Серийные убийства в Австралии

Хроники подлинных уголовных расследований

Алексей Ракитин

© Алексей Ракитин, 2023

ISBN 978-5-0059-4972-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бог шельму метит

Вопрос изменчивости модели преступного поведения чрезвычайно интересен как сам по себе, так и с точки зрения практического применения знаний в этой области. Вся концепция разоблачения многоэпизодных преступлений с неочевидным мотивом (т.н. серийных убийств) предполагает наличие в различных криминальных эпизодах определённых общих черт, которые позволяют, с одной стороны, сгруппировать эти происшествия по принадлежности одному человеку (т.н. «преступному субъекту»), а с другой – сделать выводы о специфических чертах личности этого самого субъекта. Последний вывод основан на том, что те или иные специфические действия преступника – как сознательные, так и неосознанные – свидетельствуют о наличии в его психике неких паттернов, скрытых областей, неочевидных для окружающих, но явственно управляющих поведением этого человека в экстремальной ситуации.

Классические представления криминальной психологии в этой области сводятся к тому, что поведение серийного преступника, с одной стороны, характеризуется определённой стабильностью (повторяемостью), а с другой – имеет некоторую степень вариативности (изменчивости от случая к случаю). Считается, что вариативность может быть довольно значительна в первых эпизодах – обычно 3-4-5 – но быстро исчезает с набором преступником практики. Иначе говоря, тот набирается опыта, вырабатывает наилучший, по его мнению, стереотип криминального поведения, которому и следует далее с минимальными отклонениями.

Вроде бы всё просто. И практика разоблачений серийных преступников, вроде бы, подтверждает изложенное выше. Но… порой попадаются случаи, не укладывающиеся в эту схему. Первое, что приходит на ум – пара убийц Пол Бернардо и Карла Хомолка. Пол Бернардо совершал преступления, не имевшие практически никакого сходства – в одном случае, в тёмное время суток нападал на женщин и насиловал их прямо на улице, а в другом – похищал в светлое время суток и в последующем душил. Из той же серии пример советского серийного убийцы Андрея Чикатило, который считается повинным в весьма несхожих преступлениях (как по поло-возрастным характеристикам жертв, так и по манере действия при нападении). Впрочем, по Чикатило вопрос не до конца ясен, поскольку нельзя исключать того, что на него попросту "навесили" все нераскрытые убийства, что следует признать типичной для той поры практикой повышения раскрываемости и улучшения отчётности работы правоохранительных органов. Тем не менее, заметную изменчивость криминального поведения демонстрировали и некоторые другие советские серийный убийцы, например, "Таганский маньяк" Андрей Евсеев. В общем, феномен этот действительно существует, хотя и довольно редок – это как раз тот случай, когда отклонение от общего правила скорее подтверждает его справедливость, нежели опровергает.

На эту тему автор как-то имел обмен мнениями с Романом Игнатовым, который, собственно, и подкинул тему настоящей заметки. История показалась очень интересной и притом совершенно неизвестной в русскоязычном сегменте интернета, потому есть резон рассмотреть её обстоятельно.

Начать следует, как учили, с описания места, времени и исторического антуража. Город Перт на самом западе штата Западная Австралия, с точки зрения современного жителя России, ничем особенно не примечателен. На прилегающих к нему территориях в конце 19-го столетия открыли золото, и это вызвало активный прирост населения, там даже в 1899 г. открыли монетный двор и стали чеканить монеты для обращения на рынке Австралии. Затем эти земли на долгое время были "запечатаны", и на ведение изыскательских работ и добычу полезных ископаемых был законодательно наложен запрет.

На протяжении почти полувека этот район осваивался по преимуществу как сельскохозяйственная зона. На благодатных землях в долине реки Свэн (Swan), по берегам которой располагались Перт и его пригороды, собирали богатые урожаи зерновых и даже риса, активно развивалось разведение мясных пород скота. В 1930-х гг. во времена Великой Депрессии район Перта пережил стагнацию, массовую безработицу, обострение классовых противоречий. Лишь с началом Второй Мировой войны экономическая ситуация стала выправляться, излишек рабочей силы властям удалось убрать с рынка труда, призвав мужчин в армию, а сельскохозяйственная отрасль получила обильное финансирование за счёт заказов продовольствия для вооруженных сил. Австралийскую тушёнку в те годы знали даже в Советском Союзе, получавшем продовольственную помощь по ленд-лизу. Тем не менее, запрет на добычу полезных ископаемых сдерживал развитие производительных сил региона. Лишь в 1961 г. все ограничения на развитие добывающей промышленности сняли, и в Западной Австралии началась добыча руд чёрных и цветных металлов.

В 1950-х гг. край стал быстро богатеть ввиду прихода значительного финансирования центрального правительства, в регион пришли большие деньги, начался строительный бум. В 1959 г. через реку Свэн был построен самый большой в мире железобетонный железнодорожный мост. Появились целые районы, застроенные солидными особняками, настоящими кирпичными виллами, на улицах во множестве стали сновать новенькие частные автомашины, с каждым годом всё лучше и дороже. Благосостояние местных жителей заметно росло, при этом криминогенная обстановка в целом оставалась очень спокойной.

В 1950-1960-х гг. город Перт и прилегающие к нему территории активно развивались. Большие деньги вкладывались в инфраструктуру, строительство жилой и коммерческой недвижимости, население быстро богатело.

На протяжении 1950-х гг. дома в Перте и пригородах не запирались, более того, не запирались даже припаркованные у тротуаров автомашины! Да что там не запирались – у них частенько даже ключи в замке зажигания оставлялись беспечными владельцами, рассуждавшими примерно так: зачем вытаскивать ключи из замка зажигания, если потом его придётся вставлять обратно?

Полиция Западной Австралии в то время представляла собой организацию хорошо структурированную, щедро финансируемую и в целом высокоэффективную. Численность полицейских не превышала 10 тыс. человек – и это число обеспечивало охрану правопорядка на площади более 2 млн. кв. км! На территории Перта и пригородов находились 23 полицейских отделения (в Австралии их называли "полицейскими станциями"), ещё около 150 размещались в других районах штата.

В те годы щедрого финансирования полиция и криминалистические подразделения получили много самой современной техники и оснащения, в частности, появились радиофицированные автомашины, что резко повысило эффективность и безопасность патрульной службы. Раз уж мы заговорили об истории, то можно упомянуть, что именно в полиции Западной Австралии впервые в мире был создан профсоюз сотрудников полиции. Официально он был учреждён в 1912 г., а фактически история его началась двумя годами ранее, когда 3 сотрудника полиции написали групповое письмо руководству с просьбой повысить заработную плату.

Как было отмечено выше, криминогенная обстановка в Перте и пригородах на протяжении 1950-х гг. оставалась в целом довольно благополучной. Количество тяжких преступлений против личности было невелико, число убийств, например, колебалось в районе 10-15 в год, и подавляющая их часть раскрывалась довольно легко и быстро. В части насильственных преступлений лидировали пьяные драки и бытовое насилие, проще говоря, рукоприкладство в семье. Число заявлений, связанных с тем и другим, не превышало 1-2 в неделю – прямо скажем, подобная периодичность характеризует криминогенную обстановку как очень спокойную! Среди умышленных преступлений, безусловно, лидировали имущественные посягательства – кражи в общественных местах, хищения из автомобилей и жилых помещений – таковых фиксировалось примерно 1,5 тыс. в год.

Учитывая, что население Перта и пригородов в те годы немногим превышало 400 тыс. человек, подобные показатели следует признать весьма незначительными.

Полиция Западной Австралии к концу 1950-х гг. являлась организацией хотя и немногочисленной, но весьма эффективной.

Интересующая нас история началась в ночь на 30 января 1959 г., когда в собственной спальне в доме №322—324 на тихой улице Милл-Пойнт-роад (Mill Point road) в Южном Перте была убита 33-летняя Пнина Беркман (Pnina Berkman). Тело обнаружил любовник убитой, ведущий местной радиостанции Фотис Фунтас (Fotis Fountas), грек по национальности. Он приехал к дому Беркман в начале 8-го часа утра, чтобы отвезти женщину на работу и обнаружил, что входная дверь в квартиру прикрыта, но не закрыта на ключ. Хотя Фунтас был уверен, что уходя около полуночи, он закрывал дверь ключом!

Квартира располагалась на 1-м этаже 2-этажного дома. Как стало ясно позднее, окно спальни было открыто. Оно располагалось подле крыльца, и в него несложно было залезть.

Карта Перта и его пригородов с указанием места убийства Пнины Беркман в доме №322—324 на тихой улице Милл-Пойнт-роад в ночь на 30 января 1959 г.

Полностью обнажённое тело Беркман находилось на полу спальни перед дверью, но судя по следам крови, женщина подверглась нападению, будучи в кровати. Преступление было очень жестоким и кровавым, убийца использовал для нападения нож с 17-сантиметровым лезвием, который унёс с собою. Женщина, по-видимому, проснулась в самом начале нападения и оказала нападавшему ожесточённое сопротивление. На полностью обнажённом теле убитой остались многочисленные защитные повреждения – на предплечьях обеих рук судмедэксперт описал многочисленные порезы, ладони оказались иссечены лезвием, за которое жертва хваталась руками, ногти были обломаны. Под ногтями убитой осталась кожа убийцы, более того, жертва не только сильно поцарапала лицо нападавшего, но и разорвала ему рот, хотя эта деталь в то время осталась неизвестна. Современная молекулярно-генетическая экспертиза по этому материалу без особых затруднений идентифицировала бы личность преступника, но в конце 1950-х гг. подобной технологии не существовало, и потому упомянутые детали мало что давали следствию.

Убийца нанёс женщине ножевое ранение верхней челюсти, частично разрезав верхнюю губу и нос, а также проникающее ранение в область сердца, повредившее перикард (околосердечную сумку). Женщина не умерла сразу – она сумела переместиться из кровати к двери, ведущей в гостиную, кровавый след на полу отметил её движение ползком. Там, перед раздвижной стеклянной дверью, которую Пнина не смогла открыть, она и умерла. Время наступления смерти судмедэксперт отнёс к 3 часам ночи. Судебно-медицинская экспертиза показала, что женщина была немного пьяна, выпила, возможно, бутылку или две пива. Незадолго до смерти у неё был половой акт, но, по-видимому, добровольный, поскольку специфические травмы отсутствовали.

На кухне была найдена пустая банка из-под пива.

Современная фотография дома №322—324 по Милл-Пойнт-роад в Южном Перте. В доме 12 квартир, Пнина Беркман занимала квартиру на 1-м этаже, окна которой выходили прямо к кустарнику, росшему вдоль дороги. Забор в 1959 г. перед домом отсутствовал. Окно спальни находилось подле крыльца, в комнату легко можно было проникнуть с улицы.

В доме находился 8-летний сын убитой по имени Марк. Ребёнок не пострадал. Мальчик крепко спал и ничего подозрительного не видел и не слышал.

Следов взлома входная дверь и окна не имели. Жертва в момент начала посягательства находилась в кровати. Преступник её не раздевал, по-видимому, женщина имела привычку спать обнажённой. Полиция посчитала, что нападение не было случайным, убийца действовал целенаправленно и хотел убить именно Пнину, а посему этот человек находился с женщиной в каких-то отношениях.

Личная жизнь убитой давала кое-какую пищу для развития такой версии.

Пнина Беркман – урожденная Патрисия Григг (Patricia Grigg) – родилась в июле 1925 г. в Мельбурне, где познакомилась с Гэри Беркманом, эмигрантом из Польши, евреем по национальности. Впоследствии Патрисия вышла за него замуж, и поскольку Беркман придерживался иудейского вероисповедания, Патрисия в 1949 г. перешла в иудаизм, взяв новое имя. Поскольку имя «Пнина» звучало для слуха англоязычного человека необычно, женщина обычно пользовалась именем «Пенни». В 1951г. у Беркманов родился мальчик, получивший имя Марк. Союз, прочем, распался, Гэри в скором времени уехал в Израиль, а Пнина в 1955 г. перебралась за запад Австралии, в Перт.

Она без особых затруднений нашла работу в парфюмерном отделе магазина «David Jones», стала старшим продавцом. На протяжении нескольких лет снимала дом в Недлендсе, юго-западном пригороде Перта. Там она сблизилась с домовладельцами – бездетной супружеской четой – которые очень привязались как к самой Пнине, так и её ребёнку. Узнав, что она хочет переехать в Южный Перт, супруги отговаривали её от этого намерения и даже обещали снизить арендную плату, но Пнина предпочла перебраться в более престижный район.

Пнина Беркман (в девичестве Патрисия Григг).

Пнина была яркой и общительной женщиной, она привлекала к себе внимание мужчин, и у неё время от времени случались романы разной степени серьёзности.

В общем, у убитой женщины была своя история, и неудивительно, что полиция обратила самое пристальное внимание на личную жизнь Пнины. Её отношения с Фунтасом, последним из любовников, продолжались около 6 месяцев, а до этого в жизни Пнины, как отмечено выше, появлялись другие мужчины. Все они были проверены, у всех оказалось alibi. Довольно быстро сумел оправдаться и любовник убитой – Фотис Фунтас. Согласно его показаниям, подтверждённым свидетельствами других лиц, около 18 часов 29 января он забрал Пнину с работы, отвёз её домой, они поужинали, после чего около 20 часов Фотис уехал по своим делам. Через пару часов он вернулся, угостил Пнину пивом, они некоторое время занимались сексом, а затем около полуночи Фотис опять уехал. У него был ночной эфир, так что alibi радиоведущего могли подтвердить десятки тысяч жителей Перта, не спавших в ту ночь. После 6 часов утра Фотис сменился, заехал домой, принял душ и переоделся, после чего отправился к Пнине. А там такое…

С ним, вроде бы, всё было ясно. Но общее впечатление смазало его собственное поведение. Фотис наотрез отказался оплатить похороны Пнины и не явился на кладбище, чтобы попрощаться с любовницей. Проблема с деньгами обуславливалась тем, что Пнина являлась полной сиротой (её родители погибли в автокатастрофе, и близких родственников убитая не имела). Сбережения самой Пнины не могли быть использованы для организации похорон ввиду особенностей порядка наследования – все её счета оказались автоматически заморожены, и с них невозможно было списать ни цента. В конце концов, деньги на похороны Пнины Беркман в сумме эквивалентной 42 британским фунтам стерлингов собрал раввин пертской синагоги. Он же пристроил в семью сына убитой – там мальчик находился вплоть до того момента, пока к нему не приехал отец и не увёз его в Израиль. Обо всём этом стало быстро известно и, разумеется, общественность пришла от этих деталей в негодование.

Пнина Беркман с мужем Гэри и сыном Марком.

То, как Фунтас дистанцировался от Пнины, вызвало в обществе резкий антагонизм. Во время радиоэфиров Фунтаса в студию стали звонить разгневанные мужчины и женщины, которые в весьма уничижительных и саркастических выражениях комментировали его неподобающее поведение. Сейчас бы мы сказали, что радиоведущий подвергся массовому троллингу, но тогда такого понятия не существовало. Фунтас обратился в полицию с заявлением об угрозах в свой адрес и о том, что в отношении него якобы организована травля. Правда, невозможно было понять, кто и зачем занялся бы организацией подобного рода чепухи, но подобные детали в тот момент заявителя интересовали мало. Он явно желал предстать в роли жертвы и тем заслужить прощение общественности. Полиция распространила заявление, в котором сообщалось, что Фотис Фунтас ответил на все вопросы следствия и правоохранительные органы не рассматривают его в качестве подозреваемого. И тем ограничилась.

В конечном итоге Фотис оказался отлучён от радиоэфира – администрация радиостанции расторгла с ним контракт. Оставшись без работы, Фотис помыкался некоторое время и… отчалил в Грецию. В общем, сквалыжничество, продемонстрированное Фотисом, вышло боком ему же самому, воистину, сэкономил он копеечку, а потерял целковый!

Впрочем, судьба Фотиса Фунтаса нас интересует мало, поэтому вернёмся к полицейскому расследованию. Полиция предполагала, что защищавшаяся жертва причинила нападавшему какие-то повреждения – на эту мысль наводили кусочки окровавленной кожи, извлечённые из-под ногтей Пнины Беркман. Все больницы Перта и пригородов были ориентированы на установление личности мужчин с поцарапанным лицом и возможными повреждениями глаз, ушей или рта.

Ход мысли правоохранителей оказался совершенно правильным, хотя тогда никто ещё не знал, что жертва своим сопротивлением доставила нападавшему много проблем. Она не просто расцарапала ему лицо, но и порвала губу, глубокие царапины загноились, и преступник был вынужден 2 недели сидеть дома, боясь показаться на улице. Он понял, что повреждения лица могут привлечь внимание врачей, поэтому занимался самолечением, протирая раны спиртом и заклеивая их пластырем. Произошедшее очень напугало его, но он выдержал до конца выбранную линию поведения и к врачу так и не обратился.

Пнина Беркман.

Кое-какую информацию о преступлении сообщили соседи убитой. Пара в соседней квартире заявила полиции, что около 3 часов ночи была разбужена вознёй, доносившей из комнаты, явившейся местом преступления. Затем был слышен крик, внезапно оборвавшийся. Примерно через минуту или чуть более был слышен хлопок автомобильной двери и заводимого мотора. Другой сосед сообщил примерно то же самое, рассказав о крике в 02:45 и звуке автомобильного мотора примерно через 2 минуты.

Ещё одним свидетелем стал молочник, развозивший свой товар в пятом часу утра. Мужчина видел автомашину, припаркованную под окнами квартиры Пнины Беркман, и уверенно назвал её модель и цвет. Сразу скажем, что эти показания отношения к делу не имели, убийца к тому времени давно уже покинул место преступления, но в начале расследования полиция этого ещё не знала и затратила много времени и сил на отработку данного направления. Машину эту, в конце концов, удалось отыскать, её владелец дал необходимые пояснения, и стало ясно, что к случившемуся он отношения не имеет.

Убийство Пнины Беркман дало второе дыхание расследованию инцидента, произошедшего в ночь на 16 декабря 1958 г. – т.е. 6 неделями ранее – в доме неподалёку. В ту ночь неизвестный мужчина напал на 21-летнюю женщину, проживавшую в доме №338 по Милл-Пойнт роад, если быть совсем точным, то он запрыгнул в её спальню через окно. Женщина не спала и сразу же закричала, ей вторила вторая обитательница дома, спавшая в соседней комнате. Злоумышленник, пытаясь заставить женщину замолчать, схватил её за горло, ободрав ногтями кожу и оставив синяки на шее, но, сообразив, что обитательница квартиры не одна и фактор скрытности потерян, бросился наутёк.

Прибывшие по вызову патрульные сделали любопытное открытие. Неизвестный, перед тем, как проникнуть в окно спальни, похитил во дворе дома по соседству небольшой столик и перенёс его ко входной двери дома №338. Проделано это было для того, чтобы задержать возможную погоню.

Преступник явно знал толк в квартирных кражах и действовал вполне профессионально. Убийство Пнины Беркман заставляло предполагать, что в январе 1959 г. события развивались примерно так же; возможно, всё началось как квартирная кража, но в какой-то момент события вышли из-под контроля.

Полиция тщательно проверила все сообщения о бродягах, поступившие от жителей района. Кое-кого из них удалось отыскать, все они в конечном итоге были выпущены без предъявления обвинения.

Отдельное направление расследованию задало сообщение одного из жителей Милл-Пойнт-роад, рассказавшего о подозрительном инциденте, произошедшем накануне убийства Пнины Беркман. По словам заявителя, предыдущей ночью какой-то мужчина попытался проникнуть в дом неподалёку, но появление свидетеля спугнуло злоумышленника, и тот бежал. Неизвестный был описан как худощавый мужчина ростом около 173-178 см с большой копной кудрявых волос.

В целом, правоохранительные органы приложили большие усилия для расследования январского убийства на Милл-Пойнт роад, но никакого продвижения добиться не удалось. Несовершенство криминалистических технологий и отсутствие свидетелей случившегося до поры задержали работу, и по прошествии нескольких месяцев расследование перешло в разряд "холодных" (т.е. неактивных).

Между тем, на подходе были очень важные события, грозившие перевернуть всю жизнь жителей Перта, правда, в тот момент никто из них ни о чём не догадывался.

В ночь на 8 августа 1959 г. нападению неизвестного подверглась 18-летняя учащаяся медицинской школы Эликс Эллин Донкон (Alix Ellyn Doncon). Происшествие выглядело очень странным, и случившееся с девушкой поставило полицию в тупик.

Накануне днём в Перт приехали двоюродные братья Эликс, арендовавшие квартиру на 1-м этаже комплекса апартаментов под названием "Белларанга флэтс" ("Bellaranga Flats") в доме №93 по Стирлинг-хайвэй (Stirling Highway) в Недлэндсе. Эликс провела с братьями вторую половину дня и осталась ночевать в арендованной квартире, а молодые люди отправились в ночной клуб. Ранним утром они возвратились и позвонили в дверь – им открыла окровавленная Эликс Донкон. Лицо и волосы девушки были перепачканы кровью, а бровь над левым глазом оказалась рассечена и сильно отекла. На вопрос "что случилось?" она ответила, что всё в порядке, только у неё очень сильно болит голова. Когда её подвели к зеркалу, она ужаснулась собственному виду, но… вспомнить ничего не смогла.

Карта Пертской агломерации (г. Перт и его пригороды) с указанием мест нападений на Пнину Беркман (+1) в Южном Перте и Эликс Донкон (+2) в Недлэндсе в январе и августе 1959 г. соответственно. Оба района считались в то время местами благополучными и вполне безопасными. Немотивированные ночные нападения на молодых женщин выглядели чем-то экстраординарным, выходящим за рамки обычной криминальной активности.

Может показаться невероятным, но Эликс Донкон так никогда и не вспомнила события той ночи. Случившееся с нею – яркий образец того, как причудливо порой работает человеческий мозг и сколь прихотлива наша память. Историю Эликс можно приводить в качестве документально подтвержденного примера того, как трезвый, адекватный и ранее совершенно здоровый человек в результате травмы мозга может напрочь утратить травмирующие воспоминания. При этом другие воспоминания, связанные с событиями того вечера, память Эликс сохранила в мельчайших деталях. Так, например, девушка помнила, что в её сумочке, оставленной на подоконнике, находились деньги, Эликс называла не только сумму, но и номинал банкнот и монет. Денег в сумочке не оказалось, что заставляло предположить их хищение человеком, напавшим на девушку.

Апартаменты «Белларанга флэтс» в доме №93 по Стирлинг-хайвэй в Недлэндсе, пригороде Перта, сохранились по сию пору. На современной фотографии можно видеть угловые окна довольно необычной конструкции, ширина открываемой створки составляла 14 дюймов (356 мм). По мнению следствия, именно через такую вот угловую створку, оставленную на ночь незакрытой, преступник и проник в квартиру, где спала Эликс Донкон.

Эликс была доставлена в больницу, где в ходе осмотра выяснилось, что её не менее двух раз ударили по голове неким тяжёлым тупогранным предметом. Орудие на месте преступления найдено не было, и полицейские предположили, что таковым явился фонарь в металлическом корпусе, который нападавший унёс с собою. В затылочной кости была трещина, кожа там была рассечена до кости и обильно кровоточила. Другой удар пришёлся повыше левого глаза, и это была большая удача в том смысле, что повреждение самого глазного яблока могло бы привести к утрате им зрения. Сильные удары по голове привели к сотрясению мозга. Медосмотр также показал, что Эликс Донкон не подвергалась изнасилованию.

Девушка провела в больнице 6 недель. Помимо этой неприятности, травма головы имела и другое следствие, менее очевидное. У девушки стали наблюдаться припадки, схожие по симптоматике с эпилептическими, ранее ничего подобного с ней не происходило. Понятно, что такого рода припадки делали для Эликс работу медсестрой невозможной, и ей пришлось оставить учёбу.

Расследование странного инцидента возглавил детектив сержант Джон О'Хэллоран (John O'Halloran), один из лучших детективов в Западной Австралии. Дядей потерпевшей являлся специальный инспектор Отдела расследований Содружества (анг. CIB – Commonwealth Investigations Branch), особой правоохранительной структуры, подчинявшейся Генпрокурору Австралии, и дядя по-родственному попросил приложить максимум усилий для поиска виновного.

Полицейские и криминалисты тщательно осмотрели помещение и все подходы к дому. Никаких идей относительно того, как злоумышленник проник в квартиру, не появилось. Замок входной двери оказался исправен, окна – целы и закрыты, лишь узкое окно в углу спальни оказалось прикрыто, но не закрыто. Полиция рассмотрела все мыслимые варианты проникновения в квартиру. Особо изучался вопрос доступа злоумышленника к ключу и возможность заблаговременного изготовления его копии. Для проверки подобного предположения были установлены прежние арендаторы квартиры за несколько предшествующих лет, а также изучены персоналии всех работников, имевших доступ в это помещение для его обслуживания или ремонта.

В результате большой работы О'Хэллоран и его подчиненные склонились к выводу, согласно которому преступник проник в квартиру именно через угловое окно. Его ширина была весьма незначительна – всего-то 14 дюймов (чуть более 35 см) – но худощавый мужчина вполне мог протиснуться в такое отверстие.

Этим выводом, точнее, предположением, успех полицейского расследования оказался исчерпан. Ничего более, что могло бы привести к установлению личности таинственного преступника, найти не удалось – ни отпечатков пальцев, ни забытых вещей. Ничто не указывало на сексуальный подтекст действий нападавшего – его не заинтересовало женское бельё, и потерпевшая, напомним, не была изнасилована.

В общем, произошедшее с Эликс Донкон выглядело очень странно, и это расследование запомнили все, причастные к нему.

Следующая жертва таинственного любителя влезать в женские спальни оказалась очень необычной. Настолько необычной, что произошедшее моментально стало сенсацией в масштабах всего штата Западная Австралия. Жертвой женоненавистника оказалась 22-летняя Джиллиан Макферсон Брюэр (Jillian McPherson Brewer), дочь миллионера, владельца крупного кондитерского производства.

Джиллиан закончила методистскую школу для девочек в Мельбурне и осенью 1958 г. переехала на запад Австралии. Она поступила в местный университет и сначала училась на архитектора, а затем решила специализироваться на дизайне и оформлении интерьеров. Джиллиан поселилась в апартаментах "Бруквуд флэтс" ("Brookwood Flats") в доме №396 по Стирлинг-хайвэй (Stirling Highway) в городе Коттесло (Cottesloe), расположенном примерно в 8 км юго-западнее Перта.

Рядом с квартирой Джиллиан находилась квартира её матери Бетти Джонстон, из одной в другую можно было пройти через двор.

В январе 1959 г. было объявлено о помолвке Джиллиан, жених ей подарил пуделя, получившего кличку Диор. Хотя Брюэр ещё не была дипломированным дизайнером, к ней уже обращались с деловыми предложениями, и по её проектам в концу 1959 г. уже были отделаны некоторые офисы в деловой части Перта, в частности, одно из отделений коммерческого банка. Об этом были публикации в местной прессе, а потому Джиллиан была довольно известна в городе и не только в той среде, в которой вращалась.

«Бруквуд флэтс» в наши дни. Квартиры Джиллиан и её матери находились в дальней части здания и выходили окнами во двор.

Около 9 часов утра 19 декабря 1959 г. жених Джиллиан заехал к ней, дабы вместе отправиться играть в гольф. Его внимание привлекла собака, взволнованно бегавшая по подоконнику в спальне и изредка лаявшая через стекло. Джиллиан к окну так и не подошла, поэтому мужчине пришлось выйти из автомашины и самому направиться в квартиру. Входная дверь оказалась заперта – это было очень странно, поскольку Джиллиан обычно не запиралась. Воспользовавшись своим ключом, мужчина вошёл в квартиру №18, арендованную невестой, и там его ждало новое неожиданное препятствие – он толкнул дверь спальни, но та оказалась заперта. Такого вообще прежде не бывало! И самое главное – Джиллиан не отзывалась на голос жениха!

Карта Пертской агломерации (г. Перт и его пригороды) с указанием мест нападений на Пнину Беркман (+1) в Южном Перте, Эликс Донкон (+2) в Недлэндсе и Джиллиан Брюэр (+3) в Коттесло в январе, августе и декабре 1959 г. соответственно.

Ещё не понимая, что происходит, но уже встревожившись, мужчина быстро открыл межкомнатную дверь, отжав язычок замка карманным перочинным ножиком. Картина, увиденная в спальне, ошеломляла – вся комната, включая стены, мебель и потолок, была забрызгана кровью и кусочками мозгового вещества, но труп Джиллиан в кровати оказался до самого подбородка скрыт одеялом. Было видно лишь лицо, изуродованное мощными ударами какого-то тупого предмета. Поверх одеяла была уложена одна из небольших подушек, находившихся в комнате, а уже поверх этой подушки убийца положил левую руку жертвы. Со стороны это выглядело так, словно убитая прижимает подушку к животу. Не вызывало сомнений, что положение тела в кровати не являлось естественным – это была явная инсталляция, устроенная убийцей с неким умыслом.

Осмотр тела судмедэкспертом, проведённый прямо на месте преступления, показал, что Джиллиан Брюэр была убита с использованием двух орудий – тупогранного, похожего на обух топора, и ножниц. Первым было нанесено большое количество ударов – порядка 15-20 – по голове и различным частям тела, в т.ч. и по лобку. При вскрытии тела в морге выяснилось, что тазовые кости раздроблены на большое количество фрагментов. Ножницами преступник нанёс 5 ударов: 2 из них пришлись в область груди, 1 – в печень и 2 – в брюшину. Время наступления смерти судебный медик отнёс к полуночи, либо после полуночи. Незадолго до убийства женщина имела половой акт, но он, судя по всему, был добровольным. В этой части предположения судмедэксперта нашли полное подтверждение, поскольку жених заявил, что в интервале между 23 и 24 часами 18 декабря у него с Джиллиан был половой акт, после которого он уехал, а Джиллиан легла спать.

Джиллиан Брюэр.

На месте преступления орудий убийства не оказалось, но их удалось отыскать. Ножницы, протёртые, но не вымытые, были найдены среди кухонных принадлежностей, а окровавленный топор оказался переброшен через забор на соседний участок. Рукоять топора оказалась расщеплена в месте крепления лезвия, очевидно, ввиду большой силы ударов. Полицейские и криминалисты ещё работали на месте совершения преступления, когда в полицию Коттесло обратился некий Саймон Уотсон, живший в доме №4 по Ринаун-авеню (Renown avenue). По его словам, минувшей ночью из его гаража пропал топор. Как без труда догадается проницательный читатель, гараж мистера Уотсона был оставлен на ночь незапертым. В окровавленном топоре, найденным неподалёку от дома №396 по Стирлинг-хайвэй, мужчина опознал пропавшую вещь. Остаётся добавить, что расстояние между местом похищения топора и местом преступления составляло около 100 м по прямой.

Это открытие означало, что убийца хорошо изучил окрестности и, по-видимому, здесь он бывал не один раз.

Последнее предположение получило через некоторое время довольно неожиданное подтверждение.

Бетти Джонстон, мать убитой, сообщила при допросе полицейскими и о том, что несколькими днями ранее ключи от её квартиры пропали. Она распорядилась заменить замки на входных дверях – как парадного входа, так и чёрного – но от привычки оставлять двери открытыми не избавилась. Непонятно, для чего менять замки в дверях, если замками не пользоваться, ну да ладно, речь сейчас немного о другом. Спустя две недели со времени гибели дочери Бетти дополнила свои показания, сказав, что ключи отыскались. Причём обнаружены они были в таком месте, где никто из посетителей её квартиры, как, впрочем, и она сама, оставить их не мог – в гостиной, глубоко под тумбочкой с телевизором. Женщина не сомневалась, что ключи туда спрятал неизвестный, проникавший в её жилище за несколько дней до убийства дочери.

Последующая судебно-медицинская экспертиза уточнила число и локализацию повреждений, причинённых Джиллиан Брюэр. Всего убийца нанёс ей 13 ударов обухом топора и 5 – ножницами. Жертва получила открытую травму мозга, перелом тазовых костей, многочисленные переломы рёбер, которые проткнули лёгкие и сердце. Защитных ранений на теле не оказалось. Изучив распределение брызг крови и мозгового вещества, криминалисты пришли к заключению, что Джиллиан была убита в кровати, с которой не пыталась подняться. В момент начала нападения она, по всей вероятности спала, либо не успела отреагировать на появление неизвестного.

Преступление выглядело очень странным и рождало у опытных детективов массу самых разных вопросов.

Не вызывало сомнений, что ярость преступника была направлена против половых органов женщины, при этом никаких свидетельств того, что убийца занимался какими-то сексуальными манипуляциями или пытался осуществить половой акт, не было обнаружено. Означало ли это, что преступник импотент или имеет какую-то половую дисфункцию?

Преступник прикрыл обнажённое тело убитой женщины одеялом, уложил сверху подушку, а поверх подушки поместил руку жертвы. Что могло это означать?

В спальне Джиллиан Брюэр находилась комнатная собачка. Почему она не залаяла при появлении неизвестного в квартире? Собаки реагируют на открытую кровь, беспокоятся при ранении хозяев, так почему же собака не стала лаять после того, как убийца причинил Джиллиан чудовищные травмы и кровь попала на предметы окружающей обстановки?

Впрочем, насчёт собаки всё было не совсем так однозначно, как казалось поначалу. Полиция отыскала свидетеля – одного-единственного! – который якобы слышал лай около 1 часа ночи 19 декабря, т.е. примерно в то время, когда была убита Джиллиан.

Если собака залаяла, почуяв кровь, то как преступнику удалось её успокоить? Может быть, собака его узнала? Можно ли допустить, что этот человек бывал в квартире убитой ранее?

Руководство правоохранительных органов ещё испытывало сомнения относительно того, связаны ли описанные выше преступления, но журналисты всё решили за них. Пресса и ТВ активно взялись обсуждать гибель Пнины Беркман и Джиллиан Брюэр, а также нападение на Эликс Донкон, рассматривая их как звенья единой цепи. Журналисты были уверены, что в пригородах Перта появился маньяк и, говоря по совести, этот вывод выглядел весьма обоснованным. До этого на спящих женщин в Западной Австралии так не нападали. Если злоумышленник влезал в дом и натыкался на хозяев, он обычно бежал, в редких случаях мог угрожать или изнасиловать, но чтобы вот так забивать спящих женщин… нет, такого прежде не бывало!

Журналисты активно обсуждали некоторые детали, ставшие им известными, в частности то, что убитые спали обнажёнными. Для того времени эта деталь сказалась очень пикантной! Следует иметь в виду, что сексуальная революция ещё не произошла, концепцию «стакана воды» ещё никто на Западе не озвучивал и «дети цветов» ещё не стали кумирами молодёжи. Спать полагалось в пижамах с длинными рукавами и штанинами ниже колен, а находиться в кровати полностью обнажённой казалось верхом неприличия! Журналисты строили догадки относительно того, не повлияла ли на злоумышленника обнажённость жертв, хотя понятно, что все рассуждения на эту тему лишены какого-либо практического смысла. Если человек агрессивен в отношении женщин, то их одетость или раздетость мало на что влияет, определяющий фактор при принятии решения о нападении – это доступность жертвы и возможность остаться безнаказанным.

Забегая несколько вперёд можно сказать, что в скором времени после убийства Джиллиан Брюэр, если быть совсем точным, то 25 января 1960 г., убийца попал в руки полиции, более того, старший детектив Морис О'Хэллоран (Maurice O'Halloran) и детектив Брайан Булл (Brian Bull) даже допросили его относительно возможной причастности к нападению на Джиллиан. Преступник ото всего отпёрся, заявил о наличии alibi, которого на самом деле не существовало, и… никто его слова не проверил. Сложно сказать, как такое могло произойти, но факт остаётся фактом – полиция не доработала в нужном направлении, и ввиду допущенной кем-то халатности поручение о проверке alibi не было исполнено. Благодаря этому преступник в скором времени получил возможность вновь дышать воздухом свободы.

А далее сюжет сделал неожиданный кульбит. 9 апреля 1960 г. произошёл довольно странный инцидент, который поначалу не привлёк к себе особого внимания, но который, как вскоре стало ясно, послужил своего рода прологом для весьма драматичных событий. В тот день вечером, незадолго до полуночи, неизвестным автомобилистом была сбита 18-летняя Глинис Пик (Glenys Peak). ДТП произошло в городке Бейсуотер (Bayswater), восточном пригороде Перта, возле дома №2 по Джон-стрит (John street). В отличие от тех мест, где имели место описанные выше нападения – т.е. Южного Перта, Недлендса и Коттесло – это был район небогатый, населённый преимущественно "синими воротничками". Глинис возвращалась с танцев в Перте, путь её лежал от железнодорожной станции, и прошла она довольно много – около 1,8 км. Шла девушка всё время в одиночестве по плохо освещённым улицам.

Буквально перед самым домом её догнала автомашина, ударила так, что девушка перелетела через крышу автомобиля, и, не останавливаясь, умчалась в темноту. Шокированная произошедшим, Глинис вбежала в дом и сообщила, что её попытался убить сумасшедший водитель и у неё сломан позвоночник, после чего потеряла сознание. Пришла она в себя уже в кровати оттого, что дядя и тётя пытались влить в её горло горячий грог. Глинис потратила некоторое время на то, чтобы объяснить им, что её сбила автомашина и она нуждается не в спиртном, а в медицинской помощи. Ситуация в таком пересказе выглядит несколько странной, но именно так всё и происходило. Родственники потерпевшей не вышли сразу на улицу, чтобы осмотреть место ДТП, и на этот нюанс следует сейчас обратить внимание.

Примерно через час девушка оказалась в больнице, где потратила довольно продолжительное время на ожидание в приёмном покое. Лишь в пятом часу утра её осмотрела дежурная бригада и оказала необходимую помощь. Голову потерпевшей обрили и наложили 12 швов, ещё 4 шва были наложены на левую ногу, где оказалась глубокая рана. Позвоночник Глинис оказался цел, у девушки вообще не было переломов. Следует признать, что она отделалась малой кровью, учитывая её полёт через автомобиль и неконтролируемое падение на грунтовую дорогу.

Заявление о ДТП возле дома №2 по Джон-стрит в Бейсуотере принял в работу констебль дорожной полиции Джексон. Он знал, что потерпевшая утверждает, будто наезд был умышленным, однако всерьёз это сообщение не принял, решив, что Глинис Пик попросту хочет подобным рассказом добиться более серьёзного отношения к расследованию. Осмотрев утром место наезда, констебль обнаружил на удалении 5 м от следов на грунте женские серебряные часики. Они принадлежали потерпевшей, и с этой вещицей всё было ясно. Но констебль не обнаружил на месте ДТП белого клатча (кожаной дамской сумочки) и одной туфли (другая осталась на ноге Глинис).

На удалении около 110 м от места ДТП находился автомобиль "Holden" с номером UFN 592 с ключами, торчащими в замке зажигания. Капот с правой стороны был поцарапан и помят, правое зеркало заднего вида сломано, а брызговик справа частично оторван. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы предположить, что автомашина попала в ДТП. Последующая проверка показала, что машина была угнана от дома №109 по Гарднер-стрит (Gardner street) в городе Комо (Como) за несколько часов до наезда на Глинис Пик. Расстояние от места угона до точки обнаружения брошенной автомашины составляло около 10,5 км.

Карта г. Перт и пригородов. Условными обозначениями показаны места: *а – угона автомашины «холден» от дома №109 по Гарднер-стрит в Комо и *b – наезда на Глинис Пик у дома №2 по Джон-стрит в Бейсуотере.

Картина начинала понемногу вырисовываться.

Констебль оказался опытным и въедливым полицейским. Его смутило отсутствие на месте происшествия сумочки потерпевшей и её туфли. Ладно, сумочку мог забрать случайный прохожий, но кому могла понадобиться женская туфелька?!

Джексон попросил выделить ему группу полицейских для прочёсывания местности. Констебль не мог сказать, что именно хотел бы отыскать, он лишь предполагал, что угонщик, бросивший автомашину, мог избавиться от чего-то компрометирующего на пути своего отхода. Это было зыбкое чувство, которое можно объяснить лишь интуицией, ничего рационального оно под собой не имело. В общем, констеблю удалось уговорить руководство выделить для прочёсывания местности 20 полицейских и, поскольку автомашина была оставлена на перекрёстке улиц Мант и Ирвин, то Джексон решил проверить обе эти улицы в обоих направлениях по 500 метров в каждом.

Осмотр ничего не дал за исключением неожиданной находки – сломанной золотой серёжки. Констебль припомнил, что видел точно такую же в ухе Глинис во время беседы с ней в больнице. Пытаясь понять, как сломанная серёжка могла оказаться в нескольких сотнях метров от места ДТП, констебль снова отправился в больницу и задал девушке соответствующий вопрос. Та пояснила, что серёжка сломалась у неё ещё в танцевальном зале за несколько часов до происшествия, она её сняла и положила в сумочку, тот самый белый клатч, что исчез во время происшествия.

Констебль понял, что преступник возвращался на место наезда, нашёл там сумочку сбитой девушки и её туфельку. Обе вещи он забрал с собою и унёс. Спустя некоторое время, на удалении нескольких сотен метров, он осмотрел сумочку, во время чего сломанная серёжка выпала на дорогу.

Прошло 4 дня, и неожиданная находка подтвердила справедливость предположений констебля Джексона. Мальчишки, игравшие возле дороги под название Бичборо-роад (Beechboro road), обнаружили… белый клатч, заброшенный в кусты. Подозревая неладное, мальчики отдали находку полицейским. При предъявлении сумочки Глинис, та опознала в ней свою вещь, пропавшую после ДТП.

Место находки было на удалении чуть более 1,5 км к северу от Джон-стрит. Это расстояние преступник вполне мог преодолеть пешком.

Карта г. Перт и пригородов. Условными обозначениями показаны места, связанные с наездом на Глинис Пик вечером 9 апреля 1960 г: *а – точка угона автомашины «холден» от дома №109 по Гарднер-стрит в Комо, *b – наезда на Глинис Пик у дома №2 по Джон-стрит в Бейсуотере, *с – обнаружения днём 13 апреля в кустах у Бричборо-роад клатча потерпевшей. Полицейские разумно предположили, что злоумышленник после совершения наезда бросил угнанную автомашину, унёс с места ДТП туфлю и сумочку жертвы. От сумочки неизвестный избавился на Бричбро-роад, но её содержимое забрал. Туфелька Глинис Пик найдена так и не была.

Констебль понял, что случившееся в Бейсуотере является вовсе не случайным наездом на пешехода в условиях плохой видимости, а попыткой убийства. Он отправился к окружному прокурору с предложением передать расследование от транспортной полиции в отдел расследования тяжких преступлений.

Далее оперативную работу по этому делу вели уголовные отделы полиции Перта и штата.

Кто мог совершить умышленный наезд?

Глинис Пик сообщила, что человек на автомашине несколько раз проезжал мимо, словно бы рассматривая её. Она обратила на него внимание и даже постаралась описать злоумышленника – это был молодой худощавый мужчина с копной тёмных волос, частично скрытых каким-то головным убором, возможно беретом. По словам девушки, он мог быть связан с её знакомым, с которым она повздорили за несколько часов до происшествия. Инцидент имел место во время танцев, молодой человек несколько раз оставлял Глинис, выходя покурить, ей это надоело, и она дала ему пощёчину в присутствии его друзей. По словам девушки, парень очень расстроился и пригрозил ей.

Это была первая зацепка, за которую ухватились полицейские. Быстро выяснилось, что инцидент действительно произошёл так, как описала Глинис, однако молодой человек имел несокрушимое alibi. Тем не менее, потерпевшая настаивала на том, что случившееся как-то связано с этим случаем. Детективы тщательнейшим образом изучили связи молодого человека, но, в конце концов, отказались от каких-либо подозрений в его адрес – парень явно был не при делах. Совпадения, как известно, случаются, и то, что произошло с Глинис Пик ночью 9 апреля, именно таким совпадением и было.

Перт в 1960-х гг.

Другим направлением, за которое вплотную взялись детективы отдела расследования тяжких преступлений, явилась проверка хозяина автомашины. Ведь нельзя было исключать того, что никакого угона не было, хозяин сам совершил преступление, а потом принялся наводить тень на плетень! Разве такого не бывает? Сплошь и рядом…

"Холден", таранивший Глинис Пик, принадлежал некоему Уильяму Аннандейлу, однако, тот категорически заявил, что автомобилем не пользовался уже полгода. Автомобиль он якобы передал в аренду компании, предоставлявшей разнообразные услуги на авторынке, в т.ч. продажу и аренду машин. Компания называлась "Adelaide car sales". На протяжении последних месяцев этот "холден" арендовали несколько клиентов, но в последнее время на выходные машину забирал один и тот же человек – менеджер компании некий Йен Олден Тэтчер (Ian Olden Thatcher). Он проживал в доме №109 по Гарднер-стрит, и это именно он утром 10 апреля заявил в полицию об угоне.

Разбираясь во всех этих хитросплетениях, завязавшихся вокруг автомашины, ставшей орудием совершения преступления, детективы подозревали всех, имевших в разное время доступ к ключам от "холдена". Особенно подозрительным казался 37-летний Йен Тэтчер, который то сходился с женою, то жил от неё отдельно. В ночь, когда был совершён наезд на Глинис Пик, жена ночевала в доме Тэтчера и заявила полицейским, что муж никуда не отлучался. Таким образом, она обеспечивала Йену alibi, но детективы не спешили верить супругам.

Примерно таким «холденом» 1954 года выпуска управлял угонщик, совершивший наезд на Глинис Пик поздним вечером 9 апреля 1960 г.

При осмотре места парковки угнанной автомашины на утрамбованной песочной площадке у дома детективы обратили внимание на следы ног и автомобильных покрышек. Они выглядели так, словно кто-то открыл дверь со стороны водителя и некоторое время толкал машину, не заводя мотор. Это было похоже на действия угонщика, старавшегося не привлечь внимание звуком заводимого ночью мотора. Но наличие таких следов, по мнению полицейских, не снимало подозрений с Тэтчера и его жены. Пара оставалась под подозрением более месяца, пока дальнейшие события не показали с очевидностью, что Йен Тэтчер явно не тот, кто нужен полиции.

Чтобы закончить разговор о наезде на Глинис Пик, упомянем ещё одну небезынтересную деталь. Потерпевшая довольно неплохо знала человека, направившего на неё угнанную автомашину – ей было известно его имя, место работы, некоторые детали личной жизни – но в ту ночь не узнала его! Преступник, впрочем, также не узнал свою знакомую – она явилась для него совершенно анонимной и безликой «девушкой с обочины». Момент этот особенно любопытен тем, что Глинис имела возможность рассмотреть мужчину, находившегося за рулём «холдена», за несколько минут до происшествия. Тем не менее, повторим, она не сумела его опознать, и эта деталь лишний раз демонстрирует то, насколько прихотлива человеческая память, сколь избирательно и непредсказуемо она работает.

Уголовная полиция ещё активно работала над проверкой всевозможных версий, связанных с покушением на убийство Глинис Пик, как произошёл новый инцидент, во всём напоминавший ночной наезд 9 апреля. На этот раз жертвой стала 18-летняя Джилл Коннелл (Jill Connell), допоздна работавшая в молочном баре. В 23:20 она вышла из автобуса на остановке в городе Белмонт, юго-восточном пригороде Перта.

Девушке надо было пройти около 400 м к дому, в руках она несла сумку и пакет с рабочей одеждой, которую надлежало выстирать дома. Улица Дейли-стрит, по которой шла Джилл, была тёмной и пустынной, район был застроен индивидуальными домами, причём не очень плотно – в 1960 г. в жилой застройке имелись довольно протяжённые "проплешины". Сначала мимо Джилл, едва не задев её сумку, промчался небольшой "моррис минор" ("Morris minor") – распространённая в то время ввиду своей дешевизны автомашина. Водитель напугал девушку, и та громко выругалась ему вслед. Джилл проследила за тем, как автомобиль достиг поворота и свернул. Хотя машина исчезла из поля зрения, Джилл насторожилась и продолжила движение по краю проезжей части, постоянно оглядываясь. Именно поэтому она увидела, как через несколько минут тот же самый автомобиль вновь появился позади, по-видимому, водитель объехал квартал и вторично двигался по Дейли-стрит. Девушка заметила, что автомобиль явственно разгоняется… звук работающего мотора изменился… Джилл отступила с проезжей части, опасаясь того, что машиной управляет пьяный или какой-то неадекват… Но автомобиль за несколько десятков метров до того, как поравняться с Джилл, вильнул в её сторону, явно намереваясь совершить наезд. Девушка успела выставить перед собой руки с сумками и они смягчили удар. Коннелл была переброшена через автомашину и в полубессознательном состоянии упала в песок. Она видела, как "моррис минор" вырулил обратно на проезжую часть, остановился в нескольких десятках метров и двинулся назад.

Сидевший за рулём автомашины человек явно намеревался переехать Джилл!

Так бы и случилось, если бы буквально в метре от тела беспомощно лежавшей девушки задняя ось не закопалась в песок и автомобиль не сел днищем на грунт. Мотор беспомощно взревел в последний раз и утих. Хлопнула дверь и наступила тишина.

Примерно так выглядел «моррис минор», популярный в 1950-х гг седан, на котором неизвестный охотник на женщин совершил наезд на Джилл Коннелл поздним вечером 9 апреля 1960 г.

Джилл Коннелл была уверена, что неизвестный сейчас подойдёт к ней и добьёт. У девушки не было сил, чтобы кричать и защищаться. Она получила тяжёлые травмы и испытала сильный болевой шок, хотя не знала этого в ту минуту. В том состоянии, в котором она находилась, ни о какой борьбе не могло быть и речи.

Но – удивительное дело! – Джилл никого не увидела и не услышала, к ней никто не подошёл. Сидевший за рулём "моррис минора" убежал прочь.

Девушка лежала в таком месте Дейли-стрит, рядом с которым не было жилых домов – они остались позади и находились впереди. Никто не мог прийти на помощь Джил, даже если бы она могла кричать, ибо кто услышит крик в 23:30 в пятницу вечером! Но она не могла даже кричать. Лёжа на песке, Джилл истекала кровью, то приходя в сознание, то вновь теряя его.

И всё бы для неё закончилось плохо, если бы не удивительное, хочется даже сказать, мистическое, стечение обстоятельств. Стоны раненой девушки услышал Клод Вэлш, проживавший в доме №52 по Уилльямсон авеню (Williamson avenue). Дом находился на улице, расположенной параллельно Дейли-стрит, и был удалён примерно на 80 м от того места, где лежала Джилл. Вечером Клод и его жена Глинис ходили в гости к двоюродному брату Клода, хорошо там посидели, выпили и вернулись домой уже после 11 часов вечера. Клод отправился в душ, где открыл окно, выходившее на задний двор – именно благодаря этому он и расслышал доносившиеся издалека стоны. Встревоженный, он вернулся к супруге и сказал, что за домом кто-то стонет, чему жена, разумеется, не поверила. После некоторых препирательств супруги решили-таки выйти из дома и осмотреть территорию у дома. На своём участке они никого не нашли, но подозрительные звуки стали слышны явственнее. Супруги кричали, пытаясь обратить на себя внимание, но им никто не отвечал, впоследствии Джилл сказала, что их криков не слышала. По-видимому, она стонала, будучи в бессознательном состоянии. Идя в темноте на стоны, супруги Вэлш преодолели пустырь, находившийся позади из дома и вышли на Дейли-стрит. Продолжая движение по улице, они дошли, наконец, до того места, где лежала Джилл Коннелл. Глинис осталась с раненой девушкой, а Клод помчался звонить в полицию.

К счастью, помощь поспела вовремя, Джилл была доставлена в больницу, где получила необходимую помощь. У неё был обнаружен сложный оскольчатый перелом малой берцовой кости, рассечение лба, достигавшее кости, многочисленные ушибы правого плеча и правой стороны торса.

Автомобиль, совершивший наезд на Коннелл, имел номер 57371, он был выпущен в 1951 г. и находился во владении некоей Катерины Хильды Прист (Catherine Hilda Priest), вполне уважаемой домохозяйки. Машина была угнана от дома №46 по Леонора-стрит (Leonora street) в Комо, из того же района, откуда угнали машину, совершившую наезд на Глинис Пик месяцем ранее. Хозяйка оставила ключи в замке зажигания, объяснив это привычкой. Угон произошёл в 22 часа 13 мая, примерно за 1,5 часа до ДТП на Дейли-стрит. Время угона было известно с высокой точностью, буквально до четверти часа, хозяева сразу же вызвали полицию. Правда, прибывший в дом Пристов патрульный при оформлении заявления перепутал номер дома и допустил ошибку в написании фамилии хозяйки машины, но эти детали ни на что не повлияли и нам сейчас не очень интересны.

В автомобиле на заднем сиденье Катерина Прист оставила кое-какие вещи и покупки, сделанные тем вечером. Среди них были товары для шитья, хорошая бархатная ткань, а также спиртное. Все эти вещи так и остались лежать на своих местах, загадав полицейским загадку о мотивах угонщика.

Карта г. Перт и пригородов. Условными обозначениями показаны места, связанные с наездом на Джилл Коннелл незадолго до полуночи 13 мая 1960 г: *а – точка угона автомашины «моррис минор» от дома №46 по Леонора-стрит в Комо приблизительно в 22 часа, *b – наезда на Джилл на пустыре на Дейли-стрит в Белмонте через 1,5 часа.

Исследование автомашины, наехавшей на Коннелл, провёл криминалист Джон Дэнн. Он не нашёл ничего, что можно было бы связать с угонщиком – ни отпечатков пальцев, ни волос, ни забытых вещей.

Дознаватель транспортной полиции, принявший дело к расследованию, с самого начала сделал довольно неожиданное предположение. Он почему-то решил, что Джилл Коннелл – соучастница угона, действовавшая в паре с неизвестным молодым человеком. После угона злоумышленники поссорились, и Джилл покинула своего дружка, а тот, дабы наказать её за строптивость, совершил наезд. Версия, конечно же, была очень странной, а самое главное – совершенно не основанной на фактических данных. В частности, она игнорировала тот факт, что до 23 часов Джилл находилась на рабочем месте и закрывала молочный бар, а затем – вплоть до 23:20 – ехала в автобусе! У неё имелось alibi, но полиция была намерена его опровергнуть.

По-видимому, подозрения полиции подпитывались информацией о том, что в пригородах Перта орудует группа молодых автоугонщиков, в числе которых есть девушка. До некоторой степени удобными для полиции оказались и слова матери Джилл, заявившей, что она не верит в наезд постороннего. По словам женщины, на её дочь покушался кто-то, кто знал её. Джилл была очень привлекательна, и определённый смысл в словах матери существовал.

Сама Джилл рассказала на первом допросе о странном инциденте, произошедшем с нею за неделю до происшествия – 6 мая 1960 г. Тем вечером она точно так же возвращалась с работы после закрытия бара в 23 часа. Выходя из бара, она обратила внимание на двух молодых людей, наблюдавших за нею. Их внешность была довольно приметной – один коротышка, другой, напротив, выше среднего роста. Джилл села в автобус, проехала до Белмонта, там вышла и двинулась по Дейли-стрит (в точности, как это произошло 13 мая) и… увидела, что за нею на небольшой скорости следует автомашина, в которой сидят молодые люди, замеченные ею на площади. Следует отдать должное Джилл – она не растерялась, а решительно подошла к автомашине и поинтересовалась, что этим ребяткам надо и почему они её преследуют? За рулём автомашины находился тот из парней, что был повыше ростом, он представился сам и представил друга, сказал, что они видели Джилл возле молочного бара, она им понравилась и они хотели бы с нею познакомиться. В принципе, он был вежлив, сообщил, что им известно её имя и они не хотят досаждать девушке. Коннелл потребовала, чтобы они не смели следовать за ней и пригрозила обращением в полицию. Отступив от автомашины на пару шагов, она достала из сумочки блокнот и демонстративно записала номерной знак… Находившийся за рулём молодой человек – он представился как Артур – извинился и пообещал не доставлять Джилл никаких проблем.

В общем, девушка направилась в сторону дома, а машина с подозрительной парочкой уехала в противоположном направлении.

Полицейские нашли в блокноте Джилл запись с номером автомашины, провели необходимую проверку и выяснили, что автомобилей с таким номером в Австралии нет. Тогда полиция попыталась отыскать "Артура", отвечающего приметам, сообщённым Джилл Коннелл. Проницательный читатель в этом месте предскажет результат этой работы – такого человека найти не удалось.

История с таинственной машиной и долговязым "Артуром" выглядела довольно интригующе, но на самом деле она бросила тень на саму же Джилл Коннелл. Полицейские всерьёз заподозрили, будто девушка пытается морочить им голову и рассказывает вымышленные байки, дабы завести розыск настоящего преступника в дебри.

Сложно сказать, куда бы повернуло свои оглобли следствие – скорее всего, потерпевшая осталась бы под подозрением, и этим всё ограничилось – но через неделю произошло новое ДТП, из которого стало ясно, что Джилл Коннелл никак не связана с тем, что творилось на улицах пригородов Перта.

Вечер 20 мая 1960 г. выдался на редкость дождливым и ветреным. В Австралии заканчивалась осень, и погода по местным меркам стояла отвратительной. На железнодорожной станции "Квинс-парк", расположенной в одноимённом пригороде Перта, из пригородного поезда в 23:30 вышли 3 девушки, точнее, две девушки – 18 и 16 лет – и девочка 12-ти лет. Старшую из девушек звали Джорджина Питман (Georgina Pitman), она работала швеёй-мотористкой на фабрике мужской одежды. Морин Роджерс (Maureen Rogers), 16 лет, и Тереза Загами (Terese Zagami), 12 лет, являлись двоюродными сёстрами и покуда учились в школах. Питман не была знакома с сёстрами, в тот вечер они встретились случайно и даже не имели повода для общения.

Но на улице шёл сильный дождь, и сёстры, узнав, что им с Джорджиной придётся идти в одном направлении, предложили ей один из своих зонтов. Джорджина, не взявшая в поездку зонт, поблагодарила за любезность, но ответила, что зонт не возьмёт, а пойдёт вместе с Морин под одним. Так они двинулись прочь от ж/дорожной станции – Джорджина и Морин под одним зонтом, Тереза – под другим. Им требовалось дойти до пересечения Джордж-стрит с Кросс-стрит – а это немногим менее 1 км – далее их пути расходились. На протяжении более чем 300 метров их путь лежал вдоль ограды парка. Район, застроенный индивидуальными домами, был очень пустынен, что неудивительно, принимая во внимание время суток и погоду.

Спустя около 10 мин после начала движения прочь от ж/дорожной станции, мимо девушек промчалась большая светлая машина. Джорджина Питман стала махать ей рукой, рассчитывая остановить, но водитель проигнорировал сигнал. Очень скоро – буквально через минуту или две – та же машина стала нагонять девушек. Тереза Загами, не участвовавшая в разговоре старших девушек, наблюдала за поведением автомобиля, повернув голову через плечо. Она не сразу поняла, что водитель опасно разгоняется и вовсе не намерен тормозить. За секунду до того, как транспортное средство поравнялось с ними, Тереза предостерегающе крикнула и отпрыгнула в сторону. Но Джорджина Питман и Морин Роджерс не успели отреагировать на сигнал самого младшего члена их компании. Светлая машина ударила девушек сзади на всём ходу, Морин оказалась отброшена и упала на проезжую часть, а Джорджина осталась лежать на капоте.

Таинственный ночной гонщик так и поехал по Джордж-стрит c Питман на капоте. Девушка не пыталась удержаться, она была оглушена и не поняла, что же с ней происходит. Достигнув ближайшего перекрёстка, водитель резко повернул, и Питман, упав на проезжую часть, осталась лежать. Машина же, ревя мотором, умчалась в темноту.

Человек, совершивший наезд на Джорджину Питман, Морин Роджерс и Терезу Загами, управлял автомашиной «Крайслер ройял» белого цвета с кирпичной полосой по борту. Представленная фотография машины такого типа весьма напоминает ту, что стала орудием совершения преступления.

Морин Роджерс, потеряв сознание, осталась лежать на месте происшествия. Джорджина Питман в результате сильного сотрясения мозга и болевого шока утратила способность ориентироваться в пространстве и на некоторое время потеряла память. Через пару минут она пришла в себя и стала ходить по перекрёстку в поисках туфель, которые слетели с её ног. Тереза Загами, не получившая никаких физических повреждений, испытала сильное эмоциональное потрясение и сначала бросилась к сестре, стремясь оказать ей помощь, а через минуту оставила её и побежала к дому, конечной точки первоначального маршрута. Девочка рассчитывала позвать на помощь родителей Морин.

В это самое время на месте происшествия появились полицейские, да не простые патрульные, а детективы уголовной полиции Чарли Лаврок (Charlie Loverock) и Лоренс Гибсон (Laurence Gibson). Произошло это совершенно случайно, их никто не вызывал. Детективы занимались расследованием хищений с местной птицефабрики и той ночью находились в засаде, курсируя по району в радиофицированной автомашине. В 00:05 21 мая они передали оперативному дежурному экстренное сообщение об обнаружении на проезжей части Джордж-стрит окровавленной молодой девушки в бессознательном состоянии. Через минуту они передали новое сообщение, из которого следовало, что ими на удалении сотни метров обнаружена вторая девушка, в грязном пальто и босоногая, которая ходит по перекрёстку Джордж-стрит и Кросси-стрит и на вопросы не реагирует.

Чтобы не загромождать повествование излишними деталями, сразу замечу, что обе раненые девушки остались живы. Морин Роджерс получила оскольчатые переломы костей голени, а также глубокие рассечения кожи головы, полученные при падении. У Джорджины Питман на спине обнаружились два глубоких пореза, происхождение которых оказалось довольно сложно объяснить. По-видимому, она упала на острый щебень или стекло после того, как соскользнула с капота. Также у Джорджины было выявлено тяжелое сотрясение мозга. Девушка стала страдать от навязчивых состояний и бессонницы, чего ранее не отмечалось. Будучи в больнице, она очень переживала оттого, что санитары и врачи видели её босоногой. Прошло довольно много времени, прежде чем к ней вернулась память, и девушка сумела рассказать о событиях злополучной ночи.

Но рассказ её оказался весьма любопытен. Джорджина единственная из всей компании сделала ценное уточнение, заявив, что машина, совершившая наезд, первоначально стояла на парковке возле железнодорожной станции "Квинс-парк". Девушка подумала, что это такси, и по этой причине стала махать водителю, когда тот первый раз проехал мимо них по Джордж-стрит. Соответственно, Джорджина была единственной, обратившей внимание на этого человека. По её словам, это был молодой мужчина без усов и бороды… правда, кроме этого потерпевшая запомнила лишь шляпу.

Такое описание, конечно же, мало могло помочь правоохранительным органам.

А что с автомобилем? Наезд был совершён машиной "Крайслер ройял" ("Chrysler royal") белого цвета с кирпичной полосой на корпусе. Новенький автомобиль принадлежал 60-летнему мужчине, приехавшему в гости к сыну с невесткой. Хозяин поставил машину на парковку перед домом №210 по Ивен-стрит (Ewen Street) в городе Даблвью (Doubleview), расположенном на северо-западе от Перта, и лёг спать. Сын и невестка около 22 часов услышали звук заводимого мотора, бросились к окну и… увидели, как машина отъезжает от дома. Они тут же сообщили об угоне в полицию, полиция приняла заявление, но ошибочно зарегистрировала угон красной машины с белой полосой. Около 7 часов утра угнанный "Крайслер ройял" был найден неподалёку от ж/дорожной станции "Оатс-стрит" (Oats street) на удалении около 2,5 км от места наезда на девушек на Джордж-стрит.

Карта г. Перт и пригородов. Условными обозначениями показаны места, связанные с наездом на Джорджину Питман, Морин Роджерс и Терезу Загами поздним вечером 20 мая 1960 г: *a – угон автомашины от дома №210 по Ивен-стрит в Даблвью; *b – наезд на девушек на Джордж-стрит в районе Квинс-парк. Расстояние между указанными точками составляет около 20,5 км по прямой.

То, что эта та самая машина, что была нужна полиции, особых сомнений не вызывало. Помимо двух вмятин на капоте, оставленных падением на него двух тел, найденная машина имела другое весьма специфическое повреждение. Радиаторная решётка «крайслера» оказалась разбита, причём в ней отсутствовал кусочек, найденный на месте наезда. Когда его приложили, он идеально подошёл – так что все сомнения отпали моментально. Дабы не возвращаться более к этой автомашине, добавим, что никаких следов, которые можно было бы связать с преступником, в ней отыскать не удалось – человек этот явно был очень осторожен!

Ещё до того, как автомобиль был найден, в ТВ-новостях, вышедших в эфир в 6 часов утра, сообщалось о наезде на девушек на Джордж-стрит и говорилось о намеренности устроенного водителем ДТП. Понятно было, что эта информация попала к журналистам от полицейских, занятых расследованием инцидента.

Журналисты очень быстро сориентировались в обстановке, и уже 21 мая во всех публикациях в газетах и репортажах по радио и телевидению подчёркивалось то обстоятельство, что произошедшее является не единичным происшествием, а третьим по счёту. ДТП, произошедшие 9 апреля, 13 и 20 мая, связывались воедино, мало кто сомневался в том, что во всех случаях за рулём "автомашины-убийцы" находился один и тот же человек. Каждый раз он действовал по узнаваемому алгоритму – сначала проезжал мимо жертвы, словно бы рассматривая её, затем объезжал квартал и совершал наезд при повторном проезде… Во всех случаях жертвами неизвестного преступника оказывались молодые привлекательные девушки, шедшие по улице без сопровождения мужчин. Для своих атак преступник использовал угнанные автомашины, причём их угон, по-видимому, совершался с единственной целью совершить наезд (машины не были обворованы!). Во всех трёх случаях преступник умудрился не оставить в автомашинах отпечатков пальцев – ещё одна деталь, подтверждающая предположение о действиях одного и того же лица.

Что могло твориться в голове преступника, совершавшего наезды автомобилем на девушек-пешеходов? Очевидно, этот человек был очень зол на них. Ни на кого-то конкретно, а на всех чохом – молодых, красивых, привлекательных девушек.

Но что могло питать такую ненависть? Наверное, можно было бы сказать, что такой мужчина ненавидел то, что с одной стороны, считал привлекательным, а с другой – недостижимым. С точки зрения современных представлений о мотивационных механизмах, управляющих человеком, можно было бы сказать, что преступник имеет некий серьёзный дефект, мешающий устанавливать доверительные отношения с теми, кто ему нравится. Нечто такое, что отвращает от него сразу и бесповоротно. Этот человек, по-видимому, неоднократно сталкивался с таким отношением к себе, и это настроило его резко отрицательно в отношении молодых девушек. Что это за дефект, сказать точно невозможно – это могло быть заикание, наличие горба, заячьей губы… Дефект, кстати, мог быть не очень сильно выражен, и его важность как помехи общению человек мог преувеличивать, но, тем не менее, что-то такое неизвестный преступник должен был иметь.

Нельзя также не сказать несколько слов о его трусости. Обратите внимание, ни в одном из случаев он не решился добить сбитую им жертву! Понятно, что добить раненого человека, шокированного и неспособного защищаться, совсем несложно – это дело двух-трёх секунд, но преступник не решался даже на такое! Он покидал место наезда со всей возможной быстротой – это удивительное малодушие даже для такого шакала, каким должен быть решившийся давить людей автомобилем. Сам выбор автомобиля в качестве орудия совершения преступления довольно очевидно указывает на стремление преступника дистанцироваться от жертвы, максимально её обезличить. Можно было бы сказать так : этот человек очень хочет убивать, но боится это делать… Как ни парадоксально это звучит применительно к серийному убийце.

Но в далеком 1960 г. ещё никто в Австралии не мог сделать таких выводов. И никто не связал нападения на женщин в их спальнях, совершённые в 1959 г. с ночными наездами на пешеходов. Хотя общее ощущение было едиными: в Перте что-то изменилось!

После майских инцидентов полиция Западной Австралии приняла чрезвычайные меры усиления. Выразились они в том, что в тёмное время суток – т.е. период активности таинственного преступника – на всех крупных автомагистралях выставлялись посты транспортной полиции, выборочно проверявшей проезжавшие автомобили. Поскольку неизвестный совершал свои наезды на машинах, угнанных в других городах, перед полицейскими ставилась задача выловить преступника при проезде из района в район. Для Австралии это была неслыханная мера полицейского произвола, так ранее правоохранительные органы в этой стране не работали.

Приехал полицейский, усадил Уилльяма Кинера в коляску своего мотоцикла и попросил показать «те самые кусты». Найдя в них винтовку, полицейский забрал её в участок, поблагодарив 84-летнего дедушку за содействие.

На необычную находку руководство обратило самое пристальное внимание и попросило криминалистов провести баллистическую экспертизу винтовки вне очереди. Уже к полуночи был предварительный результат – найденная супругами Кинерам винтовка явилась орудием убийства Ширли МакЛеод.

Каждую ночь останавливались и проверялись сотни автомашин, и эта активность, по-видимому, не осталась незамеченной преступником, поскольку тот внезапно пропал. Ночные наезды прекратились так же внезапно, как и начались – о причине этого журналистам и полицейским оставалось только гадать.

Проходило время, дни складывались в недели, недели – в месяцы… Ничего не происходило! Обывателю можно было выдохнуть и признаться самому себе, что зря столько напридумывал, и вообще, у страха глаза велики!

А весной 1961 г., по прошествии более чем года со времени убийства Джиллиан Брюэр, полиция бодро сообщила о большом прорыве в этом сенсационном расследовании. У правоохранительных органов был отличный подозреваемый, и обыватель теперь мог успокоиться окончательно – больше никакая сволочь не будет влезать по ночам в спальни девушек и убивать их!

История с раскрытием убийства Джиллиан Брюэр оказалась очень интересной, ей местные средства массовой информации уделили немало внимания. Всё началось с того, что 7 апреля 1961 г. полиция задержала некоего Дэррила Рэймонда Бимиша (Darryl Raymond Beamish) за действия совершенно отвратительные по форме и содержанию. Этот 19-летний рослый худощавый парень силой затащил в кусты 5-летнюю девочку, раздел её и принялся совершать то, что на языке полицейского протокола именуется "развратными действиями". Бимиш был задержан случайными свидетелями и передан полиции. Когда там стали с ним разбираться, выяснилось, что в ноябре 1960 г. он проделал то же самое с девочкой 4-х лет, и соответствующее заявление родителей потерпевшей было зарегистрировано полицией.

Сказать, что Дэррил являлся проблемным парнем, значит ничего не сказать. В результате перенесённого в детстве церебрального менингита Бимиш рос глухим и с младых ногтей демонстрировал девиантное поведение. Ни одно разумное и доброе дело интереса его не вызывало, но портить и гадить он мог безостановочно. Первое его знакомство с полицией состоялось в 12 лет, когда Дэррил влез в помещение стекольной мастерской и, вооружившись стеклорезом, испоганил большой дорогой лист зеркального стекла, предназначенного для оформления витрины магазина. То есть, парнишка не просто украл еду, чтобы утолить голод, или деньги, чтобы сходить в кино, а потрудился над тем, чтобы испортить дорогую вещь, которую не мог унести.

В дальнейшем он оставался верен себе. В 14 лет вместе с товарищем влез в автомобиль, похитил из него вещи хозяев и попортил дорогую обивку салона. После этого Бимиш словно с катушек сошёл, и на протяжении 5 лет последовала череда хищений из жилых помещений и офисов. Помимо этого юноша постоянно практиковался в магазинных кражах и взломах газовых счётчиков. Последние принимали в качестве оплаты монеты, поэтому Бимиш постоянно ходил с карманами, набитыми мелочью.

Преступником Дэррил оказался не очень успешным, его постоянно ловили, но к сколько-нибудь серьёзным наказаниям не приговаривали. То ли так на прокуроров действовал его физический дефект, то ли уголовный закон в Австралии в те годы был настолько импотентен, но всевозможные гнусности до поры до времени сходили Дэррилу Бимишу с рук. Эта безнаказанность явно действовала на него расхолаживающее, и парень, что называется, потерял берега.

Всё это закончилось 7 апреля 1961 г., когда Дэррил наконец-таки попал в руки серьёзных полицейских, а именно – детектива-сержанта Оуэна Лейта (Owen Leitch) и детектива Джека Диринга (Jack Deering). Это были опытные сыскари, работавшие по многим убийствам и, в том числе, по делу Джиллиан Брюэр. Эти люди имели понятие о криминальной психологии и представляли, как работает мотивация убийцы. Посмотрев на глухого морального урода, раздевавшего малолетних девочек, детективы поняли, что пазл отлично складывается!

Виды Перта. Вплоть до начала 1960-х гг. Перт являлся городом малоэтажным, строительство первого условно высотного дома – 13-этажного «T&G building» – началось как раз на пороге десятилетия.

Ну, в самом деле, Брюэр убил некто, кто ненавидел молодых, красивых и успешных женщин ввиду их полнейшей недосягаемости. Этот человек напал на жертву во сне, он даже не пытался её изнасиловать – стало быть, был не уверен в собственных силах и не знал, сможет ли справиться с молодой сильной женщиной, оказывающей отчаянное сопротивление. Он не пытался её запугивать, потому что понимал свою неспособность контролировать жертву! Какой может быть контроль, если убийца глух?! Трусливый, слабый, завистливый, похотливый и напрочь лишённый жалости и сострадания.

Всё это отлично подходило к Дэррилу Бимишу!

В день его задержания детективы допросили последнего через сурдопереводчика о возможном наличии у Бимиша alibi на время убийства Джиллиан Брюэр. Дэррил сначала признал отсутствие alibi, а затем дал признательные показания о деталях убийства.

На следующий день – 8 апреля – Бимиш в присутствии прокурора дал письменные показания о том, как убивал Джиллиан.

После этого допроса произошёл любопытный инцидент, также заслуживающий упоминания. Во время прогулки в тюремном дворе Бимиш взял кусок штукатурки и написал на залитой битумом поверхности несколько фраз, в которых выражал свою причастность к некоему убийству. Что-то вроде "я её убил!", "это сделал я!", "говорю же, это моих рук дело!"… Что именно он написал, документально подтвердить невозможно, поскольку никто из администрации тюрьмы эти граффити не сфотографировал. За что, кстати, тюремщиков впоследствии сильно ругали. Но какие-то надписи в тюремном дворе были Бимишем оставлены, что подтверждалось большим количеством свидетелей как из числа заключённых, так и тюремного персонала.

Впоследствии, когда Бимишу задавали вопрос, для чего он писал в тюремном дворе свои перлы? тот отвечал, что сделал это во время спора с одним из заключённых. Тот, якобы, сомневался в том, что Дэррил причастен к убийству Джиллиан Брюэр, и Бимиш, крайне раздосадованный таким недоверием, эмоционально подтвердил искренность собственного признания.

Понятно, что после таких событий правоохранительные органы обнародовали информацию о серьёзном прорыве в расследовании убийства Брюэр и признали факт появления подозреваемого. Так продолжалось несколько месяцев, и сюрпризов, по большому счёту, ждать не приходилось. Тем более что 12 июня, т.е. спустя более 2 месяцев со времени первого признания, Дэррил Бимиш повторил свои показания во время его допроса прокурором, назначенным для обвинения в суде.

Через 4 дня – 16 июня 1961 г. – был начат судебный процесс по обвинению Дэррила в убийстве Джиллиан Брюэр. В ходе прелиминарного [предварительного] заседания Председательствующий судья Алберт Волф задал вопрос обвиняемому, совершал ли он то, в чём его обвиняют? На что Бимиш ответил отрицательно.

Рассмотрение дела по существу началось 7 августа. В самом начале слушаний обвиняемый заявил о своей невиновности, чему не следовало удивляться, принимая во внимание, что уже в ходе заседания 16 июня Бимиш отказался от признательных показаний. Защита строила свою стратегию вокруг обоснования тезиса процедурных нарушений, допущенных при фиксации признательных показаний подсудимого. Мол, умственное развитие Бимиша позволяет усомниться в его адекватности, а при допросах не присутствовали его родители или представители органов опеки, допросы проводил всегда один сурдопереводчик, а потому может быть поставлена под сомнение точность перевода и т.п. Это были довольно лукавые отмазки, принимая во внимание, что речь шла о 19-летнем мужчине, не признававшимся официально ни до, ни позже умственно отсталым или психически больным. А участие в допросе двух или более сурдопереводчиков уголовный закон не считает обязательным условием. Рассказы про давление детективов на допрашиваемого тоже звучали не очень убедительно, принимая во внимание неоднократность признаний, растянутость во времени и то обстоятельство, что делались они перед разными должностными лицами. Что ж это получается, все они "давили" на глухого бедолагу?

В общем, 13 августа присяжные вынесли вердикт, в котором признали Дэррила Бимиша виновным в убийстве Джиллиан Брюэр, но подчеркнули, что он заслуживает снисхождения. Деррил, узнав суть вердикта, заплакал.

Через день судья сэр Алберт Волф приговорил молодого человека к смертной казни.

Доставленный в тюрьму и помещённый в камеру смертников, Бимиш в первый же вечер передал начальнику тюрьмы записку с вопросом, через сколько недель его вернут домой? Начальник тюрьмы в переписку с новым узником вступать не стал, и тогда на следующее утро Бимиш передал ему новую записку, в которой сообщал, что соскучился по дому и хочет вернуться домой! Начальник тюрьмы снял телефонную трубку и позвонил в пертское отделение СIB и произнёс пророческие слова: "Парень, которого мне давеча прислали, идиот, но не убийца!"

То, что с Бимишем что-то не в порядке, во время суда поняли многие. Безусловно, он являлся истериком, социопатом и безнравственным человеком из разряда тех, кого отечественная дореволюционная психиатрия именовала «нравственными идиотами», но на убийцу совсем не походил. Кроме того, он не водил автомобиль, а значит, не мог быть причастен к ночным наездам на девушек в апреле-мае 1960 г., а между тем, среди части детективов укоренилась та точка зрения, что угонами и наездами на людей занимается именно убийца Брюэр [уточним, что эта точка зрения не имела доказательств и базировалась сугубо на полицейской интуиции].

Среди работников самой прокуратуры штата стало укореняться то мнение, что в августе 1961 г. в суде произошло недоразумение. Правда, приговор нельзя было просто взять и отменить лишь потому, что кто-то что-то переосмыслил. В конечном итоге, прокуратура вышла с предложением смягчить приговор ввиду того, что судья сэр Алберт Волф не учёл пожелания присяжным о снисхождении к преступнику. В общем, в конечном итоге смертная казнь была заменена на пожизненные каторжные работы, и в середине декабря 1961 г. Дэррил Бимиш был перемещён из коридора смертников в зону особо опасных преступников.

На этом о нём все позабыли. Казалось, трагические страницы истории Перта остались в прошлом и горожане наконец-то получили возможность вернуться к привычной беззаботной жизни. С открытыми на ночь окнами, входными дверями и автомобилями, оставляемыми с ключами в замках зажигания…

Поздним вечером 2 марта 1962 г. Энн Мелвин (Anne Melvin), 22-летняя управляющая кафе, вернулась домой в сопровождении ухаживавшего за ней Николаса Триливьена (Nicholas Treleaven). Попросив молодого человека не уходить, Энн осмотрела квартиру, убедилась, что всё в порядке, и только после этого попрощалась. Такой необычный порядок расставания объяснялся своеобразным воспитанием Энн – она выросла в семье, где было 7 детей, и стала жить отдельно совсем недавно. Энн банально не привыкла к одиночеству и боялась пустых комнат.

Строго говоря, в марте того года она не жила одна, квартиру в доме №124 по улице Бродвей (Broadway) в Недлендсе вместе с нею арендовала одна из младших сестёр, но именно в ту ночь Энн осталась совсем одна. Просто так сложилась, что сестра ушла, и Энн пришлось засыпать в пустой квартире в полном одиночестве. Было непривычно и даже немного волнительно, но Энн осмотрела все комнаты, окна и двери, убедилась, что всё в порядке и, в конце концов, уснула крепким сном.

В какой-то момент ей показалось сквозь сон, что со стороны двери, ведущей во двор, слышится подозрительный шум, но, так и не проснувшись толком, Энн заснула ещё крепче.

А вот следующее пробуждение оказалось совсем иного рода! Посреди ночи девушка открыла глаза и увидела перед кроватью мужчину в шляпе с большими полями и нижней частью лица, закрытой то ли повязкой, то ли маской… Мужчина смотрел ей в лицо и расстёгивал "молнию" на брюках, а ремень на его поясе уже был расстёгнут!

Более ужасную картину представить было сложно. Энн рванулась вперёд и закричала, вот только крик не раздался. Девушка не могла кричать и дышать, хотя в ту минуту не могла понять, почему. Впоследствии она узнала, что на её шее было затянуто банное полотенце длиной около метра, но в момент пробуждения Энн его не чувствовала. Она не почувствовала также того, что её левая рука привязана к кровати нейлоновым чулком; резко поднявшись, Энн с такой силой рванула руку, что вырвала её из-под узла, даже не заметив этого.

То, как девушка подскочила в кровати, по-видимому, поразило мужчину в шляпе. Тот бросился вон из спальни, а Энн рванулась в противоположную сторону – на балкон. Там, кое-как ослабив тугую петлю на шее, она закричала в темноту.

Крик, правда, получился так себе, потому что голосовые связки, сдавленные полотенцем, не слушались. Тем не менее, её хрипы услышали в доме напротив,  к Энн бросились супруги Мерчант – Теренс и Джеральдина (Terence & Geraldine Merchant). Молодые школьные учителя – обоим по 31 году – пришли на помощь неизвестной соседке, хотя и не сразу поняли, что происходит. Они видели, что у Энн багровое лицо, и на шее отчётливо виден след сдавления, но квартира, осмотренная супругами, оказалась пустой. Но Джеральдина увидела в изголовье кровати привязанный чулок с петлёй для руки и поняла, что в доме был посторонний.

Виды Перта. Пертская агломерация – т.е. сам город Перт и прилегающие к нему населённые пункты – являлся деловым и промышленным сердцем всей огромной Западной Австралии. В Пертской агломерации на пороге 1960-х гг. проживало около 500 тыс. горожан из общего числа населения штата в 700 тыс. человек.

Джеральдина Мерчант попросила мужа позвонить в полицию, а сама вынесла Энн банный халат. Энн не знала, что обнажена ниже талии! Она легла спать в пижамной паре, но неизвестный стянул с неё штанишки, которые остались лежать возле кровати…

Для проверки сообщения о попытке изнасилования в дом по улице Бродвей прибыли детектив-сержант Брюс Бреннан (Bruce Brennan) и детектив Питер Джонсон (Peter Johnson). Проведённая ими реконструкция показала, что в квартире, арендованной Энн Мелвин, в ночь на 3 марта имело место очень необычное преступление. Неизвестный через лаз для кошки сумел дотянуться до замка двери, выходившей во двор, и открыл его. Произошло это ранним утром, около 4:45. Злоумышленник имел при себе полотенце, которое туго завязал вокруг шеи спящей девушки, но не настолько туго, чтобы задушить её. Очевидно, этот человек не ставил перед собой задачу умертвить жертву, он хотел просто её "выключить".

Кем бы ни был злоумышленник, парень был очень ловок!

Далее этот человек прошёл в ванную комнату и взял там один из двух нейлоновых чулок Энн Мелвин, висевших на полотенцесушителе. Используя чулок в качестве верёвки, он привязал левую руку девушки к изголовью кровати. После этого, считая, что жертва надлежащим образом зафиксирована и придушена, стащил с Энн пижамные штанишки и принялся разоблачаться сам.

По-видимому, мужчина предполагал совершить половой акт с жертвой, находившейся в бессознательном состоянии, но… что-то пошло не так! Несмотря на кислородное голодание – а может быть, благодаря ему! – мозг Энн очнулся ото сна, а испытанный ею страх придал девушке совершенно необычную силу. Она выдернула из-под узла крепко привязанную руку, даже не заметив того, что связана! Чулок, использованный в качестве верёвки, так и остался не развязан…

Судебно-медицинское освидетельствование показало, что на слизистых оболочках Энн Мелвин присутствуют точечные кровоизлияния, свидетельствовавшие о продолжительном душении. На шее была отмечена странгуляционная полоса, также имелся след сдавления на запястье левой руки. Следов изнасилования найдено не было.

Можно сказать, что Энн отделалась малой кровью. Неизвестно, какова оказалась бы её судьба, если бы злоумышленник реализовал свой замысел, вполне возможно, что после совокупления он умертвил бы жертву.

Если физические повреждения девушки можно считать лёгкими, то перенесеённая ею психологическая травма оказалась очень велика. Энн стала бояться оставаться в одиночестве и вернулась к родителям. Из-за высокой тревожности она перестала засыпать, последующие два года она спала в кровати родителей между ними – мать с одного бока, отец – с другого. Много неприятностей Энн доставил телефонный хулиган, принявшийся названивать по домашнему телефону родителей после того, как девушка вернулась к ним. Неизвестный звонил без всякой системы иногда раз в неделю, иногда – раз в месяц и ничего не говорил, просто молчал в трубку. Продолжались эти звонки довольно долго, около года, Энн очень из-за них волновалась. Психолог посоветовал девушке радикально изменить жизнь и место проживания, и в 1964 г. она переехала на постоянное жительство в Новую Зеландию, где взяла другие имя и фамилию. Такие вот долгоиграющие последствия оказали на Энн события той мартовской ночи.

