Лена и, к своему ужасу, поняла, что теперь выглядит как фанатка, и даже хуже – как сумасшедшая фанатка. Она заговорила еще быстрее:

– Вы же правда обычные. Как и все.

– Да, об этом я и хотела с тобой поговорить, – перебила ее Маргрете. – Видишь ли, то, что мы с Карлом Юханом обычные, доходит не до всех.

Лена обратила внимание, что она произнесла его имя целиком. Когда брат с сестрой родились, это имя наделало много шуму, ведь их мать, королева Катарина, была родом из Швеции и настояла на том, чтобы назвать наследника престола в честь шведско-норвежского короля.

– Мне бы очень хотелось, чтобы людей, с которыми мы учимся, сперва немного вводили в курс дела. Не подумай, нам не нужно какое-то особое отношение, – сказала Маргрете, и Фанни с Ингрид тут же захихикали, будто бы принцесса сказала что-то гениальное. – Уж поверь мне, особым отношением мы сыты по горло. Думаю, это и так ясно.

Принцесса покосилась на сидевших в углу двух мужчин в костюмах и с наушниками.

– Но чокнутых все равно хватает, и это я даже не про журналистов, а про всяких придурков с мобильными телефонами и полным отсутствием границ. Они думают, что лайки в инстаграме важнее всего в мире. Мы с Калле невообразимое количество времени тратим на то, чтобы избегать всей этой шумихи, и было бы очень здорово, если люди в нашем окружении принимали это во внимание.

Лена стояла молча и пыталась понять, что это сейчас было. Маргрете отчитала ее или посвятила во что-то личное? Лена пыталась выказать сочувствие и интерес. Фанни все это время понимающе кивала. Ингрид, похоже, выключилась из разговора – она улыбалась и показывала смешные рожицы кому-то в другом конце сада. Она такого уже наслушалась.

– Все против нас. Может показаться, что мы с Калле нарочно все это устраиваем, но на самом деле мы не делаем ничего, просто существуем, – трагически воскликнула Маргрете.

– Да, – согласилась Лена, не до конца понимая, с чем именно.

– Сториз и селфи, например, в Хортене или Хенефоссе – совершенно обычное дело, но здесь… Здесь это что-то вроде валюты, которая используется против нас. Очень жаль, что это доходит не до всех.

Голос Маргрете задрожал.

О чем она? Неужели знает про «Ньюс»?

Может, она имеет в виду Черную королеву? Вот почему Тесс ушла с вечеринки.

Вдруг Лена заметила, что принцесса смотрит на нее с укором.

Селфи из леса!

Вот что она имела в виду.

Лена нахмурилась.

– Если ты про фотографию, которую сделал в лесу Калле… то есть Карл Юхан, то я тут ни при чем. У меня сел телефон. Мы встретились совершенно случайно. Я даже не заметила, что он фотографирует, – оправдывалась она.

Фанни, пролистав фотографии в телефоне, нажала большим пальцем на ту самую. Да, это были они с Калле. С нее в три ручья катится пот, а Калле загорел и хорош собой. Кто-то написал на фотографии крупными буквами: «И кто эта чика?»

Маргрете вздохнула.

– Что? Кто это выложил? Это не я! – запротестовала Лена и с раздражением отметила, что щеки ее заливает румянец.

И чего она смутилась? Она же ни в чем не виновата! А они что подумали?

– Да мы поняли. Я просто решила, что сказать об этом лучше прямо сейчас. Чтобы у тебя потом не было неприятностей. Карл Юхан, знаешь ли, человек не самый сдержанный, а снэпчат – не самое надежное место, – пояснила Маргрете.

Вдруг она приветливо улыбнулась Лене.

– Ну и хватит об этом! Рада, что ты выбралась. Ты же из Хортена? Надо добавить тебя в чат. Осенью здесь постоянно какой-то движ, – сказала она, не сводя с Лены взгляда.

– Спасибо, но у меня все равно нет снэпчата. Тут встрепенулась уже Ингрид:

– Чего? Как это? А кого я только что добавила? Я не знала твой снэпчат, но нашла и отправила запрос какой-то Лене Карлсвик. Просто чтобы у тебя был мой аккаунт. Надеюсь, это не какая-нибудь буйная сумасшедшая, – хихикнула она и вытащила телефон.

Через пару секунд она открыла профиль Лены. Полностью заполненный, с именем и эмодзи блондинки.

– Это же ты? Добавь меня.

– Ой, сорри, – выдавила Лена и почувствовала, как все тело зачесалось. – Я имела в виду, что снэпчат у меня есть, но я им не пользуюсь. Пытаюсь поменьше залипать в телефон.

– Рейтинг тысяча сто, – громко прочла Ингрид и рассмеялась. – Вижу, и правда не пользуешься. Недавно зарегалась? Или удалила старый профиль и завела новый?

Маргрете нахмурила брови, и Лена вновь почувствовала, как краснеет. Она попыталась принять безмятежный вид, пожала плечами и засмеялась, будто не замечая устремленных на нее пристальных взглядов девочек. Они ждали. Ей надо было что-то сказать. Но что? Она огляделась и тут же увидела Калле. Он поднял руку и направился к ним, минуя бассейн.

– Вот ты где, Лена! Идем со мной, покажу тебе кое-что.

Ему сейчас не хватало только белого коня.

11. В тумане

Калле закрыл дверь. Похоже, мы были в небольшом гостевом домике. В комнате, неподалеку от главного входа, у стены стояла широкая кровать, накрытая вязаным покрывалом, у двери – письменный столик, а прямо под окном – небольшая столешница с варочной панелью. Само окно выходило в сад, откуда доносилось что-то из раннего Канье Уэста. Калле откинул крючок и распахнул створки.

– Это тебе не унылый швед, – сказал он, кивнув в сторону сада.

Лена вслед за ним устремила взгляд на гостей. Платье липло к телу и ей казалось, что после поездки на мотоцикле она до сих пор вся в пыли. Она с тоской посмотрела на неподвижную гладь бассейна.

– Похоже, купальник мне сегодня не пригодится. Если бы у меня был свой бассейн в саду, я бы из воды вообще не вылезала, – без малейшего преувеличения произнесла Лена.

Она два года подряд просыпалась в пять утра, чтобы перед школой успеть на тренировку по плаванию. И пусть она все равно рано или поздно забросила бы это дело, сейчас Лена чувствовала, что тоскует по занятиям в бассейне. Скучает по запаху хлорки, по тому, как после заплыва дрожат руки, по приятной усталости в теле. Вот бы и сейчас окунуться в прохладную воду.

Калле усмехнулся.

– Подожди немного. У нас тут свои обычаи, – сказал он, указывая в сторону кустов у края газона, где собралось несколько парней, у каждого в руках было по бутылке. Лена знала только одного из них – Ингрид совсем недавно отчитывала его за рассыпанные кубики льда.

– Все ждут Арни, а Арни ждет подходящего момента.

Лена не поняла, о чем он, но спросить постеснялась. Она будто бы начала смотреть сериал с восьмой серии. А точнее, ни с того ни с сего попала на съемки восьмой серии без сценария. Ее одолевала усталость, смущение и вместе с тем просто поразительная скука.

Лена уселась на край кровати. Калле плюхнулся рядом, оставив между ними достаточно места, чтобы не возникло неловкости.

– Спасибо, что пошла со мной, – слегка улыбнулся он. – Мне показалось, тебя нужно было срочно спасать. Мы с тобой ведь только этим и занимаемся. Ну, то есть, спасаем друг друга.

Лена пожала плечами.

– Да ладно. Они ничего. В смысле, девчонки. Давно вы друг друга знаете?

– Да, мы с первого класса дружим. Не знаю, сами они решили поступать в Элисенберг, или их кто-то уговорил. Членам королевской семьи необходимо постоянство, – наигранно произнес Калле, и Лена подумала, что он кому-то подражает. – Как бы там ни было, мы не разлей вода. Фанни, Ингрид, Астрид, Гюннхильд, Арни и я. Ну и Маргрете, ясное дело.

– А у твоей сестры паранойя или вроде того? Калле усмехнулся. Или скорее шумно выдохнул.

– М-да. Паранойя, это точно. Марго на самом деле очень хорошая, вот только она до смерти боится… всего. О чем вы с ней говорили? Дай-ка угадаю… Она убеждала тебя не постить все подряд, – хихикнул Калле. – Она очень важная. Честное слово, будто бы моя восьмидесятилетняя бабушка в теле шестнадцатилетней девчонки. Смысл жизни заключается в том, чтобы прожить ее достойно, – проскрипел он и закатил глаза.

Повисла тишина.

– В общем, спасибо, что пошла со мной. Еще раз. Но я, между прочим, не только ради тебя эту спасательную операцию затеял. У меня были на то и свои причины.

Калле неотрывно глядел на Лену. Ей кажется, или он правда придвинулся ближе? Теперь она могла разглядеть веснушки у него на носу. Еще на подбородке у него виднелась небольшая ранка. Это он в лесу так? Или, может, бритвой? Или просто болячку расчесал? Или… она не знала, на чем остановить взгляд.

Тишина озорными пальцами впивалась ей в тело.

Просто невыносимо. «Дыши, – думала Лена про себя, – вдох, выдох. Без паники».

Калле скользнул рукой к поясу брюк и извлек из кармана маленький черный предмет.

– Только так Рольф с охраной от меня отстают. Когда я закрываюсь в комнате с девушкой, они за мной не следят, – сказал Калле, откидываясь на кровать. Он уставился в потолок. – Должны же быть какие-то границы, даже для них.

Лена растерянно отодвинулась подальше от края кровати, сложив ноги в позе лотоса. Что это у него? Похоже на пауэрбанк. Он включил устройство, дождался, пока не прекратит мигать маленький фиолетовый огонек, нажал на кнопку внизу и, засунув приспособление в рот, сделал затяжку. Вслед за этим он выдохнул нечто, похожее на пар, и вдохнул еще раз.

По комнате разлился тяжелый, сладкий аромат. На вечеринках в Хортене так пахло, когда в комнате собирались любители травки.

– Кайф, – произнес Калле, зажмурившись. Затем он открыл глаза и протянул ей устройство. – Попробуешь?

Лена неловко взяла его двумя пальцами.

– Так ты куришь? – спросила она.

– Это вейп, – ответил он, переворачиваясь на бок. – Нажимаешь вот на эту кнопку и медленно вдыхаешь. Пары затяжек для начала тебе хватит. Или ты уже раньше пробовала?

Лена покачала головой и протянула вейп обратно, словно тот мог в любой момент взорваться.

– Нет, я не курю. Ну, гашиш так точно. И вейп тоже, – сказала Лена, чувствуя, как глупо это прозвучало. «Гашиш» – она что, школьная медсестра? Да еще и «вейп» произнесла будто древняя старуха, которая впервые в жизни произносит английское слово.

На самом деле к числу ботаников она не относилась, но из-за Осло и Калле, из-за всех этих людей, ей казалось, что именно так оно и было. Постоянно.

Калле пожал плечами, и, приложив вейп к губам, снова глубоко затянулся.

– Да это не наркота.

– В смысле?

– Это не гаши-и-иш, – пояснил он, передразнивая Лену. – Это марихуана. Но о вкусах не ссорятся.

– Не спорят, – поправила Лена

– Ну да. А я что сказал? Как по мне, пить хлеб на вечеринках бессмысленно.

Лена засмеялась.

– Пить хлеб? Это твоя альтернатива травке?

– Ну пиво, углеводы. Там одна дрянь. От спиртного в сон клонит… Так и теряешь контроль, а потом происходит всякое. Особенно со мной, – сказал он, сжав челюсти.

Он снова затянулся. Лена промолчала, но в памяти у нее всплыла очередная история о похождениях скандального принца. В прошлом году папарацци застали его у моря где-то на юге. Не на юге Норвегии, конечно. Жемчужный песок, огромные белоснежные яхты – наверняка дело было на Маврикии или Мальдивах, где-то там. На фотографиях – Калле в шортах, солнечных очках и с разноцветным коктейлем на столике у шезлонга. А рядом – девушки в стрингах, вот в чем дело, вспомнила Лена. Масла в огонь подлили новые размытые фото из той же поездки – наследник престола гоняет на гидроцикле без спасательного жилета.

Она не знала, что ответить. «Понимаю»? Это, конечно, было бы ложью. Она скользнула по нему взглядом: он лежал, закинув руки за голову, голубая рубашка задралась, слегка обнажая пресс, глаза устремлены в потолок, челюсти сжаты.

– Есть участи и похуже, – произнесла она.

Так частенько говаривал ее отец. В молодости его отправили на службу в Ливан, и с тех пор этой фразой он козырял в каждом разговоре. Иной раз, когда Лене не хотелось есть рыбу на ужин или не нравилась погода за окном, отец, вздохнув, мрачно приговаривал: «Есть участи и похуже». Тогда все задумывались о невинно убиенных и обездоленных. Фраза работала – и безумно раздражала.

Калле обескураженно взглянул на нее, а затем расхохотался.

– Что верно, то верно, но как же иногда приятно отдохнуть от этого бесконечного реалити-шоу, – ответил он и поднялся. – Но хватит обо мне. Я от себя устал уже. Расскажи лучше о себе. Ты из Хортена? Как тебе в Осло? Чем занимаешься, когда не шатаешься по лесу?

Калле улыбнулся. Его взгляд поплыл, и Лена пожалела, что не захватила с собой выпивки. Получится ли у нее сейчас проскользнуть на кухню и что-нибудь взять, чтобы это не выглядело странно и не разрушило атмосферу? Не успела она решиться, как ручка двери дернулась, и в комнату ввалился Арни.

– Ой, сорян! – воскликнул он и стыдливо прикрыл глаза руками, словно пытаясь спрятаться. Он попятился назад и так стремительно захлопнул дверь, что угодил себе по лбу.

Калле, разразившись смехом, вскочил на ноги.

– Да не делаем мы ничего, придурок, заходи давай, – крикнул он.

Арни, все еще не открывая глаз, на ощупь вошел в комнату.

– Все одеты? На меня внимания не обращайте, меня тут нет. Просто кое-что разведаю, – с этими словами он и подошел к окну. – Хм-м, – протянул он, поглядывая на крышу дома.

Калле подошел к нему и хлопнул его по плечу.

– Ну уж нет, дружище. Только не отсюда, а то шею сломаешь. Именем короля, я тебе запрещаю.

Арни сжал кулаки и нетерпеливо застучал по подоконнику.

– Да блин, мне всего-то надо разбежаться немного! – заканючил он.

Калле фыркнул.

– Исключено, брат. Сделаешь это – отправлю в ссылку!

Вздохнув, Арни напустил на себя оскорбленный вид и, резко развернувшись, вышел из комнаты.

Калле метнулся за ним.

– Погоди, есть одна мысль.

Снаружи кто-то сделал музыку погромче. Лена осталась в комнате одна. На покрывале, там, где сидела она и где лежал Калле, остались вмятины.

А еще там остался его вейп.

Лена убрала его в клатч, вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь.

На весь сад играл Сезинандо. В бассейне все еще было пусто. Лена не торопясь вышла наружу и села у широкой лестницы, ведущей в сад. Сейчас ей очень не хватало пива.

Ингрид сновала туда-сюда, собирая стаканы, и, заметив ее, помахала рукой. В креслах-мешках у бассейна развалились Маргрете, Фанни и еще какие-то ребята. Свободных мест не было.

Внезапно они развернулись в ее сторону. Лена попыталась отвести взгляд, но было уже поздно. Девочки кивнули ей и уткнулись в телефоны. Тут же она почувствовала, как ее мобильник гудит от уведомлений. Она выудила его из сумки. Так и есть – три новых заявки в снэпчате. От Фанни, Астрид и Гюннхильд.

Лена быстро убрала телефон обратно.

Калле, Арни и другие мальчики, столпившись у террасы, что-то активно обсуждали. Похоже, дело предстояло серьезное. Наверняка еще какой-нибудь их «обычай». Лене не сиделось спокойно, и она вновь вытащила телефон. От мамы с папой ни одного сообщения. Как они сейчас дома? Спит ли Теодор или, может, проснулся от кошмара, как это иногда с ним случалось? Она представила себе, какой он сейчас теплый, в пижаме и с пустышкой. Может быть, они сейчас сидят все вместе на диване и смотрят телевизор. Она вздохнула. Было всего девять.

Папа приедет за ней только через три часа. Усевшись на лестницу, она кожей почувствовала исходивший от каменных ступенек холод. Здесь Лена была на уровень выше всех остальных. Будто бы она сидела на сцене, демонстрируя всем, насколько она здесь чужая и странная.

И какого хрена она вообще сюда поехала?

В туалете она достала из сумочки зеленую пудреницу и спонжем нанесла немного пудры на лицо. Оно сразу преобразилось – стало тоньше, с четко очерченными скулами. И без того большие глаза с чуть опущенными уголками казались еще больше. Она скорчила гримасу, скривила губы. Для ее лица глаза были слишком огромными. «Подчеркиваем либо глаза, либо губы», – так всегда говорила Тесс и прочие мейкап-гуру на ютьюбе. Она достала тюбик помады и подкрасила губы. Вот так, теперь на ее усталый взгляд не будут обращать внимания. Она убрала пудру и помаду. Вытащила телефон. Девять двадцать. Убрала телефон обратно – он уткнулся во что-то твердое.

Вейп.

Она вытащила его и нажала на кнопку.

Сделала глубокий вдох.

И нырнула.

12. Прыжок в воду

К еде, стоявшей на кухне, до сих пор никто не притронулся. Лена взяла тарелку и принялась изучать фуршетный стол. Возле одного из блюд стояла небольшая табличка с надписью «Дим-сам» – она взяла четыре штуки и положила их себе в тарелку. На душе у нее вдруг стало радостно и легко, и впервые за несколько месяцев она ощутила спокойствие. Затем она взяла немного салата с папайей (по крайней мере, так было написано на табличке), весьма щедрую порцию куриных крылышек и банку пива, после чего направилась обратно во двор.

Солнце уже скрылось за фьордом, и теперь небо над садом стало темно-розовым. Лена, присаживаясь на первый попавшийся стул, чуть было не промахнулась и усмехнулась собственной неуклюжести. Попытавшись запихнуть дим-сам в рот целиком, она тут же об этом пожалела – мясная начинка еще не остыла. Лена в отчаянии стала осматриваться по сторонам в поисках салфетки или чего-нибудь, куда можно было бы выплюнуть еду, но так ничего подходящего и не нашла. Ай! Дим-сам с горячим бульоном проскользнул внутрь, обжигая ей горло, и ей пришлось пару раз вдохнуть ртом, чтобы унять боль.

Из колонок зазвучал знакомый синтезаторный мотив. Лена, прекратив жевать, прислушалась и усмехнулась. Да, это она! «Havana, ooh na-na, half of my heart is in Havana, ooh na-na»[3]. Она сразу же представила себе Лив на тусовках в Дуререннингене – крепкий алкоголь с энергетиком, темный спортзал… Лив просто обожала эту песню, и даже придумала свой фирменный «танец креветки»: каждый раз, когда играл припев, она кидалась на пол в позе эмбриона. «I knew him forever in a minute, that summer night in June»[4].

Вокруг бассейна было, где потанцевать. Ну, или хотя бы покачаться под музыку. Калле все еще болтал с кучкой парней возле террасы. Как же так – это ведь он настоял, чтобы она поехала с ним, но зачем? Чтобы потом не обращать на нее ни малейшего внимания? И как же девочки могли так быстро добавить ее в снэпчате, но не даже не позвать к себе за стол?

Смешно.

Она почувствовала, будто взлетела высоко в небо, и все вокруг вдруг стали такими маленькими… Конечно, Калле был прав насчет Маргрете – она просто очень боялась всего, как, впрочем, и все остальные здесь. И вот они, в своем кругу, просто стоят, вцепившись в свои пивные бутылки, и даже не понимают, какой сегодня прекрасный вечер. Нет, они не высокомерные, они просто глупые. Глупые, как дети, не знающие, что к чему.

Но Лена, к счастью, к их числу не принадлежала. Если за последний год она хоть что-то и поняла, так это то, что наслаждаться надо каждым мгновением.

Девушка встала и направилась к бассейну, поверхность которого словно переливалась блестками. Она мигом сняла с себя платье и осталась стоять в одном бикини.

И тут она нырнула в бассейн рыбкой.

Она вошла в воду плавно, поэтому брызг было совсем немного. Удачный прыжок дал ей хороший старт: вытянув руки перед собой, она продолжала скользить вперед. Лену настигло ощущение, будто она едет пьяной на велосипеде – ужасно быстро и ужасно весело. Доплыв до бортика, она развернулась и быстрым кролем направилась обратно.

Плавание. Смысл жизни.

Она заметила, как над бортиком столпились тени. Странновато было купаться в бассейне одной, но куда страннее вообще в нем не купаться, имея такой-то бассейн.

Лена замедлила темп и, перевернувшись на спину, раскинула руки и ноги в стороны. Застыв в позе морской звезды, она посмотрела вверх – на бледно-синем небе зажглись первые звезды. Вода приглушала басы доносившейся музыки. Лена повернулась на живот, продолжая лежать звездой – вода в бассейне казалась самой мягкой в мире кроватью.

Ее покой нарушил внезапный громкий всплеск, и Лена вдруг почувствовала, как кто-то схватил ее за шею.

Когда чья-то сильная рука потянула девушку вниз, от неожиданности она наглоталась хлорированной воды. Кое-как Лена отбилась от человека, схватившего ее, и всплыла на поверхность – вокруг бассейна, в ужасе уставившись на парочку в воде, стоял весь класс.

Кто-то выключил музыку. Ингрид с остекленевшим взглядом закрыла рот ладонями. Маргрете, скрестив руки на груди, качала головой. Несколько человек достали телефоны. Калле, бросившийся в бассейн прямо в одежде, барахтался рядом с Леной. Он подтолкнул ее к бортику, безуспешно пытаясь помочь ей выбраться из воды, но та оттолкнула его и вылезла сама.

– Ты че делаешь? Охренел, что ли? – зло спросила она, сплевывая в бассейн хлорированную воду.

– Нет, это ты что делаешь? – спросил он.

– Ты, блин, чуть не утонула! – крикнула Ингрид с другого края бассейна, после чего взяла сложенное полотенце и побежала к Лене. По щекам ее катились слезы.

– Да это же капец как стремно было! – воскликнул Калле.

– Стремно, говоришь? Так вот, стремно – это когда ты в воде и тебя хватают за шею, прикидываясь спасателем, при этом ВООБЩЕ не понимая, что происходит! – переходя на крик, ответила Лена.

Еще несколько человек достали мобильные.

– Да какого хрена! Совсем что ли? – указывая на телефоны, добавила она.

Поднявшись, девушка завернулась в полотенце, дрожащей рукой схватила платье и направилась к лестнице.

– Мы же просто переживали за тебя, – растерянно крикнула ей вслед Ингрид.

– Переживали за меня?

Лена остановилась на полпути наверх и повернулась к классу.

– Переживать за меня уж точно не нужно – продолжила она, указав на фьорд, будто намекая, что пришла к ним из самих морских глубин, – по крайней мере, на вечеринках там, откуда я приехала, ЕДЯТ, ТАНЦУЮТ и КУПАЮТСЯ. И да, я не умерла от этого – я вообще РУСАЛКА, мать вашу.

– Внимание всем!

Кричавший стоял на крыше террасы, и все, будто забыв про Лену, повернули головы в его сторону.

Девушка не сразу разглядела человека, забравшегося наверх.

В месте, куда устремились все взгляды, стоял Арни: из одежды на нем были только ярко-желтые трусы с прикрепленными к ним подтяжками.

– Новый учебный год стартует через три… два… один… – крикнул он и, раскинув руки в сторону, бросился в бассейн.

Лена, отвернувшись от класса, побежала вверх по лестнице: сзади нее, тем временем, вновь грянула музыка, а вода в бассейне расплескалась из-за прыгнувшей в нее толпы.

Только один не последовал примеру остальных, а остался неподвижно сидеть на краю бассейна, не спуская глаз с лестницы.

С его насквозь промокших шорт цвета хаки стекала вода.

13. Младший брат

Как она добралась домой? Неужели пешком от самого особняка Ингрид тащилась? Или все-таки такси вызвала?

Лена попыталась открыть приложение банка, чтобы проверить, списана ли плата за поездку, но никак не могла вспомнить пароль. Девушка стояла и растерянно озиралась по сторонам. Что ж, она хотя бы у собственного дома. И то хорошо. Но разве она только что пришла? Почему ей кажется, что она спала? Может, она отрубилась прямо на лестнице?

Лену накрыло мерзкое чувство – такое бывает, когда лежишь в отключке, и вдруг перед глазами всплывают обрывки событий.

Бассейн.

На нее смотрит куча народу.

Она, кажется, кричит, что она русалка.

Лене хотелось только одного – поскорее добраться до кровати. Сил думать о том, что произошло на вечеринке, не было. Вообще ни на что сил не было. Она попыталась отпереть дверь, но перед глазами у нее все поплыло, голова закружилась настолько сильно, что ей пришлось снова сесть на ступеньки. За головокружением, как всегда, последовала тошнота – Лена не успела и глазом моргнуть, как опустошила желудок прямо на мамин розовый куст.

Она стояла, согнувшись над цветами, пока не пришла в себя настолько, чтобы зайти в дом. Она открыла дверь и, к собственному удивлению, обнаружила, что в прихожей горит свет. Из гостиной до нее доносились обрывки выпуска новостей.

Она-то думала, на дворе глубокая ночь.

– Лена? Это ты? – услышала она папин голос. Девушка хотела было броситься вверх по лестнице, но отец с удивленным выражением лица уже возник в дверном проеме. – Я ведь должен был тебя забрать.

Черт.

Лена выдавила улыбку, изо всех сил пытаясь показать, что все в порядке, но ее отражение в зеркале говорило об обратном – выглядела она настолько же измотанной, насколько себя чувствовала. Волосы у нее по-прежнему были мокрые. От воды. Не от рвоты, слава богу. Из-за купальника платье тоже было влажным, но Лена понадеялась, что этого отец не заметит.

– Я просто устала, – сказала она, – вот и решила свалить оттуда пораньше. Дошла пешком, хотела… воздухом подышать. А где мама?

– Она тоже устала, уложила Теодора и сама спать легла, – ответил папа.

Он нахмурил густые брови и с недоверием посмотрел на Лену.

– Ты под кайфом что ли? – спросил он. – Этот принц-тусовщик тебя чем-то накачал?

– Нет, нет, нет. Я только пива выпила. Это с непривычки.

Морщинка у него на переносице разгладилась.

– Ладно. Но я тебе вот что скажу, не доверяю я этому типу. Твою маму он, может, и очаровал, но от таких как он никогда не знаешь, чего ждать. Сплошная мишура и показуха. А после того, как он темнокожим мигрантом вырядился…

– Это был костюм рэпера, – устало объяснила Лена.

– И все же это доказывает, что он оторван от реальности и не способен здраво оценивать свои поступки!

– Да, да. Можно я спать пойду?

Она больше не могла выслушивать его нравоучения. Не сейчас.

– Спокойной ночи, – сказал папа.

– И тебе.

Она поплелась наверх, но едва одолела половину ступеней, как снова услышала его голос.

– Лена?

Папа все так же стоял внизу.

– Насчет твоего брата. Может, лучше всем говорить, как есть?

Она тяжело вздохнула, словно подводя итог этому вечеру, всей этой неделе. Лена без сил опустилась на ступеньку и оглядела прихожую – повсюду были вещи Теодора: курточки, комбинезоны, новенький голубой рюкзак для детского сада.

– Да, лучше. Но я не могу, пап. Мы ведь сюда переехали, чтобы все стало проще, разве нет? Чтобы я начала все сначала? Чтобы никто не знал ничего обо мне и моем прошлом!

– Да.

Он поднялся и сел рядом с дочерью.

– Мы просто хотим, чтобы у тебя все было хорошо. Но для этого ведь нужны близкие друзья, – сказал папа. В воздухе повисла тишина.

Лена уставилась на стену. Она знала, что ни ей, ни папе не хотелось вновь затрагивать больную тему. Если она промолчит, все закончится быстрее.

Отец, запинаясь, продолжил:

– Чтобы люди могли узнать тебя лучше… и я не про принца-тусовщика или всяких там знакомых… Друзья должны знать тебя настоящую, я вот о чем. И сын – так или иначе, важная часть тебя самой.

Они еще немного посидели на лестнице, не говоря ни слова.

– Ладно, – сказал отец, поднявшись. – Может, поужинать хочешь?

Ему доставляло явное облегчение, что с серьезным разговором покончено. Видя, как он старается, Лена не могла сдержать улыбки. Она как никто другой понимала, что именно он чувствовал. К тому же она была голодна, и немудрено, ведь все съеденное она благополучно оставила в клумбе.

Усевшись на кухонный диван, она наблюдала, как отец достает из холодильника масло и огурцы. Как хорошо и спокойно было сидеть за этим большим видавшим виды деревянным столом, как всегда по вечерам, и ничего не говорить.

Именно за этим столом на кухне в Хортене Лена и рассказала родителям, что забеременела. На тот момент месячные у нее пропали уже как несколько недель, и все тесты, купленные в местной аптеке, были сделаны.

Все десять показали треклятые две полоски.

Тогда она купила еще один, подороже. Он был цифровой, и на крошечном дисплее черным по белому высветилась надпись: «Беременна». Но она не могла принять это. Просто отказывалась признавать, что это правда, что внутри нее растет маленький человек. Что в ее хрупком подростковом теле теперь бьется еще одно сердце и развиваются чьи-то органы. Что, если она ничего не предпримет, ее плоский живот скоро раздуется до невообразимых размеров.

Тем вечером за столом мама расплакалась. Отец сыпал ругательствами и обещал, что набьет Кристиану морду. Но затем оба успокоились. Они выпили чаю и решили, что назавтра мама отведет Лену к врачу.

Шок, который она испытала в кабинете, был, пожалуй, сильнее, чем когда она сделала первый свой тест.

Срок – девятнадцать недель.

Почти середина беременности.

Делать аборт уже слишком поздно.

Вместо этого врач сделал ей ультразвуковое исследование и сообщил, что через четыре с половиной месяца у нее родится мальчик. Однако, если ей вдруг захочется отдать его на усыновление, можно обратиться в Управление по делам семьи. Конечно, таких случаев немного, сказал доктор с нажимом. Но возможность есть.

Тем вечером они снова сели пить чай. Мама снова заговорила об усыновлении. О чем думала Лена в тот момент? О том, что живой, орущий младенец, который выйдет из нее, отправится в чужую семью. Нет, невозможно. И то, и другое. Заварив еще чайник, мама осторожно произнесла, что, если Лена захочет, малыша можно оставить. Что менять подгузники и вставать по ночам будут все трое, чтобы Лена могла спокойно ходить в школу. Укладываясь спать, Лена подумала: «Я стану мамой в шестнадцать». И плакала, пока не заснула.

Отец сделал ей два бутерброда со скумбрией в томате, и, прожевав их в уютной тишине, она легла в кровать и вновь почувствовала себя собой, хоть немного. Алкоголь уже выветрился, остался только прожигающий голову стыд от одной мысли о вечеринке. Она достала телефон, зашла в «Йодель» и тут же обнаружила то самое фото с клещом. Она посмотрела на усыпанный веснушками нос Калле. На его дерзкую улыбку. Пролистала ниже и увидела, что комментариев набежало несколько сотен.

«У Карла Юхана новая пассия!» – гласил один из них.

Боже.

Что-то подобное могла написать и она сама. Идеальный контент для «Ньюс».

Остальные комментарии состояли преимущественно из эмодзи насекомых и аббревиатуры ЕВФ – «Его Высочество Факбой», прилепившейся к Калле клички. Кто она такая, никто не знал. Ну еще бы. Она ведь никто. Лишь в то дикое время, когда о «Ньюс» болтали все кому не лень, она втайне чувствовала себя этаким пупом земли. В хорошем настроении она нет-нет да и думала о саморазоблачении, чтобы все воскликнули: «Так это ты такая классная!»

А потом все переменилось.

Она посмотрела на иконку «Йодель» – кислотно-оранжевого кота в маске. Подумала обо всех, кто так же, как и она, сейчас пялится в экран и читает о людях, которых лично и не знают. Слава богу, из Хортена здесь никого нет. Если бы кто-то написал, с кем Калле ходил в лес… Или (и тут по спине у нее пробежал холодок) если бы кто-то вдруг обнаружил ее старые фото с огромным животом… Она подозревала, что где-то они еще остались. Желающих отплатить ей той же монетой было предостаточно.

Она заглянула в снэпчат, где тут же высветились уведомления. Теперь заявок было не четыре, а пять. От Ингрид, Фанни, Астрид, Гуннхильд. И от The Real Prince Kalle – «Настоящего принца Калле».

Надо быть осторожнее.

Они не должны ни о чем узнать.

14. Скумбрия в томате

– Вернемся через пару часов, – крикнула мама, в панике носясь по прихожей в поисках сумочки. В конце концов, она нашла ее, и, взяв ключи от машины, направилась к выходу. В дверях она остановилась. – Ты точно уверена, что готова посидеть с ним?

– Все нормально, в сотый раз говорю. Езжайте уже!

Тео сидел в манеже и гремел погремушкой, поглотившей все его внимание. Он определенно был самым некапризным ребенком на свете. Девушка легла на пол рядом с манежем и стала рассматривать малыша – на свою маму он был совсем не похож.

Он был до жути похож на отца. Один в один Кристиан – тихий ботаник, часами зависающий в видеоиграх.

Какой же он был пассивный – зла не хватало.

Лене Кристиан понравился, потому что был забавным и очень необычным парнем. Он носил длинные волосы, был старше нее, да и, в отличие от ее ровесников, не пытался ничего из себя строить, а, наоборот, жил в своем мирке, видимо, не осознавая, какой он красавчик. Лив тоже была в него влюблена, но ей нравилось много мальчиков, а в своих чувствах она все равно никогда не признавалась.

Все завертелось после окончания девятого класса: когда Лив уехала на трехнедельную стажировку в Южную Англию, Лена и Кристиан стали зависать вместе после плавания. Всего несколько свиданий спустя она поняла, что одних объятий и поцелуев ей не хватает, и уже вскоре она захотела большего… Ей хотелось лишиться девственности именно с ним.

Однако сам Кристиан был иного мнения – он считал, что она была для него слишком юной, и поэтому настаивал, что нужно подождать хотя бы немного. Как он говорил: «Не хочу спать с тобой, пока мы все как следует не обдумаем».

Но это все-таки случилось. В походе на Фьерхолмен в тесном спальном мешке они переспали. Все это было как-то в новинку – волнительно, странно и неуклюже.

И ей понравилось.

И они продолжили.