Работая над этим делом, детективы довольно скоро сосредоточились на супругах Мерчант, тех самых учителях, что первыми пришли на помощь Энн Мелвин. Во-первых, полицейских смутило то обстоятельство, что в 04:45, когда пара услышала крики Энн с балкона, Теренс Мерчант был одет в брюки. Не в трусы, не в шорты, наконец, а в х/бумажные брюки. Спать он в них не мог, спрашивается, для чего надевал? Во-вторых, детективы переписали все автомашины, стоявшие поблизости от места преступления и выяснили, что одна из них принадлежала родному брату Джеральдины Мерчант, при этом самого брата не было в Недленсе уже 3 суток. Полицейские заинтересовались, почему автомобиль находится в одном месте, а его владелец якобы в другом?

Канитель закрутилась долгая и во всех смыслах бесперспективная. Полиция ничего доказать не смогла, супруги и брат Джеральдины надолго остались под подозрением.

На протяжении 1962 г. в различных пригородах Перта – преимущественно зажиточных, вроде Недлендса, Коттесло и Южного Перта – неоднократно в ночное время фиксировались попытки проникнуть в жилые помещения. Довольно многие жители упомянутых районов давали весьма схожие описания подозрительного мужчины, что наводило на мысль о действиях во всех случаях одного и того же человека. Это был худощавый и очень подвижный мужчина в возрасте около 30 лет в шляпе с широкими полями наподобие тех, что в ковбойских фильмах носят бравые ковбои. Нижнюю часть его лица прикрывал кусок ткани – то ли маска, то ли просто носовой платок. Одевался неизвестный довольно консервативно – рубашка и брюки, – но явно отдавал предпочтение светлым галстукам. Его никогда не видели с тёмным галстуком на шее. Мужчина очень хорошо бегал, однажды за ним погнался с дубиной наперевес стоматолог, увидевший, что неизвестный подглядывал из кустов за окнами дочери. Врач некогда занимался лёгкой атлетикой и весьма неплохо бегал, но догнать любителя смотреть в чужие окна не смог.

Нельзя сказать, что эти сообщения кого-то особенно пугали. Неизвестный в широкополой шляпе, судя по всему, был не агрессивен и если понимал, что его заметили, моментально пускался наутёк. По-видимому, это был либо какой-то вуайерист, либо вор-"домушник", либо тот и другой в одном лице. Журналисты прозвали неизвестного "Безумным Томом" не потому, что имя этого человека было известно, а просто потому, что его следовало как-то назвать. "Безумного Тома" несколько раз упоминали в сводках криминальных новостей, но без особого алармизма.

Так продолжалось вплоть до конца года, но события, произошедшие в ночь на 29 декабря, заставили взглянуть на проделки "Безумного Тома" под новым углом.

В ту ночь родители 25-летней Маргарет Эстер Флёри (Esther Terese Fleury), 25-летней переплётчицы книг, были разбужены криками, доносившимися из спальни дочери. Вбежав в комнату, они не увидели посторонних, дочь сидела в тёмноте на кровати и безостановочно кричала. С ней приключилась истерика, но сложно было понять, что явилось её причиной: дурное сновидение? испуг? с потолка упал паук? Когда включили свет, стало ясно, что Маргарет травмирована, её лицо оказалось перепачкано кровью, а источником кровотечения явилась протяженная рана, проходившая через левую бровь и верхнее веко левого глаза. Ясно стало, что на Маргарет кто-то напал…

Была вызвана "скорая помощь" и полиция. Семья Флёри проживала в доме №6 по Хокстоун стрит (Hawkstone street) в Коттесло, месте, казавшимся до того момента безопасным и спокойным. Ирония судьбы заключается в том, что на самом деле преступник проникал прежде в этот дом и даже похищал у Флёри наличные деньги, но никто из членов семьи этого не заметил!

Современная фотография дома №6 по Хокстоун стрит в Коттесло.

Прибывшая медицинская бригада оказала Маргарет первую помощь. В 04:45 детектив Питер МакГрат (Peter McGrath) попытался допросить потерпевшую, но та опять стала кричать. Истерика её сделалась совершенно неконтролируемой, врачи решили усыпить Маргарет и поместить в больницу. Лишь около полудня Маргарет Флёри более или  менее пришла в себя и смогла ответить на вопросы полиции.

Но ещё до того, как это произошло, отец потерпевшей заявил о том, что в комнате дочери явно находился посторонний. Дело заключалось в том, что он нашёл сумочку Маргарет под её кроватью, а там она никак не могла оказаться по вине дочери. Кроме того, из сумочки исчезли наличные деньги, а накануне вечером отец как раз разговаривал с дочерью о том, нужны ли ей деньги и та заверила, что деньги у неё есть и даже назвала точную сумму. В общем, в ночь на 29 декабря сумочка явно попала в руки постороннему!

Маргарет рассказала полицейским, что проснулась ночью из-за того, что в её спальне находился неизвестный мужчина. Он ослепил её светом фонаря, направленным в глаза, и ударил несколько раз по лицу. Бил ли он её фонарём или рукой, потерпевшая уточнить не могла, уже первый удар пришёлся ей в глаз и вызвал сильную боль. Приметы нападавшего Маргарет была не в силах сообщить, она запомнила лишь смутный силуэт. Единственное, что отложилось в памяти женщины – это шляпа с большими полями, которая была на голове неизвестного.

Довольно интересные показания дали соседи семьи Флёри. По их словам, в июне 1961 г. в их дом в вечернее время пытался влезть мужчина, произошло это в то самое время, когда отец и дочь подъезжали к дому. Девочка увидела тёмный силуэт спрыгнувшего с балкона человека и сообщила об этом отцу, тот выскочил из автомобиля и вместе с собакой по кличке Родди породы австралийский кеппи-кросс бросился на злоумышленника. Неизвестный помчался прочь от дома в сторону океана. Погоня продолжалась на протяжении более 300 м и неизвестный, в конце концов, оторвался от преследователя, вломившись в колючий кустарник. Этот человек явно очень хорошо бегал!

Детектив МакГрат, собрав и проанализировав всю доступную информацию, подал рапорт, в котором сообщал о твёрдой уверенности в том, что нападение на Маргарет Флёри совершил "Безумный Том". Причём, по мнению полицейского, это нападение весьма напоминало жестокие посягательства 1959 г. (т.е. убийство Пнины Беркман и тяжёлое ранение Эликс Донкон). МакГрат полагал, что "Безумный Том" нападал на тех девушек и женщин, которые просыпались при его появлении; если хозяйка дома спала, то преступник её не трогал, ограничиваясь хищением наличных денег. МакГрат высказывал предположение, что неизвестный вор-"домушник" чрезвычайно опасен и в будущем будет демонстрировать рост агрессии, этого человека следовало поймать как можно скорее. Сделать это детектив предполагал посредством проведения масштабной полицейской операции. Детектив предлагал ориентировать транспортную полицию на массовую остановку и обыск автомашин в тёмное время суток. Искать надлежало вещи, которыми пользовался "Безумный Том", а именно – широкополую шляпу, белые перчатки, маску для лица, светлый галстук.

Предложение, что и говорить, было очень смелым. Детектив предлагал руководству серьёзнейшим образом покуситься на гражданские права населения, санкционировав обыск транспортного средства и личного имущества у всякого подозрительного лица. Тут надо оговориться насчёт того, что транспортная полиция в Великобритании и странах Британского Содружества вообще-то располагает правом осмотра транспортного средства (читай, обыска!) без санкции судьи, но для проведения такового имеются жёстко прописанные юридические основания, и подобный осмотр является разовой мерой. Разрешить проводить такие мероприятия сотнями за ночь – это как-то совсем противозаконно!

В общем, детектив МакГрат своим предложением спровоцировал у руководства правоохранительными органами Западной Австралии острейшую полемику. Здравый смысл подсказывал, что детектив прав и за розыск "Безумного Тома" надо приниматься самыми решительными мерами, но вот как именно это делать – оставалось совершенно непонятно. Никто из руководства правоохранительными органами не желал брать на себя ответственность за те действия, что предлагал детектив, и понятно почему – подобная инициатива означала конец карьеры! Но делать-то что-то нужно было!

Далее, однако, последовало нечто такое, что направило ход размышлений руководства правоохранительным сообществом в иное русло.

Сначала в ночь на 18 января 1963 г. очень подозрительный инцидент приключился в районе Сабиако (Subiaco), примыкающем к западной границе Перта. Фактически Сабиако расположен между Пертом и неоднократно уже упоминавшимся Недлендсом. Район этот совсем небольшой, примерно километр на километр и очень тихий, с точки зрения криминогенности его можно считать самым безопасным в тогдашней Пертской агломерации. 20-летняя Джуди Крэйг (Judy Craig), дочь полицейского, после полуночи возвращалась домой с девичьих посиделок. Её подруга выходила замуж, и последние несколько дней Джуди принимала участие во всевозможных свадебных приготовлениях, о коих мужчины понятия не имеют, хотя они и существуют. В общем, Джуди пребывала в прекрасном расположении духа, и всё вокруг вызывало её восторг.

Проезжая через Перт, девушка обратила внимание на пристроившийся ей в "хвост" кремовый "холден" с мужчиной в шляпе за рулём. Как было сказано выше, девушка была дочерью полицейского и усвоила как "Отче наш" отцовскую истину "не забывай оглядываться!" Мужчина в широкополой шляпе позабавил Джуди – в таком головном уборе сидеть в тесном салоне, мягко скажем, не очень удобно! Но если он решил познакомиться с Джуди, то почему бы нет? Может, у этого дяденьки сердце большое и душа чистая, верно? Бывают же где-то мужчины с кошельком, душой и сердцем! В общем, Джуди Крейг, будучи в прекрасном расположении духа, въехала в Сабиако, имея на "хвосте" кремовый "холден", и в это время, в 01:15, погасло уличное освещение.

Это была нормальная для того времени практика с целью экономии электричества – в час с четвертью пополуночи фонари выключались. Как только это произошло, таинственный обладатель широкополой шляпы перешёл к активным действиям – его автомобиль нагнал машину Джуди и ударил её в задний бампер. Затем "холден" прибавил скорости и зашёл чуть слева. Последовал новый удар, на этот раз в заднюю дверь. Потом фокус повторился – и новый удар пришёлся уже в переднюю дверь.

Джуди поняла, что мужчина в кремовом "холдене" выталкивает её с дороги. Бороться с этим парнем на скорости посреди тёмной улицы было верхом неблагоразумия. Девушка тут же ударила по тормозам и, проявив удивительное самообладание, выскочила из автомобиля. Она понимала, что оставаться в одиночестве в салоне нельзя, нужно иметь возможность манёвра!

Обежав кругом автомашину, девушка присела позади неё, наблюдая за тем, что предпримет парень в шляпе.

Кремовый "холден" проехал вперёд около 100 м и остановился на перекрёстке. Водитель сделал это неслучайно, он явно хотел удостовериться в том, что поблизости нет других автомашин. Убедившись, что улицы пусты, мужчина вылез из салона и сноровисто побежал в сторону Джуди. В руках он держал здоровенную дубинку.

Сложно сказать, что произошло бы далее, понятно только, что у Джуди Крейг было немного шансов противостоять мужчине с дубиной в руках, но у Господа Бога, по-видимому, были какие-то свои планы на её будущность, а потому девушка не должна была умереть той ночью! Совершенно неожиданно – прямо как в низкосортном боевике! – в происходившее вмешалась парочка, проходившая мимо. Точнее, не парочка даже, а мужчина, провожавший подругу домой. Толкнув её в кусты и приказав ни во что не вмешиваться, он с криком бросился наперерез обладателю дубинки.

В начале 1960-х гг. Перт готовился принять VII Игры Содружества, крупные спортивные соревнования британских доминионов. В то время данное мероприятие по своему размаху мало уступало Олимпийским играм. Для проведения Игр Содружества в городе были построены крупные спортивные объекты, а также жилой район для размещения спортсменов и гостей игр. Также властями Австралии была проведена большая работа по переоснащению самым современным оборудованием больниц Перта и пригородов. По этой причине они оказались в числе лучших лечебных заведений на континенте.

Нельзя не отдать должное его отваге – он бросился защищать неизвестную ему девушку безо всяких рассуждений и колебаний, просто потому, что чувствовал себя обязанным защитить слабого. Его появление радикально изменило концовку сюжета, который из драматического моментально превратился в комический. Мужчина с дубинкой, увидев появление нового персонажа, развернулся на месте и побежал обратно к машине. Запрыгнув в салон, он завёл двигатель, и кремовый «холден» рванул с места!

Всё произошло очень быстро и вряд ли продлилось более десятка секунд. Джуди Крейг, потрясённая произошедшим на её глазах, оставалась подле своей машины. Когда её спаситель приблизился и спросил, чем может помочь ей, она продиктовала ему номер телефона отца и попросила позвонить. "Я лучше вызову полицию!" – предложил спаситель, на что Джуди хладнокровно возразила: "Мой отец сам полиция, просто позвоните моему отцу!"

Джим Крейг приехал буквально через четверть часа. Он сразу понял серьёзность того, что произошло с дочерью, точнее, могло произойти, и немедленно связался с уголовной полицией.

Случившееся с Джуди Крейг и впрямь выглядело очень тревожно. На ум невольно приходили наезды на девушек, произошедшие в апреле – мае 1960 г. Неужели тот урод, что по ночам давил пешеходов, вернулся?

Кремовый "холден", на котором неизвестный злоумышленник трижды таранил автомобиль Джуди Крейг, был обнаружен спустя 6 дней. Машина, угнанная менее чем за 2 часа до инцидента, оказалась утоплена в реке Свэн, после её подъёма из воды выяснилось, что повреждения на корпусе в точности соответствуют тем, какие должны быть у участника ДТП, описанного Джуди.

Остаётся добавить, что ровно через неделю после описанных событий Джуди Крейг и её отец оказались в одном ресторане с человеком, сидевшим за рулём кремового "холдена". По иронии судьбы они провели довольно много времени в непосредственной близости друг от друга, даже не догадываясь "who is who". Перт являлся сравнительно небольшим городом – менее 500 тыс. человек вместе с пригородами – и неудивительно, что преступник периодически сталкивался с жертвами без всякого на то намерения. То, что он пользовался широкополой шляпой и платком в качестве маски, не раз ему помогало – этого человека никто никогда не опознавал!

Главный праздник Австралии – так называемый День Австралии – традиционно отмечается 26 января. В этот день благодарными потомками празднуется годовщина высадки в бухте Сиднея первых английских колонистов, доставленных на континент т.н. Первым флотом. Помимо исторического подтекста, День Австралии приходится на самую "макушку лета", когда стоит прекрасная погода, и замечательные солнечные деньки как нельзя лучше способствуют созданию праздничной атмосферы. В 1963 г. страна праздновала 175-летний юбилей, что для государства, лишённого собственной сколько-нибудь значительной истории, следует признать огромным событием!

Уже с вечера пятницы 25 января в Перте и пригородах чувствовалась праздничная атмосфера, на улицах было очень оживлённо, все куда-то ехали, работали все развлекательные заведения, шла движуха. Ник Огаст (Nick August) встретился со своей любовницей Ровеной Ривз (Rowena Reeves) около 22 часов, но в ресторан они не пошли по причине весьма банальной. Ник был женат, и жена уже ловила его на изменах, более того, даже нанимала частных детективов для слежки за ним, а потому мужчине приходилось в меру сил маскироваться. На автомобиле Ника парочка отправилась к океану в районе Коттесло и припарковалась рядом с автострадой под названием Марин Пэрейд возле "Коттесло теннис клаб".

Место было замечательно живописным и уединённым – впереди, примерно в сотне метров, шумел Индийский океан, за спиной находилась большая зелёная зона теннисного клуба, жилых домов практически не было видно, хотя автомобиль был припаркован в самом сердце городской застройки.

Ник Огаст надлежащим образом подготовился к романтической встрече – он купил розовое шампанское и корзину с фруктами. Пара не спешила, Ник заявил жене, что его вызвали на работу и он не явится ранее полудня завтрашнего дня, так что времени должно было хватить на всё! Ник и Ровена негромко разговаривали, женщина находилась на заднем сиденье, пила шампанское, а Ник всё время оставался за рулём. Впрочем, мужчина тоже пил заблаговременно купленное пиво.

Примерно в 00:40 или чуть позже Ровена обратила внимание на мужчину, подошедшего откуда-то со стороны теннисного клуба и ставшего на удалении около 20 м от автомашины. Человек смотрел в их сторону и не уходил, его откровенный интерес казался неуместным и мешал уединению. На мужчине была нахлобучена шляпа с полями, скрывавшая лицо, костюм-двойка казался свободным, но не потому, что был с чужого плеча, а просто потому, что его обладатель выглядел поджарым. Ровена сообщила Нику, что какой-то парень пялится на них, до этого момента Ник не замечал незнакомца, поскольку сидел, полуобернувшись назад.

Огаст повернулся в сторону мужчины в шляпе и, решив, что перед ним очередной шпион, нанятый женой, обругал его. Незнакомец никак на этот выпад не отреагировал, казалось, он не слышал обращенные к нему слова или не понял их смысл. Тогда Ник швырнул в него пивную бутылку, которую до того момента сжимал в руке.

Современная фотография того места, где была припаркована автомашина Ника Огаста рядом с теннисным клубом в Коттесло. Как видим, из автомобиля открывался живописный вид на океан, вполне соответствовавший романтическому настроению той ночи. Приятный бриз нёс прохладу, в руке у Ника была бутылка пива, а на заднем сиденье автомашины – женщина, готовая к сексу. Немудрено, что внимание Ника было сосредоточено на чём угодно, но только не на чудаковатом незнакомце в шляпе!

Теперь незнакомец всё понял правильно, вот только отреагировал не так, как ожидали люди в машине. Мужчина в шляпе вдруг вскинул руки, и оказалось, что… всё это время он держал, прижав к бедру, винтовку! Секунда потребовалась на прицеливание, и грянул выстрел!

Ник почувствовал, что его шею обожгла острая боль, очень похожая на укус осы. И тут же на заднем сидении закричала Ровена, хотя непонятно было, ей-то чего кричать, коли пуля угодила в Ника! Огаст ударил по педали газа, и автомашина рванула с места почти как болид "формулы-1".

Объехав по широкой дуге стрелка – хотя его следовало не объезжать, а давить насмерть! – автомашина помчалась по Марин Пэрейд на юг. В зеркало заднего вида Ник видел, как стрелок повёл стволом по ходу движения автомашины и выстрелил вторично, вдогон беглецам. Ровена всё время кричала, затем в какой-то момент замолчала.

Ник чувствовал, что ранен, кровь заливала оба плеча и стекала на грудь – об этом было несложно догадаться по тому, как ветер охлаждал его влажный от крови торс. Но собрав в кулак всё своё мужество, он заставил себя вести автомашину и благополучно доехал до больницы в Фримантле. Ворвавшись в приёмный покой, он закричал, что ему требуется полиция, потому что его вместе со знакомой женщиной пытались застрелить. В больнице Огасту поначалу не поверили, решив, что тот с пьяных глаз принял за стрельбу хлопки петард. Не забываем, что Австралия готовилась отметить 175-летие прибытия Первого флота, и петардасты в ту ночь петардировали повсеместно!

Больница была хорошей, только что прошедшей реконструкцию и переоснащение, но в хирургическом отделении дежурил один врач и притом новичок по фамилии МакГлю (McGlew). Он никогда ранее не имел дела с огнестрельными ранениями. Осмотрев Ника Огаста, врач понял, что тот ранен навылет, входное отверстие располагалось на левой стороне шеи, выходное – на правой. МакГлю решил, что в Огаста попала дробина – это было ошибочное заключение, но данная деталь выяснилась позже. Изучив рентгеновский снимок, хирург пришёл к выводу, что раневой канал чист, никаких инородных фрагментов в нём нет, а потому можно просто зашить отверстия в коже и тем ограничиться. МакГлю так и поступил, все свои манипуляции хирург произвёл под местной анестезией, благодаря чему Огаст менее чем через час повёз детективов на место происшествия и оставался там с ними до утра.

Мужчине необыкновенно повезло! В его шею угодила пуля, прошла навылет рядом с важнейшими кровеносными сосудами, нервными столбами и позвоночником и ничего не задела! Вот уж воистину родился в рубашке, такие случаи приходятся один на тысячу, если не реже!

Если с Ником всё получилось более или менее гладко, то с Ровеной Ривз ситуация оказалась сложнее. В момент выстрела женщина находилась сзади, положив левую руку на спинку расположенного перед нею сиденья. Пуля, прошедшая через шею Ника Огаста, угодила в запястье Ровены, раздробила лучевую кость и застряла под кожей. Женщина испытывала сильную боль, из-за чего кричала во время езды и в конечном итоге потеряла сознание. Хирургу пришлось провести полноценную операцию, чтобы собрать осколки кости и продезинфицировать рану.

Сообщение о стрельбе на Марин Пэрейд приняли в работу сержант Барроуз (Burrows) и констебль Литтерик (Litterick). Они опросили потерпевших и получили от них весьма схожие сообщения, из которых следовало, что нападение было немотивированным и стрелявший не показался жертвам знакомым. Они описали его как сухощавого и поджарого, рост оценили в 175 см, возможно, чуть выше или ниже, а возраст – в пределах 20 – 25 лет. Ник Огаст уверенно заявил, что нижнюю часть лица неизвестного скрывало нечто, похожее на маску. Осмотрев место совершения преступления, полицейские обнаружили 2 гильзы 22-го калибра и пивную бутылку, которую Ник метнул в незнакомца. Таким образом, показания потерпевших получили полное подтверждение.

Прошло несколько часов, и утром 26 января поступила новая важная информация, позволившая посмотреть на случившееся под неожиданным углом.

Примерно в 4 часа утра или спустя считанные минуты после указанного часа, полиция Недлендса получила сообщение о стрельбе возле дома №51 по Луиз-стрит (Louise street). Прибывшим полицейским жильцы дома сообщили, что в дверь дважды позвонили и хозяин дома Джордж Ормонд Уолмсли (George Ormond Walmsley), набросив халат, открыл дверь. Сразу же раздался выстрел, который слышали его жена и дети (сын и дочь).

Все они бросились к двери и обнаружили Джорджа, лежащим на крыльце. В середине его лба зияло пулевое отверстие. Мужчина находился в беспамятстве и хрипел. Стрелка нигде не было видно.

Джордж Уолмсли был застрелен в 4 часа утра 26 января 1963 г. на пороге собственного дома.

Супруга Джорджа немедленно позвонила соседу, другу семьи, и также сообщила о ранении в больницу и полицию. К месту преступления сразу стали стягиваться полицейские силы, расследование по горячим следам возглавил детектив сержант Рэй Джеффри (Ray Jeffery).

В автомобиле "скорой помощи" раненый был доставлен в больницу, где началась операция, во время которой он в 05:35 скончался. Таким образом, покушение на убийство стало убийством.

Около 04:45 в полицию Недлендса поступило сообщение об обнаружении тела тяжело раненого молодого человека, застреленного по месту проживания в доме №54 по Винсент-стрит (Vincent street). Винсент-стрит – соседняя с Луиз-стрит улица, расстояние между домами №51 по Луиз-стрит и №54 пр Винсет-стрит составляло менее 100 м.

Обстоятельства случившегося выглядели довольно необычно. Раненый – а им оказался студент Университета Западной Австралии Джон Линдсей Старки (John Lindsay Sturkey) – лёг спать на веранде, выходившей в сад. Позади дома находился очень симпатичный и ухоженный сад с большим миндальным деревом, розовыми кустами и живописными кактусами. Этот сад, бережно выращенный хозяйкой дома Конни Эллен (Connie Allen), являлся настоящим украшением домовладения. Джон Старки арендовал часть дома на пару со своим другом Скоттом МакУилльямом (Scott McWilliam) уже более полутора лет. Ещё одним арендатором являлся 22-летний Кейт Мартин (Keith Martin), работник Пертской таможни. Кроме молодых людей в январе 1963 г. в этом доме проживала сама домохозяйка и её племянница Полин Фентон (Pauline Fenton).

Как видим, дом был полон народа, кроме раненого там находились ещё 4 человека!

Поскольку погода летом (не забываем, что январь в Австралии – это лето!) в районе Перта традиционно была очень жаркой, а кондиционера в доме не имелось, сон на веранде являлся своего рода привилегией. Джон Старки выиграл возможность спать на свежем воздухе в споре с МакУилльямом. Джон спал на веранде не в первый раз, если говорить совсем точно, то и годом ранее он тоже частенько там ночевал. Чтобы лучи утреннего солнца не будили его слишком рано, он обычно натягивал вдоль перил простыню, тем самым загораживаясь от сада.

В ночь на 26 января Кейт Мартин явился домой около 02:45, ничего подозрительного он не заметил, на веранду не выходил, поскольку знал, что там спит Джон.

Полин Фентон пришла домой в 04:10, она несколько раз прошла на кухню и услышала через открытые окна странные хрипы, доносившиеся с веранды. Девушка знала, что там спит Джон, а потому, дабы не создавать двусмысленную ситуацию, разбудила тётю. Тётя отважно отправилась на разведку и обнаружила Джона с окровавленным лицом, лежащим в окровавленной кровати. Конни Эллен разбудила остальных жильцов, и они решили вызвать "скорую помощь". До некоторой степени забавно то, что никто из участников этой сцены не озаботился внимательным осмотром веранды и выяснением вопроса, откуда же на теле молодого человека появилась кровь? Можно подумать, что находить окровавленного студента в окровавленной кровати посреди ночи – это нормально… Джон Старки почти полчаса пролежал на полутёмной веранде, и никто их его ближайших соседей не заподозрил криминала и не вызвал полицию! Какая-то идиотическая феерия, честное слово!

В общем, к дому №54 по Винсент-стрит примерно в 04:35 прибыла карета "скорой помощи", врач в сопровождении медбрата прошли на веранду, врач внимательно посмотрел на Джона Старки и произнёс что-то вроде: "Да у этого парня дыра в голове! Вызываем полицию!"

Дежурный диспетчер полицейской станции принял сообщение об огнестрельном ранении на Винсент-стрит в 04:45, на место происшествия немедленно были направлены детективы Рэй Джеффри (Ray Jeffery) и Брюс Бреннан (Bruce Brennan).

Джон Старки был убит во сне в утренние часы 26 января 1963 г.

В Джона Старки стреляли практически в упор, вокруг входного отверстия пули в середине лба остались хорошо узнаваемые следы – ободки осаднения и обтирания. Причём при хорошем освещении визуально было хорошо заметно, что ободок обтирания чёрный, а не светло– или тёмно-серый. Эта деталь несла значимую криминалистическую информацию, из неё следовало, что пуля, попавшая в лоб Джона, была не первой и не второй, выпущенной из огнестрельного оружия после его последней чистки и смазки. Другими словами, до того, как выстрелить в Джона, из этого пистолета или винтовки уже стреляли по меньшей мере дважды.

Детективы только-только приступили к осмотру места происшествия, как из больницы поступила информация – Джон Старки скончался спустя 3 минуты после прибытия в приёмный покой. Таким образом, в доме №54 по Винсент-стрит в ночь на 26 января – или ранним утром, как угодно! – произошло убийство.

Прошло несколько часов, и поступило новое сообщение о стрельбе. На этот раз местом преступления опять стал Коттесло, если точнее – дом №124 по Брум-стрит (Broome Street). Одного взгляда на карту достаточно, чтобы понять – дом находился в непосредственной близости от того места, где неизвестный в шляпе обстрелял автомобиль с Ником Огастом и Ровеной Ривз. Места обоих преступлений разделяла территория теннисного клуба "Cottesloe Tennis Club", Марин-Пэрейд, где стояла машина Огаста, находилась к западу от него, а Брум-стрит – к востоку. Расстояние между ними по прямой составляло примерно 350 м.

Современная фотография дома №124 по Брум-стрит.

Жертвой стрельбы стал Брайан Винсент Вейр, отметивший свой 29-й день рождения неделей ранее. Брайан являлся очень успешным мужчиной, про которого можно было сказать, что он сам себя делал. Получив бухгалтерское образование, Вейр начинал трудовой стаж с работы в крупных банках, затем прошёл по конкурсу на очень престижную должность в «Бритиш петролеум», в апреле 1963 г. он собирался жениться. В январе 1963 г. Байан Вейр вместе со своим лучшим другом Робертом Свинделлом (Robert Swindell) арендовал квартиру на первом этаже в доме №124 по Брум-стрит, всего же в доме было 4 квартиры. Брайан активно занимался спортом, отдавал предпочтение гребле, как, кстати, и Джон Старки.

Именно товарищи по команде и обнаружили раненого Вейра. Последний не явился на тренировку, которая должна была начаться в 7 утра. Обычно все члены команды приходили загодя, поэтому неявка к 7 часам уже выглядела крайне необычно. Лен Бат (Len Bath), товарищ Вейра по команде, вызвался метнуться к нему домой и выяснить причину задержки. Бат сел в машину, подъехал к дому Брайана и вошёл в его спальню, благо входная дверь по принятой тогда местной традиции оказалась открыта. Бат увидел окровавленного Брайана, лежащего на кровати, голова его свешивалась с подушки на пол, на полу под кроватью натекла лужа крови, подушка также была залита кровью.

Что сделал Лен Бат, увидев окровавленного друга и товарища по команде? Сильно ошибётся тот, кто подумает, будто молодой спортсмен отважно сорвал с могучего торса футболку и бросился затыкать ею кровоточащую рану на голове друга… или тот, кто предположит, будто Бат метнулся к телефону и вызвал "скорую помощь"… нет, что вы, о подобных глупостях член команды гребцов в ту минуту не думал. Правильный ответ заключается в том, что Лен Бат вышел вон, сел в автомашину и поехал обратно к океану, где его ждали друзья. Он рассказал им об увиденном, и вся команда после совещания решила… нет, не звонить в полицию, а поехать и посмотреть на истекающего кровью Брайана! К гребцам присоединился и уборщик гребного клуба, видимо, рассудив, что не каждый день выпадает такая удача – посмотреть на хрипящего окровавленного мужика! Вся компания из 5 мужчин влезла в машину Лена Бата и поехала к дому №124.

Пройдя в спальню, спортсмены поглядели на залитую кровью кровать, на Брайана с дыркой во лбу, и задумались: что делать? Лен Бат вспомнил, что Брайан жил не один, а с другом. Зайдя в спальню Роберта Свинделла, он разбудил его и спросил, в курсе ли тот, что Брайан умирает? Шокированный Свинделл поначалу не мог поверить услышанному, но увидев залитую кровью спальню Брайана Вейра, осведомился у гребцов, почему те не звонят в полицию? Гребцы растерялись, никто из них не подумал о таком пустяке…

Это не шутка и не творческое преувеличение – именно так всё и происходило тем утром! Все мы знаем много шуток про интеллектуальные качества футболистов ("двадцать два дурака да за одним мячом!"), но нельзя не признать того, что гребцы на байдарках и каноэ по уровню умственного развития не очень-то сильно оторвались от колченогих героев игры поперёк поля.

Лишь в начале 9-го часа утра 26 января полиция Коттесло получила сообщение об огнестрельном ранении человека в доме №124 по Брум-стрит. Врачебный осмотр показал, что в лоб Брайану Вейру, ближе к левому виску, выстрелили с очень близкого расстояния – менее 1,5 м – примерно также, как это отмечалось в случае убийства Джона Старки. Сразу отметим, что Джордж Уолмсли, хотя и умер от похожего ранения в лоб, был застрелен с довольно большого расстояния, поскольку никаких следов пороха на его коже и одежде не оказалось.

Может показаться невероятным, но Брайан Вейр остался жив. Его оперировали более 8 часов, и он пролежал в послеоперационной коме более 3-х недель. В ходе операции Брайану удалили часть костей черепа и в дальнейшем, чтобы компенсировать их отсутствие, для него была изготовлена из инструментальной стали специальная конструкция наподобие военной каски. Помимо фрагментов костей, были удалены и части мозга, в результате чего Брайан ослеп на один глаз, оглох на одно ухо и оказался частично парализован. Он не мог говорить и ходить, с ним стали происходить приступы наподобие эпилептических.

Чтобы в дальнейшем не возвращаться к этому вопросу, сообщим, что Брайан ценой невероятных усилий частично восстановил свои двигательные функции. Он смог подниматься, стоять и даже делать несколько шагов, но на этом прогресс закончился. Проблемой для него стала быстрая деградация мышц, лишённых привычных нагрузок и стремительно атрофировавшихся за время многомесячного постельного режима.

Удаление височных фрагментов мозга сказалось на его эмоциональных и интеллектуальных качествах, он стал злобным, недружелюбным, безэмоциональным, потерял всякий интерес к окружающим. Именно это изменение характера и поведения имел в виду врач-нейрохирург, делавший операцию Брайану, когда сказал его родителям: "Главные проблемы для вас начнутся после того, как мы снимем швы!"

Пребывание в больнице имело для раненого ещё одно важное последствие, совсем неочевидное на первый взгляд. Ввиду большой перестройки организма, обусловленной ранением и последующим лечением, произошло резкое изменение обменных процессов и снижение иммунитета. Прежде очень сильный физически и абсолютно здоровый молодой мужчина словно бы одномоментно лишился всех жизненных сил. Малейший сквозняк вызывал простуду, царапины – гноились, посыпались зубы, обнаружились заболевания почек и пр. В последующие после выписки из больницы месяцы Брайан Вейр почти постоянно болел, причём болезни его формально не были связаны с огнестрельным ранением. 19 декабря 1965 г., спустя менее 3-х лет с момента выстрела в голову, Брайан скончался в результате двусторонней пневмонии.

Правоохранители быстро поняли, что стрельба в пригородах Перта, произошедшая в День Австралии, является делом рук одного человека. То, что случилось в ночные часы 26 января 1963 г. в Коттесло и Недлендсе, являет собой классический пример цепного убийства.

Следует понимать, что когда криминологи говорят о многоэпизодной преступности с неочевидным мотивом, то имеется в виду не только серийная преступность в её традиционном понимании. Последняя является лишь одной из 3-х разновидностей криминальной активности сходной природы – серийных, массовых и т.н. цепных убийств. Их объединяет то, что человек убивает другого человека с целью реализации своих внутренних и неочевидных для окружающих деструктивных потребностей (поэтому преступления такого рода часто называют "убийствами с неочевидным мотивом"). Криминологи жёстко отделяют преступников такого типа от людей, также совершающих многочисленные убийства, но с понятными и однозначными мотивами (по этой причине киллер организованной преступной группы не может считаться серийным убийцей, как не считается таковым, скажем, палач или снайпер из состава Вооруженных сил или спецслужбы, хотя все они за время своей жизни могут совершать многие десятки убийств). Разница между поименованными выше преступлениями – серийными, массовыми и цепными убийствам – легко понятна на интуитивном уровне: в случае серийных убийств преступник после каждого эпизода с убийством переживает эмоциональное охлаждение, т.е. успокаивается и возвращается к своей обычной жизни; в случае же массовых и цепных убийств в ходе одного эпизода совершается убийство нескольких человек (4-х и более). Различия между массовыми и цепными убийствами сводятся к тому, что первые совершаются обычно в одном месте и за сравнительно короткое время, вторые же характеризуются растянутостью как во времени, так и в пространстве.

То, что произошло 26 января 1963 г. в Коттесло и Недлендсе, прекрасно иллюстрирует последний тезис. Преступник начал череду нападений с того, что стрелял в людей, сидящих в автомобиле на Передайс-Марин в 00:40, а закончил убийством мужчины, открывшем ему дверь своего дома на Луиз-стрит в 4 часа утра. Таким образом, эпизод оказался растянут во времени более чем на 3 часа, географическая же протяжённость – т.е. удалённость точки первого нападения от последней – превысила 4 км.

На действия во всех 4-х случаях одного и того же стрелка довольно очевидно указывал ряд факторов. Об использовании одного и того же оружия свидетельствовала однотипность боеприпасов. Во всех случаях в руки криминалистов попали пули, выпущенные таинственным стрелком. Напомним, что врач, оперировавший Ровену Ривз, подумал, что в неё угодила дробь, но на самом деле из руки женщины он вытащил не дробину, а свинцовую безоболоченную пулю. Такие точно пули были найдены в головах Брайана Вейра, Джона Старки и Джона Уолмсли. Ввиду того, что пули не имели оболочек и сильно деформировались о кости, идентифицировать оружие не представлялось возможным. Однако во всех случаях их вес оказался одинаков – 2,6 гр – что убедило криминалистов в использовании во всех случаях патронов одного типа (22-го калибра, т.е. 5,6 мм). Помимо однотипности боеприпасов весьма красноречива была локализация точек прицеливания, что хорошо было видно по местам попадания пуль. Нику Огасту пуля попала в шею слева, Брайану Вейру – в лоб со сдвигом к левому виску, Джону Старку – в лоб, Джону Уолмсли – также в лоб. Преступник явно отдавал себе отчёт в том, что в его руках оружие с невысокими баллистическими характеристиками и стремился поразить цель наверняка, так, чтобы причинить максимальный ущерб здоровью. Другая весьма характерная черта – стрельба в упор в лоб спящему человеку, что было отмечено в 2-х случаях из 4-х.

Не прошло и суток со времени стрельбы в Коттесло и Недлендсе, как руководство правоохранительными органами Западной Австралии уже пришло к пониманию того факта, что трагические события 26 января являются делом рук одного и того же преступника.

Карта юго-западных пригородов Перта с указанием мест нападений, произошедших в ночь на 26 января 1963 г. Условные обозначения: +1 – ранение Ника Огаста и Ровены Ривз в автомобиле у теннисного клуба в Коттесло; +2 – ранение Брайана Винсента Вейра в его спальне в доме №124 по Брум-стрит в Коттесло; +3 – убийство Джона Старки на веранде дома №54 по Винсент-стрит в Недлендсе; +4 – убийство Джона Уолмсли на пороге дома №51 по Луиз-стрит в Недлендсе. Во всех случаях использовалось однотипное оружие 22-го калибра (5,6 мм) и схожие боеприпасы. Расстояние между 1 и 2 – около 350 м, между 3 и 4 – менее 100 м. Трое потерпевших из пяти получили ранения в голову, точнее, в лоб, ещё один оказался ранен в шею. То, что во всех случаях действовал один и тот же преступник, представлялось довольно очевидным.

Можно было только гадать, что в голове у этого человека и что он предпримет далее.

9 февраля 1963 г., спустя 2 недели после описанных выше эпических событий, тугим узлом завязался один из самых интригующих сюжетов криминальной истории Австралии. Состоял он из двух частей, на первый взгляд между собою не связанных, и чтобы правильно понять произошедшее тогда, следует обстоятельно рассмотреть каждую из этих половинок.

Начать следует с совершенно анекдотичного угона от дома №1 по Леонора-стрит (Leonora Street) в Комо автомашины марки "холден" светло-кремового цвета с номером UKN 547. Машина была приобретена совсем недавно, менее чем за 2 недели до описываемых событий. Около 20 часов владельцы машины сели в неё и отъехали от дома. В это же самое время некий вор-"домушник", явно следивший за хозяевами, открыл окно, выходившее во двор, и проник в опустевшее жилище. Через 3 минуты хозяева возвратились, поскольку супруга решила, что ей следует одеть косынку. Вор, находившийся к тому времени уже в другой части дома, открыл другое окно и вылез через него.

Хозяева вошли в дом и обратили внимание на открытые окна, которые ещё несколько минут назад были закрыты. Пока они выясняли, находится ли в доме посторонний или нет, заревел мотор автомашины и… она отъехала от дома.

То есть, "холден" угнали буквально из-под носа владельцев в то самое время, пока они искали вора внутри дома.

Разумеется, они тут же сообщили о произошедшем в полицию, а заодно поделились своими подозрениями относительно того, что в дом проникал посторонний..

Минула ночь, и ранним утром угнанную автомашину обнаружили в зелёном массиве под названием "Кингс парк" (Kings park) на дороге под названием Мэй-драйв (May drive). Это был искусственный парк, высаженный в честь австралийцев, погибших на фронтах Первой и Второй мировых войн. Угнанная автомашина приткнулась капотом к седьмому от края дереву, как будто бы водитель свернул на дорожку и сразу же в темноте потерял ориентирование. "Холден" оказался заметно повреждён о ствол – смят передний бампер, погнута решётка радиатора. Полицейские забрали машину на криминалистическое исследование, обсыпали всю её угольным порошком в поисках отпечатков пальцев угонщика, ничего не нашли и затем передали страховой компании, которая организовала ремонт.

Спустя 10 дней после угона, т.е. 19 февраля, хозяева получили машину обратно. Прочитав документы страховой компании с перечнем проведённых работ, хозяева обратили внимание на запись о ремонте капота, что показалось странным, учитывая лобовой удар в вертикально растущее дерево. Но самое главное заключалось даже не в этом, а совсем в другом – при внимательном взгляде на машину можно было видеть вмятину на крыше, которую никто почему-то не исправил! Как можно было повредить крышу при ударе о дерево?!

Хозяева машины в крайнем раздражении отправились в "Кингс парк" и отыскали то дерево, возле которого был найден их автомобиль. За прошедшие дни мелкие детали, связанные с этой аварией не исчезли. По-прежнему были видны следы колёс на грунте, а также мелкие предметы, вытащенные кем-то из "бардачка" и разбросанные в траве. Это были бумажные салфетки и маленький пинцет из маникюрного набора, оставленного женщиной в машине.

Дерево росло вертикально и никаких веток, способных помять капот и крышу автомашины, не имело. Откуда могли произойти такие странные повреждения?!

Мужчина позвонил в страховую компанию и, плохо сдерживая возмущение, поинтересовался, почему столь избирательно был проведён ремонт его автомашины? В ответ сотрудник компании, также плохо сдерживая раздражение, заявил, что крыша действительно не могла быть помята деревом, а стало быть, повреждение было причинено владельцем машины до угона! Причём, скрыв это повреждение от страховщика, владелец нарушил условие страхового договора, а потому рассчитывать на ремонт этого дефекта за счёт страховой компании не может. Владелец, должно быть, лишился дара речи от такой наглости.

Так и не договорившись с представителем страховой компании об исправлении вмятины на крыше, владелец связался с отделом транспортной полиции, занимавшимся расследованием угона. Там беседа получилась даже короче, чем со страховщиком! Полицейский лаконично ответил, что все документы, связанные с инцидентом, полиция предоставила страховой компании и дальнейшие детали её взаимодействия с клиентом к компетенции полиции не относятся. Рассказ про помятую крышу констебль слушать не стал, а лишь повторил фразу про документы, переданные страховой компании в полном объёме в обозначенный законом срок. На том и положил трубку.

В общем, "холден" с номером UKN 547, угнанный вечером 9 февраля, так и остался с помятой крышей. Обо всех этих деталях здесь рассказано неслучайно – в своём месте станет понятно, почему они имеют большое значение.

Тем же вечером 9 февраля, спустя некоторое время после угона "холдена", произошли события, с ним никак на первый взгляд не связанные. В районе железнодорожной станции "Shenton park", на удалении около 7 км от места угона светло-кремового "холдена" в Комо, молодой щуплый мужчина попытался усадить в салон небольшой "симки" девушку, казавшуюся бесчувственной. Получалось это у него не очень хорошо, ему явно не хватало физических кондиций для того, чтобы проделать это быстро и непринуждённо.

Именно своей неловкостью этот человек и привлёк к себе внимание проезжавших мимо автомобилистов. Сначала рядом, немного позади "симки", остановился "фольксваген", в салоне которого сидели 3 молодых парня, возвращавшиеся со скачек на ипподроме. У компании было отличное настроение, двое из троицы делали ставки и выиграли, так что по домам ребята не спешили. Через минуту подле притормозил "моррис мэджор" ("Morris major"), в котором находились 4 человека (2 супружеские пары – туристы из Великобритании). Сидевшие в "моррис мэджоре" также обратили внимание на подозрительные действия субтильного мужчины, и водитель "морриса" – звали его Стэнли Роджерс – хотел вылезти, чтобы помочь ему, но его остановил вопрос жены: "Ты уверен, что этот человек не преступник?" Роджерс решил, что не уверен в этом, и решил остаться за рулём. "Моррис мэджор" проехал чуть вперёд и припарковался на удалении метров 10 от "симки". В общем, в двух автомашинах впереди и позади "симки" сидели две компании, которые не вмешивались в происходившее и внимательно наблюдали за тем, чем же закончится подозрительная возня.

Субтильный мужчина наконец сумел затолкать девушку в тесный салон своей автомашины, после чего завёл мотор и уехал под взглядами непрошенных свидетелей. Через минуту в разные стороны разъехались и "фольксваген", и "моррис мэджор".

Две семейные пары, находившиеся в последней машине, как было сказано выше, являлись туристами из Великобритании. Прибыв в гостиницу, один из них позвонил в полицию и заявил о подозрительном инциденте, сообщив описание парня, бесчувственной девушки и автомашины, в которую та была помещена. Кстати, номерной знак "симки" почти что в точности соответствовал знаку угнанного кремового "холдена", различие между ними крылось в одной только букве: UKA 547 – у "симки" и UKN 547 – у "холдена".

Совпадения, как известно, случаются, и перед нами отличный пример такого вот совпадения.

Мужчину, управлявшего "симкой", звали Джон Баттон (John Button), ему было 19 лет. Кстати, по иронии судьбы 9 февраля являлся днём его рождения, как раз 19-ым по счёту. В машину он посадил свою знакомую 17-летнюю Розмари Андерсон (Rosemary Anderson).

Девушка была окровавлена, на затылке у неё была рана, и Джон отвёз её к знакомому врачу по фамилии Квинливан (Quinlivan). Последний имел в собственном доме оборудованный кабинет и мог оказать квалифицированную помощь, в т.ч. и хирургическую. Врач, осмотрев бесчувственное тело, обратил внимание на разорванную на затылке кожу, обширные гематомы на голени левой ноги и рот, забитый песком. Первым делом он прочистил рот потерпевшей, дабы облегчить ей дыхание, после чего заявил, что симптоматика соответствует автотравме, и нужна специализированная помощь. В присутствии Джона Баттона врач позвонил сначала в полицию, а затем в больницу, попросив прислать автомобиль "скорой помощи".

Сообщение врача было принято оперативным дежурным транспортной полиции Западной Австралии в 23:05. Для проверки информации в дом Квинливана отправились два констебля-дознавателя – Рональд Уилсон (Ron Wilson) и Айвен Мартинович (Ivan Martinovich). При их появлении доктор Квинливан заявил, что вынужден уехать по срочному вызову к больному, и оставил полицейских в своём доме наедине с Джоном Баттоном.

Уилсон бегло опросил Баттона, выяснил, что молодой человек и потерпевшая были знакомы около полугода и провели минувший день вместе. По словам Джона, сначала они были в её доме, потом уехали к нему, там пообедали с его родителями, а когда родители ушли, то Розмари провела вечер в обществе Джона и его младшего брата Джимми. Вечером у них вышла размолвка, поскольку Розмари хотела съесть кусочек рыбы, который Джон ей не оставил и съел сам. Розмари обиделась, быстро собралась и ушла в сторону железнодорожной станции "Шентон парк", чтобы оттуда уехать электричкой домой. Джон, по его словам, отправился за ней следом на "симке", но Розмари отказалась сесть в машину и всю дорогу прошла пешком. В какой-то момент у самой станции Джон потерял её из вида, а когда сумел отыскать, то оказалось, что девушка лежит на земле без чувств. Баттон клялся, что не знает, что именно с нею произошло… Такая вот причудливая история про кусочек рыбы и вечер в обществе двух молодых людей!

Констебль выслушал сбивчивый рассказ спасителя Розмари, после чего вышел во двор для осмотра автомашины Джона. И – опа! – увидел странное… автомобиль "симка" носил вполне очевидные следы аварии – у него оказалась повреждена радиаторная решётка и блок фар.

Уилсон вернулся к доброму самаритянину Баттону и поинтересовался, что приключилось с его машиной? Молодой человек рассказал о том, что ещё месяц назад попал в небольшое ДТП на светофоре, решил проблему без вызова полиции, но затем обратился в отдел транспортной полиции в городе Субиако и сделал там официальное заявление о случившемся. Последствий это происшествие никаких не имело, но по закону положено было уведомить органы охраны правопорядка – вот он и уведомил.

Констебль не поленился позвонить в отдел полиции в Субиако и выяснил там, что действительно 7 января Джон Баттон оставлял заявление, в котором уведомлял об имевшем место ДТП. В заявлении перечислялись повреждения машины – они в целом соответствовали тому, что увидел констебль Уилсон при осмотре "симки" – приводились данные второго автовладельца, участника происшествия, а также называлась сумма ущерба.

Всё, в общем-то, сходилось…

Но было кое-что, насторожившее констебля. Посветив фонарём, полицейский увидел на заднем сиденье «симки» чулки и женский трикотажный пояс. Позвонив в больницу, где уже осматривали Розмари Андерсон, констебль уточнил, что из одежды было на потерпевшей? Выяснилось, что чулок и пояса на девушке не было.

Констебль вернулся к Джону и осторожно поинтересовался, есть ли что-то, что тот забыл сообщить полиции? Может быть, у него были интимные отношения с потерпевшей? Может быть, Джон занимался сексом с Розмари на заднем сиденье своей машины? А может быть, секс не получился, но зато приключился конфликт Джона и Розмари? Или, быть может, Джон сбил Розмари своей машиной?

Джон Баттон понял, что его в чём-то подозревают… Прямо скажем, юноша был немного тугодум, но, как мы знаем благодаря Марку Твену, глупость – не порок! Баттон заявил, что никакого секса в машине не было, у него с девушкой вообще не было интимных отношений и он Розмари пальцем не трогал. После чего замкнулся и стал сычом смотреть по сторонам.

Розмари Андерсон.

Рональд Уилсон к своим 34 годам уже имел за плечами 13 лет полицейской работы, из которых 4 года – службы в особом отряде полиции, занимавшимся расследованием преступлений, связанных с золотодобычей (в Западной Австралии есть золотоносные территории и, соответственно, имеются преступные группы, специализирующиеся на незаконной деятельности в сфере добычи и оборота золота). Другими словами, Рональд был опытным и здравомыслящим полицейским, а потому он заподозрил, что Джон Баттон наводит тень на плетень. Полицейский позвонил детективу Джеку Дирингу (Jack Deering), вкратце обрисовал ситуацию и предложил подключиться к расследованию.

Диринг немедленно примчался в дом доктора Квинливана, лично осмотрел повреждения автомобиля Баттона, посветил фонариком на заднее сиденье, где по-прежнему лежали чулки и трикотажный пояс. Детектив обратил внимание на то, чего не заметил Уилсон – мелкие буро-коричневые капли, похожие на кровавые, на поврежденной фаре слева. Надо пояснить, что хотя блок фар был немного помят ударом, сами линзы оставались целы – такое случается при скользящем ударе о преграду. Всего подозрительных капель полицейские насчитали 10, из них 6 – на самой линзе и 4 – на никелированном ободке вокруг стекла. Все капли были очень небольшими – не более 1/16 дюйма (т.е. ~1,5 мм.) – так что правильнее их называть не каплями даже, а брызгами. Чтобы более не возвращаться к этим каплям, добавим, что проведенное в последующем криминалистическое исследование показало, что это кровь, происходящая от человека, однако её групповую принадлежность установить не удалось ввиду недостаточности биоматериала. Детектив предложил Уилсону отвезти Баттона на место происшествия, чтобы получше сориентироваться на местности и понять обстановку.

Так и сделали. При свете ручных фонарей полицейские осмотрели дорогу в том месте, где Джон Баттон по его словам обнаружил тело Розмари. Полицейские увидели след автомашины, съехавшей с битумного покрытия на песок, а потом возвратившейся обратно на твёрдое покрытие. Неподалёку от этого места было найдено довольно большое пятно крови, пропитавшее песок на заметную глубину, неподалёку, на удалении примерно 3,5 метров друг от друга, оказались найдены девичьи босоножки, принадлежавшие потерпевшей (Розмари Андерсон была привезена в больницу босиком). Утром, после восхода Солнца, это место было осмотрено повторно, тогда появилась новая находка – небольшая женская сумочка из белой кожи, принадлежавшая Розмари. Её обнаружили в кустах на удалении 6 м. от предполагаемого места наезда.

Баттон был доставлен в здание полиции. Во время допроса у него спросили про происхождение крови на левой фаре и вокруг неё, тот растерялся и объяснения не нашёл. Тогда Джону задали вопрос про другое, попросив объяснить происхождение чулков и трикотажного пояса на заднем сидении. Баттон растерялся ещё больше и брякнул, что у Розмари была привычка снимать чулки всякий раз, когда она садилась в его автомобиль. Более неудачный ответ придумать было сложно!

В 02:30 10 февраля Розмари Андерсон умерла в тот самый момент, когда её перевозили из реанимации в обычную палату. Смерть девушки явилась полной неожиданностью для сопровождавших её врача и медсестры, врач пребывал в твёрдой уверенности в том, что реанимационные мероприятия выполнены в полном объёме и дали необходимый результат. Его заблуждение, безусловно, явилось следствием молодости (ему было всего 23 года!) и общей некомпетентности. Молодой человек только-только закончил обучение и Розмари явилась первой жертвой автомобильной аварии, лечение которой врачу пришлось проводить самостоятельно. Он сделал рентгеновский снимок головы, поставил ошибочный диагноз «перелом затылочных костей» – на самом деле никакого перелома там не было! – влил в потерпевшую по 600 гр. крови и плазмы и посчитал, что лечение на этом закончено! О том, что у девушки, сбитой автомашиной, могут быть повреждены внутренние органы, вследствие чего может развиться обширное внутреннее кровотечение, врач просто не подумал. Хотя отец Розмари, видевший её в реанимации примерно за 40 минут до смерти, обратил внимание на ненормально вздутый живот, врач посчитал, что с животом всё в порядке.

Последующая судебно-медицинская экспертиза показала, что смерть Розмари Андерсон явилась следствием двух травм – обширного кровоизлияния в мозг, охватившего фактически всю поверхность мозговых оболочек, и кровотечения в брюшную полость. Последнее явилось следствием разрыва печени. Также было отмечено большое количество других телесных повреждений, в т.ч. ушибы обеих почек, разрыв связок в левом колене и т.п., но к смерти привели именно описанные выше кровотечения. Чтобы более не возвращаться к этой судебно-медицинской экспертизе, сообщим, что согласно её данным Розмари Андерсон была девственницей, в силу чего утверждения Джона Баттона об отсутствии интимные отношений с нею получили полное подтверждение.

В 03:40 информация о смерти Розмари была сообщена полиции и о случившемся узнал Джон Баттон. К этому времени его допрос закончился, но Джон заявил, что желает сделать кое-какие уточнения. Уточнения оказались очень интересны! Баттон заявил, что причиной конфликта с Розмари явился вовсе не кусок рыбы, а игра в карты «на раздевание». Розмари играла с ним и Джимми, проиграла, сняла чулки и пояс, но дальше раздеваться отказалась. Джон попытался с нею заигрывать, но девушка не разделила его игривого настроения и заявила, что хочет уйти домой. Она действительно отказалась сесть в его автомашину и всю дорогу до железно-дорожной станции прошла пешком. Баттон следовал за ней, иногда разгоняясь до скорости 55 км/час, и уже на подходе к станционному павильону случайно ударил Розмари, не имея намерения причинить ей телесные повреждения. Увидев, что девушка упала, попытался оказать помощь…

Это признание дало полиции формальный повод арестовать Джона Баттона.

После этого начались интересные открытия. Джимми, младший брат Джона, заявил на допросе, что тот подвержен перепадам настроения и поддаётся гневу, хотя старается скрывать негативные черты характера.

А молодые люди, находившиеся в «фольксвагене», те самые, что наблюдали за попытками Баттона втащить в автомобиль бесчувственное тело Розмари, рассказали в ходе допросов, что оказались на том месте не совсем случайно. По их словам, они, увидев лежащее на обочине человеческое тело, первоначально проехали мимо… и лишь потом решили вернуться, чтобы удостовериться в том, что с человеком всё в порядке! Именно при повторном появлении возле железно-дорожной станции «Шентон парк» свидетели увидели автомобиль Баттона и самого Баттона. Эти показания резко изменили оценку случившегося, ведь теперь получалось, что Джон Баттон, совершив наезд, покинул место происшествия и вернулся назад, спустя какое-то время! Стало быть, он не имел искреннего намерения помогать жертве, а своими действиями преследовал совсем другую цель, а именно – введение следствия в заблуждение.

Уже 10 февраля в телевизионных выпусках новостей вышли репортажи, посвященные аресту Джона Баттона и сделанному им признанию в наезде на Розмари Андерсон. О том же написали местные газеты. Дело казалось совершенно ясным.

Джон, правда, сидючи в одиночке, чудил. При первой встрече с матерью у них вышел примерно такой диалог: «Джон, ты это сделал?» – «Да!» – «Ты ударил Розмари машиной?» – «Нет!» – «Но ты сделал то, в чём тебя обвиняют?» – «Да!» – «Зачем ты направил на Розмари свою машину?» – «Я этого не делал!» и т.д., и т. п. Такая вот бессмысленная «мата-лата, мата-лата», выражаясь словами Корнея Чуковского.

Но сложные душевные движения странноватого заики – а Джон заикался! – говорившего взаимоисключающими фразами, мало кого интересовали. Молодой человек пытался ввести полицию в заблуждение, был разоблачён и поспешил признать вину, рассчитывая на снисхождение суда – что может быть проще? То же мне, бином Ньютона!

В те дни никто в Австралии ещё не знал и даже не догадывался, что история гибели Розмари Андерсон станет сенсацией в масштабах страны и будет сломано много копий в попытках прояснить многое из того, что изложено выше.

Но это случится несколько позже, а пока жителей Перта и пригородов ждала новая рвущая шаблоны и поражающая воображение история.

В 6 часов утра 15 февраля 1963 г. семья Нобл дружно проснулась, чтобы поскорее собраться в давно запланированную туристическую поездку. Семья была хорошо обеспечена в материальном отношении и широко известна, поскольку одна из дочерей – Кэролин Нобл (Carolyn Noble) – была ведущей телевизионного канала «Ченнел 7» («Channal 7»). Это сегодня телевидение – унылая помойка, собравшая самых ленивых журналистов, ворующих контент у интернет-блогеров и из «youtub’а», а на заре эпохи телевизионного вещания там работали талантливые люди, чья популярность вполне заслуженно превосходила популярность звёзд кинематографа и политиков первой величины! Причём так было во всех странах, и в Австралии в том числе.

Когда Джой Нобл, старшая сестра Кэролин, бросила мимолётный взгляд в окно, выходившее во двор, то там она увидела нечто такое, чего не видела в своей жизни ни до, ни после этого дня. Во дворе соседнего дома №45 по Ричардсон-стрит (Richardson street) на спине лежало безжизненное женское тело, обнаженное ниже пояса. Пижамная курточка была сдвинута в область подмышек, а пижамные штаны из той же ткани были брошены на удалении 2 метров. В область левой подмышки была вставлена путая бутылка из-под виски.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – на земле лежит не манекен, не чучело и не кукла. Джой закричала и побежала по комнатам, испугавшись того, что возможной жертвой преступника стала её известная всей Западной Австралии младшая сестра – Ноблы уже сталкивались с домогательствами разного рода неадекватов, так что опасения имели под собой определенные основания. К счастью, Кэролин оказалась жива и здорова, но эта хорошая новость не отменяла факта чудовищного убийства, совершенного совсем неподалёку от родного дома!

Разумеется, была немедленно вызвана полиция Западного Перта, к зоне ответственности которой относилась Ричардсон-стрит. Расследование убийства было поручено детективам-сержантам Джерри Паркеру (Jerry Parker) и Грэхэму Ли (Graham Lee).

То, что женщина умерла не из-за несчастного случая и не покончила с собой, представлялось довольно очевидным. Сам факт её обнаженности весьма убедительно свидетельствовал против самоубийства (женщины-самоубийцы перед суицидальной попыткой не раздеваются – это, кстати, веский довод против того, что Элиза Лэм[1] могла свести счёты с жизнью добровольно!). На шее женщины хорошо просматривались две странгуляционные полосы. Один электрический шнур длиной около 1,5 м. находился на шее, а другой точно такой же был найден на удалении 10 м. от трупа. Понятно было, что самоубийца не могла бегать по двору, теряя удавки… На концах обоих электрических шнуров находились вилки для включения в розетки, очевидно было, что в качестве удавок использовались шнуры питания каких-то электробытовых приборов.

Личность жертвы установили довольно быстро, хотя к немалому удивлению полицейских, убитая не проживала в доме, во дворе которого оказалось найдено её тело.

Люси Мадрилл (Lucy Madrill), 24-летний психолог, формально считалась социальным работником, но на самом деле занималась довольно необычным и интересным делом. Она участвовала в научно-исследовательском проекте, финансируемом центральным правительством Австралии, в рамках которого разрабатывались методики определения IQ аборигенов нелингвистическими методами. В декабре 1962 г. – т.е. за 2 месяца до убийства – она переехала в дом №70 по Томас-стрит (Thomas street). Люси вместе со своей подругой Дженнифер Харс (Jennifer Hurse), школьной учительницей, арендовала одну из двух квартир, находившихся там. Соседями Люси и Дженнифер явилась чета Данканов – отец, мать и 17-летняя дочь.

Люси Мадрилл была убита в предутренние часы 15 февраля 1963 г. в собственной спальне.

Накануне вечером Люси легла спать как обычно, ночью ничего странного или подозрительного не происходило. Точнее, её соседка Дженнифер Харс ничего такого не видела и не слышала. Она совершенно спокойно спала в своей кровати до той самой минуты, пока в её дверь не постучали полицейские, проводившие поквартирный обход района. Лишь когда полицейские попросили Дженнифер удостовериться, что все жильцы находятся на своих местах, она поняла, что Люси из своей спальни исчезла. Очень скоро Дженни сделала и другое пугающее открытие – у двух настольных ламп оказались отрезаны шнуры электропитания – а это означало, что Люси не выходила к преступнику на улицу! Убийца проник в жилище и ходил по комнатам!

Можно понять двойной шок Дженнифер Харс: сначала она узнала, что убита её подруга, с которой она накануне попрощалась перед сном, а чуть позже девушка поняла, что и её саму могли убить подобным же образом! Было от чего прийти в смятение…

Во время поквартирного обхода полицейские узнали, что в одном из домов ночевал довольно известный в Британском Содружестве офицер – Питер Мервин Хант (Piter Mervyn Hunter). Сейчас бы назвали его «спецназовцем», он много лет командовал непальскими горными стрелками (гуркхами), а также горными пехотинцами из Шотландии. В 1963 г. правительство направило его в Юго-Восточную Азию, где возникла угроза военного конфликта между Индонезией и Малайзией. Детектив-сержант Джерри Паркер, узнав, что рядом находится человек, имеющий навыки следопыта, попросил Ханта взглянуть на место преступления и оценить путь, проделанный преступником с трупом на руках.

Офицер не отказался и высказанные им суждения оказались довольно любопытными. Хант прошёл путь от дома №70 по Томас-стрит, где проживала жертва, до лужайки у дома №45 по Ричардсон-стрит, где было найдено её тело, и заявил, что преступник является человеком весьма слабым физически. Вес Люси Мадрилл едва достигал 46 кг., здоровый мужчина нормального сложения перенёс бы такой груз на 40—50 метров без особых проблем, можно даже сказать, не напрягаясь. Для убийцы же эта задача оказалась на грани возможного, он несколько раз опускал тело грунт, переводя дыхание, а последние метры вообще не смог его нести и потащил волоком. Офицер объяснил, что преступник волочил тело по земле, удерживая за пятки, руки его срывались и он был вынужден хвататься за пижамные штаны. По этой причине штаны сползли и убийца в конце концов бросил их возле тела. Как вариант, можно было предположить, что преступник намеревался перенести труп куда-то подальше, возможно, отнести к припаркованной где-то автомашине, но сил ему на это не хватило и он бросил тело на полдороге.

Современная фотография дома №45 по Ричардсон-стрит, серым пунктиром показан путь убийцы Люси Мадрилл с телом жертвы. Деревья и кустарник у дома появились сравнительно недавно, в 1963 г. ничего этого не было. Нельзя не удивиться дерзости убийцы, решившегося на открытую переноску тела убитой им женщины в одиночку! Что у этого человека должно было твориться в голове, чтобы он предпринял подобное?!

Казавшаяся немотивированной переноска тела убитой женщины загадала полиции головоломную задачку, но странности этим отнюдь не ограничились.

К детективам обратился мужчина, проживавший в соседнем с жертвой доме – №68 по Томас-стрит – мимо которого преступник должен был пройти с телом жертвы на руках. Мужчина держал привередливого корги, всегда реагировавшего на посторонних даже если те проходили мимо дома. Так вот по словам свидетеля собака в ночь убийства оставалась совершенно спокойна. Владелец, узнав о преступлении по соседству, крайне этому удивился и не мог найти объяснения поведению собаки. Полицейские этому тоже объяснения не нашли, но данную деталь запомнили.

В этом месте, кстати, напрашивается прямая аналогия с убийством в декабре 1959 г. Джиллиан Брюэр, ведь там – секундочку! – собачка жертвы оставалась всё время на месте преступления и тоже не лаяла, что казалось странным. Но… данная аналогия в умах полицейских не возникла, ибо убийство Джиллиан считалось давно раскрытым и бедолага Дэррил Бимиш безмолвно тянул свою тюремную лямку.

Неподалёку от места совершения преступления, на Орд-стрит, в ночь убийства произошёл подозрительный инцидент. Некто попытался угнать один из двух автомобилей, припаркованных у дома хозяев. Как без труда догадается читатель, в полном согласии с тогдашней национальной австралийской традицией, в обоих машинах были оставлены ключи. Неизвестный, не запуская мотор, вытолкал одну из машин с парковочной площадки перед домом к проезжей части, но… что-то ему помешало и он убежал, не закончив начатое. Владелец автомашины работал пилотом авиакомпании и, проснувшись утром 15 февраля, сразу же включил свет. Произошло это в 05:40 и если преступника действительно напугал свет в окне, то полиция получала неплохую привязку ко времени. Но с другой стороны, преступника могло напугать нечто совсем иное, скажем, полуночный прохожий или случайно проехавшая автомашина. Кроме того, непонятно было, связана ли вообще попытка угона автомашины с убийством Люси Мадрилл, хотя подобное предположение представляется очень вероятным, поскольку расстояние до дома, в которой произошло преступление, не превышало 100 м.

Наконец, имелась в этом деле ещё одна нетривиальная загадка, о которой имеет смысл сейчас сказать. В левую подмышку убитой была вставлена пустая бутылка из-под виски "Dewars". Понятно было, что сделал это убийца, а потому криминалисты обратили на эту бутылку самое пристальное внимание. Отпечатков пальцев, пригодных для идентификации, на ней оказалось почти три десятка, но кроме них нашлось и кое-что другое – сперма вокруг горлышка и внутри. Это превратило бутылку в ценнейшую улику.

Из неё правоохранительные органы попытались выжать всё возможное. В Австралии ещё не существовало технологии определения группы крови по физиологическим выделениям человека, однако в Великобритании работы в этом направлении уже велись.

Жизнь моя никогда больше не будет прежней! Узнав, что бутылка из-под «Dewars» была использована в качестве вагины, автор понял, что не сможет больше пить такой «вискарь».

В Лондон был направлен офицер полиции Западной Австралии Аллан Драммонд, выполнявший роль координатора между различными следственными группами. Следует помнить, что описанные в этом очерке преступления совершались не только в разное время, но и на территориях, относящихся к различным полицейским юрисдикциям; некоторые эпизоды считались связанными между собой и их расследования координировались, некоторые – нет. Драммонд считал, что цепные убийства в День Австралии и убийство Люси Мадрилл совершены одним и тем же человеком, детектив был одержим идеей о том, что в районе Перта действует какой-то безбашенный идиот, совершающий бессмысленные по сути и иррациональные по форме убийства. Как легко догадаться, идеи Драммонда разделялись далеко не всеми должностными лицами, но речь сейчас немного о другом.

Драммонда отправили в Лондон с бутылкой из-под виски. Он имел задачу добиться там экспертизы спермы и обменяться мнениями с коллегами из Скотланд-Ярда. Результат поездки оказался обескураживающим. Хотя в Великобритании действительно уже разработали первую технологию определения группы крови по сперме, в данном конкретном случае сделать это не удалось – исходный материал уже успел деградировать. Совещание с детективами Скотланд-Ярда тоже не задалось – группа британских аналитиков, полистав отчёты и просмотрев фотографии, доставленные Драммондом, категорично заявила, что трагические события в День Австралии и убийство Люси Мадрилл никак между собою не связаны.

Может показаться парадоксальным, но безуспешная попытка английских специалистов установить группу крови по сперме из бутылки помогла следствию избежать больших проблем в будущем. Дело в том, что эта сперма не имела к убийце никакого отношения, тот вообще не знал, что бутылка подверглась не только пероральному, но и пенисуальному использованию. И если бы криминалисты установили группу крови совершенно постороннего человека, то с большой вероятностью она бы не совпала с группой крови настоящего преступника, и эта ошибка могла бы завести расследование в дремучие дебри. Примерно так, как это случилось спустя четверть века в Советском Союзе, когда неправильно установленная группа крови серийного убийцы, действовавшего на территории Ростовской области, на протяжении ряда лет отводила подозрения от Чикатило.

Да, так бывает. Иногда провал оборачивается успехом!

Впрочем, сейчас мы немного забежали вперёд.

Было бы неправильно сказать, что прокуратура, получив в производство дело об убийстве Розмари Андерсон, потёрла руки и удовольствовалась признанием Джона Баттона в наезде на подружку.

Нет, прокурор, получивший дело, славился своей объективностью и педантичностью, он в годы Второй Мировой войны повоевал лётчиком-истребителем в Великобритании, затем экстерном досдал школьные экзамены и поступил в Университет Западной Австралии, много и честно работал и заслуженно снискал репутацию человека, который не позволит себя дурачить. Получив в свои руки дело, в котором преступник признавал вину буквально в первые часы после задержания, прокурор, разумеется, заинтересовался подоплёкой произошедшего. Он настоял на новом тщательном сборе и изучении улик, и открывшаяся картина заставила по-новому взглянуть на инцидент, жертвой которого стала Розмари.

Осмотр места происшествия у железнодорожной станции "Шэнтон-парк" показал, что кровавый след вдоль дороги имеет протяжённость около 65 м. То есть наезд на Розмари не привёл к моментальной потере девушкой сознания – нет! – она некоторое время сохраняла способность передвигаться и пыталась уйти прочь с места инцидента. Водитель автомашины для того, чтобы сбить Розмари, частично съехал с битумного покрытия и двигался так на протяжении нескольких десятков метров. Он не пытался тормозить, также по оставленным следам можно было понять, что машину не заносило. Это позволяло предположить, что наезд был умышленным!

Далее. Допрос свидетелей, сидевших в автомобилях впереди и позади "симки", дал довольно схожий результат – все они в один голос утверждали, что увидели Джона Баттона в то время, когда он начинал переноску тела Розмари Андерсон, будучи на удалении 2-3-х метров от своей машины. Но самое крупное пятно крови находилось на удалении всего 18 дюймов (~45 см) от проезжей части. Обвинение считало, что это пятно образовалось в то время, когда Розмари, потеряв сознание, упала на грунт лицом вниз. У неё помимо сильно повреждённого затылка были повреждены левые висок и бровь, обильно кровоточившие. Именно оттуда и натекала кровь, оставив большое пятно на песке.

Но если Розмари первоначально упала в полуметре от дороги, а свидетели увидели Джона Баттона с девушкой на руках в 3 м от проезжей части, стало быть… стало быть, он первоначально понёс её вовсе не к своей автомашине! Обвинение вполне разумно предположило, что арестованный планировал положить тело Розмари на рельсы, благо до железной дороги было совсем недалеко. Её гибель под колёсами поезда прекрасно замаскировала бы устроенный Баттоном наезд. И всё бы наверняка так и случилось, если б только на месте происшествия не появились свидетели. Появление двух автомашин спутало злоумышленнику все карты, он был вынужден на ходу менять план и изображать из себя доброго самаритянина, спасителя невинных, каковым вовсе не являлся.

Баттона в ходе следствия и впоследствии в суде неоднократно спрашивали о том, почему он не обратился за помощью к людям, сидевшим в автомашинах рядом с его "симкой"? Почему он не попросил их вызвать полицию и "скорую помощь"? Почему он не повёз Розмари в больницу, а направился на дом к частнопрактикующему врачу, не имевшему под рукой ни рентгеновского аппарата, ни серьёзной анестезии, ни аппарата вентиляции лёгких? Джон в ответ блеял, мычал несуразное и объяснить своё поведение не мог.

Его поведение выглядело так, словно он не хотел спасения Розмари, а лишь тянул время и имитировал бурную деятельность.

Соображения, изложенные выше, послужили основанием для переквалификации состава вменявшегося Джону Баттону преступления. Если изначально его брали под стражу по обвинению в непредумышленном убийстве, то затем переквалифицировали обвинение на умышленное убийство.

Имелись, правда, и кое-какие непонятные нюансы. На том участке дороги, где была сбита Розмари Андерсон, криминалисты обнаружили 17 (sic!) фрагментов стекла, пластика и металла, по всей видимости, происходившие от автомашины, совершившей наезд. Предположение это полностью подтвердилось после того, как был сделан анализ на групповую принадлежность крови, найденной на упомянутых фрагментах. Кровь имела группу А – и именно такую группу крови имела Розмари Андерсон. Проблема для обвинения заключалась в том, что "симка" Баттона не имела отсутствующих фрагментов, как отмечалось выше, там даже стекло повреждённого блока фар осталось целым! Это противоречие обвинение никак объяснить не смогло и попросту его проигнорировало.

Суд над Джоном Баттоном проходил в конце апреля – начале мая 1963 г. Поскольку обвиняемому грозила смертная казнь, процесс проводился в Верховном суде штата. В самом начале процесса Баттон заявил о своей полной невиновности, от дачи показаний в ходе суда он не отказывался. Нельзя не отметить вполне благожелательного отношения судьи к обвиняемому, так, например, в самом начале процесса он удовлетворил ходатайство защиты о запрете стороне обвинения упоминать о признании Баттоном факта наезда на Розмари. В дальнейшем, правда, суд вернулся к этому вопросу, кстати, не без подачи защиты, принявшейся педалировать тему про "давление полиции" на подсудимого.

Судья заинтересовался этим вопросом и лично взялся выяснять, как же детективы «давили» на Баттона, когда, где и как именно? Может быть, сажали на бутылку? А может быть, он сам на неё садился? Или, быть может, нечто непотребное полицейские творили посредством своих штатных дубинок? Удивительно, но подсудимый во время этого допроса повёл себя как настоящий телёнок. Или баран. Извините, но подобное сравнение прямо просится с языка! Вместо того, чтобы честно рассказать о своих эмоциях, о пережитых во время допроса испуге, растерянности и дезориентации, сослаться на вполне понятный по-человечески шок, вызванный сообщением о смерти Розмари, Баттон начал попросту блеять и понёс совершеннейшую чепуху. Он заявил, что детективы были «недружественны»… Но детективы и не должны быть дружественны с подозреваемым! Он рассказал, что перед тем, как усадить его на заднее сиденье своей машины, один из них вытащил оттуда винтовку 0.303-го калибра и спрятал её в багажник машины… Но неужели полицейские должны были оставить подозреваемого с винтовкой на коленях? Баттон на голубом глазу заявил, что детективы не слушали его ответы и по несколько раз задавали один и тот же вопрос… Да, всё правильно, есть такая тактика полицейского допроса. И более того, такие же точно приёмы повтора используются в самых разных психологических тестах. И это не является пыткой! Честное слово, читать про такие «пытки» – кровь из глаз! Просто диву даёшься, как человек 19-ти лет от роду может на голубом глазу пороть такое в ту минуту, когда решается его судьба?! На секс с несовершеннолетней у него ума и фантазии хватало, а признаться судье в собственном испуге – нет.

В какой-то момент судье надоело слушать эти отчаянные бредни, и он постановил зачитать присяжным протокол второго допроса Баттона, тот, в котором подозреваемый признавался в наезде. То есть судья после личного общения с обвиняемым переменил первоначальное решение и посчитал, что этого персонажа жалеть не надо, а стало быть, пусть присяжные знают всё.

Вывеска на здании Верховного суда штата Западная Австралия.

Процесс закончился осуждением Джона Батона, и сие следует признать вполне ожидаемым. Честное слово, молодой человек наговорил много такого, чего говорить не следовало ни во время следствия, ни в суде. Присяжные постановили переквалифицировать обвинение с «умышленного убийства» на «неумышленное» и 6 мая 1963 г. судья милостиво приговорил Баттона к 10-летнему сроку лишения свободы.

Учитывая тяжесть обвинения и весомость собранных доказательств, приговор следует признать очень и очень мягким. Защита была настолько довольна исходом процесса, что уговорила Джона и его родственников не пытаться подавать на апелляцию, ибо попытка отменить приговор с большой вероятностью закончилась бы успехом; приговор бы отменили, но новый оказался бы не в пример строже.

Чтобы закончить о Джоне Баттоне и его осуждении, можно упомянуть о двух любопытных деталях. Они ни на что не влияют, но интересны как своего рода юридические казусы.

Первый из необычных казусов связан с тем, что старшина присяжных при первоначальном оглашении вердикта ошибся и заявил, что жюри признало подсудимого невиновным. Выяснилось это не сразу, прошло секунд 10 или больше, в течение которых судья задавал дополнительные вопросы о распределении голосов и тому подобном, а помощник адвоката, не сдержав эмоций, даже воскликнул «Слава Богу!». Баттон уже поверил в то, что сейчас отправится домой… после чего всё перевернулось строго наоборот и оказалось, что ему предстоит вернуться в тюрьму на 10 лет.

Такого рода ошибки случаются очень-очень-очень редко, строго говоря, это единственный случай такого рода, известный автору, присяжные обычно не ошибаются до такой степени при оглашении вердикта.

Другой интересный момент связан с заключением судебно-медицинской экспертизы. Она, напомним, констатировала, что Розмари была девственна, но Джон Баттон впоследствии признал, что жил с нею половой жизнью и занимался сексом в традиционной форме. Данное противоречие не является непримиримым и хорошо известно медицинской науке, оно находит объяснение в особенностях строения половых органов партнёров. Известны даже случаи, когда формально девственные женщины оказываются беременны – этот казус интересен своей аномальностью. Заключение судмедэксперта, заявившего, что Розмари Андерсон не жила половой жизнью и была невинной девушкой, очень помогло Джону Баттону, поскольку если бы присяжные и судья узнали, что он поддерживал интимные отношения с 17-летней школьницей, то он бы никак не смог бы получить столь мягкий приговор.

На этом пока отвлечёмся от горькой судьбинушки Джона и скажем несколько слов о событиях, разворачивавшихся в пригородах Перта весной и летом 1963 г.

А об этом можно сказать многое, поскольку в то время прокатилась волна дерзких и даже циничных краж. Таинственный преступник, пугавший жителей Перта и его окрестностей на протяжении пары последних лет, словно потерял страх и принялся действовать так, как не делал этого прежде. Он стал входить в дома и совершать кражи, пренебрегая тем, что внутри находились их обитатели. 19 марта неизвестный вор вошёл в дом №5 по Данкли-авеню (Dunkley Avenue) в городке Эпплкросс (Applecross), снял с вешалки мужскую шляпу, забрал с тумбочки в прихожей наручные часы и мелочь, спокойно повернулся и вышел вон. В это время в прихожей находилась 4-летняя девочка, которая, увидев мужчину, закричала «Папа! Папа!» Её папа в это время находился в другом конце дома.

Через 10 дней ситуация повторилась в доме №9 по Твиддэйл-роад (Tweeddale road) в том же Эпплкроссе. В вечернее время в доме находилась мать с двумя малолетними детьми, они смотрели телевизор в гостиной. Неизвестный проник в помещение кухни и принялся там шарить. Он успел взять мелкие деньги, оставленные на столе, когда в кухню вошла 5-летняя девочка, явившаяся на кухню для того, чтобы отнести младшему брату кусок пирога. Увидев в темноте мужчину, девочка радостно закричала «Папа вернулся!», но неизвестный тут же вышел через дверь чёрного хода во двор. Девочка во двор не пошла, но подбежала к приоткрытому окну и принялась кричать: «Папа, ты куда?» Она так и не поняла, что увидела чужого человека.

Минуло ещё несколько дней, и вечером 1 апреля, около 22 часов всё в том же Эпплкроссе произошёл во всём похожий инцидент. Случилось это в тихом и спокойном районе в центре города в доме на Маклеод-роад (Macleod road), где семья из 4-х человек также смотрела телевизор. Сквозь шум телепрограммы им как будто бы послышались некие звуки из спальни. Хозяйка дома прошла в комнату, ничего подозрительного не увидела, за исключением открытого окна. Женщина закрыла его и вернулась в гостиную. А поутру её муж, работник расположенного неподалёку банка, с удивлением обнаружил, что исчезло его пальто. После непродолжительных поисков оно оказалось найдено на дорожке у дома, из его внутреннего кармана пропал кошелёк с деньгами.

Обо всех этих инцидентах немедленно оповещалась полиция. То, что преступник входил в дома, зная, что внутри находятся их обитатели – а не знать этого он не мог, поскольку в комнатах горел свет и звук работающего телевизора был хорошо слышен! – однозначно свидетельствовало о его растущей дерзости и готовности перейти к насилию. Ведь если бы он был не готов защитить свою свободу силой, то не стал бы так рисковать. Налицо была очень опасная тенденция в поведении преступника, его следовало поймать до того, как он причинит ущерб здоровью ставшему на его пути человеку. Вместе с тем, было понятно, что вор пока стремится уклоняться от встречи со взрослыми обитателями домов, хотя было неясно, как долго он будет следовать этой условно «мирной» тактике.

Но 10 апреля произошло по-настоящему пугающее вторжение.

В тот день около 17 часов, т.е. совсем не поздно, супруги Томпсон, проживавшие в доме №107 на Анджело-стрит (Angelo street) в Южном Перте, готовились в ужину. Леонард с дочерью и двумя сыновьями находились в гараже, а его жена Филлис вместе с 12-летним Нейлом возились на кухне. В это время в кухню из гостиной вошёл неизвестный мужчина, в руках которого Филлис увидела… портфель Леонарда, своего мужа.

Момент был очень напряжённый, Филлис понимала, кто перед ней – это же, кстати, понял и сидевший у стола сын! – и невозможно было предугадать дальнейшее поведение этого человека. Можно было закричать, позвать на помощь мужа и сыновей, старшему из которых было 19 лет, но подобное развитие событий могло закончиться большой бедой. Никто не мог сказать, чем вооружён злоумышленник и как он себя поведёт, испугавшись преследования.

Неизвестный с поразительной наглостью поинтересовался именем хозяйки дома, затем уточнил, где находится её супруг, после чего задал вопрос о количестве детей и их возрасте. Сохраняя полное самообладание, Филлис ответила на все заданные вопросы, не демонстрируя паники или какой-либо нервозности. Неизвестный выслушал женщину, приблизился к ней и… поставил у ног Филлис портфель, который держал в руках. После этого он быстро вышел через чёрный ход на задний двор.

Карта южных пригородов Перта с указанием мест некоторых из инцидентов, связанных с проникновением в жилые дома неизвестного вора в апреле-мае 1963 г. Знаком * показано расположение дома, нумерация приведена в хронологической последовательности происшествий: 1 – вторжение в дом №5 по Данкли-авеню 19 марта, 2 – в дом №9 по Твиддэйл-роад 29 марта, 3 – в дом №42 по Маклеод-роад 1 апреля и 4 – в дом №107 по Анджело-стрит 10 апреля. Происшествия 1,2 и 3 произошли в Эпплкроссе, куда вор ходил, словно на работу, последний – в Южном Перте. Расстояние между точками 1 и 2 менее 2,5 км по прямой, между 2 и 4 – 4 км.

О происшедшем немедленно была поставлена в известность полиция. Детективы не сомневались в том, что собеседник Филлис заочно уже хорошо им знаком. Мужчина ростом 175—177 см, в возрасте 25—30 лет, худощавого телосложения, подвижный, в шляпе с широкими полями, светлом костюме с тонким галстуком-селёдкой и в расстёгнутом тёмном плаще – такого рода описания имелись в распоряжении правоохранительных органов во множестве. Но показания Филлис Томпсон и её сына Нейла оказались исключительно ценными по той причине, что они были первыми свидетелями, столкнувшимися со злоумышленником вплотную, что называется, глаза в глаза. Они не только видели этого человека, но и слышали его голос!

Согласно показаниям Филлис и Нейла Томпсон, мужчина, вошедший в кухню, имел очень отталкивающую внешность. Помимо неприятного колючего взгляда, он имел приметный дефект, уродовавший его лицо – заячью губу. После того, как полицейские услышали о заячьей губе, всё встало на свои места, теперь-то стало понятно, почему вор нуждался в маске!

После инцидента в доме Томпсонов в течение следующего месяца последовала целая череда разного рода подозрительных инцидентов, в которых фигурировал молодой мужчина с заячьей губой.