Одним осенним днем, когда Лена пришла сообщить Кристиану о своей беременности, тот просто фыркнул. Он подумал, что она прикалывается, но, когда девушка заплакала, – впал в истерику и начал сыпать отговорками вроде «мне всего 17» и «еще чего, за детей ответственность нести». Но обиднее всего было, когда он спросил, уверена ли она, что ребенок от него. Серьезно? Он же прекрасно знал, что до него она была девственницей, но вдруг решил, что она трахалась с кем-то на стороне?

Лена поняла, что дальнейшего разговора не выйдет. Она замолчала и попросила Кристиана забить на все это, после чего вышла из комнаты, стены которой украшали плакаты клуба «Ливерпуль» и сильно обветшалый постер детского спектакля о Капитане Сабельтанне. Она медленно добрела до дома, поднялась в свою комнату, заперла дверь и проплакала несколько часов кряду.

После этого они виделись всего один раз. Ну, как виделись: когда Теодор только родился, Лена проходила с коляской мимо бассейна и заметила, как Кристиан вышел из здания, держась за руки со своей новой возлюбленной. Лена не остановилась – просто прошла мимо, опустив голову.

– Лена! – громко крикнул он, пытаясь привлечь ее внимание.

Девушка обернулась.

– С пополнением тебя.

Он смущенно улыбнулся, а Лена только и смогла, что кивнуть и на автомате пробормотать «спасибо».

И за что же вдруг спасибо? За сломанную жизнь? За то, что наотрез отказался ей хоть как-то помочь?

«С пополнением», блин. Отрезал, как дальний родственник, не имеющий к этому никакого отношения.

Казалось бы, эта встреча должна была ее разозлить, но, пулей пустившись домой и уже приготовившись разреветься, Лена вдруг почувствовала какое-то облегчение – слезы так и не появились, а шагать стало легче. Да, так и должно быть. Конечно, имя Кристиана было указано в свидетельстве о рождении, да и алименты от него приходили регулярно, но все же Теодор был именно ее ребенком. Она сама, Теодор, мама и папа. Вот и вся ее семья. Что все так и будет, девушка понимала с самого начала, когда тест впервые показал две полоски. И в том, что во всем этом не нашлось места Кристиану, ничего плохого не было.

Телефон завибрировал, от неожиданности Лена вздрогнула. Вчера она выключила звук – ей не хотелось, чтобы ее доставали новыми снэпами, фотками и сообщениями. По спине побежали мурашки – сообщение было отправлено с незнакомого номера. Слегка колеблясь, Лена нажала «открыть»: «Спасибо за компанию! Это было… неплохо! И прости, пожалуйста, что чуть не задушил тебя, пытаясь спасти тебе жизнь. Кстати, что скажешь насчет морской прогулки? Ты же все-таки русалка. А то мы тут с ребятами планируем на катере покататься. Могу заехать за тобой. Калле».

Внутри у нее потеплело.

Чувство стыда постепенно начало вытеснять облегчение.

Он не держал на нее зла.

Взглянув на Теодора и секунду поразмыслив, Лена принялась писать ответ: «Да, тебе тоже спасибо. Я уже оправилась от шока, что меня чуть не убил сам принц, поэтому нормально искупаться было бы неплохо, но, сорян, в другой раз – за братиком присматриваю. Хорошо вам поплавать! Хотя вы же все равно купаться не будете. Л».

Лена на всякий случай еще раз пробежалась глазами по тексту и, не сдержав улыбки, отправила сообщение, после чего, первый раз за день, посмотрела в окно.

Погода стояла просто замечательная – яркое солнце, безоблачное небо, тепло. Соседи плескались в надувном бассейне в саду. Лена вышла во дворик через заднюю дверь, раскрыла зонтик над садовым столом, принесла бутылочки с кремами от солнца, плед, немного игрушек для Теодора и разложила все на газоне. Она с ног до головы намазала малыша толстым слоем солнцезащитного крема, не пропустив ни одну складочку и внимательно проследив, чтобы крем не попал ребенку в глаза. Себе же Лена выдавила на лицо буквально пару капель самого слабого средства – пока еще не наступила осень, ультрафиолет был ей жизненно необходим.

Наконец Лена вытянулась на пледе. Она снова достала телефон и почувствовала легкое волнение, которое быстро сменилась разочарованием, хотя и не слишком серьезным.

Нет новых сообщений.

Она зашла в снэпчат и после недолгих раздумий приняла запросы от девочек и Калле. Свои влоги они ей тоже открыли. Какая щедрость. У Калле рейтинг уже давно перевалил за двести тысяч и, похоже, постил он все подряд. Лена открыла инстаграм и вбила в поиск TRPK – оказалось, что это его ник и здесь тоже. А он не особо скрывается – на фото профиля селфи с эмодзи-короной на голове. Немного поколебавшись, она отправила запрос на подписку и тут же получила доступ. Значит, он сейчас онлайн. Видимо, он постил регулярно – в профиле было уже несколько сотен фотографий, многие с вечеринок, на многих он обнимает каких-то девушек. Хоть это и был закрытый профиль, всего триста подписчиков, слить оттуда какую-нибудь фотку особого труда не стоило. Может, поэтому Маргрете так боится? Такое что, уже случалось? Отсюда блоги со сплетнями берут материал для постов?

Общий чат, куда ее тоже добавили, разрывался от сообщений – все, кто были на вечеринке у Ингрид, обсуждали вчерашний вечер и обменивались фотографиями. Фотка с ней и Калле в бассейне там тоже была. Упс. Потом участники принялись обсуждать вылазку в море. Да уж, времени эта компашка явно не теряла – яхта уже была готова. Ингрид, Маргрете, Арни, Фанни, все, казалось, и думать забыли про вчерашнюю выходку Лены. Молодые, здоровые и загорелые они позировали на живописном фоне блестящей синей воды. На одной из фотографий Арни и Ингрид поднимали бокалы с шампанским. На другой – Арни бомбочкой прыгал за борт.

Живут ведь некоторые.

Ни забот тебе, ни тревог.

Лена снова зашла в инстаграм и пролистала свою не слишком длинную ленту. Она по очереди проверила странички нескольких старых друзей из Хортена – судя по их сториз, они тоже наслаждались последними летними деньками на природе. На часах еще только полдень, а на пляже у фьорда уже собрали одноразовые мангалы, жарят сосиски и пьют пиво. Лив тоже выложила фотку – на фоне фьорда ее ноги с накрашенными красным лаком пальцами, и подпись: «Я ♥ Хортен».

Лена вздохнула и посмотрела на Теодора, который сучил ножками.

– Да, да, хомячок. Зато у меня есть ты, а у тебя – я.

В ответ из подгузника прозвучал гулкий звук, похожий на раскат грома.

Мусорное ведро для подгузников, стоявшее в ванной, оказалось полным, и Лена, завязав мешок, пошла его выбрасывать.

Она надела сандалии и поплелась на улицу: одна рука занята Теодором, вторая – вонючим мусорным мешком.

И вдруг прямо в дверях она едва не столкнулась с Калле.

– Приветик! – поздоровался он.

Он не на яхте.

Он здесь, у нее на веранде.

Она увидела припаркованный у калитки мотоцикл и стоявшего рядом Рольфа, который с улыбкой помахал ей. Вдруг ее озарило – Рольф, вот кто ее вчера домой отвез.

– Ты что здесь делаешь? – спросила Лена, не зная, куда деть ни ребенка, ни мусорный мешок. – То есть, привет!

На Калле были темно-синие шорты, белая футболка, на фоне загорелой кожи выглядевшая просто белоснежной, и солнцезащитные очки. Вокруг талии был повязан свитер. В одной руке Калле держал бумажный пакет с логотипом булочной.

– Я подумал, няням тоже нужно обедать, – произнес он.

Тут он кивнул на пакет у нее в руке и поморщил нос.

– Может, сначала это выбросишь, а потом уже поедим? Хотя там тоже кое-что не менее вонючее, – сказал он, помахивая пакетом. – Давай сюда малявку!

Лена передала Теодора Калле и снова поразилась, как легко ему все удается. Он словно и не подросток вовсе – ни капли неловкости или смущения. Будто бы ему кто-то постоянно подсказывает, что нужно делать. Поступать так, как предлагал он, было просто.

Лена пересекла газон, выбросила пакет и, обернувшись, увидела, что кронпринц как-то чудно пританцовывает с ее сыном на руках – он отставил пятую точку и тряс ей.

Подойдя поближе, она поняла, почему.

– I like big butts and I cannot lie.

You other brothers can't deny,

That when a girl walks in with an itty-bitty waist

And a round thing in your face,

You get sprung[5]! – напевал Калле.

Теодор хохотал и хлопал в ладоши, наблюдая за августейшим рэпером. Лена тоже не смогла сдержать улыбки. Хоть Калле и старался произвести на всех хорошее впечатление, музыкального таланта у него явно не было. Чувства ритма тоже. Но вся Норвегия и так уже про это знала.

Однако то, что он делал, малышу было явно по нраву.

Тео его обожал!

Лена зашла домой, помыла руки и вынесла наружу две тарелки. Калле, взяв Теодора на колени, достал из пакета хлебцы, булочки и несколько бутылок сока.

– Не знал, что тебе больше понравится, – пояснил Калле. – А вот с остальным у меня все под контролем.

Он вновь полез в пакет.

– Та-да!

Принц с торжествующим видом вытащил оттуда банку скумбрии в томате.

После еды Теодор заснул на коленях у Калле и малыша уложили в коляску чуть поодаль, в теньке. Лена откинулась на спинку дивана под зонтиком и вздохнула. Хлеб был такой свежий и мягкий… Она, кажется, переела. Они почти не разговаривали, слишком были заняты едой, но тишина эта не была неловкой.

Прежде чем съесть хлебец со скумбрией, Калле зажал нос. «Ну и дурак», – думала Лена, смеясь, но, съев первый бутерброд, он сделал себе еще.

Тут он вскочил с дивана.

– Я пить хочу. Схожу за водой, – сказал он, направляясь к веранде. – Тебе принести?

– Да, давай, – ответила Лена, как вдруг внутри у нее что-то оборвалось.

Кухня.

Фотография с ней и Теодором. Самая первая, сделанная сразу после родов. Она на ней такая бледная, вся в поту и улыбается, лежа на больничной койке с крошечным окровавленным комочком на груди.

Фотография висит на холодильнике.

Прямо у раковины.

– Я сама! – закричала она и подскочила к Калле так быстро, что врезалась в него. Тот в замешательстве отступил, но тут же сделал шаг вперед.

Их лица были в десяти сантиметрах друг от друга.

Его огромные глаза глядели прямо на нее.

Она вдруг почувствовала аромат его одеколона – он побрызгал себе шею, перед тем как прийти сюда, к ней.

Его губы были все ближе.

И ближе.

В животе приятно покалывало.

И…

– Ой! – услышала она с порога чей-то голос.

Калле с улыбкой опустил глаза, а Лена зажмурилась.

– Простите, что помешала! – прощебетала мама. – Не обращайте на нас внимания.

Она сняла солнечные очки и подмигнула.

– Очень рада видеть вас вновь, дорогой Калле! То есть, Ваше королевское высочество!

Из коляски послышался плач.

Лена вздохнула.

Похоже, чудному мгновенью – во всяком случае, тому, что могло бы им стать – пришел конец. Она направилась к Теодору, но мама тут же ринулась ей наперерез.

– Я сама, – сказала она, – а ты отдыхай. Чего вы будете в этом саду вариться.

Она подобострастно улыбнулась и забрала Теодора внутрь.

Калле посмотрел на нее, слегка улыбнувшись.

– Ну что ж. Кажется, нас выгоняют, – сказал он и посмотрел на часы.

Только два часа дня.

– Мы еще успеваем покататься на яхте.

От мысли о том, что придется снова встречаться с ребятами, Лене сделалось дурно. Больше всего ей хотелось, чтобы в мире не было больше никого, кроме нее и Калле.

– А все разве не уехали? И, если честно, после вчерашнего меня все еще немного укачивает.

Калле усмехнулся.

– Понял. Но нам необязательно ехать с ними. Мы можем покататься на моем катере. Там как раз места только на двоих.

Лена встретилась с ним глазами и поняла, что никак не сможет отказаться. В животе ее словно взрывались тысячи пузырьков.

– Да, – сказала она. – С удовольствием.

15. Юноша исключительных достоинств

– Хорошо, конечно, свой собственный катер иметь, – с улыбкой пробормотал он себе под нос, отвернувшись от Рольфа.

Лена поспешно семенила следом, пытаясь не отставать от Калле на плавучей пристани. На плече у него висела большая пляжная сумка, а в руке болтался пробковый брелок в форме шарика. Калле пообещал, что на этот раз точно не забудет включить навигатор, надеть спасательный жилет и пристегнуть чеку безопасности. И даже фонарь зажжет, если они задержатся дотемна. Взамен на все это Рольф согласился остаться на берегу.

Лена восхищенно озиралась по сторонам. Красивые парусники она и в Хортене видела, но те и в подметки здешним яхтам не годились. Вдоль причала выстроился стройный ряд огромных белоснежных судов. Ей и в голову не приходило, что в Норвегии бывает такая… роскошь. Край пристани был отгорожен внушительным железным забором серого цвета, тянувшимся далеко за кромку причала. В центре ограды была оборудована высокая дверь с двумя замками, а для тех, кому столь прозрачного намека было недостаточно, здесь же висела огромная табличка с надписью «Проход воспрещен».

Неудивительно. Ведь из-за забора виднелся он. Белая громадина, нечто среднее между военным кораблем и яхтой. Теплоход «Норвегия». Собственность Его Величества.

Лена сжала кулаки в карманах – старая привычка не давала ей покоя, ей до смерти хотелось достать мобильник и сделать пару фоток. Поймать момент. Она еще никогда не подходила близко к такому кораблю. Вот бы дедушка обрадовался! Он ведь обожает корабли, а «Норвегия» – самая настоящая легенда. Рок-звезда судоходства! Когда ему казалось, что на горизонте виднеется ее силуэт, дедушка неизменно оглашал летний домик радостными возгласами.

Калле отпер оба замка и пропустил Лену вперед. Дверь с грохотом захлопнулась.

Вот корабль и перед ней, ближе можно оказаться, только если подняться на борт. Она заглянула в иллюминаторы белой громадины – внутри было темно. Но ведь королевская семья чуть ли не все лето проводит на борту этого судна. Будь у Лены такой корабль, она бы никогда не позволила ему простаивать на причале погожим воскресным днем, когда синее небо отражается в зеркальной глади фьорда.

Калле бросил взгляд на королевский корабль и неторопливо прошествовал дальше, остановившись только у края причала. Он гордо раскинул руки, Лене этот жест был уже знаком – так Калле хвастался своим мотоциклом перед роковой вечеринкой.

– Та-даам! – воскликнул он, широко улыбаясь.

Лена ничего не поняла.

Только подойдя к самому краю высокой пристани, девушка увидела маленький деревянный катерок с блестящим как скорлупа ореха корпусом и сияющей позолоченной отделкой. Калле привычным движением запрыгнул на борт. Это был открытый катер с рулевым колесом посередине и небольшой каютой, откуда парень, пригнувшись, как раз вытаскивал подушки и спасательные жилеты.

– Это, конечно, не самая шикарная модель, зато моя, – сказал он, раскладывая подушки на носу катера.

Он похлопал по ним:

– Садись сюда, здесь не промокнешь. Обещаю, со мной не заскучаешь.

Лена приподняла подол длинной юбки, которую надела перед отъездом, и оперлась на протянутую руку Калле. Девушка осторожно уселась на носу и надела спасательный жилет. Калле отвязал канаты, удерживающие катер спереди и сзади, и кинул их за борт. Мотор завелся с первой попытки. Судно, может, и было самым обычным, но, как и все, связанное с королевским семейством, отличалось особым лоском. Ухоженное. Особенное. Красивое.

Калле потянул ручку двигателя на себя и катер сорвался с места. Знак на моле предупреждал: ограничение скорости – 5 узлов. Предупреждение осталось без внимания. Нос судна поднялся и катер вылетел из гавани – Лене пришлось изо всех сил уцепиться за борт.

– Все в порядке? – прокричал Калле.

В ответ Лена широко улыбнулась, на секунду разжала руку, подняла большой палец вверх, и снова ухватилась за борт. Ветер трепал ее волосы, и девушка нагнулась вперед, чтобы сильнее почувствовать, как разгоняется катер.

Лена подобрала подол под себя, чтобы юбка не задиралась, и осторожно откинулась на спину.

На середине фьорда Калле снизил скорость, заглушил мотор и достал несколько больших ДСП-панелей. Вместе с Леной они закрепили их между банками и разложили сверху подушки – получилась вполне себе приличная палуба для солнечных ванн.

Калле бросил якорь, расстегнул короткий спасательный жилет, скинул с себя футболку и с бутылкой в руках ползком забрался на палубу к Лене.

Довольный, он плюхнулся рядом с ней.

Несколько секунд они просто лежали, не говоря ни слова. Тела их покачивались в такт движениям катера, и кожей они ощущали тепло солнечных лучей.

– Прости за вчерашнее, – сказал Калле.

Лена перевернулась набок.

– Чего?

Он откупорил бутылку зубами и закрыл глаза.

– Прости, что думал только о себе. Я забыл, что ты почти ни с кем не знакома. Столько всего происходит, я постоянно забываю…

– …о том, что у любых действий бывают последствия?

Калле вздрогнул. Лена не смогла сдержать усмешки. Само то, что он попросил прощения, что он вообще подумал о том, как гадко было бросать ее одну на вечеринке, принесло ей невероятное облегчение. Это было важно для нее. И означало, что, может быть, он был… хорошим. Она почувствовала свое преимущество. И продолжила:

– Ведь ты всего лишь юноша с невинным взглядом, который, как и прочие молодые люди, иногда не думает, что делает?

Он погрозил ей бутылкой:

– Ну хватит уже!

От брызг Лена взвизгнула и отскочила к носу катера, уже предвкушая следующую фразу. Он, размахивая бутылкой, пошел в ее сторону. Они хитро смотрели друг на друга, прекрасно зная, что сейчас прозвучит.

– Юноша исключительных достоинств, – произнесла она громко, прежде чем с визгом укрыться от бутылки с водой.

– Боже, – простонал он, – неужели в такое чудесное воскресенье мне и на фьорде не будет покоя от собственной матери?

Склонив голову набок, Лена усмехнулась. Комментарий прессе по случаю произошедшего на Хэллоуин давала сама королева. В открытом письме «норвежскому народу» Катарина извинялась за поведение сына, но при этом просила журналистов и «простых людей» тщательнее следить за тем, что они снимают на мобильные телефоны. Возможно, отдавать приказы она была приучена благодаря своему аристократическому шведскому воспитанию. Королеве постоянно доставалось и за «шведскость», и за снобизм, и за то, что она как будто жила на другой планете, что она, впрочем, иногда подтверждала своим поведением. Новость о хэллоуинском происшествии активно обсуждали еще несколько дней, а некоторые выдержки из открытого письма тут же разошлись на цитаты в интернете. Фраза о том, что ее сын – юноша исключительных достоинств, тут же стала мемом и появилась на бесчисленном множестве неудачных фотографий, где Калле ругался, позировал в дорогих шмотках или в солнцезащитных очках рассекал на гидроцикле.

Случись это годом раньше, Лена и сама потратила бы целый день на поиск смешных фоток, чтобы сделать такой же мем.

Какой же она была идиоткой.

И чем она только занималась?

К счастью, об этом Калле никогда не узнает.

И тем не менее.

– Прости, что все это вспомнила, – извинилась она, подняв руки. – Мне тоже непросто. Опять я забыла, что ты принц. Столько всего происходит, я постоянно забываю… – передразнила она.

Внезапно Калле повалил ее на палубу и поднял бутылку.

– А вот теперь берегись, – произнес он. – Я тебя сюда не для того привез, чтобы ты надо мной смеялась!

Калле всем своим бронзовым от загара телом склонился над ней. Силой он явно превосходил ее: одной рукой он удерживал ее руки над головой, другой держал бутылку.

Лена закусила нижнюю губу, глаза ее расширились от испуга.

Калле отреагировал мгновенно. Он опустил бутылку и разжал ей руки.

– Прости, я не хотел…

В ту же секунду Лена схватила бутылку, опрокинула Калле на спину и склонилась над ним, стоя на четвереньках.

– Нет, это я не для того шла на вашу тусовку, чтобы ты бросал меня одну со своей марихуаной!

Калле улыбнулся, испытав облегчение от того, что ее испуг был не всерьез.

– Ну я же извинился. Тебе что, мало?

Огонек в глазах. Такой же, как на школьном дворе, такой же, как в лесу. Он вернулся. Лена медленно покачала головой и поняла, что не может больше сдерживаться.

Она дала волю чувствам.

Наклонилась к нему.

И поцеловала.

Он руками обвил ее талию и притянул к себе.

16. На борту

Якорь царапал дно фьорда. Переливающийся золотом борт загораживал вид на палубу, а лучи солнца заливали лежавших на ней парня с девушкой – они нежно касались друг друга, ерошили друг другу волосы, а вокруг лодки кружили белоснежные чайки, высматривавшие в воде добычу. И все бы хорошо, если бы не большая белая лодка, которая направлялась прямиком к маленькому деревянному катерку, спокойно стоявшему на якоре посреди Осло-фьорда.

Женщина на борту держала большую ТВ-камеру, а мужчина с крашеными темными волосами – огромный микрофон с защитой от ветра.

– Эй, там, на борту!

Калле и Лена в мгновение застыли. Девушка поднялась на ноги и увидела, как к ним приближается катер, с которого им махали репортеры.

Лена в замешательстве подняла одну руку в приветствии, другой поправила рукава платья.

– Здравствуйте…

– О, молодежь, отлично. Мы – журналисты канала TV2 и сейчас готовим репортаж о новых правилах эксплуатации частных плавсредств и порядка их сертификации. Можете ответить на несколько наших вопросов? Это займет всего две секунды!

Лена посмотрела на камеру и улыбающееся лицо репортера, а затем – на Калле, который неподвижно лежал на палубе. Спасательного жилета на нем не было. Увидеть принца журналисты еще не успели, хотя Лена уже представила, что вот-вот зародится сенсация, и в считанные часы ее с принцем фотографии разлетятся по всем газетам и телепередачам, и как все хортенские хейтеры, Лив, Кристиан и даже дедушка увидят ее на палубе роскошного катера вместе с ним – с наследником престола, который, видимо, и не собирался выдавать своего присутствия.

Что ж, к сенсациям ей не привыкать.

– Фак, – прошептал Калле и попытался дотянуться до жилета, отброшенного под палубу.

Лена достала из сумки большое пляжное полотенце и, отряхнув его, накинула на принца, не спуская при этом глаз с катера репортеров TV2.

– Я тут одна. И… нет, не могу!

– Что? – растерянно ответил журналист.

Женщина с камерой в руках уже настраивала фокус.

– Я не буду отвечать!

– Что? – крикнул в ответ репортер, а катер, тем временем, приближался.

Лена, нервничая, поглядывала в сторону принца, укрытого полотенцем. Еще немного, и репортеры увидят, кто скрывается на палубе. Тело у Калле, конечно, красивое, но сейчас из-за своих мышц он был слишком заметен.

– Не буду я отвечать на ваши вопросы! Приблизитесь хоть на миллиметр – аварию устрою! – крикнула Лена, направляясь к штурвальному колесу.

Она повернула ключ в надежде, что они не увидят брошенный якорь.

– Назад, а то пробоину получите!

Журналист в отчаянии вскинул руки к небу.

– Всего две минуты!

Однако их рулевой явно не собирался рисковать судном ради какого-то там репортажа, и поэтому дал задний ход.

– Нет! – крикнула Лена, нажав на кнопку, поднимающую якорь.

Белый катер, тем временем, развернулся и, будто назойливый слепень, от которого отмахнулись, стал отдаляться, стремительно набирая скорость, пока, наконец, не превратился в белую точку на горизонте. Калле, тяжело дыша, сбросил с себя полотенце.

– Все чисто, – усмехнулась Лена.

– Спасибо огромное, – ответил он, переводя взгляд на девушку.

Принц стал сползать с палубы, но она остановила его, указав на нос лодки.

– Садись сюда, здесь не промокнешь.

Калле застегнул на себе спасательный жилет, не спуская глаз с Лены.

– У тебя что, права на катер есть?

Схватившись за ручку двигателя, она потянула ее на себя, не без удовольствия обнаружив, что мотор тут же завелся.

– Возможно, – улыбнулась она, – обещаю, со мной не заскучаешь!

Догоревшие поленья превратились в кучку тлеющих угольков. Вдоволь накупавшись и наевшись жареных сосисок, Калле и Лена грелись у костра на скале.

Девушка положила голову на колени принцу, наблюдая за танцующими рыжеватыми языками пламени. Она пыталась не заснуть.

Калле провел пальцем по ее спине.

– Можно я кое-что скажу, пока ты еще не отрубилась? Это просто охренительно, что мы смогли отбиться от тех телевизионщиков!

Лена кивнула.

– Я так рад, что ты не… что ты сказала «нет» и…

Принц молчал. Лена вопросительно посмотрела на него.

Калле сглотнул.

– Понимаю, многие считают, что мне просто постоянно нужно внимание окружающих. Хотя, на самом деле, это не так, – сказал он, слегка усмехнувшись, – просто иногда так получается, вот и все.

Лена ничего не ответила, и он продолжил:

– Дело в том, что людям всегда мало. Как бы тихо я ни сидел, всегда кто-нибудь что-то да откопает. Мама с Маргрете будто живут в каком-то реалити-шоу, где нужно получать очки за хорошее поведение. И… я терпеть этого не могу. Ты же знаешь, что мама болеет.

Лена кивнула, пытаясь не упустить ход его мыслей. Разумеется, она прекрасно знала, о чем он говорит – прошло уже три года с тех пор, как королева объявила, что у нее синдром хронической усталости. Эта новость тогда прогремела на всю страну, но, с учетом репутации Катарины как сноба и закоренелой лентяйки, ее диагноз был принят с долей скепсиса. Да и королевская семья с тех пор не перестала пичкать жителей страны праздничными фото, как на День Норвегии, так на Рождество и Новый год – все было по-прежнему.

– На самом деле, мама всегда была такой же, как я – тусить любила, отдыхать – но вот она встретила папу, и все веселье кончилось. Они работали все время. Без выходных. Она делала все, что должна была. Ну и вот, сейчас просто лежит и встать не может – попробуй тут не выгори.

– От отдыха или от чего?

– Нет, тупо от кучи работы, от этого додбаного перфекционизма, – ответил Калле и, подобрав с земли камень, бросил его в воду. – Мне кажется, все станет проще, если говорить, что думаешь, и не пытаться ничего скрывать. Какой смысл притворяться? Поэтому мне и понравилось, что ты устроила тогда на тусе. Плюх в воду, и все, – сказал он и всплеснул руками, как бы изображая взрыв.

– Я такая, а вы другие, – продолжил он, слегка усмехнувшись.

Вот тебе и бутылка пива – стыд-то какой. Лена закрыла лицо ладонью.

– Ой-й, не думаю, что это лучший способ знакомства с новыми одноклассниками…

– Да ну, вполне себе! Вот это и есть честность, и в тебе как раз ее полно. Поверь мне, многие девушки и парни готовы на все, лишь бы общаться со мной. И все бы хорошо, нормальные ребята, но когда дело как бы случайно доходит до того, что они как бы случайно предлагают сфоткаться… то, оказывается, им ничего не нужно, кроме селфи с принцем в снэпчате… все ради лайков – фальшивка вся эта дружба, – сказал он.

Лена понимала, что он имеет в виду – прекрасно понимала. Хэштэг #Prinselfie был действительно популярен, да и сама она мечтала о таком – «Ньюс» тогда бы просто взлетел.

– А ты, – продолжал Калле, гладя девушку по волосам, – из кожи вон лезешь, чтобы, наоборот, НЕ фоткаться со мной. Мне это просто нрав… то есть, это очень круто. Охрененно, правда.

В голове у Лены тут же прозвучал голос отца.

Ну что, трудно быть честной, да?

Трудно сказать всем правду?

17. Возвращение в реальность

Когда Лена и Калле только отправлялись в свое небольшое морское путешествие, королевской яхты у причала уже не было, но стоило им, возвращаясь в гавань, обогнуть мол, как она сразу же увидела белое судно – одноклассники вернулись. На королевской пристани толпилась молодежь с пакетами и холщовыми сумками – парни без футболок и девушки в длинных летних платьях.

Когда катер подошел чуть ближе к берегу, Калле приветственно поднял руку. Он нажал на гудок, заставив всех собравшихся на причале обернуться. В то же мгновение до Лены дошло, что сейчас она, должно быть, выглядит как деревянная фигура на носу старинного корабля. Она нерешительно помахала и, к своему облегчению, заметила в толпе Ингрид. Маргрете подошла к краю пристани и бросила Калле конец каната.

– Фонарь, – кивнула она в сторону каюты. – По вечерам фонарь должен гореть!

Калле закатил глаза:

– И я рад тебя видеть.

Лена прыгнула на причал и беспомощно застыла, наблюдая, как Маргрете и Калле молча привязывают катер.

Вдруг она почувствовала, как кто-то приобнял ее за плечи. В нос ударил тяжелый сладкий аромат.

– Рада тебя видеть, спасибо, что вчера пришла, – прощебетала Ингрид, немного неуклюже обнимая Лену.

Та улыбнулась.

– Прости, что я так развыступалась, я, кажется, немного… перебрала, – извинилась Лена, чувствуя, как загорелые щеки краснеют от стыда.

Ингрид покачала головой.

– Что ты, все окей. Какой-никакой движ. Но зря ты уехала, мы после этого как раз на полную разошлись. Стоит часам пробить двенадцать, как мы моментально становимся круче. Правда, Тесс?

– Смотря у кого спросить, – ухмыльнулась Тесс. – Жалко, конечно, что мы с тобой так толком и не пересеклись. Кстати, ты… вы… едете с нами к Арни?

Лена выдавила из себя улыбку. Ей, конечно, хотелось поболтать с Тесс подольше, но она всем телом чувствовала, что еще одну вечеринку не осилит. Она так устала – столько сегодня было впечатлений, моря, солнца и Калле.

В тот же момент он возник рядом с ней. Их ладони теперь почти соприкасались, но ни он, ни она не решались взять другого за руку. Еще совсем недавно им было так хорошо и уютно вдвоем, но в присутствии остальных Лена вдруг почувствовала смущение и неуверенность.

Она проверила мобильник.

– Мне домой надо. Обещала родителям посидеть с братом завтра с утра. Они в велопоход собрались или вроде того.

К компании подошел Арни и с силой потер кулаком кудрявую голову Калле.

– Сегодня тусим у меня, я щедрый – пущу даже тех, кто втихаря сбегает на приватные морские прогулки.

Калле рассмеялся.

Маргрете тем временем уже открыла калитку и теперь стояла, придерживая ее:

– Ну где вы там? – нетерпеливо крикнула она.

Вся компания сдвинулась с места. Протиснуться в проход всем вместе не получилось, так что у выхода они выстроились в очередь. Поднимаясь на мостик, соединявший плавучую пристань с берегом, Лена не поднимала глаз.

Странно, они только что были так близки, и вот в компании других он снова отдалялся от нее.

– Ну что, есть у наших голубков свои планы, или они все-таки прибьются к стае?

Лена видела, что Калле тянуло к остальным. Ему так хотелось быть рядом с ними. А вот ей – нет. Ей хотелось домой, погладить Теодора по головке, проснуться с ним завтра пораньше. Хотелось в свою кровать. Провести черту. Хорошего понемножку. Хватит ей из себя другого человека строить.

Она кашлянула.

– Калле с вами поедет, а я – домой. Спасибо за приглашение. Увидимся в понедельник в школе, – сказала она, на секунду задумалась и неуверенно добавила. – Только чур не забывать – еду надо есть, в бассейне купаться, ну и все в таком духе!

Они поняли шутку и засмеялись. Слава богу.

Калле наклонил голову в сторону:

– Точно? Я могу попросить, и Рольф тебя отвезет когда угодно, – сказал он.

– Точно-точно. Я на автобусе поеду, у меня в телефоне уже и маршрут, и билет, и все такое.

– Ладно. Ну, увидимся.

Калле подался вперед и немного неловко, по-дружески обнял ее.

Он пошел за остальными, а она направилась к дороге.

– Лена?

Девушка обернулась и увидела, что он бежит к ней.

От поспешного нежного поцелуя у нее задрожали колени.

Лена не могла уснуть. Она открыла ленту снэпчата. Похоже, ничего нового они не придумали. На этот раз, конечно, не бассейн, зато терраса на крыше. Музыка, знакомые лица, поднятые бокалы, широкие улыбки. Она стала высматривать на фотографиях Калле, но так его и не нашла. Может, он внутри или с кем-то ушел?

Ингрид на фотографиях она тоже не заметила. Девушку захлестнула волна ревности. Она вспомнила, как радовалась Ингрид, увидев Калле на вечеринке. Как ему хотелось поехать к Арни. Подозрительный взгляд Маргрете. А они ведь с Ингрид подружки.

Вот Арни. Вот все остальные. Так где же Калле?

Лена представила, как Ингрид и Калле, покатываясь со смеху, склоняют кудрявые головы над вейпом, сидя на роскошной двуспальной кровати. Они ведь идеальная пара, Ингрид Фальк-Кос, добродушная красавица из семьи деятелей искусства, и общительный принц Калле. Может, именно такая пара и нужна норвежской монархии. Эти двое разбирались во всех тонкостях светской жизни и при этом умели казаться по-настоящему милыми и участливыми ко всем.

Лена бездумно переключалась между приложениями, отчаянно пытаясь унять поток мыслей, пока не представила, как Калле склоняется над Ингрид…

Она снова открыла его страницу в инстаграме. Ничего.

Неужели все это для него… ничего не значило?

Новая ночь – новая девушка?

Она вспомнила его слова: «Столько всего происходит, я постоянно забываю…»

Если честно, оправдание так себе.

А она потеряла контроль, позволила себя очаровать, ослабила бдительность.

Черт.

На экране всплыло желтое окошко уведомления. Новый снэп от TRPK.

The Real Prince Kalle.

Она открыла приложение.

Жуткое зрелище. Какое-то кровавое месиво. Зубы в чем-то красном. Безумный взгляд немного скошенных глаз.

Устроил себе вечеринку в морском стиле. Все бы супер, только вот одной русалки не хватает.

На селфи – Калле в свитере впивается зубами в бутерброд со… скумбрией в томате.

Лена отправила эмодзи-звездочку, немного подождала и следом послала ему сердечко.

Интересно, долго это все у них продлится?

Она покачала головой, перевела телефон в авиарежим, зажала одеяло между ног, закрыла глаза и стала проживать день заново.

18. Королевство сладостей

Что же ему нравится? Может, сладкие леденцы? Или соленые лакричные рыбки? Простые шоколадные конфеты или те, с секретной начинкой – не откусишь, не поймешь?