7 мая неизвестный влез в дом на Орронг-роад (Orrong Road) и принялся обследовать спальню, в которой спали женщина и её сын, 7-месячный малыш. Женщина проснулась, приняла вора за своего бывшего мужа, с которым переживала весьма конфликтный развод, и… напала на него! Не надо смеяться, желание отомстить бывшему мужу придаёт силы даже самым слабым женщинам! Она толкнула ногой детской манеж, и тот откатился, ударив неизвестного, а женщина, пользуясь секундным замешательством противника, попыталась дотянуться до его лица. В результате борьбы неизвестный бежал из дома, а в руках женщины остался подгузник, которым мужчина закрывал нижнюю часть лица. Когда женщина сорвала эту импровизированную маску, то поняла, что вторгшийся в её дом человек вовсе не является бывшим мужем. Только тут она испугалась по-настоящему.

По описанию свидетельницы, человек, с которым она боролась, имел какой-то дефект в нижней части лица. Ввиду плохой видимости она затруднилась сказать, какого рода был дефект, но у допрашивавших её детективов практически не было сомнений в том, что проникший в её дом вор был тем самым мужчиной с заячьей губой, с которым пришлось столкнуться Филлис Томпсон.

Прошло совсем немного времени, и поздним вечером 10 мая с подозрительным мужчиной с заячьей губой столкнулся владелец дома №16 по Клифф-вэй (Cliff Way) в городе Клермонт (Claremont) Сэм Кларксон (Samuel Clarkson). Это был зажиточный район, в котором проживали очень состоятельные люди. Кларксон занимал важную должность в крупной международной компании, занимавшейся поставкой горнопроходческого оборудования. Этот мужчина, много лет проработавший в шахтах, был под два метра ростом и имел крутой нрав. Немногим после 22 часов он вышел во двор своего дома, чтобы проверить, отключена ли на ночь система полива газона. Обходя дом, он столкнулся с низкорослым субтильным мужичонкой, стоявшим за кустами и рассматривавшим дом по соседству.

Кларксон сразу почувствовал неладное и пригрозил неизвестному, что если тот попытается бежать, то он его догонит и отделает так, как его никогда прежде не били. Хоть Сэм и был крупным менеджером, но шахтёрской лексикой владел в совершенстве, да и интонации мог подобрать соответствующие моменту. В общем, проверять серьёзность подобного обещания неизвестный не рискнул. Он остался на месте и был вынужден ответить на все вопросы владельца дома.

Он сообщил Кларксону, что ничего дурного не планировал и вовсе не следил за домом по соседству. Далее уточнил, что выпил лишку в одном из баров в Клермонте и сейчас пытается уехать домой. Ему, дескать, сказали, что надо пройти по этой улице, чтобы выйти к автобусной остановке, вот он и пошёл. А к кустам он приблизился единственно потому, что хотел справить малую нужду… Мужчина явно испугался мощной фигуры Кларксона, лепетал тихо и бессвязно и выглядел в ту минуту довольно жалко. Кларксон сказал ему, что хорошо запомнил его лицо и если только тот ещё раз появится в этом районе, то очень пожалеет о своей неосторожности.

С тем и отпустил.

Закончив обход газона, Сэм вернулся в дом и стал обдумывать произошедшее. И чем больше думал, тем больше ему не нравился увиденный в кустах парень. После некоторого раздумья Кларксон позвонил в полицию и рассказал об инциденте. Он хорошо рассмотрел и запомнил собеседника, у того была заячья губа, сбивчивая и невнятная речь, широкий, сидевший мешком костюм и галстук-селёдка. В своём рассказе полицейским Кларксон признал, что его больше всего сбило с толку самообладание неизвестного мужчины. После того, как Сэм его отпустил, тот пошёл по улице неспешной расслабленной походкой. Если бы тот побежал, то Кларксон за ним бы непременно погнался, но… мужчина с заячьей губой казался до такой степени спокойным, что на какое-то время полностью усыпил все подозрения Сэма. Рассказ Кларксона представлял для полиции большую ценность, на следующий день его обстоятельно допросили детективы, занимавшиеся расследованием краж из жилых домов в окрестностях Перта. По результатам допроса стало ясно, что у полиции появился ещё один отличный свидетель, способный опознать «косорылого», как назвали бы такого красавца в России, если б только того удалось задержать.

История странных встреч, однако, на этом отнюдь не закончилась!

Прошло совсем немного времени, и «косорылый» попал в ещё одну очень неприятную ситуацию, едва не повернувшую его жизнь в весьма неожиданное русло.

В ночь на 14 мая неизвестный вор с заячьей губой столкнулся с Чарли Бартоном (Charlie Burton) и, безусловно, запомнил эту встречу на всю оставшуюся жизнь. Чарли был немного параноиком из числа тех, про которых шутят: «Даже если он параноик, это не значит, что за ним не следят». В годы молодости Бартон служил в австралийском морском спецназе – кстати, у австралийцев есть своя интересная и оригинальная школа морских диверсантов с самобытным опытом, берущим начало ещё в годы Второй Мировой войны. Повоевали они потом и в Корейской войне, и в Индокитае помогали американцам. Бартон выслужил по контракту два срока, был инструктором парашютной и специальной морской подготовки. Те, кто занимался единоборствами, знает, что всех мужчин, способных драться, можно условно разделить на две большие не совпадающие группы: «сильные» и «резкие». Бартон в свои 42 года, по-видимому, был не просто «резким», а «злым и резким». И, к тому же, немного параноиком, о чём сказано было выше.

Примерно в 00:30 он подъехал к своему дому №180 по Бейкер-роад (Barker Road) в городе Субиако. Пока его супруга Анна открывала ворота, Чарли оставался за рулём автомашины и обратил внимание на худощавого мужчину, остановившегося за кустами в некотором отдалении. Бейкер встревожился, но поскольку попытка спрятаться за кустами была ненаказуема, никак не отреагировал. Подъехав к дому и оставив машину на пятачке перед гаражом, мужчина быстро поднялся в спальню на втором этаже и стал у окна, через которое можно было наблюдать за двором и улицей.

Через несколько минут терпение Бартона оказалось вознаграждено. Чарли увидел, как через калитку во двор вошёл тот самый мужчина, что прятался за кустами. Подозревая, что неизвестный попытается угнать автомобиль, Бартон пулей полетел на улицу, Анна помчалась следом за ним. Неизвестный мужчина, правда, интереса к автомашине Бартона не выказал – войдя во двор, он двинулся в сторону кустов, росших в углу, как из-за угла дома выскочил разъярённый Бартон.

Как таковой схватки не получилось – Чарльз сбил неизвестного с ног, ударил несколько раз в голову, потом перевернул лицом вниз и придавил к земле. Его колено упиралось в основание черепа неизвестного, и Бартон был готов убить его при малейшей попытке сопротивления. Для этого ему даже напрягаться бы не пришлось, достаточно было перенести вес на ногу, и всю работу сделала бы сила тяжести. Придавленный коленом Бартона мужичонка расплакался и запричитал: «Что я тебе сделал? За что ты меня бьёшь?» Он явно был потрясён мгновенной расправой и не пытался сопротивляться.

Анна Бартон побежала вызывать полицию, а Чарльз продолжал удерживать неизвестного. Тот стонал, хныкал и, в конце концов, обмочился. Мужичонка выглядел очень жалко – худосочный, с обезображенным заячьей губой лицом, в мокрых штанах, он невнятно бормотал слова извинения и уверял, что ничего дурного не замышлял… Чарльз постепенно успокоился, он сообразил, что мужчина на самом деле к автомобилю не подходил, а стало быть, он явно не угонщик!

Особой жалости к неизвестному Бартон не испытывал и без раздумий передал бы его полиции, но по закону подлости полицейские в ту ночь в Субиако все оказались на вызовах, и оперативный дежурный просто не нашёл свободного патруля, который можно было бы направить на Бейкер-роад. Чарльз продержал неизвестного минут восемь-десять, а потом отпустил.

Полиция прибыла спустя 20 минут со времени звонка Анны. Если бы не это досадное стечение обстоятельств, эта история закончилась бы там и тогда. Но Господь Бог, по-видимому, посчитал, что подобная концовка будет преждевременна, и потому убийца получил возможность счастливо избежать разоблачения. Из описания неизвестного мужчины, данного четой Бартон, детективы поняли, что супруги столкнулись с тем самым вором-«домушником», который прежде был замечен на Анджело-стрит, Орронг-роад и Клифф-вэй.

Кстати, чтобы внести полную ясность в этот инцидент, следует пояснить, что злоумышленник действительно не планировал угонять автомобиль четы Бартон. В ту ночь он преследовал более экзотическую цель, решив, что приехавшие посреди ночи супруги захотят заняться сексом, мужчина намеревался понаблюдать за ними через окно спальни.

В череде тех довольно необычных событий имели место и другие любопытные инциденты. Вор с заячьей губой через несколько дней был пойман хозяином дома во время обыска платяного шкафа. Вор не стал отнекиваться и выдумывать какие-то байки – всё было очевидно без слов! – но принялся рассказывать о своей несчастливой жизни и голодающих детях. Хозяин дома оказался до такой степени растроган, что не только не сообщил полиции о случившемся, но даже очистил свой холодильник и вручил вору мешок с продуктами, приговаривая: «Накорми детей!»

Другой любопытный инцидент приключился днём 1 июня. В тот день около полудня мужчина с заячьей губой влез в дом №9 по Данбар-роад в Клермонте. Здание было удалено от дома Сэмюэла Кларксона примерно на 1,5 км. В доме №9 по Данбар-роад проживала богатая девушка, выходившая замуж 1 июня, о чём сообщалось в местной прессе в разделе светских новостей. Несложно было догадаться, что во время свадебной церемонии и последующего банкета дом будет пуст. Около полудня в доме появился худощавый мужчина в расстёгнутом тёмном плаще, костюме – двойке, с узким галстуком на шее. На голове он носил шляпу с широкими полями, не соответствовавшую фасоном костюму и плащу. Лицо его было очень неприятным, уголки рта резко опускались вниз, сейчас его лицо сравнили бы с грустным смайликом. Мужчина рассеяно бродил по дому, переходя из комнаты в комнату, открывал шкафы и тумбочки, казалось, он что-то искал.

За ним наблюдал из дома по соседству студент, готовившийся к экзамену. Он сидел с книгами в глубине комнаты перед панорамным окном и видел все перемещения «косорылого», благо расстояние до окон, в которых тот появлялся, не превышало 15 метров. Однако, появление этого человека никаких подозрений у студента не вызвало. Во-первых, в последние перед свадьбой дни в доме №9 постоянно появлялись новые люди, непрерывно шла какая-то движуха, так что всех незнакомых запомнить было просто невозможно. Во-вторых, в доме находились 4 собаки – это были шумные и бестолковые пекинесы – и поскольку они никак не реагировали на мужчину в шляпе, стало быть, он был им знаком.

Мужчина походил по дому минут 40, а потом исчез так же незаметно, как и появился.

На следующий день студент стал свидетелем феерического шоу, когда проживавшая в доме №9 Валда Дагг, наследница многомиллионного состояния, обнаружила вторжение постороннего. Из дома пропало очень немногое – только наличные деньги – но тот факт, что некто открывал и рассматривал закупленное перед свадьбой постельное бельё, гардины, столовые приборы и прочие, скажем аккуратно, предметы личного обихода, вызвало у Валды гневное бурление душевных недр. Вызванная ею полиция обследовала дом более двух суток, в тщетных попытках обнаружить отпечатки пальцев.

Разумеется, опрашивались и соседи. И вот тут-то возник сосед-студент с рассказом о 40-минутной экскурсии по дому некоего мужчину со странным ртом. Хотя свидетель ничего не сказал о заячьей губе – он просто толком не рассмотрел подобные детали – детективы сразу поняли, о каком специфическом признаке идёт речь.

Таким образом, полиция не в первый уже раз столкнулась с очень необычной реакцией собак на разыскиваемого преступника. Тот, кто читал книгу «История Гиены. Хроника подлинного расследования»[2], наверняка проведёт аналогию с изложенной там историей сексуальных преступлений в Калифорнии во второй половине 1970-х гг., а именно – с описанной там странной особенностью, присущей преступнику, на запах которого необычно реагировали собаки. Правда, аналогия эта не совсем точна – в случае Гиены собаки не успокаивались, а напротив, странно возбуждались. Реакция собак на запах калифорнийского преступника была столь необычной, что появилась даже версия наличия у преступника серьёзного гормонального нарушения, меняющего состав крови (как известно, естественные запахи млекопитающих обуславливаются именно этим фактором). В данном же случае мы видим нечто схожее, хотя и с противоположным знаком, а именно – в нескольких разновременных эпизодах наблюдалась однообразная реакция собак, но не агрессивно-возбуждённая, а скорее умиротворённо-равнодушная.

Автор считает необходимым сразу отметить, что чёткого объяснения отмеченному феномену не имеет. Повседневный опыт подсказывает, что отмеченная реакция разных собак представляется чем-то весьма необычным, но с чем она может быть связана – непонятно.

В этом месте, наверное, уместно сделать и ремарку немного другого свойства. Из приведённых примеров – а они перечислены отнюдь не все, имелось, как минимум, ещё два случая спонтанных столкновений «косорылого» с жильцами домов, в которые он пытался влезть – мы можем сделать важный вывод. К лету 1963 г. правоохранительные органы Западной Австралии уже хорошо представляли, кого же они разыскивают. И найти этого человека они могли – подобная задача не представлялась чем-то сверхъестественным.

Человек, подозреваемый в большом количестве правонарушений, имел особую примету, причём неустранимую, не какую-то там татуировку или выбитый зуб. Заячья губа, другое просторечное название «волчья пасть», или же хейлосхизис – это серьёзный и хорошо распознаваемый дефект, выражающийся в несростании тканей верхней челюсти и носовой полости, при котором образуется расщелина (расщепление) в верхней губе и пространстве над нею. Данный дефект имеет генетическую природу, замечено, что дети с хейлохизисом обычно рождаются у женщин старше 35 лет, злоупотреблявших в период беременности медицинскими препаратами, имевших травму плода или проблемы нервно-психического плана. Помимо чисто внешней неэстетичности, данный дефект чреват для ребёнка проблемами другого рода – неправильным дыханием, осложнениями, связанными с питанием и развитием челюстного аппарата, зубов, прикуса и т. п.

Хейлохизис встречается довольно редко – 1 случай на 1 тыс.-3 тыс. деторождений, что превращает его в отличный ориентирующий признак, важность которого для полиции сложно переоценить. К началу лета 1963 г. в Перте и пригородах проживало около 700 тыс. человек, а это означало, что общее количество людей с заячьей губой должно было составлять около 700 человек или даже менее. Разумеется, не всех их следовало проверить. Полиция неплохо знала приметы того, кто ей был нужен, кроме того, разыскиваемый с большой вероятностью должен был оказаться ранее судимым. На то, что этот человек – уголовник со стажем, указывал ряд косвенных доводов, в частности, активность (он ходил воровать, словно на работу), специфическая находчивость (он не терялся в конфликтной или опасной ситуации, «включал дурака», плакал и т.п.), а также неплохие навыки вора-«домушника». Если у этого человека имелось уголовное прошлое, стало быть, он попадал прежде в поле зрения правоохранительных органов. Вряд ли в районе Перта одновременно могло быть много таких преступников, даже если таковых и насчитывалось 10, 15 или 20 – всех их можно было быстро отыскать и предъявить для опознания свидетелям.

Подобная мера представляется очевидной и не совсем понятно, почему полиция не пошла по такому пути. Скорее всего, инициативу такого рода сдерживало понимание того факта, что ни один судья в штате не санкционирует арест подозреваемого без достаточного на то обоснования. Для того, чтобы проводить опознание обвиняемого свидетелем, в большинстве случаев необходим арест первого, в Австралии забрать человека с улицы и отправить в полицейский участок для следственных действий без надлежащего определения его правового статуса нельзя. По-видимому, именно казуистический и чрезмерно усложнённый порядок задержания и ареста сдерживал ретивость полиции и не позволил в конце весны 1963 г. пойти описанным выше путём.

15 июня 1963 г. произошло нападение, напомнившее жителям Перта и его окрестностей о том, что жестокий взломщик остаётся на свободе и по-прежнему очень опасен. Трагические события развивались неожиданным образом и завершились финалом, который трудно было предполагать.

Вечер накануне завершился для жителей дома №101 по Смит-роад (Smyth road) в Недлендсе вполне обыденно. Дом был небольшим, всего на 4 квартиры, квартиру «С» на первом этаже с окнами на север занимали 3 девушки: Кэтлин Фергюсон, Триш Мерфи и Кармел Мадлен Рид (Carmel Madeline Read). Первая работала в фармацевтической компании в городе Клермонте, вторая была студенткой Университета Западной Австралии, а третья также была связана с этим университетом, но она там не училась, а работала в деканате, если точнее, она занимала должность старшего помощника декана.

О Кармел Рид следует сказать несколько слов, важных в контексте описываемого. В июне 1963 года она была ещё совсем молода, ей шёл 21-й год. Кармел закончила католическую школу при женском монастыре и, хотя должность её в администрации университета носила звучное наименование, на самом деле работа, порученная Кармел, носила сугубо технический характер. Родом она была из деревни, точнее, с фермы, ей был знаком сельский труд, да и в школе она активно занималась спортом. При росте 177 см Кармел была физически сильна и здорова, про таких женщин говорят, что в голодный год их можно впрягать в однолемешный плуг вместо лошади. В общем, Кармел была девушка серьёзная, благонравная, с такой не следует шутить в стиле «девушка, дайте стакан воды, а то так хочется жрать, что переспать не с кем!» Ибо за такие шутки в зубах бывают промежутки…

Следует указать и на кое-какие детали иного рода. Кармел спала в одной комнате с Кэтлин Фергюсон, а Триш Мерфи занимала отдельную спальню. В квартире сверху проживали 3 девушки, а квартиру напротив занимала семейная пара. Кармел Рид была очень осторожна и следила за криминальными новостями, она знала о «Пертском Монстре» и постоянно напоминала соседкам о том, чтобы те не забывали закрывать окна и двери.

В ночь на 15 июня Кэтлин Фергюсон отмечала свой 21-й день рождения в обществе своего жениха и его многочисленных родственников. На вечеринке присутствовала и Кармел, около 2 часов ночи она засобиралась к себе домой на Смит-роад. Кэтлин осталась в доме родителей жениха до утра, а Кармел вызвался проводить брат жениха. Он довёз девушку до дома и вместе с нею вошёл в квартиру. Убедившись, что всё в порядке, молодой человек уехал, оставив Кармел одну. Впрочем, если быть совсем точным, то девушка осталась не одна – в спальне через коридор спала Триш Мерфи. В 02:45 Кармел улеглась в кровать, проверив перед тем окна и двери. Всё было заперто за исключением небольшого окна в гостиной, оставленного на ночь приоткрытым. Эпитет «небольшое» надо понимать буквально, окно действительно было небольшим – 30 см в ширину и 75 см в высоту (т.е. 1 фут на 2,5) – хотя опрометчиво было думать, что в подобное отверстие не протиснется спортивный мужчина.

Карта юго-западных пригородов Перта с указанием мест стрельбы в людей в День Австралии (знаки +) и места проживания Кармел Рид (*): +a – дом №51 по Луиз-стрит, где 26 января 1963 г. был убит Джордж Ормонд Уолмсли; +b – дом №54 по Винсент-стрит, где примерно в то же время был застрелен Джон Линдсей Старки; * – дом №101 по Смит-роад, где в ночь на 15 июня была атакована Кармел Рид. Как видно, она проживала не очень далеко от мест убийств, примерно 1 км. Принимая во внимание то обстоятельство, что убийца с большой вероятностью хорошо ориентировался на местности, местным жителям следовало до его поимки быть максимально осторожными.

Около 04:45 Кармел была разбужена шумом в гостиной. Не разобравшись спросонья, она задала какой-то вопрос, что-то очень простое, вроде «ну кто там?» и тем самым выдала себя. Конечно, в её положении было бы гораздо разумнее не обнаруживать до поры до времени своего бодрствования, притворяясь спящей, но в ту минуту девушка об этом просто не подумала. После её слов шум моментально стих, и вот тут-то Кармел сообразила, что поступила весьма неразумно. Сон моментально соскочил с неё, она села на кровати. Секунду или две девушка раздумывала над тем, как поступить дальше, но делать ничего не пришлось – события далее стали развиваться безо всякой инициативы с её стороны.

В дверях спальни появился мужчина в чём-то длинном, вроде плаща или пальто. Кармел видела его только долю секунды, потому что он сразу же включил фонарик и направил луч света ей в лицо. Девушка закричала и, дабы заслониться от света фонаря, схватила одеяло и выставила его перед собой, наподобие щита. Неизвестный подбежал к ней и ударил в область сердца чем-то острым, что Кармел приняла за нож. Испытанная ею боль оказалась очень сильной, опасаясь второго удара, девушка сначала упала на бок, потом скатилась на пол, а затем резко встала в полный рост. Страх быть изнасилованной придал ей мужество и силы. Она бросилась к входной двери, удерживая в руках одеяло и заслоняя им лицо и грудь от ударов неизвестного мужчины.

Понятно, что одеяло – защита так себе, но оно мешало противнику нанести акцентированный удар. Уже возле самой входной двери мужчина изловчился и ударил своим орудием в скулу Кармел с левой стороны, и по тому, как двигалась рука, девушка поняла, что ей противостоит человек сравнительно небольшого роста. В принципе, в другой ситуации она попыталась бы дать негодяю отпор, но в ту минуту она опасалась ножа в его руке и просто хотела убежать. Однако она быстро сообразила, что бегство на улицу её не спасёт – нападающий сможет зарезать её и там! – для спасения Кармел необходим был кто-то, кто отвлечёт внимание преступника.

Перед входной дверью Кармел резко развернулась и подалась на своего противника, сильно толкнув его и сбив с ног. Девушка побежала вглубь квартиры, в спальню Тришы Мерфи. Последняя, разумеется, слышала крики, но приняла героическое решение спрятаться под одеяло. Кармел вытащила её за волосы с воплем «нас никто не спасёт, если мы не станем защищаться!» и, надо сказать, в этом она была, безусловно, права! Схватив с прикроватной тумбочки книгу, Кармел стала бить её корешком в стену с таким расчётом, чтобы стук услышали соседи. При этом она кричала: «Звоните в полицию! Звоните в полицию! Полиция!» Затем с книгой наперевес, Кармел вышла в коридор. Она была готова использовать книгу, как оружие – кстати, неплохая идея для девушки! – но драться не пришлось… Квартира оказалась пуста.

Сообщение о нападении в доме №101 по Смит-роад было зарегистрировано в дежурном журнале оперативного дежурного полиции Недлендса в 04:55. В течение одной минуты поступили 3 телефонных звонка – из квартиры, явившейся местом преступления, а также квартир по соседству. Кстати, надо отдать должное соседям, точнее, соседу: когда из квартиры «С» раздались крики, единственный мужчина, проживавший в доме, схватил нож и бросился на помощь, хотя жена и пыталась его удержать.

В течение 4 минут к дому прибыли 5 патрульных полицейских машин. По иронии судьбы буквально за 2 или 3 минуты до нападения на Кармел Рид мимо дома проехал патруль, направлявшийся в сторону боулинга, расположенного совсем неподалёку. Если бы эта машина чуть подзадержалась, то убегавший преступник выскочил бы из дома прямо ей под колёса.

Кармел Рид была убеждена, что преступник колол её ножом, однако при её осмотре выяснилось, что это было не совсем так. Вернее, совсем не так! На теле девушки не оказалось ни одного пореза, при этом имелось не менее 6 чётко локализованных кровоподтёков почти правильной круглой формы. Они располагались на груди слева, нижней челюсти слева, в области левого виска и на предплечье правой руки. Непонятно было, чем же именно эти синяки были оставлены. Поначалу полицейские думали, что преступник унёс орудие с собой, и лишь после осмотра квартиры они нашли правильный ответ на эту загадку.

Оказалось, что неизвестный использовал в качестве оружия зонт, найденный в гостиной. Используя его узкий металлический наконечник как копьё, он нанёс несколько весьма болезненных ударов, а покидая квартиру, оставил зонт у двери.

Осмотр места преступления не привёл к обнаружению отпечатков пальцев, не связанных с жильцами. Ни Кармел, ни Триш не обнаружили пропаж чего-либо из принадлежащего им имущества. А вот Кэтлин Фергюсон, будучи вызванной в квартиру, сообщила о том, что её сумочка почему-то оказалась на полу у кровати – хотя она не оставляла её там! – и из неё пропали наличные деньги. При этом очки и косметические принадлежности остались на своих местах. Это означало, что преступник провёл в квартире некоторое время до того, как его присутствие обнаружила Кармел. Данный вывод подтвердила и другая деталь – неизвестный покинул квартиру беззвучно, не затратив время на открывание входной двери. Между тем, по уверению Кармел, дверь была оставлена на ночь запертой на два замка и цепочку. Это означало, что злоумышленник, проникнув в помещение через окно гостиной, первым делом озаботился открыванием двери, заблаговременно подготовив тем самым путь собственного отступления.

Подобная предусмотрительность, как, впрочем, и отсутствие отпечатков пальцев, свидетельствовала о криминальной опытности этого человека.

Потерпевшая дать описание напавшего не смогла – её рассказ о внешности неизвестного свёлся лишь к замечанию, что тот, судя по всему, был ниже ростом. Видела она этого человека долю секунды, после чего тот ослепил её светом фонаря. Может быть, девушка вспомнила бы какие-то детали при допросе под гипнозом, но полиция Западной Австралии была не готова использовать в расследовании подобного рода новации.

Кармел Рид опасалась того, что преступник будет считать её опасным свидетелем и однажды вернётся, чтобы устранить потенциальную угрозу с её стороны. Девушка категорически запретила полицейским сообщать журналистам какие-либо данные о себе и буквально в течение суток сменила место проживания. Последующие месяцы она находилась в тревожном состоянии и принимала меры предосторожности, граничащие с паранойей. Особую проблему для неё составило то, что она не хотела тревожить родных и близких, а потому скрыла от них произошедшее.

Нельзя не отметить проявленных Кармелой бойцовских качеств – самообладания и готовности сопротивляться нападающему до последней возможности. Если бы не энергия и находчивость девушки, случившееся в ночь на 15 июня могло иметь совсем иной исход. Тем не менее, следует признать, что практической помощи следствию девушка оказать не смогла, и данный инцидент никак не приблизил правоохранительные органы к разоблачению таинственного преступника.

Шла зима 1963 г. (не забываем, что в южном полушарии период июнь – август является зимним). В районе Перта было прохладно, вечерами и по ночам шли дожди, иногда очень обильные, с сильными грозами и штормовым ветром. В июле «Пертский Монстр» несколько раз попадал в ситуации, напоминавшие те, что имели место в апреле – мае.

Один раз он пытался открыть заднюю дверь отдельно стоящего дома, и в эту минуту ему навстречу вышла хозяйка. От неожиданной встречи на долю секунды растерялись оба, неизвестный опомнился чуть ранее и бросился прочь через двор. Женщина не пыталась его преследовать или кричать, но сразу же закрыла дверь и вызвала полицию.

В другой раз мужчина наблюдал из кустов за окнами квартиры, в которой проживали 4 студентки. Те заметили подглядывавшего и, вооружившись спортивным инвентарём, дружно выскочили из дома. Неизвестному пришлось убегать от девушек, что вызвало у них приступ веселья.

Полицейские, правда, восторга их не разделили и здраво указали студенткам, что подобного рода выбегания в темноту с бейсбольными битами в руках могут иметь совсем не тот результат, на который рассчитывают участники забега. Деревяшку могут отнять и не просто побить ею, но и использовать в качестве орудия сексуальной агрессии, что будет совсем уж обидно. Ну, а если говорить серьёзно, то девушкам следовало устроить перед окном небольшое шоу с раздеванием, дабы максимально увлечь вуайериста, и тем временем вызвать полицейский патруль. Глядишь, история «Пертского Монстра» на этом бы и закончилась! К сожалению, девушкам немного не хватило смекалки…

Полицейские не сомневались в том, что обоих описанных выше случаях женщины сталкивались с одним и тем же преступником. Об этом свидетельствовало совпадение описаний неизвестного. А продемонстрированная им трусость на самом деле могла быть не только трусостью, но и чем-то иным, а именно – свидетельством рациональности поведения. В обоих случаях он понимал, что его попытка остаться незамеченным провалилась, а потому дальнейшая активность в это время и в этом месте теряла всякий смысл. А потому предпочтительнее было бежать, а не нападать…

Минул июль, заканчивалась первая декада августа 1963 г. Вечером 9 августа супруги Дауды – Карл и Венди (Carl & Wendy Dowd) – отправились на вечеринку, которую никак нельзя было пропустить. Карл Дауд делал хорошую карьеру в компании по производству женского белья «Hickory» и уже 4 года возглавлял её местное отделение, переехав для этого в Перт из Мельбурна. От корпоративного «party» уклониться было никак нельзя, строго говоря, Карл Дауд этим мероприятием должен был руководить.

Супруги арендовали просторный дом по адресу №37 Вейвелл-роад (Wavell Road) в Дэлкейте (Dalkeith). Это был зажиточный, тихий и безопасный район, «Пертский Монстр» здесь не появлялся, а если о каких-то кражах из домов полиция и узнавала, то не связывала их с его активностью.

Дом №37 по Вейвелл-роад в Дэлкейте был просторен, уютен и одновременно безопасен.

Супруги Дауды были молоды, энергичны и вели активный образ жизни. Понятно, что 8-месячный сын Митчелл несколько ограничивал их мобильность, поэтому супругам пришлось озаботиться поиском подходящей няни. Рассмотрев несколько кандидатур, Карл и Венди в конце концов остановили выбор на Ширли МакЛеод (Shirley McLeod), студентке 2-го курса Университета Западной Австралии.

Ширли происходила из простой семьи: отец – водитель автобуса, мать – домохозяйка. Старший брат Ширли учился на адвоката в юридической школе, младший был ещё школьником. Кроме того, у Ширли были два сводных брата и сестра, дети её матери от первого брака. Все дети хорошо учились – это была своего рода семейная традиция. Ширли планировала стать социальным работником, а пока изучала педагогические науки, психологию и лингвистику, а также некоторые естественнонаучные дисциплины, в частности, антропологию и зоологию. Она имела определённый опыт работы няней, причём ранее управлялась с тремя малышами одновременно, так что ей бы не составило труда побыть несколько часов с маленьким Митчеллом.

Вечером 9 августа ей предстояло в первый раз выйти на работу. Она приехала к 7 часам вечера, как и было условлено, с собой принесла сумку с книгами, рассчитывая почитать в то время, когда малыш будет спать.

Большое внимание Ширли уделила безопасности, она попросила Карла Дауда в её присутствии проверить все окна и двери, дабы не сомневаться в том, что они заперты. Карл, хотя и проверил их ранее, ещё раз прошёл по дому в обществе Ширли, демонстрируя ей, что всё в порядке. То, как пристрастно девушка отнеслась к вопросу безопасности, очень импонировало супругам. Хотя они и считали, что бояться нечего, но как известно, береженого Бог бережёт.

В этом месте необходимо сделать небольшое уточнение, дабы читатель понял, что Ширли вовсе не страдала паранойей и не была чрезмерно мнительна. У девушки имелись весьма серьёзные основания бояться «Пертского Монстра», причём основания личного, так сказать, свойства.

Дело заключалось в том, что Ширли была лично знакома с Джоном Старки, тем самым студентом, что был убит таинственным преступников в День Австралии. Нет, он не пытался ухаживать за Ширли и их отношения всегда оставались сугубо дружескими, но они посещали одни и те же лекции, и Джон даже несколько раз брал у Ширли конспекты. То есть их знакомство было отнюдь не шапочным… Убийство Джона потрясло девушку, что легко понять – она жила в спокойном и полном дружелюбия мире, и вдруг немотивированная жестокость неведомого изувера вторглась в её жизнь и вырвала из круга знакомых хорошего и доброго парня. Ширли осталась под сильным впечатлением от произошедшего и все последующие месяцы жила в страхе перед неведомым «Пертским Монстром».

Ширли МакЛеод.

Может показаться невероятным, но существовала и другая причина для волнения Ширли. Обстоятельства сложились так, что она оказалась в курсе малоизвестных деталей расследования убийства Джиллиан Брюэр. Да-да, той самой девушки из семьи миллионеров, что была забита топором в собственной кровати в декабре 1959 г., о чём сообщалось в начале настоящего очерка. Отец молодого человека, ухаживавшего за Ширли, являлся социальным работником, представлявшим интересы Дэррила Бимиша, осужденного в 1961 г. за убийство Брюэр. Он хорошо знал Бимиша, регулярно встречался с ним как во время следствия, так и в тюрьме, и не раз рассказывал сыну и Ширли как о расследовании этого преступления, так и тюремной обстановке, в которой оказался его подопечный. Девушка выказывала искренний интерес к деталям, связанным с этой историей и сильно переживала, ассоциируя, по-видимому, себя с жертвой.

Поэтому напряжённо-взволнованное состояние, связанное с пребыванием Ширли в новой обстановке и продемонстрированное во время общения с хозяином дома, имело под собой гораздо более серьёзные основания, нежели можно было подумать.

В общем, МакЛеод пообщалась с супругами Дауд и проводила их в поездку. Те прошли в гараж через внутреннюю дверь, заперли её за собой, уселись в автомашину и… тут Венди вспомнила, что что-то забыла в доме. Что именно, сейчас уже неважно, важно то, что она вылезла из машины, торопливо прошла в дом, затем прибежала обратно и дверь из дома в гараж не затворила. В принципе, её могла бы запереть Ширли, если бы её предупредили о необходимости это сделать, но Карл Дауд заверил девушку, что при отъезде они закроют за собой и дверь, и гаражные ворота. Торопясь, они забыли сделать и то, и другое…

Вечеринка удалась на славу! Чета Даудов обещала Ширли вернуться до полуночи, но слово сдержать не получилось, пьянка затянулась, и лишь в третьем часу ночи Венди привезла пьяного Карла назад. Тот вбежал в дом первым – очень торопился в уборную! – и, увидев в гостиной Ширли, сидевшую под включённым торшером, крикнул ей из коридора что-то формальное, вроде, мы вернулись, извини, вышла задержка! Ширли ничего не ответила, и Карл, озадаченный этим, вошёл в просторную комнату. Ширли сидела в кресле, низко наклонившись, фактически её лоб касался колен. Перед нею стоял журнальный столик, на котором лежала её сумка и книга. Другая книга, видимо, выпавшая из рук, находилась на полу подле ног.

В первую секунду Карл Дауд решил, что Ширли уснула и уронила книгу, но тут же сообразил – на полу вокруг неё большая лужа крови. Хотя он не подошёл к телу и не узнал, как именно умерла девушка, хозяин дома понял, что та мертва и именно убита. Опасаясь, что убийца всё ещё находится в доме, Карл пережил паническую атаку и на какое-то время потерял способность двигаться. В состоянии прострации его обнаружила жена, поднявшаяся из гаража минутой позже. Венди моментально взяла инициативу в свои руки, побежала в спальню сына, убедилась, что с тем всё в порядке и ребёнок мирно спит, после чего позвонила в полицию.

Уже первичный осмотр трупа на месте его обнаружения позволил понять характер произошедшего. Ширли была убита выстрелом из оружия 22-го калибра с неблизкого расстояния («неблизкое расстояние» – это не корявое авторское словосочетание, а криминалистический термин. Вообще же, дистанция выстрела с точки зрения криминалистики имеет две градации – «близкое расстояние», при котором на одежду или кожу потерпевшего попадают сопутствующие сгоранию пороха продукты, и «неблизкое», при котором никаких иных следов, кроме входного отверстия, не имеется. Обычно «близкое расстояние» считается равным или менее 1,5 – 2 м от дульного среза огнестрельного оружия.). Пуля попала точно в середину лба. Зная, как сидела убитая девушка, криминалист определил место, откуда был произведен выстрел. Оказалось, что стрелок находился в доме в глубине коридора, по которому можно было пройти из гостиной в гараж. Скорее всего, убийца находился в темноте, а его жертва хорошо освещалась торшером, Ширли спокойно читала, уверенная в полной безопасности, и даже не подозревала о появлении чужака.

Карта юго-западных пригородов Перта с указанием мест стрельбы в людей в День Австралии (маленькие знаки +) и места убийства Ширли МакЛеод в доме супругов Дауд (жирный большой знак +): +a – дом №51 по Луиз-стрит, где 26 января 1963 г. был убит Джордж Ормонд Уолмсли; +b – дом №54 по Винсент-стрит, где тогда же был застрелен Джон Линдсей Старки. Жирный крест показывает расположение дома №37 по Вейвелл-роад в Дэлкейте. Место убийства Ширли МакЛеод было удалено от мест убийств в День Австралии приблизительно на 1,6 км что еще раз указывает на обстоятельство, что убийца с большой вероятностью хорошо ориентировался на местности.

Тщательный осмотр дома убедил криминалистов и детективов в том, что неизвестный преступник к убитой девушке не подходил. По-видимому, он прошёл из гаража в дом, увидел Ширли, выстрелили в неё и… бежал обратно через гараж.

Картина произошедшего в точности напоминала то, что происходило в День Австралии: ночной бродяга появляется из темноты, производит единственный выстрел в лоб и убегает. Помимо схожей манеры действия обращало на себя и совпадение калибра оружия. Практически никто из правоохранителей не сомневался: «Пертский Монстр» вернулся!

На расследование его очередного преступления были брошены все силы. Дом Даудов был тщательнейшим образом исследован, в результате чего были получены два важных результата. Первый: был найден отпечаток пальца, не соответствовавший ни одному человеку, бывавшему в здании. Второй результат оказался намного более важным, хотя в ту минуту этого никто ещё не знал: гильзы на месте преступления не оказалось! Это означало, что преступник унёс её с собою.

Это был интересный поворот. В распоряжении правоохранительных органов имелась гильза от патрона 22-го калибра, найденная в кустах между домами, в которых в День Австралии были убиты Джордж Уолмсли и Джон Старки. Полиция не сомневалась в том, что её унёс и затем выбросил в кусты убийца. По-видимому, у него была манера подбирать гильзы, что он и сделал в доме Даудов. Полицейские буквально на коленках исползали весь район вокруг дома №37 по Вейвелл-роад, но гильзы не отыскали. И на время про неё забыли…

Когда судебный медик извлёк из черепа Ширли МакЛеод убившую её пулю, следователей ждал новый сюрприз. Оказалось, что убийца использовал патроны, отличавшиеся от тех, какими он стрелял в День Австралии. Пуля имела медную оболочку, и хотя её носик был расплющен ударом о кость, тем не менее, на боковой поверхности имелся отпечаток полей нарезов ствола, позволявший идентифицировать оружие. Разумеется, в том случае, если бы его удалось отыскать.

Для расследования убийства Ширли была создана группа из 50 полицейских, в состав которой были откомандированы детективы самых разных полицейских подразделений. Они работали по 12 часов, разделившись на две смены. В течение первой недели расследования были опрошены около 8 тыс. человек, которые потенциально могли бы сообщить важную информацию о Даудах и МакЛеод. Впоследствии было сообщено, что данное расследование явилось крупнейшим в истории правоохранительных органов Западной Австралии. Сразу скажем, что свидетелей отыскать не удалось за исключением единственного человека, проживавшего через один дом от места убийства, заявившего, будто в ночь на 10 августа он слышал некий звук, похожий на звук выстрела. Полиция не очень-то поверила этому свидетелю, поскольку в ночь убийства был сильный ливень с грозою и мужчина мог банально ослышаться. Кроме того, патрон 22-го калибра является боеприпасом низкой баллистики и в принципе малошумен, а потому сложно было представить, чтобы выстрел внутри дома с закрытыми окнами и дверями можно было расслышать на удалении 100 м в другом доме с закрытыми окнами и дверями.

Утром 16 августа на большом совещании с участием руководства правоохранительных органов штата Западная Австралия было принято решение провести сплошное дактилоскопирование жителей Коттесло и Недлендса. Отпечатки пальцев должны были сдать все лица мужского пола в возрасте от 14 до 60 лет. Целью этого мероприятия являлось обнаружение человека, оставившего неопознанный отпечаток пальца в доме Даудов. Руководители следствия считали, что отпечаток мог принадлежать убийце, который с высокой вероятностью проживал в Недлендсе или Коттесло. Данное мероприятие представлялось кратчайшим путём выявления преступника, хотя, разумеется, оно базировалось на нескольких принципиальных допущениях и успеха не гарантировало. Например, могло оказаться, что необходимого совпадения отыскать не удастся. Или же, что совпадение будет найдено, но в результате проверки выяснится, что человек, оставивший отпечаток, побывал в доме совершенно случайно, скажем, будучи стекольщиком или же грузчиком, переносившим мебель.

Тем не менее, попытаться следовало.

Уже во второй половине дня полицейские стали совершать домовой обход, в ходе которого дактилоскопировали всех подходящих лиц мужского пола. В случае отсутствия их по месту проживания, членам семьи вручалась повестка, в которой мужчина обязывался явиться в полицейский участок в течение недели.

В тот же самый день 16 августа произошло другое важное событие, повернувшее расследование в новое русло и, в конечном итоге, предопределившее его исход. Супруги Кинеры (Keehner), пожилая пара, имевшая привычку гулять по вечерам, обнаружила во время прогулки винтовку 22-го калибра. Винтовка марки «винчестер» лежала в кустах на малолюдной и тихой улице Руквуд (Rookwood str.) в районе Маунт-лоли к северу от Перта в том её месте, где проезжая часть резко понижалась в направлении реки Свэн (деталь эта важна, обратим на неё внимание!). Пенсионеры не стали забирать винтовку с собой, а оставили её в кустах и, вернувшись домой, сообщили о находке в полицию.

Приехал полицейский, усадил Уилльяма Кинера в коляску своего мотоцикла и попросил показать «те самые кусты». Найдя в них винтовку, полицейский забрал её в участок, поблагодарив 84-летнего дедушку за содействие.

На необычную находку руководство обратило самое пристальное внимание и попросило криминалистов провести баллистическую экспертизу винтовки вне очереди. Уже к полуночи был предварительный результат – найденная супругами винтовка явилась орудием убийства Ширли МакЛеод.

Вот так поворот!

Винтовка «винчестер» 22-го калибра, украденная из дома Гэррика Агнью и найденная 16 августа 1963 г. четой Кинер. Как показала баллистическая экспертиза, выстрелом именно из этой винтовки была убита Ширли МакЛеод.

После этого открытия следовало хорошенько подумать, как поступать далее. Очень соблазнительной представлялась идея вернуть оружие обратно в кусты и поглядеть на того, кто за ним явится. Задумка казалась слишком хорошей для того, чтобы оказаться успешной на практике, но почему бы не попробовать? После некоторых колебаний, связанных с обсуждением и согласованием деталей, было решено ловить убийцу с поличным, т.е. в момент его возвращения к орудию убийства.

Реализована эта задумка была следующим образом: «винчестер» спрятали на том же самом месте, где его нашли пенсионеры, и дабы преступник не убежал с винтовкой, к ней привязали на длинной леске груз 40 кг. Согласитесь, бежать по пересечённой местности с винтовкой в руках, когда за ней волочится свинцовая чушка размером с поросёнка, довольно проблематично. Для слежкой за кустами был оборудован круглосуточный пункт наблюдения, в котором дежурили 2 патрульных. Пункт находился на территории домовладения супругов Дэвис несколько в стороне от кустов. Днём полицейские должны были вести наблюдение за улицей и кустами, замаскировавшись в положении лёжа, в тёмное время суток им разрешалось вставать. Ввиду дождливого времени года очень желательной представлялась палатка, но её невозможно было поставить незаметно со стороны улицы. Поэтому было разрешено в тёмное время суток на небольшой высоте от земли натягивать полог, который следовало убирать на восходе солнца. Одному из полицейских разрешалось в тёмное время спать, для чего имелся спальный мешок. Для поддержки пары наблюдателей в районе засады постоянно находились 3 радиофицированные автомашины с парой патрульных в каждой.

Владельцы участка – Эдди и Норин Дэвис (Eddie and Noreen Davis) – были приведены к присяге, которой обязались хранить тайну о проводимой с их участием полицейской операции. Полицейские входили в их дом, соблюдая требования конспирации, т.е. одетыми в штатское и по одному, но перед тем, как занять позицию в саду, облачались в форму. Это было обязательное условие проведения операции, призванное осложнить в суде защиту задержанного, если бы только тот попытался оказать сопротивление.

Итак, с 17 августа на улице Руквуд начала действовать полицейская засада, но одновременно с этим проводилась и иная оперативно-следственная проверка, обусловленная обнаружением спрятанного ружья.

Владельцем оружия оказался некий Гэррик Агнью (Garrick Agnew), довольно известный предприниматель, руководитель крупной компании, занимавшейся торговлей автомобильным запчастями. Это был весьма импозантный мужчина, сильный, крупный, в прошлом – член олимпийской сборной Австралии по плаванью. Гэррик заявил об исчезновении принадлежавшего ему ружья «винчестер» 22-го калибра 13 августа 1963 г., т.е. за 3 суток до его обнаружения и спустя 3 дня после того, как выстрелом из этого ружья была убита Ширли МакЛеод.

Когда полиция стала работать с заявлением Агнью, начались пречудесные открытия. Или совпадения, если угодно! Согласно версии Гэррика, он улетел из Австралии 29 июля, а возвратился 10 августа, через день обнаружил исчезновение ружья и отправился в полицию. Т.е. получалось, что на время убийства Ширли МакЛеод заявитель имел alibi, причём шикарное, железобетонное – он был за пределами страны!

Всё было вроде бы хорошо, но… Детективы не без удивления выяснили, что Гэррик Агнью был хорошим другом четы Дауд! Тех самых Карла и Венди, в доме которых погибла Ширли! Неожиданный поворот, правда? Гэррик был женат, но славен своими походами «налево». Быть может, его дружба с четой Дауд являлась лишь маскировкой интимной связи с Венди? Ведь именно Венди перед самым отъездом вечером 9 августа прошла из гаража в дом и оставила незапертой дверь. Нет ли во всех этих совпадениях сговора? Полицейские, сложив два и два, заподозрили, что убийство Ширли МакЛеод могло быть лишь имитацией нападения «Пертского Монстра», повторением его действий в День Австралии.

Могло ли быть так, что хищение ружья из дома Агнью устроил сам же Агнью, причём проделал это способом, исключающим его формальное обвинение (он находился за границей!).

Агнью проживал в доме №17 по Пирс-стрит в Коттесло на удалении менее 2 км от мест нападений «Пертского Монстра» на Ника Огаста и Ровену Ривз, а также Брайана Вейра в День Австралии. По словам Гэррика, ружьё он хранил в шкафу в прихожей, в которую можно было попасть через ближайшую к воротам дверь.

Дом №17 по Пирс-стрит в Коттесло принадлежал в августе 1963 г. Гэррику Агнью. Именно из него была похищена винтовка, явившаяся орудием убийства Ширли МакЛеод, причём похищена тогда, когда владелец дома покинул Австралию и тем самым обеспечил себе замечательное alibi.

Подобная небрежность сразу вызывала подозрение в своей умышленности.

Чем больше детективы разбирались с этой историей, тем больше их настораживали разного рода совпадения. Версия о причастности Агнью к убийству Ширли МакЛеод всё более крепла. Понятно, что лично Гэррик никого пальцем не тронул, но он мог всё спланировать и опосредованно предоставить наёмному убийце оружие, просто сообщив, где тот может без особых хлопот достать винтовку. Следствие допускало, что Агнью мог преследовать разные цели. В том случае, если он действовал вместе с Венди Дауд, конечной мишенью должен был стать её муж, которого предполагалось в последующем каким-то образом скомпрометировать в глазах полиции. Если же никакого сговора между любовниками не существовало, то мишенью могла стать именно Венди, и убийца банально ошибся, убив одну молодую женщину вместо другой.

В последней декаде августа Карл и Венди Дауды вновь были вызваны на продолжительные допросы, во время которых выяснялись всевозможные аспекты их семейной жизни. Супруги не могли понять, в чём именно и почему их подозревают, но догадались, что следствие заложило необъяснимый зигзаг.

Хотя полиция прилагала немалые усилия к тому, чтобы скрыть наличие засады на улице Руквуд, активность правоохранителей не осталась незамеченной. Сообщение о том, что полиция Западной Австралии активизировалась в районе Маунт-Лоли, что вызывает беспокойство жителей, едва не оказалось на странице газеты «Daily News». Ситуацию спасло то, что заметка попалась на глаза Хьюгу Шмитту (Hugh Schmitt), руководителю информационного отдела газеты, который запретил публикацию вплоть до появления соответствующего разъяснения со стороны пресс-службы полиции.

Как станет ясно из последующего хода событий, инициатива Шмитта имела далеко идущие последствия, поскольку преступник внимательно следил за газетами и, увидев означенную заметку, скорее всего, отказался бы от намерения забрать винтовку.

В ночь на 31 августа 1963 г. на дежурство в пункте наблюдения в саду Дэвисов заступили констебли Билл Хокер и Питер Скихэн (Bill Hawker, Peter Skeehan). Около полуночи Скихэн прилёг в «спальнике» под навесом, а Хокер вёл наблюдение, став под деревом. Накрапывал мелкий дождь, и лежать на мокром пледе было то ещё удовольствие!

В 01:15 напротив кустов, в которых лежала винтовка, остановился автомобиль. Водитель не глушил мотор и как будто бы чего-то выжидал. Хокер понял, что наконец-то появился тот, кого полиция дожидалась с 17 августа. Не говоря ни слова, он подошёл к Скихэну и толкнул его, после чего вернулся на своё место. Водитель таинственной автомашины открыл дверь и наполовину высунулся наружу, по-прежнему не заглушая мотор. Он явно прислушивался и присматривался… После мучительного ожидания, продлившегося секунд 30 или более, он вылез, наконец, наружу и нырнул в кустарник.

Полицейские безмолвно рванулись с места, подбежав к кустам одновременно с разных сторон.

Неизвестный не пытался бежать, хотя он не мог не слышать топота ног и хруста ломаемых веток. Судя по всему, водитель автомашины рассчитывал отсидеться в кустах в надежде, что источником шума являются какие-то случайные ночные бродяги, которые быстро уйдут. К тому моменту, когда Хокер и Скихэн подбежали к нему, мужчина сидел на корточках, сжимая в руках винтовку. Он даже не догадался отбросить её в сторону! Отсидеться, однако, у него не получилось: сначала на его запястьях защёлкнулись одни наручники, а потом его оттащили к забору и второй парой наручников приковали к металлической сетке. Для надёжности, так сказать.

Задержанным отказался человек, хорошо знакомый полиции Западной Австралии. Звали его Эрик Эдгар Кук (Eric Edgar Cooke), это был мелкий вор-«домушник», человек абсолютно серый, ничем не примечательный.

Эрик Эдгар Кук, фотография сделана в самом начале сентября 1963 г., буквально в считанные дни после задержания с поличным.

Хотя нет! – он был примечателен в самом что ни на есть прямом смысле. Кук родился с дефектом, известным под названием хейлосхизис или, если выражаться по-простому, «волчья пасть». Дефект этот является не только косметическим, но и имеет важное значение для правильного развития ребёнка, т.к. влияет на дыхание, употребление пищи, речь и пр. Поэтому хейлосхизис подлежит безусловному устранению хирургическим путём.

Примерно так выглядел дефект, с которым родился Эрик Кук.

В начале 1930-х гг. возможности медицины были довольно ограничены, и последствия операции по устранению «волчьей пасти» сделать малозаметными было практически невозможно. Лицо Кука на всю жизнь осталось обезображено следами хирургической операции в младенческом возрасте, а кроме того, в довесок он получил проблемы с речью, которая на протяжении всей его жизни оставалась невнятной и сбивчивой.

Однако проблемы Эдгара не исчерпывались перечисленным выше. Помимо обезображенного несимметричного лица и невнятной речи, ему в наследство от родителей достались и проблемы психолого-психиатрического свойства. Эдгар рос своеобразным и, мягко говоря, бестолковым ребёнком.

Впрочем, обо всём по порядку.

Родившийся 25 февраля 1931 г. Эрик Кук был старшим из трёх детей. Отец его – Вивиан (Vivian Cooke) – крупный, крепкий мужчина, работал в то время на заводе по изготовлению сельскохозяйственной техники. Впоследствии он перешёл на работу в автосалон, где занимался предпродажной подготовкой машин. Наверное, он был неплохим слесарем, но его достоинства этим, пожалуй, и исчерпывались. Ему не нравилось собственное имя, казавшееся слишком женоподобным, и он требовал от окружающих, чтобы его называли Сноуи (Snowy). Наверное, он считал самого себя крутым и брутальным мужиком, но, как это часто бывает с лицами данной категории, в действительности он являлся обычным быдлом и алкоголиком. В пьяном угаре Сноуи становился жесток, от него перепадало всем членам семьи. Дом держался на матери – Кристине – которая практически всю жизнь проработала горничной в гостиницах или уборщицей в различных организациях. Из мест её работы известны два отеля, кондитерская фабрика и буфет в редакции газеты – понятно, что во всех случаях это была работа низкоквалифицированная и малооплачиваемая.

Отношения супругов носили характер совершенно ненормальный, причём ненормальность обуславливалась обоюдными странностями. Папа, как было отмечено только что, являлся алкоголиком и жестоким чудаком – с лицами этой категории всё, в общем-то, понятно, этих персонажей легко распознать, и большой загадки они из себя не представляют. Но не без чудес в голове была и мама Эдгара. Кристина не делала тайны из того, что муж бьёт её и ребёнка, и по этой причине ей периодически пытались помочь разные люди. Кристина помощь неизменно отвергала. Даже когда адвокаты предлагали помощь совершенно бесплатно, женщина отказывалась уходить от своего буйного муженька. Полиция трижды возбуждала против Вивьена уголовные преследования – каждый раз поводом для них являлись побои жены и детей – и трижды Кристина вставала на защиту мужа, требуя закрыть расследования! В 1952 г. она попала в больницу после особенно жестоких побоев, Сноуи тогда сломал ей 3 ребра, и одно из них проткнуло лёгкое женщины. Подобное ранение следовало расценивать как тяжкий вред здоровью, Кристине был назначен бесплатный адвокат, полиция приставила к ней охрану, и алкоголический муженёк мог реально заехать в казённый дом всерьёз и надолго, но… Кристина заявила, что претензий к мужу не имеет, и вообще ранение оказалось случайным, и никто ни в чём не виноват!

Кристина Кук являлась классической жертвой домашнего насилия и, положа руку на сердце, нельзя не отметить того, что лица этой категории не вполне адекватны и здоровы. Наверное, эти слова могут кого-то обидеть, но не признавать очевидную истину нельзя, у Кристины в голове явно гнездился какой-то мазохистский комплекс и она, страдая от своего быдло-мужа, одновременно его любила. Потому что иных причин жить более 30 лет с таким жестоким и опасным идиотом просто не отыскать. Прожила бы она, кстати, и дольше, но Сноуи, состарившись и лишившись последних остатков потенции, потерял к жене всякий интерес и сам выгнал её за порог.

Автор уверен, что у многих читателей отыщутся совсем не книжные примеры такого рода. Подобных браков отнюдь не мало, и сие очень прискорбно, поскольку ничего путного в таких семьях нет и быть не может. Дети от таких родителей вырастают моральными уродами, а сами родители не вызывают никаких симпатий. Даже так называемые «жертвы семейного насилия» вроде описанной выше Кристины Кук.

Не будет ошибкой назвать Эрика клептоманом, воровать он начал едва стал ходить. В 6 лет его уже поймали на краже денег у учительницы, которая после этого инцидента отказалась работать с мальчиком, и того пришлось переводить в другую школу. Впоследствии Кук рассказывал всем, будто не воровать не мог, поскольку стремился помочь матери, но в отговорки такого рода верится с трудом – это обычная болтовня, призванная вызвать сострадание слушателя. Напомню, что когда весной 1963 г. хозяин дома поймал Кука на воровстве, тот, не моргнув глазом, принялся рассказывать про голодающих детишек! Причём так растрогал мужчину, что тот вытащил продукты из холодильника и отдал их вору… Так вот в те самые дни и недели Кук постоянно ходил в боулинг и рестораны и не экономил на собственных развлечениях. Дети его, быть может, и голодали, но Кука такие пустяки заботили мало. Так что рассказы про «помощь любимой мамочке» с большой долей вероятности имеют примерно ту же достоверность, что и про «голодных детишек». Вообще же, рассказы про «голодных детишек» вызывают у автора идиосинкразию, кулаки сжимаются автоматически и руки тянутся к пистолету; ответ на просьбу «помоЖите детям» всегда один: «Вымой рожу и иди работать!»

Извините автора, увлёкся!

Эрик Кук.

В школе, точнее, в разных школах, Эрик Кук учился до 14 лет и всегда одинаково плохо. Мальчик рос, откровенно говоря, тупеньким, а потому в возрасте 14 лет папа и мама отправили его работать, видимо, здраво рассудив, что дурака учить – только портить! Так что, ежели не умеет работать головой, то пусть работает руками, да копеечку в семью приносит. И то сказать, должен же папочка на что-то пить, курить и говорить?

Эрик начинал свой трудовой стаж в крупных магазинах с типичной для юноши специальности – курьер и доставщик заказов на дом. Именно благодаря этой работе он очень хорошо изучил как Перт, так и его пригороды, что впоследствии очень ему пригодилось на воровской стезе. В дальнейшем, по мере взросления, Эрик стал заниматься ремеслом, более подходящим для мужчины – пошёл работать на промышленные предприятия и железную дорогу.

И вот тут во всей красе проявилась другая удивительная черта Эрика Кука – редкостный дар падать и ударяться головой о твёрдые предметы. Надо сказать, что Эрик умудрялся перманентно увечиться, причём увечиться там и так, где и как обычный человек возможностей для членовредительства не нашёл бы. Или, по крайней мере, счастливо избёг телесных повреждений. Кук так не умел…

Чтобы было понятно, что автор имеет в виду, перечислим некоторые из травм, полученные Эдгаром всего за 2 года (с 1945 г. по 1947 г.).

Ему на лицо упала лебёдка, сломав нос.

Остановившись возле парового молота, он получил ожог лица паром.

Проходя по помещению гаража, он упал в яму, на дне которой находился автомобильный двигатель. С подозрением на перелом позвоночника его доставили в больницу, где выяснилось, что с позвоночником всё в порядке, но получена тупая травма брюшной полости.

После лечения Кука в больнице профсоюз отправил его для укрепления здоровья в подростковый лагерь в сельской местности. Оттуда Кука привезли обратно в больницу после укуса ядовитой змеи.

Не умея толком плавать, Эрик нырнул в реку с моста, возвышавшегося на 12 метров над водой, ударился головой о дно и едва выплыл. Четыре дня он ходил с больной головой, которую не мог повернуть, пока его не отвезли в больницу.

Таких инцидентов было очень много – это не шутка автора и не преувеличение, Эрик Кук напоминал героя Чарли Чаплина, с той, правда, разницей, что бился и ударялся он не на экране кинотеатра, а в реальной жизни. Череда спотыканий, однажды начавшись, не прекращалась очень долго. Достаточно сказать, что за 7 месяцев работы учеником кузнеца в железнодорожных мастерских Кук умудрился получить 9 (sic!) оплачиваемых больничных листов! Впоследствии, кстати, Кук очень обижался на то, что «больничные» ему оплачивали с понижающим коэффициентом, то есть выплачивали не всю ставку ученика, а только её часть. Учитывая, что он больше болел, нежели работал, нельзя не удивляться тому, что такому ученику вообще что-то платили!

Все эти спотыкания, соударения, самотравмирования на ровном месте и прочие фокусы со здоровьем выглядели до такой степени странными, что врачи заподозрили серьёзные вывихи в высшей нервной деятельности юноши. Причём мистификации, симуляции или умышленное самотравмирование можно было исключить – с Куком действительно происходило нечто такое, что врачи затруднялись объяснить. Так, например, однажды Кука доставили в больницу ввиду остановки дыхания, тот пробыл без сознания около 45 минут, его дыхание то останавливалось, то возобновлялось без видимой причины. Врачи заподозрили гнойный абсцесс в носовых пазухах, но тщательный осмотр показал, что физически Кук совершенно здоров!

Сам Эрик рассказывал врачам, что с ним периодически происходят «какие-то приступы», которые он толком объяснить не мог. В конце концов, врачи склонились к предположению, что в мозгу юноши растёт опухоль и даже примерно определили, где именно. Было решено провести краниотомию – трепанацию свода черепа – для оценки состояния мозга. Операция была проведена в феврале 1947 г. и никаких органических патологий не обнаружила.

В возрасте 16 лет Куку провели краниотомию, примерно вот такую, как на этих фотографиях: просверлили голову, посмотрели, что внутри, убедились, что там всё находится на своих местах, да и зашили обратно.

Самое смешное заключается в том, что Кук после операции заявил врачам, что чувствует себя «намного лучше» и «припадки» его прекратились. Подобное «улучшение» самочувствия на фоне отсутствия какого-либо действительно проведенного лечения свидетельствует о том, что объективно Кук был здоров с самого начала и расстройство его здоровья носило психосоматический характер. Проще говоря, молодой Эрик был истериком, чья легко возбудимая психика работала во вред собственному же здоровью.

Хотя операция и «помогла» Куку, неприятности со здоровьем не прекращались. В сентябре 1947 г. он встал на защиту матери, избиваемую отцом, последний толкнул сына, тот ударился головой о стену, потерял сознание и на 3 недели уехал в больничку.

В декабре 1947 г. ситуация повторилась. Кук, работавший помощником кузнеца в ж/дорожном депо, любил развлекаться тем, что кидал куски карбида кальция в чан с водой и наблюдал за происходившей химической реакцией (бурное образование ацетилена). Наставник несколько раз делал замечания ученику, говоря, что это не игрушка и вообще-то довольно опасная реакция, но все эти разговоры пролетали как мелочь мимо кассы… Когда в очередной раз косорылый дурень решил развлечься с карбидом, кузнец в сильном раздражении схватил Кука за голову и резко пригнул её, намереваясь сунуть в воду. Кук дёрнулся, ударился головой о край бочки, потерял сознание и… в очередной раз уехал с сотрясением мозга в больницу.

Из больницы он вернулся к тому же мастеру, который заявил, что откажется от наставничества и добьётся его увольнения, если Кук опять возьмёт «больничный лист». Эдгар понял всё правильно – в августе 1948 г. он сунул кисть левой руки под паровой молот, расплющил кости, но «больничный» брать не стал и продолжил ходить на работу, где обходился одной рукой. Понятно, что Кук ввиду собственной бестолковости не смог оказать самому себе первую помощь, а к окружающим за помощью он тоже предпочёл не обращаться. В конце концов, в травмированном месте возник серьёзный абсцесс, и Кук заехал-таки в больничку всерьёз и надолго.

Пока он лечился, кузнец добился его увольнения, заявив, что приключения этого юноши в горячем цеху закончатся либо убийством кого-то из рабочих, либо самоубийством. Удивительно, конечно, что подобного клоуна вообще взяли на такую работу, по-видимому, работник отдела кадров не знал русских поговорок на эту тему, вроде, «Бог шельму метит» или «глаза – зеркало души». А жаль, знание русской народной мудрости, в которой можно почерпнуть немало психологически точных наблюдений и суждений, помогает избегать серьёзных ошибок!

Чтобы закончить подзатянувшийся экскурс в тему здоровья Эрика Кука, заметим, что падать и увечиться он с энтузиазмом продолжал и после 1947 г. Например в марте 1960 г. – т.е. уже в возрасте 29 лет – он умудрился в очередной раз упасть с высоты 4 метра, снова получить сотрясение мозга, опять сломать 2 ребра, по-прежнему повредить поясницу и, как в старые добрые времена невесёлой юности, заехал в больничку на 10 дней. То есть краниотомия хотя и помогла избавиться от «затемнения разума», но на координации движений сия медицинская победа сказалась мало.

Впоследствии разного рода специалистами – как юридического профиля, так и медицинского – предпринимались попытки объяснить негативные черты личности Эрика Кука несовершенством социальных отношений и тех условий, в которых рос мальчик. Дескать, сам по себе Эрик был человеком неплохим, но отсутствие материнской ласки и издевательства сверстников превратили его в злобного крысёныша. Наверное, в подобном объяснении есть доля истины: глупо спорить с тем, что на этапе взросления любому человеку – как мальчику, так и девочке! – важна любовь, внимание и сопереживание близких, их поддержка в добрых начинаниях, отеческое наставление и совет… Всё это так, но ведь только этим невозможно объяснить то, почему одни люди в обстановке искренней сердечной любви вырастают озлобленными скотами, а другие, несмотря на жестокое и полное лишений детство, остаются добрыми и человечными. Кук отнюдь не всегда и не везде был гоним, с ним многие пытались дружить, но толку от подобной доброты не было никакого.

В возрасте 16 лет тщедушного недоросля взяли в молодёжный плавательный клуб под названием «Скарборо джуниор сёрф». Там тренировались юношеские команды по плаванию, а также сёрфингисты, кроме того, имелась секция пляжных спасателей. Хотя Кук никуда не годился просто в силу своих убогих физических кондиций, тем не менее, руководство клуба решило пойти навстречу юноше, принимая во внимание его семейное неблагополучие и материальные проблемы. Он ничего не платил за занятия, но ходил на тренировки вместе со всеми… Вся эта милая педагогическая пастораль закончилась, как догадается всякий проницательный читатель, полнейшим срамом! Эдгар украл у товарища по команде наручные часы в золотом корпусе и сделал на них гравировку: «Куку от ребят SJLSC». Разумеется, стал этими часами хвастаться по месту своей работы, рассказывая, как он сумел спасти в волнах прибоя товарища по команде.

Полиция разобралась с заявлением о краже часов из раздевалки буквально за 48 часов. Когда у Кука спросили, зачем он сделал то, что сделал, тот дал неожиданный ответ. Он заявил, что товарищи по команде дважды спасали его, когда он начинал тонуть во время тренировок, и тем самым обижали его.

Воистину, ни одно доброе дело не останется безнаказанным!

Воровством Кук промышлял всю жизнь, собственно, об этом мы уже говорили, когда коснулись истории кражи им в 6-летнем возрасте денег у учителя. До поры до времени проделки такого рода сходили ему с рук: люди смотрели на некрасивого мальчика и жалели уродца, дескать, жизнь его и так обидела, чего взять-то с убогого?

Но уродец подрастал и по мере взросления превращался в наглого, циничного урода. И безнаказанность действовала на него расхолаживающе.

В конце сентября 1948 г. Кук добровольно явился в вербовочный пункт и попросил зачислить его в вооруженные силы Австралии. Его взяли, несмотря на тщедушие – при росте 168 см он весил всего 54 кг! – и в скором времени направили в школу унтер-офицеров. Куку понравилось в армии, там он чувствовал себя мужчиной, да и появлялась перспектива кем-то покомандовать. Разве ж можно от такого отказаться?

Примерно в то же самое время Эриком была совершена первая серьёзная кража. Произошло это 15 октября 1948 г. В тот день он влез в запертую квартиру, откуда похитил фонарик и часы. Перед уходом он вытащил из плательного шкафа одежду хозяина и принялся кромсать её ножом и ножницами. Сложив на полу испорченные костюмы, плащи, свитера и брюки, Эрик вынул из бара несколько бутылок со спиртным и вылил их содержимое на получившуюся кучу. С чувством глубокого внутреннего удовлетворения он покинул место преступления, не догадываясь о том, что оставил на бутылках и мебели несколько десятков отпечатков пальцев и ладоней.

Впрочем, на том этапе данная небрежность ничем Куку не грозила, поскольку в базе данных полиции его отпечатков пальцев не имелось. 7 октября Кук влез в дом, расположенный в том же районе, что и квартира, обворованная ранее. Чтобы попасть внутрь, Эрик без особых церемоний разбил стеклянную вставку на входной двери, просунул руку внутрь, дотянулся до замка и открыл его изнутри. Действовал, как видим, грубо и без затей. Он проверил холодильник, разжёг камин, а затем поджёг мебель, стоявшую неподалёку. Когда пламя распространилось по дому и снаружи раздался сигнал подъехавшей пожарной машины, Кук бежал через заднюю дверь, чрезвычайно довольный собою. По этому адресу он ничего не украл, просто поджёг чужое жилище – и это было так весело!

Через полмесяца – 20 октября – Кук влез в квартиру богатого адвоката, проникнув в помещение через небольшое окошко в ванной комнате. Соседка увидела вора, расхаживающего по комнатам, и вместо того, чтобы вызвать полицию, решила задержать преступника лично. Странный, конечно, ход мысли, но объяснить подобную логику можно лишь тем, что люди в те времена мало сталкивались с уголовниками и не отдавали себе отчёт в том, чем чревато подобное намерение диванного героя, в данном случае – героини. В общем, дамочка дождалась, пока Кук вышел из квартиры, и погналась за ним. Эрик легко убежал, так что бытовой подвиг не состоялся.

Эрик Кук в дни своей первой молодости. Настоящий гремлин, разве что перепончатых лап нет. Господь Бог при изготовлении эдакой рожи явно пренебрёг тонкими инструментами, отдав предпочтение киянке и широкой стамеске. Причём сильно тупой… Зубы, кстати, у Эдгара на этой фотографии уже не свои – в 1951 г. он оплатил стоматологическую операцию, во время которой удалил все свои зубы и вставил протезы. С тех пор зубы являлись, по-видимому, наиболее привлекательным элементом его облика.

В Новогоднюю ночь Эрик Кук влез в квартиру вдовы, проживавшей вместе с несовершеннолетним сыном, съел найденные на кухне фрукты и устроил поджог. Отойдя от дома на некоторое удаление, преступник с большим удовольствием смотрел на разгоревшийся пожар и действия пожарных. Было весело!

8 февраля 1949 г. весельчак Кук проник в дом журналиста, расположенный всего в 3-х кварталах от его места жительства (Кук тогда проживал вместе с бабушкой в доме №51 по Линдсей-стрит в Северном Перте). Не найдя денег и ничего не украв, Эрик по своей традиции съел кое-какие продукты, обнаруженные на кухне, после чего устроил поджог. Для того, чтобы максимально увеличить ущерб, он открыл все вентили газовой плиты. Взрыва не произошло лишь по счастливому стечению обстоятельств. На бутылке, в которой хранился керосин, использованный преступником для поджога, остались отпечатки его пальцев. Эти отпечатки совпали с теми, что удалось обнаружить на месте кражи 15 сентября 1948 г.

Через несколько дней после поджога дома журналиста, а именно – 17 февраля 1949 г. – Кук украл наличные деньги из дамской сумочки, которую увидел через открытое окно ванной комнаты. Забрав деньги, он вернул сумочку на место и убежал, довольный своей находчивостью.

В день своего 18-летия Кук проник в квартиру, в которой проживала семья с маленькой девочкой. Не найдя наличных денег, преступник устроил очередной поджог и испражнился в детскую кроватку. С каждым разом градус веселья нарастал!

Но веселуха эта закончилась неожиданно для Кука и совсем невесело. 25 февраля около полуночи он проник в дом, в котором спали его жильцы. Хотя Кук разулся и отправился путешествовать по дому в носках, женщина услышала странные звуки и разбудила мужа. Последний был сантехником, человеком простым, с крепкими запястьями и тяжёлыми кулаками, звали его Айвен Ельчич. Айвен живо подскочил с кровати и метнулся за смельчаком, дерзнувшим помешать его заслуженному отдыху. Кука он нашёл в ванной, тот начал было блеять что-то про то, что он живёт по соседству и с пьяных глаз перепутал дом, но сантехника Ельчича оправдания не впечатлили, и он принялся попросту избивать придурка с туфлями, зажатыми в подмышках.

Эрик едва убежал! Хотя бежать пришлось быстро, ибо сантехник был очень зол… При этом вор потерял свой фонарик с отпечатками пальцев на корпусе. Особый цимес случившемуся придало то обстоятельство, что он действительно жил неподалёку от дома четы Ельчич и назвался своим настоящим именем – Эрик. Кстати, полиция тоже считала, что вор обретается где-то неподалёку и надо лишь приложить немного стараний, чтобы его отыскать. Полицейские пошли по району «мелким чёсом» и 12 марта постучали в дверь квартиры, в которой Кук проживал с бабушкой. Хотя Эрик всё отрицал, совпадение примет было слишком красноречивым! Его забрали в полицейское управление, «прокатали пальчики» и… дальнейшее оказалось делом техники.

Сообразив, что дело – табак и запираться бессмысленно, Кук признался в своих похождениях, может и не во всех, но в тех, что описаны выше. В своё оправдание он рассказал о том, что великодушно пожертвовал часть похищенных денег в Фонд Красного Креста, помогал материально матери и вообще никогда не ел досыта. Дескать, потому был вынужден воровать. По этим же самым причинам он, без сомнения, поджигал дома, кромсал одежду и гадил в детскую кроватку…

Как только Кук сделал признания в кражах и поджогах, его моментально уволили с воинской службы.

Первоначально дело Кука числилось за т. н. Детским судом, рассматривавшим обвинения против несовершеннолетних. Сие выглядит довольно забавным, учитывая, что Эдгар являлся военнослужащим. То есть власти Австралии доверили ему огнестрельное оружие и дали право убивать, выполняя приказ, но продолжали юридически считать ребёнком! Первое заседание упомянутого суда прошло 23 марта 1949 г. Затем подсудность изменилась, и дело было передано в Общеуголовный суд Перта.

Перед началом процесса Генеральный инспектор психиатрических больниц штата Западная Австралия Эдвард Томпсон лично осмотрел Эдгара Кука. По мнению специалиста, Кук, безусловно, не был психически больным или умственно неполноценным, проблемы его коренились в недостаточной социализации и неумении приспособиться к нормам «мира взрослых». Томпсон указал на наличие у Кука серьёзных проблем со здоровьем, которые преследовали его с самого раннего детства, к моменту прерывания обучения в школе в возрасте 14 лет Кук уже имел целый комплекс психоневротических отклонений.

Этим общим утверждением Генеральный инспектор, однако, не ограничился. Он обратил внимание на ряд довольно странных и противоречивых утверждений, сделанных Куком во время собеседования. Так, например, тот утверждал, будто ему не интересна одежда других людей и он не фетишист, однако его поведение свидетельствовало об обратном. Кук заявил, будто его не интересовал огонь и он никогда не смотрел на устроенные им пожары, однако во время следствия он рассказывал детективам, что обычно задерживался неподалёку от места поджога и следил за действиями пожарных. При этом он с самым серьёзным видом утверждал, будто не хотел, чтобы огонь уничтожил чужое имущество и, поджигая одежду, вовсе не рассчитывал вызвать большое пламя. Имелись и иные необычные утверждения, насторожившие Томпсона, который в своём заключении допустил возможность того, что Кук находится на пороге шизофрении.

Генеральный инспектор предлагал суду вынести Эдгару приговор и выпустить его условно-досрочно с обязательством пройти стационарное обследование в психиатрической больнице и лечение, если в том возникнет необходимость. Своё заключение Томпсон подписал 13 мая, а уже через 11 дней судья в упрощённом порядке вынес приговор, которым Кук осуждался на 3 года с правом освобождения через 2 или 3 месяца на условиях, предложенных Генеральным инспектором психиатрических больниц штата Томпсоном.

Уже после вынесения приговора, но до прибытия в тюрьму, Кук в очередной раз заехал в больничку. Всё началось с того, что он не подчинился полицейскому конвоиру, и тот без долгих колебаний ударил его прикладом автоматической винтовки в лицо. Эрик потерял сознание, потом пришёл в себя, и у него началась рвота, которая продолжалась с перерывами 3 дня. Его доставили в тюремную больницу, лицо у Кука к тому времени сильно опухло, он постоянно терял сознание, и никто не мог поставить ему диагноз. Переломов на его голове не оказалось, видимых следов удара прикладом не имелось. В конце концов, в историю болезни вписали диагноз «синусит» и лечили от него, хотя всем было ясно, что никакого синусита у заключённого нет.

В августе 1949 г. Кука свободили условно-досрочно, но в психиатрическую больницу не забрали. Он устроился по рекомендации матери на кондитерскую фабрику грузчиком и через 2 недели отправился на лечение в клинику уха, горла и носа. В общем, остался верен себе…

Осенью 1949 г. Эдгар вступил в методистскую церковь. Сложно сказать, кто его надоумил так поступить, поскольку очевидно, что Кук был очень далёк от каких-либо религиозно-философских областей знания и никакого интереса к нравственно-этическим категориям не демонстрировал. Но общение с методистами научило Кука очень многому. Прежде всего, навыку мимикрии. Он понял, что люди встречают по одёжке, а провожают тоже по одёжке, если не болтаешь лишнего. Именно у методистов Кук обрёл свой фирменный имидж, если можно так выразиться: тёмный свободный костюм с двубортным пиджаком, узкий галстук, серьёзное неулыбчивое лицо. Эдгар говорил мало, в компании держался отстранённо, и невозможно было понять, о чём именно он думает.

В период с октября 1949 г. по февраль 1952 г. Кук продолжал попадать в самые невообразимые ситуации, опасные для здоровья, и деятельно лечился. Во время купания в океане на него напал скат, сильно покусавший, в результате чего Эрику понадобилась срочная госпитализация. Затем ему пришлось удалять аппендицит. Его донимал острый фурункулёз на шее, который пришлось вскрывать в условиях стационара. Кук умудрился порезаться ножом, которым разделывал рыбу, и порез нагноился, что снова привело его в больницу. Стремясь придать себе более респектабельный вид, Эрик согласился на довольно неприятную процедуру – он удалил все зубы и заменил их протезами. Манипуляция эта была не только очень неприятна и болезненна, но и стоила недёшево, тем не менее, Эдгар на неё решился. Он был очень мотивирован на то, чтобы сделать себя более привлекательным.

26 февраля 1952 г. Кук отправился в Мельбурн, один из крупнейших городов Австралии, расположенный на другом краю континента. Погуляв по городу и установив контакт с местными братьями-методистами, Кук явился на вербовочный пункт и, скрыв судимость, завербовался в вооружённые силы. Служба продолжилась 14 недель, Эдгар демонстрировал неплохие навыки обращения с оружием, выполнял все нормативы военной и спортивной подготовки, ни разу не попал под танк и ни разу не выпал из самолёта. Казалось, что всё складывалось хорошо, но это была иллюзия – когда пришли материалы проверки, и выяснилось, что Кук судим, его выгнали за контрольно-пропускной пункт с позором.

В июле 1952 г. Эрик собрал вещички и вернулся в Перт.

В это время он, судя по всему, опять принялся воровать из домов, но в точности это неизвестно, поскольку его на этом тогда не ловили. Но в феврале 1953 г. его отпечатки пальцев были обнаружены в обворованном доме казначея методистского прихода, членом общины которого являлся Эрик. Если быть совсем точным, то «пальчики» оказались на денежном ящике, из которого пропали наличные. Собратья по общине не могли поверить полицейским и отказались поддерживать обвинение против единоверца. Фактически они встали на его защиту, обеспечив Эрику alibi. Полиция действовала весьма мягко, можно даже сказать, милостиво. Кука выпустили под залог, а затем вообще замяли дело по просьбе потерпевшего.

В том же году Эрик стал работать водителем грузовой автомашины и познакомился с официанткой Салли Лавин (Sally Lavin), которая была на 3 года младше. Материальное положение Кука заметно поправилось, он почувствовал себя увереннее, стал жить самостоятельно. 14 октября 1953 г. он бракосочетался с Салли, 11 мая 1954 г. у них родился сын, оказавшийся умственно отсталым. Эта неудача не остановила чету, и через год последовало рождение второго сына. Всего же в браке были рождены 7 детей (3 девочки и 4 мальчика).

Салли и Эрик Кук.

В июле 1955 г. Кук попал в очень неприятную ситуацию, потенциально чреватую для него большими проблемами. Его жена Салли в то время увлекалась женским хоккеем, и Эрик великодушно решил прокатить её на турнир в город Банбари (Bunbury), расположенный в 160 км южнее Перта. Для поездки Кук угнал автомашину – какая милая непосредственность, верно? – и на шоссе в районе городка Ярлуп (Yarloop) допустил досадную оплошность. Самые проницательные читатели в этом месте наверняка начнут хохотать в голос, но автор доведёт свой рассказ до конца. Эдгар потерял управление, автомашина вылетела с шоссе, ударилась о камень, последовал переворот, потом второй… ну, вы поняли, да? В океане этого человека кусает скат, ныряя в реку, он ударяется головой о дно, в пустынной местности – переворачивается – парень просто везунчик!

Кук сломал рукоятку грудины и ключицу, порезал осколками стекла лицо и руки, вывихнул колено. Кстати, получила телесные повреждения и Салли, хотя в её случае таковые ограничились ссадинами и порезами.

Самое неприятное заключалось в том, что машина была угнана, а эти клоуны не могли даже сбежать!

В общем, само собой возникло новое уголовное дело. Ущерб был значителен, машина пошла в разборку, угонщик действовал не один, жена-то ведь хорошо знала, что машина им не принадлежит!

Салли Кук с детьми (старшего сына на фотографии нет, родители уже отдали его на воспитание в интернат).

Во время следствия была назначена психиатрическая экспертиза, которую провёл и представил прокуратуре доктор Прендергаст. Специалист отметил, что у Эрика Кука присутствуют признаки шизофренического расщепления личности («двоемыслие»), но в юридическом отношении тот совершенно вменяем, и потому подсуден. Психиатр особо отметил постоянное притворство Кука, которое назвал «очень правдоподобным». Прендергаст указал на стремление Эрика манипулировать мнением окружающих и спекулировать на сочувствии врождённым дефектам. Особенно важным врач посчитал тот факт, что Закон уже не однажды демонстрировал снисхождение к Куку – в 1949 г. и в 1953 г. – а тот никаких выводов не сделал и исправиться не пожелал.

Может показаться невероятным, но товарищи по методистской общине вновь встали горой за Эрика!

«Братья во Христе» деятельно подключились к организации защиты Эрика и его супруги. Они организовали сбор денег для компенсации владельцу угнанной автомашины и добились досудебного урегулирования имущественных претензий, внесли за Кука денежный залог, наняли толкового адвоката. Салли моментально забеременела третьим ребёнком, что автоматически сделало её неподсудной, а Эрик принялся деятельно демонстрировать раскаяние и сетовать на тяготы безрадостного детства, нехватку, любви, денег, заботы, etc. Может показаться удивительным, но в конечном итоге дело опять замяли! Кука, строго говоря, уже следовало считать рецидивистом, но евангелисты, судя по всему, были в Австралии очень сильны, и им удалось добиться расследования без всякого суда.

Потрясающе! Хотя, бросая на эту историю ретроспективный взгляд, так и хочется сказать: уж лучше бы его посадили, глядишь, жизнь повернулась бы совсем иначе, и многие люди остались бы живы!

Так выглядела жизнь Эрика Эдгара Кука на момент его задержания в последний день лета 1963 г. Пойман он был в мягких женских лайковых перчатках, что сразу дало основание полицейским предполагать наличие у задержанного преступных намерений. Кук спорить с этим не стал и начал признаваться в совершении хищений ещё до начала первого допроса. Фактически, как только его усадили в полицейский автомобиль, он принялся рассказывать о том, что совершал кое-какие хищения в пригородах Перта, но особого материального ущерба никому не причинял и лишь брал кое-что по мелочи для прокорма детей.

Когда его спросили о том, откуда он узнал о винтовке в кустах, Кук, не моргнув глазом, ответил, что о винтовке ничего не знал, а остановился рядом с кустами лишь потому, что его обеспокоило плохое срабатывание тормозов. Дескать, хотел разобраться, что с машиной… Ему в ответ указали на очевидную глупость такого объяснения, поскольку улица в том месте резко уходила под уклон в сторону реки Свэн, и ни один разумный водитель не остановил бы неисправную машину в таком неудобном месте. Крутизна улицы оказалась отличным аргументом, Кук явно растерялся! Удивительно, но он не догадался придумать отговорку, связанную с отправлением малой нужды – она казалась в такой ситуации самой очевидной и неопровержимой.

Пока проводился первый допрос задержанного, криминалисты осматривали автомашину Кука, и тут их ждал сюрприз, в возможность которого вряд ли кто-то верил. На полу позади сиденья водителя была найдена гильза от патрона 22-го калибра. Её немедленно отправили в криминалистическую лабораторию, где исследовали вне очереди. Уже к обеду был получен ответ, предопределивший ход всего дела – оказалось, что гильза была отстреляна из того самого «винчестера», который нашли супруги Кинеры!

Это был шах и мат! Детективы с самого начала почти не сомневались в том, что пойманный «косорылый» являлся тем самым «Пертским Монстром», который последние месяцы лишал горожан сна, но никто не мог предположить, что преступник по собственной небрежности оставит против себя такую улику! Воистину, и на старуху бывает проруха…

Эрику сообщили о том, что полиция получила улику, намертво привязывающую его к убийству Ширли МакЛеод. Кук ничего не ответил, он надолго задумался, по-видимому, пытаясь понять, не разыгрывают ли его детективы, потом понял, что это не розыгрыш и заявил, что… имеет alibi. И alibi это готова подтвердить его жена.

Полицейские отправились домой к Эрику и поговорили с Салли. Та заявила, что муж в ночь убийства Ширли МакЛеод явился домой под утро, причём он был мокрым с головы до ног (напомним, что тогда шёл проливной дождь!). Детективы, получив такой ответ, сообщили Куку, что alibi у него нет. Тот не поверил и потребовал очной ставки с Салли.