Лена взяла пластиковую лопаточку и отсыпала себе всего по чуть-чуть. Затем, немного поколебавшись, погрузила лопаточку в контейнер с красными конфетами в форме сердечек. Это была ее любимая сладость. Конечно, выйдет немного неловко и как будто даже романтично, если их окажется больше, чем остальных, ну и пусть. Сверху в пакет она досыпала бананов в шоколаде и кислых мармеладок-лягушек.

От мысли о встрече с Калле в животе как будто порхали бабочки. С их морской прогулки прошла уже неделя, в школе он вел себя предельно мило и все перемены проводил с ней, по вечерам присылал дурацкие снэпы. А вчера написал ей и спросил, не хочет ли она посмотреть с ним кино. В воскресенье вечером, у него дома. Конечно, ничего особенного в этом не было, ведь просто сходить в кинотеатр для него было бы проблематично.

И тем не менее.

Калле позвал ее к себе домой!

Она согласилась – конечно же, слишком быстро, – и утро тянулось бесконечно долго. В теле чувствовалась небывалая легкость, и Лена не знала, куда себя деть. До этого она безропотно поменяла Теодору подгузник и по меньшей мере полчаса играла с ним в самолетик: таскала его по дому, придерживая за живот и гудела, подражая двигателю. Успела выпить чаю с мамой и смеялась, словно не замечала ее хитрую ухмылочку.

Еще она смешно откомментировала посты, которые выложили ребята из компании, и от этого была в приподнятом настроении. Затем, потратив час на выбор чего-нибудь не слишком нарядного для воскресных посиделок, – она чуть было не захотела пойти в спортивных штанах, но в итоге передумала – Лена решила сбегать в магазин и купить пакет сладостей к фильму, прежде чем ее заберет Рольф.

Она говорила Калле, что прекрасно доберется и сама. «Не хочу хвастаться, – писала она в снэпчате, – но я уже почти выучила все транспортные маршруты Осло». «Нисколько не сомневаюсь, – отвечал он, – но тебе все равно будет сложновато, я ведь в Аскере живу, а не в Осло, и на общественном транспорте туда не добраться».

Ну конечно.

У Лены вылетело из головы, где живет Калле. Раньше дом королевской семьи представлялся ей этаким диснеевским замком, но, погуглив, она пришла к выводу, что их жилье больше напоминает ферму. Однако свиней они точно не держали. Скорее это было похоже на усадьбу. Ей было жутко интересно, как там все устроено и каково будет оказаться в таком месте наедине с принцем. Она окинула взглядом свои джинсы и блузку с кружевами. Джинсы были ужасно тесные, но надеть что-то посвободнее она не решилась.

Обеднев на сто сорок три кроны после покупки сладостей, Лена достала телефон. На часах было четыре двадцать пять. Рольф должен был заехать за ней в половину пятого. Она побежала к дому и увидела припаркованный снаружи черный, отполированный до блеска автомобиль. Должно быть, Рольф увидел ее в зеркало заднего вида – он тут же вылез с водительского сиденья и открыл ей заднюю дверь.

– Это вовсе необязательно, – робко пробормотала она.

Она словно вдруг обзавелась личным шофером. Но ведь Рольф был ей совсем чужим. Какая у него фамилия? А если у него есть жена и дети, которые сейчас сидят дома и ждут, пока он отвезет девчонку-подростка домой к такому же подростку королевских кровей?

– Вообще-то это входит в мои обязанности, – ответил он с улыбкой. – Но не стоит благодарности. Готова к первой встрече с королевской семьей?

Сидя на заднем сиденье машины с тонированными стеклами и телохранителем за рулем, Лена ощутила себя героиней голливудского фильма. Как это вообще получилось? Разве не она совсем недавно лежала в палате больницы и рожала?

Нет, эти мысли надо гнать прочь.

Как и осознание, что она не рассказала Калле самое важное.

Думать об этом сейчас было невыносимо.

Ей хотелось жить в свое удовольствие, не создавая себе лишних проблем.

Уж кому, как не ей, жить в свое удовольствие после двух лет полной изоляции.

Когда до всех дошла новость о том, что «Лена из десятого» забеременела, она поняла, что как раньше уже никогда не будет. В первый день было хуже всего. На нее смотрели, как на редкое животное, притом больное и заразное. Все молчали и держались поодаль, хотя она прекрасно знала, как им любопытно узнать подробности. Ее изнасиловали? Родители запретили делать аборт? До нее доходили разные слухи.

Сама она уже давно осознала, что жизнь ее кончена.

И не только из-за ребенка.

Сейчас же, сидя на заднем сиденье автомобиля, который вез ее к королевской семье, она впервые за долгое время вновь ощутила, каково это – ехать к кому-то в гости. И неважно, что она едет к королевским особам, главное – ее там ждут, и от одного этого ей было радостно. Рольф всю дорогу молчал. Это, наверное, тоже входило в его обязанности. Самой ей было ужасно непривычно сидеть в полной тишине. Неужели Калле всегда так ездит?

Увидев слева вывеску яхт-клуба «Марина», Лена высунулась в окно. Снаружи она увидела пришвартованные в ряд яхты – сколько же их там было! Солнце все еще стояло высоко, как и в прошлые выходные.

Она вновь ощутила приятное покалывание в животе.

Пожалуй, она обошлась бы без ужина. Да и без сладостей тоже.

Спустя двадцать минут в дороге перед ними вырос дом. Белый, с зелеными оконными рамами. Здание в форме буквы Г было огромным. На одной стене Лена насчитала ровно двадцать окон и сбоку заметила краешек бассейна. Даже входная дверь в высоту была несколько метров. Внезапно все это показалось Лене знакомым. Именно здесь королевская семья со своими собаками стояла и махала детям, выходившим на парад в честь Дня Норвегии.

Сейчас здесь было совершенно пусто. Рольф припарковался неподалеку от входа и вышел из машины. Сама Лена выйти не осмелилась. Она боялась оскорбить Рольфа, открыв дверь самостоятельно, и осталась на заднем сиденье. Спустя пару минут он помог ей выйти. Может, сперва ему надо было отчитаться перед охраной?

Ах, если бы Калле сейчас ждал ее на лестнице в обычной одежде и просто улыбался! Не было бы этого ощущения неловкости и формальности. Надо было прислать ему из машины снэп с каким-нибудь смешным фильтром и написать: «Приветик, твоя царевна-лягушка в пути и ждет свой поцелуй!» Сейчас она не осмеливалась трогать телефон – вдруг Рольф решит, что она снимает! – и спешно последовала за ним к дверям. Рольф нажал на дверной звонок. Дверь открылась, и Лена вдруг пожалела, что пришла в джинсах.

Прямо перед ней стоял король.

– А вот и ты! Милости прошу, – поприветствовал он. – Лена, верно?

На седовласом монархе была синяя рубашка и, к счастью, не костюмные брюки, а всего-навсего джинсы. Он протянул ей руку. Она пожала ее, с трудом выдавив из себя приветствие и улыбку. И на этом все. Она чувствовала себя, как маленький ребенок из какого-нибудь городка, которому поручили выйти и поприветствовать королевскую чету, разъезжавшую по Норвегии с очередным туром. Не хватало только букета.

Вот блин, а букет-то она и забыла!

Стоит, как дура, держа в руках бумажный пакет с логотипом магазина «Королевство сладостей».

Калле, черт бы тебя побрал. Не мог предупредить, что родители будут дома? Она-то думала, они во дворце в Осло.

– Входи, входи, – сказал король. – Ужин будет с минуты на минуту. Надеюсь, тебе нравятся морепродукты.

– Обожаю королевских крабов, – выпалила Лена не подумав.

Пожалуй, таких невоспитанных гостей этот дом еще не видывал.

Но ведь она и вправду обожала королевских крабов!

Король улыбнулся – очевидно, лишь из вежливости.

– Я тоже! Крабы будут, как и многое другое, – ответил он и крикнул: – Калле, твоя гостья пришла!

Лена увидела, как он в спешке спускается по лестнице, расположенной поодаль от входа. Еще издали он протянул к ней руки и беззвучно произнес «сорри».

– Ну привет, – поздоровался он немного неуверенно.

Он лишь неловко обнял ее, что было совсем неудивительно, ведь рядом с ними стоял его отец, сам, блин, король.

Он вышел вперед и зашагал по длинному коридору. На стене висели черно-белые фотографии людей, которых, по всей видимости, уже давно нет в живых. Лена узнала лишь некоторых из них. Наконец, король свернул направо и перешагнул порог комнаты, по всей видимости, столовой. Или одной из столовых.

Цвет стен был всем королевским синим синий. Таких синих комнат Лена раньше не видела. Выглядело все очень благородно и респектабельно, однако в королевской усадьбе она ожидала увидеть что-то поэлегантнее – к примеру, длиннющий обеденный стол, такой, чтобы два человека, сидящие с обоих концов, должны были бы кричать, чтобы услышать друг друга. Здешний стол был чуть больше обычного. Лена тут же насчитала восемь стульев.

Как ей хотелось, чтобы стол был накрыт на восемь персон! Чтобы пришли какие-нибудь «друзья семьи», которые привыкли к обстановке и беспрестанно болтали бы, чтобы ей самой не пришлось участвовать в беседе. Но на столе стояло лишь четыре тарелки. Воскресный ужин был лишь для узкого семейного круга. А вдруг они забыли накрыть на нее?

Лене тут же захотелось сбежать.

Однако в ней проснулось и любопытство. О чем они разговаривали за столом? О школе, о погоде? Или… о государственных делах?

– Прошу садиться! – обратился к ней король.

В руках она все еще держала пакет со сладостями. И куда его девать? Она боялась показаться невежливой, ведь король уже пригласил ее за стол. Она выдвинула стул и, не придумав ничего лучше, поставила пакет из «Королевства сладостей» рядом с тарелкой.

Калле, взглянув на это, прыснул.

– Я… Я взяла нам десерт, – промямлила она.

Король слегка улыбнулся.

– Чудесно. Катарина… Она сегодня не в лучшей форме и к нам не присоединится. Но будет Маргрете. Ты ее не видел?

Вопрос был адресован Калле.

– Нет, мы с ней сегодня вообще не пересекались, – ответил тот. – Может, она заночевала у подруги после вечеринки?

– Ни у кого я не заночевала, – раздался в дверях голос. – Я встала раньше тебя и весь день читала в библиотеке. Но мне приятно, что ты вспомнил обо мне хотя бы к вечеру.

Закатив глаза, принцесса Маргрете зашла в комнату и села за стол.

– Здравствуй, Лена, – холодно поприветствовала девушку она.

Не взглянув на гостью, Маргрете посмотрела на отца.

– Сегодня как обычно?

Едва она задала вопрос, как в комнату, держа в руках по блюду, вошел дворецкий. Первое ломилось от креветок, крабов обычных и королевских. Второе было поменьше, и Лена сперва не разглядела, что на нем было, а увидев, чуть не расхохоталась. На блюде лежала нарезанная на кусочки пицца.

– Да, наш наследник от крабов не в восторге, – чуть ли не извиняясь, обратился король к Лене. – Хотя по воскресеньям на ужин у нас всегда морепродукты – это уже многолетняя традиция.

– Иными словами, наш наследник – избалованный мальчишка, – вставила Маргрете.

Калле сидел напротив Лены. Медленно покачав головой, он пожал плечами и улыбнулся ей, словно говоря: «А я предупреждал».

Ужинали они в тишине, и единственным звуком, раздававшимся в столовой, был стук серебряных приборов о фарфоровую посуду. Калле тоже ел свою пиццу ножом и вилкой, причем на полном серьезе. Если бы здесь не было никого кроме них двоих, Лена не смогла бы сдержать истерического смеха – но сейчас она не решалась произнести и слова. Тем временем, у нее пересохло в горле – отпив немного воды из роскошного хрустального бокала, она испугалась, как бы ее глоток не прозвучал чересчур громко.

Давай же, скажи что-нибудь.

– Как у вас тут хорошо!

Выдавив из себя наиболее удачную, как ей казалось, фразу, Лена тут же почувствовала себя совершенно по-дурацки – конечно у них тут хорошо, а как иначе.

– Что ж, спасибо, – ответил король.

Положив на тарелку освобожденную от крабового мяса клешню и промокнув рот тканевой салфеткой, он облокотился на стол, положил подбородок на руки и посмотрел на девушку.

– Итак, насколько мне известно, ты только недавно переехала в Осло?

– Да, все верно. Этим летом мы переехали сюда из Хортена, – ответила она.

– Из Хортена, говоришь? Там живут некоторые мои хорошие друзья, – сказал король, – к слову, я довольно близко знаком с мэром – в море вместе ходим. Его дочка, кстати, твоя ровесница. Вы ведь наверняка знакомы, да?

– Нет, – слишком быстро ответила Лена.

Маргрете, весь ужин не обращавшая на девушку никакого внимания, вдруг посмотрела в ее сторону.

– Разве не все в Хортене знают дочку мэра? – спросила принцесса.

– Ну, как ее зовут, я знаю. Только лично я с ней не знакома.

– Как-то это странно, – сказала Маргрете, по взгляду которой сложно было понять, о чем она думает, – и сколько же человек живет во всем Хортене?

– Двадцать семь тысяч, – ответила Лена, смотря принцессе в глаза, – каждого из них я лично знать не могу.

Казалось, Маргрете это не убедило. Напротив, на лице принцессы мелькнуло… раздражение – она поджала губы и выпрямилась.

– Но людей 2003-го года рождения-то точно меньше?

– Да, но их тоже достаточно, – сказала Лена.

– Эй, это что еще за допрос? – вмешался Калле.

Маргрете пожала плечами и посмотрела в сторону отца.

– Каждого человека, который входит в этот дом, необходимо проверять, – сказала она, – особенно это касается девушек, которых приводит Калле. Король было собирался что-то сказать, но тут дворецкий, приносивший ранее еду, вошел в комнату и, подойдя к монарху, что-то шепнул ему на ухо. Тот быстро отложил салфетку, лежавшую у него на коленях, и поднялся со стула.

– Увы, но я вынужден вас покинуть на несколько минут, – сказал он, – продолжайте без меня. И ведите себя хорошо!

Когда король вышел из комнаты, Маргрете вновь посмотрела на Лену.

– Тебе не кажется, что это все как в фильме «Красотка»?

Лена наморщила лоб.

– В смысле?

– Ну, ты приезжаешь в большой город, никого не знаешь, в школе друзей и знакомых нет, и сразу же ловишь на крючок самого кронпринца.

«Ты вообще «Красотку» смотрела?» – подумала Лена. Это же старый-престарый фильм, где богач влюбляется в проститутку. И что же это, она ее сейчас шлюхой назвала?

Ей стоило немалых усилий сдержаться и не ответить слишком грубо.

– Марго, может, хватит? – вновь попытался разрулить ситуацию Калле.

Принцесса наклонила голову набок и посмотрела на брата.

– Я просто хочу, чтобы было без эксцессов.

– Не надо строить из себя детектива только потому, что я привел девушку, которая мне нравится. И тем более не надо строить из себя мамочку.

– Ну да, ну да, если бы мама поговорила с тобой на эту тему сама, было бы гораздо эффективнее, – пробормотала Маргрете.

В воздухе повисла тишина, и королевские двойняшки опустили глаза в свои тарелки. Лену, казалось, они не замечали вообще.

Внезапно двери распахнулись, и король вновь вошел в комнату.

– Ну, как насчет десерта? – спросил он. – Думаю, начнем, с карамельного пудинга, он как раз ожидает своего часа на кухне.

Монарх указал на пакет с надписью «Королевство сладостей».

– Но, уверен, и это не менее вкусно.

Сладости, к которым никто так и не притронулся, перенесли из синей столовой на первом этаже в более уютную бежевую гостиную с телевизором на втором.

И, слава Богу, теперь Калле и Лена остались наедине. Принц еще раз подошел к двери и, закрыв ее поплотнее, задвинул защелку.

Услышав звук, Лена поняла, что дверь надежно заперта, после чего обернулась к Калле, уперев руки в бока.

– Ну, блин, спасибо тебе огромное!

– Ну сорри, ну прости меня, ну пожалуйста! Честно-честно, я вообще не в курсе был. Мама с папой правда уезжали, и вообще не должны были вернуться раньше понедельника. Но, блин, маме опять стало плохо, и они вернулись. Вот папа и настоял, чтобы мы поужинали вместе.

– Мог хотя бы написать.

– Так я и написал. Но ты, видимо, не успела прочитать мое сообщение, я узнал обо всем за пару минут до твоего приезда.

Лена достала телефон.

Да, там действительно было сообщение с текстом «Папа вернулся! Ужинаем вместе!» и тремя эмодзи, изображающими разного вида испуганное выражение лица.

– Но все же хорошо прошло, правда.

– Ты уверен? Ну, отец твой еще ничего, но сестренка… мда уж.

В глазах Калле мелькнуло раздражение, и Лена испугалась, что сказала лишнего. Однако через пару секунд его выражение лица вновь смягчилось.

– Ну, у нее свои причины, – сказал он и без дальнейших объяснений взял девушку за руки. – Так, давай дальше не про мою семью, окей? Что ж, теперь пора наверстать упущенное: а то, представляешь, сидим мы за этим столом друг напротив друга, и максимум, что я могу делать – смотреть на тебя. Вот чего мне больше всего хотелось…

Тут принц наклонился к ней, подарив нежный и долгий поцелуй.

Лена прижалась к Калле. Он начал гладить ее по спине, а затем вытянул заправленную в джинсы блузку, пролез под нее и коснулся кожи девушки. По ее телу побежали мурашки.

Они сидели так еще долго, пока Калле, в конце концов, не оторвался от губ Лены, после чего потянулся за пакетом со сладостями и, потерев руки, открыл его – наконец-то в королевском «замке» запахло сахаром, желатином и всякими е-шками. Немного поразмыслив, Калле вытащил из пакета две конфетки – банан в шоколаде он взял себе, а мармеладное сердечко отдал Лене.

Принц хитро улыбнулся.

– Ну, что будем смотреть? «Красотку»?

Девушка взяла с дивана подушку и запустила ей принцу в лицо.

В конце концов ребята остановились на ужастике: по сюжету компания друзей приехала на остров, но вскоре мистическим образом они один за другим начали пропадать. Казалось бы, тема избитая, одно клише громоздится на другое, но Лена все равно вздрагивала от малейшего шороха – хотя так было всегда, когда она смотрела ужастики. Лив, кстати, смеялась над ее пугливостью. Сейчас же Лена сидела, прижавшись к Калле, и каждый раз, когда слышала жуткую музыку, утыкалась лицом ему в грудь. Как же чудесно пах его свитер. Она так бы и сидела рядом с ним целую вечность.

Но возможно ли это? Можно ли вообще допустить, что они будут вместе?

Вдруг ей в голову пришла совершенно другая мысль, гораздо более мрачная, и, к тому же, пришла она так внезапно, что Лена чуть не вздрогнула. И нет, появилась эта мысль вовсе не из-за того, что в фильме кто-то утащил одну из блондинок в густые заросли – чувство леденящего ужаса настигло Лену потому, что перед глазами у нее предстал взгляд Маргрете, а в голове вихрем пронеслись вопросы, которые принцесса задавала столь скептическим тоном. Короля, должно быть, это тоже интересовало, но он ничего не сказал.

А ведь это наверняка было только начало.

Как только Калле узнает всю правду – сказке наступит конец. Мало того, что его до сих пор преследовала репутация скандального принца, так еще все узнают, что он связался не то, что с малолетней матерью-одиночкой, но и с отмороженной хортенской сплетницей?

Да, именно так назвала Лену сестра Лив.

Только через несколько недель после того, как лучшая подруга вернулась со стажировки в конце лета, девушка решилась рассказать, что произошло между ней и Кристианом. Лив, конечно, сказала, что ничего такого в этом нет, но она явно огорчилась – иначе кто еще мог рассказать Гюру про Лену и «Ньюс»? Сказать, что Гюру тогда разозлилась – ничего не сказать, ведь, выходит, именно Лена несколько месяцев назад выложила ту фотку с вечеринки, из-за которой парня из Тенсберга бросила его девушка, а саму Гюру люто возненавидели подруги этой самой девушки, они даже пригрозились ее избить, если та хоть нос сунет в Тенсберг.

Чего-то подобного, конечно, следовало ожидать, но и это был еще не конец: то, что случилось той же осенью, стало для нее самым настоящим ножом в спину.

С тех пор как Лена и Лив переросли традицию наряжаться, каждый Хэллоуин они проводили одинаково – вырезали тыквы, смотрели киношки, объедались сладостями и пугали малявок, приходивших за конфетами.

В тот вечер Лена была не особо многословна: прошло всего несколько дней с тех пор, как она узнала о своей беременности, на тот момент никто, кроме ее родителей, не был в курсе, и именно сегодня она хотела сообщить обо всем своей подруге. Но в ту же секунду, как она открыла рот, чтобы что-то сказать, на телефоны обеих пришло уведомление.

И оно пришло не только им – всей школе. Всему Хортену.

Новость мгновенно разлетелась по всем соцсетям и группам.

Среди изображений ведьм, привидений, тыкв и прочего красовалась старая уродливая фотография Лены, где девушка, ухмыляясь, лежала на диване дома у Лив и Гюру. И подпись к картинке: «Отмороженная сплетница АКА Лена Карлсвик АКА десятиклассница, которая ведет "Ньюс"».

Подруги долго смотрели друг другу в глаза – казалось, минула вечность. Лив, в конце концов, опустила взгляд, и тогда Лена взяла свой телефон и ушла.

Лучшая подруга ее просто-напросто предала. Лена чувствовала себя самым одиноким человеком на свете. Но она понимала, что бороться смысла нет, и что все будет только хуже: скоро ее живот начнет расти, и ой как все запоют от радости, когда узнают, что она угодила в свою же ловушку. Из всего гневного потока, что обрушился на ее почтовый ящик и комментарии после того, как все стало известно, Лена видела лишь самую малую часть: и тогда она решила взять ситуацию под контроль – просто уйти отовсюду. Она разлогинилась в инстаграме и удалила все с других аккаунтов.

Со следующего дня Лена стала держаться в одиночку, решив, что лучше переждать бурю в укрытии, чем выйти наружу и постоянно получать пинки под зад. Лив, конечно, писала ей, говорила, что, мол, ее сестра поступила по-идиотски и что она ни за что бы не подумала, что та будет сплетничать. Но Лена ей не отвечала – все было кончено.

– Ты там не спишь?

Калле склонился над ней и поцеловал ее в лоб. Та покачала головой, тем самым отвечая на его вопрос, попыталась вернуться в реальность, понимая при этом, что давно уже не следит за сюжетом фильма.

Что, блин, она здесь делает?

Единственный ответ, который пришел ей в голову – неважно, что она здесь делает. Важно то, что она хочет остаться здесь навсегда.

19. Рождение

Лене не спалось, и едва заслышав, что Тео проснулся, она подошла к кроватке и взяла его на руки. В ванной она переодела малыша, и вместе с ним спустилась на кухню. Вот мама с папой удивятся. Раньше них она, кажется, еще никогда не вставала. Усадив Тео на стульчик, Лена открыла ножницами новую пачку кофе, поднесла ее прямо к носу и вдохнула аромат. Лучший запах на свете.

Над крышами домов всходило солнце. Деревья за окном уже переоделись в ярко-красный, а высокое небо вот-вот окрасится в голубой. Лена засыпала молотый кофе в фильтр, поставила стеклянную колбу на место и нажала на кнопку – в ответ из кофеварки послышалось бульканье. Девушка достала из холодильника вкусный яблочный сок с имбирем и, усаживаясь рядом с Теодором, сделала несколько глотков прямо из бутылки.

В доме было тихо, не спали только они вдвоем. Сейчас они с ним как самая настоящая семья, она и Теодор. Лена попыталась представить, каково это – остаться только с ним, во всем мире быть для него единственным человеком, быть обычной мамой. Но представить, что за походы в магазин, стирку, глажку и прочие заботы, о которых писали мамы на форумах, ей придется отвечать в одиночку, она не могла.

Лена открыла для себя мир мамских форумов, когда никого рядом с ней не осталось. «СкороМама». «Женсовет». «Беременная». После того, как весь Дуререннинген узнал, чем она занималась и чем это для нее закончилось, девушка сбежала в онлайн. К другим мамам. Казалось, это вполне естественно, беременность ведь все меняет. Вот и Лена изменилась. Старая версия удалена. Деактивирована. Осталась только стандартная аватарка и пустой аккаунт, с которого она круглые сутки читала посты на форумах.

«Лучшая мама». «Вязальщица87». «Впервые мама». Те, кому рожать предстояло в апреле 2018, создали свою группу. Чем ближе подходили роды, тем больше они писали. Постепенно Лену перестало занимать все, кроме того, что обсуждали в сети будущие мамы. Ноет в боку, неужели что-то серьезное? Может, преэклампсия? Вдруг, что-то с ребенком? Такая тревожность удивила ее. Для девочки-подростка, которая никак не планировала заводить детей, выкидыш стал бы неплохим вариантом, так ведь?

Как бы не так.

Все изменилось, когда Лена впервые почувствовала, будто в животе порхают бабочки – внутри нее шевелился маленький мальчик. Она не могла предсказать, где и когда почувствует следующий мягкий толчок – ночью ли, когда будет лежать на кровати в слезах, днем ли, под дубом за школой, где будет проводить очередную перемену в одиночестве. Робкие толчки словно были тайными посланиями от ее собственного тела, которое сообщало: «Ты не одна». Когда плод начал двигаться, он перестал быть для Лены опухолью, паразитом, присосавшимся к ее нутру. Теперь это был уже не смертный приговор, не что-то невыносимое, что, кажется, можно изгнать усилием мысли. Это был он. Ее сын.

Психолог, родители, все вокруг старались сделать так, чтобы ее жизнь оставалась такой как прежде. Но им было не понять. Прежняя Лена уже исчезла, все что от нее осталось – старые, добрые сплетни, которые и ей когда-то понравились бы. Слышали про ту, которая…! Она превратилась в персонажа историй, в мем, в страшилку. Рассказы про нее жили своей жизнью. Но ее это теперь не касалось. Она спокойно лежала на кровати с ноутбуком, погруженная в другой мир, обитательниц которого заботили только их растущие животы и отекшие пальцы. Апрель приближался, и посты появлялись все чаще. Многие участницы ушли в декрет, а кто-то из них и вовсе не работал. Лена же пыталась по мере сил освоить программу десятого класса, пока в животе пинался ребенок.

Вокруг вдруг стали возникать детские одежки, тряпочки, белая детская кроватка, пугающего вида молокоотсос, пеленальный столик и коляска, которую мама откопала на чердаке. Будущая бабушка ни слова ни говоря готовила дом или «гнездышко», как его называли на форумах, к появлению ребенка. Лена ее об этом не просила. Но и сама не выказывала никаких намерений брать на себя хлопоты по обустройству. Все и так понимали, что это невозможно. Это ей-то идти в магазин для беременных? Чтобы встретить маму одноклассника Лассе, которая там работает? Они этого не обсуждали. Не было нужды.

Лена лежала на кровати, живот рос, а гнездышко само обрастало всем необходимым.

Наступила пора родов. Долгие месяцы напряженного ожидания и нервотрепки остались позади, и теперь участницы выкладывали короткие посты – дата, рост и вес, череда радостных смайликов. В комментариях их бесконечно поздравляли и чествовали остальные.

А потом группа затихла.

Они тоже ее оставили.

Одна за одной.

Наконец, пришел черед Лены.

Она пошла в туалет, и вдруг услышала откуда-то снизу тихий звук. По ногам потекло. Лена тихо замерла на месте. Выть и причитать не было нужды – она знала, что это. Сотню раз уже про это читала. У нее отошли воды. Все остальное было как в тумане, но вместе с тем она помнила каждую секунду. Отец за рулем, она сидит спереди, мама – сзади. Они паркуются у больницы, а дальше – все словно происходит само собой. Сначала боль – как будто ее бьют изнутри, и каждый раз удары становятся чаще. У нее возникла безумная мысль – хорошо было наконец-то ощутить это, она это заслужила. Прошел день, вечер, ночь – пот, слезы, кровь, всевозможные выделения, люди входят и выходят из палаты. В отличие от историй, которые она читала, неуклюжего, гордого отца рядом не было. Только мама с папой не отходили от нее, молча стоя по обе стороны кровати.

Наступило утро, воды отошли ровно сутки назад, теперь боль стала совсем другой.

И вот он появился на свет.

Все закончилось.

Все начиналось вновь.

На ее груди лежал красненький морщинистый комочек. Лена почувствовала, что именно в этот момент должно что-то произойти. Ну? Именно сейчас ее должно охватить неимоверное чувство любви, которое наполнит ее жизнь и вновь расставит все по своим местам, ведь, как говорили, все меняется именно в тот момент, когда мама впервые прижимает к себе своего ребенка. Однако морщинистый красненький младенец, лежавший на груди у Лены, не вызывал никаких эмоций – ни радости, ни печали.

Сначала она почувствовала усталость – после двадцати четырех часов невыносимой боли, ей хотелось только спать. Можно ли было в столь важный момент попросить всех оставить ее?

Сколько еще он будет лежать у нее на груди?

Но вот мама подошла к ней.

Осторожно подняв маленький сверток с груди девушки, она прижала его к себе и немножко покачала, после чего аккуратно уложила ребенка в кроватку, стоявшую рядом с кроватью. Лена перевела взгляд в сторону малыша и его 43-летней бабушки – лицо последней кардинально изменилось, будто это была и не она. Заплаканные глаза стали крупнее, расстояние между ними увеличилось, губы дрожали, в ней сейчас было что-то такое, чего Лена никогда не видела раньше – что-то очень мирное и спокойное.

Все это было так естественно и правильно – как будто так и должно быть.

Она знала, что родители всегда хотели еще одного ребенка, но, несмотря на то что Лена была у них единственной, они никогда не жаловались. Напротив, каждый раз, когда они укладывали ее спать, укрывая розовым одеялком с изображением персонажей My Little Pony, шептали ей:

«Спокойной ночи, наша единственная и самая любимая доченька».

Под тонким больничным одеялом живот Лены стал стягиваться обратно – началось сокращение матки. Боль была невыносима. Мама стояла, повернувшись к ней спиной, и осторожно гладила младенца по головке с влажными волосиками. Лена была готова расплакаться – как же ей хотелось оказаться на месте ребенка, в маленькой колыбельке под мягким одеялком, чтобы мама приласкала ее, успокоила и убаюкала. Лена притянула холодную простыню поближе к лицу и медленно повернулась на бок – все ее тело пронзала неописуемая боль. Лежа спиной к маме и младенцу, девушка всеми силами пыталась не выдать хлынувших из глаз слез.

Самый счастливый момент в жизни.

Лена плакала все сильнее, прижав язык к небу, и, несмотря на ужасные боли в животе, сделала глубокий вдох, после чего спокойно выдохнула. Плакала девушка совершенно беззвучно, этому она как раз научилась за последние девять месяцев.

Жизнь была кончена – теперь оставалось только ждать. Сколько там еще, лет шестьдесят?

Но вот кто-то подошел к ней и осторожно прилег сзади. Холодная, шероховатая мамина рука погладила Лену по голове, убирая назад мокрые от пота волосы. Размеренное дыхание прекратилось – начались всхлипы. И тут все мигом выплеснулось наружу: в голове пронеслись мысли о том, что она потеряла, о том, чему уже никогда не суждено сбыться – вся утраченная навсегда счастливая жизнь, о которой она так мечтала. Подушка Лены уже насквозь промокла от слез, но мамина рука все еще продолжала гладить дочь по голове.

«Спи спокойно, спи, сколько захочешь, наша единственная и самая любимая доченька», – прошептал голос за ее спиной. Мама продолжала повторять волшебные слова, словно мантру, пока Лена в конце концов не закрыла глаза и не забылась сном.

На кухне дома номер 75 по Гревлингвейен Лена взяла банан и глубокую зеленую пластиковую тарелку, после чего начала разминать фрукт вилкой. Затем она осторожно зачерпнула чуть-чуть получившегося пюре, подняла узенькую длинную ложечку в воздух и, широко раскрыв рот, поднесла ее к Теодору, который в восторге так же широко раскрыл ротик, повторяя за ней. Глаза малыша, с удовольствием чавкающего сладким фруктовым пюре, засияли, и тут Лена сама стала повторять за своим ребенком, с трудом сопротивляясь желанию наброситься на него и обнять изо всех сил.

– А, вот вы где. Вкусно пахнет. Ты сделала кофе? Вы давно встали? Мы же договаривались, что по будням ты можешь поспать.

Отец стоял в дверях кухни: волосы его были взъерошены, и на нем красовался его изношенный спортивный костюм, который он использовал как пижаму с незапамятных времен. Сзади него, тем временем, показалась еще одна сонная фигура.

– Как же вкусно пахнет! А? Наш Теодорчик уже проснулся? – зевнув, улыбнулась мама.

– Доброе утро, – сказала Лена, после чего поднялась со стула и уже окончательно опустошила бутылку яблочного сока. – Тео проснулся часов в шесть, ну и вам точно надо было подольше поспать. Ну и кофе замечательно пахнет, хотя на вкус просто ужас.

Родители посмотрели друг на друга, после чего папа, улыбаясь, подошел к шкафу и взял оттуда две чашки, а мама, присев за стол, потянулась за тарелкой и зачерпнула ложкой порцию бананового пюре.

– Ну что, может быть, съездим куда-нибудь на выходные? Все вчетвером, – предложил папа.

– Может быть, – сказала Лена, уступив маме еду, приготовленную для Теодора.

На столе для девушки уже была приготовлена тарелка, а также стакан и приборы. Лена направилась в ванную почистить зубы, но вдруг обернулась и увидела, что родители улыбаются.

– Что случилось?

– Ничего, – ответил папа.

– Да, ничего-ничего, ничего такого, – откладывая ложку, сказала мама, после чего подошла к Лене и крепко обняла дочь, поглаживая ее по голове.

– Отдыхай! И хорошего тебе дня!

Лена улыбнулась и, медленно закрывая дверь ванной, услышала окончание фразы:

– … наша единственная и самая любимая доченька!

20. Инфлюэнсер номер три

Лена поплотнее закуталась в свою короткую кожаную куртку. Было холодно, но все равно приятно. Словно поплавать с утра в холодной, освежающей воде. Руки грел белый бумажный стаканчик. Она приехала слишком рано и, завидев напротив школы модную кофейню, набралась смелости и зашла туда. У бариста в белой рубашке она купила какао. За пятьдесят пять крон. Ну и что? Она теперь городская, тут все так делают. А она – Лена Карлсвик – типичная девчонка из Осло.

Подходя к широкому, выложенному камнем входу в Элисенберг, Лена допила остатки какао. Заходить внутрь ей было страшно, и она злилась, что Калле никогда не приезжает раньше звонка. Она медленно направилась в школьный двор, пытаясь быть как можно незаметнее, и тут же услышала свое имя.

– Лена! Иди сюда!

Ингрид помахала ей рукой. Свои кудряшки она убрала в пучок. На фоне асфальта ее белоснежные кроссовки казались еще белее. На стройных ногах – свободные черные шаровары, а сверху она накинула короткую куртку из светло-коричневой замши с красивой бахромой на рукавах, которая развевалась, когда Ингрид ей махала.

– Ну и денек, – сказала она, быстро обняв Лену. – Не боишься?

– Чего? – спросила Лена, но ответа так и не получила.

Сзади к ним подошла Тесс. На лице ее была хитрая улыбка, точь-в-точь как во всех ее видео.

– Вы с Калле, типа, вместе? Серьезно? Все-таки не удержалась от прогулки по улице Карла Юхана?[6]

– Тесс!

Ингрид остолбенела. Лена почувствовала, как сильно забилось сердце, и издала нервный смешок.

– Ну, я в Осло новенькая, как же тут пройти мимо главной улицы, – ответила она и с усметкой сделала вид, что отпивает из пустого стакана.

Тесс расхохоталась и приобняла ее за плечи, и троица направилась к зданию школы.

– А ты тусовая. Так жалею, что пропустила тот твой прикол с русалкой. Но я поресерчила. Ингрид говорила, ты из Хортена. Рейтинг в снэпчате у тебя аж тысяча сто. Ты только приехала в Осло и уже влюбляешь в себя кронпринца. Что-то тут не вяжется. Давай не будем ходить вокруг да около. – Тесс вдруг остановилась и положила руки Лене на плечи. – Скажи, кто ты такая.

– Что?

Лену охватила паника.

– Из семейки Кардашьян! Прежде чем я пойму, как к тебе относиться, я должна это знать.

Лена рассмеялась – с огромным облегчением и, пожалуй, слишком громко.

– А, ты об этом. Ну… Крис! Я Крис Дженнер.

– То есть ты центр вселенной?

Лена замотала головой.

– Нет-нет! Я думала, что она, наоборот, больше на вторых ролях…

Тесс застонала.

– У вас в Хортене точно то шоу показывают? Крис Дженнер в семье самая главная. Все вокруг нее вертится, – воскликнула Тесс и окинула Лену взглядом. – Мне кажется, ты скорее Брэндон.

– Чего? Брэндон? Это кто? Разве там есть Брэндон?

– Ну да, Брэндон Дженнер. Сын Кейтлин от первого брака. Ну тот нюня, который не хочет привлекать к себе внимания. Типа не хочет, – она со смехом показала в воздухе кавычки.

– Окей. А кто тогда… – Не успела Лена договорить, как ее перебила Ингрид:

– Я Кендалл! Сначала я была Кайли, но потом она родила Сторми. Вообще не понимаю, нафига рожать детей, когда ты сама еще ребенок? Это же такой явный пиар-ход. Они на все пойдут ради внимания. Даже если рожать придется. Жесть.

Лена нервно сглотнула.

А вдруг в Хортене кто-то думал то же самое и про нее? Что ребенка она родила от отчаяния, чтобы сохранить интерес к собственной персоне? От одной мысли ее передернуло.

– Поэтому я теперь Кендалл. Одинокая, с безупречной репутацией и сказочными перспективами, – отрезала Ингрид.

– А ты?

Тесс, вдруг приняв важный вид, окинула взглядом школьный двор и провела рукой по темным волосам.

– А что, не видно? – отозвалась она.

Лена недоуменно пожала плечами. Гадать она не решилась.

– Тесс же Ким! Наш неутомимый инфлюэнсер номер один, – воскликнула Ингрид.

К школе подъехали два черных автомобиля. Девочки следили за ними глазами.

– Ну конечно. Нет, все-таки я Блэк Чайна. Она явно не вписывается, но без нее никуда. И это она – инфлюэнсер номер один, – сказала Тесс.

Из машины, уставившись в телефоны, вышли Маргрете и Калле.

– Может, инфлюэнсер номер три?

Двойняшки одновременно взяли свои рюкзаки, синхронно положили в них мобильные телефоны и подняли глаза. Впервые они действительно были похожи на близнецов.

Калле засиял.

Дальше произошло нечто поразительное.

Маргрете лучезарно улыбнулась и воскликнула:

– Лена, вот ты где! Иди к нам!

21. Королева драмы

– Привет!

Маргрете кивнула ей, а Калле прижал к себе. От него так хорошо пахло. Лена даже через рубашку и свитер чувствовала его сильную грудь. Вот бы так и стоять весь день. Но он уже разжал руки.

– Ну что, пошли? Звонок уже был, – сказала Маргрете, направляясь к классу. – Волнуешься?

– Насчет чего? – спросила Лена. Наверное, она про контрольную.

– Калле тебя в чат добавил?

– Да… в общем чате я есть.

Маргрете метнула на брата раздраженный взгляд.

– Ты что, ее не добавил? До пятницы ведь всего ничего.

Калле пожал плечами.

– Сори, забыл… И вообще-то сегодня только понедельник.

Лена шла за ними, пытаясь понять, о чем речь. Что это с Маргрете? С чего она такая добрая стала?

– Неделя пролетит – не заметишь. В общем, я про поездку. У нас отдельный чат, более… – сказала Маргрете, поспешно оглянувшись назад.

На лестнице за ними было уже полно народу. Поднявшись на площадку, компания отошла в сторону, пропуская вперед группу парней и Ингрид с Тесс. Лена улыбнулась девушкам, те ответили ей тем же и закатили глаза.

– Более закрытый, – продолжила Маргрете шепотом. – На выходные мы едем в загородный дом. И большей части класса это не касается.

– А-а, то есть, Ингрид и Тесс не едут? – предположила Лена.

– Нет, Ингрид едет, а вот Тесс… нет. Там будет более… надежная компания, – прошептала Маргрете.

– Короче, домик небольшой, так что всем там места не хватит, – сказал Калле, не понижая голоса.

Но Маргрете его будто не услышала и продолжила заговорщически шептать:

– Тебе, наверное, сложно понять. Тесс классная, это да, но нам рядом с ней быть нельзя. Проблема в том, что она… она за нами шпионит.

Лена чуть не прыснула со смеху, но суровый взгляд Маргрете подсказал, что дело, судя по всему, более чем серьезное.

– Но слить то, чего у нее нет, она не сможет, – продолжала принцесса. – Так что нам нужно просто по возможности держаться от нее подальше, вот и все.

Калле удрученно покачал головой, взял Лену за руку и повел за собой в класс.

Они уселись за парту. Лена вопросительно подняла брови. Расскажет он, наконец, что с его сестрой такое произошло?

Но Калле молчал.

– Что за дела? – спросила Лена.

Калле снова печально покачал головой. Помолчав немного, он наклонился вплотную к Лене:

– Она параноит из-за Тесс. Когда вас вместе увидела, чуть с катушек не слетела. Она уверена, что Тесс за нами шпионит, скринит разные влоги и продает кому-то на стороне. Помнишь ведь Хэллоуин?

Лена прыснула.

– А кто же не помнит?

Калле говорил серьезно.

– Вот поэтому нам и нужно быть настороже.

«Тебе нужно сначала с блэкфейсом завязать», – подумала Лена, но промолчала.

– Я в курсе, что это тупо, – продолжал Калле. – А кто еще тут на сплетнях зарабатывает?

– Сплетни? Так ведь Тесс мейком занимается.

– Да, но на деле она не та, за кого себя выдает.

– Вот как, – ответила Лена, доставая учебники.

– Ты же знаешь, что она в ТикТоке начинала? Догадайся, какое у нее там первое видео. Там на фоне мы с Марго. Как думаешь, много ей потом предлагать стали?

– Ну, да, наверное.

– Когда мы попросили ее удалить видео, она заявила, что ничего не заметила. Ну да, не заметила. В комментах все вопят: «Смотрите! Там принц и принцесса!» Нет, я просто не понимаю, неужели нельзя сказать как есть. Снимай, сколько тебе влезет, но хотя бы не ври… Это ведь как снежный ком.

Лена промолчала.

– В общем, не парься. На выходных едем за город. Всего несколько человек. Эксклюзив – не эксклюзив, называй как хочешь. Надеюсь, и ты сможешь поехать!

Лена кивнула и перевела взгляд на вошедшего в класс учителя с кипой бумажек в руках. Тот пару раз кашлянул, и класс затих.

– Итак, этот день настал. Сегодня вам достанется величайший подарок западной цивилизации – бесплатная и обязательная инъекция токсина в организм. Удачной вакцинации!

До Лены наконец дошло. Так вот почему все спрашивали, волнуется она или нет. Надо почаще объявления на сайте школы читать.

– В мед кабинет пойдем группами. Первые у нас…

Уве перечислял имена, а Лена сидела, боясь шевельнуться. Она молилась, чтобы никто не заметил.

Но Калле все-таки обернулся к ней.

– Тебя забыли, – прошептал он.

Она покачала головой.

– Все в порядке.

– В смысле, в порядке? Тебе ведь тоже надо привиться. Ты ведь не из… этих?

Лена снова покачала головой.

– Нет-нет. Я не антиваксерка. Не парься, я поговорила с Уве, и он…

Поздно. Калле уже поднял руку.

– Вы Лену забыли.

Уве уставился на лист бумаги.

– Так, посмотрим. А, ну конечно. Лена, ты освобождена. Это плановая прививка для учеников 2003 года рождения. У тебя она уже должна быть.

Калле обернулся к ней.

Лена кивнула, опустив взгляд на парту.

– О чем это он? Ты уже привилась? Когда?

– Я в 2002 родилась, – ответила она.

– Чего? А почему ты тогда с нами в классе? – спросил Калле. В тот же момент все заглушил звук отодвигаемых стульев.

Дожидаться ответа он не стал, просто взял кофту и медленно пошел за остальными – он был в первом списке. Такого недоверия в его взгляде Лена не видела еще никогда.

Она опустила глаза, провела рукой по страницам учебника алгебры и уставилась на цифры. Она и так знала – все сейчас смотрят не на выходящих из класса.

А на нее.

После звонка Лена с нетерпением ждала Калле у школы. Когда он вышел, она едва не накинулась на него, хотя и намеревалась держаться спокойно, словно ничего не произошло.

– Ну как, в обморок падал? – спросила она.

– Удержался, – ответил он. – Знаешь ведь, что я крепкий орешек. Ни клещей не боюсь, ни уколов.

Он сел на ступеньку. Посмотрел на Лену.

– Почему ты не сказала, что старше нас?

– Да я сама забыла, – сказала она. – Я уже настолько привыкла быть старше одноклассников, что даже про это не думаю. Мама с папой отдали меня в школу на год позже других. У меня день рождения 29 декабря, вот они и решили – лучше уж я буду самой старшей, чем самой младшей.

Опять она ему врет. Она родилась в марте. К горлу подкатил ком.

Но Лена не могла.

Не могла сказать, что пропустила год из-за ребенка.

Ей не хотелось, чтобы все закончилось сейчас. Пусть все побудет так еще хотя бы чуть-чуть. Побудет так обыкновенно.

– Понятно. Круто будет встречаться с девушкой постарше, – сказал Калле и чмокнул ее в губы.

Фух. Поверил.

И он сказал «встречаться»!

22. Второй размер

Лена слегка подтолкнула кресло на колесиках, стоявшее около рабочего стола, и то покатилось по паркету прямиком в сторону шкафа для одежды, расположенного в противоположной стороне комнаты. Взобравшись на сидение, одной рукой девушка схватилась за полку, а другой потянулась наверх, чтобы достать походный рюкзак: пыльное гортексовое снаряжение тут же повалилось на пол. Давно она его не надевала.

Последний раз – в походе на Фьерхольмен.

Ей тут же вспомнился теплый, отдававший пластиком воздух в душной двухместной палатке, которую она делила с Кристианом.

Неудивительно, – полгода спустя шептали порядочные девочки в школе, когда Лена уже больше не могла скрывать растущий живот.

Вот что бывает, когда трахаешься направо и налево.

Лена все еще не была уверена, стоило ли ей ехать с остальными, да и хотела ли она вообще ехать? Ведь это будет первый раз, когда ей надо будет расстаться с Теодором на целых два дня. Два дня – сорок восемь часов. Сорок восемь часов без всякой возможности потискать эти маленькие кругленькие щечки – разве это возможно? Он, конечно же, и не заметит ее отсутствия: пока у него есть бабушка, игрушки и прочие радости, горевать ему точно не придется. Как же больно было осознавать, что ей так легко находилась замена: может быть, Теодор считал своей мамой бабушку? Ведь это она проводила с ним большую часть времени – заботилась о нем, ухаживала за ним, оберегала. Лена лишь родила и кормила его грудью, всем остальным занималась именно мама.

– Конечно, Лена, все хорошо, – выслушав за завтраком переживания дочери по поводу предстоящей поездки, ответила мама, – выходные пролетят быстро. Если очень сильно заскучаешь по Тео, можем по видео созвониться. Зачем мы еще переехали в Осло? Чтобы у тебя была такая же жизнь, как и раньше.

Вынужденный переезд из Хортена явно не имел никакого отношения к возможности ездить за город, подумала Лена. Но да, тут мама была права – возможно, Теодор и вправду был лишь отговоркой. Но все же кое-что ее беспокоило, ведь странности, начавшиеся как раз в тот гребаный день прививок, по сути, продолжались всю неделю.

Во-первых, Маргрете оставалась к ней очень добра, как бы странно это ни выглядело: много раз упоминала поездку в разговорах, настаивала, чтобы Лену добавили в чат, призывала участвовать в голосовании по поводу меню на пятницу и субботу, так как «повара, к сожалению, взять с собой не получится». Лена же подыгрывала, демонстрируя аналогичный энтузиазм, в надежде, что все забыли, как раскрылась одна из ее тайн. Что ж, возможно, и так. Однако девушку не покидало ощущение, что Маргрете так просто от нее не отстанет.

Лена положила в рюкзак только что вынутую из шкафа пару джинсов, две футболки, свитер потеплее на вечер и купальник, но не тот, что она надевала на вечеринку у Ингрид – ей не очень хотелось напоминать людям о том, что тогда произошло. Она выдвинула ящик с нижним бельем – сверху лежал бюстгальтер, лямки которого отстегивались, чтобы можно было быстро начать кормить, и большие трусы, скрывавшие подгузники, которые она носила в первые недели, пока продолжалось послеродовое кровотечение. Отбросив в сторону стремное белье, Лена откопала темно-синие кружевные трусы и подходящий лифчик, который она как-то купила в Н&М – пожалуй, единственный комплект, который смотрелся еще более-менее прилично.

Девушка подошла к зеркалу в другом конце комнаты и приложила к себе бюстгальтер – несмотря на то, что кормить она уже перестала, грудь все еще была больше, чем обычно. Может быть, Калле нравились большие сиськи? Вот он расстроится, когда узнает, что размер у нее первый, а не второй.

Может, они с Калле вместе разденутся?

Может, переспят?

Ей этого хотелось.

Ей хотелось этого с того момента, когда она была у него в гостях, фильм только закончился, и они начали целоваться. Ей хотелось, чтобы он опрокинул ее на мягкие подушки, снял джинсы с нее и с себя, вошел в нее. Надев презерватив, разумеется. И ей было уже все равно, была ли она «новой пассией Карла Юхана» или нет. Но тут Калле отстранился и убрал руку из-под ее блузки со словами, что уже поздно, да и им завтра в школу, поэтому, видимо, была пора просить Рольфа отвезти ее домой. Лена согласилась, с трудом пытаясь не выдать своего разочарования – в конце концов, не было ничего удивительного в том, что он не хотел заниматься сексом чуть ли не в окружении семьи. Сидя на заднем сидении машины Рольфа, она с сожалением размышляла о том, что могла надеть что-то и посимпатичнее.

Лена положила темно-синий комплект белья в рюкзак вместе с черными хлопковыми трусами и не совсем подходящим к ним лифчиком, к тому же слегка поношенным. Вот блин, надо было перед поездкой сходить в магазин.

Загородный дом, куда они собирались, находился в Хьеме – от одного лишь этого факта Лену бросало в дрожь. Ехать в том направлении, в сторону Хортена, все равно что возвращаться в змеиное логово. Ну или, как те тупые блондинки из ужастика, направляться прямиком туда, где их поджидал убийца. Но все же от Хьеме до Хортена на машине минут сорок пять – так что опасностей можно миновать.

Лена вновь начала рассматривать себя в зеркале.

Если кто-то из знакомых вдруг увидит ее, то это будет уже не та одинокая Лена, которая уехала из Хортена. Они увидят ее в компании столичных ребят, и не просто какой-то обычной компашки, но компании королевских двойняшек. Когда Лена думала об этом, ей почти хотелось, чтобы их кто-то увидел, но ее тут же охватывал страх – что они тогда сделают? Начнут кричать что-то в духе «Осторожно, сплетница!»? Сказать, что никто ее не пожалел, когда Гюру узнала, что за «Ньюс» стоит именно она, – ничего не сказать: в тот день как будто все внезапно стали считать его худшим блогом в мире. Окей, конечно, но она-то знала, что те, кто сегодня вовсю воротили нос, еще вчера активно ставили лайки и кидали в директ новости.

Так что нет, они тоже не были белыми и пушистыми.

Вздохнув, Лена попыталась выкинуть из головы невозможный сценарий. Все равно ничего подобного никогда не произойдет: компашка из элитного района Осло никогда не встречалась с дуререннингскими ребятами, да и сейчас однозначно не встретятся – они-то едут отдыхать в загородный домик, а не в хортенский торговый центр на шопинг. Ах да, куда конкретно они там собирались? В начале Лена подумала, что они поедут в домик королевской семьи, но потом, чуть-чуть пролистав чат назад, узнала, что хозяин дома, куда они вскоре направятся, – Арни. Опять. Его родители предоставили им свой загородный дом на выходные. Где именно в Хьеме он находился, она не знала, но вряд ли там не было пляжа и лодок.

На телефон пришло уведомление.

Снэп от TRPK.

На фото – улыбающееся лицо. И подпись: Жду не дождусь выходных.

И все.

Никаких саркастических шуток или смешных картинок.

Вдруг Лена заволновалась всерьез: на всякий случай она засунула в боковой карман рюкзака парочку презервативов.

23. Заправка

Они ехали на двух машинах. За рулем первой, бежевой «BMW», был отец Арни. «Хочу убедиться, что дом на месте», – сострил он перед поездкой. Да и похвастаться он был не прочь, решила Лена.

Вторую машину вел Рольф. Конечно королевским отпрыскам не положено было ехать с кем попало, пусть даже и с родителями своих богатеньких одноклассников.

Бедняга Рольф, никаких ему уютных выходных в семейном кругу. Вместо этого придется торчать за городом в компании кучки молокососов. Интересно, предупреждают ли его обычно заранее? Наверняка не всегда, ведь у Калле есть обыкновение бросаться в спонтанные авантюры, а у Рольфа выбор невелик – приходится бросаться следом.

– Лена, поедешь с нами, – сказал Калле, закидывая ее пакеты, походный рюкзак и свою кожаную сумку в багажник.

Взяв Лену за руку, он увлек ее на заднее сиденье с тонированными стеклами. Какая бы славная поездка получилась, будь они в машине одни. Но их здесь было слишком много. На переднее сиденье села его сестра. Беззвучно вздыхая, Лена смотрела, как Фанни, Астрид и Ингрид садятся в машину к отцу Арни.

Странно, что принцесса так доверяет Арни. Потому что он мальчик? Или потому что он из богатой семьи? Лене он казался самой страшной бомбой замедленного действия. Он же столько всего уже видел.

– Следующая остановка Хьеме, – объявил Рольф.

Все молча сидели и смотрели каждый в свое окно, а машина скользила на запад по аллее Бюгдей в сторону шоссе Ε18. Ладонь Калле покоилась на коленке Лены. Немного погодя девушка почувствовала, что глаза у нее закрываются. Неделя в школе ее вымотала, и ей ужасно хотелось провести вечер пятницы в кровати, с Нетфликсом и сырными палочками. Мысль о том, что ей предстоит долгий вечер, что придется пить и тусить допоздна, была утомительна. Нужно восстановить силы, пока есть возможность, решила она, и ее веки тяжело опустились.

Ее разбудил голос Калле.

– Можем остановиться здесь? – спросил он, перекрикивая Билли Айлиш, которую Маргрете поставила на телефоне, подключив его к магнитоле.

Лена стряхнула с себя остатки сна и посмотрела в окно. Сердце гулко забилось. Они же… Лена достала телефон и увидела, что ехали они уже час. Ага, выходит, они почти на перекрестке Копстад. Рольф собирался проехать круговое движение прямо и выехать на шоссе Ε18, но если бы он свернул налево, проехал на восток и увидел по правую руку часовню, то они бы уже миновали северную часть озера Борреванне.

И оказались бы в Хортене.

– Вот на той заправке, – сказал Калле, указывая на заправку у перекрестка. – Мне надо в туалет.

– Может, потерпишь? – попросила Лена, но Рольф уже свернул налево, к заправочным колонкам.

– Лучше сейчас, – сказал Рольф. – До Хьеме еще сорок пять минут.

Он остановился прямо напротив входа. Калле надвинул на лицо капюшон и забежал внутрь.

Лене стало любопытно, как скоро местная девчонка-продавщица догадается, что во время вечерней смены к ней заглянул сам кронпринц. Она высунулась в окно, и у нее перехватило дыхание – она увидела, кто стоял с тряпкой между полкой с машинным маслом и журнальным стендом.

Это была Гюру.

Интересно, когда это сестра Лив сюда устроилась?

– Родные места, да?

Маргрете обернулась и посмотрела на Лену.

Та улыбнулась, но не слишком убедительно.

– Ага. Ну, мы сейчас в пятнадцати минутах езды от Хортена. Но я была на этой заправке пару раз.

– Ты что, знаешь эту девушку?

– Нет, – опять чересчур быстро выпалила Лена.

Принцесса кивнула и отвернулась, и Лена облегченно выдохнула. Но слишком рано.

– Пожалуй, зайду куплю воды, – сказала Маргрете. – Вам взять что-нибудь?

Рольф покачал головой. Лена словно вросла в сиденье. Что ей было нужно? Маргрете вышла из машины и, подходя к автоматическим дверям минимаркета, оглянулась. По лицу ее скользнула улыбка. В тот же миг ей навстречу вышел Калле, держа в руках по две бутылки воды. Он потряс ими перед сестрой. Маргрете бросила еще один взгляд через стеклянную дверь, развернулась и зашагала к машине. Лену отпустило, но, когда Калле сел рядом с ней, поцеловал ее в щеку и спросил, какую воду она будет – с газом или без, – ей пришлось выдавить из себя улыбку.

Почти попалась.

Она почти попалась.

24. Фобия

Рай на побережье – вот как назвал это место отец Арни. Гордо раскинув руки, он приветствовал приехавших. Лена тут же поняла, что хвастун имел в виду. Маргрете и Калле уверяли, что их ждет всего лишь небольшой домик, ну, может, по их меркам так оно и было. Здание располагалось у самой воды, а соседний дом стоял в сотнях метрах отсюда – снаружи припаркована пара машин, но людей не видно. На пустом участке наверняка поместился бы как минимум еще один дом. Впрочем, с виду ничего роскошного тут не было – старый, выкрашенный белой краской дом, на первый взгляд и не скажешь, что он стоит кучу денег. Только вот Лена была из числа местных и точно знала, что из-за расположения его цена вполне могла достигать десятка миллионов. Наверняка он уже несколько поколений передается по наследству. Принадлежат такие дома обычно кому-нибудь из Осло. Раньше Лена с друзьями смеялась над ними – приезжают на шикарных машинах, забитых под завязку, тащат внутрь огромные пакеты с едой, будто бы не на выходные, а на целый месяц приехали.

А теперь она стала одной из них.

Теперь и она – кто-нибудь из Осло.

Пока Рольф поспешно осматривал комнаты, компания стояла у дома, наслаждаясь видом морских просторов, а когда телохранитель вышел из дома и кивнул, Калле взял Лену за руку и повел за собой внутрь.

– Хозяйская спальня наша, – сказал он, подмигивая. – Я спросил у Арни, он не против.

Когда Калле дернул ручку скрипучей деревянной двери в самом конце коридора, Лена почувствовала, как ее захлестывают одновременно возбуждение и тревога. Устроившись на краю кровати, пара соприкоснулась губами. Поцелуй, сначала робкий и нежный, постепенно становился все более чувственным. Лене больше всего хотелось подойти к окну, задернуть занавески и все выходные провести в кровати. Только с ним.

– Ужин! – раздался из гостиной голос Маргрете.

– Уже? Мы только десять минут как приехали, – удивилась Лена.

Калле молча улыбнулся, спрыгнул с кровати и обнял ее за талию.

– У Марго всегда все по расписанию, – ответил он. – Продолжим вечером?

Она кивнула. Надо бы после еды принять душ и надеть кружевное белье. Рука об руку они вышли в гостиную. К радости Лены, принцесса, судя по всему, раздобыла самое народное из блюд – пиццу.

– Пока ехали, я через приложение заказала, – сказала Маргрете, как бы объясняя, почему ужин подан так скоро. – Подумала, не будем сегодня заморачиваться. Ты не против?

Она обращалась к Лене. Непривычно, но приятно.

– Конечно, – улыбнулась она в ответ. – Обожаю пиццу. Даже твой капризный братец не откажется.

– Все любят пиццу! – воскликнул Калле. – А что будем пить?

– Ну, мне, похоже, пора на выход, – произнес голос из дверного проема.

Отец Арни. Лена и не знала, что он все еще здесь.

– Хороших выходных! Не разнесите тут все до воскресенья!

Снаружи было прохладно, так что в начале девятого компания собралась в гостиной. За столом царила спокойная домашняя обстановка. Арни и Калле принесли с кухни тарелки и бокалы, и вскоре у всех в руках уже было по кусочку пиццы. У всех, кроме Маргрете – она ела ножом и вилкой.

Разговор шел легко и непринужденно. Болтали о первых школьных неделях, сплетничали об учителях. Ингрид, явно впечатленная достижениями подруги, поделилась, что у Тесс появился новый спонсор, и она с одной этой коллаборации получает десятки тысяч крон в неделю. В это время Лена бросила взгляд на Маргрете и увидела, как та закатывает глаза. Сама Лена почти не разговаривала, но с интересом слушала остальных, смеялась над шутками Арни и чувствовала, как от пивной горечи по телу разливаются радость и спокойствие.

Несостоявшаяся катастрофа на заправке осталась позади, никто и не думал вспоминать о Хортене. О ее прошлом. Впервые за долгое время Лена не чувствовала себя аутсайдером, прокравшимся на вечеринку.

Она чувствовала себя частью компании.

– Я хочу кое-что сказать, – вдруг выпалила она, поднимая банку пива.

Она не планировала ничего говорить, но слова вырвались сами собой.

– Спасибо, что взяли меня с собой. Мне это очень приятно.

– Хорошо, что ты поехала, новенькая, – ответил Арни.

Все подняли свои бокалы и банки, улыбаясь ей. Под столом ей на бедро легла рука Калле.

За пять часов на столе выстроились ряды бутылок из-под газировки, пива и спиртного покрепче, но за столом уже никого не осталось – теперь все развалились на диванах или на полу.

Арни заснул на кухне прямо на табуретке и теперь, раскачиваясь, храпел с открытым ртом.

Была уже глубокая ночь.

Лена была пьяна и возбуждена.

– Пойдем в спальню? – прошептала она на ухо Калле.

Тот улыбнулся ей в ответ. Но это была не его обычная улыбка, от которой в глазах загорался хитрый огонек. Нет, эта улыбка была скорее… неуверенной. Он встал с дивана.

– Пойдем.

Тесно прижавшись друг к другу, они нетвердым шагом вернулись в комнату. Калле закрыл дверь и повернулся к Лене – она стояла прямо перед ним. Кружевное белье так и осталось в рюкзаке, но ей было плевать – одежды на них и так не останется.

Они долго целовались, стоя на месте. По телу у обоих то и дело пробегала дрожь, но Калле, похоже не собирался ни раздеваться сам, ни раздевать Лену. Поэтому девушка решила взять дело в свои руки – она отступила на шаг назад и сняла с себя свитер, завела руки за спину и расстегнула лифчик, позволяя ему упасть на пол. Затем она снова подошла к Калле. Карманы на груди его рубашки щекотали ее соски. Он поцеловал Лену в шею и скользнул руками вниз по спине, наконец он добрался до верхней пуговицы ее джинсов и медленно расстегнул молнию.

Они, пошатываясь точно двухголовый тролль, сделали пару шагов назад. Доверившись Калле, она позволила осторожно опустить себя на кровать. Он стянул с нее штаны. Лена сглотнула, внезапно ее захлестнула тревога. После рождения сына она еще ни перед кем не раздевалась.

До сегодняшней ночи.

Как все будет? Он наверняка со многими спал. И у нее столько ожиданий, она готова, едва может ждать. Он опустился на колени перед ней, нагнулся, и она почувствовала его прикосновение к вульве. Она откинулась на спину, и, бог ты мой, ей никогда еще не было так хорошо.

И тут все закончилось.

Она хотела, чтобы Калле навалился на нее сверху, но он просто лег рядом, положив голову на подушку. Вместо того, чтобы притянуть ее к себе и снова поцеловать, продолжить, он сказал:

– Я, по-моему, перебрал. Давай просто спать ляжем?

Лена тоже была пьяна. Поэтому-то и не согласилась принять его ответ, устроиться рядом с ним и довольствоваться этим. Поэтому-то она и осознала все так ясно. Ее тело, оно уже не такое как раньше. Поэтому-то он ее и не хочет. Она повернулась на бок и разревелась, не смогла сдержать слез.

– Лена, что с тобой?

Сперва она промолчала, но услышав, как он встает, испугалась – вдруг он включит свет.

– Да что с тобой такое?

– Скажи как есть, – всхлипнула она. – Я, по-твоему… я, по-твоему, страшная? Только честно! Я не обижусь. Я и так знаю!

Калле сел, упершись локтями в колени.

– Ты чего, совсем что ли? Ты же просто секс-бомба!

– Так почему ты меня не хочешь?

Она все еще хлюпала носом. Кошмар. Она громко всхлипывала, размазывая слезы по щекам, – так она обычно рыдала в четырнадцать, когда перебарщивала с выпивкой.

– Я…

Он спрятал лицо в ладони.

– У меня типа фобия.

– Чего? Секса?

– Нет! Конечно, нет. Я боюсь, что… что от меня кто-то залетит.

У нее внутри похолодело.

Неужели он знает?

Нет, не похоже. Он по-прежнему сидел, опустив голову, и ему, кажется, было стыдно, но не за нее, за себя.

– А… про презервативы ты не слышал? – спросила Лена, утирая глаза рукой.

– Это что такое? Новинка какая-то?

Он посмотрел на нее, криво улыбаясь.

– Конечно, слышал. Просто я им не доверяю. Столько страшилок ходит. Они ведь постоянно рвутся.

– То есть ты никогда не…

– Давай спать уже? Ты вообще ни разу не страшная. Я на стремных не западаю.

Лена улыбнулась в темноту. И наконец улеглась, примостив голову ему на грудь.

Она так и была без одежды.

25. Вялое начало

Где она?

Подушка была какая-то странная. Сквозь темно-синие шторы пробивался свет. Пить. Очень хотелось пить. Где кухня и ванная? Она еще и голая. Лежа в кровати, Лена прищурилась, оглядела чужую спальню и обнаружила на ночном столике стакан воды. Кто его принес? Это Калле вставал ночью?

Она жадно схватила стакан, опустошила его и упала на подушки. Повернулась к Калле. Он был красивый даже во сне. Лена надеялась, что не храпела и вообще не издавала никаких звуков. Воздух в комнате был на удивление свежим.

Калле и окно успел открыть?

Из-за штор доносились крики чаек, шум ветра и шелест волн.

Пододеяльник был очень приятный, свежевыстиранный, из шершавой на ощупь ткани. Лена, хоть и проснулась окончательно, чувствовала усталость. Потянувшись по-кошачьи, она тихо улеглась спиной к Калле в позе эмбриона и почувствовала, как он подобрался к ней вплотную и обнял ее сзади. Интересно, он тоже проснулся? Почти незаметно она придвинулась к нему как можно ближе и почувствовала, как тело заныло. От жажды, усталости и… от желания. Она придвинулась еще ближе. Он зарылся носом в ее волосы и вдохнул запах.

– Лена, – прошептал он.

– М-м?

– Всю жизнь бы так лежал, – ответил Калле.

Лена почувствовала всплеск радости и неожиданную силу в теле. Ей было не по себе после вчерашнего, но теперь неловкость отступила, а потом и вовсе исчезла. Хрен с ним. Всякое случается! Необязательно же, напившись и лежа в одной постели, непременно заниматься сексом.

Разве не прекрасно просто проснуться вместе в комнате, полной морского воздуха, в тепле и спокойствии?

Он принес ей стакан воды.

Она ему нравилась.

Лена улыбнулась и закрыла глаза – ей надо было сосредоточиться, чтобы не рассмеяться вслух. Теперь она поняла. Она не просто нравилась ему, он на нее запал. Обвившиеся вокруг ее тела сильные руки тоже не оставляли никаких сомнений – он был готов. Она медленно повернулась к нему и губами нашла его губы. У него пахло изо рта, но ей было все равно. Она погладила его кудри, и ее руки скользнули ниже, к его торсу. Какой он приятный, теплый, расслабленный и совсем без одежды. Она сама была теплая, голая и свободная и хотела своим телом чувствовать его прикосновения. Всем телом.

Калле неторопливо перевернулся на спину, и пару мгновений они просто лежали и целовались. Руками Лена нашла его руки и развела их в стороны. Ему не хватало воздуха, и она оторвалась от него, давая ему перевести дыхание. Она поцеловала его в грудь, ощущая слабый аромат его парфюма. Лена не думала, просто позволяла телу и губам делать все, что казалось естественным. Она медленно опускалась ниже и ниже и, исчезнув под одеялом, слышала, как он постанывает. Сверху до нее донеслось какое-то бормотание. Она была расслаблена и в то же время полностью сосредоточена.

Но не произошло ничего.

Совсем ничего.

Лена продолжала попытки. Она делала это и раньше, но никогда еще не случалось… такого. Она немного замедлилась и ощутила в теле радостное спокойствие. Так все и должно быть, когда не хочешь торопиться. Когда все серьезно.

Калле снова что-то пробурчал, но она закрыла глаза и продолжила.

Внезапно он сорвал с нее одеяло, и она почувствовала его руку у себя на плече.

– Лена, ты меня слышишь вообще?!

Как громом пораженная, она села и смущенно посмотрела на него.

Волосы его торчали во все стороны, губы распухли и были еще влажные от ее поцелуя. Она не узнавала его глаз. Они… потемнели. Лена растерянно наблюдала, как он переворачивается и садится на край кровати, закрыв лицо руками. Он злится? Ему неловко? Не хочется? Он просил ее прекратить, а она не услышала? Но он же сам две секунды назад говорил, что лежал бы так всю жизнь.