Их встреча вечером 31 августа была драматична. Салли повторила свои слова, сказанные полицейским, Эрик спросил, почему она сказала такое? Салли ответила коротко: «Потому что это правда!» Кук немедленно прервал очную ставку, заявив, что готов сознаться во всех совершённых преступлениях.

Начиная с 1 сентября он стал давать развёрнутые показания о хищениях, совершённых в период с 1958 г. Выработанная Куком схема имела такой вид: он садился в поезд или автобус и уезжал подальше от дома, угонял автомашину, на ней переезжал в другой город, где гулял по улицам в тёмное время и осматривал дома. Если представлялась возможность проникнуть внутрь, то делал это. Он отказался от прежней манеры поджигать и портить вещи, старался действовать максимально скрытно, для чего всегда пользовался женскими перчатками. Во многие дома он проникал по несколько раз с периодичностью раз в 3—4 месяца. Так, например, он дважды заглядывал в дом известного местного политика, члена парламента, и оба раза уносил значительные суммы денег. Примечательно, что потерпевший не только не заявлял о кражах, но даже не замечал вторжения.

Подобный казус был отмечен неоднократно. Многие из обворованных Куком удивлялись появлению полиции и настаивали на том, что у них ничего не пропадало. Полиция во многих случаях подозревала самооговор Эрика, но тот с высокой точностью описывал детали, связанные с местами совершения хищений, вроде расположения комнат, мебели, расстановки мелких предметов на столах и пр. Всякий раз детективы убеждались, что Кук прав – то, о чём он говорил, не мог знать человек, не побывавший в этих комнатах!

В течение сентября и первой половины октября 1963 г. Кук разъезжал вместе с детективами по пригородам Перта, показывая им места совершения преступлений и рассказывая о своих действиях. В ходе этих следственных экспериментов он сообщил о примерно 230 случаях вторжений в чужие жилища, совершённых на протяжении более чем 4 лет. Возможно, эпизодов было больше, но к середине октября в подобные детали никто уже углубляться не хотел, и данное направление следствия было сочтено второстепенным.

Помимо описанной выше модели криминального поведения, связанной с поиском случайно доступного дома, существовала и другая, довольно оригинальная. Кук читал разделы газет – он вообще следил за местной прессой! – посвящённые светской хронике, и всегда был в курсе того, кто на ком женится. Брачные новости его чрезвычайно интересовали, поскольку он знал, что богатые люди будут праздновать свадьбу вне дома. И внезапно они не возвратятся! Кук с завидным постоянством обчищал дома молодожёнов, и «улов» его порой бывал очень значителен.

В этом месте кто-то из читателей наверняка припомнит историю про 4-х пекинесов, которые игнорировали появление чужака. Вспомнили об этом и детективы. Они попросили Кука объяснить, как он взаимодействовал с собаками, ведь в некоторых жилищах, которые он посещал, находились собаки! Эрик ничего внятного не сказал, он заявил, что никакого особого рецепта против собак не имел и просто старался их игнорировать. В большинстве случаев у нег это получалось, и собаки на него действительно не реагировали. Если же они начинали лаять, то Куку, по его словам, всегда удавалось их успокоить.

Такое объяснение, разумеется, ничего не объясняло. В книге «История Гиены. Хроника подлинного расследования»[3] описана схожая ситуация, когда американские правоохранители столкнулись со странной реакцией собак на запаховые следы преступника. Правда, там реакция была иного рода – собаки демонстрировали странную активность, необычно возбуждались, почуяв запах, связанный с этим человеком. Нестандартные реакции собак на некоторых людей известны кинологам, профессионально работающим с животными – это объективно существующее явление, природа которого не до конца ясна. Одно из объяснений, наиболее вероятное, по мнению автора, заключается в том, что запах тела определяется гормональным составом крови, а потому нестандартная реакция собак на человека может косвенно указывать на отклонения в её составе. То есть наличие одних гормонов оказывает на собак успокаивающее действие, а присутствие других, напротив, раздражающее. Вариативность гормонального состава может свидетельствовать как о специфичном заболевании человека, так и его лечении посредством гормональной терапии.

Было бы очень интересно разобраться в этом вопросе, поскольку правильное его понимание может дать в руки правоохранительным органам отличный ориентирующий признак. Причём «долгоиграющий», поскольку проблемы с гормонами обычно не решаются быстро, а стало быть, отмеченная аномалия может сохраняться многие месяцы и даже годы. К сожалению, автору неизвестно о каких-либо научных изысканиях в этом направлении.

Австралийские детективы не стали развивать тему, связанную с реакцией собак на Эрика Кука, что легко объяснимо. В начале 1960-х гг. изложенные выше соображения ещё были неизвестны, а потому детективы решали задачи, непосредственно относящиеся к их компетенции, и вовсе не думали о прикладной науке.

Эрик сознался приблизительно в 230 случаях проникновений в жилища и большом количестве угонов автомашин. Все они имели место в период с 1958 г. и позже. Криминальный промысел в какой-то момент оказался до такой степени насыщен, что Эрик решил бросить работу – ему банально не хватало сил на то, чтобы ночи напролёт бродить по пригородам Перта, а днём крутить баранку грузовика. Кук, работавший на пункте сбора металлолома, заявил работодателю, что ему предложили место получше, и уволился. Причём никто из его родственников и знакомых об этом не знал!

Почти 10 месяцев в 1962 г. Кук жил совершенно вольготно. Днём он отсыпался, а вечером выползал из дома, отправляясь в какой-нибудь ресторан, а далее – в ночное путешествие по чужим домам. Затем Эрик стал заходить в боулинг, там сложилась команда из 4-х человек с его участием. Команда представляла из себя две пары «мужчина – женщина», никто из игроков не знал о том, что Кук женат и является отцом целого выводка детишек. Эта мелочь отлично характеризует правдивость излюбленных тезисов о «голодных детишках» и «бедной мамочке», к которым Кук прибегал всякий раз, когда требовалось вызвать чьё-либо сострадание.

Однако в какой-то момент Эрик понял, что ведёт себя неосторожно. Жизнь повесы никак не соответствовала образу того человека, кем он являлся по факту, а именно – не имеющему никаких накоплений безработному. Эрик вернулся на свалку металлолома и вновь стал водить свой грузовик. О том, что он на протяжении многих месяцев болтался без дела, никто не знал вплоть до того момента, пока это не вскрылось во время следствия.

Рассказы о хищениях и угонах не очень интересовали полицию, и вот по какой причине. В австралийском уголовном праве того времени действовала норма, согласно которой расследование нетяжких преступлений, совершённых приговорённым к смертной казни, не является обязательным, и правоохранительные органы вправе удовлетвориться добровольными признаниями без их фактической проверки. Иначе говоря, самое тяжкое преступления поглощает собой менее тяжкие и делает их расследование ненужным. Это довольно странная норма, обусловленная, по-видимому, желанием сэкономить ресурсы правоохранительных органов. Кук за убийство Ширли МакЛеод гарантированно отправлялся на виселицу, так чего ради считать его хищения и бесконечные угоны?

При этом полиция была очень заинтересована в том, чтобы преступления, совершённые в День Австралии, были официально признаны раскрытыми. Никто не сомневался в том, что они совершены Куком, но… тот категорически отказался признать их «своими».

Нужное полиции признание преступник сделал неожиданно для всех при довольно необычных обстоятельствах. Произошло это под вечер 2 сентября, когда Кук и сопровождавшие его полицейские заехали в столовую Университета Западной Австралии для того, чтобы поужинать. Весь день они разъезжали по пригородам Перта, выслушивая рассказы Эрика о его ночных походах, и вот теперь появилась возможность поговорить о чём-то отвлечённом. Кук сидел за одним столом с двумя детективами, и разговор крутился вокруг совершенно нейтральных тем, как вдруг один из полицейских довольно бесцеремонно обратился к Эрику. Никто не знает, что именно он сказал преступнику, видимо, что-то неприятное и унизительное, но смысл был примерно таков: тебя всё равно повесят за убийство Ширли МакЛеод, и твои дети будут знать, что их отец убивал других людей но, будучи трусом, побоялся это признать. Подтекст сказанного был очевиден – дети будут стыдиться трусливого отца.

Упоминание детей в подобном контексте поразило Кука, который буквально подавился пищей. Поскольку в ту секунду он не мог говорить, то изобразил жестом, что ему нужны ручка и бумага. Полицейский подал ручку и блокнот, в котором Кук торопливо написал фамилии убитых в День Австралии Уолмсли и Старки. И сделал приписку «а также другие».

Таким образом, Кук подтвердил свою ответственность за трагические события той ночи.

Осенью 1963 г. австралийские газеты уделяли большое внимание следствию по делу Эрика Кука.

Вечером того же дня Эрик дал развёрнутые показания о кровавых событиях, навечно оставшихся в криминальной истории Австралии. Это был большой прорыв следствия, но открытия на этом отнюдь не закончились.

10 сентября во время очередной поездки по городу Кук заявил, что на угнанных автомашинах совершал наезды на девушек и, в частности, один из таких наездов совершил вечером 9 февраля 1963 г. Тогда была убита Розмари Андерсон. И добавил, что Джиллиан Брюэр в декабре 1958 г. тоже убил он. По приезду в полицейское управление Кук дал развёрнутые показания по обоим эпизодам.

Он сообщил много необычных деталей по обоим эпизодам. В частности, рассказал, что о существовании Брюэр узнал примерно за 3 недели до убийства. Сначала он проник в квартиру матери Джиллиан, которая, напомним, арендовала соседнюю квартиру. Прохаживаясь по комнатам, он увидел связку ключей, на их брелке был указан номер квартиры Джиллиан – благодаря этой мелочи Кук понял, что расположенные рядом квартиры арендуют близкие родственники. Кук спрятал найденные ключи, положив их за тумбочку, и сделал он это для того, чтобы иметь возможность в случае необходимости оттуда достать. Напомним, что спустя много времени эти ключи были найдены горничной, и находка эта всех очень озадачила. О случившемся были проинформированы детективы, занимавшиеся расследованием убийства Джиллиан. Тогда же возникло предположение о проникновении в квартиру вора, но сам инцидент с ключами никому из посторонних известен не был.

И вот по прошествии нескольких лет про спрятанные ключи заговорил Эрик Кук!

Упомянул Кук и о других деталях. В частности, он рассказал, что за несколько часов до убийства Джиллиан Брюэр в её квартире устраивалась вечеринка, за ходом которой преступник наблюдал более часа, спрятавшись в кустах во дворе. Одного из гостей Кук узнал – это был известный в Западной Австралии спортсмен, игрок местной футбольной команды. Это была ещё одна малоизвестная деталь.

Уже после того, как гости разошлись, Джиллиан Брюэр и её жених занимались сексом. Кук имел возможность наблюдать за этим со своей позиции в кустах. Увиденное его чрезвычайно возбудило и разозлило одновременно. После того, как мужчина уехал, Кук решил убить Джиллиан… Почему? Ну, потому что считал её недоступной, а потому её поведение – секс с женихом! – расценивал как личное оскорбление. Логика выглядит несколько странной, ею можно было объяснить желание изнасиловать, но Кук настаивал на том, что секс его не интересовал. Он хотел именно убить молодую красивую женщину. Он вспомнил, что видел топор в открытом гараже, находившемся неподалёку, отправился туда, принёс его и после этого принялся искать открытое окно. Однако, открытой оказалась дверь…

Уходя после совершения убийства, Кук дверь захлопнул – это была ещё одна важная деталь, о которой не мог знать человек, не связанный с убийством или его расследованием.

В квартире Джиллиан находилась маленькая собачка, которая принялась лаять после того, как убийца первый раз ударил обухом топора по голове спавшей в кровати женщины. Кук сообщил на допросе, что отложил в сторону топор, успокоил собачку, затем опять взялся за топор и нанёс ещё более дюжины ударов. Собачка более не шумела. Очень странное для собаки поведение, можно сказать, необъяснимое…

Столь же подробным и даже дотошным оказался и рассказ об убийстве Розмари Андерсон. Кук заявил, что увидел девушку за несколько минут до того, как совершил наезд. На маленькой скорости его автомашина следовала за Розмари, затем он ускорился и на скорости около 35 миль в час (~55 км/час) ударил её сзади. От удара девушка перелетела через капот и крышу. Кук сообщил, что на капоте осталась кровь Розмари, и он вытер её носовым платком после того, как врезался машиной в ствол дерева в парке, имитируя ДТП.

Узнав о признании Кука в новых убийствах, руководство полиции направило для работы с ним детектива Джека Диринга. Тот принимал участие в расследованиях обоих преступлений и допрашивал Бимиша и Баттона, признавшихся в убийствах Брюэр и Андерсон соответственно.

12 сентября Диринг участвовал в следственном эксперименте, во время которого Эрик Кук рассказал о деталях наезда на Розмари Андерсон вечером 9 февраля. Он указал на асфальте место, откуда начал следить за девушкой, обозначив его буквой «F», а буквой «H» показал место, на котором бампер угнанной им машины ударил Розмари. Расстояние между этими точками составило 190 м. Остаётся добавить, что знак «H» оказался нарисован примерно в 5,5 м от того места, где на песке осталось самое большое пятно крови.

Следственные эксперименты с участием Кука. Вверху: сидящий на корточках Кук указывает то место дороги, на котором он совершил наезд на Розмари Андерсон. Рука его направлена на нарисованную мелом на битуме литеру «Н». Злоумышленник следовал за девушкой на протяжении 190 м и, убедившись, что дорога пуста, резко ускорил машину. Детектив Диринг, участвовавший в допросах Бимиша и Баттона, стоит рядом с Куком, засунув руки в карманы брюк. Снимок сделан 12 сентября 1963 г. Внизу: ещё один из сентябрьских снимков 1963 г. Кук демонстрирует, как в День Австралии стрелял в Джорджа Уолмсли.

Диринг, выслушав Кука и понаблюдав за тем, как тот вёл себя во время следственного эксперимента, заявил, что арестант не совершал тех убийств, о которых рассказывал. Кук в ответ лишь пожал плечами, дескать, как хотите…

Через 6 дней – 18 сентября – с Куком встретился священник Салливан (Sullivan), тот самый, что вовлёк Эрика в ряды методистской общины в 1951 г. Во время беседы преподобный поинтересовался, действительно ли Кук сделал то, о чём пишут в газетах? Эрик рассмеялся, ответив, что на самом деле он убил больше людей, чем об этом известно журналистам, но детективы убедили его в том, что он этого не делал!

20 сентября наиболее интенсивный этап расследования, связанный с выездами на местность, окончился, и Кука перевели из здания полицейского управления в Перте в тюрьму штата во Фримантле. Эрика разместили в камере смертников. Начиная с этого дня он практически не оставался в одиночестве, и с него не спускали глаз. Напротив двери его камеры были установлени стол и стул конвоира, следившего персонально за Куком. Эта весьма неординарная даже по австралийским меркам предосторожность объяснялась тем, что власти опасались суицида.

В прокуратуре штата расследование принял Алан Додд (Alan Dodd), по иронии судьбы сталкивавшийся с Куком прежде. Эрик пытался угнать синий «мерседес», принадлежавший прокурору, но появление последнего спутало злоумышленнику карты. Во время следствия они выяснили связанные с этим детали.

Защиту Кука приняли адвокаты Кеннет Хэтфилд (Ken Hatfield) и Дэс Хинэн (Des Heenan). Первый был очень известным в Западной Австралии юристом и притом высокооплачиваемым, он, кстати, выступал защитником Баттона и считал большой удачей то, что последнего не отправили на виселицу. Ознакомившись с показаниями Кука полиции, адвокаты поняли, что единственная разумная линия защиты должна сводиться к доказательству сумасшествия Кука. Если же тот будет признан вменяемым, то его шансы избежать петли равны нулю.

Адвокаты, узнав о том, что Кук признавался в убийствах, по которым уже осуждены другие (т. е. Бимиш и Баттон), разумеется, пожелали ознакомиться с сутью сделанных им признаний. Полиция, однако, этому воспротивилась, настаивая на том, что подобное требование совершенно избыточно, ведь никто не собирается обвинять Кука в означенных преступлениях! Препирательства продолжались почти 2 месяца, лишь 22 ноября, всего за несколько дней до открытия судебного процесса, судья постановил передать адвокатам документы, связанные с полицейской проверкой.

25 октября 1963 г. против Кука были выдвинуты новые обвинения – теперь его обвиняли также в убийствах Пнины Беркман и Люси Мадрилл. Эрик в подробностях рассказал об этих эпизодах, в частности о том, что Пнина отчаянно боролась с ним и очень сильно расцарапала ногтями его лицо. Царапины вскоре нагноились. Кук предположил, что его кожа могла остаться под ногтями женщины, и не стал обращаться к врачам. Ему помогло то обстоятельство, что жена в эти самые дни рожала и находилась в больнице. В доме Эрика проживали родители Салли, следившие за детьми, и убийца заявил им, что лицо ему разодрал старший из сыновей. Объяснение сработало! Кук две недели протирал лицо водкой, прежде чем ему удалось справиться с воспалением.

Кук сделал необходимые уточнения о том, как была убита Пнина Беркман, прояснив моменты, неясные к тому времени. Он, в частности, сообщил, что не планировал преступление, убить женщину ему пришлось потому, что она проснулась и увидела его. В качестве орудия он использовал тяжёлый металлический фонарь, которым орудовал как дубинкой. Полового акта с жертвой он не совершал и даже не думал об этом. Кук настаивал на том, что ни в одном из случаев никаких сексуальных манипуляций с телами жертв не осуществлял и мыслей подобных не имел.

В ноябре 1963 г. Эрик Кук подвергся психиатрической экспертизе, которую провёл доктор Арен Сэмюэл Эллис (Aren Samuel Ellis). Вместе с ним работал психолог Леон Бланк (Leon Blank). Об этой экспертизе следует сказать несколько слов.

В экспертном заключении отмечено, что поведение и мышление обвиняемого не носит никаких свидетельств того, что тот когда-либо бывал в состоянии бреда. Его способность контролировать поступки не может быть поставлена под сомнение. Вывод экспертизы дословно выглядел так:»(…) Следует исходить из того, что, несмотря на эмоциональную незрелость и неспособность учиться на собственном опыте, он, в сущности, обладает здравым смыслом, осознаёт природу, содержание и ожидаемые результаты собственных действий, а также понимает, что совершил ошибку, хотя ему и не хватает соответствующей эмоциональной реакции. Поэтому испытуемого следует считать ответственным за свои действия.»[4]

Довольно интересно описание психотипа Эрика Кука, точнее, его оценка психологом Бланком. Тот отметил, что обвиняемый на первый взгляд производит впечатление «податливого» («compliance») и даже «безвредного» («harmlessness») человека, он очень вежлив, услужлив, прекрасно себя контролирует. Однако за кажущейся слабохарактерностью скрывается сильнейшая потребность манипулировать окружающими, управлять зависимыми людьми. По мнению психолога, обвиняемый был чрезвычайно озабочен скорейшим удовлетворением своих желаний – так проявлялась его эгоистическая сущность. Этот человек пытается эксплуатировать каждого, с кем имеет дело, он никогда не удовлетворён своими партнёрами, считает, что его обманывают, не любят и т. п. Сталкиваясь с сопротивлением партнёра попыткам подчинения, быстро впадает в уныние, начинает переживать, жалеет себя, считает обманутым и т. п.

Узнаваемо, не правда ли? Многим приходилось сталкиваться с людьми такого сорта, о них принято говорить, что они обвиняют окружающих в собственных грехах.

Во время психиатрической экспертизы Кук решил ряд тестов, призванных выявить объективный уровень развития его интеллекта. Полученные результаты оказались до некоторой степени неожиданны, IQ Эрика при решении задач на скорость оказался равен 115, а при решении вербальных тестов – 110, интегральный же уровень интеллекта оказался равен 113. Это очень неплохой показатель, доктор Арен Эллис отметил в своём заключении, что лишь 9% взрослого населения демонстрируют IQ выше, чем Кук.

Дурачок оказался совсем не дурачок! Как тут не вспомнить русскую пословицу: глупость – это не отсутствие ума, это такой специфический ум.

Здесь, конечно же, у кого-то может появиться вопрос: если у Кука всё было настолько хорошо с интеллектом, то почему он плохо учился, почему казался недотёпой, почему он не мог разобраться в самом себе и стать более успешным? Дело заключалось в том, что для успеха в жизни мало быть умным, надо уметь учиться и обладать хотя бы малой толикой трудолюбия. А вот с этим у Эрика всё было очень плохо. Эксперты отметили его низкую обучаемость, неспособность сконцентрироваться, очевидные проблемы с усвоением нового материала. Творческое мышление Кука врачи охарактеризовали уничижительным эпитетом «примитивное». То есть Эрик соображал хорошо и быстро, но вся его мыслительная деятельность сосредотачивалась на сугубо конкретных процессах: как бы утолить голод, заняться сексом, справить нужду, отдохнуть и т. п. Всё, что выходило за рамки подобной конкретики, интереса для него не представляло; шары в боулинге покатать – это клёво, этим можно заниматься всю ночь, а прочесть книгу – нет, такой нудятины не надо!

Суд над Эриком Куком начался 25 ноября 1963 г. во 2-й Палате Верховного суда штата Западная Австралия. Председательствовал на процессе судья Вирту (Virtue), обвинение поддерживали т.н. «адвокаты Короны» Рональд Уилсон (Ron Wilson) и Кевин Паркер (Kevin Parker). В состав жюри присяжных были избраны 8 мужчин и 4 женщины.

Никто не ожидал каких-то сюрпризов, и их, по большому счёту, не произошло. В первый же день процесса судья отклонил ходатайства адвокатов Кука о проведении слушаний в закрытом режиме и назначении независимой психиатрической экспертизы. Это на корню разрушало всю линию защиты.

Газетная иллюстрация 1963 года: Эрик Кук на скамье подсудимых.

На вопрос судьи «признаёт ли подсудимый вину?» Кук неожиданно ответил, что не согласен с обвинением в убийстве Джона Старки. Впоследствии он объяснил своё заявление тем, что молодой человек умер после прибытия врачей, а стало быть, причиной смерти явились не его, Кука, действия, а неспособность последних оказать помощь. Подобная демагогия ничем подсудимому помочь не могла, непонятно, правда, понимал ли это сам подсудимый.

В первый день были допрошены 15 свидетелей, из общего числа 21 человек, заявленных обвинением для заслушивания в суде. Большинство из них дали показания без последующего перекрёстного допроса, что свидетельствовало о понимании защитой абсолютной бесперспективности этого дела.

Единственным интересным для нас свидетелем явилась жена Кука, рассказавшая суду и присяжным о том, каких человеком в бытовом понимании являлся её муж. По словам Салли, он был «идеальным» мужем, тихим, спокойным, непьющим, никогда не поднимавшим руку на неё и детей. Кстати, то, что Эрик не пил спиртное, сообщали и другие свидетели, так что в правдивости подобных утверждений можно не сомневаться. Видимо, детские наблюдения за скотски пьяным папашей глубоко врезались в память Эрика, и он пронёс ненависть к спиртному через всю жизнь. Это, кстати, довольно редкая черта, дети алкоголиков обычно начинают пить очень рано и вырастают алкоголиками. На вопрос «имелись ли у Эрика какие-либо недостатки? "Салли ответила, что был всего один – он не мог усидеть дома. До некоторой степени интересно и другое заявление Салли Кук, рассказавшей о том, что её муж после возвращения домой ранним утром всегда хорошо спал и имел отменный аппетит. Он неизменно оставался спокоен, и по его состоянию невозможно было догадаться о том, что несколькими часами ранее он кого-то убил. Салли несколько раз обнаруживала на одежде Эрика следы крови, происхождение которой мужчина объяснял каким-либо случайным саморанением. По тому, как Салли держалась в суде, можно было понять, что женщина не испытывает ни малейших сомнений в том, что её муж действительно совершал все те преступления, за которые его судят.

На следующий день процесса были допрошены оставшиеся свидетели и заслушан врач-психиатр Арен Эллис.

Был допрошен и сам Кук. Тот не отказался отвечать на вопросы и несложно понять, почему именно. Выступление в суде явилось для него последней возможностью убедить присяжных в собственной невменяемости! Кук повторил свои признания в стрельбе в День Австралии, а также признал вину в убийствах Пнины Беркман, Люси Мадрилл и Ширли МакЛеод. На вопрос «зачем он стрелял в незнакомых ему людей в День Австралии?» Эрик простодушно ответил, что находился во власти силы, которой не мог противостоять, эта сила выражалась в страшной злости на людей. После выстрела в Уолмси эта сила неожиданно исчезла, он поехал домой и по пути выбросил винтовку с моста. Подумав немного, Эрик добавил, что у него оставались ещё 45 патронов и очень хорошо, что он их не использовал в ту ночь.

Никаких сюрпризов не произошло, единственно, о чём имеет смысл – впрочем, небольшой! – упомянуть, так это о показаниях матери Кука, данных в последний день суда, 27 ноября. Её появление в суде носило вид трагикомический и нелепый. Сначала женщина, заняв свидетельское место, заявила, что боится говорить, так как её муж против появления в суде и запретил ей приезжать, но она приехала… Судья в этом месте встревожился, стал выяснять, нужна ли Кристине Кук защита… Оказалось, что защита не нужна, потому что она сама выступать не хотела, но будет… В судах происходят порой странные сцены, так вот эта, пожалуй, была из числа самых странных. В конце концов, женщина угомонилась, и душа понеслась в рай. Она рассказал про детские обмороки Эрика, про «опухоль» в мозгу, которой не было, про краниотомию, про то, что отец не любил сына-уродца и пр. Слушать такое было больно. Но самый апофеоз материнской защиты свёлся к утверждению: «Мой сын мог убить кого-нибудь, но он бы не тронул девушек во сне! "Мать заявила, что полицейские оболгали Эрика и всё обвинение против него сфальсифицировано.

Далее последовали прения сторон, довольно непродолжительные, ибо препираться особо было не о чем, судья дал наставление жюри, и присяжные удалились в совещательную комнату. Оттуда они вышли через 65 минут – эта быстрота однозначно указывала на то, что никаких разногласий между ними не возникло. Они признали подсудимого виновным по всем пунктам обвинения. Судья спросил у Кука, хочет ли тот что-то сказать перед вынесением приговора, и Эрик коротко ответил: «Нет!» Судья стукнул дубовым молоточком и приговорил Кука к смертной казни через повешение, кратко пояснив, как должна будет пройти эта процедура. Эрик поблагодарил судью и, повернувшись к залу, подмигнул детективам, которые допрашивали его в сентябре-октябре. Жене и матери он подмигивать не стал, хотя они тоже присутствовали в зале.

29 ноября защита Эрика Кука официально объявила о том, что подзащитный отказался от подачи апелляции.

Что последовало далее?

В марте 1964 года Эрик Кук несколько раз появлялся в суде, в котором рассматривалась апелляция Бимиша. Кук продолжал утверждать, что убил Джиллиан Брюэр, но при этом стал жаловаться на то, что опасается мести своей семье со стороны Бимиша в случае освобождения последнего.

Вечером 25 октября 1964 г. Кук был взвешен и обмерен палачом, специально прибывшим в тюрьму Фримантла из Мельбурна. Рост Эрика составил 169 см, вес – 56,5 кг. На тюремных харчах он немного поправился! После этой процедуры последовал перевод Эрика из его камеры в коридоре смертников в карцер, который находился рядом с местом установки виселицы. Если быть совсем точным, то путь от карцера к «западне» (открывающимся створкам виселицы) равнялся 47 шагам человека со связанными ногами. Последнюю ночь в своей жизни Кук провёл на матрасе, брошенном на пол, и при свете электрической лампочки, которая не гасла ни на секунду. Конвоиры не сводили с Кука глаз, опасаясь попытки самоубийства.

В день казни – 26 октября – смертник поднялся в 05:45. К нему явилась целая комиссия в составе начальника тюрьмы, представителей прокуратуры, тюремного капеллана, Кука спросили о его последней воле, тот заявил, что просил бы сделать подарок его старшему сыну на день рождения. Речь шла о покупке синего велосипеда. Начальник тюрьмы заверил, что просьбы будет исполнена, и она действительно была исполнена.

Примерно в 07:45 Кук встретился с двумя священниками – евангелическим и методистским – и с Библией в руках поклялся в том, что убил Джиллиан Брюэр и Розмари Андерсон. Напомним, что на суде его в этих преступлениях не обвиняли.

Далее прибыл палач, который при помощи конвоиров надел на Эрика костюм смертника: особый капюшон, пояс, к которому пристёгиваются руки, и широкий кожаный ремень на лодыжки, не позволяющий широко шагать. Далее без промедления Кук был выведен из карцера, поставлен на «западню», и палач дёрнул рычаг, распахнувший её. От момента вывода смертника из камеры до открывания створок люка прошло менее 1 минуты.

В 8 часов утра тюремный врач констатировал смерть Эрика Эдгара Кука. «Пертский Монстр» освободил от своего присутствия этот мир…

Кук был похоронен на методистском кладбище на земле, принадлежащей Короне (т.е. казённой). Могила памятника не имеет, таковые на захоронениях казнённых запрещены, у неё есть только номер – 409. Как своего рода казус можно упомянуть, что на самом деле под этим номером на одном участке существуют захоронения двух убийц. На глубине 2,1 м находится гроб с телом Марты Ренделл (Martha Rendell), убийцы 3-х детей, казнённой в тюрьме Фримантла 3 октября 1909 года, а 60-ю сантиметрами выше – гроб Эрика Кука.

Могила «Пертского Монстра». Под №409 в одной могиле на самом деле находятся захоронения двух убийц – Марты Рендалл, казнённой 3 октября 1909 г., и Эрика Кука, недобровольно покинувшего лучший из миров 26 октября 1964 г.

О чём ещё можно сказать в историческом контексте казни Кука? Он явился 44-м повешенным в тюрьме города Фримантла и последним казнённым на территории Австралии. Хотя официально смертная казнь была отменена на «Зелёном континенте» лишь в 1984 г., после повешения Эрика Кука смертные приговоры в исполнение не приводились.

Далее. Чтобы хоть немного дисциплинировать народ, официально было запрещено оставлять ключи в замках зажигания автомобилей. В случае нарушения этого правила страховые компании получили право не выплачивать компенсации автовладельцам за угон машин.

Что можно сказать про Баттона и Бимиша?

Джон Баттон условно-досрочно освободился в декабре 1967 г., проведя в заключении чуть менее 5 лет. Он устроился работать сварщиком, благо освоил эту специальность в тюрьме, стал ходить на бальные танцы, где познакомился со своей будущей женой. Они бракосочетались в ноябре 1968 г. Джон пользовался авторитетом знавших его людей и в 1995 г. был избран главой общины пресвитерианской церкви. На протяжении многих лет он не пытался оспорить вынесенный ему приговор.

Дэррил Бимиш, напротив, постоянно добивался отмены приговора. На протяжении многих десятилетий он подавал разнообразные апелляции, оспаривая правомерность тех или иных действий прокуратуры в отношении себя. Проведя в тюрьме 15 лет, он был условно-досрочно освобождён в 1976 г. Через 2 года он добился выплаты компенсации за ошибочное осуждение. Получил 490 тыс. австралийских долларов, что меньше 1 млн., которые он просил, но тоже весьма серьёзная сумма по ценам конца 1970-х гг.

Уже в 21-м столетии Бимиш и Баттон объединили свои усилия и добились полной реабилитации. Для Бимиша это была уже шестая по счёту апелляция!

Записка Эрика Кука, адресованная одной из его дочерей.

История преступлений Кука не только интересна сама по себе, но и весьма познавательна как необычный образец того феномена, что можно назвать «несерийным серийным убийцей». Речь идёт о довольно редком типе преступников, способных действовать в резко различной манере. Само понятие «серийной преступности» подразумевает склонность злоумышленника воспроизводить в криминальных эпизодах некие привычные для него шаблоны. Причём шаблонам преступник следуют во всём – в выборе объекта посягательства, манеры действия до-, во время и после нападения, и пр. В случае Кука мы видим преступника, который, как может показаться, этот принцип ломает: он использует разные орудия (фонарь, зонт, топор, огнестрельное оружие), нападает в домах и на улице, жертвами его становятся люди разного возраста и пола. До некоторой степени подобное разнообразие сбивает с толку и создаёт иллюзию хаоса.

На самом деле это не совсем так. Создатели метода построения «поискового психологического портрета», широко используемого при анализе и предотвращении серийной преступности, чётко и недвусмысленно указывали на связанные с его применением ограничения. Таковые касаются действий, совершаемых преступниками в изменённом состоянии психики, а изменённое состояние психики может являться следствием употребления наркотиков, спиртного или душевной болезни. Указанные причины могут приводить к тому, что действия преступника в схожих ситуациях могут оказаться весьма различны, в результате чего появится иллюзия того, что действовали разные люди. Подобным «несерийным серийным убийцей» (или нетипичным, если угодно) являлся «Таганский Маньяк» Андрей Евсеев, уже в юношеском возрасте страдавший от алкоголизма и лечившийся в психиатрической больнице.

Очевидно, что серьёзные проблемы психиатрического плана имелись и у Эрика Кука. Психиатры признали его ответственным за преступления – и это правильно, иначе он бы ушёл от петли! – но, объективно говоря, в голове у этого парня бегали очень жирные тараканы. Давайте скажем об этом открытым текстом. Мы не случайно сделали акцент на истории его постоянных падений, соударений, затмений в голове и прочих фокусах – назвать здоровым такого человека язык не повернётся. Что именно с ним происходило, тогдашняя медицина разобраться не сумела, да и не факт, что современная сумеет, но с точки зрения нашего повседневного опыта не подлежит сомнению тот факт, что этот человек не являлся нормальным.

Неудивительно, что и нормальным серийным убийцей он тоже не стал!

Заканчивая разговор об Эрике Куке, хочется обратить внимание на ещё один немаловажный нюанс. Его пример – замечательная иллюстрация той ответственности родителей за рождённых ими детей, которую неспособны нивелировать общество и социальная политика государства. Если «мама – Анархия, папа – стакан портвейна», то и дитё у них родится такое, что лучше бы не рождалось.

И глядя на Эрика Кука, нельзя пренебречь железобетонной справедливостью этой аксиомы.

Невыдуманная история охотника на туристов

Примерно в 100 км к юго-западу от Сиднея, крупнейшего города Австралии, расположен государственный лесной заповедник Белангло. Это рукотворный лес – местные жители начали его высаживать ещё в 19 столетии. Местность там умеренно всхолмлённая, без резких перепадов высот, в лесу много хвойных деревьев, а среди лиственных преобладают эвкалипты. Собственно лесной массив представляет собой участок местности 8 км на 6,5 км, прорезанный многочисленными грунтовыми дорогами и тропами. По российским меркам «лесом» назвать этот хаотично засаженный деревьями кусок земли довольно сложно, по нашим представлениям это, скорее, парковая зона. Вход для населения свободный, в лес можно заехать и на автомашине. Среди австралийцев популярны велосипедные прогулки в тех местах, бег и пешие прогулки на лоне природы.

Территория заповедника принадлежит правительству штата Новый Южный Уэльс. Надо сказать, что Белангло не единственный такого рода заповедный лес – в тех краях есть ещё несколько аналогичных зелёных массивов: "лес Пенроуз", "лес Мерила", "лес Бангадилли". Однако лес Белангло самый известный, и его всемирная известность связана с рядом весьма драматичных криминальных событий начала 1990-х гг.

Всё началось 19 сентября 1992 г., когда пара спортсменов, занимавшихся спортивным ориентированием, обнаружила в северной части Белангло нечто, показавшееся поначалу тушей дохлого кенгуру. Животное словно заползло под поваленное дерево, из-под которого осталась торчать лишь нога… Спортсмены не сразу поняли, что видят вовсе не кенгуру, а часть человеческого тела со сползающей с костей плотью синюшно-серого цвета. То, что бегуны приняли за ногу животного, являлось на самом деле рукой, согнутой в локте и связанной в запястье с другой рукой. Распущенные тёмно-каштановые волосы, прикрывавшие руку, казались шерстью животного, и требовалось подойти вплотную, чтобы понять, что же это на самом деле… Труп явно маскировали – ряд обрезанных веток был таким образом приставлен к стволу поваленного дерева, что образовывал своеобразный «шатёр», отлично скрывавший тело. Если бы не сильный запах тления, можно было пройти буквально в нескольких метрах, ничего не заметив.

Поваленное дерево в северной части леса Белангло, под которым 19 сентября 1992 г. был найден сильно разложившийся женский труп.

Спортсмены тут же закончили свою пробежку и помчались в полицию. Уже через два часа с момента обнаружения трупа криминалисты полиции штата Новый Южный Уэльс приступили к работе в лесу Белангло. Правоохранительным органам уже было известно, что за последние 3 года в районе автотрассы М31 (Сидней – Гоулберн) пропали без вести не менее 8 человек, намеревавшиеся проехать по ней автостопом. Лес Балангло находился всего в 3 км от упомянутой автотрассы, и казалось вполне вероятным, что заповедник использовался в качестве места сокрытия трупов. Поэтому в тот же день – 19 сентября – руководство полиции штата приняло решение о проведении масштабной поисковой операции в северной части заповедника.

Обобщённая схема леса Белангло в границах 1993 г. с указанием основных автомобильных дорог в лесной зоне. Схема условна, в частности, не показаны водоёмы, кроме того, границы лесной зоны несколько отличаются от современных. Знаком «*» обозначено место обнаружения первых тел убитых туристов в северной части леса.

К участию в ней были привлечены довольно большие по австралийским меркам силы – более 300 человек и 1 вертолёт.

Прочёсывание местности уже на следующий день принесло ожидаемый результат – констебль Роджер Гоф обнаружил у основания массивной каменной глыбы ещё один скелетированный труп.

Кадры из телевизионного репортажа, подготовленного одним из австралийских телеканалов к эфиру 21 сентября 1992 г. и посвящённого полицейской операции в лесу Белангло. Оператор сумел снять момент выноса из леса носилок с трупом.

Тело было замаскировано в точно такой манере, как и останки, найденные накануне – срезанные ветки были воткнуты в землю рядом с ним таким образом, чтобы образовать «шалаш». Благодаря этой незатейливой, но весьма эффективной маскировке труп быстро разлагался под воздействием атмосферного воздуха и влаги, кроме того плоть могли уничтожать мелкие насекомые и грызуны, но визуально тело почти не было заметно. Расстояние между обоими трупами составляло 28 м по прямой. Наблюдательный констебль и работавшая с ним в паре Сюзанна Робертс моментально сделались героями дня.

Нельзя не отметить того, что спустя 15 лет Гоф вторично попал в поле зрения австралийских журналистов, приняв участие в спасательной операции, развернувшейся 28 марта 2007 г. в сиднейской бухте после столкновения прогулочного катера «Миринда» и парома «Пэм Берридж». Жертвами этого несчастного случая стали 4 человека, а благодаря находчивости и мужеству Роджера Гофа была спасена туристка из Бельгии.

На том месте, где констебль Гоф обнаружил второй труп, через некоторое время были смонтированы две памятные таблички с именами убитых людей.

Трагическая история, однако, этим не закончилась и получила весьма неожиданное продолжение. К вечеру 28 марта у Роджера Гофа поднялась температура, начался отёк лёгких и через 3 дня мужественного констебля разбил паралич. Причиной стал т.н. «синдром Гийена-Барре», довольно редкое аутоимунное заболевание не вполне ясной этиологии.

Сам Гоф считал, что его заболевание спровоцировано попаданием в рану крови раненых во время аварии людей, которых он помогал эвакуировать. В декабре 2007 г. паралич прошёл, однако затем имел место рецидив заболевания, и Гоф ещё почти на месяц оказался обездвижен. Более или менее полицейский восстановился только в марте 2009 г. Тогда же он потребовал от руководства полиции денежной компенсации, доказывая, что его заболевание явилось следствием выполнения служебных обязанностей и должно рассматриваться как профессиональное, однако… полиция штата Новый Южный Уэльс не увидела связи между событиями 28 марта 2007 г. и последовавшей болезнью Роджера Гофа, а потому денег он так и не получил.

Схема леса Белангло с указанием района прочёсывания (серая область), проведённого в период 20—25 сентября 1992 г. Полицейское руководство посчитало, что преступник должен прятать трупы убитых им людей по направлению вглубь леса. Поэтому прочёсыванию подвергся участок вдоль двух параллельных грунтовых дорог, имевших направление от места обнаружения первых двух трупов в глубину лесного массива. По официальным заявлениям район прочёсывания имел длину 1,5 км и ширину – более 300 м.

Осмотр местности, организованный полицией штата Новый Южный Уэльс, продолжался пять дней. Официально считается, что тогда была осмотрена полоса длиною 1,5 км и шириною 0,3 км.

Благодаря удачному для правоохранителей стечению обстоятельств человеческие останки оказались достаточно полными для того, чтобы определить их принадлежность и дать довольно точное описание причин смерти и важных деталей, связанных с её наступлением. Ввиду сохранности черепов буквально в течение пяти дней удалось назвать имена тех, кому принадлежали тела (вернее то, что от них осталось).

Полицейские и криминалисты во время прочёсывания леса Белангло в сентябре 1992 г.

Сравнение одонтологических параметров найденных останков с имевшимися в распоряжении полиции стоматологическими картами пропавших без вести людей позволило с высокой долей вероятности заключить, что 19 и 20 сентября в лесу Белангло были найдены две гражданки Великобритании – Кэролин Кларк (Caroline Clark), возрастом 21 год, и Джоан Уолтерс (Joanne Walters), двадцати двух лет. Обе были хорошо знакомы Отделу розыска без вести пропавших (о чём подробнее будет сказано чуть ниже).

Криминалистическое исследование трупов на месте их обнаружения, а также прилегающей местности, позволило сделать следующие значимые для проведения розыскных мероприятий выводы:

1) Место обнаружения тел явилось местом убийства. Другими словами, преступник доставил туда жертвы ещё живыми, а после расправы не перемещал тела на сколько-нибудь большое расстояние.

Трупы, найденные в лесу Белангло 19 и 20 сентября 1992 г. находились в ужасающем состоянии. Не могло быть и речи об их опознании путём представления тел родственникам или знакомым. Невозможно было и дактилоскопировать убитых из-за утраты кожи на пальцах. Опознание могло бы стать серьёзной проблемой для криминалистов, но помог случай: английские туристки Джоан Уолтерс и Кэролин Кларк уже несколько месяцев находились в розыске, и из Великобритании ещё в июне были получены копии их стоматологических карт. Они совпали с тем описанием зубов найденных трупов, которое представил для сравнения криминалист-одонтолог. А изучение судебным энтомологом обнаруженных на трупах насекомых позволило с высокой точностью определить дату наступления смерти обеих девушек.

2) Преступник придал определённую упорядоченность месту совершения убийства: он единообразно уложил трупы вниз лицом, ориентировав их строго по направлению «север-юг». Головы погибших девушек были направлены к югу, ноги, соответственно, на север, руки убитых остались связаны за их спинами. Подобная формализованность действий натолкнула на мысль о некоем ритуале, которого придерживался убийца.

3) Жертвы были убиты разными способами и с использованием различных орудий: Уолтерс зарезана ножом, Кларк – расстреляна из огнестрельного оружия. Давно замечено, что убийцы отдают предпочтение какому-то одному типу оружия, поэтому использование в одном эпизоде двух разнородных орудий убийства косвенно указывало на то, что убийца действовал не один. Это наблюдение не является абсолютной истиной, но подтверждается в подавляющем большинстве случаев. В силу этого умерщвление Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс посредством огнестрельного оружия и ножа наводило на мысль о действиях двух убийц.

4) Преступник (-ики) провёл (-и) рядом с жертвами довольно много времени как до, так и после умерщвления девушек. Криминалисты отыскали на месте преступления 11 окурков сигарет и 5 смятых жестяных банок из-под пива. Несомненно, некоторых затрат времени требовала маскировка трупов. По-видимому, злоумышленники чувствовали себя уверенно и не особенно беспокоились из-за того, что их могут заметить. Подобную уверенность можно было объяснить двояко: по-видимому, они были хорошо вооружены и могли просто-напросто убить случайного свидетеля, а кроме того они хорошо ориентировались в лесу и знали, что в момент совершения преступления им не помешают посторонние. Можно было предполагать, что преступление совершалось в вечернее время, когда туристы и разного рода спортсмены (велосипедисты, бегуны и пр.) покинули лесную зону и не могли создать лишних помех.

5) Не подлежало сомнению то, что двойное убийство имело сексуальный мотив, поскольку одежда погибших носила явные следы специфических манипуляций: брюки Джоан Уолтерс оказались расстёгнуты и приспущены (по-видимому, их одевали на труп уже после убийства), а футболка и лифчик Кэролин Кларк подняты в область подмышек. Тем не менее, ввиду далеко зашедшего процесса разложения трупов не могло быть и речи об обнаружении спермы или иных биологических следов преступника (-ов).

Судебно-медицинское исследование найденных останков показало, что Джоан Уолтерс была убита 14 ударами ножа, из которых 4 приходились в грудь, 2 – в шею (с правой стороны и сзади), а остальные 8 – в спину. Хотя плоть убитой девушки оказалась в значительной степени разрушена, судебные медики составили исчерпывающее представление о ранениях Джоан по следам на её коричневой футболке «поло». Не менее 5 раневых каналов оказались в непосредственной близости от позвоночника, а это означало, что девушка в последние минуты жизни была, по-видимому, парализована. Ориентация раневых каналов – а все они оказались в направлении «грудь-спина» почти перпендикулярны поверхности тела – наводила на мысль о том, что убийца наносил удары в лежавшую ничком жертву, переворачивая её с живота на спину и обратно.

Кэролин Кларк была убита 10 выстрелами в голову (долгое время правоохранительные органы сообщали средствам массовой информации, будто выстрелов было 12, и часть пуль попала девушке в плечи, но эта информация не соответствовала действительности). Преступник произвёл 4 выстрела в затылок и по 3 – в левый и правый виски. Благодаря использованию миноискателя криминалистам удалось отыскать отстрелянные гильзы и определить точки, с которых велась стрельба. Убийца вёл огонь с удаления примерно 20—25 метров от жертвы, высокая кучность его попаданий наводила на мысль об использовании оптического прицела. Преступник расстрелял девушку, словно живую мишень, производя выстрелы с разных точек при движении вокруг неё.

Особое внимание криминалистов и полицейских привлёк способ связывания рук обеих жертв. Заведённые за спину руки в области запястий были охвачены скользящими петлями, сделанными из 6 мм-вого стального тросика. Не вызывало сомнений, что это были заранее приготовленные самодельные приспособления, превосходившие по своей прочности полицейские наручники. Ни один человек не смог бы разорвать такие путы, окажись они на его руках.

Исследование пуль и гильз проводил эксперт по огнестрельному оружию Джерард Даттон (Gerard Dutton). На его работу возлагались очень большие надежды: дело в том, что для Австралии того времени убийства с использованием огнестрельного оружия были крайне нехарактерны. Уровень убийств (около 2 на 100 тыс. населения в 1972—1999 гг.) сам по себе был весьма невелик в сравнении с аналогичным показателем, скажем, для Канады (или уж тем более США). Но даже из этого небольшого количества лишь 16,9% убийств совершались с использованием «огнестрела». [Объективности ради следует уточнить, что с 1990 г. ситуация начала меняться и доля убийств с использованием огнестрельного оружия стала резко нарастать, пока в 2000 г. не достигла 47,5% от общего числа убийств в Австралии. Но осенью 1992 г. доля убийств с использованием «огнестрела» всё ещё оставалась незначительна.].

К сожалению, пули, извлечённые из головы Кэролин Кларк, подверглись сильной деформации и не содержали значимой для криминалиста информации, но вот с гильзами картина оказалась иной. Даттон с абсолютной надёжностью установил тип оружия, использованного убийцей – это была полуавтоматическая винтовка «ругер» 10/22, выпускавшаяся с 1964 г. Винтовка имела 22-й калибр, и для стрельбы из неё использовался старый патрон образца 1887 г. Несмотря на небольшой калибр, пуля имела дульную энергию в 259 Дж – это более чем достаточно для убивания крупной дичи и человека. Винтовка комплектовалась магазинами двух типов – на 10 или 25 патронов. Поскольку в теле Кэролин были найдены 10 пуль, логично было предположить, что убийца выпустил в неё всю обойму, т.е. в его распоряжении имелся именно укороченный магазин.

Эксперт заверил, что способен опознать оружие, если только оно будет ему представлено. Это была хорошая новость. Но плохая заключалась в том, что винтовок модели «ругер» 10/22 на территории Австралии находилось более 55 тысяч. Всерьёз говорить о возможности их тотальной проверки не приходилось. А это означало, что правоохранительным органам сначала следовало отыскать подозрительного владельца такого ружья, предъявить ему обвинение, получить у судьи ордер на изъятие оружия и только после этого передать его эксперту. Что и говорить, процедура громоздкая и отнюдь не простая…

Как было упомянуто выше, убитые девушки уже находились в розыске и заочно были хорошо знакомы полиции Нового Южного Уэльса. Заслуги самих правоохранителей в этом не было ни малейшей – ещё весной 1992 г. тревогу из-за исчезновения девушек подняли их родители.

Джоан Уолтерс приехала в Сидней в феврале 1992 г. и устроилась работать няней. До своего отъезда она договорилась с родителями – Джилл и Рэем Уолтерс – о том, что не реже одного раза в неделю будет звонить домой. Родители знали, что дочь обосновалась в недорогой, но чистой и безопасной гостинице в доме №162 по Виктория-стрит в Сиднее. Там Джоан познакомилась и подружилась с Кэролин Кларк, тоже англичанкой, только на год моложе и более предприимчивой. Кэролин прожила в Австралии более года и ориентировалась в обстановке гораздо лучше. Она надоумила Джоан оставить Сидней и отправиться на сельхозработы по сбору винограда (благо, в южном полушарии начиналась осень, и на плантациях требовались рабочие руки). Там можно было быстро и неплохо заработать, после двух-трёх недель такой «шабашки» девушки планировали податься на север континента и отдохнуть на одном из многочисленных курортов, на которые как раз должны будут устремиться любители сёрфинга из северного полушария. Джоан загорелась предложенной идеей. В телефонном разговоре с родителями в середине апреля она поведала о своих планах и… более на связь не выходила.

Джоан Уолтерс любила путешествовать и до поездки в Австралию побывала почти во всех странах Западной Европы. На просьбы родителей остепениться, озаботиться получением образования или профессии Джоан отвечала, что ещё успеет этим заняться. Тяга к перемене мест и новым впечатлениям сыграла с Джоан скверную шутку – в апреле 1992 г. вместе с Кэролин Кларк она повстречала на своём пути человека, с которым девушкам лучше было бы никогда не встречаться.

Рэй Уолтерс чрезвычайно встревожился молчанием дочери и связался с администрацией гостиницы, в которой проживали Джоан и Кэролин. Узнав, что подруги съехали 18 апреля, Рэй Уолтерс стал разыскивать родителей Кэролин Кларк в надежде узнать, располагают ли они информацией о месте пребывания девушек? В начале мая Рэю удалось отыскать Жаклин и Йена Кларк – мать и отца Кэролин – которые также не имели контактов с дочерью с середины апреля. Жаклин и Йен были людьми очень зажиточными, Йен управлял отделением крупного банка, кроме того, занимался финансовым консультированием, получал за это солидные дивиденды, в общем, старшее поколение жило явно на «своей волне» и тревогу Рэя Уолтерса всерьёз поначалу не восприняло. Однако, в мае у Йена Кларк был день рождения, и Кэролин не поздравила отца, что было совсем на неё не похоже. И вот тогда родители встревожились. Кларки связались с Уолтерсами и обсудили план действий.

Родители подали в Скотланд-Ярд заявления об исчезновении дочерей, после чего Рэй Уолтерс вылетел в Австралию. Он намеревался на месте подтолкнуть правоохранителей к розыску девушек.

Информация, которую Рэю Уолтерсу удалось собрать в Сиднее в июне 1992 г., выглядела тревожной. Друзья дочери, которых ему удалось отыскать, сообщили, что Джоан и Кэролин намеревались отправиться на юго-запад, в сторону столицы страны города Канберра, поскольку в том направлении имелись большие землевладения и богатые фермы. Дабы не тратить деньги, девушки планировали передвигаться автостопом, и эта идея многим из числа их знакомых показалась неудачной. Их отговаривали, но Кэролин в ответ твердила, что много путешествовала по Австралии автостопом и лично убедилась, что такие поездки совершенно безопасны. Кэролин с Джоан действительно выехали из гостиницы 18 апреля, и более никто их не видел и не получал от них известий.

Рэй Уолтерс обратился в полицию Нового Южного Уэльса с заявлением об исчезновении дочери и её подруги, Отдел розыска пропавших принял его заявление в работу. В сжатые сроки полицейскими был изучен вопрос о возможном пребывании девушек в каком-либо фермерском хозяйстве: выяснилось, что в апреле-мае никто из фермеров не привлекал сезонных рабочих, отвечавших описаниям пропавших. В гостиницы и хостелы Нового Южного Уэльса и прилегающих штатов Виктория и Южная Австралия были разосланы описания девушек с просьбой сообщить полиции об их появлении. Сбор такого рода информации мог затянуться на неопределённое время, и дабы ускорить процесс, было решено подготовить и выпустить телевизионное обращение с просьбой помочь розыску. Дабы это обращение увидело как можно больше людей, было решено осуществить его трансляцию во время матча по регби австралийской суперлиги. Это событие оказалось беспрецедентным для Австралии, считается, что его посмотрели в телевизионном эфире более 6 млн. человек.

В общем, местные правоохранители искренне пытались помочь родственникам пропавших девушек, но всё без толку. И вот теперь – в сентябре – загадка исчезновения Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс нашла своё разрешение. Девушки были убиты, и случилось это, по-видимому, ещё в апреле 1992 г.

Основная версия случившегося с девушками сводилась к предположению об их ритуальном убийстве. То, что смерть Кэролин и Джоан последовала в результате использования различных видов оружия, наводило на мысль о действиях как минимум двух преступников. Да и то, что сексуальные манипуляции имели место в отношении обеих жертв, казалось, косвенно подтверждало это предположение. Для одного убийцы и насильника две жертвы – это перебор, их труднее контролировать, да и физиологические потребности мужчины не безграничны. А вот если убийц двое или более, то всё выглядит логичным и оправданным – две жертвы, два изнасилования, два вида оружия… Но согласились бы Кэролин и Джоан сесть в автомашину к двум мужчинам? Скорее всего, нет. Всё-таки, они были не малолетними дурочками, а людьми, уже имевшими опыт путешествий и общения, деликатные нюансы понимали, да и об опасности автостопа их предупреждали многие. Поэтому логичным казалось допущение, согласно которому девушек заманивал в ловушку один человек, и лишь потом к нему присоединился соучастник. Вполне возможно, что преступление вообще никак не было связано с автостопом – девушки могли благополучно устроиться на работу и уже после этого попасть в неприятную ситуацию. Их убивали в лесу, заблаговременно связав руки, и после наступления смерти целенаправленно разместили тела в направлении «север-юг». Казалось очевидным, что ориентация тел не могла быть случайной. Однако, пара и тем более группа сексуальных маньяков – это с точки зрения криминологии явление аномальное и даже исключительное (хотя такие пары и даже более многочисленные объединения преступников всё же известны – это, например, «Хиллсайдские Душители» или банда Робина Гечта из Чикаго). Поэтому в чисто сексуальный мотив похищения и убийства девушек австралийские детективы не очень-то верили. В силу всех изложенных соображений наиболее достоверной казалась версия именно о ритуальной подоплёке убийства.

После того, как судебным медикам удалось установить личности убитых, родители Кэролин и Джоан были приглашены в Австралию. Предполагалось провести с их участием опознание тех немногих вещей, что были найдены на телах девушек. Кроме того, родителям надлежало передать останки для последующего захоронения на родине. Полицейские отвезли родителей в лес Белангло, где они смогли увидеть место убийства дочерей.

Помимо этого, Джилл и Рэй Уолтерс приняли участие в небольшой психологической игре, задуманной австралийскими правоохранителями. Американские криминальные психологи давно уже пришли к единому мнению о пользе при расследовании сексуальных преступлений практики «персонализации жертвы», т.е. предоставления средствам массовой информации детальных сведений о жизни и увлечениях погибшего. Когда газеты и телевидение начинают уделять внимание такого рода деталям, преступник, следящий за СМИ, начинает испытывать психологический дискомфорт, который, в свою очередь, может подтолкнуть его к попытке вступить в контакт либо со средствами массовой информации, либо с родственниками убитого им человека. Цель подобного контакта может быть двоякой – убийца будет стремиться получить психологическую компенсацию, доказывая, будто он не имел намерения убивать, и случившееся явилось следствием трагического стечения обстоятельств, либо, напротив, постарается усугубить страдания родственников, намеренно допустив оскорбляющие жертву выпады личного характера. В любом случае, попытка такого рода контакта может предоставить следствию важную информацию о преступнике и потенциально помогает его разоблачению. Метод «персонализации жертвы» имеет определённые ограничения в части практического применения и используется отнюдь не при любом расследовании, но случай с двойным убийством в лесу Белангло казался подходящим для того, чтобы попытаться «вывести» преступников на контакт.

Кэролин Кларк. Девушка происходила из состоятельной семьи с дворянскими корнями, получила прекрасное даже по британским меркам образование, закончив школу-пансион при женском монастыре. Перед Кэролин открывалась прекрасная жизненная перспектива: возможность получить высшее образование, сделать карьеру, обеспечить материальный достаток как себе самой, так и своим будущим детям… Но вместо накатанной жизненной колеи девушка выбрала нечто иное – уехала в Австралию и более года своей недолгой жизни посвятила чепухе. Она каталась по стране автостопом, загорала на пляжах, занималась какой-то грошовой подработкой, которой брезговали сами австралийцы, жила в каких-то немыслимых гостиницах-притонах. Поразительно, как человек может пустить под откос собственную жизнь… Кстати, обратите внимание на снимок справа, точнее на трикотажную рубашку, в которую облачена на этой фотографии Кэролин Кларк. По воле случая этот фотоснимок сыграет важную роль в истории, которой посвящён этот очерк.

Жаклин и Йен Кларк отказались участвовать в реализации задуманной игры, а вот Джилл и Рэй Уолтерс согласились. Общая идея сводилась к следующему: родители убитой Джоан должны были выступить перед местными телевизионными репортёрами, рассказав об обстоятельствах жизни дочери и её милых привычках. Полицейскими психологами была разработана общая канва этого мероприятия: предполагалось, что каждый из супругов выступит с небольшим заявлением, в котором сделает акцент на позитивных чертах личности дочери, сообщив о любознательности Джоан, её успехах в школе, дружелюбии, открытости, внимании к родным и близким, щедрости и т. п. Особый упор надлежало сделать на хорошем отношении девушки к Австралии и её жителям, намерении обрести семейное счастье, родить детей. Родители должны были сообщить о желании обустроить место убийства Кэролин и Джоан, разместив там мемориальные таблички. На эту деталь детективы возлагали особые надежды: убийца, услыхав о подобной инициативе, мог посетить место убийства и попасть в кадр скрытой полицейской видеокамеры, которую предполагалось установить в лесу. В дальнейшем эта деталь могла быть использована для его последующего разоблачения, или, по крайней мере, выделения из числа случайных лиц. Имелась у психологов и другая интересная «заготовка» – родители должны были продемонстрировать мягкую игрушку, якобы принадлежавшую Джоан, и сообщить о том, что оставят её на месте убийства. Преступник мог попытаться завладеть игрушкой, и это также можно было использовать для его изобличения в последующем. В общем, предполагалось, что после описанной выше преамбулы родители ответят на вопросы журналистов, несвязанные с обстоятельствами проводимого расследования.

Идея с пресс-конференцией казалась совсем неплохой, но как это частенько бывает, подкачала её практическая реализация. Рэй Уолтерс в присутствии телерепортёров прекрасно проговорил свою часть монолога и передал слово супруге, но Джилл не справилась с отведённой ей ролью. Буквально со второй-третьей фразы женщина сорвалась и принялась сыпать проклятиями в адрес убийцы. Наговорила она много, сравнила его с бешеным животным и заявила, что его надо пристрелить, после чего, не ограничившись сказанным, вторично высказалась в том же духе… Это был полный провал ещё не начавшейся оперативной игры, нечего было и думать о том, что убийца попытается установить контакт с родителями жертвы, настроенными столь непримиримо воинственно.

Кадры телевизионного обращения Джилл и Рэя Уолтерс к австралийской общественности по поводу убийства дочери в лесу Белангло. Правоохранительные органы рассчитывали этим обращением привлечь внимание преступника и побудить его установить контакт с родителями или их законными представителями. Однако задуманная тонкая психологическая игра провалилась, так толком и не начавшись. Джилл Уолтерс позволила себе недопустимо резкие замечания о личности преступника, что предопределило невозможность его обращения к родителям.

Трудно сказать, планировала ли Джилл Уолтерс с самого начала дать волю своим эмоциям или же произошедшее явилось чистой воды экспромтом, – женщина никогда этого так и не объяснила. Но после подобной неудачи старший суперинтендант Отдела расследования тяжких преступлений против личности Роберт Годден, возглавлявший розыск убийцы Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс, распорядился никогда более не допускать родственников погибших к совместным с полицией пресс-конференциям.

Расследование двойного убийства тянулось ни шатко ни валко. Исходных данных для поиска убийцы (или убийц) было слишком мало. Полиция проверила всех, с кем девушки общались в последние недели своего пребывания в Сиднее, и ничего подозрительного в их связях или событиях тех дней не обнаружила. Были проверены лица, замеченные ранее в увлечениях оккультизмом и сатанизмом – эта линия тоже никуда розыск не привела.

Старший суперинтендант полиции Нового Южного Уэльса Роберт Годден.

Правоохранители предприняли попытку провести всё-таки оперативную игру с преступником (-ами), устроив в лесу Белангло публичное мероприятие с приглашением общественности, священника и журналистов. В декабре на месте убийства Кэролины Кларк и Джоан Уолтерс была отслужена панихида, о которой заблаговременно сообщили газеты и телевидение. Детективы надеялись, что убийца проявит интерес к мероприятию и появится в Белангло либо во время службы, либо позже, но скрытое наблюдение результата не дало. Все участники панихиды, попавшие в поле зрения детективов, оказались вполне благонамеренными обывателями.

Нельзя сказать, что суперинтендант Годден и его подчинённые совсем уж плохо делали своё дело. Правоохранители пошли даже на то, что предположили наличие связи между двойным убийством английских туристок и полной драматизма историей похищения и убийства Дайанн Пенначио, случившейся годом ранее (хотя объективных предпосылок для подобного предположения было всё-таки явно недостаточно). Дайанн была 29-летней замужней женщиной, матерью двух детишек, похищенной и убитой за 14 месяцев до описываемых событий. Труп её, с повреждениями, нанесёнными тупым предметом, был найден в лесу Белангло лежащим под поваленным сухим деревом. Этим, собственно, и исчерпывалось сходство с двойным убийством Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс. Тем не менее, материалы расследования по делу Дайанн Пенначио были заново «подняты» и все проходившие по нему лица проверены на возможную причастность к событиям апреля 1992 г. Никакого видимого результата эта работа не принесла.

С немалой настойчивостью полицейские проверили все связи погибших английских туристок. Детективы исходили из того, что кто-то из их знакомых мог предложить услуги по перевозке девушек в нужное место. Особенное внимание в ходе этой проверке было уделено жильцам гостиницы, в которой проживали Джоан и Кэролин. Хотя с самого начала было известно, что девушки накануне отъезда «проставились» в ближайшем баре и утром вполне дружелюбно попрощались с соседями и персоналом, всё же нельзя было исключать того, что кто-то из гостиницы проследовал за ними и каким-то образом заманил в транспортное средство (своё или арендованное). Сразу скажем, никаких плодов вся эта оперативная работа не дала и ничего подозрительного полиции отыскать так и не удалось.

Поток идей у работников невидимого полицейского фронта иссяк, и следствие к новому году захлебнулось.

Зато идеи фонтанировали у другого человека, никому пока не известного мастера по изготовлению глиняных горшков Брюса Прайора (Bruce Pryor), настоящего героя этой замысловато закрученной истории. Брюс родился в 1951 г. в Новой Зеландии, а в 1970 г. переехал в Сидней, где и жил все последующие годы. Человек он был довольно оригинальный как по образу жизни, так и мышлению. Брюс живо интересовался историей австралийских аборигенов, читал всё, что можно было отыскать по этой теме, с особым интересом изучал промыслы древних жителей континента. Прайор в чистом виде являл собой то, что в России называют «мальчик-ботаник», его страстью было гончарное производство, и с самого момента поселения в Сиднее он постоянно занимался лепкой. После женитьбы этим же самым занялась с ним и жена, после рождения дочерей – и дочки тоже. Маленькая домашняя гончарная мастерская превратилась в семейный бизнес, позволивший более или менее сносно кормить семью. Будучи творческим человеком, Брюс воспитал таких же дочерей: одна из них стала актрисой и играет сейчас в труппе небольшого сиднейского театра, а другая разрабатывает дизайнерскую одежду, которую сама же и шьёт на заказ в собственной мастерской. Никаких трений с законом Прайор никогда не имел – более законобоязненного человека даже и представить трудно.

Брюс Прайор, мастер-горшечник, гончар по призванию, прилежный семьянин, законопослушный гражданин. Именно Прайор придал расследованию двойного убийства в лесу Белангло совершенно неожиданное и интригующее направление.

История двойного убийства Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс потрясла Брюса Прайора и заставила его много думать о случившемся. Одна из причин этого заключалась в том, что Брюс хорошо знал лес Белангло – в начале 1990-х гг. гончар решил отказаться от использования в своей мастерской газовых печей и применять для обжига глиняных изделий древесное топливо. Трудно сказать, чем огонь из древесины лучше огня газовой горелки, но Прайор, по-видимому, находил разницу существенной, поскольку принялся ездить в лес Белангло за дровами (это не шутка!). Приезжая в лес через день, он забивал сухими ветками и корягами доверху свой «внедорожник», а затем с упоением экспериментировал с дровами разного сорта в своей мастерской.

Раздумывая над тем, почему убийца девушек казнил их именно там, где казнил, а не в другом, более глухом месте, Прайор пришёл к неожиданному на первый взгляд выводу. Брюс решил, что полиция, хотя и затратила много сил и времени на прочёсывание леса в сентябре 1992 г., действовала совершенно неправильно. По мнению Прайора, убийца умышленно не забирался глубоко в лес, поскольку перемещался на приметной автомашине, и на узкой дорожке в глубине леса она бы обязательно привлекла внимание случайного свидетеля. По этой же причине искать новые трупы следует не в дебрях, не в глубине леса, а рядом с лесными дорогами по возможности ближе к местам въезда-выезда на территорию заповедника. Другими словами, ненайденные трупы – а таковые, по мнению Прайора, обязательно должны быть! – должны находиться в непосредственной близости от дорог, причём на периферии леса. Интересная точка зрения, правда?

История двойного убийства в лесу Белангло потрясла Прайора в том числе и потому, что он хорошо знал место трагедии. Размышляя над логикой убийцы, Брюс пришёл к убеждению, что полицейские в сентябре 1992 г. совершенно неверно организовали и провели прочёсывание леса. Мастер терракотовой посуды разработал собственную теорию, согласно которой убийца въезжал в лес Белангло с востока (со стороны скоростной автострады М31) и проезжал по периферии леса, не углубляясь в его центральную часть. Такое движение по периферии позволяло убийце выехать из леса в северном направлении, не проезжая дважды по одному и тому же месту (и не привлекая к себе лишнего внимания). Для доказательства правильности этого умозаключения Прайор решил самостоятельно отыскать тела неизвестных покуда жертв маньяка. С января 1993 г. мастер-горшечник принял на себя функции частного детектива и приступил к поискам.

Гончар принял на себя функцию частного детектива и самостоятельно взялся за розыск неизвестных пока трупов. Девять месяцев он в одиночку методично приезжал в Белангло и, помимо сбора дров, осматривал потаённые места, в которых, по его мнению, преступник мог прятать тела убитых людей. В конце– концов, настойчивость Брюса оказалась вознаграждена, и он отыскал труп… вот только проблем ему это доставило больше, чем славы!

5 октября 1993 г. талантливый гончар наткнулся у одинокого дерева посреди заросшей кустарником прогалины на человеческий череп с остатками волос и большую бурую кость. Он понял, что видит перед собой человеческие останки, и поначалу испытал чувство глубокого удовлетворения. Прайор впоследствии не без юмора вспоминал о тех минутах… Он справедливо гордился собою, посчитав, что утёр нос полиции и заслужил похвалу. Памятуя о том, что имеет дело с местом преступления, Прайор принялся было сооружать вешку, по которой полицейские смогли бы опознать эту прогалину – он срезал длинную ветку, воткнул её в метре от черепа и даже принялся развязывать шнурок на ботинке, дабы повязать вместо ленты, но… вдруг поймал себя на мысли: «А вдруг убийца меня увидит?» Бедолага Прайор во время своих рысканий по лесу не задумывался ранее о том, что его поиски могут привести к неожиданной встрече с преступником. Теперь эта мысль повергла его в панику. Прайор не без самоиронии рассказывал, как бегом помчался к машине. Однако, надо отдать ему должное – перед тем как уехать, он потратил минуту на то, чтобы выложить несколько камней в ряд поперёк тропы – этот ориентир помог впоследствии полиции быстро отыскать в лесу нужное место.

Примчавшись в ближайший отдел полиции, самодеятельный детектив стал взахлёб рассказывать о сделанном открытии. Если бы он ограничился описанием найденного черепа и кости, то и интерес полицейских к его персоне ограничился бы формальным опросом. Однако Прайор начал «вставлять ума» правоохранителям и объяснять, почему они не могли отыскать эти останки ранее, а он смог. Дескать, не о том они думали и не там искали… Рассуждения никому не известного мастера лепки до такой степени возмутили полицейских, что они решили его задержать вплоть до выяснения всех деталей.

Бедолагу Прайора посадили в клетку, а группа патрульных выехала в лес Белангло и, согласно полученному описанию местности, приступила к прочёсыванию территории. Полицейские без особых хлопот отыскали упомянутый Прайором череп и кость (она оказалась бедренной), после чего в лес Белангло были направлены все наличные силы полиции. К концу дня были найдены многочисленные кости, очевидно, относившиеся к останкам, обнаруженным Прайором, а кроме того, на удалении не более 25 м – кости другого скелета. Убийца явно попытался скрыть трупы – это стало ясно из изучения окружающей обстановки. Первый скелет располагался под деревом в полулежачем положении и был присыпан толстым слоем опавших листьев и веток. Видимо, первоначально труп был засыпан ими с головой, но со временем ветер разнёс часть листвы и голова вместе с частью ноги обнажились. Именно поэтому Прайор заметил оголившиеся кости, но не увидел скелет целиком. Второй скелет находился под поваленным деревом – и эта деталь сразу рождала аналогии со случаем обнаружения тел Джоан Уолтерс и Кэролин Кларк. Его также засыпали толстым слоем листьев, веток и грунта, да притом так, что скелет вообще не был заметен со стороны. Его быстрому обнаружению способствовало то, что он располагался близко к первому скелету, а также дотошность криминалистов, принявшихся буквально просеивать верхний слой почвы.

Обобщённая схема леса Белангло в границах 1993 г. Знаками «*1—2» обозначено место обнаружения 19 сентября 1992 г. останков Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс; «*3—4» – место обнаружения двух скелетов 5 октября 1993 г.

Обнаружение останков двух человек явилось шоком, точнее – скандалом! Ведь в прошлом году в Белангло уже находили останки двух человек, после чего последовала масштабная поисковая операция, и что же? Теперь новые человеческие останки, причём весьма старые, принадлежавшие людям, убитым примерно в то же время, что и Джоан Уолтерс и Кэролин Кларк, а возможно, даже и ранее. Возникал резонный вопрос: почему же эти останки не были найдены ранее, ведь с помпой проводилась специальная поисковая операция, очень затратная и совершенно неэффективная? Кто виноват? Почему такое вообще возможно?

Ночь с 11 на 12 октября высшие чиновники правоохранительных органов штата Новый Южный Уэльс провели в непрерывном заседании. В общем-то, никто уже из ответственных лиц не сомневался в том, что на территории штата орудует серийный убийца, но теперь важно было понять, что и как в свете этого открытия надлежит делать?

Перво-наперво было решено создать межведомственную целевую группу, ориентированную на скорейшее разоблачение преступника. Другим важным моментом оказалось решение о максимальной поддержке проводимого расследования: все криминалистические экспертизы в его рамках должны проводиться вне очереди, финансирование всех мероприятий в рамках предстоящего расследования должно стать приоритетным и т. п. Надо подчеркнуть, что во второй половине 1993 г. экспертизы с вычленением ДНК из биологических образцов были длительными и очень затратными, по ним существовала большая очередь просто в силу того, что методика выделения и сравнения митохондриальной ДНК только-только внедрялась в криминалистическую практику. Поэтому вопрос финансирования и приоритета имел большое значение.

12 октября было официально объявлено о создании «Целевой группы» под руководством Клайва Смолла (Clive Small), помощника начальника полиции штата. Это человек довольно интересной судьбы, отдавший службе в полиции 38 лет жизни и поучаствовавший за это время в нескольких весьма нерядовых расследованиях (всем интересующимся, как говорится, «Google» в помощь). Но мы никак не можем обойти молчанием то обстоятельство, что в 1999 г. Смолл попал под негласный контроль австралийской контрразведки по подозрению в коррупции: стало известно, что он поддерживал неформальные отношения с главным наркоторговцем Сиднея Майклом Харли (Michael Hurley) и неоднократно встречался с ним в приватной (скажем так) обстановке. По решению суда в 1999 году за Клайвом Смоллом даже устанавливалось наружное наблюдение на срок 50 суток. Ничем плохим для Клайва Смолла это не закончилось – он благополучно вышел в отставку и наговорил немало пафосных интервью о том, как почти три месяца лично осматривал каждый кустик и ямку в лесу Белангло. Об особенностях руководящего стиля, присущего Смоллу, нам ещё придётся сказать несколько слов в своём месте.

Клайв Смолл любил с немалым пафосом рассказывать журналистам о том, что провёл в лесу Белангло три месяца, лично прочёсывая всевозможные сусеки, дебри и просто малодоступные места. В России про таких руководителей говорят: «Его бы энергию – да в мирных целях!» Как станет ясно из дальнейших зигзагов сюжета, роль старшего суперинтенданта в расследовании окажется, мягко говоря, весьма неоднозначной.

По линии прокуратуры расследование возглавил старший Королевский прокурор штата Новый Южный Уэльс Йен Ллойд (Ian Lloyd). Звание «старший» в данном случае означает «самый старший» – Ллойд с 1989 г. возглавлял прокуратуру штата. Это был очень опытный юрист, с 1977 г. он был аттестован и стал работать барристером (адвокатом высшей категории) в Верховном суде Нового Южного Уэльса, а в 1986—1988 гг. уехал работать в Гонконг. Там он очень хорошо показал себя в качестве защитника «казённого интереса» в ряде крупных судебных процессов, связанных с коррупцией должностных лиц. Именно поэтому ему предложили вернуться в Австралию и возглавить прокуратуру родного штата – согласитесь, с точки зрения наших представлений переход адвоката на подобную должность представляется диковинным.

Нельзя не упомянуть и того, что в 1990 г. Йен Ллойд вошёл в состав Независимой Комиссии по борьбе с коррупцией (Independent commission against corruption – ICAC) – это была структура, наделённая самыми большими в Австралии властными полномочиями при проведении расследований соответствующего профиля. Хотя специализировался Ллойд на финансовом праве, он очень хорошо ориентировался и в праве уголовном – за период с 1977 г. по 1995 г. ему довелось принять непосредственное участие в расследованиях более чем 100 убийств. Хотя в октябре 1993 г. в подчинении старшего Королевского прокурора штата имелось 75 прокуроров, Ллойд принял решение никому не перепоручать работу с «Целевой группой» и лично возглавил расследование.

Старший Королевский прокурор штата Новый Южный Уэльс Йен Ллойд лично курировал работу «Целевой группы». Фотография 2007 г.

Вернёмся, впрочем, к дальнейшим перипетиям криминального сюжета.

В состав «Целевой группы» на первых порах вошли 20 детективов и 60 криминалистов, кроме того, некоторое количество полицейских было временно откомандировано в её распоряжение на период прочёсывания лесной зоны. Приоритетной задачей расследования представлялась работа с Брюсом Прайором, уж больно подозрительным казался гончар, занявшийся частным сыском. В течение октября-ноября его несколько раз подвергли самому скрупулёзному допросу и проверке на полиграфе; хотя Прайор не был арестован, и официальных обвинений против него не выдвигалось, неприятных моментов бедолага пережил немало. Однако, важным оказалось то, что его аргументацию правильно воспринял Клайв Смолл, который решил провести прочёсывание леса Белангло по «схеме Прайора», т.е. по периферии, в направлении с востока на север. Именно этот участок леса и осматривался на протяжении последующих десяти недель.

Одновременно с этим проводилась работа с останками, найденными 5 октября. Довольно быстро криминальные антропологи и остеологи (специалисты по костям) поняли, что имеют дело с останками молодого мужчины и молодой женщины, погибшими примерно в одно время и притом довольно давно, около года или даже более до момента их обнаружения. Т.о. с большой долей вероятности искать убитых следовало среди пропавших пар – а это резко повышало шансы на успешную идентификацию (нежели среди пропавших одиночек).

На костях женщины были обнаружены 8 следов от ножевых ударов. Один из этих ударов был нанесён сзади в область второго позвонка, он должен был рассечь межпозвонковый хрящ и перерезать крупные нервы и кровеносные сосуды в этой области. Если удар был прижизненным, то его следствием должен был явиться паралич тела и конечностей потерпевшей. При осмотре местности криминалисты обнаружили лучевые кости, связанные женскими колготками – очевидно, убийца связывал руки жертве. Внутри нижней челюсти, найденной отдельно от черепа, оказался хлопчатобумажный носок, зацепившийся за зубы – это наводило на мысль об импровизированном кляпе. Также неподалёку от ложа трупа (учитывая степень разрушения тела правильнее было бы написать «ложа скелета») были найдены чёрные женские трусики и бюстгальтер, грубо разрезанные ножом.

Обобщенная схема леса Белангло в границах 1993 г. Штриховкой показана область, подвергшаяся тщательному прочёсыванию в октябре-декабре 1993 г. Правоохранители прислушались к мнению Брюса Прайора и организовали тщательный осмотр периферийных участков на севере и северо-востоке леса Белангло.

Может показаться удивительным, но судебные медики затруднились с определением причины смерти и посчитали, что таковая не может быть установлена. Они исходили из того, что прижизненность ножевых ранений недоказуема, а потому нельзя исключать нанесения ударов ножом по мёртвому телу. Формально, конечно, такая логика справедлива, но принимая во внимание всю совокупность деталей, трудно отделаться от ощущения, что австралийские специалисты слишком уж перестраховались. Если молодой здоровый человек вывезен в лес, у него связаны за спиной руки, рот заткнут кляпом, нижнее бельё разрезано ножом, а на костях – в т.ч. позвоночнике! – оказываются следы лезвия, вряд ли можно поверить в то, что он умер от приступа астмы, прободения язвы или гипертонического криза… Конечно, бывает в жизни всякое, даже метеориты из космоса попадают в людей, но поверить в вероятность такого совпадения здравомыслящему человеку всё-таки невозможно. В общем, перемудрили что-то австралийские судмедэксперты.

Останки мужчины имели гораздо лучшую сохранность, нежели женские. Скелет сохранил «позу эмбриона», в которой неизвестного настигла смерть, на нём остались одежда и обувь, а в карманах – мелкие деньги и какие-то смятые, сильно пострадавшие от влаги обрывки бумаги. Криминалистам удалось восстановить некоторые из записей – это были имена и контактные телефоны жителей различных регионов Австралии, а также визитка дешёвой туристической гостиницы в Сиднее. Эти открытия послужили отправной точкой для идентификации найденных скелетов. В отношении причин смерти молодого мужчины судебные медики оказались единодушны – они посчитали, что человек умер от ножевых ранений числом не менее 11. В том, что удары ножом были прижизненны, медиков убедили обширные потёки крови, обнаруженные на одежде, в которую был облачён скелет. Из трупа, как известно, обильного кровотечения быть не может – из-за прекращения работы сердца падает кровяное давление. Поскольку в данном случае имела место значительная кровопотеря, можно заключить, что молодой человек получил удары ножом при жизни.

Надо отдать должное австралийским правоохранителям – они очень быстро вышли на след пропавшей без вести пары, чьи останки оказались найдены 5 октября в лесу Белангло. Выяснилось, что убитыми оказались граждане Австралии Дебора Филлис Эверист (Deborah Phyllis Everist) и Джеймс Хэролд Гибсон (James Harold Gibson), обоим по 19 лет. Парочка отправилась на рок-фестиваль 9 декабря 1989 г., и о дальнейшей их судьбе родственники не были осведомлены. Впрочем, ничего плохого с молодыми людьми там не случилось, напротив, у них, по-видимому, случилось нечто похожее на медовый месяц. Они отправились в путешествие по юго-восточной Австралии, в котором познакомились с большим количеством людей, отдыхали и развлекались в меру ума и фантазии, так что их путь до определённого момента можно было проследить довольно точно. След молодых людей обрывался 30 декабря 1989 г., когда они покинули дешёвую туристическую гостиницу в Сиднее, в районе Сарри-хиллс (Surry Hills), сообщив, что отправляются автостопом на юг штата, чтобы принять участие в какой-то «движухе» местной организации «зелёных».

Уже на следующий день – 31 декабря 1989 г.– видеокамера Джеймса Гибсона была найдена в нескольких метрах от автотрассы в районе Гэлстон-гордж (Galston Gorge) – это примерно в 25 км к северо-западу от гостиницы, которую покинули накануне молодые люди. Надо сказать, что в 1990 г. такого рода вещицы ещё были довольно дорогостоящими, видеокамера считалась атрибутом достатка и респектабельности (например, у Джона Бантина и его дружков, убивавших людей в окрестностях Аделаиды примерно в то же самое время[5], видеокамер не было). Так что нормальный человек просто так выбросить подобную «игрушку» никак не мог. Обнаружение видеокамеры косвенно свидетельствовало о серьёзных проблемах с парочкой. Далее была сделана ещё одна подозрительная находка – 13 марта 1990 г. рюкзак Гибсона оказался найден примерно в 300 м от того места, где до того нашли его видеокамеру. Полиция штата без всяких проволочек включила Дебору Эверист и Джеймса Гибсона в общегосударственный реестр без вести отсутствующих.

Дебора Эверист и Джеймс Гибсон.

Само по себе включение в подобный список по австралийским меркам (в отличие от наших) не означает того, что с человеком случилась какая-то беда. Достаточно сказать, что в штате Новый Южный Уэльс на протяжении последних 20 лет каждый год в список без вести отсутствующих включается примерно 12 тыс. человек. С одной стороны, это, вроде бы, много – по 1 тыс. в месяц! – но на самом деле 99% пропавших без вести обнаруживаются сами, и никакого криминала в их исчезновении нет. Как правило, это молодые люди, которые отъехали куда-то отдохнуть и крепко подзадержались; есть, разумеется, процент стариков-маразматиков; есть беглецы от дома и семьи… но исчезновение людей подобных категорий никак не связано с какой-то криминальной активностью. Фактически в штате пропадает без вести по криминальным мотивам примерно 120—150 человек в год. Большинство из них удаётся отыскать в процессе расследований, проводимых полицией, но кого-то найти не удаётся. Если уж мы коснулись статистики, то можно добавить, что за последние 45 лет – т.е. за период 1970—2015 гг. – в штате Новый Южный Уэльс исчезли без вести и до сих пор не найдены 620 человек.

Итак, Дебора Эверист и Джеймс Гибсон отсутствовали уже несколько лет, и вот теперь в лесу Белангло были найдены их скелеты.

В манере убийства этих молодых людей, способе сокрытия тел, а также самом факте нахождения останков в лесу Белангло прослеживалось определённое сходство со случаем двойного убийства Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс. В самом деле, в обоих случаях в числе жертв оказывались девушки-брюнетки около 20 лет, спортивного телосложения, имевшие волосы коротко стриженные или средней длины; несомненно имело место раздевание жертв, связывание, использование кляпа – в общем, совпадение манеры действия преступника просто било в глаза. К 1993 г. в Австралии уже хорошо были известны наработки американского ФБР по «профилированию» сексуальных преступников, более того, австралийские правоохранители даже имели своих специалистов в этой области, которые обучались данной методике во время командировок в штаб-квартиру Бюро в Квонтико, так что имело смысл попробовать составить «поисковый психологический портрет» таинственного убийцы. Четырёх жертв в двух эпизодах для этого представлялось уже достаточно.