Она что, не умеет… Она сделала ему больно?

О нет.

От стыда у нее заалели щеки.

– Какого хрена? – выговорила она.

И тут же вздрогнула и от ругательства, и от собственного тона. Но не может же он вот так ее послать. Еще и злиться! Он хоть понимает, каково ей от этого? Внезапно осознав, что она совсем голая, Лена натянула на себя одеяло.

– Я же говорил, что у меня фобия. Почему ты меня не слышишь?

– Прости меня. Я не хотела. Просто было так здорово проснуться с тобой рядом, – оправдывалась она, гладя его по сгорбленной спине.

Он тут же поднялся.

– Не надо меня жалеть. Все нормально. Просто… у меня фобия, и я тебе об этом говорил.

– Но, – продолжала Лена, пытаясь понять, – у тебя каждый раз так, когда ты сексом занимаешься?

Он снова взглянул на нее, и она, посмотрев в его синие глаза, поняла, что он не злится. Он… боится. Переживает. Грустит.

Внутри у нее что-то оборвалось.

Может, Калле не такой ловелас, как утверждают сплетни?

Может, он… вообще ни с кем не спал?

Ей отчаянно захотелось отмотать все назад, к моменту, когда они просто лежали в постели. Просто обнять его как можно крепче и никогда не отпускать.

Но он уже встал с кровати. Казалось, что он от нее в нескольких километрах, хотя он всего лишь стоял на полу и судорожно копался в сумке. Он влез в трусы-боксеры, сверху надел черные спортивки и натянул через голову большую серую футболку. Усевшись на постели спиной к Лене, он принялся надевать носки.

– Калле! Вернись. Может, пойдем позавтракаем? Или сходим искупаемся? Давай просто займемся чем-нибудь и забудем об этом. Пожалуйста.

Калле подошел к ее ночному столику, не глядя на Лену. Он окинул взглядом всю комнату, прежде чем нашел то, что искал, в книжном шкафу на своей половине спальни. Это были наручные часы.

– Пойду пробегусь. Позже поговорим.

– Серьезно? Калле… Подойди ко мне, – сказала она и потянулась к нему.

Он слегка улыбнулся, наклонился и сухо поцеловал Лену в щеку.

– Все нормально. Спи.

Лена натянула одеяло до подбородка, завернулась в него поплотнее и вдруг ощутила, как холодно в комнате. Да, в комнате холодно, а щеки пылают. Она вновь закрыла глаза. Хотелось заснуть, проснуться и узнать, что все это был лишь дурной сон.

26. Миссия «Уголь»

Вся компания стояла вокруг и пристально смотрела на нее. Арни положил руку Калле на плечо – лицо принца исказилось от отчаяния. Маргрете недоверчиво качала головой, а остальные девочки закрыли рот ладонями. И вот Арни начал громко смеяться – все остальные последовали его примеру. Лена не понимала, что происходит – они стояли вместе, смеялись, а она была совсем одна. Но почему они смеялись? Над чем?

Смех, тем временем, становился все громче и громче.

Лена проснулась, тяжело дыша.

Подбородок и шея девушки были мокрые от слюны. В комнате, тем временем, стало уже совсем светло. На кухне Арни вовсю заливался смехом. Лена на автомате начала искать телефон. Сколько сейчас времени? 11:25. Она села на кровати и, поборов легкое головокружение, натянула спортивные штаны, после чего, секунду поколебавшись, застегнула на себе некрасивый лифчик и надела толстовку с капюшоном. Сон все еще не давал ей покоя. Лена сделала глубокий вдох, выдохнула и открыла дверь – за большими окнами кухни раскинулось Северное море, ветер с которого вовсю нес на материк осень. Вода была серого цвета, и лезть в нее совсем не хотелось, а судя по сгущавшимся на небе тучам, собирался дождь. Арни сидел за барной стойкой и пил энергетик. Калле стоял к стойке спиной и возился с чем-то на плите.

Лена вяло помахала.

– Лена, доброе утро! Как самочувствие?

– Доброе, все… более-менее.

– Нужно позавтракать. Тарелки и другая посуда в шкафу, а что касается еды… Это же омлет, да? – сказал он, оборачиваясь в сторону принца.

Тот все еще стоял к ней спиной. Лена попыталась улыбнуться. На несколько секунд воцарилась тишина – только Арни в легком недоумении и с не сходящей с лица улыбкой переводил взгляд с одного на другую. Наконец Калле повернулся к Лене.

– Да, да, конечно. Тебе с сыром? Или, хочешь, помидоров добавлю?

На принце все еще была спортивная одежда, а щеки его украшал румянец. Он слегка улыбнулся Лене – по телу у нее пробежала легкая дрожь, внутри вдруг все потеплело, ей захотелось подбежать к нему и обнять его так, как она обнимала Теодора, когда тот плакал. Калле на нее не злился. Как же ей хотелось усадить его рядом с собой на диван, включить ужастик, открыть пакетик со сладостями, расслабиться и просто быть вместе с ним.

Лена не спускала с Калле глаз, но подойти не решалась. В тот момент она и пальцем пошевелить не могла. Принц, тем временем, сложил омлет пополам и выложил его на тарелку, после чего отрезал от брикета масла еще один кусочек и кинул его в сковородку.

Затем он подошел к девушке и крепко обнял ее.

– Прости меня, – прошептал он ей на ухо. – Я просто… я просто не знаю.

Лена покачала головой и в ужасе обнаружила, что на ее глазах выступили слезы.

– Тсс, – сказала она. – Все в порядке.

– Кстати, если хочешь, в холодильнике есть энергос, – сказал Арни Лене, указывая на серую дверцу.

Калле, напевая какую-то мелодию, направился в сторону плиты и начал разбивать яйца о край сковороды. Лена подошла к холодильнику и, открыв тяжелые двери, в удивлении обнаружила, что тот был доверху забит банками с пивом, коробками с энергетиками, а также бутылками водки и тоника. Она вытащила из пластиковой обертки одну банку энергетика и закрыла дверцу.

– О боже… Как я поняла, сегодня вечером еще одна туса намечается?

– Ага. И если верить Маргрете и Фанни, еще какая. Они так беспокоились, что мы все выпьем и ничего не останется. Ах да, у нас по плану барбекю, организованное самим Ее Величеством, – сказал Арни и, мельком взглянув в сторону Калле, чтобы как бы убедиться, что он не оговорился, слегка иронично ухмыльнулся.

– Она с чего-то решила устроить нам готовку на углях. И они что-то такое там купили… молочного поросенка? Ягненка? Не помню уже, у них там такие планы, что с ума можно сойти. Фанни мне только по дороге сюда об этом сказала. Как они это собираются провернуть – понятия не имею. У нас ведь даже угля нет.

Отхлебнув энергетика, Лена подошла к окну. В животе у девушки заурчало.

– И где они сейчас?

– Вон там, – сказал Арни, указывая на поросший травой участок около пляжа.

Послышался раскат грома.

– Так, я тут ни при чем, – выпалил Арни.

Сверкнула молния.

– Да ладно, они что, купаются? В грозу?

Лена не поняла, что он имел ввиду.

Арни подошел к ней и внимательно посмотрел в окно.

– Да нет, вон же они… у соседей. Пошли узнать, есть ли у них уголь, а то папа ничем, кроме газового гриля, и не пользуется.

Наконец Лена разглядела тех, на кого показывал Арни – вдалеке маячили две фигуры, одетые в белые куртки фирмы Helly Hansen. Волосы девушек были завязаны в высокие хвосты и перехвачены ярко-желтыми резинками. Фанни и Маргрете стояли около небольшого каменистого пляжа и разговаривали с двумя парнями, одетыми в вязаные серые свитера: у одного из них была на голове бандана, другой же протягивал Маргрете ярко-желтый пакет с углем. Взяв мешок одной рукой, принцесса слегка пошатнулась от его тяжести и, чтобы не упасть, отступила назад.

Затем Маргрете указала в сторону дома – ребята кивнули друг другу и рассмеялись.

Лена тут же отпрянула назад.

О нет.

Маргрете и Фанни, тем временем, направились к дому – обе широко улыбались. Лена, чувствуя, что вот-вот свалится в обморок, попятилась назад и врезалась прямо в ничего не понимающего Калле – она оттолкнула принца и отступила в угол, не отрывая взгляда от девушек. Парни, тем временем, направились обратно в домик: две небольшие фигуры, одетые в серое, почти сливались с темно-серым морем, но их она узнала бы с любого расстояния. Один из них закинул руку за голову – он любил так делать, когда был в хорошем настроении. Другой же теребил бандану, с которой никогда не расставался. Это было первое, что он надевал утром. Да, Лена знала об этом – она сама это видела.

По пляжу к домику своего лучшего друга Якоба направлялся Кристиан.

Конечно, ведь у Якоба здесь домик, в Хьеме, он сто раз об этом говорил. Как же она раньше не вспомнила?!

– Миссия «Уголь» выполнена! – радостно воскликнула Фанни, направляясь к домику.

Улыбающаяся Маргрете вошла в калитку, держа обеими руками, словно трофей, желтый бумажный пакет с углем.

Арни подскочил к ним:

– Не-не-не, уголь в дом не надо. Что вы, блин, делаете?

– Да все норм, уголь для гриля есть, и вечером у нас будут гости, которые как раз помогут нам с ним. Вот, ребята тоже отдохнуть на выходные приехали.

– Вы что, Брорюдов пригласили? – с отчаянием в голосе спросил Арни. – Вы же в курсе, что у отца с ними терки из-за участка?

Маргрете приторно улыбнулась.

– Так мы же не его папу пригласили. Ну а что, ребята классные, да и все равно никаких других планов на вечер у них нет. К тому же, некрасиво было бы просто так взять у них уголь и не предложить ничего взамен. Кстати, Лена, ты с ними наверняка знакома? Якоб и, как его там, Кристиан? Они же тоже из Хортена?

– Да? – спросил Калле, поворачиваясь к Лене, чтобы передать ей тарелку с омлетом.

– Нет-нет, спасибо, не надо, – отодвигая тарелку, прошептала Лена и медленно направилась в уборную.

27. Бегство из рая

Собиралась Лена быстро. Калле, сидя на краю кровати, наблюдал, как она собирает разбросанные по комнате вещи и яростно запихивает их в рюкзак. В спальне было холодно, в окно стучали капли дождя, а снаружи завывал ветер. Хорошо бы закрыть окно, только сейчас им совсем не до этого. Лена торопилась. Внутри нее словно включился режим выживания. Сейчас ее волновало лишь одно – сбежать отсюда.

– Слушай, если тебе плохо, давай просто в комнате потусим. Плевать я хотел на эту вечеринку. Запремся и сериал какой-нибудь посмотрим, – предложил Калле.

Лена выпрямилась и, положив руки на живот, покачала головой. Ответ прозвучал спокойно, но решительно, так она, бывало, говорила с Теодором. «Нет, Тео, мы не пихаем эту игрушку в рот». Ничего не поделаешь. Вот и сейчас она снова повторила:

– Мне очень-очень плохо и надо домой. Извини.

Она снова почувствовала, что попала в какой-то ужастик. Нужно действовать. Если она сейчас выйдет из комнаты, Маргрете наверняка кинется расспрашивать ее про соседских парней. Через несколько часов на пороге появится отец Теодора. Какого черта Кристиан вообще согласился прийти? Вряд ли ему хотелось находиться в одной комнате с ней. Наверное, Якоб настоял. Этот никогда приглашения на вечеринку не упустит, в Хортене двери его съемной каморки всегда были открыты для таких же тусовщиков. Сколько раз Лена с Лив у него выпивали, и ведь он никогда не прогонял их, когда они без спросу заявлялись к нему на вписки. Лена сглотнула. А еще Якоб был из тех, кто поливал грязью «Ньюс». Особенно, когда сам становился мишенью критики: однажды он сел за руль мопеда после нескольких рюмок и поехал в магазин за очередной бутылкой тоника для коктейлей, а как-то раз он целовался с девчонкой из девятого класса несмотря на то, что у него была тогда девушка.

Вот ему-то, наверное, хотелось бы снова встретиться с Леной. Сто процентов для него она тупо хайпожорка – она наткнулась на эту фразу в комментариях до того, как вышла из аккаунта.

Что Маргрете известно? Неужели она все это подстроила? Неужели все с самого начала спланировано? Как ей это удалось? От этих мыслей Лену затошнило. Нет, нельзя об этом думать. Нужно сначала убраться отсюда подальше, подальше от Калле, Маргрете и всех остальных. А что, если всем все известно? Что, если они уже все знают, и просто не говорят ей?

Потом.

Сначала – выбраться отсюда.

Лена застегнула рюкзак и потащила его к двери. Калле поднялся и перегородил ей дорогу.

– Лена. Лена, посмотри на меня!

Она подняла голову, лицо ее оставалось спокойным. Так она вела себя с Теодором, когда все вокруг рушилось, но ей не хотелось волновать малыша.

– Ты в курсе вообще, что ведешь себя, как поехавшая? Это не нормально.

Лена пожала плечами:

– Я не могу остаться, у меня… расстройство желудка. Знаешь ведь, как это бывает? Я хочу домой.

Калле вскинул руку и повысил голос.

– Тебе до дома два часа ехать! Ты не можешь остаться и подождать, вдруг полегчает? Ты собиралась омлет с сыром энергетиком запивать, и тут тебя так скрутило? Брось, это просто похмелье!

Он смотрел на нее в упор.

– Хватит, – сказала Лена, пытаясь обойти его.

– Давай завтра с утра пораньше уедем. Я не смогу уехать прямо сейчас, Рольф ведь должен здесь оставаться!

– Ты делай, как хочешь, а мне надо домой.

Она оттолкнула его в сторону и направилась к двери.

– Если тебе компания не нравится или сестра моя бесит, я пойму. Если так, давай мы с тобой в комнате посидим. Только мы вдвоем!

В его голосе уже слышалось отчаяние. Этого Лена вынести не смогла. Она почувствовала, как внутри нарастает паника. Она и так уже промедлила слишком долго, ей срочно нужно было уйти, сбежать подальше отсюда. Маска спокойствия спадет в любую секунду.

– ДА ХВАТИТ УЖЕ! Неужели так сложно понять, что я больше НЕ МОГУ?

Калле застыл на месте. Лена рывком открыла дверь, топая ногами, прошла по коридору, надела куртку и принялась искать ботинки.

– Значит, ты домой пешком пойдешь? Но тебе ведь так плохо.

Последнее слово. Калле отдельно выделил его интонацией. Она бросила на него быстрый взгляд. Он стоял, скрестив руки на груди, и недоверчиво смотрел на нее.

Она покачала головой.

– Почему ты просто не можешь сказать… – Он не закончил.

Она не знала, что он имеет в виду. Почему она просто не может сказать что? Что через несколько часов Лену Карлсвик раскроют? Что Маргрете пригласила их на самое унизительное в мире представление, которое из памяти будет стереть настолько же сложно, как и все, что произошло в Хортене? Она покачала головой, взвалила на себя тяжелый, наспех собранный рюкзак и уже готова была открыть входную дверь. У Калле блестели глаза.

– Так и скажи… что просто не получила того, чего хотела.

Лена не могла поверить своим ушам. Неужели он думает, что все это из-за неудавшегося секса?

– Ты совсем дурак? – тихо спросила она.

Он пожал плечами.

– Маргрете мне ведь говорила, а я не верил…

Из гостиной раздался смех принцессы. Лена покачала головой. Она чувствовала, как паника берет верх. У нее дрожали руки. В голове ничего кроме тумана не осталось.

Что ей сказать?

– Да нет же… я просто… извини, – выдавила она. – Я тебе напишу.

Он не ответил. Лена открыла дверь и шагнула навстречу грозе. Дождь хлестал ее по лицу, ветер срывал капюшон, а ботинки промокли еще до того, как она спустилась с лестницы. Да уж, погодка под стать ситуации. Теперь бы вспомнить, в какой стороне Осло.

28. Такси

Сворачивая с тропинки на проселочную дорогу, Лена чувствовала, как все рушится.

По щекам катились слезы, и она быстро шагала по асфальту, не сдерживая рыданий. Теперь все кончено. Теперь о ней узнают все – всю ее подноготную: и о Теодоре, и о ее скандальном прошлом. И что, блин, ей теперь делать? Внезапно она ощутила, как рюкзак оттягивает плечи, как за шиворот льется дождь и как на улице холодно. Она прекрасно понимала, что встретить сейчас автобус будет сказочным везением. Идти пешком? Ну да, терять-то нечего. Если вдруг похитят, изнасилуют и убьют, у Теодора все равно останутся бабушка с дедушкой.

Ей тут же стало совестно. И какая она после этого мать?

Мобильник на месте, значит, можно позвонить. Но кому? Мама с папой и Теодор решительно намеревались уехать за город и выспаться как следует и были на седьмом небе от того, что наконец-то смогут выбраться в поход. Сегодня спозаранку они должны были отчаливать в какое-то место, название которого она не помнила, где собирались поужинать и остаться на ночь. Ни за что в жизни не стала бы она сейчас звонить и портить им отдых.

А больше у нее никого не было.

Из-за поворота появился автомобиль и поехал вслед за ней. Она собралась было помахать водителю, но шмыгнула носом, и по щекам вновь покатились слезы. Черта с два она сядет в машину к чужому человеку. Придется кучу всего объяснять, а это сейчас совсем некстати. Она отошла в сторону, чтобы дать машине проехать.

Вместо этого автомобиль снизил скорость и поехал за ней по пятам. Домов поблизости не было. Только земля, кривые сосны и шумевшее вдалеке серое море. Для убийства места лучше не придумаешь. Никто не увидит и не услышит, да и труп можно скинуть в воду – не найдут. А еще, с грустью подумала Лена, хватятся ее минимум через сутки.

Она пыталась обнаружить внутри хоть какие-то признаки страха, но страха она не испытывала. Была лишь усталость, и Лена удрученно повернулась. Водитель издалека поднял руку, включил фары и вышел из машины.

Сверкнувшая молния осветила его лицо.

– Куда вам надо? Мне нельзя уезжать далеко, но могу подбросить до автобусной остановки.

Рольф.

Лена отвернулась и оглядела извилистую пустынную проселочную дорогу. Тут же воздух сотряс раскат грома. Лена развернулась и залезла на заднее сиденье.

– Спасибо, – пробубнила она и про себя взмолилась, чтобы Рольф не задавал ей никаких вопросов.

– Мне запрещено уезжать от принца и принцессы дальше, чем на определенное количество километров. Вас заберут где-нибудь? Или давайте я хотя бы довезу вас туда, где можно укрыться от дождя.

Лена начала соображать, но так ничего и не придумала. На мгновение ей показалось заманчивым просто остаться в машине на ночь, но тут же девушка вспомнила, что завтра в эту же машину сядут люди, которые и глядеть на Лену не захотят.

– Может быть, подбросить вас до той заправки, которую мы вчера проезжали? – спросил Рольф после очередной вспышки молнии.

Лена кивнула, но, когда они свернули к яркой красно-желтой заправке, как она тут же пожалела о своем решении. Лучше бы она осталась на пустой дороге. По крайней мере, там она была в безопасности. Под горящей вывеской заправки ее легко можно было заметить, к тому же Хортен слишком близко, а если еще и Гюру сегодня на работе… Рольф беспокойно поглядел на часы. Она поняла намек, тихо поблагодарила его и вылезла из машины.

Стоя у колонки, она увидела двух человек, выходящих из служебного помещения. У Лены бешено заколотилось сердце. Первой была Гюру, в заправочной униформе и дождевике нараспашку. Рядом с ней шла… Лив. Все в том же покрытом катышками синем пальто, в котором она ходила с незапамятных времен. Они смеялись и размахивали мобильниками, Гюру подошла к автомату для мороженого и сделала каждой по рожку.

С Лив Лена не виделась с прошлого лета. Как у нее дела? Она и в старшей школе ходит в том же старом пальто? Может, подойти к ней? Нет, нельзя. В тот же миг она услышала звук подъезжающего автомобиля. Оттуда гулко гудели басы. Лив с Гюру выглянули в окно, и Лена машинально пригнулась, укрывшись между бензоколонками.

Из-за поворота выехал желтый Вольво-242 со спойлером и крылом. Лена схватила рюкзак и едва ли не бегом ломанулась на другую сторону, чтобы спрятаться за углом минимаркета. Но в ту же секунду оттуда вышла Лив и махнула рукой в сторону автомобиля. Лена скрючилась за бензоколонкой. Вдруг они ее увидели? Промокшую до нитки, зареванную и совсем одну? Да уж, отличная вышла бы сплетня вдобавок к остальным.

«Господи, – подумала она, – хоть бы пронесло».

Желтая машина въехала на заправку. В ней сидело несколько парней: двое были из ее класса, а тех, что старше, она не знала. Одного из них Лив обняла, и Лена, вопреки всему, испытала одновременно изумление и любопытство. Кто он? Лив всегда была застенчивой и постоянно безответно влюблялась. Ее тетради вечно пестрели именами с сердечками вокруг, но ее «краши» об этом не догадывались. Ее пассивность раздражала Лену безгранично. Может, поэтому ей постоянно хотелось продемонстрировать подруге, что ко всем этим мальчишкам можно подкатывать. Даже к семнадцатилетнему Кристиану.

Припарковав машину, вся орава выскочила наружу и оккупировала единственный стол на заправке. С каких это пор бензоколонка превратилась в ресторан? Они что, реально будут сидеть здесь? Прямо у окна? Тогда ей никак не проскочить за угол и не скрыться за зданием. Придется ютиться между бензоколонками. Она уселась на асфальт, не обращая внимания, что штаны ее промокли насквозь, до трусов.

Блин.

С шоссе на заправку завернул еще один автомобиль. Помигав фарами, он медленно подъехал к колонке и остановился ровно напротив места, где сидела Лена. Она тут же вскочила и запрыгнула на заднее сиденье.

– Мне надо в Осло, – выпалила она.

– В Осло? – переспросил водитель в черной кожаной куртке. Несколько секунд он изучал ее в зеркале заднего вида, затем пожал плечами: – Да уж, в Осло я езжу нечасто. Тогда заправлюсь, пожалуй.

Он грузно вылез из такси.

29. Инкогнито

1700 крон. 1750 крон… 1810 крон.

Цифры на таксометре росли с космической скоростью, а они еще даже до пригорода не доехали. Лена взяла телефон – никаких сообщений от Калле. Интересно, гости к ним уже пришли? Нет, еще рано. Как отреагировала Маргрете, когда узнала о ее бегстве? Она уже что-то сказала им? А может быть, она и не знала всей правды? Вряд ли. И что скажет Калле, когда узнает обо всем? Напишут ли они об этом в чат класса? Или, может быть, разошлют отдельные снэпы, которые, в конце концов, быстро завирусятся?

Таксометр тем временем показал отметку в 2000 крон. Лена открыла приложение банка – на счету было всего 810. Как же ей заплатить за такси? Придется просить у родителей. Однако никакой паники девушка не чувствовала, будто это и не она сидела сейчас в машине, не имея ни малейшего понятия о том, где взять деньги. Чувство это ей было знакомо: слегка похоже на то, что она испытывала, когда была беременна, – словно это и не по-настоящему, да и решится как-то само собой.

– Вы прямо в городе живете? – спросил водитель, бросив взгляд на своего пассажира через зеркало заднего вида.

Лена кивнула.

– Да, мне в сторону… Фрогнера. Школа Элисенберг, – сказала она.

Ехать домой? В квартире никого нет, ключи она с собой не взяла. Возвращаться раньше вечера воскресенья она не планировала, да и кодовый замок, который они собирались установить, так и стоял нераспакованный в коридоре. А ведь можно было просто разбить окно в ванной, залезть внутрь, броситься в свою кровать… Эта мысль не давала девушке покоя.

Сумма на таксометре уже преодолела отметку в 2800 крон. Сглотнув, Лена вновь начала копаться в телефоне, чтобы отвлечься от неминуемого и найти какое-нибудь возможное решение проблемы. Есть ли среди ее знакомых люди при деньгах?

Пуш-уведомление из YouTube.

На канале «Черная королева» опубликовано новое видео «Осенний маникюр».

Не медля ни секунды, Лена тут же открыла снэпчат и, введя в поиск букву «Т», нажала на необходимый контакт: «Привет, ты дома? Можешь мне помочь?»

Пятнадцать минут спустя фигура в объемной белой зимней куртке уже стояла на тротуаре с поднятой рукой, указывая водителю, где остановиться. Сняв капюшон, Тесс заглянула в окно такси, протягивая банковскую карточку – за поездку вышло больше трех тысяч крон.

Лена изо всех сил пыталась запомнить сумму на экране таксометра. 3580 крон. Безусловно, она вернет все до копеечки, и как только родители приедут домой, она тут же раскроет перед ними все карты и расскажет им все: и как она сбежала с вечеринки, и что весь переезд в Осло был напрасной затеей, и, безусловно, попросит родителей перевести Тесс крупную сумму с накопительного счета. От этой мысли ей стало легче.

Тесс взяла у Лены рюкзак и направилась в сторону здания, возвышавшегося позади них: они находились прямо позади Королевского дворца, и дом номер 14 по Инкогнитогата, впрочем, мало чем отличался от других построек в этой части города – типичный серый многоквартирный дом в классическом стиле, такой же искусно вычурный, как и остальные дома вокруг. Тесс ввела код домофона, дверь открылась, и они пошли вверх по лестнице.

Нужная им квартира располагалась на самом последнем этаже – Тесс открыла дверь и вошла внутрь. Лена последовала за ней. Квартира была большая, светлая, потолок украшали гипсовые розы, на стенах красовались немногочисленные, но зато огромного размера картины. Прямо посреди видневшейся комнаты находилась выкрашенная в белый винтовая лестница.

– Пойдем ко мне наверх, – сказала Тесс, скидывая с себя угги.

Лена сняла изношенные найки и, аккуратно поставив их рядом друг с другом, не смогла не обратить внимания на то, что в этой квартире они выглядели не чем иным, как самым настоящим мусором. Комнату Тесс, расположенную прямо под крышей, украшали большие мансардные окна, но больше всего Лену поразило огромное зеркало в раме с яркими лампочками, на стене вокруг которого располагалось множество полок, заставленных всевозможными флакончиками разных форм и размеров, лаками для ногтей и баночками с пудрой.

– Спасибо тебе, – наконец поблагодарила девушку Лена. – Деньги завтра переведу, как родители домой вернутся.

Тесс улыбнулась.

– Пожалуйста. Да не парься. Лучше расскажи, что там с тобой произошло, – сказала она, пронизывающим взглядом посмотрев на одноклассницу.

Лена слегка улыбнулась. Проверишь чат через пару часов – узнаешь, подумала она, но решила промолчать. Тесс еще несколько секунд молча смотрела на девушку и в конце концов сказала:

– Ну, как знаешь. В любом случае, насыщенный сегодня день. Вообще у меня сейчас встреча с фотографом, потом мы поедем на открытие нового магазина косметики в Центральном универмаге. Хочешь с нами? И я написала папе, что ты у нас. Есть хочешь? Если что, в холодильнике есть немного снэков и каша. Еще там есть… витаминная вода. Думают, если будут мне бесплатно ее присылать, я стану ее рекламировать. Ничего, если я тебя оставлю? Сама справишься? Можешь телевизор посмотреть, и, если захочешь остаться на ночь, просто разложи диван, а если захочешь уйти – дверь закроется автоматически. В любом случае, я скоро вернусь, если что – пиши.

Лена кивнула.

– Спасибо тебе.

– А, и да, – сказала Тесс, открыв шкаф и достав оттуда синий комбинезон, – вот, если нужно, можешь переодеться в сухое. До встречи!

Лена присела на край большой дивана, обитого черным вельветом. Она нашла укрытие, но ненадолго – скоро завоет сирена.

Девушка взяла телефон: время – 16:15, новый снэп.

От TRPK.

Где ты? Все хорошо? Переживаю за тебя, ответь плиз.

Прикусив губу, Лена принялась писать ответ:

Я дома, все ок. Прости, что так вышло. Мне уже лучше. Завтра спишемся.

Ты на Гревлингвейен?

Лена отправила в ответ эмодзи в виде желтого пальца вверх.

Не успела она и глазом моргнуть, как следующим сообщением от принца пришел скриншот карты с ее собственной геометкой прямо позади Королевского дворца.

Она что, снэп-карту включила?

Новое сообщение от TRPK:

???

Затем еще одно: Передавай привет Тесс.

И еще: Уж прости, что твои надежды не оправдались.

И еще: Всего хорошего. Желаю заработать побольше бабла.

Лена выронила телефон, словно тот превратился в тлеющий уголек.

Затем она подобрала его, начала было писать, но тут же отложила гаджет в сторону.

Знакомое чувство измотанности и безнадежности вновь охватило ее – она понимала, что объяснять что-то было бесполезно.

Действительно, как она ему все объяснит?

А никак.

30. Все потеряно?

Лена не сразу вспомнила, где находится. Она открыла один глаз и тут же ощутила, как лицо щекочут длинные ворсинки ковра. В комбинезоне девушка изрядно вспотела. Сколько же она спала?

Больше всего ей хотелось снова закрыть глаза и остаться лежать на полу, никогда больше не подниматься. Ей так все надоело. Она снова почувствовала себя побежденной. Ей ни за что не объяснить всего этого Калле. Из одной лжи родилась вторая и так по нарастающей. Теперь снежный ком обмана превратился в огромного страшного монстра, которого нельзя уже было не замечать. Монстр разрушил все. Она разрушила все.

На столике перед собой Лена увидела поднос с бутылкой витаминной воды и тарелкой с сэндвичем. Боже мой, неужели отец Тесс поднимался сюда и видел ее в таком состоянии? Он, наверное, подумал, что она отсыпается после тяжелого загула. Все равно, это ужасно мило с его стороны. Лену почти растрогало, как Тесс и ее отец заботились о ней, несчастной неудачнице. Внутри девушки поднялась волна стыда – как она могла приехать сюда, показаться им в таком виде, – но вскоре пропала в бушевавшем вокруг море позора. Для нее это еще не самое дно, худшее только впереди. Наверняка телефон уже разрывается от звонков и сообщений с вопросами и обвинениями. Мобильника рядом не оказалось.

Ну и хорошо.

Лена уже никуда не спешила. Время будто бы застыло на месте, и теперь она наконец-то могла сосредоточится на одном деле за раз. Как раз самое время поесть – в животе у нее урчало от голода, ведь она так и не успела позавтракать со всеми.

Лена с трудом села, скрестив ноги, и откусила большой кусок сэндвича. От приятного вкуса горчицы урчание в животе прекратилось.

– Глядите-ка, Спящая Красавица проснулась! – прозвучал голос Тесс со стороны лестницы.

Девушка подошла к Лене, плюхнулась на диван и наклонила голову на бок:

– Я же говорила, что он раскладывается. Ты прямо как собачка на коврике заснула, не очень-то удобно, наверное, было?

– В самый раз, – натянуто улыбнулась Лена. – Спасибо тебе. Правда. За все.

– Всегда пожалуйста. Тебе, похоже, просто нужно было, чтобы все отвалили.

Лена заметила, что на улице смеркается.

– А сколько сейчас времени?

Тесс уже держала в руке телефон.

– Десять минут десятого.

– Вечера?

Тесс кивнула и дружелюбно улыбнулась. Лена изучала выражение ее лица, но не могла отыскать в нем ничего, что говорило бы: «Мне все уже известно». Девушка просто копалась в телефоне. Вечеринка в Хьеме давно шла полным ходом. Разве Маргрете не должна была уже рассказать всем про Лену? Внутри шевельнулась надежда. Может, Кристиан промолчал? Надежда нарастала. А может, Маргрете и вовсе решила сохранить ее тайну? Может, она не желала ей ничего плохого?

Вдруг Лене срочно захотелось отыскать мобильник. Он остался в кармане куртки. Пропущенных вызовов нет. Только одно сообщение. Не от Калле. И не от Маргрете. Незнакомый номер. Лена не отважилась открыть СМС-ку сразу и вместо этого зашла в общий чат. С колотившимся сердцем она листала фотографии: вот они купаются в море под дождем, вот жарят на гриле молочного поросенка, вот хортенские парни – зализанные волосы, из-под губы торчит снюс, у каждого в руках по банке пива. Ребята в чате обсуждали фотки. Никто не писал ничего о ней или ее тайне. Тогда Лена зашла в общую беседу класса. Там тоже все спокойно, только Фанни отправила пару самых невинных фотографий из коттеджа тем, кого не пригласили.

Все тихо. Пока.

Сердце постепенно успокоилось.

Неужели ее мир все-таки не рухнет?

Лена открыла сообщение.

Лена, привет! Жаль, что ты уехала. Не знаю, что там у вас с Калле стряслось, он молчит как рыба, но явно расстроен. Ты не обижай его, он в тебя по самые уши втрескался, с ним вообще никогда еще такого не бывало. Подумал, тебе будет приятно узнать. Поправляйся! Обнимаю, Арни.

– Хочешь об этом поговорить?

Тесс отложила телефон и подтянула ноги. Лена изучающе посмотрела на нее. Во взгляде карих глаз девушка не увидела ничего кроме сострадания, но слова Калле никак не давали ей покоя: «Кто еще тут на сплетнях зарабатывает?.. Это ведь как снежный ком».

Неужели Тесс и правда хотела вытянуть из Лены что-нибудь полезное для себя?

Нет, так не пойдет. К тому же есть шанс, что все еще и обойдется. Может, она помирится с Калле, придумает адекватное объяснение своей выходке, а он простит ее, и они снова… будут вместе.

А если не все еще потеряно?

Если о ее тайне не станет известно сегодня в Хьеме, стоит ли допускать малейшую возможность, что Тесс разоблачит ее онлайн?

– Если честно, сейчас не очень, – ответила Лена.

– Окей, – пожала плечами Тесс. – Но с ночевкой-то ты останешься? Я сгоняю за вкусняшками, а потом найдем, что посмотреть.

Двадцать минут спустя девушки сидели на диване, закинув ноги на стол, а между ними стояла огромная миска попкорна со сливочным маслом. Лена украдкой поглядывала на Тесс, а та лишь посмеивалась над тем, что выдавала на экране Крис Дженнер. Маргрете и Калле ошибались. Тесс на самом деле классная. Общаться с ней было настолько легко и приятно, что Лене вдруг захотелось довериться ей, рассказать обо всем. И о Теодоре, и об аккаунте со сплетнями. Но слова Калле все еще крутились у нее в голове.

Лене искренне хотелось отмахнутся от этих мыслей и наконец узнать, как там идет подготовка к сюрприз-вечеринке, которую Ким закатила для Канье. Она попыталась увлечь себя поисками пятиметрового торта всех цветов радуги, но из этого ничего не вышло. Мозг все еще кипел. Лена снова бросила взгляд на Тесс. Может, получится что-нибудь от нее узнать, не став при этом героиней нового видео «Черной королевы»?

– А что за дела с Маргрете? – как бы походя бросила Лена.

Тесс, наморщив лоб, повернулась к ней.

– В смысле?

– Ну, я просто подумала, может у тебя на нее есть… что-то. Она правда вся из себя такая идеальная? Или, знаешь… в тихом омуте?

Тесс скрестила руки на груди.

– То есть ты думаешь, что мне что-то известно? С чего бы?

– Не знаю, просто решила…

– Что я главная сплетница школы, которая сливает онлайн-газетам сплетни о святых королевских двойняшках?

– Да нет же…

– Все, что мне известно о Ее Королевском Высочестве Маргрете Норвежской, это то, что у нее паранойя и она считает меня корнем всех бед. Я поэтому и подкалываю королевских детишек все время. Если бы она хоть раз додумалась поговорить со мной напрямую, я бы ей рассказала, что сплетни о ней и ее братце волнуют меня меньше всего на этом свете. Что к хэллоуинскому сливу я вообще никак не причастна, хотя тогда-то мне как раз и хотелось воспользоваться своим положением, чтобы раскритиковать Калле. Я про блэкфейс, ты же в курсе? Это, конечно, ни в какие ворота не лезет. И все-таки фотки этого придурка не я слила.

Тесс набрала в грудь воздуха и продолжила.

– Если Маргрете и Калле считают, что каждый несчастный, к которому они случайно попадут в кадр, получит за это миллионы крон, то они глубоко заблуждаются. Если вдруг упомянешь в Интернете королевскую семью, на тебя столько хейта свалится, просто жесть… Люди считают их ленивыми и коррумпированными снобами, никто к ним и на пушечный выстрел подходить не хочет. Но принц с принцессой об этом не знают. Они считают, что мир вращается вокруг них.

Тесс замолчала и улыбнулась, будто бы смущенная своей яростной тирадой.

– В общем вот. А теперь давай о том, что меня правда волнует: какой идиот согласится за пару часов испечь для этой истерички пятиметровый торт?

Разгоряченная от возмущения Тесс все же улыбалась, уставившись в телевизор.

Лена улыбнулась в ответ:

– Давай.

Она зачерпнула себе попкорна и откинулась на мягкую спинку дивана. Постепенно девушка расслабилась, уняв наконец беспокойные мысли, и погрузилась в происходящее на большом плоском экране: где-то в Лос-Анджелесе гостиная Ким Кардашьян превращалась в безумное месиво гирлянд и воздушных шаров, все на радость избалованному сорокатрехлетнему рэперу.

Пожалуй, ей есть чему поучиться у Ким.

Пожалуй, телефонного звонка или снэпа с извинениями на этот раз будет недостаточно. Она ведь хочет, чтобы он простил ее и не задавал больше вопросов. Значит, нужно что-то другое, что-то посерьезнее.

Может, и правда шары и гирлянды. В переносном смысле, конечно.

Вдруг Лену озарило.

Нужно устроить Калле какой-нибудь шикарный романтический сюрприз.

31. Всмятку

Атмосфера воскресного завтрака на Инкогнитогата была пронизана теплотой и уютом. Красавчик-отец Тесс в худи, пижамных штанах и домашних тапочках подал на большой кухонный стол поджаренные булочки и зеленый чай. Отец выглядел молодо и больше походил на крутого старшего брата. Весь такой открытый, жизнерадостный, пытливый и разговорчивый. Одноклассница дочери, внезапно возникшая на пороге его дома накануне вечером, не вызвала у него ни малейшего удивления.

Ни он, ни Тесс ни разу не упомянули, что Лена улеглась спать прямо у них на ковре.

Они просидели на кухне, попивая чай, довольно долго. В конце концов Лена поблагодарила их и сказала, что ей пора домой. Это было правдой лишь отчасти – до приезда родителей оставалось еще несколько часов, но ей необходимо было проветриться и составить какой-то план. К тому же ей не хотелось засиживаться в гостях. Она и так торчала здесь уже сутки.

– Я вечером переведу тебе деньги, – сказала Лена, когда Тесс вышла проводить ее до двери. – И спасибо тебе еще раз за все, Тесс. Обещаю, что все расскажу чуть позже. Надеюсь, тогда я уже смогу над всем этим посмеяться.

– Не парься, малышка. Что бы там ни болтали, я живу по принципу минимально необходимой осведомленности: копаться в чужих тайнах мне вообще не упало. Вот если нужен будет совет от мейкап-гуру, – она сложила губы уточкой, – то это ко мне.

– С радостью бы еще раз повалялась с тобой на диване и посмотрела Кардашьянов, – ответила Лена.

– В любое время дня и ночи, мой маленький Брэндон Дженнер, – с этими словами Тесс обняла ее. – Хорошего дня!

Лена неспешно шла к Парку скульптур, глубоко вдыхая свежий воздух и разглядывая дома пастельных оттенков и держащиеся за руки парочки. На улице похолодало, хотя светило солнце. Похоже, пора доставать шарф.

Интересно, в Хьеме сегодня купаются? Арни уж точно такую возможность не упустит. Этот парень без башни. Но шутом его Лена больше не считала. Его вчерашнее сообщение грело ей душу.

И тут она вспомнила, что так и не ответила. Она достала телефон и на ходу начала набирать сообщение.

Арни, привет! Спасибо, что написал, и прости, что вот так сбежала вчера. Мне уже получше, надеюсь, что у нас с Калле все наладится. У меня вопрос: ты не знаешь, во сколько вы возвращаетесь? Обнимаю, Л.

Уведомление пришло через пару минут. Арни писал, что из Хьеме их заберут в пять, значит, если не будет пробок, в Осло они приедут к семи вечера.

Лена перешла Хиркевейен и направилась к большим воротам парка. Возле входа в ряд выстроились автобусы. Туристический сезон еще был в разгаре, и посмотреть на «Злого мальчика»[7] и другие скульптуры приходили толпы азиатов. Лена протиснулась в парк, миновала бронзовые фигуры по обеим сторонам моста и свернула направо у фонтана и большой клумбы. Уйдя подальше от полчищ туристов, она опустилась на траву, подложив под себя рюкзак, облокотилась о толстый ствол дерева и посмотрела вверх. Сквозь кроны деревьев пробивались несколько солнечных лучей и светили ей прямо в глаза. В этой потаенной части парка она могла сидеть, не боясь, что ее потревожат.

Лена набрала полную грудь воздуха и шумно выдохнула через рот. Снова взяла телефон. Сфотографировала дерева с плато «Монолит» на заднем плане, чтобы легко можно было догадаться, где она находится. Написала: Я на тебя запала. И могу все объяснить. Очень надеюсь, что ты дашь мне такую возможность. Жду тебя здесь в 19:30.

Она отправила снэп TRPK. И мучительно ждала ответа.

Прошло полчаса.

Сорок пять минут.

Ответа не было.

У Лены заболел живот. Минуты все шли, и к горлу подступила тошнота.

Она поднялась было, чтобы уйти, но от звука уведомления боль и дурнота ушли, их место заняла эйфория.

Калле прислал ей желтый палец вверх.

32. 02%

– Как дела на малой родине? Ты даже ничего не написала! Наверное, вы там хорошо повеселились?

Мама говорила своим обыкновенным задорным тоном, но вид у нее был какой-то непривычно уставший. Все еще не переодевшись из походных штанов и шерстяной футболки, она вошла в гостиную с Теодором на руках, и, отдавая ребенка Лене, зевнула.

– Да, все прошло отлично, – соврала Лена.

Ей не хотелось делиться подробностями сейчас – только когда все более-менее уляжется. Тогда и три с половиной тысячи крон можно будет попросить.

– Значит, я была права. Как никак, целые выходные безо всяких забот и указов нашего маленького командира, – сказала мама, плюхаясь на диван.

Теодор начал издавать какие-то радостные, булькающие звуки. Обнимая теплого младенца, Лена почувствовала, что вот-вот лопнет от счастья, когда ребенок прижался головой к ее шее.

– Скучал по маме, мой маленький? – сказала Лена, целуя сына в гладкую макушку.

Подумать только, а если бы этот маленький комочек счастья, этот крохотный сорванец в подгузнике вообще не родился? А ведь такое вполне могло быть – если бы она узнала о своей беременности, когда еще можно было все исправить. Стыд за то, что все стало известно так поздно, был нисколько не лучше того факта, что она вообще забеременела. На девятом месяце, когда Теодор уже вовсю толкался у нее в животе, готовясь вот-вот родиться, Лена наткнулась на статью, где говорилось, что среди всех новоиспеченных норвежских мам количество подростков младше семнадцати лет составляет всего 0,2 %. «Таким образом, подростковая беременность в нашей стране не является распространенной проблемой, хотя это и не отменяет ее серьезности, – писал автор. – Благодаря доступности средств контрацепции и возможности прервать нежелательную беременность совсем немногие девушки-подростки становятся мамами».

Те, кто все-таки отваживался спросить, засыпали Лену вопросами: «А почему контрацептивы не использовали? Почему ты хотя бы экстренные противозачаточные не приняла? Их же в любом супермаркете можно купить! У меня, вон, целый шкаф этих таблеток, чисто на всякий случай». По правде говоря, Лена просто игнорировала все признаки. Не придавала им значения, пока не стало слишком поздно. Но наказание за беспечность вскоре обернулось для нее наградой. Иногда Лене хотелось, чтобы все, кто ее жалел, кто в нее не верил, кто думал, что жизнь ее кончена, узнали об этом. Стать «инстамамой», пожалуй, тоже было бы неплохо. Девушка уселась на диван, держа Теодора на руках, и принялась щекотать ребенка под пухленьким подбородком – малыш начал всхлипывать от смеха. Ей вспомнилось, как он смеялся, когда Калле пританцовывал с ним на руках в саду. I like big butts and I can not lie. Лене неимоверно захотелось вновь увидеть принца вместе с ее ребенком. Что ж, сейчас она часок посидит в одиночестве, отдохнет вместе с самым замечательным малышом на земле. А потом – операция «Калле».

33. Ужин при свечах

Воздушные шары?

Нет, у него же не день рождения. С шарами все будет выглядеть так, будто бы они собрались что-то отмечать. А ей ведь нужно сказать не «Поздравляю!», а «Прости меня!». Значит, без шаров, гирлянд и прочей чепухи. Ему такое все равно не нравится, а лишнее внимание от посетителей парка им тоже не нужно. Этим вечером Калле должен принадлежать лишь ей одной.

В общем и целом ей нужен только большой плед, что-нибудь из еды и напитков, ну и какое-нибудь вразумительное оправдание.

Сказать правду без обиняков? Или все-таки опустить кое-что? Пожалуй, последнее. Так будет лучше для всех.

Плед и корзинку для пикника для нее нашла мама. Она, как обычно, не стала задавать вопросов, и только лукаво улыбалась дочери, лежа на диване. Поход, кажется, ее совсем вымотал, и Лене захотелось поддразнить маму насчет ее физической подготовки, но времени на ехидство не было – нужно было бежать в магазин.

Она зашла в ближайший продуктовый и купила по одной замороженной пицце каждого вида. Хвала небесам, ее возлюбленный не отличался утонченным вкусом в еде, и его любимое блюдо можно было купить на каждом углу. Лена вернулась домой, включила духовку и по очереди разогрела пять пицц. Подождав, пока они немного остынут, она разрезала их на кусочки и разложила на два подноса, которые отыскала в кухонном шкафу. Наконец, она воткнула в каждый кусочек по зубочистке и довольно усмехнулась. Знал бы производитель, что один из самых преданных их покупателей – наследник норвежского престола. Когда она доставала из духовки последнюю пиццу, на кухню вошел папа. Похоже, он не успел еще сходить в душ и переодеться после похода – от него пахло костром.

– А нам что-нибудь останется? Или ты за двоих собралась есть? – спросил он. – Ты ведь не…?

Он кивнул на ее живот. На последних сроках ела она не просто за двоих. Как-то раз умяла за завтраком восемь бутербродов, а однажды приготовила целую кастрюлю рагу по-мексикански и слопала все в гордом одиночестве, но хотя бы в два присеста. В кругу их семьи эту историю пересказывали снова и снова.

– Как тактично. Нет, мне все не нужно. Пообедаете тем, что останется.

– Стало быть, Лена Карлсвик теперь у нас готовит? Глазам не верю. Ладно, ладно, удачи тебе.

– Спасибо, мне она понадобится.

Папа все смотрел на нее, будто бы подбирая слова.

– Тебя подвезти? – спросил он наконец.

Через два часа он высадил Лену на парковке у Парка скульптур. На часах было семь вечера, и уже начало смеркаться. После вчерашней грозы небо все-таки прояснилось, но темнело теперь все раньше и раньше. В воздухе пахло осенью.

Хорошо, что Лена не забыла про чайные свечи – под деревом на окраине парка она расстелила красно-белый плед для пикника и теперь одну за другой расставляла свечи вдоль краев. На случай если Калле приедет пораньше, она сразу же зажгла все фитильки.

Закончив, девушка посмотрела на часы.

19:15.

Она достала тарелки и стаканы из корзины – не какие-то там пластиковые, между прочим, – выловила два ножа и две вилки из кармашка для приборов на крышке, а затем по очереди извлекла оба подноса с пиццей и поставила их на пледе – а что, неплохой получается пикник. Остывшая пицца, конечно, до уровня вечеринок Кардашьян не дотягивает, зато Калле точно понравится. Свободного места на пледе осталось совсем не много, как раз для двух человек, а значит, сидеть они будут вплотную друг к другу.

Она ждала встречи и с нетерпением, и со страхом. Нетерпение, впрочем, брало верх. Ей хотелось поскорее увидеть его. Снова погладить его по голове. Заставить его забыть их последние ссоры. Сказать, что секс тут вообще ни при чем.

Начать все сначала.

И тут она услышала, что кто-то идет к ней по траве. От этого звука сердце у нее заколотилось с удвоенной силой.

Лена обернулась.

Сердце у нее замерло.

– Маргрете…

На мгновение Лена до смерти перепугалась, что с Калле что-то случилось, что по дороге из Хьеме они попали в аварию, что он не смог ей написать, потому что сильно пострадал и лежит сейчас в больнице. Но по лицу Маргрете нельзя было сказать, что что-то не так. По крайней мере с ее братом.

Принцесса медленно обвела взглядом плед, свечи вокруг и снова посмотрела на Лену.

– Ты, наверное, уже не раз такие миленькие пикнички устраивала, – сказала она наконец. – Сколько там твоему сыну?

Лена почувствовала, как все внутри: сердце, легкие, каждая клеточка, – превращается в лед и рассыпается на тысячи осколков. От нее осталась лишь пустая, дрожащая оболочка.

Все потеряно.

Значит, надежды все-таки нет.

– Можешь, конечно, и дальше ломать комедию, – Маргрете скрестила руки на груди, глядя на Лену сверху вниз. – Но брата моего в это не втягивай.

– Но я не…

– Про Калле и так уже слишком много плохого в газетах понаписано. Слишком много компромата по соцсетям ходит. Его Высочество Факбой, только ведь это совсем не про него. Может, он и сам не понимает, а может, и не захочет признавать, если узнает правду, но все это нам, мягко говоря, навредит. Если откроется, что у него очередная пассия, да к тому же шестнадцатилетняя мать-одиночка с сомнительным прошлым… От этого мы уже не оправимся. Ни я, ни папа, и уж точно не мама. Это станет последней каплей.

Лене казалось, что она сидит внутри пузыря. Она видела, как двигаются губы Маргрете, но ее голос словно доносился откуда-то издалека. И все же слова звучали четко. Но в голосе принцессы не было резкости.

Только отчаяние.

И страх.

Для нее Лена и Теодор были прямой угрозой будущему королевского дома.

Последовавшие за этим слова Маргрете проткнули пузырь, окруживший Лену, и она вдруг почувствовала, как на улице холодно.

– Я сохраню твою тайну, – сказала принцесса, присаживаясь на корточки, – теперь отблески свечей плясали у нее на лице. – Если ты оставишь нас в покое.

Ни сказав ни слова больше, Маргрете ушла.

Лена сидела на пледе и провожала принцессу взглядом до тех пор, пока та не скрылась из поля зрения. Девушка взяла телефон. 19:25. В ту же секунду ей пришел снэп от TRPK – фото парковки. И подпись: «Скоро буду».

Лена несколько секунд сидела, уставившись в экран.

А после поднялась и побежала.

34. Просто жить

Она сразу помчалась в комнату, не поздоровавшись ни с родителями, ни с Теодором. Лишь через несколько минут в дверь осторожно постучали. Ответа не последовало, и дверь открылась. Когда они переехали, защелки на ней не было, и сейчас Лена сильно жалела, что сразу не врезала в дверь замок.

Она лежала на кровати лицом в подушку, и мама, тихонько зайдя в комнату, присела с краю и нежно погладила Лену по голове. Она терпеливо дожидалась, пока дочь выплачется. Когда стихли последние всхлипы, Лена, не поднимая головы, пробормотала, что между ней и Калле все кончено.

– Хорошая моя, – с нежностью произнесла мама.

– И мне нужно три тысячи восемьсот пятьдесят крон.

Вся нежность тут же испарилась. Мама заметно напряглась.

– Сколько? Три тысячи… Ты что, наркотики принимаешь? Бьерн!

Мама поднялась с кровати и еще раз позвала мужа. Лене пришлось оторваться от подушки, и вскоре родители, усевшись на кухонном диване с чаем, как тогда, внимательно смотрели на сидящую напротив Лену. Она покопалась в мозгу, пытаясь отыскать способ рассказать все родителям, не упоминая при этом секс, ложь, Хортен и принцессу-шантажистку. Как там сказала Тесс? Принцип минимально необходимой осведомленности. Так что же родителям необходимо было знать?

– Мы с Калле… У нас не заладилось. Мне пришлось уехать домой. Но вам я звонить не хотела.

– Я так и знал! Ну, парень! Что он натворил? Он что, к тебе…

Свой вопрос отец так и не закончил. Лицо его исказилось от гнева.

Лена отчаянно замотала головой.

– Нет, нет, ничего такого, – заговорила она, а про себя подумала: «Это не он ко мне, а я к нему…». – Мы поругались. Неважно. Я не хотела портить всем выходные, но мне нужно было свалить. А поездка на такси денег стоит. Мы должны были сегодня помириться, но…

Родители наклонились поближе, с нетерпением ожидая продолжения истории.

– Но теперь все кончено, – отрезала Лена и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Лица родителей тут же смягчились. Интересно, что они там себе напридумывали.

– Но три тысячи за такси… Что, позвонить нельзя было? – спросил отец.

Маме явно полегчало, она чуть ли не радовалась.

– Мальчишки приходят и уходят! Учебный год только начался, а ты уже столько друзей завела…

Внутри у Лены все мгновенно закипело.

Вот в этом вся и проблема. Им только и надо, чтобы она пыталась вести себя как обычный подросток.

Она ведь так и делала! И к чему все привело? Она же никакой не обычный подросток!

– Я ухожу, – сказала она и сделала небольшую паузу. – Ухожу из школы. Ничего не выйдет. О чем вы вообще думали? Что я вольюсь в коллектив и заведу себе друзей на всю жизнь? Имея при этом сына? У вас с головой все в порядке? Весь этот переезд вообще ничего не поменял. Я с самого начала вам говорила. С тем же успехом могли и в Хортене остаться!

– Лена, имей совесть, – повысил голос отец. – Ты прекрасно знаешь, что твоя мама… ушла с работы, чтобы помогать тебе, всем нам.

Мама бросила на отца недовольный взгляд.

– Лена, мы переехали не из-за тебя. Не только из-за тебя, – начала мама. – Мы семья. Когда папа нашел новую работу, у меня появилась возможность заниматься домом, а у тебя – сменить обстановку… Ты же тоже была рада!

Она с улыбкой потянулась к Лене, как бы показывая, что понимает ее.

– Ты только-только влилась. Ну и что, подумаешь, с мальчиком не повезло, это же тоже в каком-то смысле здорово, правда? Ты мама, а еще ты подросток, и мы хотим, чтобы ты могла быть и тем, и другим. То есть, просто жить.

Подумаешь, с мальчиком не повезло…

– ВЫ ВООБЩЕ НИ ХРЕНА НЕ ПОНИМАЕТЕ! – заорала Лена и вскочила с места.

Взбегая по лестнице, она обернулась:

– Я не могу быть и тем, и другим. Неужели непонятно? Ничего уже никогда не будет хорошо! Это вы отказываетесь это понимать, не я!

Она затопала наверх, захлопнула за собой дверь и тут же пожалела – в соседней комнате спал Теодор. Затаив дыхание, она слушала, не раздастся ли плач. И шаги на лестнице. Но за ней никто не пошел.

Все вдруг предстало перед Леной с ужасающей ясностью. Все было именно так, как она сказала. Беда не в том, что она не старалась. Беда в том, что она поверила своей глупой, наивной матери. Купилась на всю эту благостную чушь и попыталась стать обычной старшеклассницей.

Попыталась завести друзей, ходить по тусовкам и найти парня. Не прокатило. Маргрете, эта кикимора, совершенно права. Ей здесь не место. Она не одна из них и никогда не была. Лена Карлсвик – интернет-тролль, непутевая мамаша из Хортена, ноль целых два десятых процента, таким, как она, нигде нет места. И уж точно не здесь. Если правда вылезет наружу, семье это навредит, так сказала Маргрете. Что ж, может, и так, но настоящую боль ей причиняла мысль о том, что все узнают, что она пыталась сделать. Она, шлюховатая мамаша, пыталась заполучить принца. И того хуже – соблазнить его. Их отношения закончились бы в тот же миг, как это разлетелось бы по снэпчату, Йоделю и инсте и разошлось на мемы. Подумать только – наш прекрасный принц повелся на юную мамочку на пособии. Может, в сети всплыли бы ее фотографии с детской коляской, а позже на все это наткнулся бы сам Тео и узнал, что она прыгала в койку к парням, когда он был совсем малышом. Может, Калле сказал бы, что ничего не знал – тогда стало бы ясно, что она скрывала от всех Теодора.

На Лену накатила паника. Нет. Тео в это впутывать нельзя. А отношения закончились бы так или иначе, Калле же ненавидит лгунов и сплетников. Проще говоря, таких, как она. Он бы в любом случае ее возненавидел. Если Маргрете сохранит это в тайне, все закончится мирно. Пострадает лишь Калле. Нехорошо, конечно – ведь он решит, что все это из-за неудавшегося секса. Но лучше так, чем он против воли превратится в отца семейства.

Телефон завибрировал.

Шесть непрочитанных сообщений и куча снэпов от Калле. Разумеется, он не понял, что произошло. Ничего, это пройдет. Пришло новое уведомление – на этот раз сообщение от отца. Она открыла его, скрыв остальные. Перевел тебе деньги. В долг. Добрых снов.

35. Ещё одна попытка

Дорога до школы проходила в тишине – прислонившись к окну, Лена разглядывала многоэтажки, пролетавшие за стеклом.

– Времени до начала занятий еще много, – сказал папа, глядя на приборную панель. – Эти часы точно не спешат?

Лена пожала плечами: к телефону она не притрагивалась со вчерашнего вечера, да и не было на то никакого желания. Включив поворотники, отец съехал на остановку и высадил дочь около трамвайной остановки – водитель, ехавший за ними, агрессивно посигналил. Лена схватила рюкзак, попрощалась с папой и направилась было к школе, но как только его автомобиль скрылся из виду, развернулась и, вернувшись на остановку, опустилась на скамейку. Все было запланировано заранее: здесь она будет сидеть, пока не прозвенит звонок на урок, входить в класс она будет самой последней, а выходить – самой первой.

Мимо прошла фигура в длинном белом пальто и, вынув из ушей эйрподсы, остановилась напротив девушки:

– Лена? Привет, ты что здесь делаешь? Ты на трамвае доехала? Все хорошо?

Всю ночь Лена размышляла над тем, как она будет выпутываться из сложившейся ситуации. Она явно не рассчитывала, что все начнется именно с этой встречи, но, тем не менее, слегка улыбнулась.

– Привет, Тесс.

– У тебя все в порядке? Приятно посидели, кстати. Как домой вчера добралась?

– Я тебе деньги вечером переведу, обещаю, – сказала Лена.

Тесс покачала головой.

– Что? Деньги-то? Я же сказала, забей. Волнуешься из-за результатов контрольной по норвежскому? Кстати, мы тут с Ингрид решили провести небольшой марафон «Друзей», в общем, начинаем в четверг вечером. Хочешь с нами?

Лена слегка растерянно уставилась на девушку.

– Даже не знаю. Не смогу, скорее всего. В любом случае, еще раз спасибо тебе. Деньги верну, – сказала она.

Схватив рюкзак, девушка поспешила в сторону школы, оставив Тесс стоять около остановки в недоумении.

К счастью, как только она вошла в ворота, раздался звонок на урок. Черный автомобиль, возивший в школу королевских двойняшек, был на месте. Значит, они уже здесь.

– А вот и ты! Что стряслось? Телефон посеяла? – тихо спросил Лену Калле, когда та опустилась на свой стул.

Как же плохо, что они сидят за одной партой. Как же плохо, что они учатся в одном классе и, по сути, вынуждены проводить бок о бок все уроки. Сколько она еще так выдержит?

Может, попросить Уве, чтобы он поменял ее с кем-нибудь местами?

Лена покачала головой в ответ и, отвернувшись от Калле, обвела взглядом класс. Сейчас оставалось только следовать принципу: не можешь ничего объяснять – рви отношения.

Она старалась задержать взгляд на чем угодно, лишь бы не смотреть в его синие глаза. Что-нибудь другое, что-нибудь нейтральное. Раковина. Лампа. Выключатель. Затылки сидевших за первыми партами. Вот девушка с длинными каштановыми локонами оборачивается в ее сторону и улыбается, слегка прикусывая карандаш.

Маргрете.

Лена, почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота, перевела взгляд на окно. Вот детский сад. Вот дети со вполне порядочными родителями. Вот желтые листья на деревьях. Еще чуть-чуть и их совсем там не останется.

– Что это было вчера? Все эти свечи, еда, плед, корзинка для пикника и прочее… Это же ты устроила, да? Почему тогда тебя там не было? Что случилось, опять плохо стало? Я же писал тебе, почему ты не отвечала? Я так беспокоился!

Лена слегка покачала головой, не поворачиваясь в его сторону.

– Все в порядке, – прошептала она. – Просто… глупо это все. В общем, забей.

– На что? – с ужасом в голосе прошептал Калле. Тем временем, в класс вошел Уве со стопкой контрольных в руках.

– На все, – сказала Лена и сглотнула.

Именно на такой шаг ей и нужно было пойти – положить конец тому, во что было глупо ввязываться с самого начала. Калле, положив руку ей на плечо, попытался заставить ее повернуться к нему.

– Итак, Судный день настал! – сказал Уве, бросая стопку контрольных на кафедру.

Лена, почувствовав сквозь свитер теплую руку Калле у себя на плече, стряхнула ее.

– Не надо, – сказала она.

Калле отдернул от нее руку словно от раскаленного железа. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка повернулась к принцу.

– Просто забей на все это, окей? Забей на меня и наши отношения. Просто я так больше не могу.

Уве тем временем прохаживался между партами и, напевая что-то себе под нос, раздавал ученикам листы с контрольной. Лена, чтобы Калле понял, что она говорила всерьез, с трудом заставила себя повернуться к нему – тот смотрел на нее в недоумении.

– Отстань от меня… пожалуйста, – сказала она и, к своему облегчению, увидела, что лицо Калле вновь приняло спокойный вид – он снова сжал губы и слегка пожал плечами.

– Как скажешь, – ответил он, после чего они оба потянулись за листами с контрольными, брошенными на их парту.

На самом последнем листе красными чернилами была нарисована четверка с минусом.

Лена держала контрольную перед собой так, будто это был ее щит, вот только щит этот был ненадежный и дрожал у нее в руках.

36. Автопилот

Оказывается, делать одно и то же каждый день не так уж и трудно, когда сознательно принимаешь решение. Последние несколько недель Лена занималась примерно тем же, чем и большую часть десятого класса в Хортене.

Она снова оттачивала мастерство одиночества.

С утра спала до последнего, а в школу приезжала ровно к звонку. На переменах больше не бездельничала во дворе у всех на виду, теперь у нее всегда было занятие: она либо оставалась и читала в классе, либо сразу шла в библиотеку. Пока она тусовалась с компанией Калле, все другие одноклассники, оказалось, успели разбиться на собственные группки.

Днем, пока мама готовила обед, Лена, сидя на полу, играла с Теодором, а потом укладывала малыша в коляску, надевала светоотражающий жилет и отправлялась в лес.

Больше она с пути не сбивалась.

Был уже октябрь и сегодня во время прогулки Лена вдруг ощутила, что на улице заметно похолодало. Она поставила коляску на тормоз, отпустила ручку, потуже замотала шарф вокруг шеи и засунула палец под воротник Тео, чтобы проверить, не замерз ли он, но малыш был закутан тепло и только сонно поглядывал на желтые кроны деревьев. Надо возвращаться, не то ухабистая дорога и холодный осенний воздух сделают свое дело – он заснет, и вечером его будет не уложить.

Лена повернула и направилась вниз по холму навстречу раскинувшемуся перед ней городу. Вдалеке виднелся фьорд и плавучие пристани, похожие на облетевшие ветви деревьев – скоро катеров на причале совсем не останется.

– Ну-ка не спать, – сказала она вслух и скорчила Тео забавную рожицу.

Сонливость с него как рукой сняло, и малыш засмеялся. Ей нравилось быть с ним наедине. Он не смотрел на нее изучающим, встревоженным взглядом, как родители, которые теперь ходили вокруг нее на цыпочках и пристально следили за каждым ее действием.

После прогулки Лена пожелала им спокойной ночи, закрылась в комнате и снова смотрела сериалы, пока не заснула – обычно для этого хватало трех-четырех серий.

В этот раз деактивировать или удалять все аккаунты Лена не стала, вместо этого она просто выключила мобильник. Иногда она на автомате тянулась к карману, сумке или шарила по прикроватному столику, когда просыпалась среди ночи, но девушка твердо решила больше не включать гаджет. В этот раз все серьезно. Она не позволит себе расслабиться. Не станет надеяться на новую жизнь. Не так уж это и сложно. Когда без остановки бежишь от одной точки к другой, не отводя глаз от цели, мало кто захочет бежать рядом.

Она так и не поговорила с Калле. Пару раз до или сразу после урока он, казалось, хотел сказать ей что-то, но в конце концов решал промолчать. Постепенно она совсем лишила его возможности заговорить с ней – перестала даже встречаться с ним взглядом. Было больно, но ее тактика работала. Она добилась того, о чем мечтала в начале учебного года – стала незаметной, точно воздух.

Калле пересел от нее. Теперь, когда его не было рядом, ей стало легче. Со своего места она могла разглядеть лишь его спину – он сидел за первой партой в одном ряду с Маргрете.

Он никогда не оборачивался.

Как-то раз Тесс и Ингрид специально выследили Лену в библиотеке, по крайней мере она так решила, когда девушки неожиданно возникли прямо перед ней.

– Как у тебя дела? – спросила Ингрид. Лена заметила, что они внимательно следят за ее реакцией.

Как предсказуемо. Только вчера на обществознании они обсуждали ментальное здоровье и какая-то психологиня показывала им видео о том, как важно интересоваться самочувствием близких. Как будто это поможет. Неужели нельзя просто оставить человека в покое?

Может, они подозревали о чем-то? Маргрете проболталась? Нет, это вряд ли. С того вечера принцесса всегда была с ней вежлива, но по большей части делала вид, что Лены попросту не существует. Постепенно и остальные последовали ее примеру.

Лена тоже была вежлива. Спокойно сняла очки, – она забила на линзы, из одежды теперь девушка выбирала ту, что валялась ближе всего к кровати, а про тушь и вообще забыла, какой во всем этом смысл? – и коротко ответила:

– Все в порядке. Вот долги по учебе закрываю. Кстати, о долгах, Тесс, ты ведь деньги получила?

Тесс прищурила глаза:

– Ага. Но я ведь тебе говорила, что это не обязательно.

Лена спокойно улыбнулась:

– Извини, я просто знаю, что значат деньги для тех, кто зарабатывает их своим трудом, – она не без удовольствия заметила, что ее замечание задело Ингрид.

Девушки вышли из библиотеки, и Лена снова смогла погрузиться в историю норвежского за XIX век. Всякий раз, когда она чувствовала слабость: ловила себя на мысли о чатах, вечеринках, объятиях, теплом теле Калле и его сияющем взгляде, – она зарывалась в книги, спешила к Теодору или просто выходила на улицу с наушниками в ушах.

Сейчас именно так она и поступит.

Это поможет.

Из окон домов на улице Гревлингвейен лился теплый свет. У соседей на лестнице появилась огромная тыква. Лена задумалась. Интересно, когда с детьми можно начинать вырезать хэллоуинские фонарики? Тео хоть и совсем скоро научится ходить, но подпускать его к ножам пока что не стоит. Придется готовиться к празднику в одиночку. А вот через несколько лет у нее появится помощник. Тогда все будет как надо. Не так, как сейчас. Сейчас она не могла быть ни полноценной матерью, ни ученицей старшей школы.

У лестницы она развернулась и привычным движением затащила коляску наверх. Открыв входную дверь локтем, она услышала голос Хокана Хелльстрема и шум посудомойки. Лена завезла коляску внутрь и вздрогнула, увидев, что мама встречает ее, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Привет… ты чего?

Лена посмотрела на наручные часы, которые стала носить с тех самых пор, как выключила мобильник.

– Только полшестого, и он не спал, так что вечером проблем быть не должно.

Мама быстро и беспокойно улыбнулась. Казалось, ее что-то приятно взволновало и расстроило одновременно. Она смотрела на Лену усталым взглядом, в последнее время так бывало нередко.

– Серьезно, ты чего?

– Э-э-э, тут к нам, то есть, к тебе, кое-кто приходил.

– Кое-кто?

– Карл Юхан. Сказал, что забыл у нас свитер. Я не знала, где ты или когда вернешься, мобильник ты ведь выключила… Но вы ведь допоздна никогда не задерживаетесь, вот я и пригласила его войти и подождать внутри, – ответила мама, и словно подчеркивая, добавила: – Он с радостью согласился!

Лена заглянула на кухню и увидела, что на столе стоят два стакана и графин воды. Мама проследила за взглядом дочери.

– Мы решили подождать тебя на кухне.

Лена сглотнула.

Она все поняла.

С диванчика у стола видно всю кухню. И холодильник со всеми магнитиками, счетами, напоминалками, рождественскими открытками и заляпанной фотографией из роддома тоже. Ту, на которой Лена в больничной робе прижимает к груди сморщенного младенца.

– Он увидел, – сказала она.

Не вопрос, утверждение.