Такой «портрет» был составлен во второй половине октября 1993 г., и хотя австралийские правоохранители никогда не раскрывали полностью его содержание, кое-что о наработках «профилёров» известно. Австралийские криминальные психологи выделили следующие основные личностные и поведенческие черты разыскиваемого сексуального преступника:

– белый мужчина в возрасте около 35 лет, разведён, либо никогда не состоял в браке, постоянного сексуального партнёра не имеет;

– лишён постоянного источника дохода, перебивается случайными заработками, либо подработками, связанными с использованием грубой физической силы (сбор металлолома, разовая помощь в домохозяйствах или на фермах и т.п.);

– имеет старую потрёпанную автомашину, в которой колесит по дорогам штата без особой цели, много времени проводит в пути, охотно подвозит «автостопщиков», легко идёт на контакт с ними. Нападает далеко не на всех потенциальных жертв, поэтому его видели и могут припомнить многие из тех, кого он подвозил;

– не имеет собственного жилья, часто спит в машине, либо ставит палатку и на несколько дней разбивает импровизированный «лагерь», вообще ведёт жизнь человека -«перекати-поле», легко снимается с места, однако, имеет свои излюбленные районы для уединения и ночёвок в малонаселённых местах;

– в лесу Белангло преступник, скорее всего, с ночёвками не останавливался, но делал это в соседних лесных массивах, где его видели и хорошо знают подобные ему бродяжки. Вообще же, этот человек особо не прячется, он на виду, и его можно персонифицировать тщательной проверкой alibi. Для этого надо с максимально возможной точностью определить место и время исчезновения людей и сопоставить полученную информацию с поездками преступника.

Как увидим из дальнейшего, составленный местными «профилёрами» портрет оказался ошибочен практически по всем пунктам (видимо, поэтому-то его и не оглашают до сих пор!), однако он произвёл сильное впечатление на начальника «Целевой группы» Клайва Смолла, который воспринял этот документ как руководство к действию. С конца октября 1993 г. началась продолжительная проверка тех, кто соответствовал разработанному «профилю», упор при этом делался на ранее судимых, либо тех, кто подозревался когда-либо в совершении преступлений на сексуальной почве. Поскольку это были в своей массе люмпены, люди без постоянной работы, наркоманы и алкоголики, отследить их перемещения и проверить сообщаемые alibi оказалось чрезвычайно трудно. Тем более, что в скором времени последовали события, загрузившие «Целевую группу» дополнительным объёмом работы.

1 ноября полицейская группа, проводившая прочёсывание Белангло, нашла кости человеческого скелета в северной части леса неподалёку от пожарной просеки, именно там, где и предсказывал Прайор. Эта находка с убедительностью доказала, что расследование ещё ждут сюрпризы и прочёсывание леса надо максимально ускорить. В Белангло были брошены свободные силы полиции со всего штата, начиная со 2 ноября каждый день на прочёсывание местности выходило более 300 человек. И уже 4 ноября последовала новая трагическая находка – два человеческих скелета, находившихся на удалении около 55 м один от другого. Очевидно, что было найдено место очередного двойного убийства.

Поисковая операция в лесу Белангло вновь – как и полтора года назад – оказалась в эпицентре внимания общественности. Программы новостей начинались сообщениями о работе криминалистов в лесу, выдержками пресс-релизов «Целевой группы», а журналисты вовсю обсуждали перспективы расследования со всяким, кто готов был отвечать на их вопросы. Правоохранители решили воспользоваться моментом и с максимальной эффективностью использовать возникший ажиотаж в интересах поиска преступника. Было подготовлено специальное обращение к населению, в котором содержалась просьба связаться с «Целевой группой» всякому, кто располагает информацией о серии убийств в лесу Белангло, кто был свидетелем какой-либо подозрительной деятельности на дорогах к югу от Сиднея, видел или слышал нечто, что поможет установлению личности убийцы. В сообщении содержалась кое-какая ориентирующая информация, в частности, сообщалось, что преступник предлагает помощь лицам, путешествующим автостопом. Обращения представителей правоохранительных органов Нового Южного Уэльса с начала ноября 1993 г. транслировались по австралийским телеканалам, но к концу первой недели их начали повторять в программах новостей других стран: Канады, Великобритании, Японии, США, Новой Зеландии и пр.

Судебно-медицинское исследование показало, что части скелета, найденные 1 ноября 1993 г., принадлежали гражданке ФРГ Симоне Лоретте Шмидл (Simonе Loretta Schmidl). Симона уже находилась в розыске и правоохранительным органам было известно, что в последний раз её видели 20 января 1991 г. О судьбе девушки ничего не было известно, однако её очки и часть вещей двумя годами ранее были найдены в кустах на окраине города Вангаратта (Wangaratta), примерно в 400 км южнее леса Белангло.

Симона Шмидл.

Эта находка уже тогда заставила строить самые мрачные предположения о судьбе молодой (21 год!) немки, и вот теперь они оправдались. Поверх черепа осталось нечто, похожее на эластичный бинт, – точнее это была мягкая широкая резинка с «липучками» на концах, посредством которой убийца замотал рот жертве. Было ясно, что это заводское изделие, хотя происхождение этого эластичного бинта (или резинки) в тот момент осталось невыясненным. Внутри сжатых челюстей черепа был найден истлевший кусок хлопчатобумажной материи – то ли фрагмент гигиенической прокладки, то ли бинта – явно использованный в качестве кляпа.

За зубами найденного черепа находился кусочек хлопчатобумажной ткани, являвшийся, по-видимому, фрагментом кляпа.

Поверх лучевых и пястных костей оказался намотан длинный – более 1,2 метра – шнур из искусственного шёлка, который использовался не только для связывания рук жертвы, но и служил «поводком», посредством которого преступник мог управлять её движениями. Причиной смерти, по мнению судмедэкспертов, явились многочисленные удары ножом, хотя отсутствие плоти и не позволяло с уверенностью сказать, как много их было нанесено. На костях были обнаружены отметины от, по крайней мере, 7-и ударов, но понятно, что их могло быть много больше.

Заслуживает упоминания интересный момент: ситуация с определением причины смерти Симоны Шмидл полностью повторяла ту, что была в случае с Симоной Эверист, т.е. имелись следы от лезвия ножа на костях скелета, но их прижизненность вряд ли могла быть доказана с абсолютной надёжностью. Тем не менее, в этом случае причина смерти однозначно квалифицировалась как насильственная, а род смерти – как убийство. Нельзя не упомянуть и того, что группу судебно-медицинских экспертов, работавших по всем случаям, связанных с обнаружением останков в лесу Белангло, возглавлял Питер Брэдхарст (Peter Bradhurst). Почему в двух очень схожих случаях он согласился принять разные решения, автор сказать затрудняется – тексты экспертиз не опубликованы, а австралийские судебные документы крайне скупы на описание судебно-медицинских деталей.

При изучении ложа трупа – т.е. места обнаружения останков Симоны Шмидл – криминалисты сделали в высшей степени интересное открытие. На удалении 1,5—2 м от костей оказались найдены джинсы 44 размера, застёгивающиеся на «женскую» сторону, красная футболка и бюстгальтер второго размера.

Sic transit gloria mundi… Родители «Сими» оплатили установку в лесу Белангло небольшого памятного знака в память об убийстве дочери.

Поначалу эти вещи не вызвали особого интереса, поскольку логично предполагать, что возле трупа женщины может находиться её одежда, однако… детальное изучение найденных вещей в лаборатории показало, что на их «лейблах» присутствуют буквы «АН». Они были грубо написаны от руки шариковой ручкой и не стёрлись за долгие месяцы пребывания на открытом воздухе. Было известно, что Симона Шмидл подписывала свои вещи сокращённым производным от собственного имени «Simi». Очевидно, что аббревиатура «АН» никак не могла принадлежать ей. А это означало, что вещи, найденные подле трупа Симоны, ей не принадлежали.

Разгадка этого странного ребуса последовала очень скоро. Как было сказано выше, 4 ноября полиция обнаружила ещё два скелета, и поскольку люди, которым они принадлежали, уже числились в списках пропавших без вести, останки удалось быстро идентифицировать. Оказалось, что эти кости принадлежали немецким туристам Ане Сюзанне Хэбшид (Anja Susanne Habschied), 20 лет, и Герману Габору Курту Нойгебауэру (Germans Gabor Kurt Neugebauer), 21 года. Аня ставила на свои вещи метку «АН» и, как показало последующее опознание, именно её джинсы, футболка и бюстгальтер оказались в непосредственной близости от останков Симоны Шмидл.

Было известно, что Хэбшид и Нойгебауэр путешествовали по Австралии вместе, они планировали отправиться из Сиднея в Мельбурн и 26 декабря 1991 г. (т.е. почти за три года до обнаружения их скелетов) покинули хостел в сиднейском районе Кинг-Кросс, после чего живыми их никто более не видел. Т.о. получалось, что между исчезновениями Симоны Шмидл и этой парочки минуло почти 11 месяцев. Обнаружение возле тела Симоны вещей Ани Хэбшид с очевидностью доказывало то, что преступник имел привычку возвращаться к останкам своих жертв, очевидно, наблюдая за процессом их разложения. Перенос вещей с одного места в другое мог свидетельствовать и о попытке преступника – возможно, неосознаваемой – «поиграть» со следствием в надежде запутать расследование.

Аня Хэбшид и Габор Нойгебауэр.

После тщательного обследования места обнаружения трупов Ани Хэбшид и Габора Нойгебауэра стало ясно, что отсутствует череп первой. Последовавшая судебно-медицинская экспертиза с убедительностью доказала, что голова девушки была отрублена одним ударом какого-то мощного орудия с широким лезвием, возможно, топора или мачете. Голову Хэбшид так и не нашли, судьба её остаётся неизвестной до сих пор. На костях скелета остались следы, по меньшей мере, трёх ударов ножом. Нойгебауэр также получил не менее четырёх ударов ножом, однако при его убийстве было использовано и огнестрельное оружие – в черепе были найдены пули 22-го калибра, выпущенные из того же самого «ругера» 10/22, посредством которого в апреле 1992 г. была убита Джоан Уолтерс. (В «Википедии» написано, будто Нойгебауэр был убит 9 пулями, но это неверно, в судебных документах речь идёт о 5 выстрелах. Кроме того, в «Википедии» сообщается, будто останки последней пары были найдены 3 ноября, что тоже неверно, как отмечалось выше, скелеты Хэбшид и Нойгебауэра найдены 4 ноября 1993 г.). За зубами Габора был найден большой кусок ткани, использованный, по-видимому, в качестве кляпа.

Т.о. общее число жертв неизвестного убийцы достигло 7 человек. Если суммировать информацию о жертвах и попытаться проанализировать хронологию убийств, то получалось примерно следующее:

– 2 человека – Дебора Эверист и Джеймс Гибсон – убиты 30 декабря 1989 г. или позже. В качестве орудия убийства использован нож, жертвы связывались, их рты затыкались кляпом. Погибшие перемещались автостопом из Сиднея на юг;

– 1 человек – Симона Шмидл – убита 20 января 1991 г. или позже. Орудие убийства – нож, связывание не может быть доказано, однако кляп использовался. Жертва много путешествовала автостопом и планировала уехать из Сиднея в южном направлении;

– 2 человека – Аня Хэбшид и Габор Нойгебауэр – убиты 26 декабря 1991 г. или позже. В качестве орудий убийства использовались нож, ружьё «ругер» 10/22 и топор (мачете), в отношении, по крайней мере, одной из жертв был использован кляп. Погибшие планировали поездку из Сиднея в южном направлении;

– 2 человека – Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс – убиты 18 апреля 1992 г. или позже. Орудия убийства – нож и ружьё «ругер» 10/22, преступник также использовал кляп. Жертвы перед исчезновением отправились в поездку из Сиднея на юг.

Проанализировав все четыре эпизода, австралийские «профилёры» дополнили разработанный ранее «поисковый психологический портрет» немаловажным уточнением: преступник действует не один, у него имеется сообщник, по-видимому, помогающий при похищении жертв и последующей расправе. На эту мысль наводили, по меньшей мере, два соображения: во-первых, неоднократные успешные похищения пар, которые представляют из себя намного более «сложные мишени», нежели путешествующие одиночки, а во-вторых, использование при умерщвлении разнородных типов оружия. Холодное оружие подразумевает близкий контакт с жертвой и крайнее ожесточение убийцы, отрубание головы и её сокрытие – это вообще из ряда вон выходящее глумление над жертвой. Использование же огнестрельного оружия, тем более стрельба с расстояния в несколько десятков метров предполагает нежелание подходить к жертве и наблюдать её агонию в непосредственной близости. Получалось, что в сцене одного двойного убийства реализовывались две весьма различные поведенческие модели. Такая двойственность, скорее всего, должна была быть следствием того, что убийц было двое, по крайней мере в двух последних эпизодах.

На протяжении ноября 1993 г. в лесу Белангло продолжалась поисковая операция и в конечном итоге она привела к ещё одной любопытной находке. В 165 м от скелета Нойгебауэра на ровной, хорошо освещаемой поляне оказались вещи, которые, по мнению следователей, были связаны с серийными убийствами в лесу (это место в полицейских документах получило условное название «площадка А»). В числе этих вещей криминалисты описали следующие:

– 47 стреляных гильз модели «Winner» 22-го калибра. Именно такие патроны были использованы в двух из четырёх эпизодах убийств туристов-автостопщиков;

– 1 пустая коробка от патронов модели «Winner» 22-го калибра. Коробка была в хорошей сохранности, что позволило без особых затруднений установить номер заводской партии;

– 43 стреляных гильзы модели «ELEY» 22-го калибра;

– 1 пустая коробка от патронов модели «ELEY» 22-го калибра. Картонная коробка была разорвана таким образом, что третий знак в шестизначном номере заводской партии не мог быть в точности восстановлен (по мнению криминалистов, там была цифра «3» или «6»);

– женские джинсы розового цвета;

– обрезки электрического провода синего и жёлтого цветов длиной около 0,7 м. Помимо этих обрезков там же находились кожаные поводки и куски верёвок различной толщины. Всё это, по мнению криминалистов, принадлежало убийце туристов и использовалось им для быстрого связывания жертв.

Часть верёвок и ремней, найденных полицией на «площадке А».

Баллистическая экспертиза найденных гильз доказала, что их использовали для стрельбы из того же самого ружья модели «ругер» 10/22, которое в двух случаях явилось орудием убийства. Со всей возможной скоростью было проверено происхождение патронов; выяснилось, что их изготовили на заводе компании «винчестер» в австралийском городе Джилонг (Geelong), а реализованы обе пачки были через оружейный магазин «Хорсли парк ган шоп» (Horsley Park Gun Shop), расположенный в западной части Сиднея. Это была первая серьёзная зацепка – стало ясно, что убийца каким-то образом связан с этим магазином и либо закупает там боеприпасы лично, либо это делает для него кто-то другой. Наконец, нельзя было исключать того, что преступник работает в этом магазине.

Под подозрение попал весь персонал, а также постоянные покупатели. Конечно, объём предстоящей проверки был весьма не мал, но шансы отыскать убийцу теперь резко возрастали. Всё-таки проверить пятьсот или даже тысячу вполне конкретных людей гораздо проще, нежели выискивать по всему штату никому не известных бродяг и пытаться выяснить, насколько достоверны их alibi начиная с конца 1989 г. При этом без всякой уверенности в том, что настоящий убийца окажется среди задержанных. Так что дело стронулось с мёртвой точки.

По крайней мере, так казалось в конце 1993 г.

Обобщённая схема леса Белангло в границах 1993 г. с указанием мест, связанных с проводимым «Целевой группой» расследованием убийств туристов-автостопщиков. Условные обозначения: «*1—2» – место обнаружения 19 сентября 1992 г. останков Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс; «*3—4» – место обнаружения 5 октября 1993 г. скелетов Деборы Эверист и Джеймса Гибсона; «*5» – место обнаружения 1 ноября 1993 г. скелета Симоны Шмидл; «*6—7» – место обнаружения 4 ноября 1993 г. скелетов Ани Хэбшид и Габора Нойгебауэра; «#A» – площадка на прогалине в 165 м южнее места обнаружения скелета Нойгебауэра, на которой были обнаружены вещи, «сброшенные» убийцей. Можно видеть, что все эти места точно укладываются в ту дугу по периферии леса Белангло, существование которой предсказал Брюс Прайор.

С окончанием поисковой операции в лесу Белангло, растянувшейся на три месяца, руководители «Целевой группы» задумали осуществить PR-акцию, способную привлечь внимание преступника и поспособствовать его изобличению. В этом вопросе они действовали всецело по лекалам американцев, которые рекомендуют при розыске серийного убийцы давать в средства массовой информации как можно больше персонифицированной и эмоционально окрашенной информации о жертвах. В теории, подобного рода эмоциональные «вбросы» должны вызывать интерес преступника и способны подтолкнуть его к каким-то ответным действиям, способным помочь его идентифицировать (например, написать письмо в газету или позвонить родственникам жертвы). Американцы довольно часто используют такого рода приёмы. Классический пример успешного вовлечения преступника в общение и его последующего разоблачения – это история поимки знаменитого серийного убийцы Денниса Райдера (подписывавшего свои послания аббревиатурой «ВТК»). Пример этот, кстати, далеко не единственный, подобных случаев можно перечислить несколько. Научное обоснование подобного «вовлечения в общение» заключается в некоторых фундаментальных особенностях личности, присущей большинству психопатов – они склонны к нарциссизму, имеют завышенную самооценку и обычно не отказываются от возможности доказать окружающим собственное интеллектуальное превосходство. На этом-то их и можно подловить.

В число таких PR-акций входят разного рода религиозные службы на местах совершения преступлений или обнаружений тел убитых людей, интервью с родственниками или одноклассниками, похороны погибших и т. п. Руководители «Целевой группы» решили перенести американский опыт на австралийскую почву. По просьбе Главного Королевского прокурора штата Йена Ллойда Правительство штата санкционировало установку памятного знака с именами убитых в лесу Белангло людей. Мероприятие это было решено сделать широко известным, с привлечением средств массовой информации. Главной целью этого действа являлось именно привлечение внимания убийцы; по мнению криминальных психологов, тот должен будет следить за этим мероприятием и побывает либо на открытии памятного знака, либо приедет туда в скором времени после. Представлялось вероятным, что преступник даже оставит возле памятника какую-то личную вещь одной из жертв – так сказать, отдаст дань памяти, а заодно и поиздевается над бессилием правоохранителей. Место, где предполагалось открытие памятного знака, заблаговременно было взято под непрерывное видеонаблюдение, а потому существовала обоснованная надежда на то, что ни единая живая душа не подойдёт к нему незамеченной ни днём, ни ночью.

Правительство штата поддержало идею, выделило деньги на необходимые работы, а Премьер-министр правительства Джон Фэйхи (John Fahey) даже пообещал лично участвовать в запланированной церемонии открытия.

Но ещё до того, как завершилась эта работа, произошли два очень важных события (хотя поначалу никто не оценил их значимости для расследования). В январе 1994 г., сразу после Нового года, по контактному телефону «Целевой группы» позвонила женщина, представившаяся как Джоан Берри, сообщившая следующее: в январе 1990 г. она намеревалась проехать автостопом из Сиднея в Аделаиду, села в «попутку», а через некоторое время машина съехала с автотрассы на грунтовую дорогу, там остановилась и водитель её изнасиловал. Грунтовая дорога как раз вела в лес Белангло, а автомобиль, на котором разъезжал насильник, являлся дорогим ухоженным «внедорожником» серебристого цвета, скорее всего, «ниссаном». Напавший на Джоан мужчина возил с собою заранее заготовленные металлические тросики с петлёй на конце, которые использовал в качестве наручников. С помощью такого рода приспособления он связал руки жертве, но вот ноги связать не догадался, что в конечном итоге и спасло девушке жизнь. Едва только насильник оставил Джоан на минутку в одиночестве, она бросилась бежать. Насильник пытался её преследовать, но, по-видимому, побоялся оставить автомашину без присмотра в пустынной местности, а потому быстро прекратил погоню и вернулся к дороге. В ноябре 1993 г. Джоан услышала телевизионное обращение ко всем, кто может располагать информацией о преступлениях в лесу Белангло, и после некоторых колебаний решила сообщить свою историю полиции.

Казалось, это был тот самый прорыв, которого так ждали следователи. Однако восторг быстро сошёл на нет, лишь только выяснилось, что Джоан не запомнила ни внешности нападавшего, ни отличительных деталей автомашины. Жертва даже не помнила точной даты случившегося! Причина была тривиальна: в то время – а Джоан Берри тогда едва исполнилось 18 лет! – девушка употребляла наркотики и постоянно была «под кайфом». Жизнь была прекрасна и удивительна, и история с нападением возле леса Белангло казалась лишь досадным исключением из правила. Понадобились годы на то, чтобы понять пагубность выбранного пути и изменить отношение к жизни – теперь, в январе 1994 г., Джоан более не употребляла наркотики и не каталась автостопом по стране, однако её нынешнее благоразумие ничем не могло помочь «Целевой группе».

Т.о. многообещающая ниточка оборвалась в самом начале, так никуда и не приведя. Тем не менее, имя и фамилия обратившейся женщины правоохранительные органы держали в тайне более 15 лет – существовали опасения, что с нею как с опасной свидетельницей могут расправиться. Даже в судебных документах о Джоан Берри упоминали в обезличенной форме: «выжившая свидетельница», «спасшаяся жертва» и т. п. Лишь в 2012 г. имя и фамилия этой женщины были названы, но фотографий её нет и поныне.

Другим немаловажным событием того периода оказалось зачисление в оперативный состав «ЦГ» детектива отдела расследования убийств полиции штата Пола Гордона. С ним связаны важнейшие этапы работы «Целевой группы» и тот скандал, которым сопровождался её успех.

Гордон был весьма своеобразным полицейским. Рассказывая о себе впоследствии, он признавался, что ему не нравилась бумажная работа, ему неинтересно было учиться в школе и в любом деле он любил то, что принято называть «движухой», т.е. смену обстановки, калейдоскоп событий, круговорот лиц, идей и новых вводных. После школы Пол поработал на цементном заводе, в автомастерской, дорожным рабочим и везде оставался недоволен рутинной тупостью труда. Он завербовался в полицию и, попав в патруль, попросил назначения на самый опасный участок. Не раз и не два он попадал в опасные ситуации, разоружал укуренных наркоманов и освобождал заложников, не дожидаясь приезда спецназа. Рисковый и находчивый патрульный обратил на себя внимание руководства, и Гордон, в конце концов, попал в отдел расследования убийств – элиту любой уголовной полиции. Вспоминая то время, Гордон в одном из интервью, данных в 2014 г., выразился примерно так: «Это была лучшая работа на всём белом свете, ведь мы ловили самых опасных людей в стране!» За время работы в полиции Нового Южного Уэльса Пол Гордон провёл более 2 тыс. арестов и задержаний, но главным достоинством его как профессионала являлись вовсе не тяжёлые кулаки и меткий глаз, а тонкий ум и аналитические способности.

Изучив материалы, накопленные «Целевой группой» и разработанный «поисковый психологический портрет» разыскиваемого убийцы, Пол Гордон неожиданно раскритиковал проделанную работу. Прежде всего, он оспорил обоснованность основных элементов «профиля». По его мнению, убийца автостопщиков не может быть бродягой, он не ездит на старой машине и отнюдь не живёт в лесах южной Австралии. По мнению детектива, преступник должен быть человеком совсем иного рода.

Свою точку зрения Гордон объяснял следующим образом: известные жертвы разыскиваемого убийцы оказывались по преимуществу девушками, причём молодыми и весьма привлекательными. Они не являлись проститутками, более того, некоторые из них происходили из вполне обеспеченных семей. Девушки такого типа имеют возможность выбирать тех, с кем хотят общаться; у разного рода «лузеров» просто нет шансов обратить на себя их внимание. Важно и то, все девушки были прекрасно осведомлены об опасностях путешествия автостопом, все они отнюдь не в первый раз пускались в такого рода поездки. Они бы не сели в одну автомашину с грязным подозрительным бомжарой, не мывшимся неделю и смердящим перегаром. Человек, который предлагал им помощь в поездке, должен был иметь респектабельную внешность и приятные манеры. Скорее всего, он должен был быть гораздо старше своих жертв, возраст в данном случае способствует созданию имиджа спокойного, уравновешенного и вменяемого мужчины. Вполне возможно, что в нём девушки видели своего отца или старшего брата, молодой парень за рулём вызывал бы только беспокойство. Привлекательный мужчина средних лет не мог перемещаться на дешёвом старом и грязном автомобиле – его машина явно должна быть сравнительно новой, в хорошем техническом состоянии. Убийца просто обязан заботиться о её чистоте – он не забывает заехать на мойку и пропылесосить салон.

Помимо этого, Пол Гордон сделал ещё одно сенсационное предположение, которое вызвало немалую полемику среди членов «Целевой группы» и споры по поводу которого не утихают, кстати, до сих пор. Детектив заявил, что помощь преступнику при заманивании жертв оказывает женщина, скорее всего жена. Именно присутствие женщины более всего усыпляет бдительность потенциальных жертв. Как вариант, женщина на первом этапе вообще может находиться в автомашине одна – она подбирает своего криминального компаньона лишь тогда, когда потенциальная жертва уже находится в салоне.

Таким образом, Пол Гордон сделал свой собственный «поисковый портрет» разыскиваемого убийцы, и «портрет» этот радикально отличался от того, которым руководствовалась в своих поисках «ЦГ». Гордон считал, что искать надо внушающего доверие мужчину средних лет, который не пытается кокетничать с жертвами, а ведёт себя с ними скорее по-отечески. Этот человек пользуется хорошим дезодорантом или туалетной водой, он ездит на отнюдь не дешёвой автомашине в хорошем состоянии. В его «охоте на людей» ему помогает женщина, скорее всего, жена или любовница, которая также принимает участие в истязаниях и убийствах жертв. Предположения Гордона, однако, этим не ограничились. Детектив без колебаний заявил, что разыскиваемый убийца туристов не раз и не два совершал неудачные нападения, и информация о них должна была в той или иной форме попадать в полицейские сводки. Надо изучить полицейские архивы последних лет по всему Новому Южному Уэльсу, и следы прежних нападений обязательно всплывут…

Это предположение, кстати, прекрасно перекликалось с историей неудачного нападения на Джоан Берри, но одним только этим эпизодом не ограничивалось. Пол Гордон считал, что таких неудачных попыток должно быть много, и «Целевая Группа» должна сосредоточиться на розыске выживших в ходе таких нападений.

Понятно, что своим выступлением Гордон резко настроил против себя руководителя «Целевой группы». Клайв Смолл не простил детективу своемыслия, и возникшие неприязненные отношения в самом скором времени вылились в открытый антагонизм.

На протяжении первых месяцев 1994 г. оперативный состав «ЦГ» «отрабатывал» многотысячный список подозрительных лиц. Впоследствии Йен Ллойд, Главный Королевский прокурор штата, утверждал, что проверка коснулась примерно 7,2 тыс. человек, правда, ни один из них не подвергался аресту.

5 февраля 1994 г. памятный знак, о котором упоминалось выше, был открыт Премьер-министром правительства штата Новый Южный Уэльс Джоном Фэйи при большом стечении зевак и журналистов. Это событие заблаговременно было анонсировано телевидением, газетами и новостными радиостанциями. Памятный знак представлял собой скромную медную плиту с фамилиями семи убитых в Белангло молодых людей, вмонтированную в природный камень средних размеров. Скромно и со вкусом… Правоохранительные органы, соответствующим образом подготовленные к предстоящей работе, сумели установить личности всех до единого, побывавших на церемонии открытия памятного знака, а также в окрестностях места его установки в тот день. Скрытое наблюдение в лесу Белангло осуществлялось ещё 10 дней, все лица, проявившие интерес к памятному знаку, были сфотографированы и идентифицированы.

В лесу Белангло 5 февраля 1994 г. был установлен небольшой памятный знак, посвящённый трагическим событиям, связанным с гибелью туристов в начале 1990-х гг. Изготовление и монтаж знака были проведены за счёт бюджета штата Новый Южный Уэльс, а подготовка к мероприятию и его проведение осуществлялись с максимальным привлечением средств массовой информации.

«Целевая группа» ждала ответной реакции убийцы. Все ждали, что тот напишет в газету письмо или позвонит на радиостанцию, в общем, выразит каким-то образом своё отношение к официальному мероприятию, связанному с открытием памятного знака. Однако проходили дни, а никакой реакции преступника не следовало. Никто не подбрасывал оскорбительных записок, не пытался разрушить памятный знак, никто от имени преступника никуда не звонил и не посылал писем. Таинственный убийца попросту проигнорировал затеянную против него игру.

Как упоминалось выше, «Целевая группа» всерьёз взялась за проверку клиентской базы оружейного магазина «Хорсли парк ган шоп» (Horsley Park Gun Shop), в котором, по убеждению следствия, убийца покупал боеприпасы для своей винтовки. Были выявлены многочисленные нарушения, связанные с оформлением покупок, когда оружие и боеприпасы приобретались по документам других лиц; выяснилось, что некоторые покупатели, хотя и считались формально лицами с незапятнанной репутацией, на самом деле попадали в поле зрения правоохранительных органов (например, за семейное насилие). Из работников и клиентов оружейного магазина было отобрано около двух дюжин подозрительных лиц, «Целевая группа» проверяла их, разумеется, не раскрывая того, что проверка ведётся в рамках расследования убийств в Белангло.

Шло время, закончился февраль, прошёл март. Следствие составило «короткий список» подозреваемых (из 230 фамилий) и «короткий список №2» (из 32 человек). Каждый подозреваемый из «короткого списка» имел за плечами опыт сексуальных нападений, тюремных отсидок, владел оружием различных видов, регулярно выезжал на природу и не имел alibi на те промежутки времени, когда исчезали найденные в Белангло туристы. В общем, каждого из этих негодяев можно было смело брать и сажать в кутузку, вот только прямых улик против этих людей не имелось вообще. Расследование зарывалось в громадном ворохе всевозможных документов и, казалось, конца и края этому не будет.

В апреле 1994 г. во время общего собрания детективов «Целевой группы» Пол Гордон устроил то, что впоследствии сам же назвал «бунтом на корабле». Он заявил, что убийца уже давно попал в картотеку «Целевой группы», но его до сих пор не удаётся выявить по той причине, что розыск постоянно допускает методологические ошибки. По мнению Гордона, «поисковый психологический портрет», на который ориентированы детективы, глубоко ошибочен. Другая постоянно повторяющаяся ошибка заключается в том, что работа «на земле» (т.е. обработка первичных сигналов, заявлений, обращений граждан), ведётся халатно и важность этой работы явно недооценивается. «Целевая группа» за более чем полгода своей работы нашла всего одну выжившую жертву нападений таинственного преступника, но этого слишком мало – жертв должно быть больше. Этих людей не находят потому, что их обращения не подвергаются должному анализу или попросту игнорируются. Надо вернуться к обработке тех телефонных звонков, что поступали на «горячие телефонные линии» в ноябре-декабре прошлого года, когда по телевидению активно демонстрировались обращения к гражданам с просьбой помочь следствию.

Выступление Пола Гордона имело несколько важных последствий. Его поддержал непосредственный начальник сержант Стив Лич (Steve Leach), а это уже выглядело как открытая оппозиция суперинтенданту Клайву Смоллу. Последний впал в бешенство от заявок Пола Гордона и публично отчитал детектива, завершив полемику мудрым решением: инициативу исполняет инициатор. Вот хочет Гордон удостовериться в правильной работе с телефонными обращениями – так пусть идёт и проверяет! Инициатива наказуема не только в России, но и в Австралии, и Гордон убедился в этом на собственной шкуре.

В апреле он занялся изучением архива телефонных звонков, поступивших в адрес «Целевой группы» в конце 1993 г. И ужаснулся объёму того, что ему предстояло изучить – телефонисты приняли за неполных три месяца почти 90 тыс. телефонных сообщений из более чем двух десятков стран. В отдельные дни с разного рода заявлениями, связанными с розыском убийцы туристов, обращались до 1,5 тыс. человек. Гордон не знал, что именно ему надлежит искать – он проверял учётные карточки, которые заводились на каждое значимое телефонное обращение. Понятно, что те сообщения, которые признавались пустяковыми или малозначительными, оставлялись без внимания, карточка по результатам беседы не составлялась и отметка об имевшем месте звонке сохранялась лишь в отчете телефонной компании, фиксировавшей входившие звонки.

В своей работе Гордон полагался скорее на интуицию, нежели на логику или здравый смысл. 12 апреля детектив обнаружил, что 13 ноября 1993 г. на «горячую линию» был совершен довольно продолжительный – 5 минут 40 секунд – телефонный звонок из Великобритании. По результатам этого звонка девушка-оператор учётную карточку не заполнила, очевидно, посчитав, что ничего ценного для следствия звонивший не сообщил. Гордона, однако, смутило то обстоятельство, что беседа по телефону продлилась довольно долго, а малозначащие разговоры заканчиваются обычно быстрее. Кроме того, звонивший из Великобритании оплачивал разговор из своих денег и вряд ли человек захотел бы их тратить на пустяки. Ему, видимо, было что сказать, но вот только поняла ли его правильно девушка-оператор?

Никто из бывших операторов этот телефонный звонок не припомнил или не захотел сознаться, что припомнил. Тогда Гордон решил пойти «от обратного» и разыскать звонившего. Зная телефонный номер в Великобритании, детектив набрал его наобум, не представляя даже, какие последствия возымеет этот телефонный звонок.

Трубку на том конце поднял молодой мужчина, назвавшийся Полом Ониенсом (Paul Onions). Он подтвердил, что 13 ноября 1993 г. звонил по телефону «горячей линии» полиции Нового Южного Уэльса, пообщался с девушкой-оператором, та пообещала, что Ониенсу перезвонят, но этого так и не случилось. Поскольку звонка из Австралии так и не последовало, Ониенс посчитал, что его заявление следствие сочло бесполезным. Тут детектив Гордон поинтересовался, в чём же, собственно, заключалось сообщение Ониенса?

И чуть не упал со стула…

Англичанин рассказал, что 25 января 1990 г. решил отправиться автостопом из Сиднея на юг, в сторону Канберры. Свое путешествие он начал от железнодорожной станции «Ливерпуль», в западном пригороде Сиднея, и около 13 часов оказался неподалёку от торгового центра «Ломбардо» в районе Кейсало. Там на парковке с ним заговорил владелец большого серебристого внедорожника, возможно «ниссана», и дружелюбно осведомился, не нужна ли туристу какая помощь? Мужчина сказал, что едет к друзьям в Канберру и может отвезти Ониена на юг, если тому по пути, конечно. Англичанин не заставил себя упрашивать и уселся на переднее сиденье, забросив рюкзак на заднее. Некоторое время они спокойно двигались по трассе М31, ведя ненавязчивую беседу на общие темы. Ониенс рассказал кое-что о себе, водитель автомашины – о себе, упомянув, в частности, что его родители приехали в Австралию из Югославии. Примерно минут через 20 Ониенс почувствовал некоторое напряжение в разговоре, хотя и не смог объяснить, с чем оно было связано. Владелец машины стал говорить громче и притом в скандальной манере, как будто возбуждаясь и накручивая самого себя. Водитель внезапно выехал на обочину, остановил машину, сославшись на барахлящий мотор, но Ониенс, ориентируясь по звуку, не сомневался, что двигатель работает совершенно нормально. Сославшись на то, что надо открыть капот, водитель вышел из салона, но почему-то направился в заднюю часть машины и полез в багажник. Непонятные действия мужчины насторожили англичанина, именно в эти секунды он обратил внимание, что под сиденьем водителя стоит раскрытая спортивная сумка, а в ней лежит моток прочного шёлкового шнура. Эта настороженность в конечном итоге спасла Ониенсу жизнь.

Когда водитель закончил возню в багажнике и, вернувшись, распахнул дверь со своей стороны, в его руках находился револьвер с коротким стволом. Ониенс определил его длину в 4 дюйма (10см), а калибр – 38-й. Владелец машины направил пистолет на Ониенса и сказал, что намерен его ограбить, но сделать ничего не успел – турист мгновенно дёрнул ручку открывания двери и буквально вывалился из салона. Ониенс пустился бежать прямо по проезжей части, рассчитывая остановить какую-нибудь автомашину. Удивительно, но мужчина из внедорожника не только не уехал прочь от убежавшего пассажира, но напротив, помчался за ним в погоню! Убедившись, что догнать Ониенса он не может, преследователь выстрелил ему вдогонку, к счастью, не попав. Всё это шоу разворачивалось на глазах автомобилистов, проезжавших в это время по трассе М31. К счастью для беглеца, ему на помощь пришла женщина, ехавшая с юга. Она видела выстрел и поняла серьёзность момента. Притормозив и дождавшись, пока Ониенс запрыгнет в салон, она лихо развернулась прямо на шоссе и поехала в обратном направлении, т.е. на юг. Рюкзак с вещами Пола так и остался в автомашине нападавшего.

Пол Ониенс. Кадр из видеозаписи 1990 г..

«Почему же вы не обратились в полицию?» – спросил у собеседника детектив Пол Гордон и тут вторично чуть было не свалился со стула. Оказалось, что чудом избежавший смерти турист не только обращался в австралийскую полицию, но даже оставил там подробное описание инцидента. Он даже припомнил фамилию полицейского, который оформлял его заявление и проводил допрос – это был детектив Николсон из управления полиции города Гоулберн.

В конце разговора Ониенс добавил к своему повествованию ещё одну любопытную деталь. По его словам, водитель серебристой автомашины остановился рядом со съездом с шоссе, а съезд этот вёл на дорогу к лесу Белангло. Поэтому когда в ноябре 1993 г. по английскому телевидению стали рассказывать о скелетах, найденных в Белангло, Пол моментально связал гибель этих людей с историей, участником которой ему довелось стать несколькими годами ранее.

Рассказ Пола Ониенса чрезвычайно заинтересовал детектива Гордона. Особенно интересным казалось то, почему о нападении на Ониенса ничего не стало известно «Целевой группе», сотрудники которой во всех подразделениях полиции целенаправленно собирали сведения об имевших место нападениях на туристов в районе леса Белангло? Гордон немедленно выехал в Гоулберн, чтобы в архиве тамошнего полицейского управления «поднять» материалы дознания 1990 г.

В Гоулберне детектива ждал очередной сюрприз: выяснилось, что никаких документов, связанных с нападением в январе 1990 г. на Пола Ониенса, в полицейском управлении нет. Вообще нет! Не существует! Куда и почему они исчезли за минувшие с той поры два с лишком десятилетия, выяснить так и не удалось.

Однако Гордону удалось отыскать детектива Николсона, допрашивавшего Ониенса 25 января 1990 г., в день нападения на последнего. Николсон хорошо запомнил англичанина и сумел отыскать в старом блокноте личные записи, на основании которых подготовил таинственно исчезнувший из архива протокол. Согласно записям Николсона, Ониенс утверждал, что напавший управлял внедорожником серебристого цвета, возможно «ниссан», представился «Биллом» и сказал, что работает дорожно-транспортным администратором в муниципалитете Ливерпуля, западном пригороде Сиднея. По словам «Билла», в его задачу входило отслеживание состояния дорожной разметки, знаков, стоков ливневой канализации на дорогах и т. п. Ониенс дал довольно подробное описание внешности загадочного «Билла»: он утверждал, что тот имел рост 182 см или чуть более, носил чёрные очки, а возраст его составлял 35 лет или около того. Приметной чертой его внешности явились усы «a-la Мерв Хьюз»[6], довольно популярные у некоторой части австралийских мужчин.

Получив эту информацию, Пол Гордон помчался на встречу со Стивом Личем. Перебрав список основных подозреваемых, детективы выбрали нескольких, подходящих под описание Пола Ониенса. Лучшим из этих перспективных подозреваемых был некто Иван Милат, хорват по национальности, попавший в картотеку «Целевой группы» ещё в декабре 1993 г. (Имя Милата, если произносить его на английский манер, будет звучать как «Айвен», но мы будем называть его на славянский манер «Иваном» – это не так режет слух русского человека). Во-первых, Милат владел одно время серебристым внедорожником «Nissan Patrol 4WD», во-вторых, его отец эмигрировал в Австралию из Югославии, в-третьих, он работал дорожным рабочим. Наконец, Милат был разведён и судим за сексуальные преступления.

Мерв Хьюз. Сказать об этом человеке решительно нечего: какой спорт – такие и спортсмены. По степени увлекательности с крикетом могут сравниться только такие экзотические виды спорта, как сплав на топляке по Оби и поддавки в шашки. Причём, оба отечественных развлечения в своей дебильности заметно уступят английскому конкуренту.

Правда, в поле зрения «Целевой группы» Иван Милат попал изначально не как потенциальный преступник, а напротив, помощник. Ещё в ноябре 1993 г. он обратился в полицию с заявлением о том, что предположительно видел попытку похищения туристки-автостопщицы на парковке у одного из гипермаркетов на выезде из Сиднея. Сцена эта имела место осенью 1992 г., но Милат, несмотря на прошедший срок, хорошо помнил детали.

Он утверждал, что к девушке приставали двое сравнительно молодых мужчин – обоим было до 30 лет, одежда их выглядела неряшливой, оба имели длинные немытые волосы, один был усат, второй – то ли отпускал бородёнку, то ли просто был небрит. Во всяком случае, Милат утверждал, что при необходимости сумеет опознать обоих. Также он дал описание автомашины предполагаемых похитителей – старой модели, красного цвета, с кузовом «универсал». Описал он и девушку. По словам свидетеля, один мужчина забрал у девушки рюкзак и не отдавал, несмотря на её требования, а второй пытался силой усадить девушку в салон. Правда, Милат уточнил, что похищение как таковое не состоялось – он принялся демонстративно наблюдать за действиями мужчин, и те, заметив интерес с его стороны, отпустили туристку. Затем они выбросили из машины её рюкзак и быстро уехали с парковки. Свидетельство Ивана Милата расценивалось как очень ценное, ведь при задержании подозреваемых он мог их опознать!

Существовало и другое соображение, работавшее против предположения, будто Иван Милат является разыскиваемым убийцей туристов. Дело заключалось в том, что ко времени нападения на Пола Ониенса подозреваемому уже исполнилось 45 лет; между тем, Ониенс говорил о преступнике в возрасте около 35 лет. С одной стороны, разница довольно заметна, хотя с другой – не критична, особенно в том случае, если Милат имел привычку красить волосы и тем самым скрывать седину.

Иван Милат. Нет, это не парень из трущоб, скорее это парень с дорожного катка (понимать надо буквально – работал на дорожном катке при укладке асфальта). В годы одурманенной марихуаной и гашишем молодости он неоднократно попадал в поле зрения полиции по обвинениям в сексуальных посягательствах. Затем, вроде бы остепенился, к 30 годам нашёл постоянную работу, где характеризовался руководством и коллегами очень хорошо. Когда «Целевая группа» обратилась к населению с просьбой помочь в расследовании, Иван связался с полицейскими и сообщил информацию, которая была расценена как имеющая важное ориентирующее значение для последующих розысков. Фотография сделана женой Ивана – Карен – в июле 1987 г. Нетрудно заметить, что Милат в то время имел усы, наподобие тех, что носил Мерв Хьюз. В контексте нашего повествования эта деталь скоро окажется очень важна.

Обсудив добытую Гордоном информацию с членами своей бригады из четырёх детективов, сержант Лич сделал доклад руководителю «Целевой группы» Клайву Смоллу. Вместо слов благодарности на Лича вылился поток брани, Смолл потребовал прекратить возню вокруг Милата и заняться отработкой более перспективных подозреваемых. Сержант был обескуражен полученной от начальника выволочкой, однако, на свой страх и риск, решил проверку Ивана Милата не останавливать. Бригада Стива Лича (в неё входил и Пол Гордон) принялась за дело.

Информация о семейке Милатов, которую полицейские стали получать от бывших соседей, школьных соучеников и коллег по многочисленным местам работ, по базам криминального учёта, из архивов судов и социальной службы, оказалась весьма любопытной. Семья была не только многочисленной, но и очень дружной. Отец – Стэпан Марко Милат, родившийся на острове Корчула в Адриатическом море в декабре 1902 г., – эмигрировал в Австралию в 1933 г. из тогдашнего Королевства Югославии. Через год он познакомился со своей будущей женою и пылко для мужчины своего возраста влюбился. Его избраннице тогда едва исполнилось 14 лет, и её совершенно не интересовал диковатый мужик с ужасным акцентом, который к тому же был старше её на 18 лет. Тем не менее, Стэпан, который на англизированный манер стал именовать себя Стефаном, два года ухаживал за девушкой и, наконец, сделал ей предложение. Совсем молоденькая Маргарет Элизабет согласилась принять фамилию Милат. Родители характеризовались всеми, знавшими их, как очень трудолюбивые, строгие и справедливые. Это были по духу своему сельские жители с соответствующей шкалой этических представлений и ценностей: они не брали в долг, копили деньги, не имели привычки хвастаться, были скромны в одежде, питании, бытовых запросах, а кроме того, очень набожны. В их долгом, хотя, по-видимому, не очень счастливом браке родились 10 сыновей и 4 дочери (одна из девочек умерла в младенчестве). Перечислим детей в порядке старшинства: Ольга, Александр, Борис Стэнли, Мэри Лилиан, Иван Роберт Марко, Ширли Маргарет Элизабет, Уилльям Алан Стефан, Майкл Гордон, Уолтер Фрэнсис, Джордж Питер, Маргарет Мария, Ричард Джеймс, Дэвид Джон, Пол Томас.

В 1930-1940-х гг. семья отчаянно нуждалась. По воспоминаниям детей и их школьных товарищей, Милаты жили тогда в сарае с земляным полом. Внутреннее пространство сарая делил надвое брезентовый полог, сшитый из военной палатки – в одной части стояли кровати детей, в другой – родителей. Стефан Милат без выходных работал грузчиком в сиднейском доке – это был тяжёлый, отупляющий и изнуряющий труд, который никак нельзя было назвать высокооплачиваемым. Пока старшие дети не подросли и не начали зарабатывать самостоятельно, семья жила очень скудно.

Зато дружно! Дети унаследовали многие качества родителей, но самой сильной их чертой, как вспоминали опрошенные одноклассники, являлось чувство взаимовыручки. Милаты были настоящей бандой, в которой один стоял за другого всегда, в любой обстановке и против любого противника. Если надо было драться, то на групповую драку в помощь братьям выходили даже сёстры. Если надо было признать вину в какой-то шалости или глупости – то сознавались все, так что даже непонятно становилось, кого же из подростков наказывать. Если к этому добавить полную безбашенность, способность броситься с гвоздём в руках на противника в два раза больше ростом и весом, то нетрудно понять, что сестрёнки и братишки имели репутацию опасных детишек. С Милатами боялись связываться даже хулиганы заведомо старше и сильнее. В общем, дети югославского эмигранта сумели «поставить» себя среди австралийцев.

Пятый ребёнок в семье – Иван Роберт Марко Милат – родился 27 декабря 1944 г. Уже в 1962 г., т.е. в возрасте 17 лет, он имел неприятности с Законом – попал с группой дружков под следствие по обвинению в групповом изнасиловании. Правда, в ходе следствия ему удалось «соскочить» и доказать свою непричастность к преступлению, но урок не пошёл впрок. На протяжении 1960-х гг. Иван неоднократно конфликтовал с Законом, его, по меньшей мере, 17 раз штрафовали или задерживали за разного рода правонарушения. В конце концов он угодил за решётку на 4 года за изнасилование, отсидел и вроде бы образумился. Однако в апреле 1971 г. вновь угодил в крайне неприятную ситуацию – вывез на своей недавно купленной автомашине «v8 Ford Falсon» двух пьяных девиц в сельскую местность и под угрозой ножа одну из них изнасиловал. Интересно, что потерпевшим, которых Милат поначалу угощал пивом, он представился именем «Билл» (этим же именем, напомним, представился Полу Ониенсу грабитель!). Дело дошло до суда, но там Милату неожиданно повезло: адвокат Джон Марсден (John Marsden) в ходе допроса одной из потерпевших сумел добиться от неё признания в том, что та добровольно пила с обвиняемым пиво и флиртовала с ним. Реализовывала, так сказать, свою бабскую потребность нравиться… Подобное признание само по себе способствовало резкому снижению обвинительного пафоса. Но адвокат на этом не остановился – Марсден потребовал приобщить к делу историю болезни потерпевшей, которая после изнасилования обратилась в психиатрическую больницу с рассказом о том, что испытывает сильное чувство раскаяния. Врачу женщина жаловалась на то, что из-за неё может пострадать человек, чья вина совсем не так велика, как это утверждает прокурор. Т.е. девица мало того, что заигрывала с насильником, так ещё и активностью прокурора, защищавшего её интересы, осталась недовольна! Как Марсден сумел добраться до документов психиатрической лечебницы, так и осталось тайной, но свою работу адвокат проделал на «отлично». Судья, услыхав о жалобах пострадавшей психиатру, схватился за голову и предложил остановить процесс. Коронный обвинитель, тоже шокированный откровениями жертвы, согласился с этим. Так Милат неожиданно для всех вышел на свободу. Перенесённый тогда испуг пошёл, однако, ему впрок. С того времени если он и преступал закон, то только при нарушении правил уличного движения.

Начиная с 1978 г. – т.е. на протяжении уже 16 лет – Иван Милат трудился в крупной компании, занимавшейся дорожно-строительными работами. Он управлял дорожным катком – эта работа требовала определённой квалификации и хорошо оплачивалась. Начальство относилось к Милату очень хорошо – тот не курил, почти не пил, не отказывался от сверхурочных работ, кроме того, всегда мог подменить заболевшего товарища, работающего на другой технике (Милат также мог работать экскаваторщиком и управлял грузовиком). По протекции Ивана в эту же компанию устроился и его младший брат Ричард. Иван женился довольно поздно – в 1984 г., в возрасте 39 лет. В каком-то смысле он повторил опыт отца, взяв в жёны женщину намного младше. Разница в возрасте Ивана и его жены Кэрон составляла 15 лет. Брак не сложился, распавшись через четыре года. На момент описываемых событий – т.е. апрель 1994 г. – Милат поддерживал постоянные отношения с женщиной по имени Челинда Хьюз. Некоторое время он был регулярным покупателем оружия и боеприпасов в магазине «Хорсли парк ган шоп» – том самом, где закупал патроны убийца туристов – однако уже около года там не появлялся и свой аккаунт постоянного покупателя в 1994 г. не возобновил.

Иван Милат был не только мастером по укладке асфальта, он помимо этого очень любил оружие. Но эта любовь имела характер довольно тревожный с точки зрения криминальной психологии, поскольку к таким атрибутам мужества обычно тяготеют люди с серьёзными личностными проблемами: неуверенные в себе, склонные к насилию, плохо управляющие собственными эмоциями. Настоящему бойцу оружие не нужно – он сам по себе оружие… А вот если мужчина заводит свирепую собаку, надевает камуфлированную форму и позирует с оружием в руках – значит в башке у него полный непорядок… Иван Милат цеплял значок американского шерифа (из детского набора, кстати!), вынимал из загашников купленное нелегально оружие и… фотографировал самого себя, наслаждаясь осознанием собственной «крутизны» и «мужественности». Над такими авто-фото можно было бы просто улыбнуться, если бы их сняли подростки 10—12 лет, но когда такие снимки делает мужик в возрасте 44 лет, остаётся только развести руками – дяденька, у тебя проблемы, пора садиться на галоперидол и больше спать…

На протяжении нескольких лет в начале 1990-х гг. Иван Милат несколько лет жил в родительском доме вместе с матерью и младшим братом-инвалидом Дэвидом Джоном. Помимо них в большом доме в районе Гилфорд, западном пригороде Сиднея, жил ещё один младший брат Ричард с женой и сыном.

Совместное проживание с большим числом родственников было связано отнюдь не с материальными проблемами Ивана, а с необходимостью ухаживать за больной матерью. После смерти последней Иван переехал в собственный дом на улице Циннабар (Cinnabar street) в районе Игл-вэйл, примерно в 15 км юго-западнее Сиднея. (Если быть совсем точным, то этот дом был куплен Иваном в доле с родной сестрой Ширли. Та иногда жила в этом доме вместе с Иваном, но не постоянно, наездами.)

Фотографии из серии «создай компромат на самого себя». Милат запечатлён на этих снимках с довольно редким оружейным артефактом – немецким пулемётом MG 08/15 калибром 7,62 мм. У пулемёта в руках Милата нет штатных сошек и коробчатого магазина для ленты на 100 патронов. Непонятно, как немецкое оружие времён I Мировой войны оказалось в Австралии, стране, выступавшей в обоих мировых войнах на стороне Метрополии [Великобритании]. Несмотря на моральное старение, пулемёт этот является вполне действующим оружием [из него можно произвести одиночный выстрел и без магазина]. Дульная энергия пули такого пулемёта примерно в три раза превышает энергию пули штатного полицейского пистолета. Владение частными лицами таким оружием в Австралии категорически запрещено. Но подобный запрет не помешал Милату не только взять в руки этот пулемёт, но и сфотографироваться с ним. Человек решил предоставить полиции компромат на самого себя – что ж тут скажешь, сразу видно редкое умище!

Выясняя судьбу серебристого «ниссана», которым Милат владел в январе 1990 г. – т.е. тогда, когда имело место нападение на Пола Ониенса, – детективы обратили внимание на любопытное совпадение. Иван продал автомашину 22 сентября 1992 г., через три дня после того, как по телевидению сообщили об обнаружении в лесу Белангло неопознанных останков (впоследствии их идентифицировали как принадлежавшие Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс). Изучая историю этой автомашины, её ремонты, покраски и переделки, сержант Лич отыскал палестинца по имени Эль-Халлах, промышлявшего полуподпольным авторемонтом и жившим по соседству с Милатом (полуподпольным потому, что скрываясь от налогов, искажал отчётность и не всем клиентам выдавал отчётные документы). Эль-Халлах сообщил детективу, что 3 января 1992 г. Милат попросил его заняться кое-каким кузовным ремонтом. Когда мастер увидел машину, то ахнул – в задней левой двери находилось пулевое отверстие, причём выстрел производился из салона. Милат объяснил появление дыры случайным выстрелом. Эль-Халлах клялся, что крови в салоне не было, а если бы была, то он немедленно сообщил бы об этом полиции, но эти заверения мало на что влияли. Факт выстрела из пистолета в машине был важен сам по себе. Кроме того, нельзя было не обратить внимание на то, что Милат затеял ремонт машины на восьмой день со времени предполагаемого исчезновения Ани Хэбшид и Габора Нойгебауэра.

Разумеется, для детективов важно было узнать, когда же именно Иван Милат отпустил усы «a-la Мерв Хьюз»? Нетрудно было догадаться, что одним из доводов самозащиты обвиняемого будет утверждение, что он не имел таких усов в то время, когда совершались преступления. Это довольно очевидный аргумент, и надо было продумать заблаговременно, как его парировать. Детектив Пол Гордон разыскал бывшую жену Милата – Карен – с которой тот развёлся 14 февраля 1988 г. (да-да, в день Святого Валентина!). Женщина сообщила, что Иван отпустил усы «a-la Мерв Хьюз» ещё в браке, так что вопрос этот нашёл нужное для детективов решение. Но помимо этого Карен рассказала Гордону много интересного прежде всего о сексуальной жизни бывшего супруга.

По её словам, Иван в своих сексуальных запросах был совершенно невоздержан и себя не контролировал. Ещё в 1960-х гг. – т.е. в возрасте двадцати с небольшим лет – он соблазнил жену младшего брата Уилльяма (его часто называли «Уолли», поэтому можно встретить два написания его имени). Уилльям был на два с половиной года младше Ивана, женился он по любви и очень был привязан к супруге. Узнав об адюльтере, он не прогнал жену, как можно было подумать, а зарядил ружьё и отправился убивать Ивана. Последний скрывался от него полтора месяца, пока не загремел в тюрьму. Когда же Иван вышел на свободу, ситуация утряслась сама собой – Уилльям развёлся, поскольку жена отыскала любовника вместо Ивана. Братья помирились, но теперь Иван завязал интимные отношения с женой другого брата – Бориса. Родившийся в 1942 г. Борис был самым крупным и сильным из братьев, как и всем Милатам решительности ему тоже было не занимать. Подобно Уилльяму он пообещал пристрелить «паршивца Ивана» и принялся выслеживать его. Нельзя не отметить того, что Маргарет, жена Бориса, была женщиной крупной, красивой, очень привлекательной, так что безумства братьев до известной степени можно понять. Трудно сказать, чем бы закончилась охота Бориса на Ивана, но мать помирила братишек. Ненадолго, правда. Через пару лет, когда испуг Ивана немного прошёл, он возобновил отношения с Маргарет. Борис вторично снял ружьецо со стенки и пообещал «прихлопнуть гада». Тут уже подключилась вся родня… с грехом пополам смертоубийства удалось избежать: Иван расстался с Маргарет, извинился перед Борисом, и всё утихомирилось почти на десять лет.

Однако, во второй половине 1980-х – тут проницательный читатель начнёт хохотать в голос! – всё закрутилось по-новому. Видимо, Маргарет явилась роковой женщиной Ивана, он без неё никак не мог обойтись. Но к этому времени то ли Борис Стэнли состарился, то ли его отношения с супругой неким образом переменились, но братишку он уже убивать не захотел. Махнул рукой, да плюнул… А вот Карен, жена Ивана, это непотребство терпеть не стала, она развелась с ним, как было сказано выше, в начале 1988 г. Ещё около полутора лет Иван поддерживал отношения с Маргарет, но во второй половине 1989 г. по её инициативе эта связь тоже прервалась.

Особый интерес детектива в повествовании бывшей жены Милата вызвал рассказ о склонности последнего к жестокости и насилию. Карен рассказала, с каким гневом Иван воспринял её требование о разводе. Он всячески её запугивал, грозил местью, и Карен признала, что очень боялась муженька. Иван грозил сжечь дом и автомобили родителей Карен, и вскоре после развода дом действительно сгорел. Полицейское расследование никаких результатов не дало, но Карен не сомневалась, что на самом деле поджог устроил бывший муж.

Т.о. получалось, что к тому времени, когда убийца туристов вышел на свою охотничью тропу, а первое убийство датировалось декабрём 1989 г., Иван Милат остался без постоянного полового партнёра. Говорящее совпадение…

По всему выходило, что Иван Милат может быть тем человеком, которого «Целевая группа» бесплодно искала более полугода. Необходимо было провести официальное опознание подозреваемого Полом Ониенсом, но тут возникала неприятная для Гордона и сержанта Лича заминка. Поскольку они вели своё расследование, прямо нарушая запрет суперинтенданта Клайва Смолла, соответственно, не могло быть и речи об официальном вызове потерпевшего из Великобритании. Сами же полицейские в силу тех же самых причин не могли отправиться на встречу с Ониенсом за океан. Ситуация могла бы зайти в тупик, однако, следствие спас энтузиазм потерпевшего: узнав, что детективы имеют на «прицеле» подозреваемого, Ониенс согласился прилететь в Австралию за свой счёт, без денежной компенсации расходов. Это сразу всё упростило – Гордон и Лич получили возможность провести опознание, не поставив в известность суперинтенданта Клайва Смолла. Конечно, со стороны предприимчивых детективов это было чистой воды своеволие и неподчинение приказу, но они были уверены, что взяли правильный след, ну а коли так, то победителей судить не будут…

4 мая 1994 г. Пол Ониенс прилетел в Сидней и был проинструктирован о порядке проведения опознания. По требованию прокурора, процедура должна была быть снята видеокамерой от начала до конца единой сценой без остановок видеосъёмки.

Во время проведения видеосъёмки Ониенс ни на секунду не должен был выходить из кадра. Ониенсу предстояло сначала рассказать о ситуации, при которой произошла его встреча с подозреваемым, повторить его приметы, а затем официально подтвердить, что ранее полицейские не предъявляли ему для ознакомления фотографии участников опознания.

Пол Томас Ониенс явился тем самым ключевым свидетелем, который обеспечил настоящий прорыв в грозившем затянуться расследовании. Фотография сделана в Австралии в 1996 г.

Само опознание произошло на следующий день. Проводил его сотрудник «Целевой группы» Стив Макленнан (Steve McLennan), ещё один подчинённый сержанта Стива Лича. Для этого был подготовлен объёмистый набор фотографий 13 мужчин-брюнетов средних лет, имевших усы «a-la Мерв Хьюз». Для того, чтобы потерпевший мог составить представление о присущей им манере двигаться, на видеокассете была сделана «нарезка» видеосюжетов, отснятых скрытой камерой. Но видеокассета не понадобилась – Ониенс, дойдя до «мужчины №4», без всяких колебаний сказал, что именно этот человек ограбил его в январе 1990 г. Пол даже не хотел просматривать остальные фотографии и видеокассету, он до такой степени был уверен в точности опознания, что в подобной трате времени просто не видел смысла. «Мужчиной №4» из числа тринадцати, предложенных к опознанию, оказался Иван Милат.

Это был настоящий прорыв. В растянувшемся на многие месяцы расследовании наконец-то забрезжил просвет.

Однако, оставалась всё же серьёзная проблема, и ею являлся вовсе не Иван Милат, а его яростный защитник суперинтендант Клайв Смолл. Он ничего не знал ни о прилёте в Сидней Пола Ониенса, ни о проведённом опознании. Когда же суперинтенданту доложили о том, что англичанин появился в Австралии и уже опознал в нападавшем на него человеке Ивана Миалата, с Клайвом Смоллом приключилась настоящая истерика. В присутствии группы полицейских он орал, что не допустит своеволия подчинённых и те, кто не могут работать с ним в команде, не будут работать в полиции вообще. Полу Гордону он пообещал, что если тот допустит хотя бы ещё одну выходку, идущую вразрез с его – суперинтенданта – указаниями, то окажется не просто исключённым из «Целевой группы», но выгнанным из полиции с позором и без пенсии. Клайва Смолла корёжило до такой степени, что он поначалу даже отказался смотреть видеозапись опознания. Затем, правда, мозги суперинтенданта включились, и он понял, что упрямиться до такой степени нельзя – это смахивает уже на предвзятое отношение (когда автор читал об этой выходке Клайва Смолла, на ум невольно пришли слова из дневника Йозефа Геббельса, которыми тот описывал бешенство Гитлера после капитуляции армии Паулюса: «Фюрер закатил истерику, катался по полу и кусал ковёр». Интересно, Клайв Смолл тоже кусал ковёр?).

Суперинтендант просмотрел видеозапись, комментировать увиденное не стал и, подумав сутки, выразил желание лично побеседовать с Полом Ониенсом. Никакого видимого результата этот разговор не принёс, собственного запрета на ведение любых оперативных и следственных мероприятий в отношении Ивана Милата суперинтендант так и не отменил. 13 мая Пол Ониенс улетел обратно в Великобританию.

Подозреваемый оставался на свободе и по-прежнему не догадывался о сгущавшихся над его головой тучах. Ситуацию, между тем, требовалось как-то разрешить, т.е. либо полностью снять с Милата все подозрения и более не рассматривать его как подозреваемого (что представлялось уже невозможным ввиду его опознания), либо отработать версию о его виновности до конца, а значит провести арест, обыски, с максимально возможной точностью удостовериться в наличии или отсутствии alibi и т. п. Позиция суперинтенданта, решившего не предпринимать в отношении Милата никаких действий, была не просто половинчатой, но по-настоящему опасной: если бы Иван Милат узнал, что полиция собирает о нём информацию, то наверняка предпринял бы меры по сокрытию улик…

Гордону и Личу надо было на что-то решаться, но мнения опытных детективов тут разошлись. Гордон считал, что следует потянуть время и понаблюдать за подозреваемым в расчёте на то, что тот каким-то образом «расшифрует» себя. Сержант Лич считал прямо наоборот, по-видимому, он не испытывал особых иллюзий насчёт возможностей скрытого наблюдения силами австралийской полиции. Поэтому он настаивал на том, чтобы поскорее арестовать Милата и начать «колоть его в застенке». Но и Гордон, и Лич прекрасно понимали, что им в любом случае придётся открыто нарушить запрет суперинтенданта.

Детективы решили действовать в воскресенье 22 мая. В этот день суперинтендант Клайв Смолл должен был уехать из Сиднея, так что «заговорщики» получали известную свободу рук. Расчёт их строился на том, что даже если Клайву Смоллу кто-то из доброжелателей и сообщит о проводимом его подчинёнными аресте, суперинтендант вмешаться не успеет. А когда он примчится в Сидней, то истерику закатывать будет поздно – на руках у детективов будут материалы допроса арестованного и результаты (хотя бы предварительные) обыска.

На том и порешили.

В субботу вечером, 21 мая 1994 г., сержант Лич оформил ордер на арест Ивана Милата по обвинению в ограблении 25 января 1990 г. гражданина Великобритании Пола Ониенса. Также были получены ордера на обыски дома, находившегося в совместном владении Ивана и Ширли, а также домов, в которых проживали или которыми владели братья Борис, Александер, Уолтер Френсис, Ричард и Уилльям. В обысках планировалось задействовать более 300 сотрудников полиции. Кроме того, взвод полицейского спецназа привлекался для проведения ареста Ивана.

Операция началась в 6 часов утра 22 мая и сразу же пошла не по плану. Из доклада наружного наблюдения сержант Лич знал, что Иван Милат провёл ночь в доме на Циннабар-стрит в обществе любовницы. Его сестра – Ширли Сойр – отсутствовала, уехав на week-end к сестре Маргарет. Полиция скрытно окружила дом, после чего детектив Гордон позвонил Милату по телефону и уточнил, разговаривает ли он с Иваном Милатом? Милат ответил, что его нет дома, хотя Гордон прекрасно узнал голос в трубке. Да и наружное наблюдение уверенно подтверждало присутствие Ивана Милата в доме (тут невольно вспоминается мультфильм про Винни-Пуха, в котором Кролик с балкона отвечает стучащим в дверь Пятачку и Винни, что «Кролика нет дома»). Несмотря на то, что Милат не сознался, детектив представился, сообщил об имеющемся ордере на арест и предложил Милату выйти из дома, не оказывая сопротивления. Милат, выслушав детектива, расхохотался, назвал его «херовым шутником» и… положил трубку. Проходили минута за минутой, а из дома никто не выходил. Пол Гордон позвонил вторично, но Милат вполне ожидаемо трубку не поднял.

Тогда за дело взялся переговорщик Уэйн Гордон (не путать с детективом Полом Гордоном). Точнее, он взялся за мегафон. Но его обращение по громкой связи означало лишь то, что жители окрестных домов услышали о проводимой полицейской операции. Т.о. фактор скрытности оказался утерян уже на пятой минуте операции. Несложно догадаться, что последовало дальше – через четверть часа на Циннабар-стрит стояли автомашины всех местных газет и телеканалов, а ведущие практически всех радиопередач прервали программы срочным сообщением о проводимом полицией задержании. Полиция не готовила заблаговременно никакого пресс-релиза, поэтому никто из официальных лиц не мог сказать, кого же именно и за что задерживают на Циннабар-стрит.

Сержант Лич понял, в какой неприятной ситуации оказался: штурм грозил окончиться гибелью Милата под пулями спецназа – это была бы катастрофа! Вместе с тем, без штурма вряд ли можно было обойтись, ведь Милат прекрасно слышал обращённые к нему и неоднократно повторенные в мегафон требования выйти из дома, но… он не выходил. Более того, непонятен оставался статус Челинды Хьюз: взял ли Иван свою любовницу в заложники? готов ли выпустить из дома? хочет ли договориться об обмене?

Полицейский опыт подсказывает: чем дольше длится захват, тем больше вероятность того, что он закончится трагически, т.е. стрельбой и гибелью людей. Оптимальный захват всегда скоротечен и строится на использовании фактора внезапности. Если и брать Милата силой, то делать это следовало как можно быстрее, а не растягивать задержание на часы. На тридцать пятой минуте осады сержант Лич в последний раз обратился к находившимся в доме по мегафону и предупредил, что полиция входит внутрь, а воспрепятствование её действиям и неподчинение приказам может закончиться трагически. Спецназ подался к входной двери, но ломать её не пришлось – Иван открыл дверь изнутри и стал на пороге, выставив перед собой раскрытые ладони, демонстрируя тем самым что не вооружён. Рядом с ним стояла Челинда. Лич и Гордон тут же сцепили ему руки наручниками, набросили а голову полотенце, дабы скрыть лицо от объективов теле– и фотокамер журналистов, и кратко объяснили причину ареста, после чего повели Милата к полицейской автомашине.

Фактически арест состоялся в 06:36 в прямом телевизионном эфире, на глазах всей страны. Правда, стоявшие на удалении сотни метров журналисты не слышали слов Милата на пути к автомашине. Впоследствии сержант Лич передал монолог арестанта: тот пытался бравировать и шутить, сначала сказал, что полицейским придётся перед ним извиниться. А потом добавил, что хотел бы успеть вернуться домой к вечернему чаю.

Утро 22 мая 1994 г.: Ивана Милата, закованного в наручники и с полотенцем не голове, ведут к полицейскому автомобилю. Известно множество фотоснимков, сделанных в те мгновения с разных точек – это журналисты, ещё не знавшие сути происходившего на их глазах, спешили запечатлеть рождение сенсации. Фотография слева: детектив Гордон (крайний слева), в центре – Иван Милат, сержант Лич расположен спиной к фотографу (поднимает ленту полицейского ограждения). Снимок справа: крайний слева – сержант Лич, арестованный – в центре, детектив Гордон – справа.

То, как Милат сначала не подчинялся приказам выйти из дома, а затем неожиданно сдался без сопротивления, вызвало массу вопросов как непосредственно в день ареста, так и в последующем. Сам Милат утверждал, будто был разбужен телефонным звонком детектива, но не поверил звонившему и остался в постели. Когда же с улицы стали кричать в мегафон, он не сразу сообразил, что полицейские обращаются именно к нему… Прямо скажем, отговорка неудачная и недостоверная, Иван разумеется, понял, что полицейские явились с целью арестовать именно его и никого другого. Но чем он занимался более получаса? На этот счёт существуют два предположения, представляющиеся на первый взгляд не лишенными смысла. Согласно первому из них, Иван лихорадочно уничтожал улики, имевшиеся в доме. Согласно второму – раздумывал над тем, чтобы покончить жизнь самоубийством. Однако, странно то, что в конечном итоге он не сделал ни первого, ни второго. Скорее всего, он просто пережил то, что психологи называют панической атакой – состояние крайнего смятения, при котором человек не способен логично мыслить, целенаправленно действовать, перестаёт ориентироваться в обстановке и впадает либо в ступор, либо в истерику.

Как бы там ни было, Иван Милат был препровожден в полицейское управление города Кэмпбеллтаун. Там к нему примчался адвокат Джон Марсден, тот самый, что так успешно защитил его почти двумя десятилетиями прежде. Адвоката наняла Ширли Сойр, увидевшая по телевидению репортаж об аресте брата. Адвокату предъявили ордер на арест, в котором значилось, что Иван Милат взят под стражу по обвинению в нападении на Пола Ониенса, совершённом с использованием оружия, попытке похищения последнего, а также грабеже. На следующий день было назначено судебное заседание, на котором должна была быть выбрана мера пресечения. Марсдена допустили к Милату – тот пребывал в состоянии крайней подавленности и почти ничего не мог сказать. Адвокат посоветовал арестованному не пользоваться правом не давать показания, а напротив, если существуют аргументы в свою защиту, приводить их.

Дальше стало интереснее. В полицейское управление прибыл суперинтендант Клайв Смолл. Он был в ярости. Собрав тех членов «Целевой группы», кто был более или менее свободен (часть сотрудников, напомним, проводила намеченные на тот день обыски), он устроил публичную выволочку сержанту Личу и детективу Гордону. Суперинтендант объявил, что Гордон выводится из состава «Целевой группы» и возвращается в своё территориальное управление, однако, он – Клайв Смолл – будет добиваться того, чтобы Гордон никогда более не носил полицейский значок. Своё обещание суперинтендант сдержал – уже на следующий день, в понедельник, Пол Гордон вернулся в родной отдел расследования убийств, но к работе не приступил, т.к. особая дисциплинарная комиссия полиции штата приступила к изучению поданой Клайвом Смоллом служебной записки. По результатам «разбора полётов» Гордон был изгнан из полиции по компрометирующим обстоятельствам, он не получил ни выходного пособия, ни заработанной к тому времени минимальной пенсии. Чтобы как-то существовать, ему пришлось пойти работать таксистом. Впрочем, в этом очерке мы ещё вернёмся к перипетиям судьбы бывшего детектива Пола Гордона.

Расправиться с сержантом Личем по той же схеме, как это было проделано с Гордоном, суперинтендант не мог. Во-первых, Лич имел более высокое звание и потому даже в чисто административном отношении убрать его из «Целевой группы» было сложнее. Начавший службу в полиции в 1969 г., сержант имел не только большой опыт, но и отличную репутацию, его знали журналисты и политики самого разного уровня. Кроме того, суперинтендант нуждался в персоне, на которую можно будет свалить все неудачи проводимого «Целевой группой» расследования. Очевидно, что самостоятельный и уже привлёкший к себе внимание сержант отлично годился на роль такого громоотвода.

Демарш Клайва Смолла до известной степени деморализовал «Целевую группу». Допрос Ивана Милата в день ареста так толком и не состоялся. Поскольку Гордон оказался изгнан из «Целевой группы», а Лич и МакЛеннан, ещё один детектив из его бригады, во всём поддерживавший Гордона, желали лично участвовать в обысках, дабы не пропустить ничего существенного, допрашивать арестанта оказалось фактически некому. По вполне понятным причинам никто не рвался занять место подвергнутого остракизму Гордона…

На следующий день Ивана Милата вывезли в суд. Там он лишь назвал себя, удостоверив тем самым свою личность, и просидел молча всё заседание. Детектив Лич, присутствовавший в суде, заявил о том, что обвинение в ограблении Ониенса предварительное, в ближайшие дни список будет значительно расширен. Понятно, что проситься под домашний арест в такой ситуации было просто немыслимо, но интересно то, что ни Милат, ни его адвокат такое ходатайство даже не заявили (что для невиновного человека, вообще-то, выглядело бы совершенно естественным!). Все, присутствовавшие в этом заседании, отмечали впоследствии, что Милат казался крайне удручённым.

Оно и понятно, ведь он знал, каким будет результат обысков!

А результат оказался неслыханным, на подобное не мог рассчитывать никто…

В течение недели криминалисты «Целевой группы» отыскали и определили принадлежность огромного числа самых разнообразных предметов, принадлежавших жертвам убийцы туристов. Перечислим некоторые из этих находок:

1) Синий спальный мешок, принадлежавший Симоне Шмидл, был найден в подвале дома на Циннабар-стрит.

2) Там же оказались найдены принадлежавшие Симоне Шмидл палатка фирмы «Vaude Hogan», шнуры-растяжки, необходимые для её установки, и колышки. Шнуры из искусственного шёлка, используемые в качестве растяжек, были грубо разрезаны ножом. Изучение уникальных особенностей этих шнуров показало, что они во всём идентичны тем, что были найдены на скелете Симоны Шмидл, и использовались в качестве «поводка», посредством которого преступник управлял связанной жертвой. Т.о. было доказано, что найденный на скелете Симоны Шмидл в ноябре 1993 г. шнур происходил из комплекта палатки, принадлежавшего ей же.

Палатка Симоны Шмидл оказалась найдена в подвале дома на Циннабар-стрит. Её никто даже особо и не прятал…

3) Изучение обнаруженной палатки фирмы «Vaude Hogan», найденной в подвале дома на Циннабар-стрит, показало, что она некомплектна. Отсутствовал эластичный ремень с «липучками» на концах, который использовался для обмотки чехла с палаткой. Криминалисты сравнили эластичную «обмотку», найденную на черепе Симоны Шмидл, со спецификацией палатки и оказалось, что перед ними тот самый отсутствующий ремень с «липучками». Справки, наведённые в компании-производителе таких ремней (это была довольно известная фирма «O-MAT»), подтвердили предположение о том, что именно такими эластичными ремнями комплектовались палатки «Vaude Hogan» того типа, что имелся в распоряжении Симоны Шмидл. На основании этого следствие сделало вывод о том, что убийца замотал рот Симоне Шмидл эластичным ремнём от палатки.

4) Всё в том же подвале оказались найдены чехол для фляги с водой и сама фляга из чёрного пластика с надписью на внутренней стороне крышки «Simi» (это же слово было нацарапано иглой рядом). На боку фляги было заметно пятно, оставленное растворителем – явно кто-то пытался затереть существовавшую прежде надпись. Криминалистическое исследование показало, что растворителем вывели слово «Simi», точно такое же, что и на крышке. Известно, что именно так Симона Шмидл подписывала личные вещи. Упомянутая фляга и чехол для неё были опознаны знакомыми Симоны Шмидл как вещи, ей принадлежавшие.

Фляжка из чёрного пластика и чехол к ней, принадлежавшие Симоне «Сими» Шмидл. На фляге в двух местах имелись надписи «Simi», сделанные белым маркером, и это же слово было нацарапано иглой на внутренней стороне крышки. Надпись на боку фляги пытались удалить с помощью растворителя (на крайней правой фотографии хорошо видно размазанное пятно), однако используя фотосъёмку в различных частях спектра, криминалисты сумели восстановить скрытую надпись (нижняя фотография).

5) Там же была найдена походная спиртовка, принадлежавшая Симоне Шмидл, а также её рюкзак и жёлтая футболка, купленная Симоной в Новой Зеландии перед отлётом в Австралию.

6) Среди фотографий, найденных в доме Уилльяма Милата, младшего брата Ивана, оказался фотоснимок, запечатлевший Ивана Милата со спальным мешком в руках. Изучение фотографии при большом увеличении позволило криминалистам установить, что Иван держит в руках спальный мешок Деборы Эверист. Фотографию удалось точно датировать – она была сделана 29 марта 1991 г., т.е. примерно через год и три месяца со времени исчезновения девушки.

Та самая фотография, сделанная во время похода с ночёвкой 29 марта 1991 г., на которой Иван Милат запечатлён со спальным мешком Деборы Эверист. Согласно показаниям Уилльяма Милата, брата Ивана, последний улёгся в нём спать.

7) В доме на Циннабар-стрит были найдены 15 индонезийских банкнот различного номинала. Ни Иван Милат, ни его сестра Ширли, ни любовница обвиняемого Челинда Хьюз никогда не бывали в Индонезии. Однако, перед самым приездом в Австралию в этой стране побывали Габор Нойгебауэр и Аня Хэбшид, исчезнувшие в самом конце 1991 г. Криминалистическая проверка и запрос в Центробанк Индонезии доказали, что все обнаруженные банкноты были выпущены в обращение до сентября 1991 г., т.е. заведомо раньше того момента, когда Нойгебауэр и Хэбшид выехали из Индонезии и прибыли в Австралию.

8) Ещё более значимым для расследования оказалось обнаружение в доме на Циннабар-стрит рюкзака Ани Хэбшид с мелкими вещами и некоторыми документами как самой Ани, так и сопровождавшего её в поездке Нойгебауэра.

9) В большой картонной коробке, в гараже бывшего дома матери Ивана Милата, оказалась найдена рубашка фирмы «next», принадлежавшая Полу Ониенсу. По уникальным особенностям этой вещи было доказано её происхождение именно от Ониенса и никого иного. Кроме того, во время обыска дома удалось обнаружить фотографии Ивана Милата в этой рубашке. Во время допросов родственники подтвердили тот факт, что Иван надевал эту рубашку в их присутствии.

Индонезийские деньги, предположительно принадлежавшие Ане Хэбшид или Габору Нойгебауэру, документы последних, рюкзак Ани.

10) В доме Ивана Милата была обнаружена полуавтоматическая винтовка модели «ругер» 10/22 с оптическим прицелом. Именно такая винтовка использовалась для убийства, по крайней мере, двух туристов в декабре 1991 г. и апреле 1992 г. Однако, баллистическая экспертиза показала, что гильзы, найденные в лесу, и пули, извлеченные из тел погибших, были выпущены не из этой винтовки.

11) В тайнике, оборудованном за гипсокартонной перегородкой в доме Ивана Милата и Ширли Сойр на Циннабар-стрит, был найден затвор полуавтоматической винтовки «ругер» 10/22 с обоймой на 10 патронов. Там же находился самодельный глушитель. Баллистическая экспертиза доказала, что все гильзы 22-го калибра, найденные полицией в ходе осмотра леса Белангло осенью 1992 г. и 1993 г., были отстреляны из ружья именно с этим затвором. Особенности царапин на пулях, извлеченных из тел Джоан Уолтерс и Габора Нойгебауэра, свидетельствовали об использовании для стрельбы ружья с самодельным глушителем.

Рубашка Пола Ониенса, хранившаяся в рюкзаке, который остался в машине грабителя при нападении в январе 1990 г. Иван Милат любил её надевать, и в этой рубашке его не раз видели родственники. Удивительно, что эта старая и, в общем-то, бесполезная вещица сохранялась Милатом более четырёх лет! Следователям удалось юридически корректно доказать, что именно эта рубашка до 25 января 1990 г. принадлежала Ониенсу, а после этой даты – ограбившему его. Скаредность и недальновидность сыграли с Иваном Милатом злую шутку, обеспечив следствие практически «неубиваемой» уликой против него.

Т.о. можно было не сомневаться в том, что орудие убийства, по крайней мере, двух человек удалось, наконец-то, отыскать.

12) В бывшем доме матери Ивана Милата было найдено мачете с длиной клинка 85 см. Это было оружие, которым вполне можно было отсечь человеку голову. Следователи посчитали, что именно этим мачете была отрублена голова Ани Хэбшид, хотя никаких прямых улик, подтверждавших это предположение, обнаружить не удалось.

13) В автомобиле Ивана Милата был найден нож, геометрия клинка которого соответствовала тому орудию, посредством которого умерщвлялись некоторые из жертв, найденные в лесу Белангло (при попадании ножа в ребро, позвоночник или иную кость иногда удаётся довольно точно определить форму сужения острия ножа. Кроме того, посредством особых приспособлений удаётся довольно точно установить ширину клинка. Всё это позволяет составить довольно точное представление о внешнем виде холодного оружия, использованного для нанесения раны, хотя, конечно, эти данные не являются абсолютно надёжными и имеют в основном ориентирующий характер.).

В доме на Циннабар-стрит была найдена автоматическая винтовка «ругер» 10/22 образца 1964 г. во всём аналогичная той, которой пользовался убийца туристов при расстрелах некоторых своих жертв. Баллистическая экспертиза, однако, доказала, что это оружие не использовалось при совершении преступлений.

14) При изучении личных фотографий Ивана Милата был найден фотоснимок, запечатлевший его любовницу Челинду Хьюз в трикотажной рубашке «benetton». Такая точно рубашка принадлежала Кэролин Кларк. Когда Челинду Хьюз попросили на допросе рассказать о происхождении этой вещи, та ответила, что рубашка никогда ей не принадлежала – она одевала её один раз во время велосипедной прогулки в ветреную погоду. Рубашку вынес из дома Иван Милат и отдал на время прогулки, ему же эту рубашку Челинда в тот же день и вернула.

В тайнике, оборудованном за гипсокартонной перегородкой, был найден свёрток с затвором и ударно-спусковым механизмом винтовки «ругер» 10/22 образца 1964 г. Также в тайнике находился магазин ёмкостью 10 патронов совместимый с этим ружьём и самодельный глушитель на ствол 22-го калибра. Баллистическая экспертиза доказала, что следы на гильзах, обнаруженных на местах расстрелов Джоан Уолтерс и Габора Нойгебауэра, оставлены деталями именно этого затворно-спускового механизма. Кроме того, на некоторых пулях, извлечённых из трупов, удалось обнаружить специфические следы, оставленные самодельным глушителем (последний был не совсем соосен каналу ствола и поэтому при движении пули оставлял на ней узнаваемую поперечную царапину. К сожалению, из-за разрушения пуль подобные следы были обнаружены не на всех из них).

15) На кухне в доме Ивана Милата висел фотоаппарат Кэролин Кларк. Тут даже и комментировать нечего…

16) В доме матери Ивана Милата в тайнике под крышей была найдена наволочка от подушки с самодельными приспособлениями для быстрого связывания и конвоирования людей. Они представляли собой кожаные и пластиковые ремешки с заранее подготовленной петлёй с одной стороны и свободным концом – с другой. Подобная конструкция допускала быстрое и притом произвольное связывание рук или ног, при котором длинный конец мог использоваться как «поводок» для конвоирования или волочения. Там же имелись аналогичные приспособления, сделанные из стального тросика, петля на конце которого была заблаговременно заклёпана.

Криминалистическое изучение показало, что усилие на разрыв таких изделий составляло сотни килограммов или даже превышало тонну, а потому не вызывало сомнений, что даже самый сильный человек, будучи связан такими путами, оказался бы неспособен разорвать их за счёт своей мускульной силы.

Продолжать это перечисление можно долго, поскольку при обысках было изъято более 300 (!) предметов, которые сотрудники «Целевой группы» посчитали уликами. Это был настоящий фурор! Хотя ни одна из улик не связывала с убийствами в Белангло именно Ивана Милата, само их количество однозначно свидетельствовало о его причастности в той или иной форме к упомянутой серии преступлений.

Нож, найденный в автомашине Ивана Милата. Геометрия его клинка соответствует раневым каналам в тех случаях, когда их удалось установить судебным медикам. Однако следует иметь в виду, что юридическая ценность такого рода вывода невелика – соответствие раневого канала форме клинка не гарантирует того, что именно найденное оружие является орудием преступления.

31 мая 1994 г. состоялось новое судебное заседание, связанное с тем, что прокуратура штата объявила о выдвижении против Ивана Милата новых обвинений (соответственно, суд должен был санкционировать продление содержания Милата под стражей). В этом заседании было объявлено о том, что в дополнение к первоначальному обвинению в похищении и ограблении Пола Ониенса в отношении Ивана Милата выдвигаются новые обвинения, а именно: в похищении и убийстве семи человек, незаконном хранении двух полуавтоматических винтовок и незаконном изготовлении и хранении оружия и связанных с ним аксессуаров (речь шла о ножах, глушителе, приспособлений для связывания человека).