Мама молча кивнула. Лена заметила, что до сих пор стоит, вцепившись в ручку коляски.

– И что сказал?

– Сказал, что ему пора и ушел, – ответила мама. Казалось, ей хотелось как-то помочь дочери, сделать для нее что-то.

Лена коротко кивнула и наклонилась над сыном.

– Давай-ка тебя достанем, а то ты там совсем расплавишься, – улыбнулась она.

Мама подскочила к коляске и принялась развязывать на внуке шапочку.

– Можно мне? Я его так давно не укладывала, – робко произнесла она.

Лена кивнула. По вечерам она занималась сыном сама, чтобы занять себя перед сном чем-то кроме сериалов. Но сегодня решила сделать исключение.

Она улыбнулась маме:

– Спасибо.

Лена спокойно поднялась к себе в комнату, но, закрыв дверь, сразу кинулась к трюмо. Она рывком выдвинула ящик и дрожащими руками принялась шариться в нем в поисках телефона. Мобильник оказался разряжен. Девушка в панике отыскала зарядку и воткнула в розетку. Дожидаясь, пока гаджет включится, она наворачивала по комнате круги. Калле все знал.

Все.

Так теперь он понял, почему она избегала его? Он понял, что Маргрете к этому тоже причастна? Или нет? Или… На экране высветилось белое надкушенное яблоко. Почему так долго?

От внезапного прилива надежды Лена растерялась. Она была с ним такой холодной, игнорила его больше месяца, а он все равно пришел к ней домой. Правда, всего лишь, чтобы забрать свитер. Но ведь свитер он забыл давно. Выходит, это всего лишь предлог, а это значило лишь одно. Он думал он ней все это время. Он не забыл про нее! И теперь он все знал. Теперь он наверняка выйдет на связь. Напишет ей, но… что?

Телефон уже включился, но ни одного уведомления еще не пришло. Родители знали, что она перестала пользоваться мобильником, и не писали ей. Лена открыла снэпчат – новых уведомлений нет, а старые снэпы, наверное, уже удалились. В беседе класса тоже тихо.

Может, еще не все загрузилось?

Лена открыла инстаграм и проверила пару профилей. Одноклассники все так же ходили на вечеринки, в кафе. Калле на нескольких фото тоже был. Лена забыла данное себе обещание. Не успела она опомниться, как уже пролистывала аккаунты Лив, ее сестры, всей хортенской тусовки. Тетради, веселые лица, закаты. Лена прикусила костяшки пальцев. Бог ты мой, как же им всем весело. Как она по всему этому соскучилась!

В прошлые выходные Ингрид запостила селфи с Калле. Он, похоже, был у нее дома. Видимо, они частенько тусовались друг с другом. Не похоже, чтобы Калле вообще скучал по Лене. А она ведь надеялась. Да и как иначе? Какая же она идиотка.

Но он ведь пришел к тебе домой!

И сразу: Ну да, узнал о тебе правду и ушел!

Телефон молчал, а Лена все ждала: инстаграм, снэпчат и снова по кругу. Ничего. Она открыла снэп-карту, там его, конечно, тоже не было. Что ж, теперь ей все понятно. Но почему же тогда так больно, почему она не может сдерживать слезы, почему сердце будто бы разрывается на кусочки? Как же она на самом деле одинока. И ведь уже давно – всю жизнь.

Молодая мать-одиночка из Хортена, которая таскалась за парнями постарше и распускала сплетни в инете. Она ведь сама понимала, что здесь ей ничего не светит.

Так почему сейчас ей все равно кажется, что она что-то потеряла?

37. Маскировка

Все вокруг медленно, но верно становилось оранжевым. Повсюду появлялись тыквы – в витринах магазинов, на рекламных плакатах на автобусных остановках, в садах у нетерпеливых соседей. Начались разговоры о большой хэллоуинской вечеринке – о бале. Его обсуждали в школьном дворе, в классе, в чате. Лена нарушила свой запрет на использование мобильника. Ей необходима была та маленькая, отупляющая радость, которую дарил ей телефон, особенно во время школьных перемен, когда учебники и романы в нее больше не лезли. Она пристально наблюдала за всеми в снэпчате и инстаграме, и боли это причиняло все меньше и меньше. Она словно смотрела какой-то сериал. А заметит ли кто-нибудь, что она следит за их жизнью, было ей безразлично.

Лена сидела за последней партой и смотрела на сгорбленные спины одноклассников. Все сосредоточились на решении уравнений, но до нее все равно долетал шепот и тихие разговоры, по большей части о нарядах. Она знала, что Ингрид сама сшила себе костюм Женщины-кошки, что Арни никак не мог выбрать, кем будет – Трампом, Путиным или Ким Чен Ыном, что Тесс раздумывала, где бы ей раздобыть такую накладную попу для костюма Ким Кардашьян, чтобы интернет взорвался – ну или хотя бы подписчики канала обратили внимание.

Хотя они с Тесс так и не стали закадычными подругами, Лена все же скучала по ней. Они так хорошо провели время вместе у нее дома. Она такая смешная и умная, и, если бы все было иначе… впрочем, незачем и думать об этом.

Взгляд упал на пустую парту Калле.

Он не был в школе со среды. С того дня, как узнал правду. И каким образом – даже не от своей сестрицы-ищейки, которая пообещала все сохранить в тайне, а увидев эту дурацкую фотографию, примагниченную на холодильник в ее собственном доме. Совпадение ли, что последние два дня он не появляется в школе? Заболел ли он, или ему стало так гадко, мерзко, отвратительно от того, что он узнал о Лене, что он не может даже находиться с ней в одном помещении?

А не все ли равно. Ей тоже была невыносима мысль о встрече с ним, хоть и по другим причинам. Увидеть его взгляд, как он изучает ее, будто впервые видит. Может, на его лице появится снисходительное выражение, словно ему ее жаль. Или, может, на нем будут написаны ужас и отвращение – будто он решит, что она шлюха, которая заманивает парней в койку, чтобы залететь. Это же его главный кошмар! А может, для него хуже всего, что она врала ему прямо в лицо. Он же этого терпеть не может. Она не знала, что ему сказать. Как оправдаться за всю эту ложь. Говорить было нечего. Он и так все знал.

Калле не мог это всем разболтать. А если и разболтал, то одноклассники на удивление хорошо это скрывали. Но это было маловероятно. Если бы об этом узнал хоть один человек, слух разнесся бы по всему Элисенбергу. Наверное, ему и самому было стыдно. Подумать только, чуть не переспал с такой. Которая так его обманула, еще и затащила в постель. Возможно, он сам понимал, что в его интересах хранить это в тайне.

– Так, ребята, поступим следующим образом, – объявил Уве, захлопнув лежавшую перед ним на столе книгу. – Сегодня отпущу вас на пятнадцать минут раньше. Думаю, ваши головы сейчас заняты вовсе не математикой. Так что счастливого вам Хэллоуина, или что вы там друг другу желаете.

Кабинет опустел с такой скоростью, что Лена не успела, как обычно, выйти первой. На этот раз она уходила последней. Она сидела и не спеша убирала вещи в сумку.

Снова выходные.

Еще два дня, которые она проведет, сюсюкая с ребенком и засыпая под Нетфликс.

Когда за дверью исчез последний одноклассник, Лена наконец надела куртку и перекинула сумку через плечо. Проходя мимо учителя, она молча кивнула ему.

Уве поднял глаза и улыбнулся ей.

– Кем будешь?

– Что?

– На балу. Просто нарядишься ведьмой или тоже арендуешь какой-нибудь странный костюм на киностудии?

Лена выдавила из себя подобие улыбки.

– Думаю, выберу что-нибудь классическое. Хороших вам выходных!

В коридоре было уже пусто, и с третьего этажа на школьный двор она спускалась в полной тишине. Похоже, не один Уве сжалился над учениками, которые были уже не в состоянии думать ни о чем, кроме грядущей вечеринки.

На душе внезапно стало тяжело. Было полтретьего. Через шестьдесят шесть часов она вновь вернется сюда, через шестьдесят шесть часов вновь увидит все те же самые лица.

Хотя бы на этот бал идти не придется.

Маскироваться еще сильнее, чем сейчас, совсем не хотелось.

38. Осколки

Лена внесла на кухню тарелку с пустым стаканом из-под молока и поставила посуду на стол.

– Интересно, кто же сегодня откроет посудомоечную машину – тарелка или стакан? – сказала мама, не отрывая глаз от газеты. – Ведь посуда сама внутрь залезает. Правда, поразительно?

Лена улыбнулась и, не изменяя привычке, оставила тарелку со стаканом на столе. Она прекрасно знала, что мама, которая каждый раз после ужина убирала со стола остатки сыра и масла, обо всем позаботится сама. Добредя, наконец, до своей комнаты, девушка плюхнулась на кровать.

Нетфликс, тем временем, вовсю продвигал фильмы на хэллоуинскую тематику – в ленте рекомендаций были сплошные ужастики. Среди них было несколько второсортных, которые они когда-то смотрели вместе с Лив, поедая сладости; увидев в списке фильм, который они смотрели вместе с Калле, Лена почувствовала, как в сердце у нее кольнуло. Она пролистала все ужастики на Нетфликсе и, в конце концов, открыла приложение канала TV2, чтобы запустить новую серию «Семейства Кардашьян». Вдруг Лена услышала, как с кухни донесся пронзительный звук.

Будто что-то упало на пол и разбилось.

– Мам? – крикнула она. – Что случилось?

Ответа не последовало.

Лена прислушалась.

Так, папа еще на работе.

Тео громко заверещал.

Вскочив как ужаленная, Лена помчалась в сторону кухни – уже в коридоре она увидела на полу крошки и осколки стакана, из которого совсем недавно пила. Подняв глаза, девушка увидела Тео, сидевшего в своем детском стульчике.

И маму, лежавшую на кухонном полу.

– МАМА!

Лена застыла как вкопанная. Единственное, чем она могла управлять, был голос, но как он мог чем-то помочь? Мама лежала на полу неподвижно, но глаза у нее были открыты.

– Больно, – простонала мама, – сердце… скорую.

Лена кивнула и, резко оторвав ноги от пола, помчалась в сторону своей комнаты и, схватив телефон, дрожащими руками набрала номер скорой. Едва спокойный голос на другом конце линии ответил на звонок, она тут же прокричала в трубку адрес, добавив: «Приезжайте немедленно!»

Оператор попросил Лену оставаться на линии – девушка включила громкую связь и судорожно огляделась. Папа. Нужно сказать папе! Взяв с кухонного стола мамин телефон, она набрала номер отца. Черт, автоответчик. Наговорив в трубку несколько совершенно несвязных фраз, едва сдерживая плач, девушка присела на корточки рядом с мамой и стала дожидаться скорую.

Через несколько секунд отец перезвонил. От звука его голоса Ленин плач перешел в истерические рыдания, и ее голову не покидал вопрос, умрет ли мама. Но как спрашивать такое, пока она лежит здесь, рядом с Леной?

С улицы послышался вой сирен.

39. Тромб

Все, что Лена съела за день, оказалось в унитазе.

Она сидела в туалете на коленях. Казалось, рвота не прекратится никогда. Тело будто бы среагировало на происходящее не сразу, и теперь, уже в больнице, оно пыталось избавиться от страха и боли, накопившихся внутри. Лену снова стошнило, но на этот раз изо рта не вышло ничего кроме какой-то пены.

Когда тошнота наконец прекратилась, первое, что почувствовала Лена, была невероятная усталость, она встала, включила кран и припала к струе холодной воды. Затем посмотрела на себя в зеркало – в покрасневших глазах застыл испуг.

Лена вышла в сияющий чистотой больничный коридор. Кроме них вокруг никого не было, только один раз между палатами быстро прошла медсестра. Лена не знала, сколько времени прошло, но понимала, что на дворе уже глубокая ночь. Теодор наконец-то заснул у себя в коляске, а папа спал, сидя на скамейке.

Он предложил Лене остаться дома, и сказал, что поедет в больницу сам, но она наотрез отказалась. Даже и слышать об этом не хотела. Она не могла допустить, чтобы скорая увезла маму без нее, чтобы та оказалась в больнице совсем одна.

Умерла совсем одна.

«Предварительный диагноз – инфаркт», – услышала она в приемной отделения скорой помощи. После этого фельдшер и медсестра поспешно повезли маму куда-то на каталке.

Лена не знала, сколько они уже тут пробыли.

Не знала, что сейчас с мамой. Перед глазами стояла навязчивая картинка: белый гроб опускают в землю, а она, папа и Теодор стоят у могилы – в руке у каждого по розе.

Что они будут делать, если мама умрет?

Что станет с Теодором?

Что станет с ней?

Лена вспомнила, как мама гладила ее по голове, заваривала ей чай, утешала ее. Вспомнила, какой оптимисткой всегда была, – и сглотнув, добавила про себя – ничего, кроме неблагодарности, в ответ не получала.

Если этой ночью ее не станет – Господи, пожалуйста, не дай ей умереть! – Лене придется растить сына совсем одной.

Не просто выходить с ним на прогулку после обеда, нет, все время быть с ним рядом. Может, бросить школу. Найти работу. Готовить еду. Заниматься домашними делами. Стать полноценной матерью. Она склонилась над коляской, перевела взгляд на папу, который храпел, запрокинув голову. Как ему вообще удалось заснуть?

Лена села прямо и уставилась перед собой.

Казалось, она по-настоящему проснулась впервые за несколько лет.

– Карлсвик?

От мрачного голоса, прорезавшего тишину, Лена вздрогнула.

Обернувшись, она увидела две ноги в сандалиях, надетых поверх носков. Девушка подняла взгляд на мужчину в зеленом больничном халате.

– Да, это мы, – ответила она, легонько толкнув папу. Наверное, спал он не крепко – глаза распахнулись в ту же секунду.

– Что такое? – растерянно спросил он заспанным голосом.

Врач перевел взгляд на Лену. Она едва могла смотреть на него, сердце колотилось где-то в горле, она со страхом ожидала вердикта.

– С ней все будет в порядке, – сообщил врач.

Лена ощутила, что с плеч у нее свалилась тяжеленная глыба. Ей было все равно, что он скажет дальше, она уже любила его больше всех на свете.

Врач рассказал, что в одной из коронарных артерий у ее мамы образовался тромб, перекрывший доступ кислорода к одному из участков сердца. Из-за недостатка кислорода ткани на этом участке начали отмирать, что и привело к инфаркту. Тромб хирурги уже удалили, операция прошла успешно, но ее маме придется некоторое время провести под наблюдением врачей.

Лена сделала глубокий вдох и заставила себя спросить:

– А… почему это произошло?

На самом деле ей не хотелось, чтобы он отвечал. Она подозревала, что знает ответ. Твоя мама переехала в другой город, оставив прежнюю жизнь, она не отходила от плиты, а кроме вечно недовольной тебя на нее свалился маленький внук. Она переутомилась. Слишком неблагодарные дети. Слишком много стресса. Такого ответа ждала Лена.

– Нам до сих пор неизвестно, почему у стольких женщин этого возраста возникают проблемы с сердцем. Зачастую это просто сочетание генетической предрасположенности и стечения обстоятельств. Зато мы наверняка знаем, что многие пациентки, такие как твоя мама, замечают симптомы, но не воспринимают их всерьез.

Лена не сдержала улыбки, хотя и понимала, что врач вряд ли ожидал такой реакции.

Не воспринимать симптомы всерьез, да уж. Это в духе ее мамы. Да и если подумать, то и в ее духе тоже. Но операция прошла успешно! Белый гроб исчез из воображения, теперь Лена видела перед собой лишь мамину улыбку.

– Спасибо вам, – поблагодарила она.

И тут же кинулась в туалет, где ее стошнило недавно выпитой водой.

40. Селфи

Первый раз в жизни Лена гладила маму по голове, а не наоборот. Та уже спала и, возможно, ничего не чувствовала, но останавливаться Лена не собиралась. Ей хотелось ощущать тепло ее кожи, видеть, как мерно вздымается ее грудь. Все это время Теодор сидел у нее на коленях. Он показал пальчиком на бабушку, и Лена мягко сказала:

– Бабуля отдыхает.

– Ба, – пискнул Теодор и вновь показал на ее маму.

Лена изумленно посмотрела на сына.

– Тео! Что ты говоришь?

– Ба! – повторил тот беззубым ротиком.

Лена откинулась на стуле и уткнулась во впадинку у него на шее. Они так и сидели. Она будто вся превратилась в одно большое сердце.

Ее семья все еще с ней.

Теодор смеялся и что-то лепетал, ему было очень весело, и Лена, достав телефон, чтобы проверить, который час, вдруг сделала то, чего не делала уже давно. Она включила камеру и перевела ее в портретный режим, затем в режим селфи. На экране появилось ее лицо – усталое, и лицо ее сына – радостное и живое.

– Улыбайся, мой хороший, – сказала она и, поцеловав Тео в пухлую щечку, сделала фотографию.

Уложив сына спать в коляску, она еще раз посмотрела на фото.

Тут ее осенило.

Она открыла инстаграм и ввела логин «Ньюс». Пароль пришлось вспоминать, но вскоре Лена зашла в аккаунт. Она нажала на иконку с плюсом на нижней панели. Нашла фотографию с Теодором, наложила на нее фильтр, чтобы не выглядеть такой помятой, щелкнула «Далее» и начала писать.

Свежая сплетня эксклюзивно для «Ньюс». Это мой сын.

Она остановилась и прикусила губу, затем продолжила печатать с возрастающей скоростью:

Я родила его, залетев в пятнадцать лет. Так не должно было случиться. Я сделала ошибку – всегда думала, что люди, которые лажают, виноваты сами. Но это не так. Облажаться может каждый. Это не новость. Это правда жизни. Часто ошибка может стать началом чего-то хорошего. Как с Теодором. Все, кто облажался и был выставлен на посмешище на этой странице – простите. Мне жаль.

Она тут же нажала «Поделиться», вышла из «Ньюс» и зашла в свой личный профиль, на который были подписаны ребята из Осло.

Загрузив ту же фотографию, она написала:

Это мой сын Теодор. Ему четырнадцать месяцев, и он лучший мальчик на свете. Тем не менее, я скрывала его от всех. И мне за это стыдно. Я очень хочу попросить прощения у всех, кому я лгала, но больше всех – у Теодора. К счастью, он еще не догадывается, какой дурой была его мать, и, надеюсь, никогда не догадается. Потому что скрывать его я больше не намерена.

И какую подпись поставить под своим смертным приговором? «Чао, Лена»?

Нет, пожалуй, и этого хватит.

Она вдохнула поглубже.

И нажала «Поделиться».

41. <3

Лена сделала еще один глубокий вдох и, не выдыхая, нажала на три точки в углу фотографии.

Удалить? Редактировать?

Девушка чувствовала, будто она сидит в вагончике на американских горках, не решаясь тронуться с места.

Преодолев легкую тошноту, Лена внезапно ощутила прилив какой-то неистовой энергии. Что это такое? Выброс адреналина? Напряжение? Раскаяние? Давно она не ощущала подобного. Возможно, именно такие эмоции она испытывала, когда выкладывала что-то супер-сенсационное в «Ньюс».

Но ощущение, которое она испытывала сейчас, было даже хуже этого. Или просто сильнее.

Когда ее аккаунт со сплетнями рассекретили, она просто вышла оттуда.

Когда она забеременела, то просто перестала обращать внимание на косые взгляды в свою сторону и забурилась в мамские форумы.

Когда родился Теодор, она сидела, прижав его к груди, и смотрела Нетфликс.

Когда они переехали в Осло, она просто попыталась забить на все и жить как прежде.

И нет, друзей она не завела, жизнь ее в целом не стала легче, скорее, наоборот. Она стала лгуньей, поставив репутацию Калле под удар, и позволила Маргрете манипулировать собой.

Лена убрала палец с экрана, оставив в покое фотографию, и задержала его на кнопке блокировки, пока экран не стал черным. Сейчас вагончик на американских горках помчится вниз.

Теодор, не привыкший ночевать в коляске, проснулся, слегка вскрикнув. Девушка аккуратно взяла его на руки – подгузник был полный. Засунув телефон в кармашек на коляске, она прижала сына к груди и, укачивая ребенка, направилась к окну. На стекле появилось отражение ее и Тео.

Перестав убаюкивать сына, Лена посмотрела на картинку, отобразившуюся на стекле.

На заднем плане лежала мама, закинув руку за голову. Выглядела она постаревшей.

Она, но не Лена.

Впервые, казалось, все выглядело правильно.

Она – мама, он – ребенок, а на заднем плане – его бабушка.

Через несколько часов Лена проснулась уже в доме по улице Гревлингвейен. Тео похрапывал в манеже рядом с ее кроватью: когда они ночью вернулись домой, девушка решила, что лучше положить сына именно туда, а не в кроватку. Просто чтобы он был рядом с ней. Сев в кровати, Лена в недоумении осмотрелась.

– Доброе утро, – раздался шепот со стороны двери.

Отец стоял в пижаме и держал в руках чашку кофе.

– Уже десятый час! И он еще спит?

Лена кивнула – отец удивленно вытаращил глаза. Она не могла удержаться от смеха – достижение как-никак. Редко Тео просыпался позже половины седьмого. Лена вышла из комнаты и отправилась с папой вниз на кухню: посреди комнаты стоял пылесос – отец, судя по всему, уже успел убрать с пола осколки.

Судя по его улыбке, когда тот желал ей доброго утра, и по такой легкой походке, с которой он спускался вниз, у папы были явно хорошие новости.

– Маму могут выписать уже сегодня, – сказал он, – при условии, что мы сможем сами ухаживать за ней дома. И ведь мы сможем! Сейчас, чтобы она быстрее пошла на поправку, ей просто нужно побольше отдыха и покоя. Ну и никакого алкоголя и кофе.

Лена взмахнула руками от радости. Ей вдруг захотелось… танцевать.

– Замечательно!

Еще несколько секунд они стояли и широко улыбались, и сдерживаться было уже невозможно. И вот Лена, раскинув руки, бросилась в папины объятия. Девушка поняла, что уже почти забыла его запах – обниматься из них двоих больше любила мама.

– Как здорово! Поедем заберем ее?

Папа покачал головой.

– Сначала ее осмотрит врач, и только потом уже она позвонит и все нам сообщит.

Проходя мимо коляски, стоявшей в коридоре, Лена вспомнила про телефон, который вчера засунула в кармашек. Только вчера, а казалось, уже вечность минула. Мобильник был холодным, но все-таки включился.

Девушка закусила губу. Что хуже: если все обозлятся на нее, узнав, что она лгала, или если всем просто наплевать? Вдруг на Лену накатил совершенно новый страх – что если ее фотка с Теодором собрала всего четыре лайка? А что если люди вообще подумают, что она сделала это только ради лайков?! Девушку охватила внезапная ненависть ко всему интернету, но телефон уже был включен. Лена на автомате нажала на цветную иконку инстаграма.

Все пестрело красным. И лайки, куча лайков! Ее инстаграм разрывался от комментариев, сообщений и сердечек – столько она не видела, пожалуй, с тех самых пор, когда «Ньюс» был в зените славы.

Лена открыла пост с фотографией с Теодором.

Ого! Какой милый!

Mamma Mia <3

И сердечки. Много сердечек, весь мир для нее буквально наполнился сердечками. Эмодзи малыша-ангела. Эмодзи-огоньки.

Она открыла беседу класса в снэпчате.

Гляньте инсту Лены, написал кто-то через несколько секунд после того, как она выложила фото. Дальше шли сплошные наборы восклицательных знаков и эмодзи кричащего человечка. Сообщений было много, но негативных среди них не было. Лена отправила в чат обезьянку, закрывшую глаза лапами, и, выйдя оттуда, почувствовала неимоверное облегчение. Но этого ей было недостаточно, поэтому она пошла смотреть, кто лайкнул ее фото. Арни, Фанни, весь класс. Несколько незнакомых людей.

Но не Маргрете.

И не Калле.

Лена открыла аккаунт «Ньюс» – под новым постом комментариев не было, но было несколько лайков. В том числе от Лив.

Девушка положила телефон обратно в карман коляски.

Фух. Ну как-то так.

Теперь нужно быть настороже, так как все это совершенно ничего не значит.

С верхнего этажа до нее донесся плач.

Вот, именно там ее настоящая компания.

До всех остальных ей не было дела.

Когда она бежала вверх по лестнице к Теодору, то поняла, что еще никогда не чувствовала такого облегчения.

42. Хэллоуин

Стоя в дверном проеме, Лена придирчиво оглядывала свою комнату.

Внизу пахло чистотой, гостиная и кухня сияли. Весь день они вместе с папой занимались уборкой, дожидаясь звонка из больницы.

Теперь папа сидел с ноутбуком за кухонным столом, а Теодор дремал в коляске под крышей террасы. Лена воткнула вилку пылесоса в розетку. Ей все не сиделось на месте. Секунда отдыха, и она полезет проверять инстаграм. У нее опять засосало под ложечкой. Неприятное чувство. Но оказывается, если не поддаваться тревоге, переключаясь с приложения на приложение, можно использовать ее как источник энергии.

Пол большой мансарды был завален одеждой, а на письменном столе под окном громоздились горы грязных тарелок, пластиковых бутылок, пустых пакетов из-под чипсов и прочего мусора. Сначала Лена взялась за посуду: тарелка на тарелку, стакан в стакан, вниз к посудомоечной машине, обратно в комнату – и так три раза.

Девушка включила мамину музыку, и радостные мелодии Хокана Хелльстрема заполнили комнату. Маме она, конечно, в этом никогда не признается, но его песни на самом деле очень даже ничего. Под них хочется двигаться. Калле ошибался, треки просто отличные. Быстрые гитарные переборы и бодрые мотивы были сейчас кстати. Девушка принялась распихивать бумажные салфетки, пакеты из-под сладостей и прочий хлам по мусорным пакетам. Затем она собрала с пола спортивные штаны, грязные трусы и тонкие шерстяные свитера, отнесла груду белья в подвал и запустила стирку. Только после этого она смогла, наконец, как следует пропылесосить пол.

Затем Лена вытащила в середину комнаты картонные коробки, стоявшие вдоль стены. Еще в Хортене родители несколько раз просили ее разобрать многочисленные безделушки – выкинуть ненужное и подготовить все остальное к переезду. Лена откладывала это до последнего, и в один прекрасный день обнаружила, что все уже упаковано за нее. Она открыла первую коробку – внутри лежали ее детские блестящие ангелочки, какие-то непонятные статуэтки, несколько плюшевых мишек и спутанные в узел провода. Большая часть содержимого сразу же отправилась в мусор.

Наконец, осталась всего лишь одна коробка.

Лена осторожно открыла ее и достала изнутри несколько тяжелых, коричневых рамок – фотографии. Детский сад, первый, седьмой и восьмой год в школе. Ее класс. Одни и те же детские лица постепенно взрослеют. На последней фотографии они, улыбающиеся и смущенные, стоят под большим дубом у школы. На каждой Лена и Лив рядом, Лена всегда на голову выше. Она вспомнила, как это ее бесило. Лив всегда была такая милая и добрая, с круглым румяным личиком, а Лена рядом с ней выглядела как бледный фонарный столб. И все же ей ни разу не приходило в голову встать рядом с кем-то другим. Они ведь всегда были вместе – иначе быть не могло.

Лена посмотрела на себя в восьмом классе. Длинные светлые волосы собраны в два пучка, тут явно не обошлось без влияния «Черной королевы». Неудивительно. Тогда Лена всему училась по туториалам на ютьюбе, это за километр было видно – неровные стрелки с уголком, неестественная поза. Голову поворачиваем в сторону пробора. Лена коснулась большим пальцем изображения бойкой пятнадцатилетней себя. Впервые она почувствовала к этой девчонке что-то вроде… нежности. Она чем-то напоминала ей Теодора, глаза у нее были такие же распахнутые. Да, возможно, она тогда слишком старалась произвести на всех впечатление, но ведь в ней было столько… задора.

Лена поднялась и сбежала по лестнице в прихожую. В шкафу она отыскала коробку с гвоздями и молоток. Девушка не стала ничего отмерять – какая разница, если получится криво, – просто вбила в стену у себя в комнате четыре гвоздя. На последний она повесит фотографию себя и сына.

Стоило ей домыть полы, как экран видеоняни засветился. Надо идти за Теодором.

Когда она спустилась вниз, папа встал из-за стола, держа перед собой мобильник. Широкая улыбка на его лице отогнала все мрачные мысли еще до того, как они появились.

– Мама поговорила с врачом. Уже можно выписываться! Я сейчас поеду за ней.

– Ура! – воскликнула Лена.

Папа снял ключи от машины с гвоздика у двери и собрал мусорные мешки, которые Лена выставила в прихожей. Он улыбнулся дочери.

– Ты такая молодец. Мы такие молодцы! Через полчаса будем дома!

Лена забрала Теодора с террасы, поменяла ему подгузник и нагрела баночку пюре, которое он довольно умял. Девушка огляделась по сторонам. Здесь, оказывается, очень даже уютно, в этом новом старом доме.

Усадив Теодора в манеж, она вернулась на кухню, открыла морозилку и обнаружила, что целое отделение там занимает замороженная пицца. Лена достала две упаковки, сняла пластиковую обертку и оставила пиццы немного оттаять на картонных коробках.

Больше занятий она себе придумать не смогла.

Девушка уселась в кресло в гостиной, подтянула колени к себе и улыбнулась Теодору, который увлеченно играл с ее старыми плюшевыми мишками. Она не удержалась – взяла мобильник и принялась изучать уведомления. Фотография по-прежнему появлялась у одноклассников в ленте, собирая кучу лайков. Несколько человек прислало ей запрос в снэпчате – наверняка чтобы разузнать побольше о последних новостях и сплетнях. Общий чат разрывался от сообщений, и Лене пришлось долго листать, чтобы найти начало обсуждения. Правда, разговоры о ее посте уже затихли, теперь все обсуждали хэллоуинский бал.

Ингрид и Тесс выложили селфи перед огромным зеркалом. Фанни поделилась фотографией ткани своего платья – ее примеру тотчас же последовали все остальные. Пайетки, красный бархат, темно-синий шелк, черное кружево. Посреди этого потока возникла фотка от Арни – казалось, он сильно приблизил изображение чьих-то половых губ. На него незамедлительно посыпались ФУ! Мерзость! Ты нормальный вообще? но шутник уже отправил в чат исходную фотографию – разумеется это была всего лишь его подмышка.

Лена не смогла сдержать улыбки.

Это ведь классика.

Общий чат сейчас напоминал комнату, в которой большая компания собиралась на вечеринку, и Лена против воли ощутила радостное возбуждение в преддверии праздника. Дура. Выложив фото с Теодором, она ведь сама отказалась от всего этого. Сожгла последний мост. Выбрала быть настоящей матерью. Она не ожидала, что ей физически будет не хватать холодной бутылки пива в руках, танцев, что она будет так тосковать по временам, когда могла вскинуть руки и в полный голос распевать любимые песни. Ей хотелось готовиться к вечеринке со всеми, слушать музыку, есть чипсы, краситься, хохотать, угадывая, что сегодня произойдет.

Она вышла из чата и снова открыла инстаграм. Зашла в профиль к Лив, о чем сразу же пожалела. В сториз та выложила несколько селфи с тыквой. На этот раз хэллоуинский фонарик у нее получился что надо, гораздо лучше, чем те, которые они вырезали вместе. Наверное, туториал какой-то нашла. Или новая лучшая подруга помогла.

Лене вдруг показалось, что в доме стало невыносимо тихо.

Даже Теодору, похоже, надоело играть в манеже.

Лена сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле, и пошла на кухню, чтобы включить духовку и разогреть пиццу. Ей тут же пришло уведомление от новой группы в снэпчате: «Бал_в_ Ложе_2020»/

Она открыла группу и увидела сообщение: «Лену добавили». В ответ – большой палец вверх от Арни. Лена пролистала беседу – очередной хэллоуинский чат. Правда, здесь больше обсуждали, кто как будет добираться, что из еды организовать, и насколько внимательны будут охранники на входе. Кто-то заключил пари, решится ли Арни прилететь к Ложе на вертолете, несколько ссылок на ютьюб – видео с рецептами закусок. Зачем ее сюда добавили? В личных сообщениях ей написал Арни: Ты ведь приедешь? Вход строго до 21:00. Увидимся!

Лена поспешно отложила телефон.

Они все теперь думают, что молодой матери нужно делать поблажки? Это для них вроде благотворительности, что ли? Она представила, как появляется на вечеринке, Арни обнимает ее и сию секунду бросает одну, увлекшись собственными делами. Ингрид и Тесс… Маргрете. Нет, Лена умела учиться на своих ошибках. Черта с два она с ними на вечеринку когда-нибудь еще поедет.

До сих пор она следила за жизнью одноклассников на расстоянии. Интересно и безопасно, все равно, что «Сплетницу» смотреть. Но выложив тот пост, Лена снова стала активным игроком. Теперь нужно быть настороже. Нельзя снова во все это ввязываться. В этом-то и была ее первоначальная задумка – отделить себя от остальных.

Лена снова выключила телефон. На кухне она накрыла на стол: три тарелки, три стакана. Уютно. Она отыскала и зажгла несколько свечей. В ту же секунду по подъездной дорожке прошуршали колеса машины, и Лена успела натянуть на лицо улыбку как раз к тому моменту, как в дверь вошла мама. Ее всегда живые, непослушные волосы теперь уныло спадали на лицо, и, даже несмотря на широкую улыбку, она казалась уставшей.

– Ого, как вкусно пахнет! Не то что в больнице. Лена, какая чистота! Как же хорошо дома.

Лена медленно подошла к маме, стараясь сохранять веселый вид, но едва обняла ее, как не выдержала и разрыдалась. Мама разрыдалась вместе с ней, и вот снова уже она гладила дочь по голове.

– Все хорошо, моя милая.

– Я так рада, что ты вернулась, – искренне сказала Лена.

Она и правда не преувеличивала. Теперь все встало на свои места, мама вернулась к ним, чего еще можно желать?

Она вытерла слезы и улыбнулась:

– Это я от счастья.

На духовке запищал таймер.

– А вот и ужин!

– Пища богов, – довольно произнесла мама, откидываясь на спинку кухонного дивана.

Казалось, она вся как-то уменьшилась. Под глазами залегли тени, и несмотря на то, что мама все время улыбалась, от Лены не ускользнуло, что съела она всего один кусок пиццы.

Неужели теперь так будет всегда? Ей придется ухаживать за мамой, пока все остальные притворяются, что все осталось по-прежнему?

И у Калле с его мамой так же?

Хотела бы она спросить у него.

Лена замерла, уставившись на свой кусок пиццы. Попробовала сглотнуть, сделать глубокий вдох, прижать язык к небу, или что там еще обычно советуют. Но слезы против воли покатились у нее из глаз. Мама это заметила.

– Лена, что такое?

Лена стиснула зубы.

– Нет, ничего. Я просто так рада.