Кэролин Кларк (фотография слева) и Челинда Хьюз (справа) оказались странным образом одеты в одинаковые трикотажные рубашки. Разумеется, нельзя было полностью исключить простого совпадения, но учитывая, что следователи подозревали любовника Челинды в убийстве Кэролин, такое совпадение выглядело крайне подозрительно.

Во время заседания имела место довольно необычная сцена. Когда главный следователь Стюарт Уилкинс заявил, что сторона обвинения намерена добиваться максимально сурового наказания для обвиняемого, поскольку не находит в его действиях никаких смягчающих обстоятельств, сидевшая позади Ивана Милата его сестра Ширли вдруг упала с кресла. Её подхватил находившийся рядом сержант Стив Лич. Оказалось, что женщина потеряла сознание – и это была не шутка и не мистификация! ей стало действительно дурно. В зал вызвали врача, затем бригаду парамедиков… Женщину увезли в больницу, и дальнейшее заседание проходило без её участия.

«Поводки», предназначенные для быстрого связывания и конвоирования людей, найденные при обыске дома матери Ивана Милата на Кэмпбеллхилл-роад.

Произошедшее произвело на присутствовавших самое тягостное впечатление. Судья санкционировал содержание Милата под стражей на срок шесть месяцев, и тут даже сам обвиняемый, видимо, понял, что домой к ужину он в этом году может вообще не успеть.

Адвокат Джон Марсден, получив на руки те протоколы обысков, на которые ссылалось обвинение во время судебного заседания 31 мая, был подавлен массой собранного фактического материала. Он попытался поговорить с Милатом по душам и выразился примерно так: «Это всё настолько серьёзно, что надо думать, как это признавать и как это объяснять. От такой массы улик невозможно отмахнуться и невозможно их отвести в ходе процесса как незаконно полученные». Присутствовавший при этом разговоре младший адвокат Эндрю Боэ (Andrew Boe) вспоминал, что Милат пришёл в бешенство от этих слов защитника. Он и в самом деле не понимал, что адвокат – не фокусник, адвокат действует в процессуальных рамках и неспособен «отменять» улики. Между Марсденом и Милатом имел место крайне нелицеприятный разговор, который предопределил их последующий конфликт. Уже в конце июня 1994 г. Милат отказался от услуг опытного Марсдена, и его главным защитником на последующие несколько лет стал приглашённый из Брисбена малоизвестный в то время Эндрю Боэ.

В то же самое время – в июне 1994 г. – стала разворачиваться последняя, пожалуй, интрига, связанная с расследованием дела об убийствах туристов в лесу Белангло. Узнав об аресте Ивана Милата и выдвинутых в его адрес обвинениях, в полицию с довольно необычным рассказом явился некий Филипп Полглейз (Phillip Polglase). Это был многолетний друг Ричарда Милата, младшего брата обвиняемого, который хорошо знал всю семью Милатов и пользовался их доверием. Полглейз не раз ночевал в домах братьев, выезжал с ними на природу, принимал участие в семейных торжествах – в общем, парень был, что называется, свой в доску.

Адвокат Джон Марсден, успешно защитивший Милата двумя десятилетиями ранее, уже 22 мая был приглашён Ширли Сойр для представления интересов Ивана на время следствия и суда. Ширли и Иван очень верили в таланты Марсдена, однако, как показали дальнейшие события, в этот раз отношения адвоката и подзащитного сразу же незаладились.

Полглейз рассказал следующее. В пасхальные дни 1992 г. – как раз тогда, когда, по мнению следствия, были убиты Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс – он несколько дней провёл в доме тогда ещё живой Маргерит Милат, матери Ивана. Вместе с ним там же находились Ширли и Дэвид. В одну из ночей Полглейз, спавший на диване в гостиной, был разбужен явившимися неизвестно откуда Иваном Милатом и его братом, имя которого полиция никогда не оглашала (по-видимому, в показаниях Полглейза речь шла о Ричарде, но говорить об этом мы можем только предположительно). Явившиеся были крайне возбуждены. Второй из братьев держал в руках большой нож с потёками крови. Филипп спросил, чья это кровь, козла или кенгуру? На что державший нож в руке ответил шутливо, что это человеческая кровь, и добавил со смехом, что Иван может снести человеку голову одним ударом. Говоривший якобы видел это лично. Полглейз не придал услышанному значения, в конце концов, чего не сболтнут выпившие мужики, верно?

Этим, однако, рассказ свидетеля не ограничился. В другой раз Филипп обратился к младшему из братьев – Дэвиду Джону – с просьбой дать взаймы патроны 22-го калибра. Тот принёс коробку патронов марки «winner», уточнив, что они принадлежат Ивану, но проблем не будет, поскольку, он объяснит, что Филипп патроны вернёт. Полглейз действительно купил впоследствии аналогичную пачку патронов и отдал их Ивану, но… взятая у Милатов коробка у него осталась. Полглейз представил её следователю и оказалась, что порядковый номер её заводской партии является тем же самым, что и коробки из-под патронов «Winner» 22-го калибра, найденной в лесу Белангло!

Наконец много позже, уже перед самым арестом Ивана всё тот же Дэвид в разговоре с Полглейзом якобы высказался в том духе, что члены семьи подозревают, будто Иван вернулся к прежним проделкам. Филипп уточнил, о чём именно идёт речь, неужели об изнасилованиях? на что Дэвид уклончиво ответил: «Нет, всё гораздо хуже».

Показания Филиппа Полглейза показались следователям чрезвычайно интересны, ведь высказывавшееся прежде предположение о том, что убийца действовал не один, никем и ничем опровергнуты не были. А потому так кстати подвернувшегося свидетеля попросили помочь правосудию и под запись на магнитофон попытаться «вытащить» Ричарда Милата на искренний разговор о деталях жизни Ивана. Предполагалось, что Ричард будет неосторожен в приватной беседе со старым другом и скажет что-то такое, что позволит персонифицировать соучастника убийств.

Полглейз согласился и стал постоянно носить диктофон. Но случилось непредвиденное – через три недели после начала оперативной комбинации он совершенно случайно погиб в автомобильной катастрофе, так и не обеспечив следствие нужной аудиозаписью.

Что было дальше?

Подготовка к процессу растянулась более чем на полтора года и потребовала огромной работы. Были проведены более 300 различных криминалистических и судебно-медицинских экспертиз. Сразу скажем, что результата, однозначно уличающего Ивана Милата в совершении хотя бы одного из инкриминируемых ему убийств, получено не было. Как шутят криминалисты, самая неопровержимая улика – это отпечаток пальца убийцы, оставленный кровью жертвы; так вот в данном случае такого «отпечатка» (условно говоря) отыскать не удалось. Тем не менее, вся совокупность улик была настолько неопровержима, что казалось странным нежелание обвиняемого признать вину и покаяться. Казалось бы, ну хоть какое-то снисхождение он должен попытаться выцарапать у суда…

Но нет! Иван Милат категорически отказывался признавать свою вину и заявлял о своей полной непричастности к тем преступлениям, что ему инкриминировались. По мере ознакомления с обвинительным материалом он со своими адвокатами Эндрю Боэ и Терри Мартином выработал довольно необычную, но логичную и, пожалуй, самую разумную из всех возможных тактику поведения. Она сводилась к следующему: не признавая собственной вины, Иван Милат допускал, что убийства туристов мог совершать некто, пользующийся доверием семьи Милатов и вхожий в их дома. Возможно, убийства совершал кто-то из братьев, а возможно, кто-то из их многочисленных друзей. Конкретные улики обвиняемый «отбивал» по-разному, хотя и довольно однообразно. Например, объясняя происхождение трикотажной рубашки «benetton», принадлежавшей Кэролин Кларк и впоследствии надетой Челиндой Хьюз, он сказал, что просто-напросто вынул её из стиральной машины, подумав, будто она принадлежит сестре Ширли. Когда ему был задан вопрос о происхождении джинсовой рубашки «next», принадлежавшей Полу Ониенсу, обвиняемый, не моргнув глазом, ответил, что отыскал её в подвале дома матери на Кэмпбеллхилл-роад, а как она туда попала – понятия не имеет. Разумеется, очень важным для следствия представлялось объяснение того факта, что в доме Милата оказались детали ружья, из которого были убиты по крайней мере две жертвы «охотника за туристами». Иван Милат заявил, что ему ничего не известно о происхождении деталей разобранного ружья, спрятанных за стенкой из гипсокартона. Когда же следователи уточнили, что это ружьё было куплено в оружейном магазине «Хорсли парк ган шоп» по его – Ивана Милата – разрешению на владение оружием, то арестант не придумал ничего другого, как предположить, что его документом воспользовался кто-то из братьев, похожий внешне. Прямо скажем, отговорка так себе… Примерно в таком вот духе Иван Милат пытался отбиваться ото всего, что ему предъявляли. Звучало это не только однообразно, но и наивно; такого рода доводами можно пытаться «отвести» одну-две-три улики, но не сотни. А в этом расследовании речь шла именно о сотнях улик, которые все чудесным образом вдруг собрались вокруг честного, но незадачливого парня Ивана Милата.

Процесс над убийцей туристов с участием присяжных заседателей под председательством судьи Дэвида Ханта открылся в апреле 1996 г. Хотя к тому времени страсти вокруг этого расследования несколько поутихли, судебные заседания довольно полно освещались австралийскими средствами массовой информации.

Из интересных моментов, заслуживающих быть упомянутыми здесь, следует сказать о явно высказанных подозрениях в адрес Ричарда и Уилльяма Милатов. «Тень на плетень» без зазрения совести наводил адвокат Эндрю Боэ, что, кстати, по достоинству оценили журналисты (адвокат явно пиарился и рассчитывал на рекламу самого себя в масштабах страны). Но и обвинение в лице королевского прокурора Марка Тедеши (Mark Tedeschi) в этом ему отчасти подыграло. Позиция обвинения в отношении упомянутых Ричарда и Уилльяма была до такой степени откровенно негативной, что одна из радиостанций даже предложила слушателям заключать пари относительно того, будет ли, в конце концов, выдвинуто обвинение против Ричарда Милата или нет?

Братья Милаты – Ричард (фотография слева) и Уилльям (справа) – по общему мнению, являлись главными кандидатами в возможные компаньоны Ивана. Подозрения в их адрес высказывались журналистами открыто, да и сам обвиняемый во время процесса прямо называл их имена, рассуждая о том, кто и как мог бы его «подставить», свалив на него вину за совершённые преступления.

Суд заслушал большое число свидетелей как защиты, так и обвинения (более 70). Очень сильные обличительны показания дала Карен Дак (Karen Duck), бывшая жена Ивана Милата. Прокуратура до такой степени опасалась за её жизнь, что женщине была предоставлена государственная защита, ей после суда изменили фамилию, а в ходе процесса не позволили фотографировать (дабы сохранить в тайне внешность). Где она сейчас и чем занимается – неизвестно, что, в общем-то, и понятно: многие из братьев Милат ещё на свободе.

Приехал в Сидней и дал показания Пол Ониенс. Защита обвиняемого подготовила ему ловушку и очень ловко поймала на несоответствии действительности некоторых деталей его рассказа. Дело в том, что Ониенс в своём рассказе упомянул о наличии у серебристого «ниссана» грабителя А-образной стойки для крепления запасного колеса. Такой стойкой машины этого типа действительно оборудовались, но… это была опциональная деталь. «Ниссан», принадлежавший Ивану Милату, не имел в январе 1990 г. такого крепления для запасного колеса. Но вот впоследствии Иван такую деталь поставил, из-за чего на многих поздних фотографиях его машина выглядит имеющей такого рода крепление. Адвокат Боэ с документами в руках доказал судье и присяжным, что в январе 1990 г. Ониенс не мог видеть запасное колесо на А-образной стойке позади машины Ивана Милата, а значит, англичанина похищал вовсе не обвиняемый… Либо показания потерпевшего необъективны и сделаны под давлением со стороны обвинения.

Это был, конечно, хороший ход и даже до известной степени убедительный. Но преувеличивать значимость такого рода противоречия не следует: свидетель или потерпевший могут ошибаться, более того, абсолютно точные показания как раз могут свидетельствовать о том, что человек не присутствовал на месте происшествия и повторяет заученный текст. Ониенс, разумеется, ещё до нападения не раз видел внедорожники «ниссан», оборудованные А-образными креплениями запасного колеса, а потому нет ничего необычного в том, что разновременные воспоминания совместились в одно. Учитывая, что рубашка Пола Ониенса и его рюкзак оказались найдены в подвале дома матери Ивана Милата, ошибка в описании крепления запасного колеса представлялась сущим пустяком.

Другим хорошим ходом защиты было заявление о необходимости установления личности того человека, кто оставил свою ДНК в волосах Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс. В ходе ознакомления с материалами расследования адвокаты узнали, что ещё осенью 1992 г. в волосах первой из найденных в Белангло пар убитых туристов криминалисты нашли биологический материал, происходивший от неизвестного человека. На протяжении почти двух лет считалось, что это ДНК убийцы. Однако после ареста Милата оказалось, что его ДНК не совпадает с той, что нашли в волосах Кларк и Уолтерс. В силу понятных причин этот момент обвинение постаралось не педалировать и не привлекать к нему внимание, однако, сделать этого не удалось. Адвокаты, разузнав о существовании ДНК, не совпадавшей с ДНК Ивана Милата, очень напирали на этот факт в суде, но пользы это принесло мало. Строго говоря, попадание каких-то биологических следов постороннего человека на волосы жертв могло произойти по причинам далёким от криминала. Это вообще могло случиться уже после смерти, либо задолго до неё (скажем, за несколько часов). В принципе, чтобы занести на волосы чужой биоматериал с ДНК, девушкам было достаточно просушить волосы после душа при помощи несвежего полотенца, а такое вполне могло быть, учитывая их проживание в дешёвой гостинице.

Разумеется, дала показания в суде и Челинда Хьюз, любовница обвиняемого.

Челинда Хьюз (фотографии сделаны во время суда над Иваном Милатом).

Она не поддерживала отношения с родственниками Ивана после его ареста, считала, что её втянули в грязную игру. Более того, она поругалась с Ширли Сойр, которая в своё время и познакомила Челинду с Иваном. В целом Челинда не сказала об обвиняемом плохо и не сделала никаких изобличающих его показаний, но эмоциональные оценки женщины оказались довольно нелицеприятны. Она охарактеризовала Ивана как человека грубоватого, самодовольного, эгоцентричного, с весьма специфическим юмором. Иван мог казаться весёлым и дружелюбным, но это была лишь довольно грубая игра, на самом деле это был нелюдимый и злобный человек. Свои отношения с ним Челинда считала самой большой ошибкой в жизни.

В суде давали показания братья и сестры обвиняемого (кроме Ширли Сойр, которую не стали вызывать ни обвинение, ни защита). Все они подчёркивали, что Иван Милат вовсе не был самым злобным или физически сильным из братьев. Ричард, например, шутливо высказался в том духе, что если бы ему сказали, что среди братьев точно есть убийца, то он подумал бы вовсе не на Ивана. Разумеется, все родственники отрицали свою осведомлённость о времени появления тех или иных улик и твердили, что даже мысли не допускали о возможном участии Ивана в убийствах туристов.

Коллеги по работе Ивана Милата заявили, что тот был одиночкой по жизни, ни с кем не делился переживаниями и мыслями, был сам по себе. Но при этом являлся отличным работником, трудился, сколько надо и где надо, в общем, проблем не создавал ни коллегам, ни начальству.

Суд завершился вполне ожидаемым вердиктом присяжных, посчитавших доказанной вину Ивана Милата по всем пунктам обвинения. 27 июля 1996 г. судья Хант приговорил подсудимого к семи пожизненным срокам плюс 18 лет содержания в тюрьме без права условно-досрочного освобождения. За каждую из семи жертв Милат получил пожизненный срок, а за нападение на Пола Ониенса, ограбление его и нарушение законодательства в области приобретения и хранения оружия Милат получил ещё 18 лет. В своём заключительном слове судья подчеркнул свою уверенность в том, что Иван Милат совершал свои преступления не в одиночку, он имел помощника, имя которого, однако, назвать не пожелал.

Такая вот судебная арифметика.

В день оглашения приговора Ричард Милат из зала суда отправился прямиком в телестудию, где принял участие в часовом шоу, посвящённому истории убийств туристов в лесу Белангло. Там он заявил, что не имеет ни малейшего отношения к этим преступлениям и все подозрения в его адрес не более чем инсинуации падких до скандала журналистов.

Поначалу Иван Милат содержался в знаменитой австралийской тюрьме «Мэйтланд-гаол» («Maitland Gaol»). Тюрьма, строительство которой закончилось в 1844 году, снаружи производила впечатление настоящего памятника архитектурного искусства, однако её внутреннее состояние в те годы вызывало шок. Проблемы с канализацией, водоснабжением, вентиляцией, а также перенаселенность тюрьмы превращали заключение в этой юдоли скорби в тяжёлый и унылый квест.

Сокамерником Ивана Милата, ставшего к тому времени уже широко известным серийным убийцей, оказался некий Джордж Саввас (George Savvas), бандит, наркоторговец и, по-видимому, убийца, хотя последнее не было доказано. Преступники оказались психологически очень похожи – высоко доминантные, физически сильные, предприимчивые, лишенные каких-либо нравственно-этических ограничений. Тесное общение подобных персонажей не могло не закончиться серьёзными проблемами, вопрос заключался лишь в том, кого именно эти проблемы затронут?

Слева: построенная в середине XIX столетия тюрьма «Мэйтланд-гаол» была известна крайне некомфортными условиями содержания – отсутствием нормально функционирующей системы кондиционирования, постоянными проблемами с канализацией и водоснабжением, крайне ограниченным личным пространством заключенных. Справа: Иван Милат со своим тюремным другом Джорджем Саввасом. Дружба двух очень опасных преступников закончилась большой бедой для обоих.

Сокамерники быстро сблизились, что легко объяснимо общностью интересов и вынужденным совместным времяпрепровождением.

Судя по известным ныне данным, Саввас действительно являлся крупным торговцем наркотиками и обладал крепкими связями в преступной среде. Он организовал побег и предложил Ивану Милату принять участие в этой затее.

Что именно произошло в 1997 году в «Мэйтланд-гаол» не до конца понятно. По официальной версии событий, сокамерники сумели пройти в зону запрещенного для них доступа. Через тюремную прачечную они проникли в подземный гараж и дожидались там автомашины, которая должна была вывезти их на волю. Однако конвой заметил прятавшихся заключенных и попытка побега оказалась пресечена в стенах тюрьмы.

Далее последовало нечто весьма драматическое. Милат впоследствии рассказывал родным, что никакой попытки побега не было вовсе, а имела место обычная полицейская провокация. В провокацию, кстати, можно поверить, но это не исключает того, что матёрые преступники всерьёз намеревались бежать. Милат утверждал, что его подвергли продолжительному – более 2-х суток! – допросу, требуя раскрыть все детали плана побега и имена сообщников. Милат клялся, что ничего не знает, поскольку вся техническая сторона задуманной операции лежала на Джордже Саввасе.

В конце концов тюремная администрация оставила Милата в покое, а вот для Савваса всё закончилось совсем нехорошо. Согласно официальной версии событий, по окончании допроса Джордж был водворён в одиночную камеру и… там покончил с собою, повесившись на шнурке от жалюзи, который таинственным образом оказался при нём. Как такое могло произойти?.. Кто поверит в подобное?… Какие тайны была призвана скрыть эта смерть?… Не надо о подобном спрашивать автора – никто эту историю исследовать не пытался и все материалы, связанные с неудачной попыткой побега Савваса и Милата, остаются до сих пор засекречены. По-видимому, в них есть много такого, что способно скомпрометировать тюремный конвой даже спустя четверть века.

Как бы там ни было, Иван Милат был удалён из «Мэйтланд-гаол» и для дальнейщего отбывания срока направлен в тюрьму строжайшего режима в городе Гоулберн примерно в 120 км юго-западнее Сиднея.

Тюрьма в Гоулберне по меркам австралийской пенитенциарной системы относится к категории мест заключения со сверхстрогим режимом содержания «спецконтингента».

Лес Белангло находится примерно на середине пути из Сиднея в Гоулберн. Милата везли по той же самой трассе, на которую он выезжал в поисках жертв. Какая ирония судьбы, однако!

В первые же сутки своего пребывания в новой для него тюрьме Милат был жестоко избит сокамерником и отправился в тюремный лазарет. Так для него началась новая реальность.

В течение последующих нескольких лет он подал несколько апелляций в Верховный суд штата Новый Южный Уэльс. В одной из них он настаивал на отмене приговора и новом расследовании убийств туристов в силу того, что по мнению судьи, остался не назван второй убийца. Разумеется, это требование отклонили, т.к. сокрытие имени соучастника отнюдь не отменяло доказательной базы в отношении осуждённого. В другой апелляции, написанной Милатом уже самостоятельно, (к тому времени убийца успел уволить всех своих адвокатов якобы из-за их некомпетентности) он требовал пересмотра дела в силу того, что не получил во время суда должной юридической защиты. Решение Верховного суда в отношении этой писульки, думаю, настолько очевидно, что его даже незачем описывать. Потом Милат накропал требование вызвать его в Верховный суд для того, чтобы он мог лично обратиться к членам суда с новой мотивировкой отмены приговора. На что канцелярия Верховного суда отписала ему, что нет таких юридических формулировок, которые невозможно облечь в письменную форму.

В общем, Иван Милат развлекался в меру ума и сообразительности.

В тюрьме он периодически попадал в разные скандальные ситуации. Так, например, в 2005 г. выяснилось, что Иван Милат наряду с некоторыми другими особо опасными преступниками имел в камере телевизор. Кроме того, получал питание и напитки, которые доставлялись из ресторанов по индивидуальному заказу. Заключённые могли делать такие заказы на сумму до 50 австралийских долларов и оплачивали их личными деньгами. В тюрьму доставлялся даже лёгкий алкоголь. Имелись и иные послабления режима, например, в камере Милата стоял телевизор. Сосед Милата по тюремному коридору – некий палестинец Раймонд Ахтар Али, осужденный за изнасилование и расчленение девочки-младенца – даже написал жалобу на тюремную администрацию за её отказ предоставить ему халяльные продукты и получил от правительства штата компенсацию в размере 3 тыс. австралийских долларов! История о вольготном питании в тюрьме Гоулберн особо опасных убийц сделалась поводом для большого скандала. Тюремщики уверяли, что подобное «взаимодействие» с заключёнными улучшает обстановку в тюрьме и делает «спецконтингент» более управляемым. Журналисты и общественность в свою очередь посчитали, что налицо обычная коррупция – тюремщики, оказывая те или иные услуги заключённым, просто наживаются на тех из них, кто способен оплатить прихоти. В общем, телевизор у Ивана Милата отняли, да и с ужинами из ресторанов ему тоже пришлось распрощаться.

В 2009 г. Милат устроил шоу – 26 января он отрезал пластиковым ножом средний палец левой руки и отправил его в канцелярию Верховного суда штата. Конверт, разумеется, вскрыли ещё в тюрьме, Милата повезли в больницу, где попытались пришить палец на место. Палец не прижился, так что заключённый в конечном итоге остался с неполным комплектом пальчиков. Смысл необычного поступка так и остался неясен, журналистов к Милату не пустили, и он не смог объяснить, чего же своей странной выходкой пытался добиться. Чуть позже Милат проглотил безопасную бритву, заявив, что ему лучше умереть, чем жить в тюрьме. Умереть не получилось, как известно, нержавеющая сталь прекрасно растворяется желудочным соком, поэтому Милата на трое суток зафиксировали в больничной кровати, дабы он не совершал резких движений, попоили от души куриным бульоном, да и отправили обратно в камеру после того, как рентген показал полное растворение бритвы.

В последующие годы Иван Милат содержался всё в той же тюрьме сверхстрогого режима в Гоулберне. Он сильно постарел, стал плохо видеть, сильно страдал от астмы, жаловался на аллергию от кондиционера, который тюремная обслуга якобы специально не чистит, дабы усугубить его мучения. Он содержался в камере размером 2,2 м * 3 м, которую покидал в течение суток только на 1 час. Милат требовал большего времени для прогулок, настаивал на своей полной невиновности и заявлял о фальсификации расследования. Он направлял письма в Верховный суд штат, требуя возобновления розыска убийцы туристов и выяснения принадлежности биологических следов, обнаруженных в волосах Кэролин Кларк и Джоан Уолтерс. Все эти претензии на протяжении многих лет никто не слушал и все обращения осужденного либо игнорировались, либо отклонялись по формальным основаниям.

В 2018 году у Милата было диагностировано онкологическое заболевание. На протяжении первых месяцев 2019 года его несколько раз переводили из тюремного лазарета в отделение интенсивной терапии больницы Принца Уэльского («Prince of Wales Hospital») в пригороде Сиднея. В мае того года была сделана последняя известная фотография Ивана Милата – на ней можно видеть полысевшего, сильно похудевшего мужчину в очках, сидящего в инвалидном кресле и неспособного сделать самостоятельно даже несколько шагов. Тогда уже он весил 44 кг и не мог удержать в руках увесистую книгу.

Слева: Иван Милат в июне 2005 года. В центре: январь 2009 года, Милат выходит из больницы после неудачной операции по восстановлению отрезанного пальца. Справа: май 2019 года, Милат доставлен в больницу Принца Уэльского для проведения интенсивной терапии.

В течение лета и первой половины осени Милат боролся с пожиравшим его недугом. В октябре ему стало хуже, 14 октября он был в очередной раз доставлен в отделение интенсивной терапии больницы Принца Уэльского, где врачи констатировали невозможность спасения его жизни. Тогда Энтони Робертс (Anthony Roberts), министр по борьбе с терроризмом штата Новый Южный Уэльс, сделал довольно жёсткое по форме и содержанию заявление, наделавшее в средствах массовой информации определенный шум. Робертс потребовал, чтобы Милата вернули в тюремную больницу, дабы он умер среди тюремных стен, поскольку убийца этот вины своей не признал и в содеянном не раскаялся. Министр в своем пресс-релизе эмоционально заявил, что больничная койка Милата может понадобиться честному человеку и жестокий убийца не достоин занимать её.

Разумеется, в информационном пространстве нашлись любители порассуждать о гуманизме и медицине, не различающей правых и виноватых, но приказ министра был выполнен. Ивана Милата на каталке под конвоем полудюжины охранников в бронежилетах перевезли в тюремный лазарет, где он и умер 27 октября 2019 года.

Если в этом месте кто-то ждёт от автора пафосного рассуждения о роке, воздаянии и торжестве справедливости, то автор поспешит сообщить – ничего подобного здесь не будет. Иван Милат не особенно страдал и последние недели своей жизни провёл во сне, оглушенный сверхдозами морфинов. У нас нет весов, чтобы взвесить меру пережитого перед смертью страха, но что касается физического страдания, то мы вряд ли ошибёмся, заключив, что жертвы этого негодяя страдали больше него. Милат умер относительно комфортно, разумеется, в границах того, насколько вообще уместно говорить о «комфортной смерти». Во всяком случае, по мнению автора, этот человек заслужил совсем иного окончания своего земного пути.

Что стало с другими героями этой истории?

Адвокат Джон Марсден, защищавший Милата в 1971 г. и первое время после ареста в 1994 г., тяжело заболел и в июле 2005 г. перенёс операцию по пересадке костного мозга. Операция прошла неудачно и, узнав о том, что жить ему осталось несколько месяцев, Марсден сделал для представителей прессы и телевидения несколько в высшей степени необычных заявлений. Так, он прежде всего высказал сожаление в том, что помог Ивану Милату избежать наказания в начале 1970-х гг. Это Марсден считал самой серьёзной ошибкой своей жизни. По его мнению, Иван Милат – очень плохой человек и он, безусловно, виновен в убийствах, за которые его осудили. Кроме этого, бывший адвокат заявил, что, по его мнению, Милат действительно орудовал не один, но полиция в поисках сообщника убийцы «смотрела не в ту сторону». Сообщником Милата являлась… Ширли Сойр, младшая сестра, та самая, что упала в обморок в здании суда 31 мая 1994 г. Ширли умерла от онкологического заболевания в феврале 2003 г., так что слова Марсдена повредить ей уже не могли.

Иван и Ширли… Семья Милатов была очень дружной, сплоченной и эгоцентричной. Такие семьи были характерны, наверное, для сельских общин, воспитывавших своих детей в изоляции от общества и страхе перед городским укладом жизни. Иван Милат был очень близок как со старшими членами семьи, так и с младшими, как с братьями, так и сёстрами.

Адвокат довольно подробно объяснил свою гипотезу. Он указал на то, что Иван и Ширли всю жизнь были очень близки психологически, между ними никогда не было конфликтов, и каждый из них во всём стремился угодить другому. Они вместе ухаживали за матерью и летом 1992 г. вместе купили дом на Циннабар-стрит, который затем и делили, прекрасно уживаясь под одной крышей. Очень интересно повела себя Ширли после ареста Ивана – она категорически отказалась что-либо говорить о брате. Она – единственный из родственников Ивана, кто так и не был допрошен в ходе следствия. Она – единственная из родственников, кто ни разу не появился в зале суда во время судебного процесса в 1996 г. Марсден объяснил её поведение так: Ширли боялась попадаться на глаза Ивану, дабы не спровоцировать его неконтролируемую и трудно предсказуемую реакцию. Иван мог каким-то образом выдать объединявшую их тайну, ему-то ведь грозила пожизненная тюремная лямка, а она оставалась на свободе! Какая разная судьба за одни и те же преступления! Понимая, что увидев её – цветущую и здоровую, да притом на свободе, – братишка может неправильно отреагировать, Ширли старалась держаться от него подальше.

В контексте этой версии совсем иначе выглядит и обморок Ширли во время выдвижения в суде обвинений в адрес её брата. Она упала не потому, что ей вдруг стало его жаль, а потому, что увидела себя на его месте. Ведь если бы Иван не стал молчать, то ей светила бы точно такая же мрачная прогулка на тюремную скамью! Было отчего испытать стенокардический криз и потерять сознание!

Надо сказать, что гипотезу Марсдена поддержал другой адвокат, причастный к этому делу. Речь идёт об Эндрю Боэ, который также несколько раз заявлял в интервью, что, по его мнению, помогали Ивану Милату не его гориллобразные братья Ричард или Уилльям, а именно милая и улыбчивая Ширли. Именно такая парочка, не вызывая особых подозрений, могла заманивать в машину молодых девушек. Вряд ли потенциальные жертвы сели бы в автомашины к мужикам с такой мрачной и брутальной внешностью, как у Ричарда и Ивана Милатов…

Нельзя не отметить того, что после вынесения приговора Ивану Милату правоохранительные органы повнимательнее присмотрелись к его жизненному пути и озаботились проверкой его возможной причастности к исчезновениям людей в другие годы. Агрессивность Ивана довольно чётко коррелировалась с тем, существовал ли у него половой партнёр. В самом деле, в 1988 г. у него окончательно прервались отношения как со своей женой, так и с любовницей Маргарет (женой брата Бориса), и тогда он совершил убийство первой пары туристов. А летом 1992 г. сестра Ширли познакомила Ивана с Челиндой Хьюз, и убийства закончились. Если связь между этими событиями действительно существует, то быть может Иван и прежде убивал девушек в те периоды своей жизни, когда оставался один? Это предположение нашло косвенное подтверждение в 1998 г., когда некая женщина (её имя и фамилия не разглашались) заявила о том, что Иван Милат изнасиловал её в 1978 г. под угрозой оружия.

В общем, в конце 1990-х гг. Милата стали тщательно проверять на возможную причастность к исчезновениям людей. Проверка эта сводилась к тому, что устанавливались маршруты поездок Ивана Милата и предполагаемой жертвы. Милат много разъезжал по штату, поскольку строительная компания получала подряды на дорожные работы в самых разных местах. Изучая архив компании, следователи принялись восстанавливать маршруты поездок Ивана как на работу, так и обратно. Стали обнаруживаться любопытные совпадения.

В 1978—1979 гг. в районе города Ньюкастл пропали без вести 20-летняя Линн Гудолл (Leanne Goodall), 14-летняя Аманда Робинсон (Amanda Robinson) и Робин Хики (Robyn Hickie), 15 лет. Иван Милат работал в окрестностях Ньюкастла как раз на протяжении тех четырёх месяцев, когда эти девушки исчезли.

Слева направо: Линн Гудолл, Аманда Робинсон, Робин Хики. Все три девушки пропали без вести в районе австралийского Ньюкастла на протяжении четырёх месяцев в то самое время, когда неподалёку работал Иван Милат. Через 20 лет – в марте 1998 г. – их исчезновение было официально связано с его именем. Чуть позже с действиями Милата связали исчезновение ещё 12 девушек и женщин из района Ньюкастла. Хотя его вину доказать не удалось (и уже вряд ли удастся), вероятность того, что он причастен ко всем (или хотя бы некоторым) из упомянутых эпизодов, остаётся весьма и весьма высокой.

Затем стало известно о других исчезновениях в этом же районе в то же время. Всего тогда пропали 6 жительниц Ньюкастла и 6 туристок, оказавшихся в городе проездом. 22 марта 1998 г. было официально объявлено, что в похищении этих людей подозревается Иван Милат. Дальнейшие исследования в этом направлении привели к обнаружению примерно 120—130 случаев исчезновения людей, которые потенциально можно было бы связать с осуждённым. Доказать его вину по всем этим эпизодам, по-видимому, никогда уже не удастся, но большое количество косвенных соображений заставляют думать, что число жертв Милата многократно больше тех семи, в которых его обвинили.

Также с Милатом связали нераскрытое прежде убийство Питера Летчера (Peter Letcher), молодого человека, исчезнувшего без вести 13 ноября 1987 г. Он уехал из дому, чтобы сделать предложение любимой девушке, имел при себе бриллиантовое кольцо, которое предполагал ей подарить. Скелетированный труп Летчера был найден 21 января 1988 г. в заповеднике Дженола (Jenolan) в 100 км к западу от Сиднея.

Одежда найденного в Дженоле в январе 1988 г. убитого мужчины. Останки Питера Летчера некоторое время оставались не опознаны, (НЕ раздельно, т.к. это краткое страдательное причастие) поэтому в целях скорейшей идентификации личности одежда убитого была сфотографирована и детально описана. Запросы об исчезновении человека, одетого соответствующим образом, были направлены во все подразделения полиции, занятые учётом и розыском без вести пропавших. Это позволило осуществить первичную идентификацию личности убитого ещё до того, как судебные одонтологи закончили свою часть работы.

Он был замаскирован в присущей Милату манере. Тело было частично раздето – сняты джемпер и рубашка. Причиной смерти явились 5 огнестрельных ранений и 7 ножевых ударов в спину. Убийца использовал оружие 22-го калибра. Хотя это преступление официально считается нераскрытым – никто в его совершении не обвинён и не осуждён – практически нет сомнений в том, что это дело рук Милата. В ноябре 1987 г. он как раз работал в районе Дженола.

История убийств туристов-автостопщиков стала в Австралии своего рода городской легендой, частью местного фольклора. О ней написаны книги разной степени документальности и правдивости, сняты фильмы – документальные и художественные. На ниве литературного творчества отметился бывший суперинтендант Клайв Смолл, написавший книгу с говорящим названием «Пещера Аладдина». По мысли автора, «пещерой» являлся дом на Циннабар-стрит, в который убийца тащил без разбору свои трофеи. Во время презентации книги Клайв Смолл приезжал на Циннабар-стрит, ходил рядом с закрытым домом, размахивал руками и живописал перипетии операции по задержанию Ивана Милата. Углубляясь в детали и сообщая совершенно ненужные подробности, Клайв Смолл обошёл полным молчанием тот факт, что при задержании Милата он не присутствовал и более того, это задержание производилось вопреки его прямому запрету. Также бывший суперинтендант деликатно умолчал о таком пустяке, как изгнание из полиции детектива Пола Гордона – настоящего героя этой детективной истории! – последовавшее по прямому требованию Клайва Смолла. Как видим, главный закон бюрократии – награждение непричастных и наказание невиновных – справедлив не только для российских реалий, но и для австралийских…

В мае 2015 г. на австралийские телеэкраны вышел мини-сериал (из двух серий), посвящённый истории изобличения Милата. Первая серия заняла по числу просмотров второе место в национальном рейтинге, а вторая – первое. Главным консультантом проекта явился тот самый Пол Гордон, которого Клайв Смолл выгнал сначала из «Целевой группы», а потом и из полиции.

Пол Гордон (крайний слева) вместе с родными братьями и сестрой. Фотография 2011 г.

Самого же Клайва Смолла для участия в проекте не пригласили, чем чрезвычайно его оскорбили. Уже в июне 2015 г. он дал несколько интервью, где попытался всячески очернить как Гордона, так и только что показанный сериал. В своей критике бывший суперинтендант особо напирал на то, что фамилия «Милат» была известна «Целевой группе» ещё до появления в её составе Пола Гордона, мол, мы бы и сами его поймали без всякого участия этого детектива (однако, поймал его всё равно именно Гордон, хе-хе!). Другой момент критики Клайва Смолла сводится к тому, что первая серия мини-сериала посвящена событиям, произошедшим до включения Гордона в состав «Целевой группы», а потому Гордон не может компетентно судить о них. В общем, Клайв Смолл брызгал слюной и крайне негодовал по поводу того, что истинные герои разоблачения Милата не забыты и попытки суперинтенданта примазаться к чужому успеху не обманули людей. (В общем, прямая аналогия с клеветником Евгением Буяновым, писавшим пасквили и доносы на автора этого очерка, так и бьёт, как говорится, не в бровь, а в пах! Кто в курсе «дятловской тематики», тот поймёт сдержанный подтекст этой ремарки).

Клайв Смолл, фотография сделана в мае 2015 г. Узнав, что создатели сериала о разоблачении Ивана Милата обошлись без его ценных советов и консультаций, бывшей суперинтендант впал в неописуемую ярость. В мае и июне 2015 г. он активно попиарился в местных средствах массовой информации, доказывая всем, что это именно он разоблачил Милата. Он – и никто другой! Пол Гордон и сержант Стив Лич лишь мешали работать да занимались обструкцией. Наблюдая активность бывшего суперинтенданта, так и хочется процитировать древнюю китайскую пословицу (очень уж она к месту!): «Пустое ведро всегда громче гремит».

Завершая разговор о героях и антигероях этой криминальной истории, нельзя не упомянуть о судьбе сержанта Стива Лича. После успешного изобличения Ивана Милата, случившегося во многом благодаря именно деятельной работе Лича, его повысили, присвоили звание старшего сержанта. В 2000—2003 гг. он входил в состав международной криминалистической группы, работавшей на территории бывшей Югославии с целью выявления и фиксирования следов массовых расправ и геноцида во время известных всем событий 1990-х, связанных с распадом этой страны. Там он попал в тяжёлую автомобильную аварию, повредил обе ноги, вернулся в Австралию и долго лечился.

В 2004 г. подошёл момент увольнения из полиции, Лич к тому времени уже выработал стаж 35 лет. Он подал документы на замещение должности помощника коронера[7].

Каково же было его возмущение, когда он узнал об отказе в назначении на искомую вакансию. Вместо него по конкурсу прошёл сотрудник полиции с 12-летним стажем, уволенный незадолго до этого якобы по инвалидности, а на самом деле – по подозрению в участии в коррупционной схеме. Стивен Лич очень болезненно воспринял несправедливый отказ. В тот момент он находился на больничном – сказывался перелом обеих ног в Боснии – но 2 августа 2004 г. приехал в новое здание управления полиции штата в сиднейском районе Параматта, прошёл в оружейную комнату, получил там табельное оружие и, запершись в звуконепроницаемой комнате, произвёл выстрел в голову.

Его тело обнаружили в 12:45. Старшему сержанту Личу на момент смерти исполнился 51 год, он был отцом двух сыновей, один из которых служит в полиции, а другой – в вооруженных силах.

Стив Лич. Фотография 2004 г.

Нельзя не сказать несколько слов также и о племяннике Ивана Милата – 18-летнем Мэтью – ставшем известным всей стране в ноябре 2010 г. До 2007 г. он носил фамилию Мюлеман, но затем взял фамилию «прославленного» дяди, которого, кстати, ни разу вживую не видел. Но сама по себе смена фамилии выглядит весьма красноречиво… В ноябре 2010 г. Мэтью Милат с двумя дружками пригласил в лес Белангло некоего Дэвида Очтерлони, которому как раз в тот день исполнялось 17 лет. Дэвид был знаком с Мэтью с самого детства и считал его своим другом, но… в этом он сильно ошибся. Очтерлони был должен Мэтью Милату кое-какие деньги за наркотики – что-то порядка 120 австралийских долларов – но не предполагал, что требование по погашению долга ему предъявят именно в день рождения. Он безбоязненно поехал с дружками в Белангло, там они попили пивка, выкурили по косяку марихуаны, после чего Мэтью Милат стал оскорблять Дэвида. Последний не спорил, признавал свой долг и обещал погасить его в ближайшие дни, но Мэтью взял топор и зарубил Очтерлони. Зарубил насмерть…

Цимес этой ситуации заключался в том, что Мэтью Милат заблаговременно предупредил двух друзей о том, что намерен «проучить Дэвида». Два здоровых балбеса, предвкушая шоу, подыграли Мэтью, помогли заманить Очтерлони в лес, а там включили на запись сотовый телефон. Они предполагали, что Милат как-то унизит должника, поиздевается над ним, изобьёт, в конце концов, анально надругается над бедолагой, но что Мэтью возьмёт в руки топор и без затей порубит голову недругу, как кочан капусты… до такого они додуматься не смогли. Одному из свидетелей во время расправы стало плохо, и его вытошнило прямо на месте преступления. Другой записал сцену убийства от начала до конца, убежал в лес, потом вышел на дорогу и поймал попутку…

Далее, думается, всем всё понятно.

Парень примчался в полицию, включил дежурному офицеру телефон – а там рубят человека топором… Дежурного полицейского тоже, кстати, вытошнило от увиденного. Такого на «youtube» не покажут…

В общем, утром на Мэтью Милата надели наручники, и он отправился по стопам дядюшки.

Мэтью Милат на собственной шкуре узнает, что жизнь – как песня: главное удачно начать…

Честно говоря, и не жаль. Если человек дурак – то это на всю жизнь, это невозможно исправить уроками труда, лекциями о правилах хорошего тона, физиотерапией и грязевыми ваннами. До известной степени может помочь только чтение "murders.ru», но не всем (имеются противопоказания).

Завершая этот подзатянувшийся очерк, автор выскажет напоследок неожиданную и отчасти даже парадоксальную мысль, но пусть читатель не спешит его осуждать. А мысль эта сводится к следующему: плохо и несправедливо, когда страдают хорошие люди, особенно ужасно, когда страдают невинные, когда полицейский произвол заставляет невиновных сознаваться в том, чего они не делали, когда тюремный самосуд убивает непокорных – это ужасно, и этому не может быть прощения. Нигде, никогда, ни в одной стране мира… А вот когда в тюрьме задыхается от астмы и мучается от аллергии Иван Милат – это хорошо. Потому что справедливо!

Мрачная легенда Снежного Города

Многие сложные уголовные расследования начинаются буднично и почти незаметно – случайно появляется какая-то информация, не очень достоверная и надёжная, проводится проверка, порой даже без особого рвения и надежды на успех, а потом словно прорывается плотина, и с разных сторон начинают приходить всё более шокирующие новости.

К такому развитию событий подготовиться нельзя – это всегда неожиданность.

Примерно по такому сценарию развивалось самое, пожалуй, сенсационное в криминальной истории Австралии последних двух десятилетий расследование. Речь идёт о действительно нетривиальном сюжете, который с полным основанием заслуживает того, чтобы найти своё место на сайте «Загадочные преступления прошлого».

25 ноября 1998 г. в отдел полиции в районе Сэйлисбари-норт (Salisbury North), северном пригороде Аделаиды, обратился некий Гэрайон Синклер (Garion Sinclair), заявивший об исчезновении его родной сестры Элизабет Хэйдон. По его словам, он не видел сестру уже шесть дней и не может узнать, где она находится. Её дети всё это время остаются в доме другой его родной сестры – Кристин Спек – и столь долгое отсутствие Элизабет вызывает некоторую тревогу. Обратившийся также добавил, что с мужем пропавшей сестры – Марком Хэйдоном (Mark Haydon) – ему уже трижды за последние дни довелось пообщаться, и каждый раз Марк рассказывал новую версию исчезновения жены. В общем, заявитель просил правоохранительные органы разобраться в, прямо скажем, подозрительной ситуации.

Дежурный офицер забрал у Синклера официальное заявление, формализованную анкету с описанием одежды и внешности исчезнувшей женщины, а также её фотографию и передал информацию об имевшем место обращении по инстанции. В тот же день краткое сообщение о случившемся легло на стол Грегори Стоуна, детектива Отдела розыска без вести пропавших Управления полиции Южной Австралии (сокр. SAPOL – South Australia Police – далее в тексте будет использоваться эта аббревиатура). Следующим утром Стоун приехал в отдел полиции района Сэйлисбари-норт, где поговорил с Гэрайоном Синклером.

Элизабет Хэйдон. Эта мать-героиня прожила короткую и бестолковую жизнь: пила без удержу спиртное, употребляла наркотики, периодически бросала и то, и другое, постоянно якшалась не с теми мужчинами, с которыми следовало.

Информация, сообщённая братом исчезнувшей женщины во время беседы, оказалась намного более детальной, нежели в заявлении. По рассказу Гэрайона, история последних лет жизни Элизабет выглядела следующим образом: она родилась в 1961 г. и к своим 37 годам уже успела стать матерью двух сыновей и шести дочерей, самая младшая из которых была рождена в 1992 г. Все дети были прижиты от разных мужчин. Элизабет познакомилась с Марком Хэйдоном в 1994 г., и это была самая долгая связь с мужчиной в её жизни. Бракосочетались они в 1997 г. Марк Хэйдон был старше своей новой жены на 3 года. Вообще-то, изначально он носил имя Лоуренс, а «Марком» звали его старшего брата, но после гибели последнего в автокатастрофе Лоуренс официально взял его имя. Жил он вместе со своим пожилым отцом в собственном доме в районе Элизабет-Ист (Elizabeth East расположен примерно в 4 км к северо-востоку от Salisbury North). Однако в сентябре 1998 г. Марк отправил отца в санаторий для пожилых («дом престарелых» по-русски), дом продал и перебрался в более северный район Смитфилд-плэйнс (Smithfield Plains). Там Марк и жил вместе с Элизабет и её детьми вплоть до пятницы 20 ноября 1998 г.

В тот день супруги приехали к Синклерам и оставили у них двух сыновей Элизабет (им было 11 и 12 лет), сказав, что заберут мальчиков через два дня, в понедельник. После чего благополучно уехали. Всё было как обычно и не возбудило никаких подозрений Гэрайона и его жены Реи. Однако вечером воскресенья (т.е. 22 ноября) Марк Хэйдон приехал за подростками один. На риторический вопрос Гэрайона Синклера «где Элизабет?» её муж неожиданно ответил, что «она бросила его». Хотя фраза прозвучала довольно тревожно, Гэрайон решил не лезть к Марку с расспросами, полагая, что между супругами произошла размолвка и ситуация скоро сама собой войдёт в нормальное русло. На следующий день брат решил ещё раз осведомиться о судьбе сестры и позвонил Марку. Тот был пьян и в нескольких бессвязных фразах объяснил, что Элизабет бросила его, убежав с одним из его друзей в неизвестном направлении. Помолчав некоторое время, он добавил, что беглянка перед отъездом сняла деньги с банковских счетов как самого Марка, так и его отца, оформившего доверенность на распоряжение деньгами на имя невестки.

После этого разговора Гэрайон встревожился не на шутку. Элизабет отнюдь не была «пай-девочкой»; как нетрудно догадаться, женщина, умудрившаяся родить восьмерых детей от разных мужчин, имела за плечами немалый опыт и повидала в жизни всякого, так что её трудно было назвать подарком. Тем не менее, трудно было представить, чтобы Элизабет решилась на присвоение чужих денег, а предположение о том, что она убежала, бросив детей, вообще казалось немыслимым. При этом Гэрайон считал, что сестрёнка вполне могла угодить в неприятную ситуацию, и тот факт, что она отсутствовала несколько дней, нельзя было считать чем-то заурядным или пустячным.

В общем, на следующий день встревоженный Гэрайон приехал к Марку, но в доме в Смитфилд-плэйнс (Smithfield Plains) его не нашёл. Примерно представляя, где можно отыскать Хэйдона, брат Элизабет отправился на розыски и через пару часов действительно нашёл его в пивном баре в Сэйлисбари-Норт. Гэрайон в третий раз завёл разговор о судьбе своей сестры, но теперь Марк огорошил его новой версией случившегося. По словам Марка, в пятницу 20 ноября он ездил в санаторий к своему отцу, а когда вернулся домой, обнаружил исчезновение Элизабет. Теперь, однако, Марк сделал весьма серьёзное уточнение – по его словам, во время поездки к отцу его сопровождала младшая сестра Элизабет и Гэрайона – Джоди Эллиот – которая последние месяцы жила в небольшом домике (строго говоря, сарае) на заднем дворе. Джоди, по уверению Марка, могла подтвердить, что по их возвращению из поездки Элизабет в доме уже не было. Куда она ушла и почему, Марк не знал. Т.о. получалось, что Джоди могла обеспечить Марку alibi, по крайней мере, Марк на этом настаивал, и Гэрайон не сомневался в его словах – врать было бы уж совсем глупо.

Поражённый этим рассказом, Гэрайон уточнил, сделал ли Марк заявление в полицию? Тот ответил утвердительно, но реакция мужа на эти слова не убедила Гэрайона в правдивости услышанного ответа, а скорее наоборот. Утром 25 ноября он решил проверить, так ли это на самом деле, и направился в отдел полиции в Смитфилд-плэйнс. Узнав, что Марк Хэйдон так и не подал заявление об исчезновении своей жены Элизабет, Гэрайон вернулся в Сэйлисбари-норт и подал такое заявление от своего имени по месту жительства.

Примерно так выглядела вводная информация, отталкиваясь от которой детективу Грегу Стоуну пришлось начинать розыск Элизабет Хэйдон.

Прежде чем переходить к изложению фабулы событий, имеет смысл сказать несколько слов о тех местах, в которых они разворачивались. Упомянутые районы – Сэйлисбари-Норт, Элизабет-Ист, Смитфилд-плэйнс – являлись северными пригородами Аделаиды, одного из крупнейших городов Австралии. Районы эти перечислены по мере удаления от города, Сэйлисбари-Норт расположен ближе всего к Аделаиде, он находится примерно в 20 км от центра города, а Смитфилд-плэйнс – примерно в 30 км. К середине 90-х гг. прошлого века эти пригороды стали по-настоящему депрессивным местом. Некогда они планировались и развивались как зоны регулярной индивидуальной застройки для лиц со средним доходом, но экономическая стагнация 80-х гг. подкосила благосостояние жителей этих мест. Многие из них лишились работы и опустились, те же, кто остался на плаву, понемногу начали переселяться в районы получше.

Окончательно добила северные пригороды Аделаиды большая политика. Австралийские власти в конце 80-х годов прошлого века приняли решение пустить в страну некоторое количество иммигрантов, прежде всего палестинских арабов, проживавших в Ливане и пострадавших от израильской агрессии против этой страны в 1982 г. Палестинцы органично дополнили уже существовавшие к тому времени довольно многочисленные диаспоры пакистанцев.

Появление многочисленной, сплочённой и довольно агрессивной арабской колонии окончательно превратило районы к северу от Аделаиды в клоаку. К середине 90-х гг. там почти открыто велась торговля наркотиками, вольготно чувствовали себя проститутки, скупщики краденого, нелегальные букмекеры и прочая шушера. Эти места сделались благодатным пристанищем для люмпенов всех мастей. В Сэйлисбари-норт и Элизабет-Ист примерно 5% жителей являлись негражданами Австралии, а кроме того ещё 7—8% были аборигенами. В Смитфилд-плэйнс демографическая ситуация выглядела ещё печальнее, там почти 30% жителей родились вне Австралии, т.е. были иммигрантами, причём 20% проживавших в районе даже не говорили по-английски.

К слову сказать, в 21 столетии власти штата Южная Австралия, осознав серьёзность ситуации, связанной с потерей управляемости этническими анклавами, предприняли активные меры по санации северных пригородов Аделаиды. Процент иммигрантов был резко снижен путём их насильственного переселения в другие районы (что, кстати, вызвало протесты, весьма энергично подавленные властями), а на облагораживание территории направлены значительные средства из бюджета. Благодаря этому упомянутые районы превратились в благоустроенные и даже весьма комфортные для проживания места, а недвижимость там за последнее десятилетие заметно подорожала.

Вернёмся, впрочем, к событиям 26 ноября 1998 г.

После разговора с Гэрайоном Синклером детектив отправился в Смитфилд-плэйнс, расположенный семью километрами севернее. Не обнаружив Марка Хэйдона дома, Грег Стоун приехал в местный отдел полиции и попросил доставить того для опроса.

Патрульные, объехав местные клоаки, отыскали Марка Хэйдона и доставили для беседы. Муж пропавшей женщины выглядел встревоженным, но узнав, по какому поводу его «дёрнули» в полицию, как будто даже успокоился. Это было довольно странно, поскольку повод для опроса был, прямо скажем, не очень-то приятным. Любой нормальный человек испытал бы напряжение, узнав, что разговор коснётся истории исчезновения его жены. Тем не менее, Марк Хэйдон довольно буднично ответил на все вопросы детектива. Он подтвердил, что его жена Элизабет действительно отсутствует уже почти неделю, и он на самом деле не поднимал шума из-за этого, поскольку считает, что она перед ним сильно виновата и должна извиниться. Мол, если надумает появиться, то пусть принесёт извинения, а сам он разыскивать её не станет, ибо чувствует себя глубоко оскорблённым. Детектив Стоун поинтересовался, чем же это жена оскорбила Марка?

Марк Хэйдон. Опустившийся флегматичный человечишко, про которых принято говорить «просто никакой». Удовольствия от жизни сводились у него к весьма незамысловатому набору: попить пива, посмотреть телевизор, разобрать карбюратор машины… собрать карбюратор, посмотреть телевизор, выпить пива, сменить тормозные колодки. В милых сердцу увлечениях жизнь Марка проходила незаметно.

Ответ оказался довольно тривиален и даже предсказуем: Марк Хэйдон заявил, что его жена – блудливая овца, и он глубоко раскаивается, что бракосочетался с нею. По его словам, она пыталась склонить к интимной близости его лучшего друга, Джона Бантина, но тот, будучи настоящим джентльменом, отклонил её домогательства и обо всём рассказал мужу, то бишь ему, Марку Хэйдону. Элизабет, понимая, очевидно, что Марк почувствует себя глубоко оскорблённым её неудавшейся попыткой адюльтера, домой не вернулась и, по-видимому, просто боится показаться ему на глаза.

Услыхав такого рода объяснения, детектив Стоун, разумеется, пожелал их проверить. В тот же день ему на беседу доставили Джона Бантина, энергичного, жизнерадостного весельчака 32 лет от роду. Как и Марк Хэйдон, он был безработным, но этим всё сходство между ними исчерпывалось. Бантин прежде работал на скотобойне забойщиком скота, а теперь получал неплохое пособие по безработице, был опрятно одет, носил очки, придававшие его внешности некоторую интеллигентность, и на фоне 40-летнего доходяги Хэйдона выглядел почти респектабельно. Если оценивать его глазами женщины, то как любовник он, без сомнения, казался намного более интересным, нежели Хэйдон. Последний, кстати, получал пособие по инвалидности и не скрывал, что тяжело болен. Так что определённый резон в поведении Элизабет Хэйдон, возможно, и имелся.

Узнав, по какой причине его доставили в отдел полиции, Джон Джастин Бантин (John Justin Bunting) выразил полную готовность к сотрудничеству и ответил на все заданные вопросы. Он подтвердил рассказ Марка Хэйдона и особо подчеркнул, что история с исчезновением жены последнего ставит его в двусмысленное положение, ведь получается, что именно его рассказ послужил катализатором случившегося. Возможно, если бы он не пригрозил Элизабет, что расскажет обо всём её мужу, ничего бы не произошло, но насколько правильно было бы поступить таким образом? Много позже детектив Грег Стоун вспоминал, что во время первого разговора с Бантином тот произвёл очень хорошее впечатление – Джон говорил обстоятельно и рассудительно, смотрел в глаза, манера его поведения в целом оставляла хорошее впечатление и вызывала доверие.

Джон Джастин Бантин.

Проверка по базам криминального учёта Марка Хэйдона и Джона Бантина показала, что ни тот, ни другой ранее в поле зрения правоохранительных органов не попадали. Если за ними и водились грешки, то вряд ли серьёзные.

Т.о. первая информация, собранная детективом Грегом Стоуном, не выглядела подозрительно. Имелись, конечно, вопросы к поступкам участников этой истории, но они относились скорее к области этики, нежели уголовного права.

Детектив отправился на встречу с Гэрайоном Синклером, дабы получить некоторые комментарии по сути заявлений Хэйдона и Бантина. На этой встрече, произошедшей в доме Синклера, присутствовали его жена Рэя Синклер (Rae Sinclair) и младшая сестра Кристин Спек (Christin Spek). Все трое в один голос заявили, что не верят утверждениям Марка Хэйдона и Джона Бантина. Обе женщины обратили внимание детектива на то, что бегство матери 8 детей, бросившей их на произвол судьбы, кажется невероятным (Грегори Стоун считал прямо наоборот – он как раз допускал, что многодетная мать вполне могла бросить детей и убежать от проблем, связанных с их содержанием. Детективу такие случаи были известны.). Кроме того, Гэрайон Синклер сообщил об исчезновении автомобиля Элизабет Хэйдон. Пропавшая без вести женщина владела внедорожником «Land cruser» зелёного цвета, и машину никто не видел со дня исчезновения Элизабет.

Кроме того, родственникам казался очень сомнительным рассказ о том, будто Элизабет могла предложить Джону Бантину вступить в интимную связь. Во-первых, она не была нимфоманкой – нимфоманки просто не рожают столько детей! – и прекрасно сознавала, что не очень привлекательна в глазах мужчин (Элизабет весила примерно 110 кг и её с полным основанием можно назвать тучной).

Во-вторых, Джон Бантин на протяжении почти трёх лет ухаживал за одной из младших сестёр Элизабет – Гэйл Синклер (Gail Sinclair). Он даже был помолвлен с ней, правда, помолвка в конце концов расстроилась.

Наконец, имелось и третье соображение против того, что Элизабет Хэйдон действительно пыталась соблазнить Джона Бантина. Дело заключалось в том, что Джоди Эллиот, та самая младшая сестра Элизабет, что жила с Хэйдонами в Смитфилд-плэйнс, в 1998 г. с головой окунулась в довольно бурный роман с… Бантином и к моменту описываемых событий переживала этап расставания с ним. Они не то чтобы совсем разошлись, но определённое охлаждение между ними возникло. Другими словами, две сестры – Гэйл Синклер и Джоди Эллиот – с интервалом в несколько лет имели с Джоном интимные отношения и остались об этом человеке не слишком высокого мнения. Вряд ли Элизабет захотела бы повторить опыт своих сестёр и рискнуть своим браком ради такого сомнительного удовольствия.

Элизабет довольно хорошо представляла, что же за человек Бантин, и не испытывала иллюзий относительно его достоинств. Иначе говоря, она не очень-то жаловала Джона. Бантин, безусловно, являлся умным и даже харизматичным человеком, он умел нравиться людям, когда хотел этого, но знавшие его близко, утверждали, что он бессердечен и злобен. Родным Элизабет казалось совершенно невероятным, чтобы Элизабет попыталась соблазнить такого, как Бантин.

Детектив Грег Стоун после этого разговора остался обуреваем весьма противоречивыми чувствами. Что-то в истории исчезновения Элизабет Хэйдон было не «так», но что именно, сказать было затруднительно.

Проанализировав собранную информацию, детектив сделал доклад начальнику Отдела розыска без вести пропавших SAPOL Дэнису Эдмондсу (Denis Edmonds).

По результатам этого доклада было возбуждено розыскное дело, а в помощь Стоуну был направлен детектив Стив МакКой. Теперь поисками Элизабет Хэйдон занимались уже два оперативника.

Дэнис Эдмондс (фотография 2007 г.).

Исчезнувший внедорожник был объявлен в розыск. Детективы принялись объезжать «кладбища автомобилей», рассчитывая обнаружить там пропавшую машину. Кроме того, они попытались восстановить события того дня, когда Элизабет Хэйдон в последний раз видели в Сэйлисбари-норт. Вообще, это аксиома розыска без вести пропавших – установить место, где пропавшего человека видели в последний раз, и начать поиски именно в том районе, в надежде отыскать свидетелей последующих действий и перемещений разыскиваемого.

В этом месте можно сделать небольшое отступление и пояснить, что розыск пропавших людей является довольно специфичным видом полицейской работы, который заметно отличается от традиционных представлений о расследовании преступлений. Прежде всего, подавляющее число пропавших людей не имеют связей в преступной среде (или эти связи неочевидны на начальном этапе оперативно-розыскных мероприятий), а потому использование агентурных источников мало помогает розыску. Другая важная особенность, которую надлежит принимать во внимание в ходе розыска, заключается в том, что очень часто исчезнувшие не только не являются жертвами преступлений, но напротив, скрываются потому, что сами совершили противозаконные деяния. Эти люди вовсе не хотят, чтобы их нашли. Население западных стран пользуется свободой перемещения и проживания, и, кроме того, очень мобильно, а потому у некоторой его части всегда есть соблазн бросить всё и начать жизнь с чистого листа в другом месте. В Советском Союзе и других странах социализма институт прописки и воинского учёта сковывал внутреннюю миграцию, поэтому большинство пропавших без вести оказывались жертвами преступлений, но в странах Запада (и в Австралии в том числе) данное правило не работало. Отъезд примерно 90% без вести отсутствующих лиц не являлся следствием криминальной активности, а из оставшихся 10% пропавших более половины скрывались добровольно потому, что сами были повинны в противозаконных действиях. Другими словами, своим бегством эти люди упреждали возможное преследование (прекрасный пример, иллюстрирующий это правило, приведён здесь).

Важной составной частью начавшихся розысков явились допросы соседей четы Хэйдон как в Смитфилд-плэйнс, так и в месте их прежнего проживания в районе Элизабет-Ист. Все, знавшие Элизабет, сходились в том, что она была женщиной спокойной, порой даже флегматичной, немногословной, рассудительной, любившей рукодельничать. Она хорошо вышивала, занималась т.н. «лоскутным шитьём», в последние годы увлеклась лепкой из глины. Кстати, познакомилась она с Марком в 1994 г. как раз при посещении мастер-класса по лепке. Марк тоже был из категории тех людей, о которых принято говорить, что они «рукастые». Он любил слесарничать, постоянно возился со своим автомобилем и не потому вовсе, что тот был неисправен, а просто из желания что-то в нём усовершенствовать или отрегулировать получше. Марк Хэйдон любил выпить, и, несмотря на то, что он много лет был безработным, особых денежных проблем не испытывал. В доме Хэйдонов часто собирались шумные компании, жарилось барбекю на газоне, горланились песни… Соседи, впрочем, не особенно жаловались по этому поводу, поскольку сам Марк был мужичонкой добродушным, зла никому не делал и неплохо уживался со всеми. С детьми Элизабет он был дружелюбен, руку на них не поднимал, притеснений, вроде бы, не чинил. Никто из многочисленных соседей, опрошенных детективами, не смог вспомнить каких-то эпизодов, связанных с семейным насилием или острыми склоками между супругами. Всё как у всех – бывали стычки, конечно, но без драк или угроз. В целом соседи дали неплохую характеристику и Марку Хэйдону, и отношениям внутри семьи, но тем страннее выглядела история с исчезновением Элизабет.

В ходе начавшихся розысков Элизабет Хэйдон возникла необходимость заново допросить её мужа Марка. Причина была довольно тривиальна – следовало уточнить детали внешнего облика и одежды пропавшей женщины, а также выяснить, не продавала ли она какие-то вещи незадолго до своего исчезновения? Однако детективы к собственному удивлению выяснили, что отыскать Марка Хэйдона довольно проблематично. По месту его постоянного проживания в Смитфилд-плэйнс Марк не появлялся уже довольно давно – по словам соседей, более 10 дней. При этом его, вроде бы, несколько раз видели в Сэйлисбари-Норт. Детективы попросили местных полицейских помочь им с розысками, и в скором времени Марка удалось отыскать и доставить в полицейский участок.

Разумеется, Стоун и МакКой поинтересовались у Хэйдона, где это он пропадает? на что последний невозмутимо ответил, что он переехал жить в дом своего друга Роберта Вагнера. Там, дескать, и живёт. Детективы тут же уточнили: а когда именно Хэйдон переехал? И Марк сообщил, что он переехал через день или два после исчезновения Элизабет. (Если быть совсем точным, то на самом деле он переехал никак не ранее 23 ноября, поскольку в тот день Гэрайон Синклер, брат Элизабет, разговаривал с ним по телефону и Марк находился в своём доме на улице Блэкхэм-кресчент (Blackham Crescent) в Смитфилд-плэйнс. Но данное уточнение представляется совершенно непринципиальным для оценки важности событий.)

Заявление Марка Хэйдона поразило детективов, хотя в тот момент они постарались не показать этого. Сообщение о переезде мужа вскоре после исчезновения жены представлялось чрезвычайно интересным. Дело заключалось в том, что люди, чьи родственники исчезли без вести, обычно долгое время не меняют место проживания. Более того, они даже стараются не выходить из дома, боясь пропустить телефонный звонок пропавшего или его похитителя. В этом проявляется подсознательная установка быть готовым к оказанию посильной помощи близкому человеку. Полицейский опыт показывает, что если родные пропавшего без вести переезжают в другое место, то это означает, что они потеряли веру в его возвращение. Но почему Марк потерял эту надежду? неужели он знает о судьбе своей жены нечто такое, что питает его уверенность в том, что ждать её бесполезно?

В общем, разговор с Марком произвёл на детективов не очень хорошее впечатление, о чём они и сообщили в тот же вечер начальнику отдела Дэнису Эдмондсу. Последнему фамилия «Вагнер» показалась знакомой, и он решил проверить этого человека по оперативным учётам. Каково же было его удивление, когда на экране компьютера он увидел отметку, сообщавшую о том, что Роберт Вагнер проходит в разработке отдела расследований банковских мошенничеств и преступлений в области высоких технологий полиции штата.

На следующий день Эдмондс связался с коллегами из упомянутого подразделения и попросил рассказать, в чём именно «засветился» Вагнер? И услышал историю в высшей степени подозрительную.

Оказалось, что родившийся в 1972 г. Роберт Джо Вагнер некоторое время проживал по адресу Бингхэм-роуд, д.1 в Сэйлисбари-норт в одном доме с гомосексуалистом Барри Уэйном Лэйном. Последний официально считался педофилом, поскольку признался в своих сексуальных предпочтениях в суде и даже отбыл за любовь к несовершеннолетним мальчикам срок в тюрьме. Освободившийся из тюрьмы Лэйн поселился в доме, в котором уже проживала семья Вагнеров, произошло это в 1985 году. Хотя впоследствии Вагнеры сменили место проживания, Роберт и Барри сохранили приятельские отношения. На протяжении более чем 10 лет их постоянно видели вместе. Власти штата выплачивали Барри Лэйну два вида дотаций – пособие по безработице и компенсацию за жильё. Несмотря на свою относительную молодость [ему не исполнилось и 40 лет!] Барри получил право на эти выплаты как осужденный к лишению свободы, предполагалось, что подобная поддержка будет способствовать социализации бывших уголовников. Впрочем, в случае Лэйна расчёт этот не оправдался – тот последние годы нигде не работал и откровенно тунеядствовал.

Более чем за год до описываемых событий – в октябре 1997 г. – Барри исчез в неизвестном направлении. Некоторое время об этом никто не знал, но затем одна из его знакомых начала по этому поводу беспокоиться. Всплыли подозрительные детали, связанные с последними телефонными звонками Барри родной сестре и матери. Женщины стали наводить какие-то справки, задавать вопросы, обратились в территориальный отдел полиции. Потом, вроде бы, появилась информация о том, что Барри кто-то где-то встречал, но родственники и знакомые никак не могли не только с ним повидаться, но даже поговорить по телефону. В конце октября 1997 г. выплата социальных пособий Лэйну была приостановлена в силу секвестра бюджета штата, однако через месяц от него пришло письмо с просьбой возобновить выплаты. В ответ Лэйну предложили явиться в офис социальной службы, однако заявитель этого так и не сделал. Прошло десять месяцев, и в августе 1998 г. история повторилась – по почте пришла очередная заявка на получение дотации с указанием контактной информации, которая, однако, не соответствовала действительности. Кроме того, несмотря на приглашение, Барри Лэйн и на этот раз в офисе соцслужбы так и не появился. В общем, возник повод обратиться к полиции штата с просьбой проверить информацию о возможной попытке мошенничества с социальными выплатами. Недоверие социальных работников в данном случае выглядело оправданным – Барри Лэйн имел уголовное прошлое, а люди этой категории всегда нуждаются в особом контроле.

Отдел борьбы с банковскими преступлениями принял сообщение к работе, и его детективы довольно скоро установили, что банковские счета Барри Лэйна были опустошены ещё в октябре 1997 г. Благодаря стечению обстоятельств, записи видеокамер банкоматов за тот период не были уничтожены, и детективам удалось их просмотреть. Оказалось, что деньги Барри Лэйна получал Роберт Вагнер. Сам по себе этот факт ещё не означал криминала, поскольку о близких отношениях этих людей было известно многим. Долгое время семья Вагнеров жила под одной крышей с Барри и помимо него самого довольно плотно общалась с его родственниками. Роберт Вагнер помогал Барри Лэйну в решении самых разных бытовых проблем. В частности, полицейские установили, что Вагнер из своих денег несколько лет назад оплатил установку вокруг дома глухого забора, а потом подарил Барри четырёх щенков доберманов. Собаки охраняли жилище и служили телохранителями самого Барри Лэйна. В общем, отношения мужчин казались довольно сердечными, а потому детективы ничего особенно подозрительного в случившемся не усмотрели.

Но теперь – в декабре 1998 г. – ситуация выглядела куда более странной, нежели раньше. Фамилия одного и того же лица – Вагнера – «всплывала» уже во втором случае безвестного отсутствия человека.

То, что предприняли далее детективы Отдела розыска пропавших, было, в общем-то, довольно тривиально. Они принялись изучать географию проживания всех лиц, попавших в поле их зрения – Марка Хэйдона, Роберта Вагнера, Джона Бантина. Искали не что-то конкретное, а информацию о любых антиобщественных или подозрительных происшествиях, которые могли быть в той или иной степени связаны с этими людьми. Это был поиск вслепую, но результаты он принёс неожиданные и интересные.

К Рождеству 1998 г. стало ясно, что вокруг Джона Бантина на протяжении ряда лет творились какие-то странные события. Первоначально Бантин, родившийся в сентябре 1966 г., жил с родителями в провинциальном даже по австралийским меркам городке Инала, в провинции Квинсленд. В возрасте 18 лет юноша оставил семью и перебрался в местечко Марри-бридж примерно в 100 км к юго-востоку от Аделаиды. Там он околачивался вплоть до ноября 1991 г., пока не перебрался в Сэйлисбари-норт, поближе, так сказать, к цивилизации. До этого момента персона Бантина, вроде бы, никаких подозрений не возбуждала, но вот после его переезда в Сэйлисбари-норт начались странности.

В августе 1992 г. – т.е. через 10 месяцев после появления Бантина в Сэйлисбари-норт – пропал без вести 22-летний Клинтон Дуглас Тризайс (Clinton Douglas Trezise). История его исчезновения стала довольно известна благодаря тому, что в 1997 г. судьбе Клинтона Тризайса были посвящены два выпуска телевизионного шоу «Самые разыскиваемые в Австралии». Родственники начали розыск молодого человека в 1995 г. и, забегая немного вперёд, можно сказать, что 16 августа 1994 г. его останки были найдены в неглубокой могиле в местечке Лаэр-лайт (Lower Light), провинция Южная Австралия (это примерно в 50 км к северу от Аделаиды). Правда, на момент описываемых событий (т.е. конец 1998 г.), эти останки ещё не были идентифицированы. SAPOL деятельно, но безрезультатно вело расследование исчезновения Тризайса. И в конце декабря 1998 г. начальник Отдела розыска без вести пропавших Дэнис Эдмондс и его подчинённые обратили внимание на кое-какие любопытные совпадения, не привлекавшие к себе внимания ранее. А именно: Клинтон Тризайс на момент своего исчезновения являлся любовником Барри Лэйна (последнего даже допрашивали в связи с этим делом), но помимо этого… Тризайс жил всего через один дом от дома, в котором квартировал тогда Джон Бантин.

Интересно, правда?

Подозрительные совпадения, однако, этим не исчерпывались. Изучение полицейских архивов и данных социальных служб позволило сделать ещё кое-какие любопытные открытия.

В январе 1996 г. из Сэйлисбари-норт пропал без вести 26-летний Рэй Дэвис. Это был аутичный молодой человек с задержкой умственного развития, но не умственно неполноценный в строгом медицинском значении этого понятия. Психиатры определяют такой тип людей как «примитивная личность» – их IQ колеблется в районе 70 – и в отличие от имбицилов или дебилов такие люди обычно не имеют ограничения гражданских прав (если только такие ограничения не наложены судом в отношении конкретного лица). Люди, относимые психиатрией к этой категории, различают такие сложные оценочные категории, как «опасно» -«неопасно», «добро» -«зло», «хорошо» -«плохо» и пр., у них в достаточной мере развита волевая сфера, они могут ответственно распоряжаться деньгами, обслуживать сами себя, пользоваться опасным оборудованием и даже водить транспортные средства. Для того, чтобы дать представление о таких личностях, их разум обычно сравнивают с детским. Развитие Рэя Дэвиса наблюдавший его врач соотносил с интеллектом ребёнка 7—10 лет – Рэй любил смотреть телевизор, цитировал любимых киноактёров, был по-детски непосредственен и наивен. У него рано проснулся голос пола (что, вообще-то, характерно для людей такого типа) и уже с 17—18 лет он пытался ухаживать за девушками и женщинами, которые ему нравились. Он дарил им цветы, какие-то невинные безделицы, после чего убегал, где-то прятался, возвращался и с надеждой спрашивал что-то вроде «меня никто не разыскивал?». Выглядело такое ухаживание, конечно, нелепо и неловко, но в принципе, никому особо не досаждало и жить не мешало.

Рэй Дэвис.

Дэвис был беззлобен и совершенно неопасен. В 1995 г. он сошёлся с весьма энергичной вдовой Сьюзан Аллен (Suzanne Allen), которая была более чем вдвое старше Дэвиса. Строго говоря, к тому моменту она уже была бабушкой и воспитывала трёх внуков, оставленных на её попечение дочерьми. Женщина была бодра, предприимчива и нуждалась в мужских руках, всегда востребованных в домохозяйстве. Рэй Дэвис отлично ей подошёл – он не гнушался тяжёлой и грязной работой, не пил пиво (ибо горькое!) и испытывал громадную потребность в сексе, так что во многих отношениях Сьюзан и Рэй отлично соответствовали встречным запросам. Рэй был готов много работать и не напиваться, а Сьюзан – заниматься с ним сексом. Она даже могла смириться с таким маленьким недостатком молодого мужчины, как невозможность обсудить творчество Набокова или Достоевского. Что поделать – Сьюзан Аллен сама никогда не читала русскую классику…

Итак, Рэй прикатил свой домик на колёсах к участку Сьюзан и добросовестно отработал на свою подругу почти 10 месяцев. Он бегал по району и, выпучивая глаза и брызгая слюной, рассказывал, что Сьюзан – его невеста. Соседи, конечно, посмеивались над забавной парочкой, но всё это было в пределах нормы, и никаких скандалов, связанных с Рэем и Сьюзан полиция ни разу не зафиксировала. По крайней мере, официально. Однако, на Рождество 1995 г. Сьюзан устроила своему малоумному «жениху» сцену – она била его полотенцем, гоняла, как вошь по бане, и в конце концов отправила его в автофургон за пределами участка. Рэй Дэвис там и просидел дня три или четыре, периодически приближаясь к дому своей «невесты». Всякий раз Сьюзан с полотенцем наперевес прогоняла его обратно. Позже Сьюзан рассказала соседям, что Рэй «пытался сексуально домогаться её внучат». Насколько это заявление соответствовало действительности, никто уже в конце 1998 г. сказать не мог, поскольку в январские дни 1996 г. Рэй Дэвис исчез в неизвестном направлении. Его прицепной автофургончик некоторое время – очень небольшое – простоял пустой и без света, а потом исчез и он.

Сьюзан Аллен.

Сьюзан Аллен утверждала, что не знает, куда мог подеваться её «жених» и в разговорах с соседями даже выразила пару раз обеспокоенность судьбой Рэя. Тем не менее, никаких официальных заявлений в полицию она не сделала. Зато в начале января 1996 г. полицию явилась одна из дочерей Сьюзан, которая рассказала о приставаниях Рэя Дэвиса к её сыну. В полиции заявление дочери приняли, пару раз к дому Сьюзан Аллен подъезжали детективы, пытавшиеся поговорить с Дэвисом, но после того, как стало ясно, что возмутитель спокойствия куда-то исчез, интерес к этой истории у полицейских пропал.

Прошло ещё некоторое время и… в неизвестном направлении скрылась теперь уже сама Сьюзан Аллен! Произошло это в ноябре 1996 г., т.е. примерно через 10 месяцев после того, как пропал Рэй Дэвис. Внуки Сьюзан остались в доме без присмотра, и их пришлось забирать дочерям; сама же Сьюзан словно вышла за порог и растаяла в воздухе.

История её исчезновения показалась детективам Отдела розыска без вести пропавших до такой степени странной, что они не поленились навести справки о том, получала ли исчезнувшая женщина социальные пособия и прекратила ли их получать после «исчезновения»? По данным социальной службы, Сьюзан получала два вида социальных выплат – по нетрудоспособности и компенсацию за аренду жилья, – и деньги исправно перечислялись на её счёт весь 1996, 1997 и 1998 годы. Более того, деньги регулярно снимались со счёта с использованием банковской карты! За тридцать пять месяцев были сняты немногим менее 17 тыс. австралийских долларов! Причём обналичивание происходило в разных банкоматах, удалённых порой на сотни километров друг от друга. Всё это выглядело так, словно Сьюзан Аллен колесила по всей Южной Австралии, что выглядело, вообще-то, довольно подозрительно. Ещё более подозрительным было то, что судя по записям видеокамер банкоматов, всякий раз деньги снимала не Сьюзан, а мужчины или женщины, явно стремившиеся скрыть свою внешность шляпами, бейсболками, солнцезащитными очками, поднятыми воротниками курток и т. п.

Получив эту информацию, детективы решили узнать, производилось ли получение социального пособия, начисляемого Рэю Дэвису, после исчезновения молодого человека? Выяснилось, что да, деньги исправно кем-то снимались, и мало того, кто-то время от времени присылал в социальную службу письма, уведомлявшие о переезде Дэвиса к новому месту жительства.

Таких писем за три календарных года было получено аж 7 штук. Но… когда детективы Отдела розыска без вести пропавших принялись проверять указанные в этих письмах адреса, выяснилось, что ни по одному из них никто не видел ни самого Рэя Дэвиса, ни его трейлер. Странно, да? Конечно, люди имеют свойство забывать и путать, но не может же быть путаницы по семи разным адресам!

В историях исчезновений Рэя Дэвиса и Сьюзан Аллен особенно настораживало то, что пропавшие жили буквально в 50 м от дома, в котором в начале 1996 г. квартировал Джон Бантин. Строго говоря, их разделяли два здания. А это означало, что безработный Бантин, слонявшийся по району и проводивший время в праздных разговорах, не мог не знать Рэя и Сьюзан. Конечно, это могло быть обычным совпадением. Однако совпадений вокруг Бантина было что-то слишком много – сначала без вести исчезает Клинтон Тризайс, потом, по прошествии более чем трёх лет – Рэй Дэвис и Сьюзан Аллен, затем через полтора года – Барри Лэйн, а теперь вот пропала Элизабет Хэйдон… Причём казённые выплаты на счета Сьюзан Аллен и Рэя Дэвиса старательно обналичиваются из месяца в месяц, и никто тревоги по поводу отсутствия людей не поднимает. За шесть лет исчезли по меньшей мере пятеро человек, каждого из которых Джон Бантин знал лично! Ну, не странно ли это?

Старший суперинтендант Эдмондс, взвесив полученную его подчинёнными информацию, предпринял в самом начале 1999 г. шаги, повлиявшие на весь последующий ход событий. Во-первых, он приказал заблокировать банковскую карту, с использованием которой производилось снятие денег с социального счёта Сьюзан Аллен (дабы побудить владелицу заявить о себе), а во-вторых, подготовил в Верховный суд штата запрос на выдачу ордера, санкционирующего проведение в отношении Джона Бантина оперативных мероприятий, а именно – прослушивание телефонных переговоров, тайный обыск принадлежащего имущества, скрытое снятие информации с компьютера и факса, ведение скрытого наблюдения. Запрос представлял собою внушительный документ объёмом более 60 машинописных страниц и содержал основную информацию, накопленную к тому времени Отделом розыска без вести пропавших.

В этом месте можно пояснить, что для австралийской правоохранительной системы характерно широкое использование оперативных приёмов и методов сбора информации. Несмотря на весьма формализованный и многоступенчатый порядок оформления соответствующих санкций, таковые выдаются судьями очень быстро и с минимальными проволочками. За пятилетие 1997—2002 гг. суды Австралии выдавали в среднем по 700—750 тыс. ордеров на проведение негласных мероприятий по сбору информации каждый год, т.е. примерно по 2 тыс. каждый день, включая выходные. Для страны, численность населения которой в те годы не превышала 20 млн. чел., эта цифра была весьма немаленькой. Кроме того, широко практиковалось многократное продление сроков проведения однажды начатых оперативных мероприятий в отношении одних и тех же лиц. В 1994 г. стало известно о существовании списка из примерно 30 тыс. подозрительных лиц, которые подлежали превентивному аресту в случае возникновения массовых беспорядков. За этими политически неблагонадежными гражданами с санкции судов велась многолетняя слежка. Поскольку среди «подозрительных» лиц оказались политические деятели и парламентарии, началось масштабное парламентское расследование. Очень скоро на 4-м этаже здания штаб-квартиры ASIO (Australian Security Intelligence Organisation) – главной контрразведки страны – произошёл пожар, уничтоживший именно ту часть архива спецслужбы, в которой хранились данные оперативных разработок подозрительных лиц. Как нетрудно догадаться, в огне погиб и таинственный список «превентивной профилактики». Точнее, после пожара руководство ASIO стало утверждать, что такого списка никогда и не существовало. Без сомнения, Австралия – очень демократичная страна, и как во всякой стране «победившей демократии» её спецслужбы и полиция вынуждены с завидным постоянством выходить за рамки закона.

Эдмондс в течение трёх дней получил запрашиваемый ордер, и с этого момента его подчинённые вплотную взялись за Бантина и «его команду».

За Бантином, Вагнером и Хэйдоном было установлено наружное наблюдение. Кроме того, началось прослушивание телефонных разговоров упомянутой троицы.

Строго говоря, эти меры долгое время не приносили видимого результата. Никаких очевидно криминальных разговоров не велось, подозрительных действий – не совершалось. Обращало на себя внимание то, что троица в телефонных разговорах соблюдала определённую осторожность и пользовалась эвфемизмами, имевшими явно скрытый смысл. Это наводило на мысль о каких-то незаконных проделках или планах, но не более того. Например, обсуждая какого-либо жителя Сэйлисбари-норт или Смитфилд-плейнс, Вагнер или Бантин высказывались в том духе, что этого человека «надо бы навестить». Употреблялись также словосочетания «поработать с негодяем», «разъяснить неправоту», «требуется перевоспитание» или им подобные, но на самом деле говорившие могли иметь в виду именно то, что говорили. Часто предметами разговоров становились гомосексуализм и педофилия, причём всегда с выраженным агрессивно-негативным подтекстом. И это было довольно странно, учитывая, что Вагнер имел большой гомосексуальный стаж.

Марк Хэйдон занимал явно подчинённое положение по отношению к Бантину и Вагнеру. Он не высказывал никаких инициатив или пожеланий, но всегда поддерживал дружков. Это также выглядело довольно странно, учитывая, что Хэйдон был значительно старше обоих. Обращало на себя внимание и то обстоятельство, что никто из троицы не работал, однако материальных затруднений дружки явно не испытывали. Компания регулярно собиралась на барбекю, буквально каждый день устраивались просмотры ТВ-программ «под пиво и копчёный лосось», в домах Бантина и Вагнера стояли компьютеры, а последний, кроме того, имел ещё и ноутбук. Для самого начала 1999 г. такая техника могла считаться дорогой и довольно экзотичной. Все лица, за которыми велась слежка, имели автомашины, пусть и подержанные, но в весьма приличном состоянии. В общем, выглядел этот материальный достаток довольно странно. Австралия, конечно, страна с развитой системой социальной защиты, но столь вольготное существование здоровых безработных мужиков казалось подозрительным даже по австралийским меркам.

Наблюдение за дружками позволило установить, что с группой плотно контактировал некий Джеймс Спайридон Влассакис (James Spyridon Vlassakis), молодой человек 1979 г. рождения, сын Элизабет Харви (Elizabeth Harvey), жены Бантина (если быть совсем точным, то Элизабет Харви являлась его второй женой). Последний завязал отношения с Элизабет в начале 1994 г. и в апреле того же года познакомился с Джеймсом Влассакисом. С той поры юноша был очень привязан к Бантину, и последний как будто бы отвечал ему тем же. Они часто и подолгу разговаривали без посторонних, сидя позади дома и попивая холодное пиво, вместе разъезжали по окрестностям, общались доверительно и явно испытывали обоюдную симпатию.

Бросая ретроспективный взгляд, можно сказать, что слежка полиции оказалась довольно неэффективной и малорезультативной. Полицейские не смогли установить «прослушку» в домах и автомашинах объектов наблюдения. В течение долгого времени находившиеся под наблюдением лица успешно скрывали свои истинные занятия, а это было бы невозможно при правильном оперативном сопровождении. Оперативники SAPOL надолго теряли своих «подопечных» из вида, очевидно, не располагая материальными ресурсами для организации плотного сопровождения и не владея необходимыми приёмами оперативной маскировки и тактики. На протяжении 4,5 месяцев полиция штата Южная Австралия «пасла» очень небольшую группу подозреваемых без заметного результата, и кажется просто удивительным, что никто из них не раскрыл наружное наблюдение. Об этом необходимо сказать, прежде чем перейти к дальнейшему изложению событий.

В течение января, февраля, марта, апреля и первой половины мая 1999 г. группа под руководством Дэниса Эдмондса без особого успеха пыталась осуществлять наружное наблюдение и подслушивание телефонных разговоров подозреваемых, но 18 мая случился-таки долгожданный прорыв. В тот день Вагнер и Бантин отправились в небольшой городок Сноутаун, расположенный примерно в 150 км к северу от Аделаиды, в весьма плодородном, но засушливом и малонаселённом районе. Населённый пункт этот был небольшим, всего-то человек 600 жителей, а вся жилая застройка ограничивалась 20 кварталами одноэтажных домов. В общем, настоящее захолустье даже по австралийским меркам.

Сотрудники полиции, занятые слежкой, в тот день имели в своём распоряжении всего две автомашины и потому, из опасения себя раскрыть, следовали на значительном удалении от объекта наблюдения. Они проследовали через Сноутаун без остановки, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, но заметили то место, где остановилась машина Бантина. Выждав некоторое время и убедившись, что Бантин и Вагнер отправились обратно в Сэйлисбари-норт (за ними последовала одна из двух автомашин «наружки»), полицейские решили осмотреть то место в Сноутауне, куда приезжали подозреваемые.

Оперативники остановились там, где останавливалась машина с Бантином и Вагнером и огляделись. Их внимание привлёк зеленый внедорожник «Land cruser», номера которого соответствовали номерам… исчезнувшей автомашины Элизабет Хэйдон. Да-да, той самой жены Марка Хэйдона, которая пропала без вести ещё 7 месяцев назад. Тогда же вместе с нею исчез и автомобиль зелёного цвета. И, кстати, этот автомобиль был внедорожником «Land cruser». Получалось что-то много совпадений.

Зелёный внедорожник «Land cruser», принадлежавший пропавшей без вести Элизабет Хэйдон, был обнаружен там, где его менее всего ожидали увидеть полицейские – более чем в 140 км севернее Аделаиды в крохотном сельскохозяйственном поселении Сноутаун.

Боясь ещё поверить в удачу, полицейские подошли в машине и принялись её рассматривать. В принципе, ничего подозрительного ни снаружи, ни внутри машины заметно не было – ни следов крови, ни разбитых стёкол, ни оставленных вещей… Трудно сказать, как развивались бы события дальше (скорее всего, машину просто забрали бы для криминалистического исследования, и на этом бы всё закончилось), но неожиданный поворот сюжета оказался связан с появлением владельца расположенного по соседству дома.

Машина Элизабет Хэйдон перед погрузкой на полицейский эвакуатор.

Тот вышел, чтобы поинтересоваться, что надо незнакомцам, придирчиво рассматривающим автомашину, которая им не принадлежит? Полицейские представились и в свою очередь поинтересовались у мужчины, чья эта автомашина и как давно она стоит здесь? Ответ оказался в высшей степени неожиданным: по словам местного жителя, зеленый «Land cruser» принадлежал мужчине, арендовавшему здание на другой стороне улицы, а ставит он её здесь для того, чтобы краска не выгорала на солнце. Машина эта появилась в Сноутауне давно, может, с полгода, а может и более.

Здание, принадлежавшее в прошлом отделению «Сельскохозяйственного банка Австралии» в Сноутауне, оказалось арендовано безработным Марком Хэйдоном якобы с целью использования в качестве склада электронной и бытовой техники.

Полицейские озадачились. Никто из них ничего не знал об аренде кем-то из подозреваемых здания в Сноутауне. Последующая проверка показала, что здание, принадлежавшее прежде «Сельскохозяйственному банку Австралии», было арендовано Марком Хэйдоном с целью его использования в качестве склада.

Получив эту информацию, в Сноутаун примчались Дэнис Эдмондс и его подчинённые. Ситуация складывалась драматично – получение ордера на обыск загадочного «склада» могло затянуться на несколько суток, а между тем, полицейским очень важно было сохранить фактор неожиданности и узнать, что находится в здании до того, как арендатор в свою очередь узнает об интересе полиции и примет меры по сокрытию улик. После некоторых колебаний Эдмондс принял решение тайно, т.е. без ордера, войти в бывшее здание банка и осмотреть его в надежде быстро отыскать нечто, способное изобличить подозреваемых в совершении преступления. По общему мнению полицейских, в здании могло находиться тело Элизабет Хэйдон, ведь её машина оказалась неподалёку…

Осмотр помещений, однако, разочаровал Эдмондса и его подчинённых. В здании действительно хранилась оргтехника, компьютеры, электрические мясорубки и даже игрушки с дистанционным управлением.

Помещение бывшего банковского офиса действительно использовалось под склад электронной и бытовой техники по преимуществу бывшей в употреблении. Проникшие внутрь полицейские были разочарованы этим открытием.

Интересно было бы, конечно, узнать, откуда у безработного алкаша Хэйдона складское помещение с дорогостоящей техникой? но ответ на этот вопрос представлялся сущим пустяком в сравнении с тупиком, в который, как казалось, полицейские сами себя загнали. Внимательно осмотрев все комнаты, Эдмондс и его помощники поняли, что ничего подозрительного в них нет – ни следов борьбы, ни крови, ни обрывков одежды, ни каких-то надписей, свидетельствующих, что здесь мог содержаться в заточении человек, в общем – ничего. Осталось без осмотра только помещение банковского хранилища, вход в которое преграждала мощная стальная дверь, защищённая сложным кодовым замком.

На то, чтобы преодолеть эту преграду, ушло несколько часов. Эдмондсу пришлось обратиться за содействием к высшему руководству SAPOL, которое в свою очередь связалось со службой безопасности банка и попросило в порядке оказания «неофициальной помощи расследованию» предоставить информацию о том, как можно открыть дверь хранилища без грубого взлома. В конце концов вопрос был решён, и Эдмондс открыл дверь хранилища. Уже без особой надежды на успех.

Дверной проём оказался закрыт пологом черной полиэтиленовой плёнки, прикреплённой клейкой лентой к косякам и стене. В центре этого самодельного занавеса имелся разрез во всю длину, благодаря чему плёнку можно было отодвинуть в сторону наподобие полога. Прямо за железной дверью, в узком пространстве между нею и пологом, оказался ноутбук. Полицейские его включили, и тот заработал.

Войдя внутрь хранилища, группа детективов SAPOL во главе с Дэнисом Эдмондсом оказалась в помещении площадью чуть менее 9 кв. м – это и было банковское хранилище (если быть совсем точным, его размеры составляли 3,4 м на 2,6 м). В воздухе ощущался специфический запах каких-то химикатов, гниения и фекалий. Все полицейские сразу поняли, что в помещении находится труп, хотя визуально ничего похожего заметно не было.

Банковское хранилище оказалось небольшим помещением площадью менее 9 кв. м, едва освещаемое тусклым светом единственной лампочки.

Посреди хранилища стояли шесть пластиковых бочек объёмом в один баррель (163 литра) с винтовыми крышками. Сверху на некоторых из них лежали какие-то предметы, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это восемь пар строительных перчаток, два ножа и ручная ножовка по дереву.

Толкнув пару бочек, полицейские убедились, что они заполнены. После некоторых колебаний было решено открыть одну из них – это сделал констебль Гордон Дрейд (Gordon Drade).

Видеосъёмка первого посещения полицейскими банковского хранилища проводилась в условиях низкой освещённости обычной любительской камерой с объективом низкого разрешения. По этим причинам запись в целом мало информативна. Но тем не менее на кадрах можно видеть резиновые перчатки, оставленные на одной из бочек, большой кухонный нож и ножовку по дереву.

После снятия крышки полицейские увидели человеческие ягодицы и поджатую к ним ступню, вторая нога оказалась грубо отрублена (или отпилена) и втиснута в ту же бочку рядом с торсом. Перед ними явно находились человеческие останки, помещённые в бочку головой вниз. Бочка была заполнена багрово-чёрной жидкостью, давшей обильную пену в местах соприкосновения с плотью. В нос полицейским ударил специфический остро-кислый запах, присущий многим кислотам, и стало ясно, что тело в бочке залито какой-то кислотой. Буквально через минуту этот момент прояснился – оказалось, что в углу помещения стояли три пустые 1-галлонные (примерно по 4,5 л) канистры из-под 36%-ой соляной кислоты. Принимая во внимание, что плотность соляной кислоты такой концентрации на 18% выше плотности воды, получалось, что кто-то не поленился принести в бывшее банковское хранилище целый пуд опасного химиката.

Однако, торс в бочке был мужским – это можно было понять по одному только взгляду на промежность. Значит, он не мог принадлежать Элизабет Хэйдон…

Констебль Дрейд принялся открывать бочки – и в каждой оказывались расчленённые человеческие останки, залитые остро пахнувшей кислотой. Шесть бочек – сколько в них могло находиться тел? И сколько же в них залили кислоты?

Констебль Гордон Дрейд был тем человеком, который открывал бочки с трупами. Сейчас он уже сержант SAPOL. Фотография 2007 г.

С вечера 18 мая в Сноутауне началась лихорадочная полицейская активность. Все криминалистические подразделения SAPOL были направлены для работы в бывшем здании банка и изучения машины Элизабет Хэйдон, срочно доставленной в Аделаиду. Всё это делалось в условиях максимальной скрытности, дабы информация о работе полиции в Сноутауне раньше времени не просочилась в средства массовой информации.

Содержимое бочек оказалось следующим (нумерация условна, половая принадлежность отдельных рук, ног и голов не приводится ввиду того, что кислота сильно повредила их кожные и волосяные покровы, сделав в большинстве случаев невозможным однозначное определение половой принадлежности):

– Бочка №1: человеческая голова – 1, руки от плеча полностью – 2 (левая и правая), нога от тазобедренного сустава правая – 1, торс мужской – 1;

– Бочка №2: торс без рук женский – 1, ноги от бедра – 2 (правая и левая);

– Бочка №3: человеческие головы – 4, нога левая от середины бедра вниз – 1, рука правая от плечевого сустава -1;

– Бочка №4: ноги правые от коленного сустава вниз – 4, рука левая от середины плечевой кости вниз – 1, торс мужской – 1;

– Бочка №5: ноги – 4 (левые и правые разной длины), торсы мужские – 2;

– Бочка №6: человеческие головы – 2, торс без рук мужской – 1, ноги – 3.

Итого, в шести бочках находились 6 человеческих голов, 15 ног и 6 торсов. А это означало, что расчленённые останки принадлежали при жизни их обладателей по меньшей мере 8 разным людям.

Как только руководство правоохранительных органов Южной Австралии было поставлено в известность о масштабах преступной деятельности группы Бантина, немедленно было возбуждено уголовное расследование (напомним, до этого велась оперативная разработка подозреваемых в рамках поиска без вести пропавшей Элизабет Хэйдон, т.е. никакого уголовного дела не существовало). Была создана следственная группа с условным названием «Chart» («Диаграмма») в количестве 33 человек, в которую вошли сотрудники Отдела расследования тяжких преступлений полиции штата, Отдела розыска без вести пропавших, прокуратуры и криминалистических подразделений. Возглавил «Диаграмму» старший суперинтендант SAPOL Пол Шрэмм (Paul Schramm). Т.о. получалось, что Дэниса Эдмондса, проводившего всю подготовительную работу на протяжении многих месяцев, в самый кульминационный момент отодвинули на задний план (хотя он был включён в состав «Диаграммы» и продолжил работу над этим делом). Такова специфика полицейского администрирования – чем расследование ближе к успеху, тем больше желающих его возглавить…

Фотография слева: Дэнис Эдмондс у здания бывшего офиса «Сельскохозяйственного банка Австралии» в Сноутауне. Это кадр видеозаписи, сделанной журналистами 23 мая 1999 г. Справа: Пол Шрэмм. Как только стало известно об обнаружении многочисленных расчленённых тел в бочках, руководство SAPOL отстранило от руководства дальнейшим расследованием Дэниса Эдмондса и передало всю оперативную работу в подчинение старшему суперинтенданту Полу Шрэмму. Формально это решение было проведено в виде формирования межведомственной группы «Chart» («Диаграмма»), которую и возглавил последний. Поскольку Эдмондс возглавлял оперативную работу по этому делу с самого начала и, соответственно, прекрасно разбирался во всех нюансах, его и некоторых из сотрудников возглавляемого им отдела оставили в составе группы.

Первой проблемой, с которой столкнулись правоохранители, явилась идентификация останков. Благодаря предыдущей работе Эдмондса и его людей члены «Диаграммы» приблизительно представляли, чьи именно останки могли находиться в бочках, однако, пропавших было меньше, чем трупов, да и сохранность последних вызывала большую тревогу. Впрочем, уже первые результаты работы судебных медиков оказались обнадёживающими. Выяснилось, что невежество убийц, поместивших тела в концентрированную соляную кислоту, сыграло с ними злую шутку. Они не знали, что активность многих сильных кислот (серной и соляной в том числе) с понижением концентрации возрастает, именно поэтому их хранят и перевозят в концентрированном виде. 36%-ая соляная кислота оказалась вовсе не так активна, как этого опасались в начале своей работы судебные медики и криминалисты. Вступив первоначально в реакцию с человеческой плотью, кислота быстро создала вокруг неё своеобразную подушку из пены, изолировавшей кожу от опасного химиката. Как впоследствии пошутил профессор криминальной антропологии Университета Аделаиды Мэциж Хеннеберг (Maciej Henneberg): «Заливая трупы концентрированной кислотой, убийцы фактически сделали консервы, защитив останки от гниения». Сохранность некоторых фрагментов оказалась настолько хороша, что криминалистам удалось даже дактилоскопировать некоторые руки, извлечеённые из кислоты (как это не покажется кому-то удивительным!). Первый труп был идентифицирован уже 27 мая именно по отпечаткам пальцев. По иронии судьбы, если бы убийцы ничего не выдумывали и просто выбросили бы тела в пустыне, то это оказалось бы намного более эффективным способом «заметания следов», нежели помещение трупов в кислоту.

Может показаться невероятным, но за две недели судебные медики, антропологи, одонтологи и генетики сумели идентифицировать фрагменты 6 из 8 человеческих тел, найденных в шести пластиковых бочках. Кого-то из убитых удалось идентифицировать по отпечаткам пальцев, других – по особенностям строения зубов и скелета. После предварительной идентификации проводилась и перекрёстная проверка с использованием технологии построения «ДНК-профиля». Т.о. принадлежность останков подтверждалась не менее чем двумя независимыми экспертизами. Успех австралийских специалистов, а также быстроту их работы нельзя не признать весьма впечатляющими.

Другой проблемой, потребовавшей быстрого принятия решения, оказался выбор стратегии дальнейших действий. С одной стороны, трупы, найденные в помещении, арендованном Марком Хэйдоном, если и уличали кого-то, то только одного Хэйдона. Ни Бантина, ни Вагнера к делу никак было «не пришить», строго говоря, сотрудники «Диаграммы» даже не знали, входили ли последние в бывшее здание банка при поездке в Сноутаун 18 мая. Как в этой ситуации надлежало поступить: арестовать одного Хэйдона, а за его дружками продолжить слежку? арестовать всех троих, в надежде добиться признательных показаний в ходе допросов? никого пока не трогать и на ближайшее время ограничиться оперативными методами сбора информации? Вариантов возможных действия было несколько, и трудно было заранее определить, какой из них окажется оптимальным.

В конце концов возобладала точка зрения, согласно которой надлежало подвергнуть одновременному аресту всех подозреваемых, причём ещё до того, как средства массовой информации разнесут весть о полицейской активности в Сноутауне. Резонов в пользу такого сценария было несколько: во-первых, весьма соблазнительной представлялась возможность получить признательные показания за счёт фактора внезапности и растерянности взятых под стражу обвиняемых, во-вторых, внезапный арест давал возможность спасти улики, не уничтоженные преступниками, ну и в-третьих, разумеется, следовало иметь в виду и то, что арест подозреваемых мог развязать языки тем свидетелям, кто будет молчать, зная, что кто-то из преступников остаётся на свободе.

Арест Бантина, Вагнера и Хэйдона был произведён ранним утром 21 мая 1999 г. ещё до того момента, как в средства массовой информации поступили первые сообщения о находках в Сноутауне. Арест и последовавшие допросы, однако, не оправдали возлагавшихся на них следователями надежд. Бантин, Вагнер и Хэйдон сразу же обратились с требованием предоставления адвокатов, на допросах держались очень спокойно, вину свою отрицали и требовали предъявления улик. Строго говоря, предъявлять им было нечего. Хэйдон, чья вина представлялась наиболее очевидной, заявил, что в бывшее банковское хранилище вообще не входил и понятия о трупах в бочках не имеет ни малейшего. Бантин и Вагнер не говорили даже этого. В складском помещении были найдены их отпечатки пальцев, но это их ни в чём не уличало – они ездили пару раз с Хэйдоном в арендованное им здание, и что с того? Конечно, положение правоохранителей существенно улучшило бы обнаружение отпечатков пальцев на бочках и инструментах, найденных лежащими на них, но брошенные тут же перчатки давали понять весьма красноречиво всю призрачность подобных надежд.

В общем, следователям очень скоро стало ясно, что в этом деле чрезвычайно важной окажется роль криминалистов – именно на их долю в значительной степени должно было лечь бремя поиска доказательств вины каждого из арестованных.

Сотрудники группы «Диаграмма» знали, что на протяжении 1990-х гг. Бантин долго проживал по трём адресам: дом №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-норт, дом №3 по Бардекин-авеню (Burdekin Avenue) в местечке Мюррей-бридж (Murray Bridge) на северо-востоке от Аделаиды и дом №49 по Бандарра-курт (Bundarra Court) в Крейгморе, районе, удалённом от Аделаиды даже дальше, чем Сейлисбари-Норт и Смитфилд-плейнс. Помимо этого имелись ещё адреса, по которым Бантин проживал недолго – как правило, это были дома его любовниц и друзей. Наибольший оперативный интерес представлял дом №203 по Ватерлоо-корнер-роад. Это был двухквартирный дом с довольно большим задним двором, на момент описываемых событий он стоял незаселённым.

Около 9 часов утра 23 мая большая группа членов «Диаграммы» при поддержке нарядов SAPOL прибыла по указанному адресу и начала осмотр дома и прилегающей территории. Криминалисты, предполагая наличие скрытых захоронений, использовали для изучения объекта различные приборы (газовые анализаторы и георадар), а также двух собак, обученных находить трупы. Довольно быстро – примерно через час работы – газовый анализатор показал наличие источника метана (одного из четырёх основных газов, выделяющихся при гниении человеческой плоти) под бетонной плитой, образовывавшей крыльцо на заднем дворе. Георадар, дававший электромагнитный конус под углом в 45° вправо и влево от излучающей антенны, позволял частично «заглянуть» под бетонную плиту. Благодаря ему криминалисты поняли, что в земле, на глубине около 2 м находится некая крупная аномалия, хотя её протяжённость определить было невозможно – мешала плита-крыльцо.

Георадар, использованный криминалистами SAPOL при изучении земельных участков в районах проживания арестованных. Конструктивно он представляет собой мобильную радиолокационную установку, которая в зависимости от типа грунта «просвечивает» его толщу на глубину нескольких метров. По характеру поглощения, отражения и интерференции электромагнитных волн оператор георадара может сделать вывод о природе обнаруженных под землёй аномалий. Установка позволяет уверенно различать трубы (пустые и заполненные водой), камни, строительные конструкции, а также биологические объекты различного происхождения: поваленные деревья, трупы животных и людей и пр.

Орудуя перфораторами и кувалдами, полицейские разбили крыльцо и получили возможность провести полноценное исследование участка земли георадаром. Стало ясно, что в районе крыльца имел место скачок плотности грунта площадью приблизительно 2 м * 2 м. Подобный скачок мог быть обусловлен тем, что в этом месте когда-то была сначала выкопана, а затем обратно засыпана землёй яма (но после этого грунт остался недостаточно утрамбован). На дне этой аномалии находилось некое инородное включение (возможно, камень), состоявшее из двух элементов, близко расположенных друг к другу. Было решено выкопать яму необходимой глубины, чтобы проверить природу обнаруженной аномалии.

На извлечение 8 кубометров грунта потребовалось около 5 часов безостановочной работы землекопов. Около 15 часов 23 мая криминалисты, наконец. увидели тот объект, который создавал таинственную аномалию. Это были два больших (объёмом в баррель каждый) и прочных пакета для мусора из толстого полиэтилена. Когда их извлекли наверх и раскрыли, то увидели внутри сильно повреждённые разложением расчленённые человеческие останки.

На протяжении 3 суток перед домом №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-Норт стояла целая колонна полицейских машин – 5—7, а иногда и более. Журналисты были заинтригованы проводившимися в здании и рядом с ним непонятными работами и терпеливо ждали официальных разъяснений. В конце– концов их ожидания оказались вознаграждены сполна. Слева: кадр из журналистского репортажа, датированного маем 1999 г. Справа: современный снимок того же места. Как видно, за прошедшие годы оно сильно изменилось – вдоль улицы вырубили деревья, а газон загородили от зевак оградой в человеческий рост.

Открытия на этом не закончились. Хотя неизвестный труп и был извлечён из ямы, газовый анализатор показывал, что источник метана не исчез и по-прежнему находится где-то рядом. Возникла идея углубить яму, однако, данные георадара однозначно свидетельствовали о том, что аномалий грунта под местом обнаружения трупа нет. Тогда криминалисты начали аккуратно выбирать землю во все стороны от раскопа. Довольно скоро они наткнулись на ещё один полиэтиленовый мешок, уходивший в направлении больших баков с водой, установленных возле уничтоженного крыльца. Таким образом, раскоп приобрёл L-образную форму.

После извлечения на поверхность одного пластикового мешка стало ясно, что в толще земли находятся другие из точно такого же материала. Очевидно было, что их поместили в яму одновременно. На протяжении 23, 24 и 25 мая криминалисты извлекали однотипные мешки, в каждом из которых находились небольшие фрагменты мужского трупа: бедро, предплечье, бородатая голова…

После того, как информация об обнаружении расчленённых человеческих тел в бочках попала в средства массовой информации, в Сноутаун бросились журналисты со всей Австралии, а затем и мира. Поскольку добираться автомобилем или по железной дороге в такую глухомань было слишком долго, многие телеканалы оплатили пролёт своих журналистов в нужное место вертолётами. На представленных снимках можно видеть кадры из телерепортажа, снятые с воздуха вечером 21 мая 1999 г.

Утром 26 мая наверх был поднят последний – 11-й по счёту – пакет. Более никаких замаскированных захоронений во дворе дома №203 по Ватерлоо-корнер-роад найти не удалось.

Около полудня 21 мая 1999 г. пресс-служба SAPOL выступила с официальным заявлением об обнаружении человеческих останков в здании бывшего банковского офиса в Сноутауне. Чудовищные находки повергли в шок всю страну. Начиная с 21 мая, толпы журналистов осаждали бывшее здание банка в Сноутауне и представительства правоохранительных органов в Аделаиде. Каждый выпуск новостей радиостанций и ТВ начинался и заканчивался историей «бочек с трупами». После того, как стало известно о таинственных раскопках полиции во дворе дома №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-норт, на этой улице также начали круглосуточно дежурить съёмочные бригады новостных телеканалов.

Интриги добавляло то, что правоохранительные органы не могли сказать, чьи именно тела помещены в бочки и каково общее число жертв таинственной банды. После 23 мая полицейские начали допускать журналистов в бывшее помещение банка и устраивать там небольшие экскурсии, призванные разъяснить сущность проводимого расследования. Известно несколько видеозаписей такого рода «экскурсий для журналистов», проведённых в те майские дни 1999 г.

После того, как криминалистическое исследование бывшего банковского офиса было закончено, а всё его содержимое – вывезено, правоохранительные органы допустили внутрь здания журналистов. Первую экскурсию для прессы и телевидения провёл Дэнис Эдмондс. На фотографии вверху он как раз открывает дверь банковского хранилища, в котором находились пластиковые бочки с расчленёнными трупами.

Постепенно ситуация вокруг обнаружения неопознанных тел стала проясняться. 27 мая было объявлено об идентификации первого трупа, вернее, его фрагментов, а уже 3 июня – были названы поименно 6 из 8 погибших. Трудно сказать, как скоро удалось бы установить личности ещё двух неизвестных жертв, но в ночь со 2 на 3 июня в расследовании произошёл прорыв, которого никто особо и не ждал.

Убедившись, что троица арестованных намерена молчать до последней возможности, руководители «Диаграммы» решили арестовать Джеймса Влассакиса. В отношении этого молодого человека вообще не имелось никаких компрометирующих данных, его решили «потрясти» единственно из-за хороших отношений с Джоном Бантиным (если быть совсем точным, то «Диаграмма» располагала записями нескольких телефонных разговоров Влассакиса, имевших место уже после ареста его друзей. В них молодой человек довольно прозрачно проговаривался о том, что он и его мать могут многое рассказать полиции о делах Бантина. Но раскрывать факт организации «прослушки» на том этапе было отнюдь не в интересах следствия).

Полицейским «экспромт» превзошёл все ожидания – доставленный на допрос во второй половине дня 26 мая 1999 г. Влассакис разрыдался и… принялся давать показания! Да причём какие!

Без всякого давления или понуждения со стороны следователей Влассакис признался в соучастии в убийстве собственного сводного брата (по матери) Троя Йюда (Troy Youde).

Согласно Влассакису, произошло это в августе 1998 г., т.е. за 10 месяцев до описываемых событий. На момент убийства Йюду исполнился 21 год. По словам Влассакиса, причиной убийства явился его собственный – Влассакиса – рассказ о том, что Трой 8 лет назад принудил его к гомосексуальной связи. Бантин, узнав об этом, пришёл в ярость и заявил, что Троя «надо наказать». Вагнер и Хэйдон эту идею поддержали.

Одной из первых задач, которую пришлось решать судебным антропологам при идентификации фрагментов тел, найденных в бочках в Сноутауне и под крыльцом в доме на Ватерлоо-корнер-роад, явилось распределение останков по их принадлежности. После этого от костей потребовалось отделить те кусочки плоти, что ещё сохранялись на них. Для этого использовался пароочиститель и грубая нейлоновая щётка. Кстати, в США во многих лабораториях с той же целью используют различных насекомых, например, лесных клещей. Лишь после получения стерильно чистых костей с ними начиналась собственно криминалистическая работа: обмеры, описания, изучение повреждений и т. п.

Влассакис тоже согласился, хотя уже знал к тому моменту, что данный эвфемизм в устах Бантина является синонимом слова «убийство». В те дни Йюд как раз жил с матерью и Влассакисом в одном доме, куда он вернулся после продолжительного периода бродяжничества. Бантин, Вагнер и Хэйдон выволокли спящего Троя из кровати и избили, затем после долгих издевательств и глумлений задушили его в ванной. Там же в ванной тело было расчленено и помещено в пластиковую бочку.

Начав говорить, Спайридон Влассакис не мог уже остановиться. Следующей жертвой, в умерщвлении которой он принял участие, оказался Фредерик Брукс (Frederick Brooks), племянник Элизабет Хэйдон, сын Джоди Элиот (эта дама уже упоминалась в начале очерка. Она поддерживала интимные отношения с Джоном Бантином, а во второй половине 1998 г. жила в домике на заднем дворе четы Хэйдон в Элизабет-Ист. Кстати, это именно с ней Марк Хэйдон уехал в дом престарелых навестить собственного папашу 20 ноября 1998 г., т.е. в тот день, когда без вести исчезла его жена Элизабет Хэйдон.

А потому можно сказать, что именно Джоди Элиот обеспечила alibi Марку Хэйдону. Кстати, различие фамилий матерей, детей и племянников в этом очерке не должно смущать внимательного читателя: очень трудно отделаться от ощущения, что некрасивые женщины в Австралии подобны свиноматкам – они рожают массу дебильных детей, при этом постоянно выходят замуж и венчаются в сектантских церквах, по десятку раз меняя фамилии… И всё это для того, чтобы в конечном итоге отправиться под нож очередного обдолбанного наркотой мужа-дегенерата.).

На момент убийства, произошедшего в середине сентября 1998 г., Фредерику исполнилось 18 лет, он имел целый букет болезней психиатрического профиля. Причина убийства оказалась чрезвычайно тривиальна – по достижении 18 лет документы на получение социальной помощи были переоформлены на Фредерика и… мамочка перестала получать пособие сына. Поэтому убийцы сказали маме, что сын убежал из дома с какой-то проституткой, с которой, якобы, познакомился недавно, а пособие с его банковской карты стал исправно снимать Марк Хэйдон. Примечательно, что мамаша не особенно встревожилась бегством сынка-идиота и не подала заявление в полицию, поэтому сообщение Влассакиса об убийстве Фредерика Брукса вызвало настоящий шок следователей – у них оказывалась жертва, которую никто не искал!

Однако шокирующие откровения Джеймса Влассакиса этим не ограничились. Следующей жертвой, соучастие в убийстве которой признал арестант, оказался некий Гэри О'Двайер (Gary O’Dwyer), житель района Мюррей-бридж, расположенного юго-восточнее Аделаиды. Бантин некоторое время жил в Мюррей-бридж и хотя переехал затем в Сэйлисбари-норт, о своём соседе Гэри не забыл. Бантин не раз рассказывал о нём Влассакису, утверждая, будто бы Гэри О'Двайер – дегенерат и гомосексуалист. Ну, а поскольку общество честных людей следовало «защищать от извращенцев и всяческих вырожденцев», то на этом основании Гэри О'Двайера следует убить.

Первое появление арестованных Бантина, Вагнера и Хэйдона перед журналистами произошло прямо в день их ареста 21 мая 1999 г. Всех троих под объективами десятка телекамер вывели из здания суда и усадили в большой «автозак». При этом произошла сцена, вызвавшая у журналистов всплеск негодования и сделавшаяся предметом обсуждения в австралийских СМИ в последующие дни: Джон Бантин перед тем, как залезть в машину, остановился на пару секунд и показно улыбнулся женщине-конвоиру (снимок справа). Эта демонстрация самоуверенной наглости была расценена как вызов не только полиции, но и всему обществу.

Гэри действительно был инвалидом и жил на социальную пенсию, но его инвалидность не была врождённой, а явилась следствием автокатастрофы, в которой он получил травму позвоночника. Бантин послал Влассакиса на разведку «объекта» предстоящего нападения. Джеймс несколько раз приезжал в Мюррей-бридж, наблюдал за домом Гэри и даже познакомился с ним под благовидным предлогом (предложил арендовать его дом). О'Двайеру было 29 лет, он жил один, любовниц и близких друзей не имел, его родственники проживали в Порт-Хедланде, что называется в дальних буераках, и в Мюррей-бридж никогда не приезжали.

Влассакис пытался отговорить Бантина от похищения О'Двайера, доказывая, что тот вовсе не дегенерат, а совершенно вменяемый человек и уж точно не гомосексуалист, но Бантин даже не стал слушать своего юного друга. В октябре 1998 г. вся группа выехала в Мюррей-бридж, похитила Гэри О'Двайера и перевезла в дом Бантина. Там несчастный инвалид был подвергнут различным пыткам, в том числе посредством ударов электрическим током. Цель пыток была одна – получить доступ к банковским картам жертвы. После того как Гэри назвал pin’ы, а Вагнер проверил их в банкоматах, О'Двайер был задушен в ванной Бантина. Как и в предыдущих случаях, труп был расчленён, помещён в пластиковую бочку, а бочка доставлена в гараж Хэйдона.

Во время первоначальной дачи показаний Влассакис пояснил, что группа стала прятать трупы в бочках довольно давно – примерно за два года до описываемых событий, т.е. в середине 1997 г. Сначала бочки хранились в гараже Марка Хэйдона, причём Элизабет Хэйдон была в курсе их содержимого. Она относилась к скверно пахнувшим бочкам в гараже довольно спокойно вплоть до октября или ноября 1998 г., но потом что-то произошло, и женщина стала наседать на мужа с требованием вывезти вонючую тару куда-нибудь подальше от дома. На этой почве Марк и Элизабет даже несколько раз поругались. В конце концов Марку пришлось уступить – он быстро закончил ремонт своей автомашины (в тот момент неисправной) и перевёз с помощью дружков опасный груз в Сноутаун (как увидим из дальнейшего, Спайридон Влассакис в последующем видоизменил свои показания и уточнил детали, связанные с перемещением бочек).

Фредерик Брукс. Достигнув 18-летия, Фредерик получил возможность самостоятельно получать и распоряжаться положенными ему по закону социальными выплатами. Это предопределило его скорое убийство, поскольку Джон Бантин решил, что он и его друзья нуждаются в этих деньгах больше самого Брукса.

Также Спайридон сообщил, что он непричастен к исчезновению Элизабет Хэйдон, хотя и уверен, что в этой истории не обошлось без участия Бантина и Вагнера. Возможно, Бантин решил отделаться от Элизабет именно из-за её строптивости и нежелания и дальше хранить трупы в гараже мужа. В общем, почувствовав, что Элизабет является «слабым звеном» группы, Бантин вполне мог сработать «на опережение» и убрать опасного свидетеля до того, как тот начал создавать реальные проблемы.

Гэри О'Двайер. Вся вина этого несчастного инвалида заключалась в том, что он получал социальное пособие, которое Джон Бантин решил присвоить себе.

Продолжая свою исповедь, Влассакис рассказал о четвертом случае убийства, в котором он принял непосредственное участие. 9 мая 1999 г. – т.е. менее чем за две недели до ареста членов группы – Влассакис заманил в помещение, арендованное Марком Хэйдоном в Сноутауне, своего сводного брата Дэвида Джонсона (David Johnson). Сделал он это по приказу Джона Бантина, прекрасно зная, что Джонсон будет в Сноутауне убит. Причина, по которой 24-летний Джонсон был обречён на смерть, заключалась в том, что Бантин считал его гомосексуалистом. Влассакис точно знал, что Дэвид имел традиционную ориентацию и пытался объяснить это Бантину, но последний даже не захотел его выслушать. Он потребовал, чтобы Влассакис придумал способ, не вызывая подозрений, увезти брата из Сэйлисбари-Норт и заманить его в засаду – в бывшее здание «Сельскохозяйственного банка» в Сноутауне, где обречённого на смерть молодого мужчину уже будут дожидаться Бантин, Вагнер и Хэйдон.

Влассакис выполнил поручение. Узнав, что Дэвид намеревается купить компьютер, Влассакис сказал ему, что знает оптовый склад, где торгуют техникой с большой скидкой. Дэвид Джонсон загорелся идеей приобрести хороший компьютер за небольшие деньги, и 9 мая братья отправились в Сноутаун. Они благополучно добрались туда, и Джонсон, увидев коробки с оргтехникой, не сразу даже понял, что стал жертвой обмана. Его связали, избили, пытали долгое время, добиваясь, чтобы молодой человек сообщил pin-код своей банковской карты… а после того, как Дэвид сдался и назвал требуемую комбинацию цифр, Вагнер и Влассакис отправились на поиски банкомата, дабы убедиться в том, что Джонсон не обманул их. Пока они отсутствовали, Бантин и Хэйдон продолжали истязать беззащитного пленника. Когда стало ясно, что тот сообщил верный pin-код, его задушили, расчленили и поместили в одну из бочек, обнаруженных впоследствии в хранилище.

Однако, даже не это было самое ужасное. Роберт Вагнер отрезал кусок плоти с бедра замученного Дэвида Джонсона и… зажарил его на мангале во дворе бывшего банковского офиса. Его друзья отказались попробовать человечины, но Вагнер съел и сказал, что было вкусно. Только впредь надо будет добавить больше соли и перца.

Дэвид Джонсон. Это про него Роберт Вагнер сказал, что хотел бы узнать, каков Дэвид на вкус? И попробовал, отрезав и зажарив на мангале кусок плоти с бедра.

Всё, произошедшее с Дэвидом Джонсоном, потрясло Влассакиса. С момента убийства молодого человека он находился в крайне возбуждённом и тревожном состоянии, а после того, как были произведены аресты его друзей и подельников, вообще едва не сошёл с ума. Он ждал собственного ареста, но проходили дни, минула неделя, а полиция его не трогала. Влассакис в каком-то смысле «поджаривался на медленном огне», и когда полицейские всё же пришли за ним, испытал настоящее облегчение. Именно этим и объяснялось его поведение на первом допросе – полное и искреннее желание содействовать расследованию и тяжёлое чувство вины, которое испытывал Спайридон. Во время допроса он неоднократно начинал плакать, и поведение его показалось до такой степени неуравновешенным, что сотрудники «Диаграммы» направили арестованного на психиатрическое освидетельствование.

Это, кстати, в каком-то смысле спасло молодому человеку жизнь. В течение следующей недели он предпринял две попытки самоубийства, но круглосуточный медицинский надзор не позволил погибнуть важнейшему источнику информации. Оба раза Влассакиса спасали, а последующая психиатрическая помощь помогла стабилизировать его состояние. После 10 июня его самочувствие улучшилось, приступы паники и истерии прекратились, и в дальнейшем Влассакис продолжил своё сотрудничество со следствием. Начиная с июня 1999 г. на протяжении последующих трёх лет с Влассакисом работал психиатр Пол Маллен (Paul Mullen), специалист Королевского института судебной психиатрии (Victorian institute of forensic mental health).

После того, как из показаний Влассакиса стало известно о добровольном употреблении в пищу человеческой плоти Робертом Вагнером, к последнему также был приставлен профессиональный психиатр для контроля и оценки его состояния (речь идёт не о психолого-психиатрической экспертизе, а именно о продолжительном наблюдении специалистом). Профессор криминальной психологии Университета Южной Австралии Джек Уайт (Jack White) находился в плотном контакте с обвиняемым более двух лет, благодаря чему непримиримое в отношение следователей поведение Вагнера постепенно смягчилось, и тот пошёл на контакт.

Слева: Пол Маллен, практикующий психиатр и эксперт Королевского института судебной психиатрии. Привлекался к психолого-психиатрическим экспертизам обвиняемых, долгое время наблюдал Джеймса Влассакиса. Справа: Джек Уайт, профессор криминальной психологии Университета Южной Австралии. На протяжении долгого времени работал с Робертом Вагнером, наряду с Малленом входил в экспертную группу, призванную дать заключения о психическом состоянии Бантина, Вагнера, Хэйдона и Влассакиса. Обе фотографии сделаны в 2007 г.

Итак, благодаря работе криминалистов, судебных медиков, а также показаниям Джеймса Влассакиса к 3 июня 1999 г. сотрудники «Диаграммы» уже знали имена и фамилии людей, чьи останки оказались найдены в пластиковых бочках. Это были Майкл Гардинер, исчезнувший без вести в августе 1997 г., Барри Лэйн, исчезнувший в октябре 1997 г., Гэвин Портер, не находившийся в розыске и официально не считавшийся пропавшим, Трой Йюд, исчезнувший в августе 1998 г., Фредерик Брукс, пропавший без вести в сентябре 1998 г., Гэри О'Двайер, не считавшийся пропавшим, Элизабет Хэйдон, пропавшая в ноябре 1998 г., и Дэвид Джонсон, об исчезновении которого в мае 1999 г. правоохранительным органам Южной Австралии ничего не было известно. Тела (точнее, торсы тел) Гардинера и Лэйна были помещены в одну бочку, при этом нога Гардинера, очевидно, препятствовавшая закрытию крышки, была грубо отделена с использованием бензопилы. Именно эту бочку констебль Дрейд и открыл первой… Поскольку Гардинер и Лэйн исчезли раньше остальных, следователи посчитали, что именно с августа 1997 г. Бантин и его компаньоны стали использовать пластиковые бочки для сокрытия останков убитых ими людей. Таким образом, соответствующее утверждение Джеймса Влассакиса было признано достоверным.

Список идентифицированных жертв подталкивал к определённым выводам, не очень-то утешительным. Во-первых, обращало на себя внимание присутствие в нём людей, которые не считались пропавшими без вести и не разыскивались правоохранительными органами Австралии. А во-вторых, самые ранние из найденных жертв исчезли во второй половине 1997 г., между тем, с действиями Бантина и его дружков связывались гораздо более ранние исчезновения людей. Где же искать недостающие тела? Сам собой вставал и третий вопрос, требовавший неотложного ответа: а чьи же это останки полицейские выкопали во дворе дома №203 по Ватерлоо-корнер-роад в Сэйлисбари-Норт?

С июня 1999 г. началось кропотливое, растянувшееся на годы, исследование преступного пути Джона Бантина и его группы добровольных помощников. Исследование это привело к любопытным и в высшей степени неожиданным открытиям, заставив всех, причастных к расследованию, не раз поразиться невероятным хитросплетениям судьбы. После того, как Влассакис стал давать изобличающие подельников показания, Вагнер и Хэйдон сообразили, что их линия солидарной защиты сокрушена, и они в любом случае будут осуждены, а потому главная задача их последующих действий сводится к тому, чтобы выторговать у правосудия как можно более легкую степень наказания. Другими словами, доказывать собственную невиновность более не имело смысла, основная проблема заключалась в том, насколько успешным окажется торг с правоохранительной системой. Бантин же, как наиболее виновный из всех, довольно опрометчиво выбрал путь полного отрицания всех улик, фактов и логических доводов. Как увидим из дальнейшего, это упорство, достойное куда лучшего применения, мало ему помогло.

Итак, Вагнер и Хэйдон начали понемногу говорить, сначала фрагментарно, уклончиво, сообщая лишь те кусочки информации, что могли выставить их в положительном свете. В дальнейшем их показания становились всё более полными и развёрнутыми, подельники стали опровергать и поправлять друг друга. Но главным источником информации о преступлениях остался всё-таки Спайридон Влассакис, и чтобы дать представление о том, сколько же он «наговорил», можно привести такую деталь: в период с 24 июля 2001 г. по 28 сентября 2001 г. он дал официальные показания, предназначенные для использования обвинением в предстоящих судебных процессах. Общий объём текста составил более 2 тыс. страниц, почти 4 млн. знаков! А ведь помимо Влассакиса показания давали и его подельники…

Из этих кусочков постепенно стала складываться всё более полная картина той фантасмагорической реальности, в которой несколько лет существовала эта необычная банда серийных убийц.

Первой установленной жертвой Джона Бантина явился Клинтон Дуглас Тризайс (Clinton Trezise), убитый в августе 1992 г. Точную дату совершения преступления установить не удалось. После того, как об аресте «группы Бантина» стало известно всей Австралии, со следственной группой связалось довольно много людей, лично знакомых с обвиняемыми.

Среди таких свидетелей оказалась и Раэлин Браун (Raelene Brown), познакомившаяся с Бантином в августе или сентябре 1993 г. Раэлин утверждала, что ко времени их знакомства Джон Бантин уже был одержим «борьбой за очищение общества» и мог разглагольствовать на эту тему часами. Фамилия Тризайс упоминалась Бантином тогда постоянно. Джон в своих рассказах находил для Тризайса самые уничижительные эпитеты, хотя из его довольно путаных монологов невозможно было понять причину раздражения. На прямой вопрос Раэлин известно ли Бантину о совершении Тризайсом каких-либо преступлений на сексуальной почве, тот ответил, что не знает этого точно. Бедолага Тризайс, сам того не зная, имел ещё один грех, который Бантин не мог ему простить. Он ходил по улицам в широких штанах «на лямках» или с подтяжками, и вид этих широких штанов почему-то лишал Бантина последних остатков спокойствия. Он презрительно называл Тризайса «Счастливые штаны» («Happy Pants»), намекая на его клоунский вид. Бантин признавался Раэлин, что крайне раздражался при виде Клинтона Тризайса и, не выбирая выражений, начинал твердить окружающим, что «этот парень» не имеет права жить и ходить по «их улицам».

Раэлин Браун утверждала, что никаких подробностей этого убийства она от Бантина не слышала, и вообще из слов последнего невозможно было понять, убит ли Тризайс на самом деле или он всего лишь заслуживает смерти (теоретически, так сказать). О судьбе молодого человека – а на момент исчезновения в августе 1992 г. ему исполнилось только 22 года – долгое время ничего не было известно. 16 августа 1994 г. его труп был обнаружен в неглубокой могиле у дороги в местечке Лоуэр-лайт (Lower Light). Труп не был идентифицирован вплоть до лета 1999 г., когда в связи с расследованием преступлений группы Бантина стали пересматриваться материалы всех нераскрытых убийств. Тогда-то судебный антрополог Джейн Тэйлор, сравнивая череп неизвестного трупа, найденного в Лоуэр-лайт, с рентгеновским снимком головы Тризайса, сделанном в 1989 г., обратила внимание на их идентичность.

Тризайс был убит серией из 5—6 ударов тяжёлым тупым предметом по затылку. Ударами были разбиты кости черепа, но ничего более конкретного об обстоятельствах убийства судебные медики сказать не могли – к моменту обнаружения трупа тот подвергся столь сильному разложению, что материала для исследования оставалось уже совсем немного.

Как уже отмечалось в этом очерке, история с обнаружением неопознанного трупа в Лоуэр-лайт попала на телеэкраны Австралии. 5 мая 1997 г. в телепередаче «Самые разыскиваемые в Австралии» был показан сюжет, связанный с таинственным мужским скелетом, найденным 16 августа 1994 г. По прошествии 15 месяцев – 27 августа 1998 г. – передача вернулась к этой истории. Тогда был показан новый репортаж, содержавший в том числе видеозапись скелета, выложенного на секционном столе. Кроме того, в передаче рассказывалось об отсутствующем без вести с августа 1992 г. Клинтоне Тризайсе. Никаких утверждений о принадлежности скелета Тризайсу в той передаче не делалось, но Влассакис после ареста сделал заявление, согласно которому Бантин видел выпуск передачи «Самые разыскиваемые в Австралии» от 27 августа 1998 г. и заявил после просмотра, что это его рук дело (дословно: «That’s my handiwork»). Влассакис утверждал, что эту телепередачу он смотрел вместе с Бантином и своей матерью Элизабет Харви (напомним, она была женой Бантина).

Клинтон Тризайс.

Позднее Бантин рассказал Влассакису, как именно он убивал Тризайса. Преступление было совершено в доме №203 на Ватерлоо-корнер-роад, который тогда арендовал Бантин. В качестве орудия убийства был использован молоток, Бантин напал на Тризайса со спины, когда тот сидел на диване к нему спиной. Поскольку с трупом справиться оказалось непросто, Бантин обратился за помощью к Роберту Вагнеру и Барри Лэйну (да-да, тому самому гомосексуалисту, чей труп потом будет найден в пластиковой бочке в Сноутауне!). Вагнер и Лэйн летом 1992 г. проживали в одном доме и прекрасно ладили с Бантином. Они моментально отозвались отозвались на его просьбу помочь спрятать труп и помогли ему вывезти тело Тризайса в Лоуэр-лайт, где и выкопали могилу под дубом у дороги.

Принимал ли Хэйдон участие в убийстве Тризайса? На этот счёт даже сейчас существуют прямо противоположные точки зрения.

Дело в том, что начало дружбы Хэйдона и Бантина относится к январю или февралю 1994 г. – об этом вполне определённо заявила упоминавшаяся выше Раэлин Браун. Да и сам Влассакис уточнил в ходе следствия, что не помнит, чтобы Марк Хэйдон рассказывал что-либо о своём участии в убийстве Тризайса (т.е. об этом рассказывал только Бантин). Вместе с тем, имелось прямо обратное свидетельство человека, весьма далёкого от дел банды, а потому незаинтересованного в искажении информации. Энтони Стюарт (Anthony Stewart), двоюродный брат Элизабет Хэйдон, жены Марка Хэйдона, убитой в ноябре 1998 г., на допросе у прокурора припомнил любопытный разговор, относящийся к 1994 г. Тогда Элизабет как раз познакомилась с Марком и только-только переехала к нему жить.

Стюарт во время барбекю рассказал Марку Хэйдону об одном из своих братьев, с которым имел неприязненные отношения, и высказался в том духе, что брат ему надоел, и он не знает, как избавиться от его наставлений. Хэйдон, выслушав этот рассказ, неожиданно ответил: «Вы не должны беспокоиться на этот счёт. Я уже кое-кого убрал, да так, что полиция его не найдёт!» Стюарт был поражён этой фразой, причём, он ни на секунду не усомнился в серьёзности сказанного. Он поверил, что Хэйдон уже убивал человека и испугался, что неосторожными словами мог поставить под угрозу жизнь брата. В дальнейшем Стюарт избегал всяческого общения с Марком Хэйдоном.

Однако, это ему не удалось. Сотрудники «Диаграммы» узнали о том, что тихий и спокойный Хэйдон иногда впадал в ярость и мог демонстрировать неожиданную агрессию. Удалось отыскать свидетельницу – некую Тэмми Маккензи – наблюдавшую, как напившийся пива Хэйдон решил однажды избить Энтони Стюарта, того самого, который был упомянут абзацем выше. Он схватил Стюарта за одежду и занёс над его головой кулак, после чего зловеще произнёс что-то вроде: «Яуже убил кое-кого, кто меня расстроил».

Прокуратура Южной Австралии считала, что в показаниях Стюарта и Маккензи содержатся указания на участие Марка Хэйдона в убийстве Клинтона Тризайса, хотя сам Хэйдон отрицал свою причастность к этому преступлению, очевидно, полагая, что отсутствие прямых улик не позволит обвинить его.

Роберт Вагнер во время следственного эксперимента в Сноутауне. Фотоснимки сделаны летом 2001 г., когда Вагнер принял решение сотрудничать со следствием и дал показания относительно некоторых из совершённых им убийств.

Разумеется, очень важным представлялся вопрос о возможной вовлечённости Барри Лэйна в сокрытие трупа Тризайса. Правоохранительным органам удалось отыскать свидетеля, который подтвердил участие Лэйна в этом деле. Этим свидетелем оказалась Вероника Трипп, женщина, выросшая в Сэйлисбари-Норт и хорошо знавшая обитателей этого района. Вероника познакомилась с Бантином ещё в начале 1989 г., а сентябре того же года они бракосочетались. Джон усыновил Джеймса, сына Вероники. Они прожили вместе до начала 1996 г., т.е. до того момента, когда Бантин закрутил роман с Элизабет Харви, матерью Спайридона Влассакиса. Вероника поддерживала хорошие отношения с Барри Лэйном и Робертом Вагнером. Свидетельница заявила, что Барри Лэйн лично рассказывал ей о том, как увозил мужской труп в Лоуэр-лайт и закапывал его там. Через некоторое время Лэйн вернулся к этому разговору и попросил Веронику никогда не упоминать об услышанном в присутствии Бантина, из чего свидетельница сделала вывод о вовлечённости Бантина в это преступление.

История с таинственным трупом раззадорила любопытство Вероники Трипп, и она решила поговорить об этом с Бантином (нормальная такая женская логика – дамочку просят не демонстрировать свою излишнюю осведомлённость, но она тут же поступает прямо наоборот!). Бантин сначала проигнорировал её расспросы, но позже всё-таки сознался в убийстве и назвал жертву – это был Клинтон Тризайс.

В целом, сотрудники группы «Диаграмма» считали, что свидетельские показания надёжно связывают убийство Клинтона Тризайса с Джоном Бантином. Также не вызывало особых сомнений пособничество в совершении этого преступления Роберта Вагнера и Барри Лэйна. Пособничество это выразилось в форме помощи по сокрытию трупа и улик. Вполне вероятно, что в убийстве принимал участие и Марк Хэйдон, хотя полной ясности в этом вопросе добиться так и не удалось (поэтому формально Хэйдон не обвинялся в совершении этого убийства).

Следующей жертвой банды, по мнению следователей, явился Рэй Дэвис. Это был тот самый «жених» Сьюзан Аллен, что без вести пропал в начале 1996 г. (либо в самом конце 1995 г. – в этом вопросе полной ясности добиться не удалось). Труп Рэя Дэвиса был найден под бетонным крыльцом дома №203 по Ватерлоо-корнер-роад. Сьюзан Аллен жила в доме №3 по Гент-стрит (Ghent Street) в Сэйлисбари-норт, и как раз позади этого дома Рэй Дэвис и поставил свой трейлер. Сьюзан хорошо знала Бантина, а Рэй Дэвис в свою очередь довольно тесно общался с Барри Лэйном и Робертом Вагнером, которые время от времени предлагали ему различные подработки.

Скандал с участием Рэя Дэвиса приключился в Рождественскую ночь 1995 г. Согласно показаниям Аннетт Кэннон (Annette Cannon), дочери Сьюзан Алллен, именно тогда Дэвис попытался совершить развратные действия в отношении одного из её (т. е. Аннетт) сыновей. Свидетелей этой сцены не было, о случившемся стало известно со слов мальчика. Дэвиса моментально изгнали из дома, и тот ушёл в свой трейлер.

Маркус Джонсон, отец Дэвида Джонсона. Маркус хорошо знал всех членов преступной группы, в качестве свидетеля обвинения он давал показания на процессе Вагнера и Бантина, а также выступал во многих средствах массовой информации. Его рассказы о Джоне Бантине следует признать чрезвычайно любопытными: при всём своём негативном отношении к убийце сына, Маркус признавал в Бантине дар убеждения и необыкновенную харизму. «Его интересно было слушать, не хотелось перебивать», – примерно в таких словах Маркус передавал собственное впечатление от монологов Бантина.

Более Аннетт Кэннон живым Рэя не видела. Известно, что после Рождества 1995 г. трейлер Рэя Дэвиса подвергся обыску, который учинили Сьюзан Аллен, Джон Бантин и Роберт Вагнер. Во время этого обыска среди вещей Дэвиса были найдены две фотографии сыновей Аннетт Кэннон – это было истолковано как доказательство «педофильских наклонностей» Рэя. Аннетт Кэннон даже подала заявление в полицию о противоправных действиях маминого сожителя, правда, никаких практических результатов это обращение не имело.

Примерно 10 января 1996 г. (несколькими днями раньше или позже) трейлер Рэя Дэвиса был перевезён с Гент-стрит во двор дома №14 по Каталина-роад (Catalina Road) в Элизабете, северном пригороде Аделаиды. В этом доме тогда жили Марк и Элизабет Хэйдон. В перегонке трейлера участвовали Бантин, Вагнер и Лэйн, причём последний сел за руль автомашины. После того, как трейлер прибыл на новое место, его быстренько облагородили, почистили и покрасили. Покраской занимался Влассакис. Как установила следственная группа, уже 20 января 1996 г. трейлер был продан, причём сначала Бантин подделал документы о его продаже от имени Рэя Дэвиса несуществующей Лоре Мартин, а потом уже от её имени – самому себе. (Влассакис утверждал, что за мифическую «Лору Мартин» в документах подписалась его мать, Элизабет Харви. Такое признание означает, что эта женщина была в курсе, по крайней мере, некоторых криминальных проделок своего любовника и мужа). После этого, он продал трейлер уже как добросовестный приобретатель. Следственная группа отыскала документы, сопровождавшие сделку, в бумагах Джона Бантина.

Поскольку следовало объяснить Сьюзан Аллен причину отсутствия её «жениха», Бантин выдумал следующую историю: якобы он вместе с Робертом Вагнером решил проучить придурка-педофила, дабы тот запомнил на всю, жизнь, что приставать к детям нельзя.

Для этого он посадил Рэя Дэвиса в свою машину и вывез его по просёлочной дороге в сельскую местность. В пути Вагнер немного побил Дэвиса. После того, как последний был наказан в должной степени, его выбросили из машины в кусты и сказали, чтобы он возвращался обратно пешком. Цель подобной мистификации была довольно очевидна – Бантин уже планировал убийство Сьюзен Аллен, и ему требовалось лишь немного потянуть время, чтобы женщина не успела поднять тревогу до того момента, как исчезнет сама. В целом, замысел преступника удался, хотя он не знал того, что его рассказ был подслушан Аннетт Кэннон, которая через несколько лет сообщила упомянутые детали детективам «Диаграммы».

Как было сказано выше, труп Дэвиса был найден под бетонным крыльцом дома №203 по Ватерлоо-роад. Для идентификации тела потребовалось проведение генетической экспертизы. Несмотря на все усилия судебных медиков, причину смерти Рэя Дэвиса установить в точности не удалось. Вероника Трипп, с которой Бантин всё ещё поддерживал отношения, ничего не знала об убийстве Дэвиса. Для того, чтобы объяснить своей супруге факт проведения странных земельных работ на заднем дворе, Бантин заявил, будто копает «бомбоубежище». Это объяснение вполне устроило Веронику. В этой работе Бантину в феврале 1996 г. помогали Вагнер и Лэйн.

Тут надо заметить, что в соседнем доме – под номером 205 – проживал ещё один (очередной!) гомосексуалист Роберт Скивис (Robert Skewes). Лэйн и Вагнер были с ним очень дружны, собственно, они и познакомились с Бантином потому лишь, что регулярно приходили в гости к Скивису, а Бантин начиная с января 1991 г. стал арендовать дом по соседству. Через несколько лет, уже после того, как Бантин выехал из дома №203, он неожиданно заявился вместе с Вагнером в гости к Скивису, чем немало его удивил. Бывшие друзья и соседи невинно болтали о разных пустяках, попивая пивко, как вдруг Бантин, посмотрев в окно, увидел, что под водяным баком, установленным рядом с домом, который он арендовал ранее, просела земля. Бак стоял рядом с бетонным крыльцом, которое он соорудил (под ним как раз и были спрятаны расчленённые трупы, найденные в мае 1999 г.).

Увидев проседание земли, Бантин чрезвычайно встревожился и посетовал на то, что его, как бывшего арендатора, может оштрафовать компания, предоставившая дом для заселения. В тот же вечер он вместе с Вагнером привёз в дом Скивиса два мешка цемента, и парочка живо замесила раствор. Выкопав в районе проседания небольшую яму, они вылили в неё раствор, создав таким образом некое подобие цементной подушки, призванной предотвратить дальнейшие подвижки грунта.

Очевидно, что вся эта активность была связана с желанием убийц замаскировать тайное захоронение, устроенное на заднем дворе.

Как же именно был убит Рэй Дэвис? Полной ясности в этом вопросе нет: Бантин в совершении этого преступления не сознался, Вагнер и Хэйдон тоже. Показания дал Влассакис, но и он частично видоизменял свой рассказ с течением времени. Сначала он говорил, со ссылкой на Бантина и Вагнера, что последние вывезли Дэвиса в пустынное местечко Бакара, более чем в 20 км от дома. Там они долго пытали своего пленника, после чего привезли в Сэйлисбари-норт и задушили в доме №203 по Ватерлоо-роад, в том самом, во дворе которого затем и закопали тело. Хэйдон участия в этом убийстве не принимал и никогда его не обсуждал, из чего Влассакис делал вывод, что Хэйдон даже не был в курсе деталей. Такова была первоначальная версия событий, но через полтора года – весной 2001 г. – Влассакис свои первоначальные показания несколько дополнил.

По новой версии его воспоминаний, непосредственное участие в убийстве Рэя Дэвиса принимала и его родная мать – Элизабет Харви. Она якобы присоединилась к убийцам в финальной части расправы, когда они привезли пленника в Сэйлисбари-норт. Вооружившись молотком для отбивания мяса, женщина якобы била несчастного по ногам и пальцам ног пока Вагнер удерживал его за шею удушающим приёмом. Оговорка «якобы» употреблена в данном случае не напрасно, дело в том, что Влассакис не был свидетелем этой сцены и, описывая этот эпизод, основывался исключительно на рассказах Вагнера и Бантина. Между тем, судебно-медицинское исследование останков Рэя Дэвиса не выявило следов повреждений костей нижней части ног и ступней, а они с высокой степенью вероятности должны были быть, если только Рэя Дэвиса действительно избивали с помощью молотка. Нельзя исключать того, что Бантин и Вагнер просто выдумали историю с участием в убийстве Элизабет Харви, чтобы покрепче «привязать» Влассакиса к преступной группе и в максимальной степени обеспечить его лояльность.

Спайридон Влассакис не рассказал обо всех деталях этого убийства сразу после ареста в силу довольно очевидной причины – он не хотел подставлять под угрозу ареста собственную мать. Но к весне 2001 г. ситуация радикально изменилась – Элизабет Харви умирала от онкологического заболевания в больнице, и руководитель следственной группы заверил Влассакиса, что ей дадут спокойно уйти из жизни. Поэтому Спайридон дополнил первоначальную версию своих показаний деталями, связанными с описанием возможного соучастия его собственной матери в убийстве Рэя Дэвиса.

В этом месте нельзя не отметить весьма существенный нюанс, ставший характерным для последующих действий преступников. Бантин с самого начала предполагал использовать документы жертвы для получения полагающихся Дэвису социальных выплат. Будучи человеком с задержкой умственного и психического развития, убитый получал небольшую социальную пенсию – так правительство Австралии защищало экономические интересы тех категорий граждан, что имели проблемы с социальной адаптацией. Бантин рассчитывал получать пенсию убитого им Дэвиса так долго, как это окажется возможным. Он не только завладел его удостоверением личности, но и позаботился о том, чтобы получить карточку социального страхования Рэя Дэвиса и банковскую карту, на которую производилось перечисление денег. Пенсионные выплаты Дэвису были очень небольшими – порядка 250 австралийских долларов в месяц, – но Бантин получал эти деньги буквально до самого ареста. Жадность убийцы была такова, что Бантин не мог отказаться от таких смешных денег даже под угрозой разоблачения.

Понимая, что очень важно создавать видимость того, будто Рэй Дэвис жив, Бантин и Вагнер на протяжении нескольких лет обеспечивали соответствующую «легенду». Они разъезжали по различным районам севернее Аделаиды и, предъявляя документы Дэвиса, арендовали для него то жильё, то место в трейлерном парке (напомним, трейлер убитого Дэвиса был продан уже 20 января 1996 г.). Детективы «Диаграммы» отыскали 7 адресов, по которым убитый «проживал» в 1996—1999 гг. Вся эта афёра, задуманная и реализованная Бантином, прошла на удивление гладко. Нигде никогда вопросов о том, где же сам Рэй Дэвис, чьи документы представлены при регистрации, не возникало. Со временем Бантин до такой степени уверовал в свою абсолютную безнаказанность, что начал допускать довольно грубые «проколы», которые могли бы привести к его разоблачению, если б только правоохранительные органы Австралии не спали на ходу. В ходе расследования выяснилось, что по крайней мере дважды – 23 декабря 1996 г. и 18 сентября 1997 г. – Бантин в течение одной минуты снимал деньги по меньшей мере с трёх банковских карт: своей собственной, Рэя Дэвиса и Сьюзен Аллен. Такого рода действия нарушали все мыслимые правила выпуска и использования банковских карт (их нельзя передавать другому лицу), так что все эти проделки Бантина можно было остановить много раньше мая 1999 г., но… чуда не случилось, и убийца понял, что людей можно убивать и после этого многие месяцы пользоваться их деньгами. Кстати, в последний раз пенсию Рэя Дэвиса убийцы обналичили в конце апреля 1999 г., т.е. менее чем за месяц до своего ареста. По подсчётам правоохранительных органов, в период с января 1996 г. по апрель 1999 г. с банковской карты Дэвиса были сняты примерно 32 тыс. австралийских доллара, исправно зачислявшиеся на персональный счёт пропавшего без вести человека национальной системой социального страхования «Centrelink».

Итак, по мнению следователей «Диаграммы», Рэй Аллан Питер Дэвис был убит в интервале с 25 декабря 1995 г. по 21 января 1996 г. Кто был следующей жертвой уже сложившейся к тому моменту преступной группы?

Вполне ожидаемо ею оказалась Сьюзен Филлис Аллен, любовница бедолаги Дэвиса. Это, кстати, можно было довольно просто «просчитать», странно даже, как это сама Сьюзен не понимала, что является опасным свидетелем весьма подозрительного исчезновения своего аутичного дружка? Тем не менее, Бантину и его друзьям вполне удалось усыпить её бдительность – Сьюзен прожила вплоть до ноября 1996 г. и, судя по всему, никаких тревог по поводу собственной безопасности не испытывала.

Как же Бантин обеспечил лояльность очень опасного для него свидетеля? Да очень просто – он затащил Сьюзен Аллен в собственную постель. Во время расследования выяснилось, что с конца декабря 1995 г. до июля 1996 г. (неточно) Джон и Сьюзен поддерживали интимные отношения. В то же самое время Бантин успевал заниматься сексом с Вероникой Трипп и Элизабет Харви, мамашей Спайридона Влассакиса. В общем, как говорится, наш пострел везде поспел!

Примерно к середине лета 1996 г. подзатянувшаяся «любовь» с далеко немолодой бабушкой изрядно Бантину опостылела. В те дни он повстречался с дочерью Сьюзен Аллен, уже упоминавшейся выше Аннетт Кэннон, и честно признался ей, что звонки её мамаши изрядно ему надоели. Кроме того, Сьюзен взяла моду переправлять Бантину счета за сделанные ею покупки – это уже был явный беспредел по понятиям Джона. Он сам мог направить любовницам для оплаты свои счета, но вот чтобы ему… это не лезло ни в какие ворота! В общем, Джон ласково попросил Аннетт Кэннон поговорить с мамочкой, дабы та отстала от него и не грузила более своими бреднями.

Беседа эта, к сожалению, должного результата не возымела. И потому неудивительно, что где-то в конце ноября или в самом начале декабря 1996 г. Сьюзен Аллен исчезла. Уже 3 декабря того года Бантин и Вагнер приехали в её дом и без лишних затей принялись грузить вещи и мебель в большую машину с тентом. Встревоженный сосед вызвал полицию – и полиция действительно приехала! Джон Бантин флегматично объяснил патрульному, что по поручению хозяйки имущества занимается его погрузкой в целях обеспечения переезда. Хозяйки сейчас на месте нет, но с ней можно связаться и выяснить все детали… Он сообщил патрульному полицейскому номер сотового телефона Сьюзен Аллен, на который полицейский тут же и перезвонил. На другом конце линии отозвалась Элизабет Харви, мать Спайридона Влассакиса, которая представилась как «Лора Мартин» и сообщила полицейскому, что Сьюзен Аллен сейчас вышла из дома, но непременно перезвонит, как только появится. Полицейский записал адрес, куда якобы переехала Сьюзен Аллен, оставил таинственной «Лоре Мартин» контактный телефон полиции, раскланялся с бдительным соседом и… усвистал на патрульной автомашине в солнечные австралийские дали. А Бантин и Вагнер продолжили вынос мебели из дома убитой к тому времени женщины…

В ходе расследования выяснились некоторые любопытные моменты, связанные с тем, как убийцы распорядились имуществом жертвы. Для вывоза мебели Бантин взял в аренду у фирмы «Стептоэ и сын» («Steptoe & Son») грузовик, а когда пришло время возвращать его, привёз владельцу машины в кузове кое-какую мебелишку – прикроватную тумбу, пару пуфиков – и предложил купить. Тот отказался – бывшая в употреблении мебель ему была совершенно не нужна. Но Бантин оказался до такой степени вежлив, настойчив и убедителен, что всё же уговорил его и отдал мебель за чисто символическую цену в 10 австралийских долларов.

Из гаража Сьюзан Аллен убийцы забрали автомашину жертвы – седан модели «Nissan Pulsar». Сначала машина некоторое время находилась во дворе дома матери Вагнера, а затем её перегнали в дом Элизабет Харви, матери Влассакиса. Госпожа Харви приняла деятельное участие в легализации автомашины – с её помощью была оформлена купчая, из которой следовало, что Харви приобрела подержанный автомобиль у Сьюзан Аллен, а затем Харви эту машину благополучно застраховала. Всё прошло как по маслу, машина более полутора лет оставалась в распоряжении Влассакиса и его мамаши. 18 сентября 1998 г. автомобиль загорелся в то самое время, когда Бантин и Влассакис уселись в салон и Спайридон повернул ключ в замке зажигания. Оба едва успели выскочить из автомашины, которая в результате пожара полностью выгорела. Бантин до такой степени был раздосадован случившимся, что потребовал от Элизабет Харви, чтобы та настояла на выплате страхового возмещения. Харви сделала соответствующее заявление в страховую компанию, было проведено расследование и… преступники получили деньги!

Что ж тут сказать: потрясающая наглость и ещё более потрясающее везение. Читая о таких проделках – а их на счету банды Джона Бантина множество! – просто диву даёшься оттого, до какой степени в Австралии упрощён документооборот и сняты все бюрократические проволочки. Попробовал бы Бантин провернуть хотя бы одну из своих многочисленных афёр в России…

Поскольку к тому времени Бантин уже опробовал механизм получения социальных выплат на банковский счёт убитого им Рэя Дэвиса, то неудивительно, что и в случае со Сьюзен Аллен он попытался реализовать ту же схему.

В период с декабря 1996 г. по май 1999 г. он не менее пяти раз извещал социальную службу об изменении места проживания Сьюзан Аллен. (Тут надо уточнить, что в Австралии в качестве адреса для получения официальных извещений, платёжных чеков и счетов можно указывать номер абонированного почтового ящика. Тут опять невольно напрашивается сравнение с российской действительностью – попробовал бы кто-нибудь получить пенсию, указав номер абонированного в почтовом отделении ящика, ха-ха, вот тут бы он и удивился!) За это время социальные работники несколько раз вызывали получательницу пособий для собеседования, и Бантин обеспечивал явку женщины. Не менее двух раз роль убитой сыграла Элизабет Харви. От имени «Сьюзан Аллен» в сентябре 1998 г. она также подписала договор найма жилого дома. А чуть ранее, летом того же 1998 г. к этому делу была привлечена и Джуди Эллиот, сестра Элизабет Хэйдон, проживавшая с Хэйдонами в одном доме (если быть совсем точным, то не в доме, а в сарае позади дома). У Бантина с нею тогда как раз возникли интимные отношения, и он решил использовать дамочку в своих интересах. В общем, система получения социальных пособий, положенных убитой женщине, заработала просто великолепно. По подсчётам следователей из группы «Диаграмма», за 29 месяцев – с декабря 1996 г. по май 1999 г. – по банковской карте Сьюзан Аллен были обналичены почти 17 тыс. австралийских долларов.

Примечательно, что дочери бесследно пропавшей женщины ещё 10 декабря 1996 г. подали официальное заявление в полицию по факту её исчезновения, что, однако, ничуть не помешало социальной службе продолжать перечисление денег. Таков он – суровый австралийский капитализм!

В марте 1999 г. Джон Бантин, подозревая, что полиция идёт по его следу, решил использовать Джуди Эллиот в другой комбинации. Он попросил её позвонить в полицию от имени «Сьюзан Аллен» и постараться убедить правоохранителей в том, что последняя жива и здорова. Дабы телефонный звонок невозможно было отследить, Джон Бантин и Марк Хэйдон увезли Джоди Эллиот в небольшой городок Берри, откуда и та сделала телефонный звонок в местный полицейский участок.

Предпринимались и другие дезинформационные вбросы, призванные усыпить бдительность всех, обеспокоенных исчезновением Сьюзен Аллен. С этой целью, например, Бантин иногда приезжал в гости к Кэрол Паркер (Carol Parker), подруге убитой им женщины, где словно бы мимоходом упоминал о телефонных звонках Сьюзен Аллен или встрече с их общей знакомой где-нибудь на автозаправке. Для придания пущей достоверности к таким поездкам привлекались иногда и Вагнер, и Элизабет Харви, и даже Спайридон Влассакис.

В рамках полицейской проверки, проведённой по заявлению об исчезновении Сьюзен Аллен, Джон Бантин был официально допрошен 1 апреля 1997 г. На следующий день в ходе телефонного разговора с детективом он уточнил некоторые детали. Согласно его утверждению, Сьюзан прекратила с ним интимные отношения в силу того, что отыскала мужчину, готового жениться на ней. Мужчина этот жил то ли на острове Тасмания, то ли в районе Милдура и звали его, вроде бы, Энди. Уже после отъезда она приехала на некоторое время в Аделаиду и встретилась с Бантином. К месту их встречи она подъехала на автомашине с тасманийскими номерами. На этом полиция потеряла интерес к розыску Сьюзан Аллен, и преступная группа получила возможность спокойно действовать далее.

Следующей жертвой оказался Майкл Гардинер (Michael Gardiner), пропавший без вести в сентябре 1997 г. Гардинер проживал вместе с Николь Зуриттой, матерью-одиночкой, имевшей двоих детей. Зуритта приходилась двоюродной сестрой девушке, с которой Роберт Вагнер начал поддерживать интимные отношения летом 1997 г. Вагнер, придерживавшийся до того гомосексуальной ориентации, заметно изменил к тому времени прежние наклонности. Теперь он демонстрировал приверженность традиционным ценностям, что само по себе было совсем неплохо, вот только для Гардинера подобная смена не сулила ничего хорошего.

Дело заключалось в том, что Майкл являлся гомосексуалистом, и Роберт Вагнер знал о нём не только через упомянутую выше Зуритту, но и через Барри Лэйна, своего давнего дружка и соседа, с которым Вагнер коротко общался около 10 лет. Роберту не нравился Гардинер, но особый антагонизм к нему он начал испытывать после инцидента, произошедшего в начале сентября 1997 г. Тогда Гардинер приехал в гости к Веронике Миллс, женщине, с которой Вагнер сожительствовал. Он принялся играть с её сыном и Вагнер, увидев это, впал в ярость, расценив поведение гостя как попытку сексуального растления.

Случившееся, по-видимому, предопределило скорое убийство Гардинера. Детали случившегося неизвестны, но из показаний Влассакиса можно получить представление об общей фабуле произошедшего. Бантин и Вагнер приехали в дом Зуритты, когда последняя вышла в магазин, и предложили Гардинеру проехать с ними. Видимо, они придумали некий благовидный предлог, который вечно нуждавшийся в деньгах Гардинер не мог проигнорировать. Майкл сел к ним в машину, и его отвезли в дом, который арендовал Бантин (дом этот располагался на Бердекин-авеню (Burdekin Avenue) в районе Мюррей-бридж (Murray Bridge), примерно в 60 км восточнее Аделаиды). До этого момента убийцы общались с будущей жертвой вполне дружелюбно, так что Гардинер даже не подозревал об уготованной ему участи. В какой-то момент все трое прошли в сарай на заднем дворе, где и началось собственно нападение – Бантин набросил на шею жертвы верёвку, а Вагнер принялся избивать Гардинера.

После продолжительных истязаний последний был задушен, однако, убийц ожидал неприятный сюрприз – выяснилось, что, уезжая из дома, тот не взял с собою документы и банковскую карту. Хотя он и назвал своим мучителям её pin-код, до денег Гардинера в день убийства они добраться не смогли. Чтобы заполучить деньги, Бантин решился на довольно неуклюжую мистификацию. Он уговорил Фредерика Брукса, племянника Элизабет Хэйдон и одного из дружков Роберта Вагнера, позвонить Зуритте по домашнему телефону и потребовать, чтобы та отдала документы Гардинера. На этом, якобы, настаивает сам Гардинер, но он не хочет встречаться с нею, так как считает её – Николь Зуритту – воровкой. Брукс выполнил просьбу. Фредерик имел довольно специфический голос – выразительный бас – и мог говорить весьма внушительно. Однако голос особого впечатления на женщину не произвёл, и разговор сразу не задался – Зуритта отказалась обсуждать передачу незнакомцу документов своего друга и сказала, что их получит только сам Гардинер. Причём из рук в руки.

Понятно, что выполнить это требование было совершенно невозможно.

Брукс звонил ещё, однако всякий раз натыкался на отказ. В конце концов, Бантин решил сменить тактику. Он направил на переговоры с Зуриттой молодого Влассакиса. Тот выглядел безобидным и славным малым, и это, по-видимому, усыпило бдительность Николь. Бантин заблаговременно разработал возможные варианты разговора, в зависимости от того, в каком настроении окажется женщина. Влассакис использовал эту «наработку» и сказал Зуритте, что хочет дать знать полиции о возможном преступлении в отношении Гардинера, но боится это делать в явной форме. Он предполагает подбросить к полицейскому участку бумажник Майкла с его документами и банковской карточкой, тогда, дескать, полицейские волей-неволей будут вынуждены принять меры по розыску владельца. Поступить подобным образом гораздо лучше, чем подавать официальное заявление в полицию об исчезновении человека, поскольку в последнем случае правоохранители начнут подозревать самого автора заявления.

Зуритта согласилась с такой логикой и… отдала документы Гардинера. Среди них находилась записная книжка последнего. На одной из её чистых страниц Бантин записал своей рукой анкетные данные Сьюзан Аллен, которые надлежало запомнить наизусть Элизабет Харви (дату рождения, имена детей и внуков, номера карты социального страхования и водительских прав и т.п.). Блокнот этот был найден сотрудниками группы «Диаграмма» после ареста Бантина в его доме на Бандарра-курт (Bundarra Court) и оказался важной уликой, наглядно подтверждающей причастность Бантина к исчезновению как Сьюзан Аллен, так и Майкла Гардинера.

Надо сказать, что помимо телефонных звонков Николь Зуритте убийцы озаботились и тем, чтобы успокоить других знакомых Гардинера. С этой целью они за несколько минут до убийства заставили его произнести под запись на магнитофон несколько фраз самого общего содержания, из которых впоследствии были скомпонованы короткие тексты, использованные в ходе телефонных звонков. Фразы были довольно бессмысленны и бессвязны, текст звучал примерно так: «Всё надоело… хочу уехать… тебя я тоже ненавижу». Вариации из таких обрывков были несколько раз прокручены во время телефонных звонков разным женщинам, которых полиции удалось разыскать и представить на суд в качестве свидетелей. Идея с магнитофонной записью очень понравилась Бантину, и он впоследствии постарался эту методику усовершенствовать, о чём ещё будет сказано особо.

Влассакис сообщил, что впервые узнал о местонахождении тела Гардинера в апреле 1998 г. Тогда Бантин указал ему на пластиковую бочку, стоявшую в сарае позади его дома, и сообщил, что именно там и находится труп. При изучении криминалистами бочек, найденных в мае 1999 г. в помещении банка в Сноутауне, было установлено, что останки Гардинера находились вместе с трупом Барри Лэйна (того самого, что помогал Бантину при совершении некоторых преступлений). На шее Гардинера находилась затянутая верёвка, узел располагался за правым ухом; левая нога, препятствовавшая закрытию крышки, была грубо удалена с использованием бензопилы. Это наводило на мысль, что тела, даже после их первоначального помещения в бочки, извлекались и расчленялись с целью более плотного укладывания.

Ну, а после убийства Гардинера пришла очередь Барри Лэйна. Это был открытый гомосексуалист, наклонностей своих не стыдившийся и не скрывавший. Ранее от привлекался к уголовной ответственности за приставания к несовершеннолетним и отбыл 4-летний тюремный срок.

Барри Лэйн познакомился с Робертом Вагнером ещё в 1985 г., когда последнему шёл 14-ый год. Они были близкими соседями и прямом смысле жили под одной крышей [их семьи делили один дом]. Знакомство Барри Лэйна и Роберта Вагнера с Джоном Бантином, как уже отмечено выше, относится к 1991 г. Харизматичный, красноречивый и энергичный Бантин произвёл на обоих довольно сильное и в целом приятное впечатление. На протяжении долгого времени Барри очень хорошо относился к Джону, и последний платил ему тем же, хотя уже в то время за глаза высказывался с крайним негодованием и возмущением о гомосексуалистах вообще и Барри Лэйне в частности.

Со временем Вагнер очень привязался к Бантину, анти-гомосексуальная пропаганда которого даже побудила Роберта объявить о том, что он также является противником однополой любви. Очевидно, что между Бантином и Лэйном в какой-то момент началась борьба за влияние на молодого Вагнера. Оба соперника имели весьма злобный и сволочной нрав, а потому борьба рано или поздно должна была выйти за цивилизованные рамки.

Хотя Барри Лэйн был в курсе того, что Бантин убил Тризайса и даже помогал ему в сокрытии тела, Бантин поначалу рассчитывал устранить Лэйна легальным, т.е. вполне законным способом. Уже после ареста Бантина следователям «Диаграммы» стало известно о том, что тремя годами ранее – ещё 9 апреля 1996 г.– Департамент по защите семьи и детства (Family and Youth Services («FAYS») – структурное подразделение Правительства штата Южная Австралия, ориентированное на оказание помощи молодёжи в социализации, т.е. получении образования и профориентации, лечении, организации досуга и пр.) был анонимно проинформирован о преступном поведении Барри Лэйна. Аноним, по-видимому, рассчитывал, что из FAYS сообщённая информация попадёт в полицию. Так и случилось, инспектор «FAYS» передал соответствующую служебную записку в SAPOL, вот только там она никакого интереса не вызвала. Через 3 месяца – 5 июня – в офис «FAYS» явилась Элизабет Харви, мать Влассакиса, сделавшая заявление, согласно которому Лэйн является активным педофилом, преследующим подростков. Её сопровождал Бантин, кивавший и поддакивавший во время беседы с чиновником. Через неделю последовало новое представление – Бантин пришёл на приём к тому же чиновнику вместе с Робертом Вагнером, который рассказал о том, как Барри Лэйн изнасиловал его, когда ему было 13,5 лет.

Не совсем понятен расчёт, которым руководствовался Бантин во время этих демаршей. Наверное, он рассчитывал на то, что Барри Лэйн будет отправлен в тюрьму, но непонятно, как Бантин намеревался при этом сохранить анонимность. А без оной донос на Барри Лэйна грозил встречным доносом, ведь труп Тризайса всё ещё лежал в могиле в Лоуэр-лайт и Лэйн вполне мог показать полиции место захоронения. И вот тут на нары мог отправиться уже сам Бантин.

В общем, затея с доносами инспекторам «FAYS» выглядит сейчас не совсем понятной, но это по большому счёту не имеет значения, поскольку они никаких последствий для Барри Лэйна не имели. Тот был лишь вызван на беседу с чиновником, во время которой заверил, что придерживается духа и буквы закона и никаких сексуальных посягательств на детей не допускает.

Прошло более года, и отношения между Бантином и Лэйном резко обостролись, теперь уже из-за Томаса Тревильяна. Тот полностью повторил «путь» Вагнера – начал больше общаться с Бантином и открыто конфликтовать с Лэйном. Томас даже пригрозил ему расправой. 12 октября 1997 г. их склока достигла такой степени ожесточения, что Барри Лэйн даже позвонил своему дружку Брюсу Балмеру и попросил того приехать, потому что Лэйн боялся оставаться наедине с Тревильяном. Балмер приехал примерно в 22:20 и некоторое время разговаривал с возмущённым Тревильяном, который жаловался ему на непомерные сексуальные аппетиты Лэйна. Затем уже Лэйн принялся жаловаться на Тревильяна, который, по его словам, открыто ему угрожает. Балмер послушал все эти бредни и решил, что перед ним тривиальный скандал любовников, плюнул на эту чепуху и около 23 часов уехал, несмотря на уговоры Лэйна не оставлять его наедине с Тревильяном.

Стремясь как-то поддержать свой авторитет и компенсировать то унижение, которое он, очевидно, испытывал от сознания собственной беспомощности, Барри допустил фатальную ошибку. Он позволил себе поиздеваться над Вагнером, пошутив насчёт того, что теперь тот занимается сексом с Бантином. Эта шутка вызвала гнев Роберта, который в тот же вечер повторил её Бантину, сопроводив соответствующими комментариями. Бантин, разумеется, тут же разъярился. Расправа последовала в считанные дни.

Бантин и Вагнер привлекли в помощники Тревильяна, который не без удовольствия согласился принять участие в наказании любовника. Преступление произошло в ночь с 17 на 18 октября 1997 г. Убийцы скрутили Лэйна в его же собственном доме, сильно избили, после чего заставили позвонить матери. Цель телефонного разговора заключалась в том, что Барри должен был сначала уверить мать в своём намерении уехать к сестре в город Брисбен, а затем, как следует её обругав, спровоцировать скандал. Лэйну пригрозили, что в случае отказа позвонить матери, Бантин и Вагнер отыщут её и расправятся, дабы не оставлять свидетеля. Барри уступил угрозам и сделал необходимый телефонный звонок. Мать поняла, что с сыном что-то глубоко не в порядке, она отчётливо слышала голос Тревильяна, суфлировавшего Барри.