Мама серьезно посмотрела на нее.

– Не надо притворяться. То, что случилось, было и вправду жутко. Мне было страшно. Но ведь с врачами так повезло. Теперь мне нужен только покой, буду учиться жить без суеты. Все будет хорошо, – сказала она, через стол протягивая руки к дочери.

Опять она ее утешала.

А должно быть наоборот.

Лена и расстроилась в общем-то не поэтому. На часах было почти семь. Ребята наверняка уже разогревались перед вечеринкой. Теплые осенние пальто поверх замысловатых костюмов, маленькие сумочки, большие надежды. А она здесь. Рольф сейчас, наверное, везет Калле и Ингрид к месту встречи, они сидят на заднем сиденье, готовые к новым впечатлениям, которых Лена теперь лишена.

Она сделала глубокий вдох и кивнула.

– Да, все будет хорошо, – и добавила про себя: «Довольствуйся тем, что есть».

В дверь позвонили.

Папа подскочил:

– Боже мой, это, наверное, за сладостями пришли. У нас есть что-нибудь?

Лена открыла шкаф и достала оттуда упаковку шоколадных мини-батончиков. В отличие от него, она все это время помнила, что сегодня Хэллоуин. Только вот праздновать ей совсем не хотелось, поэтому она и выключила светильник над крыльцом – это означало, что хозяев нет дома или они не намерены раздавать сладости. Но столичные дети, похоже, намека не поняли.

В прихожей Лена взглянула на себя в зеркало. Волосы в разгар уборки она собрала в небрежный пучок, который теперь больше напоминал воронье гнездо. Бледное лицо, светлые ресницы. Она не красилась уже несколько недель, но видеть себя без макияжа было по-прежнему непривычно. Собственная внешность ее теперь почти не заботила.

Девушка вздохнула и открыла дверь.

На лестнице никого не было.

Лена высунулась за порог и огляделась по сторонам. Если сейчас какие-нибудь сопляки выпрыгнут и напугают ее, она их прибьет.

Нет. Вроде, никого. Может, кто-то позвонил и убежал? Девушка собралась было закрыть дверь, но тут увидела, что на асфальте что-то лежит. Она надела папины ботинки и прошаркала вниз по лестнице, чтобы взглянуть поближе.

Красные конфеты-сердечки.

Они лежали на асфальте, образуя дорожку от нижней ступени до подъездной дороги. Конфеты вели к углу дома. В кромешной темноте Лена поплелась по следу. Надо было сначала зажечь светильник над крыльцом, а то совсем уж как в фильме ужасов получается. Стало быть, она та тупая блондинка, которая идет, куда не надо? Дурочка, которую заманивают прямо в ловушку… конфетами?

Вдруг она услышала скрип открывающейся двери. Шаги. Вой. Проигрыш. И наконец из темноты грянул «Триллер» Майкла Джексона.

Музыка оборвалась почти сразу.

– Фак, – прошептал чей-то голос.

– Кто здесь?

Лена по-прежнему ничего не видела.

– Бог ты мой, неужели у вас в Осло нет нормальных укромных местечек? – продолжил раздраженный голос.

Из-за деревьев выплыла светящаяся хэллоуинская тыква.

– Я решила, пугать тебя без музыкального сопровождения будет не так весело, – мрачно сообщила тыква, на которой были вырезаны губы трубочкой и глаза-сердечки.

Тут Лена и разглядела синее пальто в катышках.

Несколько секунд она стояла без движения, но затем со всех ног бросилась навстречу старой лучшей подруге. В последний момент девушка споткнулась – слишком велики оказались ботинки. Лив отступила назад, потеряла равновесие и полетела вниз, размахивая руками. Она приземлилась в куст, а следом на нее рухнула Лена. Лив завопила, а Лена взвыла. В ту самую секунду телефон Лив, наконец, подключился к колонке, стоявшей на земле, и из нее снова загремел «Триллер».

Они переглянулись и вместе заголосили:

– Cause this is thriiiiller, thriller night![8]

43. Экстремальное преображение

Служившая шлемом и оттого немного потрепанная тыква лежала на лестнице. Лив одолжила пижаму у Лены, а та стащила матрас с кровати на пол. Девочки улеглись на живот, каждая на своей стороне, и положили между собой бумажный пакет с сердечками. На экране ноутбука Джек Скеллингтон, повелитель Хэллоуина, как раз открывал дверь в город Рождества. Лена прекрасно знала, что будет дальше, но и она, и Лив следили за происходящим с таким вниманием, будто смотрели «Кошмар перед Рождеством» впервые.

Наверное, чтобы оттянуть разговор.

Лена украдкой смотрела на Лив и не могла осознать, что та появилась здесь так внезапно.

Жутко хотелось все рассказать и объясниться, но это было трудно. И что ей сказать?

Лив имела полное право злиться, но черт возьми, это была такая ерунда по сравнению с тем, что ей, Лене, пришлось пережить! И где были все эти друзья, которые должны были приходить поиграть с ее малышом и быть рядом в горе и радости? Лена ощутила, как внутри закипает ярость, и попыталась сосредоточиться на мультфильме.

В дверь постучали. Лена потянулась к ноутбуку и нажала пробел. Картинка на экране застыла.

– Твой телефон сейчас взорвется, гудит и жужжит. Может, все-таки возьмешь?

Закатив глаза, Лена подошла к маме и взяла мобильный.

– Опять они со своей вечеринкой, – сказала она мрачно.

Она мельком взглянула на экран. Да, в снэпе обсуждение шло полным ходом. Чат разрывался от сообщений, вдобавок пришло сообщение от Арни и от неизвестного абонента.

Эй, красотка, на бал идешь? С ребенком тоже можно! Начинаем в девять, тебя забрать?

Сообщение было от Тесс.

Арни писал: Ждем к девяти, Тесс тебя заберет.

И еще одно от Тесс: А где ты живешь? Алло!!

Лена нахмурилась. С чего они взяли, что она пойдет на бал? Она же ничего такого не говорила. Она думала ответить, но сообщения пришли полчаса назад, они уже наверняка собрались в Старой Ложе, а показаться самовлюбленной и решить, будто бы они ее ждут, ей не хотелось.

В официальном чате класса тоже царило оживление.

Кто-нибудь в курсе, где Лена? Она придет к девяти? Где она живет?

Ингрид писала: Она не читает сообщения. У кого-то есть ее номер?

Блин, теперь они увидят, что она все прочла. Может, что-то сказать? Лена так и стояла, глядя в экран, потом быстро набрала: Спасибо, что написали. Я дома, у меня гости, а вам хорошо потусить! И добавила эмодзи – тыкву и бутылку шампанского.

Затем она быстро отложила телефон, снова потянулась к ноутбуку и нажала на «Плей».

Лив поглядела на нее, резко поднялась и выключила мультфильм.

– Что случилось? – спросила она.

Лена пожала плечами.

– Сегодня школьный хэллоуинский бал, обсуждают всякую ерунду с организацией, – криво улыбнувшись, ответила она. – Но хрен с ним, я выключила уведомления.

Она протянула руку, чтобы включить фильм, но Лив перехватила ее.

– Эй! – воскликнула она. – Сегодня хэллоуинский бал, а ты здесь?

Лена кивнула и попыталась высвободиться.

– Ага. Я не пойду. У нас же с тобой и так киновечер с конфетами!

– Еще раз спрашиваю: ты ходишь в самую понтовую школу в Осло, сегодня у них хэллоуинский бал, а мы сидим здесь в пижамах и едим конфеты? У тебя все хорошо?

Лена опять пожала плечами, не зная, что ответить. Лив села напротив и серьезно посмотрела на нее.

– Ты что, опять? – спросила она.

– Что опять?

– Закрываешься от всех! Как тогда в Хортене. Ты просто внезапно исчезла. Представляешь, как мне было хреново?

Лена растерянно посмотрела на Лив – та, похоже, разозлилась.

– Ты о чем? Ты сама прекрасно знаешь, что произошло.

Лив кивнула.

– Ага. Тебе предъявили за твое поведение, ты залетела и оборвала со всеми связь. Со мной так точно.

Лена ушам своим не поверила.

– Я оборвала с тобой связь? Это ты исчезла! Меня же все ненавидели! И я… Я, блин, РОДИЛА!

– Я в курсе, спасибо. И да, я понимаю, как тебе было хреново, когда моя тупая сестра решила сама с тобой разобраться, но вообще-то это здорово, что «Ньюс» умер прежде, чем все зашло слишком далеко. И насчет того, что тебя все ненавидели – это неправда. Ты разве не помнишь, что мы все писали тебе, звонили, приглашали куда-то, а ты не отвечала? Помнишь, как мы звали тебя отмечать Пасху?

Лена затихла. Она смутно припоминала какие-то сообщения и вдруг вспомнила, как мама однажды позвала ее и сказала, что пришла Лив. Она тогда отмахнулась. Ей не нужны были никакие разборки из-за «Ньюс», расспросы про беременность и тем более пасхальная вечеринка, на которой все пялились бы на нее, как на единорога.

Она ничего не ответила.

Лив сурово посмотрела на Лену.

– Это был твой бэби шауэр! А ты не пришла! Посмотри, – Лив достала телефон и показала ей фотографии с голубыми воздушными шариками и праздничным тортом. – Это все было для тебя, но ты так и не явилась. Я чувствовала… Я чувствовала, что тебя потеряла. Все равно что ты умерла!

У Лены на глаза навернулись слезы.

– Прости меня, – сказала она тихо. – Но я…

– Да ладно, черно-белая, чего уж, – ответила Лив. – Но чтобы больше такого не было! Если ты меня чему-то и научила, так это тому, что в жизни не надо ничего бояться. И теперь тебе точно от меня не отделаться. Так какого хрена мы сидим тут, едим конфеты и смотрим всякое старье, когда в Осло бал?!

– Не пойду я ни на какой бал! Мы фильм смотрим, – запротестовала Лена и нажала на пробел. – Я не могу туда пойти. Ты не знаешь всего.

В ту же секунду в дверь раздался звонок.

– Лена! – крикнула мама. – Это к тебе!

– Ауууу, ты идешь там? – раздался чей-то голос снизу.

Лена медленно спустилась по лестнице.

– Ага. То есть ты не готова.

Недовольное лицо Тесс резко контрастировало с ее обликом. Косы, которые она по случаю побрызгала лаком с блестками, были туго собраны в роскошную прическу, а одета она было в длинное, до пола, бордовое бархатное платье с длинными рукавами. Сверху она накинула шубу, походившую на мантию, но больше всего в глаза бросалась до смешного огромная задница. Своим видом она напоминала нечто среднее между колдуньей из Нарнии и Ким Кардашьян.

– Тесс, что ты тут делаешь? Я только что написала в чат, что на бал не иду. Ты разве не должна уже быть там?

– Должна, – раздраженно бросила Тесс. – Но ты так и не соизволила сказать свой адрес, пришлось и на это время тратить. У тебя гости?

Лив протиснулась вперед.

– Привет! Я Лив.

– Да, и мы смотрим фильм. Спасибо, что потратила время. Хорошо повеселиться.

Лив замахала руками.

– Нет-нет, мы ничего не смотрим, и Лена идет на бал. Она просто немного… тормознутая.

Лена отступила обратно к лестнице.

– Вот уж нет. Я не хочу и не пойду на бал, слышите? И костюма у меня нет.

Лив украдкой посмотрела на Тесс, потом обернулась к Лене.

– Да, ты не готова, мы поняли. Но что, если тебе кое-кто поможет? – Лив медленно обвела взглядом коридор, будто ища этого кое-кого.

Тесс, закатив глаза, сбросила с себя шубу и сказала:

– Ладно. У нас двадцать минут.

44. Вызов принят

Когда-то это было для Лены пределом мечтаний – сама Черная королева в ее комнате и разглядывает вещи в ее шкафу. Сейчас же у девушки было лишь одно желание – открыть дверь и попросить Тесс уйти. Однако та не двигалась с места и рассматривала весь шкаф с ее вещами слева направо, сверху вниз, не упуская из виду ни одной полочки или вешалки. Слава богу, Лена сегодня убралась, иначе вышло бы крайне неловко, а сегодняшнему самопровозглашенному стилисту пришлось бы совсем тяжело.

– У меня даже костюма нет, – сказала Лена.

– Костюм на балу в Элисенберге не главное, – ответила Тесс, – главное – выглядеть хорошо. Можно мне заглянуть в шкаф твоей мамы?

– Ээ, не думаю…

Но Тесс уже вышла из комнаты – девушкам пришлось помчаться за ней. Услышав просьбу порыться в ее собственном шкафу, мама Лены, конечно, удивилась, но одновременно с этим явно пришла в восторг. Через несколько минут у шкафа, рассматривая его содержимое, стояло уже четверо.

– Есть у меня тут один костюм с карнавала в…

– Вот, – сказала Тесс, вынимая из самого дальнего уголка белое кружевное платье с длинными рукавами.

Мама издала громкий смешок.

– Мое свадебное платье? Ха-ха, хорошо, но только на время! В любом случае, сегодня оно мне точно не понадобится.

– Серьезно? – проворчала Лена. – Я не буду надевать мамино свадебное…

– Два слова: Труп невесты, – сказала Тесс. – Теперь надо намазать тебе лицо белым. На все про все – пятнадцать минут.

Девушка уверенно зашагала из спальни родителей Лены, перекинув платье через плечо. Вдруг она остановилась, обернулась и сияющими глазами посмотрела на Лену.

– Ты будешь до смерти красива – обещаю.

Яркий свет в ванной был Лене вовсе не на пользу – сидя на стуле, она четко видела все свои недостатки, начиная со светлых бровей и заканчивая бледной кожей. Да она уже выглядела как привидение, и грима никакого не нужно. Лив стояла за Леной, рассматривая отражение подруги в зеркале, в то время как Тесс вовсю трудилась над образом соблазнительного трупа. В четкой последовательности подруга наносила на лицо Лены основу, белую пудру, тени, подводку, тушь и красную помаду – все выглядело будто очередной мейкап-туториал, только Тесс не говорила ничего на камеру и смотрела лишь на лицо Лены и зеркало.

– Что ж, не так уж плохо, – сказала Лив, – но ты могла просто надеть на голову мою тыкву и так пойти на вечеринку.

Лена хмуро посмотрела на подругу детства.

Как же она рада была вновь ее видеть. Отчасти ей все еще хотелось забуриться вместе с Лив в комнату, плюхнуться на кровать и просто посмотреть фильм. Но кто знает, может быть, они еще увидятся? Если все и правда так, как сказала Лив, то это Лена прекратила их общение. Вовсе не наоборот.

– Блин, времени мало, – сказала Тесс, – у вас есть утюжок для волос?

– Да, сейчас, – сказала мама и метнулась в ванную.

Разве ей сейчас не положено было отдыхать?

Мама достала свой утюжок из шкафа и тут же включила его в розетку. Все было в точности как в какой-нибудь модной программе по телевизору. Экстремальное преображение, хэллоуинский спецвыпуск.

– Почему надо приехать ровно к девяти? – спросила Лена. – Что-то особое готовят?

Против самого факта участия в бале Лена уже не выступала, но стоило ли идти туда, где, кроме многочисленных вопросов про Теодора, ее ничего не ждет?

– Наверное, просто закуски какие-то не хотят позже подавать, – пробубнила Тесс, проверяя, нагрелся ли утюжок. – Вот, так нормально.

Девушка провела утюжком по волосам Лены так, как умеют только профессионалы, и неудивительно, ведь даже самые растрепанные пряди, как только Тесс проходилась по ним, тут же падали Лене на плечи элегантными и воздушными локонами.

– Вуаля! – сказала Тесс, в рекордно короткий срок уложив Лену. – Обойдемся без синих волос. Все готово – теперь надо спешить. Может быть, такси кто-нибудь вызовет?

– Карета подана! – прозвучал голос из коридора.

Папа что, тоже за всем этим представлением наблюдал?

– Запрыгивайте, подвезу! – сказал он.

Лена отметила, насколько тот был впечатлен.

– Ты просто сногсшибательна, наша единственная и самая любимая доченька!

Лена посмотрела на себя в зеркало. Потом встретилась глазами с папой. Улыбнулась.

Через несколько секунд вся компания уже мчалась вниз по лестнице. Слава Богу, Теодор сейчас спал, иначе истерики из-за такого количества шумных людей в доме было бы не избежать. Лив захлопала в ладоши, когда Лена стала надевать пальто и шарф.

– Королевский бал! Подумать только! – сказала подруга.

– Да тише ты, – сказала Лена, – и да, ты же можешь поехать с нами, если хочешь.

– Да ладно тебе. Для Трусливой Лив хэллоуинский бал в столице – это уже слишком.

– Хотя бы останься на ночь, плиз. Завтра обо всем договорим.

Да, рассказать ей действительно предстояло много – как-никак, за год накопилось очень многое. Так что беседа намечалась очень долгая.

– Ясное дело, я останусь. И о вечеринке все-все мне расскажешь. А теперь дуйте отсюда!

Лив и мама стояли в дверях и с улыбками махали Лене и Тесс, садившимся на заднее сидение папиной машины.

Внезапно Лена почувствовала неприятный холодок внутри.

Знал ли Калле, что она приедет? Или он увидит ее и расстроится?

Девушка посмотрела на Тесс, которая сидела, уткнувшись в телефон. Вдруг она подняла глаза и подмигнула Лене – но та уже успела прочитать, что Тесс написала в чат:

Успели. Едем.

45. Маскарад

Последний раз Лена была на школьной дискотеке еще в девятом классе. В тот раз в подвале без окон, где в Дуререннингене располагался спортивный зал, учителя без особого энтузиазма развесили шарики и гирлянды. По краям временного танцпола стояли футбольные ворота – никто и не подумал их убрать. В перерывах между танцами ученикам не оставалось ничего, кроме как стоять, привалившись к шведской стенке, а к запаху духов примешивалась вонь потных носков.

Неудивительно, но в Элисенберге дела обстояли немного по-другому.

Оранжевую ковровую дорожку было видно издалека, Лена заметила ее даже с того места, где припарковался папа – за несколько десятков метров от входа. В Старой Ложе проводились самые разные мероприятия. Большое каменное здание в самом центре города напоминало средневековую крепость, а зажженные по периметру факелы, казалось, добавляли происходящему драматизма и торжественности.

Лена сглотнула.

Конечно, для учеников Элисенберга сняли такое место. Ну а как иначе?

Из такси, остановившегося прямо перед ними, высыпала разодетая хохочущая компания. Пару одноклассников Лена узнала, но кто все остальные, даже представить не могла – макияж и костюмы сделали свое дело. Тесс была права – здесь никто не додумался напялить костюм яичницы или сексапильной медсестры. Все были одеты с шиком, почти на всех девушках были платья в пол.

– Ну, что, пошумим? – сказала Тесс. Она отстегнула ремень, но выходить из машины не торопилась – для начала извлекла из сумочки небольшой футляр. Лена почувствовала, что ее тело будто бы сопротивляется происходящему. Она по-прежнему сомневалась, что вечеринка превзойдет киновечер со сладостями, и все же Тесс она была очень благодарна.

Лена посмотрела на нее.

– Извини, если тебе пришлось из-за меня разогрев пропустить.

Тесс открыла футляр, который оказался зеркальцем, одной рукой поднесла его к глазам, а другой обновила помаду.

– Да ладно тебе, – ответила Тесс, закончив наводить марафет. – Ни за что на свете не упустила бы возможность заняться твоим преображением. Пожалуй, ты – самый удачный мой проект. Можно мне выложить пару фоток?

Лена улыбнулась:

– Конечно. Спасибо. За все.

Девушки поблагодарили водителя и вышли навстречу прохладному октябрьскому вечеру. Вдалеке пробили часы на городской ратуше.

Девять вечера.

Тесс взяла Лену за руку и потащила ко входу.

В гардеробе их верхнюю одежду забрал парень в униформе.

Поймав свое отражение в зеркале, Лена снова засомневалась. Платье сидело как влитое, но на фоне нарядов остальных девушек казалось слишком облегающим, коротким и открытым. Все равно, живая она или изображает труп, не безумие ли впихивать единственную в школе молодую мать в такое платье?

Лена попробовала одернуть юбку, но Тесс перехватила ее руку.

– Все в порядке, – спокойно сказала она и повела Лену за собой.

– Платье просто бомба, – подметила Мэрилин Монро, в которой Лена узнала девочку из параллельного класса. – Это Тина Моллат?

– Спасибо! Нет, это…

– Винтаж, – перебила Тесс. – Знаю-знаю, просто бомба.

Они проходили мимо одноклассников, некоторые здоровались с Леной, хотя узнавала она далеко не всех. А большинство молча пялились на нее или наклонялись друг к другу и перешептывались. Ну и ладно, на это она и рассчитывала. Рука об руку с Тесс она чувствовала себя уверенно.

Девушки остановились у входа в большой зал.

От удивления Лена раскрыла рот.

Она еще никогда ничего подобного не видела. Роскошнее, наверное, бывает только в королевском замке. С высоченного потолка свисало пять огромных люстр, а прожекторы, расставленные по периметру зала, бросали на стены лучи оранжевого света. По бокам у высоких колонн стояли круглые столики, а в центре, очевидно, располагался танцпол. Под куполом на другой стороне зала находилась сцена, на которой уже играла группа, и похоже, совсем не любительская. Все было так стильно, элегантно, так… по-взрослому. Вокруг них мелькали яркие платья в пол и экстравагантные парики, гости входили и выходили из зала, толпились у сцены, собирались на танц-поле.

Что дальше?

Вряд ли Тесс захочет тусоваться с ней дольше, чем того требует необходимость.

– Вот ты где. Ну наконец-то, – произнес знакомый мужской голос прямо у них за спиной.

Он наверняка обращался к Тесс, но Лена тоже обернулась. На Арни был высокий цилиндр и длинный зеленый фрак. Цирковой конферансье, догадалась Лена. Это подходит ему куда больше, чем образ президента и диктатора. На лице у него сверкала широкая белоснежная улыбка. Рядом стояли Ингрид, Фанни, Астрид и Гуннхильд. Ингрид явно намеревалась подчеркнуть стройную фигуру костюмом Женщины-Кошки. А вот кого изображали трое остальных? На каждой было платье в пол, а головы венчали красные рожки. Гламурные дьяволята? Одна выглядела потряснее другой, и все-таки каждая сияла по-своему. Некоторые из них, кажется, уже успели выпить. Они улыбались. Все улыбались. Неужели ей?

– Лена, вау, – произнес Арни. Он по-дружески поцеловал ее в каждую щеку, стараясь не касаться кожи, чтобы не испортить макияж. – Рад тебя видеть.

Он подмигнул ей:

– Значит, ты думала, мы детей не любим. Еще как любим! А что, одни плюсы. Из них получаются прекрасные слуги. Им даже платить не надо!

– Арни, ты совсем того? – засмеялась Ингрид. Она тоже подошла обнять Лену. – Мы скучали. Надеюсь, ты когда-нибудь познакомишь нас со своим малышом. Пойдем, сядешь с нами.

Лена не знала, что ответить, и просто пошла следом за остальными к круглому столику у самой сцены. Компания, похоже, заняла это место заранее. На черной скатерти лежали мармеладные черепушки, а на подносе в центре стола стояли капкейки, украшенные скелетами, – наверняка от крутых кондитеров.

Лена пребывала в полнейшем изумлении.

– А что за костюмы у Фанни и остальных? – прошептала она на ухо Ингрид.

Сперва притворившись оскорбленной, Женщина-Кошка улыбнулась:

– Камон! Дьявол носит «Прада», не узнаешь?

Лена покачала головой. Ну и местечко. Ну и люди! Она даже не сомневалась, что на девушках действительно «Прада». Когда группа заиграла тему из «Охотников за привидениями», а за столом собралась вся компания – только нескольких человек не хватало, – Лена почувствовала себя счастливой.

46. Что нам остается?

He прошло и пары минут, как на сцену вышел директор, мужчина лет шестидесяти с таким внушительным животом, что пуговицы на полосатой тюремной робе, в которую он вырядился по случаю, казалось, вот-вот лопнут и разлетятся по сторонам. Торжественным голосом он принялся вещать о новых хэллоуинских традициях и обычаях, перекочевавших в Норвегию, и рассказал об истории Старой Ложи. Школьники то и дело переглядывались, закатывая глаза. Речь была скучной и затянутой, но Лене было так хорошо, как не было уже давно.

Она будто бы случайно посмотрела по сторонам и почти сразу увидела за столом в другом конце зала Маргрете. Ее было не узнать из-за черного парика и макияжа, намного более яркого, чем обычно. На ней было потрясающее изумрудного цвета платье, наверняка сшитое на заказ, и догадаться, кого она изображала, было нетрудно – Клеопатру. Неудивительно, ведь ей самой королевой никогда не стать. Она, как всегда, сидела с безупречно прямой спиной и, казалось, выглядела очень уверенно и радостно. А кто это рядом с ней? Она что, привела парня? Так вот почему она сидит отдельно от всех!

Внезапно принцесса взглянула на Лену, и та нервно сглотнула. Неужели, придя сюда, она нарушила их договор?

Нет, никакого договора больше не было, да и что Маргрете теперь могла ей сделать? Тайна была раскрыта. До того, как Лена отвернулась к сцене, на которой по-прежнему выступал директор, Маргрете кивнула ей, почти незаметно, но Лена увидела.

И кивнула в ответ.

Но Калле не было.

– Прежде чем передать микрофон нашим прекрасным музыкантам и продолжить вечер под великолепную музыку, я приглашаю на сцену человека, который очень хотел бы сказать пару слов, – объявил ректор. – Это ваш одноклассник, Его Королевское Высочество кронпринц Карл Юхан. Встречайте!

От упоминания его имени сердце у Лены подпрыгнуло.

Все захлопали. Внезапно, сидя в компании его друзей в белом свадебном платье, она почувствовала себя идиоткой. И вновь – чужой. Сейчас Калле увидит, что она здесь – разозлится ли он?

Калле вышел на сцену, одетый в джинсы, кожаную куртку и белую рубашку, с чуть взъерошенными волосами. Он выглядел идеально. Но что это был за костюм? И…

Тут Лена удивилась.

Почему он с гитарой?

– Спасибо, – сказал Калле, подойдя к микрофону, и поднял руку, приветствуя зал. – Привет, Элисенберг, прекрасно выглядите!

Многие начали снимать, но за столом Лены к телефонам никто не притронулся.

Калле отступил на шаг от микрофона и притих, опустив глаза в пол. Затем он обвел взглядом зал, и в ту миллисекунду, что их взгляды встретились, сквозь тело Лены пробежал электрический ток. Она тут же отвела взгляд, но, когда Калле подошел к микрофону, вновь посмотрела на сцену. Он взял акустическую гитару.

– Как все вы знаете, музыкант из меня не ахти, – начал Калле. – Помните, какую жесть я в прошлом году вытворял? Но сегодня я все равно решил спеть вам песню. И обещаю – никакого рэпа, если вы поклянетесь не закидывать меня тапками.

В зале послышались смешки, а в воздух поднялось еще больше телефонов.

Внезапно Лену охватило беспокойство.

Он что, под кайфом? Он же ни петь не умеет, ни на гитаре играть. Лена украдкой посмотрела на Маргрете, которая вся будто бы превратилась в большой вопросительный знак. Почему она сидит? Разве на ней, как на ответственной сестре, не лежит обязанность прекратить это, пока в интернет не утекла новая порция компромата?

– Песня называется «Давай, Лена», – сказал Калле.

В тот миг мир словно остановился. Все голоса, смех, вспышки камер на мобильниках, взгляды из-за стола и со всего зала – все осталось за пределами пузыря, в котором находились лишь два человека.

Одна из них – она, другой стоял на сцене, одетый как Хокан Хелльстрем.

Лена смотрела на Калле. Тот опустил взгляд на гитару и начал играть песню, которую она слышала дома тысячи раз, но в таком медленном исполнении – никогда.

Оставь мечты о сладкой

Такого вновь уже не будет, —

И не проси прощения за то, в чем нет твоей вины.

Хокан Хелльстрем, может, и фальшивил, но с кронпринцем не шел ни в какое сравнение. Калле не попадал ни в один аккорд. Это был полный провал. Ничего прекраснее Лена в жизни не слышала.

И я знаю, все вокруг – сплошной обман,

Но мне плевать, ведь мы танцуем, а я гляжу на твои губы.

Давай, Лена! Что нам остается?

Музыканты дружно подпевали. Лицо Калле озарилось довольной улыбкой, и он наконец-то взглянул на Лену. Из своего пузыря она различила, что камеры мобильных телефонов теперь направлены на нее.

Но ей было плевать.

Она смотрела только на него.

Последние строчки песни Калле прокричал, из микрофона пошел ужасный писк, и в зале все стихло.

В этой тишине легко можно было различить малейший шорох.

А потом пузырь взорвался – вся Старая Ложа разразилась оглушительными аплодисментами и хохотом.

Все встали. Поднялась и Лена, и даже Маргрете. Все хлопали, свистели, гудели, а Калле стоял с гитарой и смущенно улыбался.

И она увидела.

Он улыбнулся ей.

Пока собравшиеся приходили в себя, место Калле заняли музыканты и принялись играть свой материал. Барабанщик отсчитал ритм, и зал постепенно наполнили звуки музыки. Но почти все ученики Элисенберга смотрели на Калле – как он спускается со сцены и идет к ее столу.

Он подошел к Лене.

– Это было еще хуже, чем I like big butts and I cannot lie.

– Но зал все равно с ума сходил, – парировал Калле.

Оба улыбнулись и опустили глаза.

– Ребенок, значит? – спросил он.

– Лучший на свете.

– Нет, правда. Он очень классный. И неудивительно. Наверное, у него… У него классный отец.

Лена пихнула его.

Потом, впервые за целый месяц, она осмелилась взглянуть ему в глаза.

– Прости меня, – сказала она. – За то, что врала.

Калле ненадолго умолк.

– Все в порядке, – ответил он серьезно. – Я тебя прощаю. Но при одном условии.

– Каком?

Она тут же представила себе строгое лицо Маргрете, суетящихся королевских пиарщиков, договоры о неразглашении и пожизненный запрет на фотографии и использование соцсетей.

– Что ты все-таки устроишь мне обещанный пикник, с которого ты сбежала. И что больше никогда не заставишь меня есть бутерброды со скумбрией в томате.

– Чего? – воскликнула Лена со смехом. – Тебе же нравится скумбрия в томате!

– О нет, – ответил Калле, наконец прижимая ее к себе. – Мне нравится Лена Карлсвик.

Эпилог

Афтепати

– Давай, Лена!

Услышав голос Лив из главного дома, Лена откинулась на подушку. Запыхавшиеся, они молча лежали на кровати, глядя в потолок.

После бала они заехали домой к Лене, чтобы взять с собой Лив – ту долго уговаривать не пришлось. Они направлялись на афтепати домой к Ингрид, всю дорогу заливая в себя шоты, и Лив за это время как раз успела накидаться.

Электронные часы на ночном столике показывали 04:15 – многие гости уже разъехались. Вечеринка подошла к концу, и Лив, Арни, Маргрете и Фанни осталось дождаться только двоих, чтобы Рольф спокойно развез всех по домам.

– Калле! Ты где?

Это кричал уже Арни, разыскивавший принца по всему дому.

– Пусть ищет дальше, – прошептал Калле на ухо Лене.

Влюбленные покатились со смеху. Девушка потянулась к принцу и, поцеловав его, села на кровати. И подушка, и Калле были испачканы белым макияжем Лены. Мамино же платье, лежавшее на полу, свою белизну потеряло.

– Может, нам лучше одеться и выйти к ним. Послушай, я хотела тебе сказать… – уставившись в стену, неохотно сказала девушка.

Ей не очень хотелось это говорить, но было нужно.

– Ведь ты в курсе, что я врала не только по поводу Тео. Еще у меня был один довольно мерзкий аккаунт в инсте…

Калле провел рукой по взъерошенным волосам и покачал головой.

– Тс-с. Почему бы нам не сделать так, как надо было с самого начала? Просто забить на все? Ты же понимаешь, с кем только что спала? С самим принцем-факбоем с кучей компромата и скандалов за спиной!

Он затащил ее обратно в постель.

– Именно поэтому мы так подходим друг другу: мы знаем, что все это – фигня!

Они снова прижались друг к другу.

Внезапный крик, раздавшийся из главного дома, заставил пару вскочить.

Это была Фанни.

– Маргрете! – в отчаянии кричала она. – Маргрете!

Калле, спрыгнув на пол, надел штаны и накинул сверху пиджак. Он распахнул дверь пристройки в ту же секунду, что открылась дверь главного дома – Фанни кричала, испуганно озираясь по сторонам.

– Рольф! Калле! Маргрете не просыпается!

Примечания

1

Хокан Хелльстрем – шведский поп-певец и музыкант, автор песни «Kom igen Lena!», вышедшей в 2002 году. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчиков.

2

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ. – Примеч. ред.

3

Песня Camila Cabello «Havana»: «Гавана, ооо на-на, оставила я полсердца в Гаване, ооо на-на» (англ).

4

«Той июньской ночью прошла лишь минута, а я запомнила его на всю жизнь» (англ.).

5

«He буду врать, люблю большие попки.

И вся моя братва согласна —

Видишь стройную малышку

С огромным задом, и прямо оживаешь».

Отсылка к сериалу «Друзья». Росс и Рейчел развлекали свою дочь этой песней, потому что только от нее она смеялась. – Примеч. ред.

6

Улица Карла Юхана – центральная улица Осло, вдоль которой расположены все основные достопримечательности. Названа в честь короля Швеции и Норвегии Карла XIV Юхана.

7

Одна из самых известных скульптур парка Вигеланда в Осло.

8

Ведь это триллер, ночь страшна! (англ.)

Content

Ранди Фюглехауг, Анне Гунн Халворсен
Наследник престола

1. Новое начало

2. Элисенберг

3. Лена с «а» на конце

4. Как рыба без воды

5. Чаща

6. На склоне

7. Первое хорошее впечатление

8. Не пошутил

9. Валим

10. Поменьше залипать в телефон

11. В тумане

12. Прыжок в воду

13. Младший брат

14. Скумбрия в томате

15. Юноша исключительных достоинств

16. На борту

17. Возвращение в реальность

18. Королевство сладостей

19. Рождение

20. Инфлюэнсер номер три

21. Королева драмы

22. Второй размер

23. Заправка

24. Фобия

25. Вялое начало

26. Миссия «Уголь»

27. Бегство из рая

28. Такси

29. Инкогнито

30. Все потеряно?

31. Всмятку

32. 02%

33. Ужин при свечах

34. Просто жить

35. Ещё одна попытка

36. Автопилот

37. Маскировка

38. Осколки

39. Тромб

40. Селфи

41. <3

42. Хэллоуин

43. Экстремальное преображение

44. Вызов принят

45. Маскарад

46. Что нам остается?

Эпилог Афтепати

Примечания