Через некоторое время последовал звонок сестре Лэйна, и хотя говоривший явно пытался имитировать манеру речи, присущую Барри, она поняла – звонил явно не брат. Дело заключалось в том, что брат, начиная телефонный разговор, всегда произносил одну и ту же условную фразу: «Это – Барри!» Однако, в ночь с 17 на 18 октября она не прозвучала, да и голос казался не очень-то похожим на голос брата… В общем, сестра осталась озадачена, а последовавший через несколько минут телефонный звонок встревоженной матери лишь усилил беспокойство. До самого утра мать и сестра набирали номер домашнего телефона Барри Лэйна, но трубку так никто и не поднял.

Очевидно, что Лэйн был убит в коротком интервале времени между звонком матери и звонком сестре. Второй звонок, по-видимому, сделал Тревильян (вопрос этот так и не получил точного ответа).

Останки убитого были обнаружены в той же самой пластиковой бочке, что и труп Гардинера. Причиной смерти явилось удушение петлёй, на шее Лэйна осталась верёвка, а в рот был заправлен носок, игравший роль кляпа. Помимо этого рот был заклеен клейкой лентой, которую убийцы не потрудились удалить. Тело было частично расчленено, очевидно, с целью удобства его размещения в бочке.

Ко времени убийства Барри Лэйна у преступников уже сложился некоторый набор стандартных действий по завладению имуществом жертвы. Перед смертью они пытали Лэйна, узнали pin-код его банковской карты и забрали его документы.

Всё более или менее ценное, чем владел убитый, преступники присвоили. Бантин взял автомобиль Лэйна, но поскольку машина была довольно известна среди местных жителей, благоразумно отогнал её подальше от Сэйлисбари-норт. Машину Бантин оставил на «длительное хранение», если можно так выразиться, у своего дружка Фримена, проживавшего вместе с женой на ферме в пустынной местности в 100 км от Аделаиды. Фримен владел куском земли в 2 гектара и занимался выращиванием овец, так что идея Бантина была неплоха. Поскольку Фримен знал Барри Лэйна, требовалось как-то объяснить факт появления машины последнего у Бантина. Последний не стал «заморачиваться» такими пустяками и нашёл самый простой выход – он заявил, будто купил автомобиль у Лэйна, точнее, выменял его за новый телевизор и 50 австралийских долларов в качестве доплаты. Объяснение устроило супругов Фримен, и вопросов по поводу брошенной на их участке машины не возникало. Примечательно, что позднее жена Фримена помогла Бантину обменять эту автомашину на другую (поведение четы Фримен вообще представляется довольно странным, и в дальнейшем нам в данном очерке ещё не раз придётся вспоминать этих людей).

Разумеется, Бантин рассчитывал воспользоваться и социальной пенсией Лэйна. Дело в том, что последний, являясь прежде судимым, имел право на получение материальной помощи, призванной помочь социальной адаптации бывших уголовников (тут мы сразу проводим сравнение с российской действительностью). Барри Лэйн оформил получение двух видов социальных выплат – компенсацию за аренду жилья не выше социального стандарта и пособие по безработице – но..! по горькой иронии судьбы именно осенью 1997 г. эти начисления подверглись масштабной ревизии. В штате Южная Австралия проводился массовый секвестр социальных выплат, и к концу года эта работа дошла до районов, прилегающих к Аделаиде. 27 октября убитый к тому времени Барри Лэйн был лишён всех бюджетных дотаций, и его убийце Джону Бантину пришлось, извините за вульгаризм, «утереться рукавом». В общем, поживиться за счёт своей жертвы Бантину и его команде в данном случае не удалось. В 1999 г. банковская карта, привязанная к социальному счёту Барри Лэйна, была найдена криминалистами «Диаграммы» в тайнике по месту жительства Бантина среди вороха старых и явно невостребованных вещей и документов.

Барри Лэйн.

Любопытно то, что преступники всё же рассчитывали на возобновление социальных выплат Барри Лэйну. После его убийства они, по меньшей мере, дважды (в ноябре 1997 г. и в августе 1998 г.) направляли социальной службе от его имени уведомления об изменении места жительства. Но чуда не случилось, и бюджетные деньги на счёт Барри Лэйна так и не поступили.

Но эта новость оказалась далеко не единственной неприятностью, связанной с очередным криминальным эпизодом банды. Бантин с немалым удивлением узнал, что многие люди хорошо относились к Барри и испытали тревогу из-за его исчезновения. 27 октября – на десятый день с момента исчезновения Барри – его хорошая подруга Мишель Бихе явилась в полицию и сделала заявление о безвестном отсутствии Лэйна. В ходе собеседования с полицейскими она сослалась на рассказы матери и сестры Барри о последнем телефонном разговоре с ним. Полиция объявила пропавшего в розыск и всех, знавших Лэйна, начали «дёргать» на беседы с детективами. Не избежал интереса правоохранителей и Роберт Вагнер, ибо ни при каких условиях ему бы не удалось скрыть факт своей гомосексуальной связи с пропавшим. Вагнер дал официальные показания о своих отношениях с Лэйном, а через полгода с момента его убийства удачно «запустил» дезинформацию, детали которой он заблаговременно продумал с Бантином.

В апреле 1998 г. Вагнер в телефонном разговоре с одним из детективов, занимавшихся розыском Лэйна, сообщил, что встретил Барри в торговом центре за сотню километров от Сэйлисбари-норт. Барри вышагивал в компании с каким-то парнем, и было явно заметно, что между ними существуют весьма близкие отношения. Вагнер сказал, что не хотел встречаться и разговаривать с Лэйном, с которым он в свое время расстался не очень-то хорошо, а потому ему пришлось спрятаться до того, как Лэйн его заметил.

Кроме этого случая, Роберт Вагнер занимался дезинформацией и другого рода: среди общих знакомых он распустил слух, будто Барри Лэйн продал свой автомобиль какому-то крутому байкеру, при этом нагло обманув покупателя. Заполучив халявные деньги, Лэйн якобы пустился в бега, но добром для него это не кончится, если покупатель его отыщет, то вряд ли оставит в живых. Такого рода разговоры Вагнер вёл вплоть до самого ареста.

Хотя убийцам не удалось получать социальные выплаты своей очередной жертвы, тем не менее их пожива оказалась довольно значительна. Они опустошили все счета Барри Лэйна и завладели всем его движимым имуществом. По подсчётам детективов группы «Диаграмма», общая сумма денежных средств и стоимость имущества, попавшего в руки преступников, достигли 32 тыс. австралийских долларов. Бантин и его дружки забрали всё, что представляло хоть какую-то ценность. После их ареста выяснилось, например, что Бантин сохранил спортивную сумку Барри Лэйна, а во внедорожнике Элизабет Хэйдон, обнаруженном в Сноутауне, оказался плед, подаренный Барри его матерью (впоследствии этот плед был официально опознан и послужил одной из улик, с помощью которых прокуратура доказывала осведомлённость Марка Хэйдона об обстоятельствах гибели Лэйна).

Не будет ошибкой сказать, что это убийство в какой-то степени предопределило следующее. Начатое полицией в конце октября 1997 г. расследование исчезновения Барри Лэйна автоматически привлекло внимание ко всем, с кем тот общался в последние годы. О том, что полиция допрашивала Роберта Вагнера, уже упоминалось. Но помимо него, интерес правоохранителей привлёк и Томас Тревильян (Thomas Eugenio Trevilyan), последний мужчина, с которым Лэйн поддерживал интимные отношения. Понятно, что Тревильян являлся слабым звеном в преступной группе, и его осведомлённость об истинных обстоятельствах исчезновения «папочки Барри» потенциально несла большие риски для безопасности Бантина и Вагнера. А потому физическое устранение Тревильяна являлось всего лишь вопросом времени.

Вообще-то, Томас был человеком сильно нездоровым в психоэмоциональном отношении, и кажется даже удивительным, что Бантин согласился привлечь этого странноватого человека в свою компанию. В поведении Тревильяна имели место пугающие заскоки, так, например, последний год своей жизни он носил армейский английский френч времён Первой Мировой войны и военные ботинки с высокой шнуровкой. Кроме того, у него выработалась довольно странная привычка совершать прогулки на большие расстояния строевым шагом. Вы только представьте на секундочку, как это должно выглядеть со стороны: австралийское лето с температурой +35° C, а вдоль дороги бодрым строевым шагом шлёпает эдакое лицо мужского пола с олигофренической улыбкой на губах, в ботинках-«берцах» и наглухо застёгнутом на все пуговицы суконном френче! И ладно бы Тревильян был из категории тех, кого называют «тихими идиотами» – так нет же! – он был весьма деятелен, общителен и болтлив с теми, с кем надо быть очень осторожным в разговоре.

После того, как Мишель Бихе сделала заявление об исчезновении Барри Лэйна, полицейские пригласили для беседы Томаса Тревильяна. Тот сумел до поры отвести от себя подозрения, повторив заранее выученный рассказ, придуманный для него Бантином и Вагнером, но общение с детективами взволновало Тревильяна. Видимо, поддавшись эмоциям, он в тот же день поговорил со своей двоюродной сестрой Линор Пеннер (Lenore Penner) и рассказал ей, что Лэйн был убит, и ему известно, кто и как это сделал. Во время этого разговора Тревильян не упоминал фамилий, но его рассказ и так звучал весьма интригующе. 30 октября 1997 г. Линор оставила в своём дневнике запись об этом.

После убийства Лэйна 18-летний Тревильян переселился жить в дом Роберта Вагнера. Формально этот переезд состоялся потому, что Томас не имел денег на оплату аренды собственного дома, но на самом деле главной причиной этого «подселения» являлось желание Бантина и Вагнера держать опасного свидетеля рядом с собой и плотнее контролировать его поведение. В то время Роберт жил вместе с Вероникой Миллс, мамашей-одиночкой, имевшей к тому моменту уже трёх детей (все они были рождены не от Вагнера).

Вечером 4 ноября произошёл инцидент, обусловивший стремительную развязку быстро накапливавшихся проблем, связанных с Тревильяном. Все дети Вероники Миллс имели щенков, на присутствие которых Томас реагировал очень болезненно. В тот вечер, выведенный из себя шумными игрищами детей и собачьим визгом, Тревильян бросился с ножом на одного из мальчиков. Тот, схватив в ужасе щенка, постарался убежать от дяденьки с ножиком, для чего принялся бегать вокруг автомашины Вагнера, стоявшей во дворе дома. Трудно сказать, чем всё это могло закончиться, но в происходящее вмешалась Вероника Миллс и угомонила взбешённого Тревильяна. Случившееся, однако, очень напугало женщину, и она, разумеется, рассказала обо всём Вагнеру, когда тот возвратился домой. Вагнер немедленно созвонился с Бантином, и последний примчался на зов.

Буквально через четверть часа все трое – Вагнер, Бантин и Тревильян – уехали «покататься» на машине. Около полуночи Вагнер вернулся домой один и сказал Веронике Миллс, что в местечке Гоулер (Gawler), примерно в 20 км севернее Сайлисбари-норт, Тревильян попросил его высадить. Дескать, у него там живут то ли родственники, то ли друзья. На том все объяснения и закончились – Веронике было глубоко плевать, куда подевался придурок в военном френче.

Но уже во второй половине дня 5 ноября Веронике Миллс позвонили из полиции и сообщили о смерти Томаса Тревильяна. Полицейский кратко опросил Веронику относительно последних дней пребывания Тревильяна в доме. Буквально через час в телевизионных новостях был показан репортаж об обнаружении трупа, висящего на ветке дерева – повешенным как раз и оказался Тревильян. В карманах его одежды оказались найдены деньги, что как будто бы исключало криминальную причину случившегося. Как уверяла впоследствии Вероника, её сожитель – то бишь Вагнер – казался крайне удивлён этим репортажем.

На следующий день Вагнера вызвали в полицию на допрос, который провёл детектив Белл. Роберт сумел довольно натурально изобразить неосведомлённость о деталях случившегося – он рассказал о неадекватности поведения Тревильяна, о том, что тот очень тосковал по недавно исчезнувшему другу, а незадолго до смерти заявил, что не будет больше жить с ними и уехал из дома. Убийцы умышленно оставили в карманах Томаса мелкие деньги, что должно было натолкнуть полицию на мысль о самоубийстве, поэтому рассказ Вагнера о душевных муках погибшего прекрасно «ложился» на эту версию. Окончательно же предположение о суициде восторжествовало после того, как судмедэкспертиза не нашла на трупе следов применения грубого физического насилия. Так что работа правоохранительных органов по этуму факту закончилась на стадии дознания, уголовное дело никто не возбуждал.

Как же был убит Тревильян? Он действительно был повешен, и действительно это было проделано без применения грубой силы. Томас был до такой степени неадекватен и так плохо ориентировался в окружающей обстановке, что до последней минуты не понимал, что ему грозит нешуточная опасность. Он верил, что отправился с друзьями на важное дело, а поскольку Вагнер и Бантин шутили и хлопали его по плечу, не сомневался в их добрых чувствах. Забавно, что Бантин даже не особенно обманывал будущую жертву, он сказал Тревильяну, что им предстоит кое-кого повесить и надобно правильно закрепить петлю на дереве. Томас вызвался помочь и изобразить жертву, дабы Бантин смог поточнее подобрать длину верёвки, он терпеливо стоял на деревянном ящике из-под апельсинов, пока Джон делал петлю со скользящим узлом и закреплял верёвку на дереве. Потом Бантин непринуждённо выбил ящик из-под ног Тревильяна…

Преступление получилось неожиданно удачным для убийц – им не пришлось бороться с жертвой и возиться с сокрытием трупа. Следов своего пребывания на месте преступления Бантин и Вагнер не оставили, точнее, криминалисты их не смогли отыскать. Единственной неприятностью явилось то, что убийцам не довелось попользоваться деньгами Тревильяна. Поскольку факт его смерти скрыть не удалось, социальная служба прекратила выплату пособия по безработице. Свой же банковский счёт Тревильян по странному стечению обстоятельств обнулил, сняв за несколько часов до смерти без всякого понуждения со стороны убийц последние 280 австралийских долларов – их-то полицейские и нашли в карманах повешенного на следующий день.

Бантин и Влассакис во время следствия отрицали свою причастность к смерти Томаса Тревильяна, пытаясь убедить сотрудников «Диаграммы» в том, что тот действительно покинул их во время поездки вечером 4 ноября и был при этом абсолютно здоров. Однако истина была установлена благодаря хорошей памяти Спайридона Влассакиса, который несколько раз слушал от начала до конца россказни Бантина об обстоятельствах убийства. Влассакис никогда не был на месте преступления, однако, продемонстрировал знание специфических деталей ландшафта и расположение ориентиров относительно существовавшего там поворота дороги. Он настолько подробно описал этот район, что погрешность в определении расположения дерева, на котором был повешен Тревильян, составляла менее 100 м. Подобная осведомлённость Влассакиса, хорошо запомнившего рассказы Бантина, однозначно свидетельствовала о том, что и сам Бантин знал истинные детали места преступления и его рассказ о повешении не являлся мистификацией.

Следующее преступление Бантина и Вагнера оказалось в значительной степени неожиданным для Влассакиса и сильно потрясло его. Жертвой убийц стал 31-летний Гэвин Портер (Gavin Porter, в некоторых документах сообщается, что на момент убийства ему исполнилось 29 лет), человек, которому Влассакис очень симпатизировал и которого он сам же и пригласил пожить в собственном доме. Гэвин в прошлом был военнослужащим, из армии был комиссован по причине развившейся у него мучительной экземы, что было сочтено профессиональным заболеванием (с назначением соответствующей пенсии, как может догадаться проницательный читатель). Гэвин был героиновым наркоманом, на этой почве получил гепатит, мучивший его последние годы жизни – в общем, к 1998 г. этот молодой ещё мужчина превратился в настоящую развалину.

Гэвин Портер.

Осенью 1997 г. Спайридон Влассакис, баловавшийся до того легкими наркотиками, подсел на героин. Однако он быстро сообразил, что это пристрастие чревато большими неприятностями и отправился на курсы анонимного лечения, где и сошёлся с Портером. Последний посетовал на то, что ему негде жить, и Влассакис без особых колебаний предложил Гэвину перебраться в его дом, где тогда жили сам Влассакис, его мать Элизабет Харви и Джон Бантин. Гэвин на свою беду согласился, что и стоило ему в конечном итоге жизни.

Портер прожил в доме Влассакиса примерно 3 недели, возможно, чуть более. Чем именно он вызвал недовольство Бантина, понять невозможно, Бантин прекрасно ладил с Портером, всегда дружелюбно и лояльно с ним общался. Гэвин старался не давать поводов для недовольства собою – он был услужлив, внимателен и доброжелателен.

Убийство произошло в один из апрельских вечеров 1998 г. во время отсутствия Спайридона Влассакиса. Тот отправился в театр посмотреть авангардную постановку «Гамлета» – это было едва ли не единственное культурное мероприятие в его жизни, – и по возвращении домой поздним вечером его встретили Бантин и Вагнер. Они пригласили Спайридона в гараж во дворе и показали ему автомашину Портера, в багажнике которой находилось тело самого Портера. На его шее Влассакис рассмотрел широкую багровую полосу – след душения верёвкой. Вагнер пояснил, что набросил удавку на шею Портеру, надеясь запугать его и добиться подчинения, но Гэвин бросился на Бантина, ударил его кулаком, и Вагнеру пришлось затянуть верёвку. Объясняя мотив нападения, Вагнер выразился в том духе, что убитый «был грязным наркоманом, и теперь ему придётся поработать на нас». Другими словами, преступники предполагали воспользоваться пенсией Портера.

К апрелю 1998 г. тела Барри Лэйна и Майкла Гардинера уже находились в пластиковой бочке, которая в свою очередь помещалась здесь же в гараже. Труп Портера пролежал некоторое время в багажнике его автомашины, но спустя несколько дней после убийства Бантин привёз новую пластиковую бочку и засунул в неё тело. Примечательно, что впоследствии останки Портера оказались найдены в двух бочках – это ясно указывает на то, что преступники извлекали трупы, расчленяли и максимально «уплотняли» их с целью возможно полного использования объёма бочек. Влассакис вспоминал, что Бантин, поставив вторую бочку рядом с первой, открыл крышку последней и воскликнул: «Как же приятно они гниют!» (дословно «they’re rotting very nicely!»).

Портер до такой степени доверял Влассакису, что несколько раз передавал ему свою банковскую карту и просил обналичить имевшиеся на ней деньги. Именно поэтому никаких проблем с доступом к пенсионному счёту Гэвина у убийц не возникло. Они опустошили его счёт, но в мае случилась неприятность – социальная служба заморозила выплаты.

Стремясь добиться возобновления пенсионных перечислений, преступники решились на весьма неординарный (и даже наглый!) манёвр. Они решили выдать себя за убитых ими людей и 23 сентября 1998 г. явились в территориальный орган социальной службы с требованием возобновить выплаты пособий. Спайридон Влассакис изображал из себя убитого к тому времени Фредерика Брукса (об этом преступлении ещё будет сказано в своём месте), а Джон Бантин играл роль Гэвина Портера, благо они были одногодками. Жителю России может показаться невероятным, но двойной обман удался на славу и пенсионные начисления вновь пошли на счёт Портера! Его банковская карта была передана Марку Хэйдону, и тот продолжал получать с её помощью деньги вплоть до апреля 1999 г.

После убийства Портера его бывший дружок Влассакис принял самое деятельное участие в «операции прикрытия», рассказывая направо и налево вымышленные истории об отъезде Гэвина. Чтобы придать этим рассказам достоверность, следовало избавиться от автомашины убитого, и Влассакис вызвался лично перегнать её в Аделаиду. Планировалось, что ему поможет Вагнер, который поедет следом на своей машине. Однако последнего обуяла жадность, и он уговорил дружков не бросать вполне приличный автотранспорт. Своей сожительнице Веронике Миллс он рассказал о том, что Портер продаёт недорого машину, и он – Вагнер – хочет подарить её Веронике. Та не возражала, и в итоге 4 апреля 1998 г. автомобиль убитого был зарегистрирован на имя Вероники Миллс на основании нелепой рукописной расписки. Забавно, что дорожная полиция без проблем произвела перерегистрацию транспортного средства, «проданного» от имени убитого к тому времени человека. Просто диву даёшься!

Эта автомашина была конфискована после ареста группы убийц в мае 1999 г. и тщательно изучена криминалистами. В её салоне и багажнике были найдены образцы ДНК, по меньшей мере, трёх человек, убитых после апреля 1998 г.

Сделанное открытие однозначно свидетельствовало о том, что Роберт Вагнер пользовался этой автомашиной во время совершения преступлений – сие, кстати, и сам Вагнер был вынужден признать в суде.

Довольно долго после убийства Портера – более четырёх месяцев – преступная группа оставалась пассивна. Однако, Бантин, как настоящий серийный убийца, делался всё более раздражителен и злобен. Влассакис признавался во время следствия, что летом 1998 г. чувствовал – Бантин жаждет крови и выискивает цель, но его выбор оказался в высшей степени неожиданным. Новой жертвой стал Трой Уилльям Йюд (Troy William Youde), старший брат Спайридона Влассакиса. На момент смерти ему исполнился 21 год. Достоверно известно, что последний раз его видели живым 25 августа 1998 г., поэтому следователи «Диаграммы» отнесли время его убийства к интервалу между 25 августа и 8 сентября.

Трой Уилльям Йюд.

Преступление это было чрезвычайно дерзким, и нельзя не удивляться тому, что Джон Бантин решился на столь безрассудный шаг. Летом 1998 г. Йюд проживал в одном доме с матерью, Элизабет Харви, братом Спайридоном и Джоном Бантином. Отношения между братьями были довольно прохладными: во-первых, Трой подолгу жил вне семьи, из-за чего психологический контакт с родственниками оказался давно разрушен, а во-вторых, отношения братьев были омрачены неприятными воспоминаниями юности. Дело заключалось в том, что в 1991 г. 14-летний Трой сексуально эксплуатировал Спайридона, который был младше его на два с половиной года. Эти изнасилования не изменили сексуальной ориентации Влассакиса, который продолжал считать себя гетеросексуальным мужчиной, но заставили Спайридона всю жизнь чувствовать себя униженным.

В июне 1998 г. Трой на некоторое время вернулся под крыло мамочки, и младший брат был недоволен таким соседством. Спайридон рассказал Джону Бантину о гомосексуальных проделках братца, и Бантин, как нетрудно догадаться, воспылал негодованием. Однако свою неприязнь к Трою он умудрился до поры скрывать столь искусно, что ни Элизабет Харви, ни даже сам Трой Йюд ни о чём не догадывались. Преступление явно готовилось заблаговременно, однако Влассакис утверждал во время следствия, что ничего об этом не знал, хотя и признавал факт своего непосредственного участия в нападении на брата.

В один из дней в конце августа 1998 г. Влассакиса разбудили Бантин, Вагнер и Хэйдон. Была середина дня, и Элизабет Харви отсутствовала. То, что Спайридон спал в середине дня, удивлять не должно – в то время молодой человек принимал тяжёлые наркотики (метадон, героин), нигде не работал, и понятие времени суток являлось для него сугубо условным, он спал днём и бодрствовал ночью. Итак, трое мужчин разбудили Влассакиса, и Бантин вручил ему наручники, жестом показав, что надо сохранять тишину. Хэйдон держал в руках ручку домкрата, и по его виду можно было понять, что он готов использовать её как оружие, хотя в ту минуту Влассакис не понимал, против кого это оружие будет направлено.

Вся группа прошла в спальню Йюда, который спал в своей кровати. Его разбудили и он, увидав вошедших, вскочил и прижался спиной к стене, намереваясь защититься. Ничего, однако, у него не вышло, его скрутили и Бантин приказал Влассакису надеть на запястья брата наручники, что тот и сделал. После этого он вышел из спальни, поскольку ему стало нехорошо.

Бантин и Вагнер перенесли скованного Троя в ванную, где стали его избивать, душить и всячески унижать. Бантин потребовал, чтобы Трой обращался к присутствующим с почтительным «сэр», а также извинился перед Влассакисом за гомосексуальные проделки своей юности. Йюд сделал всё, что от него требовали. Не удовлетворившись этим, Бантин приказал ему встать на колени перед Влассакисом и продолжать просить прощения. Трой выполнил и это. Убедившись, что сопротивление жертвы сломлено и Трой Йюд готов исполнить любые требования мучителей, Бантин перешёл к более значимой части своих требований. Во-первых, он добился, чтобы Трой назвал pin-код своей банковской карты. Во-вторых, он потребовал, чтобы Йюд повторил под запись на магнитофон набор фраз, которые в дальнейшем предполагалось использовать для «нарезки» нужного текста на телефонный автоответчик. Вагнер принёс в ванную комнату магнитофон, и Трой повторил за Бантином всё, что тот потребовал сказать.

Добившись нужного результата, Бантин велел Влассакису принести из комнаты коробку с различной хозяйственной мелочёвкой. В ней, в частности, лежали тонкие медицинские перчатки и клейкая лента. Бантин засунул в рот Йюду носок и заклеил губы клейкой лентой, после чего принялся с новой силой избивать жертву. Влассакис, по его уверению, вышел из ванной комнаты, поскольку был не в силах наблюдать происходившее, но Бантин велел ему вернуться.

Перед тем как убить жертву, Бантин проделал кое-что неожиданное: он стал на колени перед ванной, в которой лежал шокированный всем происходившим Трой Йюд, и громко сказал, что ему уже довелось убить кое-кого. Бантин назвал поименно всех, умерщвлённых к тому времени людей, наблюдая, как расширяются от ужаса глаза Троя. Явно не желая прекращать понравившуюся игру, Бантин спросил у Хэйдона, не позабыл ли он кого? Хэйдон тут же отозвался и снова повторил те же имена.

Для душения Троя убийцы использовали самодельную гарроту – верёвку, охватывающую шею и закручиваемую при помощи палки (палка играет роль рычага, позволяя душителю экономить силы). Во время следствия Влассакис признал, что помогал закручивать рычаг гарроты. По его уверению, он делал это из соображений гуманности, дабы скорее умертвить Троя и тем самым сократить его мучения. Однако опыт с гарротой преступникам не удался – верёвка лопнула. Потерявший терпение Бантин схватил концы верёвки и затянул её без всяких изысков.

В дальнейшем Хэйдон и Влассакис деятельно помогали Вагнеру и Бантину спрятать тело. В частности, они поехали в хозяйственный магазин, где купили коробку резиновых перчаток и рулон самых крепких мешков для мусора. И то, и другое использовалось при постмортальных манипуляциях. Погибший был завёрнут в полиэтиленовые мешки для мусора и обвязан верёвками, а для удобства транспортировки вдоль тела была привязана длинная рукоять домкрата. Труп был спрятан в сарае во дворе дома. Спальня убитого и ванная комната были приведены в порядок.

После того, как все эти работы были закончены, вся компания направилась в ресторан поесть. Влассакис успел даже заскочить в аптеку и приобрести там метадон. Чувствовал он себя не в своей тарелке, но старался не подавать вида.

Важно было сообщить Элизабет Харви внушавшую доверие версию исчезновения её сына, но Бантин по этому поводу не ломал голову долго. Это, кстати, указывает на то, что он уже имел в голове продуманный план действий, которому дотошно следовал. Вещи Троя и его одежда были собраны в один мешок, который был погружён в автомобиль Хэйдона. На этой машине Хэйдон и Вагнер покинули место преступления, а Бантин принялся «оборудовать сцену» в доме. Он бросил несколько компакт-дисков Троя в аквариум с рыбами, разбил стакан в гостиной, разорвал пару журналов и опрокинул журнальный столик – всё это было призвано имитировать короткую, но горячую драку. После этого Джон обсудил детали легенды с Влассакисом, ибо именно Спайридону предстояло сыграть главную роль в обмане матери.

Когда Элизабет Харви вернулась домой, преступники устроили маленькую комедию. Бантин рассказал, будто братья подрались, а он их разнимал, и пока Джон успокаивал Спайридона, Трой куда-то умчался, а куда именно, никто не знает. Некоторое время мамаша была спокойна, но затем решила позвонить на сотовый телефон Троя. К тому моменту, когда Элизабет Харви собралась это сделать, Бантин уже успел подготовить небольшой аудиофрагмент из тех фраз, что Трой наговорил «под запись» на магнитофон перед самой смертью. Этот фрагмент был записан на автоответчик его сотового номера. Любой, позвонивший на телефон Йюда, слышал его голос, объявлявший, что ему всё надоело, и он хочет попутешествовать в одиночку. Элизабет Харви, услышав в телефонной трубке такое, быстро потеряла интерес к судьбе сына и более не беспокоилась о том, где он и что с ним происходит.

На следующий день после убийства Джон Бантин привёз в своей машине новую пластиковую бочку, купленную в строительном супермаркете. Бочка была меньшего размера, чем те, в которых находились тела Гардинера, Лейна и Портера. Засунув труп в бочку головою вниз, Бантин понял, что крышку закрыть не получится – мешают ступни. Этот пустяк Бантина не смутил, он объявил Влассакису, что сейчас они устроят «мясорубку». Взяв с кухни нож, Джон безо всякого трепета сделал круговые надрезы вокруг голеностопов, а затем быстро отделил ступни. Отделённые части тела он засунул в ту же самую бочку. После этого крышка закрылась. Примечательно, что во время этой возни с третьей по счёту бочкой, Бантин не поленился открыть две другие. Ему явно доставляло удовольствие рассматривать гниющую плоть, он комментировал наблюдаемый процесс разложения, шутил насчёт запаха и вообще странно воодушевлялся. То, что у нормального человека могло вызвать тошноту и сильный стресс, даже депрессию, на Бантина оказывало влияние прямо противоположное – он возбуждался и приходил в отличное настроение… Яркий пример некрофилии!

Трой Йюд был безработным и получал пособие, а потому неудивительно, что Бантин сделал всё, чтобы заполучить эти деньги. Сначала он великодушно разрешил Влассакису пользоваться банковской карточкой брата, но месяца через три попросил Спайридона отдать её ему. Тот, разумеется, не посмел отказать глубокоуважаемому шефу. Как показало следствие, деньги по карте Троя Йюда снимались вплоть до середины марта 1999 г. Поскольку для получения денег требовалось подтверждать статус безработного, преступники заполняли соответствующие формы-заявки. Следователи «Диаграммы» отыскали эти документы в архивах социальной службы и провели их криминалистическое исследование. Оказалось, что шесть заявок заполнены рукой Джона Бантина, одна – Спайридона Влассакиса, на некоторых из них были найдены отпечатки пальцев Роберта Вагнера. К осени 1998 г. преступники уже до такой степени обнаглели, что подавали документы в официальные органы от имени убитого ими человека даже не пытаясь имитировать его почерк. Уверовали, по-видимому, в свою абсолютную безнаказанность.

Прошло менее месяца, и уже вполне сложившаяся преступная группа совершила новое преступление. На этот раз жертвой смертельной лотереи, которою словно бы разыгрывал среди своих приятелей Джон Бантин, стал 18-летний Фредерик Брукс. Этот молодой человек уже упоминался в настоящем очерке: после убийства Гардинера в сентябре 1997 г. именно он звонил Зуритте и требовал передать преступникам документы исчезнувшего человека. Прошёл ровно год, и буквально день в день жизнь Фредерика Роберта Брукса (Frederick Robert Brooks) пришла к тому же печальному финалу, что и бедолаги Гардинера.

Фредерик был сыном Джоди Эллиот, сестры Элизабет Хэйдон, той самой, что проживала вместе с Элизабет и Марком Хэйдоном. К осени 1998 г. Джон Бантин закрутил с Джоди роман, что, однако, не мешало ему делить кров с Элизабет Харви, матерью Влассакиса (вообще, Бантин проделывал такие фокусы неоднократно – ещё будучи женат на Веронике Трипп, он открыто сожительствовал с Элизабет Харви и приглашал последнюю в свой общий с Вероникой дом. Затем, продолжая жить одновременно с Харви и Трипп, завёл интрижку со Сьюзен Аллен. В 1998 г. у него закрутился роман с Джоди Эллиот, что, однако, ничуть не испортило отношений Бантина с Элизабет Харви и её сыном Спайридоном Влассакисом. Вот такой человек был Бантин – умел держать себя с женщинами просто и непринуждённо!)

В чём крылась истинная причина расправы над Фредериком Бруксом, в точности неизвестно. Бантин и Вагнер объяснить этот момент отказались, хотя Вагнер и признал, в конечном счёте, своё соучастие в убийстве. Влассакис сказал на следствии, что Бантин называл Брукса «педофилом», но объективных подтверждений тому, что Фредерик совершал противоправные действия в отношении детей и подростков не существует. Марк Хэйдон во время следствия признал, что жаловался на поведение Брукса, но поспешил объяснить, что ему надоел не только он, но и его мамаша Джоди Эллиот. Эти «родственнички» приехали пожить на время к Элизабет, жене Марка, да так и застряли в гостях. Спали они в сарае на заднем дворе, но целый день тусовались в его, Марка Хэйдона, доме – смотрели телевизор, жрали чипсы, пили пиво, пользовались стиральной машиной, залезали с ногами на его диван… Хэйдон чрезвычайно раздражался из-за подобной свободы поведения и несколько раз говорил Бантину об изрядно надоевших ему родственничках.

Влассакис ничего не знал о подготовке убийства Брукса, и всё случившееся с этим молодым человеком застало его врасплох. Точную дату преступления никто из соучастников припомнить не мог, но по ряду косвенных признаков сотрудники «Диаграммы» заключили, что убийство имело место 17 сентября (в документах следствия и судебных процессов обычно указывается диапазон с 16 по 19 сентября). Во время следствия Спайридон Влассакис честно признал, что помнит происходившее тогда крайне смутно, ибо был неадекватен после принятия «дозы». В тот день он находился в доме, в котором проживал с матерью (это был дом №23 по Бардекин-авеню в Мюррей-бридж (23 Burdekin Avenue, Murray Bridge)). К нему явился Бантин и попросил помочь, Спайридон, разумеется, не отказал. Вместе с Джоном он направился в дом, который тогда арендовал Бантин (это был дом №3 по Бардекин-авеню). Влассакис думал, что помощь потребуется для переноски каких-то вещей, но, войдя в спальню Бантина, увидел к своему немалому удивлению Фредерика Брукса, лежавшего на кровати с руками, скованными за спиной наручниками. Здесь же находился Вагнер.

Руки Брукса были скованы уже долгое время и сильно отекли, молодой человек явно был сильно напуган. Чтобы как-то разрядить обстановку, Бантин заговорил с Фредериком весело и дружелюбно. Он даже распорядился снять с него наручники, что Влассакис и сделал. Правда, руки Бруксу так и не освободили – на большие пальцы рук ему надели специальные браслеты, используемые правоохранительными органами некоторых западных стран вместо наручников. Влассакис с большим трудом смог припомнить детали пыток Брукса, но он рассказал, что общение Бантина с жертвой имело несколько этапов обострения и последующего умиротворения. Брукс, по-видимому, не представлял, что же именно его ожидает, и рассчитывал, что после побоев и запугиваний его всё-таки освободят.

В какой-то момент Вагнер взял шею Фредерика с захват между плечом и предплечьем и принялся методично душить. После того, как Брукс почти потерял сознание, ему дали отдышаться, но затем принялись мучить разрядами электрического тока. Силу и продолжительность импульсов Бантин регулировал с помощью переносного трансформатора. Следы электротравм были впоследствии обнаружены на трупе Брукса, форма ожогов в точности соответствовала клеммам-«крокодилам», которые Бантин крепил к груди своей жертвы, их не смогла уничтожить даже соляная кислота. Поскольку Брукс сильно кричал, Бантин включил на полную громкость свой любимый альбом «металлического» рока «Throwing Copper».

Сломив сопротивление жертвы, преступники уделили некоторое время глумлению. Они потребовали, чтобы Брукс просил прощение за свои «прегрешения», каялся, обращаясь к каждому из них «сэр» и т. п. Затем под диктовку Бантина измученному Бруксу пришлось повторить для записи на магнитофон несколько оскорбительных фраз с нецензурной бранью в адрес матери и Элизабет Хэйдон. Впоследствии из этих фраз была составлена аудиозапись для телефонного автоответчика, призванная объяснить отсутствие Брукса. В общем, многими деталями это преступление напоминало убийство Троя Йюда. Можно сказать, что Джон Бантин уже выработал определённую схему совершения убийства, которую, очевидно, считал оптимальной и которой старался следовать в дальнейшем.

Пресытившись издевательствами, убийцы вставили кляп в рот Брукса и заклеили липкой лентой рот. Непосредственно перед умерщвлением Джон Бантин присел рядом с Фредериком и неторопливо сказал ему, что тот будет сейчас убит, после чего поименно назвал всех людей, убитых им прежде. Бантин явно наслаждался процессом, тем ужасом, который читал в глазах жертвы. Этот момент являлся для него, по-видимому, кульминацией всех предшествующих пыток и издевательств. После удушения Фредерика Брукса его тело было завёрнуто в мусорные мешки, замотано клейкой лентой и погружено в автомобильный прицеп. Через день или два его отбуксировал в свой дом на собственной машине Марк Хэйдон. Последний не присутствовал при расправе над Бруксом, но принял участие в похищении молодого человека и перевозке его трупа.

Примерно неделю, а может, и более, труп находился в гараже на участке позади дома Хэйдона. Несмотря на то, что тело было скрыто под несколькими слоями полиэтилена, запах разложения становился всё более заметным. Дабы его замаскировать, Хэйдон занялся покрасочными работами – он принялся покрывать автоэмалью машину и прицеп.

Мать, потерявшая сына из вида, принялась его искать и позвонила по сотовому телефону Фредерика. К тому моменту, когда Джоди решила это сделать, Бантин и Влассакис уже загрузили на автоответчик «нарезку» из фраз, сказанных Бруксом перед смертью. Мать была поражена оскорблениями сына в свой адрес и тем, что он отказался с нею разговаривать, но о подвохе не догадалась. Джоди Эллиот в разговоре с Бантином посетовала на неблагодарность сына, не подозревая, что видит перед собой его убийцу. Продумал Бантин и другие мелочи, призванные усыпить бдительность Джоди Эллиот. Так, например, дабы не менять дверной замок, он подкинул на крыльцо ключ-карту, которую имел при себе Брукс, уходя из дома в последний раз.

На протяжении последующих месяцев Бантин несколько раз сообщал Джоди Эллиот, будто встречал Фредерика в разных местах и тот всякий раз плохо отзывался о матери. Марк Хэйдон поддакивал ему, так что Джоди вплоть до самого ареста Бантина пребывала в твёрдой уверенности, что её сын попросту сбежал из дома.

Разумеется, преступники постарались извлечь из очередного убийства и материальную выгоду. Они уже вошли во вкус мошеннических проделок, связанных с обманом социальной службы, и пособия жертв сделались в их глазах своего рода «зарплатой». Фредерик Брукс проходил подготовку по специальности «водитель автобуса», и его обучение оплачивалось Союзом Учащейся Молодёжи (Youth Training Allowance – эта организация в каком-то отношении является аналогом ПТУ советского периода, правда, в несколько расширенном смысле; YTA оплачивает лечение и обучение молодёжи в возрасте до 24 лет). После убийства Брукса надо было сделать так, чтобы это обучение прервалось, потому что исчезновение погибшего быстро стало бы известно его коллегам по обучению. Преступники придумали довольно нетривиальный ход – они подготовили подложную справку, из которой следовало, что у Фредерика Брукса диагностирована шизофрения. Это позволяло, с одной стороны, прервать обучение, а с другой – сохранить пособие YTA. 23 сентября Спайридон Влассакис, изображавший Брукса, явился в офис YTA, его сопровождал Бантин, который, в свою очередь, изображал Гэвина Портера. Убийцы разыграли маленькую сценку, из которой окружающие должны были понять, что старший друг сопровождает младшего; мизансцена не вызвала ни малейших подозрений у работников социальной службы.

Надо сказать, что одним визитом дело не ограничилось, Влассакис ещё как минимум дважды изображал Брукса перед работниками социальной службы, причём один раз это было проделано в ситуации, когда социальный работник явился по адресу проживания, указанному в анкете. Во время одного из визитов в офис социальной службы убийц сопровождал Вагнер. В общем, компания ходила и настойчиво добивалась бюджетных денег. В первой декаде октября 1998 г. последовали выплаты на банковскую карту Брукса, и преступники поняли, что задача успешно решена.

По условиям финансирования нетрудоспособности «Брукса» требовалось, чтобы больной предоставлял справку от психиатра каждые две недели. Схема эта, грубо говоря, напоминала оплату больничного листа в России – его надо было либо непрерывно продлевать, либо закрывать и открывать через некоторое время новый. В феврале Влассакис пропустил нужный для продления момент и… начисление пособия остановилось. Некоторое время преступники пребывали в раздумье относительно того, надо ли поднимать бучу и требовать денег, или же лучше не мутить воду и потихоньку закрыть опасную тему? Наглость и жадность убийц к тому времени достигли уже такого уровня, что отказаться от денег они решительно не могли. В апреле 1999 г. Влассакис вновь заявился в офис социальной службы и потребовал выплаты «своей пенсии». Его отправили на обследование к психиатру и он… пошёл на обследование. Т.е. медицинское освидетельствование его не испугало, и угроза разоблачения не остановила. (Тут напрашивается сравнение с Россией – у нас даже настоящему дураку справку просто так не дадут, ибо пособие по инвалидности придётся выплачивать государству! А вот в Австралии какие-то деревенские балбесы и недоумки, не имеющие даже медицинского образования, запросто симулируют параноидную шизофрению, и им верят специалисты… Фантастика какая-то, воистину Австралия – страна победившего социализма!).

Однако, далее стало ещё интереснее: доктор Ку (Koo), работавший с Влассакисом, признал его шизофреником, но пожелал устроить молодому человеку углублённое обследование. Спайридона и это не смутило – он явился на процедуру снятия энцефалограммы мозга и сдал кровь для анализа ДНК. Произошло это 19 апреля 1999 г., т.е. буквально за месяц до ареста Влассакиса. Эта деталь наглядно показывает, что ещё за пять недель до разоблачения Спайридон Влассакис активнейшим образом помогал убийцам и являлся инициативным (в каком-то смысле даже творческим) участником преступной группы.

После 19 апреля выплаты были возобновлены, но тут между подельниками вышел конфликт из-за денег Брукса. Дело заключалось в том, что сразу после убийства Брукса его деньги были обещаны Марку Хэйдону. Однако в апреле 1999 г. Влассакис решил, что может оставить их себе, поскольку его «заслуга» в возобновлении выплат представлялась неоспоримой. Хэйдон с этим не согласился, и дружки сильно повздорили. Скандал достиг такого накала, что Хэйдон даже вытолкал из своей автомашины Влассакиса. Для примирения соучастников потребовалось вмешательство Бантина – тот встал на сторону Хэйдона и приказал, чтобы впредь Влассакис все деньги, начисляемые на социальный счёт Брукса, передавал без проволочек Хэйдону.

Следующая жертва преступной группы изначально выбиралась с целью последующего использования её социального пособия. Если в начале своего криминального пути Бантин говорил своим дружкам о необходимости «очищать мир от разного рода извращенцев и вырожденцев» и вообще частенько пользовался схожей с геббельсовской фразеологией, то к осени 1998 г. вся эта словесная мимикрия стала ему не нужна. Он хотел убивать людей и присваивать их деньги – этот мотив его действий стал очевиден всем его подельникам, в т.ч. и наивному Спайридону Влассакису. В качестве кандидата в очередную жертву Бантин выбрал 29-летнего Гэри О'Двайера (Gary O’Dwyer), одинокого инвалида, проживавшего в доме №23 по Франсез-стрит в районе Мюррей-бридж (Frances Street, Murray Bridge), к востоку от Аделаиды. Для «разведки объекта» к нему подослали Влассакиса, перед которым была поставлена задача познакомиться с О'Двайером, втереться к нему в доверие и собрать информацию о его материальном положении и наличии родственников.

Задачу эту Влассакис выполнил. Под видом безработного, приехавшего в Мюррей-бридж в поисках жилья, он познакомился с Гэри. Последний ничего не заподозрил, напротив, он оказался очень душевным и дружелюбным человеком, искренне попытавшимся помочь молодому бедолаге. Во время следствия Влассакис утверждал, будто устыдился отведённой ему гнусной роли «наводчика» и попытался отговорить Бантина от запланированного убийства. Влассакис доказывал Бантину, что О'Двайер не гомосексуалист и не дегенерат, а человек с совершенно нормальным поведением и взглядами на жизнь. Гэри пользовался инвалидной коляской потому, что его позвоночник был травмирован во время автокатастрофы, в остальном же он был нормален. Попытки Влассакиса защитить жертву вызвали прилив ярости Бантина, который заявил, что Влассакис ещё слишком молод и неспособен распознать все уловки гомосексуалистов. Получив такой ответ, Спайридон понял, что судьба Гэри предрешена и спорить с Бантином бесполезно.

Точная дата убийства О'Двайера следствием так и не была установлена. Сотрудники «Диаграммы» выяснили, что последний раз Гэри достоверно видели живым 27 октября 1998 г., а 14 ноября он уже был точно мертв. Поэтому время его смерти было отнесено к этому интервалу без возможности более точной датировки.

Убийство было осуществлено без особых затей и долгих приготовлений. В один из вечеров Бантин внезапно позвонил Влассакису и приказал, чтобы тот договорился с О'Двайером насчёт того, чтобы выпить с ним пива в компании двух друзей. Влассакис, по его словам, попытался уклониться от этого предложения, сославшись на то, что у него есть уже планы на вечер, его, дескать, уже пригласили на вечеринку, но Бантин остался непреклонен… В результате Спайридон позвонил О'Двайеру и сказал, что хочет угостить его пивом и познакомить со своими друзьями. Бантин подъехал к дому О'Двайера вместе с Вагнером, с собой убийцы имели упаковку баночного пива. Вся троица – Влассакис, Бантин и Вагнер – прошла в дом Гэри…

Минут 20, возможно, чуть более, компания распивала пиво и вела совершенно тривиальную беседу, затем Вагнер, не говоря ни слова, взял шею О'Двайера в «замок», сдавив её между плечом и предплечьем. Удушающий приём он провёл настолько эффективно, что Гэри быстро потерял сознание, Бантин даже испугался, не убил ли Вагнер бедолагу слишком быстро? Через некоторое время, впрочем, О'Двайер пришёл в сознание, и преступники приступили к пытке по давно отлаженной схеме.

Чтобы развязать жертве язык, злоумышленники вновь прибегли к помощи трансформатора, который доказал свою эффективность при пытках Фредерика Брукса. Судебно-медицинская экспертиза, проведённая летом 1999 г., описала на коже О'Двайера многочисленные следы ожогов, оставленные клеммами с подведённым к ним электрическим током. Убийцы подключали ток к соскам и мошонке жертвы. Влассакис заявил во время следствия, что не знает, как именно был убит Гэри О'Двайер – якобы он несколько раз выходил из дома, будучи не в силах присутствовать при пытке. В какой-то момент Бантин и Вагнер разрешили ему уйти, сказав, что далее справятся сами, и Влассакис отправился на вечеринку, на которую планировал пойти изначально.

На следующий день, явившись в гости к своей матери, Элизабет Харви, он услышал, как Джон Бантин рассказывал ей о срочном отъезде «одного знакомого», вступившего в конфликт с местными жителями. Этого «знакомого» звали Гэри О'Двайер. и он перед отъездом срочно распродал свою мебель за чисто символическую цену. Бантин заявил, что купил мебель этого человека в подарок Элизабет. В тот же день Влассакис помог Бантину перевезти часть мебели Гэри О'Двайера из дома последнего в дом Элизабет Харви. Там её впоследствии и обнаружили следователи «Диаграммы». Некоторые предметы мебели из гостиной убитого были найдены и в доме Марка Хэйдона, но когда и как они туда попали, Влассакис не знал. Сам же Хэйдон пояснить следствию это не пожелал. Бантин же из дома убитого взял себе большой телевизор.

Тело О'Двайера было помещено в пластиковую бочку и вывезено в дом Марка Хэйдона, точнее, в гараж на заднем дворе этого дома. Однако Влассакис не знал, когда это случилось – все манипуляции с трупом были произведены убийцами в его отсутствие. Преступники несколько раз приезжали в дом О'Двайера, вывозя из него всё, представлявшее ценность, и в один из таких приездов произошёл инцидент, немало их перепугавший. В доме возник очень сильный запах разложения, гораздо более сильный, чем тот, что исходил от пластиковых бочек с трупами. Влассакис решил было, что тело убитого всё ещё находится в здании, но Бантин заверил его, что это не так. Преступники потратили некоторое время на выявление источника подозрительного запаха, и оказалось, что таковым являлся отключенный от сети холодильник с протухшим мясом. Преступники отмыли холодильник и перевезли его в дом Элизабет Харви в качестве подарка последней.

Как показало следствие, социальные выплаты, поступавшие на банковский счёт Гэри О'Двайера, обналичивались преступниками вплоть до мая 1999 г. Долгое время Бантин держал банковскую карту убитого при себе, но примерно за месяц до ареста отдал её Влассакису. В его спальне под ковром она и была найдена после ареста.

В ноябре 1998 г. пришёл черёд Элизабет Хэйдон. Именно исчезновение этой женщины и послужило толчком для полицейского расследования, разоблачившего, в конечном итоге, преступную группу Джона Бантина. В чём была причина этого убийства?

Вопрос этот совсем не риторический, поскольку ответ на него позволял следствию правильно понять законы иерархии, действовавшие внутри преступной группы.

Прежде всего, все свидетели отмечали обоюдную и притом нескрываемую неприязнь в отношениях Элизабет и Джона Бантина. Элизабет Хэйдон явно была осведомлена о преступлениях, совершённых группой Бантина, или по крайней мере, хотя бы части этих преступлений. Бочки с телами убитых людей хранились в гараже позади дома, в котором она жила, не менее двух полных месяцев (с конца августа 1998 г.) и издавали столь сильный запах, что не замечать его было просто невозможно. Более того, одна из бочек протекла, в результате чего в почву попало довольно много человеческой крови, которую летом 1999 г. криминалисты «Диаграммы» и отыскали. Влассакис утверждал, будто Элизабет настойчиво требовала от мужа, чтобы тот убрал бочки с придомовой территории. Марку Хэйдону, лентяю по жизни, эти наставления очень не нравились, но он не мог не признать, что здравое зерно в рассуждениях жены имелось, а потому несколько раз заводил разговоры с Бантином о том, что надо бы бочки увезти куда подальше. Бантина эти разговоры раздражали и он, понимая, кто именно манипулирует Марком, очень болезненно на них реагировал. Наконец, сестра Элизабет – Джоди Эллиот – вступила в интимные отношения с Джоном Бантином, а это, в свою очередь, очень не понравилось Элизабет. Имелся и ещё один довольно интересный повод для противоречий – он был связан с влиянием на Марка Хэйдона. Дело заключалось в том, что Элизабет, вышедшая замуж за Марка в феврале 1996 г., отчасти сломала его психологическую зависимость от Бантина: Марк стал более независим и самостоятелен. Так продолжалось примерно полтора года, но с осени 1997 г. Марк вновь подпал под обаяние Джона – они стали больше проводить времени вместе, почти ежедневно пили пиво, вместе занимались делами и т. п. В общем, взаимная неприязнь Элизабет Хэйдон и Джона Бантина имела давнюю историю и питалась целым клубком явных и скрытых противоречий.

Примерно с июня 1998 г. Джон Бантин в присутствии Вагнера и Влассакиса стал открыто издеваться над Элизабет Хэйдон. Он принялся обсуждать варианты того, как лучше «отправить Элизабет на лечение», и этот эвфемизм в устах Бантина мог означать только убийство. Марк Хэйдон во время этих разговоров не присутствовал, но во время следствия Влассакис заявил, что не испытывает сомнений относительно его вовлечённости в подготовку убийства жены. Этой же точки зрения придерживались и следователи, хотя сам Хэйдон подозрения такого рода начисто отвергал и уверял, будто ничего не знал о намерении Бантина убить Элизабет.

Задуманное убийство осуществить было довольно непросто, потому что в доме постоянно находилась Джоди Эллиот, родная сестра жертвы. С нею Бантин поддерживал интимные отношения и в силу очевидных причин её трогать было никак нельзя. Преступники задумали и реализовали довольно изящную комбинацию, призванную усыпить бдительность Джоди и заставить её думать, будто Элизабет бежала от Марка. Бантин попросил Джоди уехать с Марком из дома «хотя бы на пару часов» якобы для того, чтобы он с Элизабет Хэйдон подготовили дом к предстоявшему дню рождения Марка. Тот якобы ни о чём не догадывался, и Джоди была твёрдо уверена в том, что она хитростью выманит его из дома, хотя на самом деле истинными жертвами хитрости стали сама Джоди и её сестра Элизабет.

Итак, вечером 21 ноября 1998 г. Джоди и Марк уехали из дома, оставив Элизабет в обществе Джона Бантина и Роберта Вагнера. Когда они вернулись, их встретил расстроенный Бантин, рассказавший, что Элизабет, оставшись с ним наедине, принялась его сексуально домогаться. Он отказался заниматься с нею сексом, и этот отказ вывел её из себя – Элизабет якобы убежала в спальню и заперлась там. Джоди хотела пройти в спальню, но Бантин удержал её, сказав, что Элизабет ни с кем говорить не будет, и им лучше сейчас уехать. Они так и сделали… Рассказывая об этом летом 1999 г., Джоди Эллиот припомнила интересную деталь, убедившую её в правдивости рассказа Джона: когда она выходила вместе с ним из дома, штора на окне спальни Элизабет зашевелилась, и Бантин, увидев это, закричал, что «потаскухе лучше не показываться на глаза». Джоди была уверена, что за шторой пряталась Элизабет Хэйдон, хотя на самом деле это был Вагнер, закрывшийся в спальне вместе с трупом Элизабет…

Преступники ещё некоторое время дурили голову Джоди, рассказывая ей, будто сестра приходила домой пьяная утром следующего дня, а потом отсыпалась чуть ли не до 20 часов. В этой мистификации активно участвовал и Марк Хэйдон, уверявший Джоди, будто Элизабет появлялась в компании с каким-то бойфрендом. Затем Марк стал рассказывать, будто Элизабет обчистила пенсионный счёт его отца, находившегося в доме престарелых, а также забрала «общесемейные» деньги. Эти же россказни Марк повторял затем Гэрайону и Уилльяму Синклерам, братьям исчезнувшей Элизабет. Гэрайон, впрочем, этой версии событий не поверил и 26 ноября подал в полицию заявление об исчезновении сестры, о чём сообщалось уже в начале этого очерка.

Несколькими неделями позже, когда стало ясно, что полиция плотно взялась за расследование таинственной пропажи Элизабет Хэйдон, Бантин принялся распускать слух о том, будто её видели в Аделаиде. Видимо, он надеялся, что слух этот окольными путями дойдёт до полицейских, но не хотел фигурировать в качестве источника данной информации. Расчёт этот, однако, не оправдался, полиция ничего не узнала, так что своей цели Бантин не достиг.

Как именно была убита Элизабет Хэйдон? Бантин и Вагнер, без сомнения, причастные к этому, дать пояснения об обстоятельствах преступления не пожелали, однако, отчасти свет на это убийство проливает запись на магнитофонной плёнке, найденной в тайнике в доме Бантина. Тайник этот был оборудован в пустом пространстве над потолочным перекрытием спальни; там находилось огромное число самых разных вещей, связанных с жертвами: блокноты, кошельки, разного рода бухгалтерские счета, медицинские документы и даже мусор. Среди вороха этих вещей оказалась аудиокассета с голосом Элизабет Хэйдон, записанная, очевидно, в последние минуты её жизни. Бантин остался верен своему правилу и заставил жертву перед самой смертью повторить слова и фразы, которые в дальнейшем были использованы для «нарезки» текста сообщения автоответчика. Этот приём Бантин уже использовал перед умерщвлением Йюда и Брукса. На плёнке слышно, как Элизабет срывающимся голосом произносит «оставьте меня в покое, я в порядке, (нецензурное слово)!» (дословно: «leave me alone, I’m alright; fuck off!»). Затем следует бессвязный набор фраз с оскорблениями в адрес Джоди Эллиот, Марка Хэйдона и Гэрайона Синклера. Последнего она обвинила в педофилии и гомосексуализме. Очевидно, Бантин подозревал, что Гэрайон Синклер проявит настойчивость в поисках сестры и подобным образом предполагал скомпрометировать его, дескать, сама сестра подозревала брата в сексуальных преступлениях.

Из этих фраз убийцы составили запись, которую загрузили на автоответчик сотового телефона Элизабет Хэйдон. Проделано это было после 30 ноября 1998 г. Одна из подруг пропавшей женщины – Шэрон Болл (Sharon Ball) – начиная с 26 ноября безрезультатно звонила на сотовый Элизабет каждый день. Вплоть до 30 числа телефон молчал, но в тот день автоответчик вдруг выдал оскорбительную фразу: «Ты шлюха; ты ничего, кроме как грязная шлюха!» (дословно «you’re a slut; you’re nothing but a dirty slut!»). Хотя голос явно принадлежал Элизабет Хэйдон, звонившая была уверена, что слышит аудиомонтаж – перепад в уровнях записи отдельных слов был слишком очевиден. Кроме того, на записи был слышен и голос мужчины, причём, явно не Хэйдона. Озадаченная Шэрон рассказала о странной записи автоответчика Марку Хэйдону и… 2 ноября эта запись перестала звучать.

Свидетельство Шэрон Болл было использовано следователями «Диаграммы» как доказательство того, что Марк Хэйдон активно участвовал в подготовке и сокрытии убийства собственной жены, хотя и не осуществлял его непосредственно.

Не подлежит сомнению, что Элизабет подверглась пыткам и была вынуждена повторить под запись всё, что от неё требовали убийцы. Из показаний Влассакиса, повторявшего рассказ Бантина, известно, что Элизабет Хэйдон была убита в ванной, но сам Влассакис при этом не присутствовал и потому никаких деталей сообщить не смог. После убийства тело было помещено в пластиковую бочку, которая вместе с другими бочками, содержавшими тела убитых людей, оказалась, в конечном итоге, в банковском хранилище в Сноутауне. Деталей постмортальных манипуляций криминалистам выяснить не удалось – Бантин, Вагнер и Марк Хэйдон категорически отказались говорить хоть что-либо по этому поводу. Когда останки Элизабет Хэйдон были обнаружены в мае 1999 г. правоохранительными органами, судебные медики отметили сильные гнилостные изменения плоти, заметно превосходившие таковые у остальных трупов. Кроме того, было зафиксировано довольно странное размягчение зубов и костей черепа – это необычное явление было, по-видимому, обусловлено пребыванием трупа в концентрированной кислоте, хотя с полной достоверностью утверждать этого нельзя.

Последней жертвой преступной группы Бантина явился 24-летний Дэвид Теренс Джонсон (David Terence Johnson), сводный брат Спайридона Влассакиса. Дэвид был убит 9 мая 1999 г., т.е. спустя почти полгода с момента убийства Элизабет Хэйдон. Такой большой перерыв между преступления явился следствием волнений Бантина и Вагнера относительно результатов полицейского расследования исчезновения Элизабет. Подельники хотели удостовериться в том, что обстановка нормализовалась и полиция «не роет носом землю» вокруг них. О том, что за ними ведётся скрытое наблюдение, они даже не догадывались…

Дэвид Джонсон являлся сводным братом Спайридона Влассакиса. Они прекрасно ладили и всегда находили общий язык, однако, Бантин невзлюбил Джонсона с первого взгляда. Во время следствия Влассакис затруднился объяснить причину этой антипатии: Джонсон не был наркоманом и не был гомосексуалистом, однако Бантин упорно называл его «педиком». Влассакис предположил, что ненависть Бантина подпитывалась тем, что аккуратный, чистоплотный и хорошо воспитанный Джонсон являл собою полную противоположность брутальному и неряшливому Бантину.

Как бы там ни было, в мае 1999 г. Бантин заявил Влассакису, что он «хочет получить» Джонсона. Хотя слова «убить» или «похитить» не употреблялись, Спайридон прекрасно понял, о чём именно идёт речь. Во время следствия Влассакис утверждал, будто пытался всячески отговорить Бантина от намерения расправиться с Джонсоном, но так ли всё было на самом деле, сказать невозможно – Бантин утверждал прямо обратное.

Истина же заключается в том, что Влассакис деятельно участвовал в преступлении и фактически заманил сводного брата в ловушку.

Согласно заранее выработанному плану, Спайридон предложил Дэвиду купить «по дешёвке» новый ноутбук, который якобы остался от ликвидации оптового склада электроники. Для этого надо привезти старый ноутбук и с небольшой доплатой обменять на новый. У Джонсона как раз имелся ноутбук, который он был готов заменить на лучший. Чтобы запутать последующие розыски пропавшего, Влассакис сообщил неверное место, куда им надлежало отправиться за покупкой – это означало, что Джонсона стали бы искать там, где он никогда не появлялся. Ещё в конце февраля преступная группа получила в своё распоряжение здание бывшего банка в Сноутауне, куда и перевезла бочки с трупами (подробнее об этом будет сказано ниже). Именно в этом помещении Джонсона и решено было убить, поскольку более подходящего места для расправы было не сыскать! Влассакис заявил, что был свидетелем того, как примерно за два дня до запланированного убийства Бантин вытащил из тайника в потолке наручники и много шутил по поводу того, как он их использует в ближайшее время.

Во второй половине дня 9 мая преступники приступили к реализации выработанного плана. Бантин, Вагнер и Хэйдон отправились в Сноутаун на своих автомашинах, а Влассакис поехал на своей к Джонсону. Оттуда они отправились на двух машинах – каждый на своей – к дому Элизабет Харди, матери Влассакиса, где Спайридон бросил свой автомобиль и пересел в машину Джонсона. Этот манёвр был заблаговременно продуман убийцами для того, чтобы обеспечить alibi Влассакису. В случае полицейского расследования Спайридон должен был заявить, что запланированная поездка за ноутбуком не состоялась – его автомашина вышла из строя, и он остался её чинить, а куда поехал Джонсон, расставшись с ним, ему неизвестно.

В процессе следствия и последующего суда, разумеется, встал вопрос об оперативном сопровождении всех перемещений преступников в тот день. Вопрос этот являлся довольно щекотливым для обеих сторон – как обвинения, так и защиты. Обвинение могло подкреплять свои доводы ссылкой на информацию, зафиксированную оперативными методами и приёмами, но защита, в свою очередь, не без оснований могла утверждать, что полиция своим бездействием способствовала совершению преступления. Тем самым вина могла быть разделена между убийцами и следившими за ними детективами. В общем, тема эта представлялась очень скользкой и болезненной для обеих сторон. Тем не менее, избежать выяснения этих деталей не удалось, и прокуратуре пришлось обнародовать некоторые данные, полученные оперативным путём.

Оказалось, что SAPOL благодаря прослушке телефонных переговоров убийц, могло в режиме реального времени отслеживать их перемещения и примерно понимать намерения. В 18:40 Вагнер из Сноутауна позвонил на сотовый телефон Влассакиса и поинтересовался, как идут дела. и с ним ли сейчас «болван»? Влассакис и Джонсон в это время как раз подъезжали к дому Элизабет Харви, и Влассакис объяснил, что всё идёт, как было запланировано, и «болван позади». В 18:56 по тому же номеру отзвонился Бантин и коротко сказал, что боковая дверь будет открыта, после чего положил трубку. Речь шла о боковой двери банковского офиса, однако детективы, осуществлявшие слежку за преступниками, впоследствии утверждали, что не поняли этой фразы, поскольку не знали, где именно находится Бантин. Ровно через два часа – в 20:56 – с сотового телефона Вагнера последовал звонок на телефон Фримена, того самого фермера, друга Бантина, который уже упоминался в этом очерке. Фримен трубку не поднял, и тогда Вагнер оставил ему сообщение, в котором просил разрешения принять душ в его доме этой ночью.

Полицейские слушали все эти переговоры, но не понимали услышанного и ничего не предпринимали. В тот день «наружка» отказалась от плотного сопровождения подозреваемых и потеряла их автомашины из вида задолго до подъезда к Сноутауну. Нельзя не признать, что оперативная работа австралийских полицейских оказалась ниже всякой критики.

Согласно показаниям Влассакиса, бедолага Джонсон до самого момента нападения ни о чём не догадывался и не чувствовал опасности. Едва только Дэвид вошёл в помещение бывшего банка, Вагнер схватил его шею сзади в удушающий захват, а Бантин надел наручники. Джонсон был шокирован произошедшим, и Бантин поспешил его успокоить – он усадил пленника на поставленный на пол телевизор и пообещал, что отпустит его через полчаса после ответа на некоторые вопросы. Далее Бантин потребовал от Джонсона, чтобы тот назвал pin-код банковской карты, коды разблокирования сотового телефона и входа в операционную систему компьютера.

Получив необходимые ответы, Бантин включил ноутбук, который привёз с собой Джонсон, и потребовал, чтобы пленник повторил под запись несколько фраз, которые впоследствии преступники намеревались использовать для создания нужного им сообщения автоответчика в телефоне жертвы. Т.е. убийцы остались верны способу запутывания следов, выработанному в ходе прежних нападений. Джонсон повторил те фразы, что проговаривал Бантин – все они были записаны на жёсткий диск ноутбука. Добившись желаемого, Бантин снял с ноги Джонсона носок, засунул ему в рот и заклеил губы клейкой лентой – этот приём он уже проделывал в ходе предыдущих нападений и в точности повторил теперь. Впоследствии кусок клейкой ленты с прилипшими волосами Дэвида Джонсона был найден криминалистами при обследовании помещения банка в Сноутауне.

После этого Вагнер и Влассакис с банковской картой Джонсона направились в небольшой город Порт-Уэйкфилд (Port Wakefield), где попытались снять со счёта жертвы деньги. Там их ожидал неприятный сюрприз – оказалось, что Джонсон сообщил неверный pin-код. Разъярённый Вагнер немедленно позвонил на сотовый телефон Бантина и сообщил об этом неприятном открытии. Бантин пообещал «решить проблему» и приказал подельникам возвращаться обратно. Оперативники SAPOL не подтверждали перехват такого разговора вечером 9 мая. Оно и понятно, ведь если признать такое, то бездействие полиции в последующие дни выглядит совсем уж возмутительно!

К тому моменту, когда Вагнер и Влассакис вернулись в Сноутаун, Дэвид Джонсон был уже мёртв. Спайридон признался, что видел труп с затянутой на шее петлёй, сделанной из брючного ремня Джонсона. Бантин рассказал вернувшимся, будто Дэвид сумел раскрыть наручники и схватился за острый строительный нож (с тонким и очень острым выдвижным лезвием), и Бантину пришлось его задушить, чтобы не погибнуть самому. Тем не менее, Бантин не без самодовольства заявил, что ему удалось-таки выбить из пленника правильный pin-код банковской карты (и это оказалось правдой – через 10 дней Влассакис «обнулил» счёт. Именно на эти деньги была куплена соляная кислота, использованная для растворения трупов.).

Вагнер и Влассакис взяли на себя труд по избавлению от трупа. Они перенесли тело Джонсона в хранилище и там осуществили его расчленение. Чтобы избежать попадания крови на одежду, они облачились в защитные костюмы и резиновые перчатки, заблаговременно приобретённые и доставленные в здание. Влассакис одел костюм из белого полиэтилена, а Вагнер – желтый комбинезон из грубой холстины, точно такой, каким пользуются пожарные.

Спайридон Влассакис впервые участвовал в расчленении человеческого тела и, хотя он старался не подавать вида, ему вскоре стало дурно. Не в силах преодолеть слабость, он примерно в 22:30 вышел из помещения хранилища и к своему удивлению увидел в помещении банка Фримена, того самого фермера, которому Бантин звонил несколькими часами ранее. Фримен сидел перед включённым ноутбуком Джонсона, а рядом с ним расположился Бантин. Как оказалось, последний агитировал Фримена купить компьютер. Фримен пообещал подумать и вскоре уехал. Все трое убийц – Бантин, Вагнер и Влассакис – около полуночи приехали к нему в дом и приняли там душ. Влассакис управлял «ниссаном» Дэвида Джонсона, остальные сидели в машине Вагнера. Помимо ноутбука Бантин предложил Фримену и 9-летний «ниссан», попросив за машину всего 2 тыс. австралийских долларов. Фермеру автомобиль понравился, но денег он в тот момент не имел, так что сделка не состоялась. Все трое уехали из дома Фримена примерно в час ночи 10 мая. Фримен во время следствия и суда полностью подтвердил эту часть показаний обвиняемых.

В течение суток преступники подготовили аудиофайл, составленный из фраз и слов, произнесённых Джонсоном под диктовку Бантина, и решили проверить, насколько достоверен полученный продукт. Для этого они позвонили с сотового телефона убитого молодого человека его знакомой Тони Фримен и, едва та ответила на вызов, включили запись. В ней содержались высказывания, оскорбительные для Тони, и Бантину было интересно понаблюдать, как женщина отреагирует на услышанное. Первый блин, однако, вышел комом – Тони не поняла, что слышит голос Джонсона и решила, что ей позвонил какой-то хулиган. Она попросту бросила трубку, не вступив в разговор. Тогда Бантин несколько изменил настройки воспроизведения и повторил попытку. Однако и на этот раз свою задумку Бантин не смог реализовать так, как хотел. Тони буквально через минуту перезвонила на сотовый телефон Влассакиса, который находился рядом с Бантином, и взахлёб принялась рассказывать о том, что ей кто-то пытается по телефону прокрутить грубо смонтированную аудиозапись с голосом Дэвида Джонсона. Встревоженная женщина спрашивала у Спайридона, давно ли он встречался с Джонсоном и всё ли у него в порядке? Влассакис попытался успокоить Тони Фримен, но преступникам стало ясно, что затея с аудиозаписью не удалась, более того, они, сами того не желая, возбудили лишние подозрения.

Бантин уничтожил аудиофайл, но запущенный процесс это не остановило. Как оказалось, встревоженная Тони позвонила не только Влассакису, но и ещё одному человеку, хорошо знавшему Дэвида Джонсона. Этим человеком была Линда Коварскис (Linda Kovarskis), невеста Дэвида. Услышав рассказ о грубо смонтированной фонограмме с голосом Дэвида, Линда принялась его искать и быстро выяснила, что никто не видел и не слышал молодого человека после 9 мая. Девушка сразу встревожилась – она знала, что 9 мая Дэвид собирался покупать ноутбук и в этом ему должны были помочь Влассакис и Бантин. Об этом ей рассказал сам Дэвид накануне своей смертельной поездки. В 10:30 13 мая Линда вместе с матерью приехала к дому Джонсона и… с удивлением обнаружила там Влассакиса, занятого упаковкой вещей сводного брата. Влассакис в свою очередь тоже удивился такой встрече – он никак не рассчитывал столкнуться с такой настойчивостью Линды.

Следуя заранее выработанному плану, Влассакис с тяжёлым вздохом объяснил Линде и её матери, что они вряд ли сумеют отыскать Джонсона, поскольку тот вынужден скрыться из-за свалившихся на его голову неприятностей. А неприятности эти заключались в том, что он некоторое время назад занимался сексом с 13-летней девочкой, и вот теперь выяснилось, что та беременна. Если это подтвердится, то Джонсону грозит уголовное преследование за педофилию и, опасаясь этого, он скрылся. Дэвид планирует некоторое время пожить в секретном месте и посмотреть, как станет развиваться ситуация, если девочка действительно окажется беременной, то Джонсон, скорее всего, уедет из Южной Австралии.

Линда Коварскис не поверила услышанному. Во время следствия она объяснила, что её смутила стопка футболок, сложенных у дивана – не могло быть такого, чтобы Дэвид уехал из дома, не забрав их с собою. Кроме того, в ванной комнате остались его туалетные принадлежности… В общем, рассказ Влассакиса никуда не годился, и Линда прямо ему об этом сказала. Она потребовала, чтобы Джонсон ей перезвонил до утра следующего дня (т.е. 14 мая), а если этого не случится, то она направится прямиком в полицию и расскажет о странных событиях, связанных с исчезновением Дэвида.

Оперативники, осуществлявшие слежку за Джоном Бантином, зафиксировали днём 13 мая звонок на его сотовый телефон. Звонил Влассакис, который встревоженным голосом рассказал о неожиданной встрече с Линдой Коварскис. Упомянул он и о том, что Линде известно о продаже ноутбука и участии в этом деле Влассакиса и Бантина. Полицейские не поняли содержания разговора, но почувствовали, что Спайридон сильно взволнован и даже напуган. Бантин его успокоил и заверил, что у него есть план, и они сумеют решить все проблемы.

В тот же день Влассакис, используя свидетельство о рождении Дэвида Джонсона, купил новую sim-карту, а Бантин уговорил Джуди Эллиот сыграть роль 13-летней девочки, якобы соблазнённой исчезнувшим молодым человеком. Джуди согласилась и вечером 13 мая позвонила Линде Коварскис с сотового телефона Джонсона. Она потребовала «оставить Дэвида в покое», а когда Линда попросила пригласить его к телефону, чтобы она могла поговорить с ним лично, ответила, что тот сейчас в туалете и говорить с ней не будет. После чего положила трубку.

Преступники не знали, насколько удачно им удалось реализовать задуманное, но, как выяснилось впоследствии, Линда поверила услышанному и отказалась от мысли подать в полицию заявление об исчезновении Дэвида Джонсона. Убийцы же, выждав несколько дней и убедившись в том, что полиция их допрашивать не собирается, принялись «подчищать» за собою. Они частично присвоили и частично раздали имущество Дэвида Джонсона и даже великодушно отдали отцу убитого им человека некоторые безделушки. Деньги с банковской карты Дэвида Джонсона были сняты Влассакисом 19 мая. 19 и 20 мая, буквально в последние дни перед арестом, вся группа выезжала в Сноутаун, где работала над уничтожением трупов. Именно тогда были куплены ёмкости с концентрированной соляной кислотой, а также два мешка цемента, который, по мысли Бантина, надлежало использовать для утяжеления бочек перед их затоплением в океане. В те дни убийцы принялись извлекать из бочек тела жертв и подвергать их дополнительному расчленению с целью ускорения процесса растворения в кислоте. В этом активное участие принимал и Спайридон Влассакис. После ареста он признался, что во время последних поездок в Сноутаун очень опасался за свою жизнь. Поскольку Линда Коварскис была осведомлена о том, что поездка Дэвида Джонсона за ноутбуком была связана с Влассакисом и Бантином, то она непременно рассказала бы об этом полиции в случае начала розысков. И вот тут Бантин вполне мог избавиться от Спайридона как от «слабейшего звена». Влассакис очень этого боялся и не сомневался в том, что в случае необходимости Бантин и Вагнер убъют его без малейших колебаний.

Так выглядел преступный путь группы, сколоченной Джоном Бантином. Важной частью расследования явилась не только хронологическая и фактическая реконструкция всех убийств, но и изучение весьма специфических постмортальных манипуляций, присущих преступникам (в т.ч. и перемещения бочек с телами жертв). Дело в том, что сохранение тел убитых в бочках и их перевозка с места на место чрезвычайно нерациональна и невыгодна с практической точки зрения. Строго говоря, именно наличие трупов в здании бывшего банковского хранилища и обусловило разоблачение преступников. Если бы расчленённые тела не были найдены, прокуратура могла бы обвинить Бантина и «его команду» лишь в мошенничествах с получением социальных выплат. Не будет ошибкой сказать, что преступников погубила совершенно немыслимая и во всех отношениях глупая привязанность к трупам убитых ими людей.

Как достоверно установили сотрудники оперативно-следственной группы, впервые бочку для сокрытия трупа Бантин использовал после убийства Лэйна во второй половине октября 1997 г. Бантин тогда жил с Элизабет Харви в доме №3 по Бардекин-авеню в Мюррей-бридж.

Тело Гардинера, убитого месяцем ранее, находилось в сарае на заднем дворе, завёрнутое в большие мусорные пакеты. Бантин, поместив труп Лэйна в бочку, остался чрезвычайно доволен своей находчивостью. Он решил разместить в той же самой бочке и труп Гардинера, но оказалось, что два человеческих тела в одной 200-литровой бочке спрятать нельзя – недостаточно места. Тогда Бантин отрезал ногу от трупа Гардинера и положил её во вторую бочку. После убийства Гэвина Портера в апреле 1998 г. появилась третья бочка, которая оказалась размером меньше предшественниц. Бочки хранились в сарае и, несмотря на то, что имели завинчивающиеся крышки, не могли предотвратить распространение сильного запаха гниения. В сентябре 1998 г. Бантин и Элизабет Харви переехали в дом №26 по Бардекин-авеню всё в том же Мюррей-бридж, и перед Бантином встал вопрос о дальнейшей судьбе пластиковых бочек из сарая.

Преступники решили отправить этот груз в дом к Марку Хэйдону. Точнее в его гараж, расположенный позади дома неподалёку от того самого сарая, в котором к тому времени уже обосновались Джоди Эллиот и её сынок Фредерик Брукс (да-да, это именно тот Брукс, который в скором времени сам отправился в аналогичную бочку). Может показаться удивительным, но преступники даже не потрудились засыпать яму, в которой находились бочки. Когда в июне 1999 г. по этому адресу пришли криминалисты «Диаграммы», они обнаружили на грунте чёткие следы, оставленные днищами двух бочек. Рядом находилось нечто, похожее на высохшую лужу. Последующая криминалистическая экспертиза показала, что грунт в этом месте пропитан человеческой кровью – там либо лежал труп, либо преступники просто выплеснули на дно ямы кровь из пакета или бочки.

Итак, три бочки с трупами были доставлены в дом Хэйдона тогда, когда там жил Фредерик Брукс. Затем преступники убили и его… бочек стало четыре. По иронии судьбы, Джоди Эллиот вплоть до разоблачения преступной группы считала, будто её сын прячется где-то за многие километры, в то время как его труп почти пять месяцев находился буквально в десяти метрах от её спальни.

Даже от закрытых бочек исходил сильный и неприятный запах, поэтому сотрудники следственной группы испытывали сильные сомнения относительно того, что окружающие не догадывались о содержимом этой тары. Не менее трёх человек – Элизабет Харви, Элизабет Хэйдон и Джоди Эллиот – должны были понимать, с чем же именно они столкнулись. Эти люди не могли не видеть бочки, и трудно поверить в то, что они ни разу не поинтересовались их содержимым. Если Элизабет и Джоди были осведомлены о хранящихся в бочках трупах, то неизбежно вставал вопрос об их соучастии в преступлениях посредством недонесения (и это как минимум!). Хотя Марк Харви и Джоди Эллиот утверждали, что ничего не знали и ни о чём не догадывались, каждый способен сам сделать вывод о достоверности такого рода утверждений.

Как рассказал Спайридон Влассакис, одной из причин, сподвигнувших Бантина «разобраться» с Элизабет Хэйдон самым радикальным образом, являлась та, что женщина начала добиваться от мужа перевозки бочек из гаража. Марк тянул с решением этой проблемы, а Элизабет прямо-таки доходила до белого каления из-за его неспособности решительно поговорить с Бантином. В конечном итоге чрезмерная настойчивость Элизабет привела к тому, что её саму поместили в одну из бочек. Убедившись в том, что полиция всерьёз взялась за розыск пропавшей женщины, Джон Бантин струхнул и понял, что бочки действительно нужно куда-то увозить и желательно подальше от районов плотной жилой застройки.

Тут-то он и вспомнил о супругах Фримен, упоминавшихся уже в этом очерке. Пара эта владела фермой с загоном для овец в местечке под названием Хойлетон (Hoyleton). По мнению Бантина, овечий запах мог служить отличной маскировкой для бочек с трупами. Загрузив бочки в зелёный внедорожник, принадлежавший убитой Элизабет Хэйдон, и закрыв их одеялами, преступники пригнали машину на участок Фрименов и попросили их подержать её у себя. Бантин обещал, что в течение короткого промежутка времени сумеет продать машину.

Фримены разрешили оставить внедорожник, и тот простоял несколько дней в дальней от жилого дома части земельного участка. Однако через некоторое время Энжел Фримен обратила внимание на подозрительный запах, исходивщий от автомашины, и попыталась выяснить его природу. Женщина ничего толком не узнала, она лишь выяснила, что окна машины закрыты газетами, а сквозь маленькие щели можно было видеть некую тару, закрытую одеялами. Она сообщила о своём открытии мужу, и тот поинтересовался у Бантина, что же такое секретное хранится в машине? Бантин без всякого волнения объяснил, что в машине стоят бочки с мясом кенгуру. Якобы он с друзьями вписался в маленькую бизнес-схему по поставке кенгурячьего мяса производителю собачьего корма. Поначалу всё шло хорошо, но затем выяснилось, что мясо они покупали не на фермах, а путём браконьерского отстрела диких кенгуру. Им сейчас грозит полицейское преследование, и он спрятали бочки с нелегальным мясом в машине, вскоре обстановка успокоится, и тогда машину можно будет освободить от груза. Фримена такое объяснение немного озадачило, и он простодушно спросил, почему бы мясо просто не выбросить где-либо в пустыне? Бантин оказался готов и к такому вопросу. Он объяснил, что этого нельзя сделать потому, что в черепах кенгуру находятся пули, выпущенные из оружия, которым Марк Хэйдон владел нелегально. Хэйдон, дескать, добивал раненых животных выстрелами из своего пистолета, и теперь пули, оставшиеся в черепах животных, являются серьёзнейшей уликой против него. Пули надо сначала извлечь из черепов, иначе Хэйдону грозит тюремный срок не только за браконьерство, ни и за незаконное владение оружием.

Услышанное до некоторой степени удовлетворило Фрименов, однако, проблема не рассосалась. Через некоторое время на запах начали жаловаться владельцы соседнего участка. В декабре в Австралии началось лето, и жара стояла страшная, поэтому немудрено, что «кенгуриное мясо» уподобилось «телятинке в горшочке». Энжел Фримен как-то раз попыталась приблизиться к машине, но не смогла этого сделать – уже за 10 метров от неё вонь стала просто удушающей. Жена обратилась к мужу с предложением что-то придумать с этой проблемой, поскольку ситуация явно грозила скорым визитом полиции.

Фримены несколько раз связывались с Бантиным по телефону и говорили о необходимости убрать машину с их участка, однако зеленый внедорожник продолжал оставаться на месте.

Наконец, выход, устраивающий всех, был найден. Фермеры узнали, что в Сноутауне по адресу Рэйлвэй-террас-вест, дом №25, сдаётся в аренду бывшее здание Сельскохозяйственного банка. Бантин загорелся идеей обзавестись собственным офисом, договор аренды которого в конечном итоге был оформлен на Марка Хэйдона. 10 февраля 1999 г. договор был заключён, и в скором времени зелёный «ленд крузер» с бочками внутри без приключений прибыл в Сноутаун. Там его, в конце концов, и отыскали оперативники SAPOL. Всего в машине помещались 4 бочки (больше попросту не позволяла кубатура задней части кабины). Пятая бочка всё это время оставалась в доме Бантина в Мюррей-бридж. Шестая появилась только в мае 1999 г. – в неё поместили расчленённый труп Дэвида Джонсона после убийства последнего.

Как упоминалось выше, Фримен побывал в бывшем здании банка как раз в тот момент, когда убийцы расчленяли труп Дэвида Джонсона. Он даже видел Влассакиса и Вагнера в их окровавленных одеждах, но не заподозрил ничего особенно криминального, поскольку был уверен, что друзья заняты извлечением пуль из черепов кенгуру. По крайней мере, это объяснение Вагнера его вполне устроило. Надо сказать, что ещё раньше Фримен помог банде в решении проблемы с доступом в банковское хранилище: дело в том, что по условиям аренды, помещение это должно было всё время оставаться закрытым, и Марк Хэйдон ключей от него не получил. Фримен пришёл на помощь дружкам и изготовил отмычку, при помощи которой Бантин без всяких проблем открывал дверь хранилища. Это было незаконно, но… чего же не сделаешь для хорошего человека, правда?

В этой связи нельзя не упомянуть о том, что супруги Фримен одно время рассматривались правоохранительными органами как соучастники преступной группы, однако в конце концов тем удалось доказать собственное неучастие в преступлениях и неосведомлённость о криминальном промысле Бантина и его друзей, так что обвинений против фермеров выдвинуто не было. Фримены, спасая себя, охотно свидетельствовали против «хорошего парня» Джона Бантина, в частности, они сообщили сотрудникам «Диаграммы» о том, как Бантин обсуждал с ними планы использования соляной кислоты для растворения «кенгуриного мяса» и делился планами окончательного избавления от бочек. Согласно рассказам фермеров, Бантин намеревался утопить их в океане, и с этой целью он планировал отправить Спайридона Влассакиса на курсы по лицензированию капитанов маломерных судов. Влассакис должен был получить лицензию и купить на своё имя моторную лодку или яхту, на борту которой можно было выйти в океан…

Разумеется, следователи «Диаграммы» полагались в своей работе не только на признательные показания членов преступной группы и различных свидетелей, но и на улики, которые удалось обнаружить во множестве. Выше упоминалось, что на резиновых перчатках, обнаруженных в помещении бывшего банковского офиса, оказалось множество биологических следов. Это означает, что преступники не выбрасывали однажды использованные хирургические перчатки, а продолжали их хранить. ДНК каждого из обвиняемых была найдена на таких перчатках (а ДНК Влассакиса – на двух). На тех же самых перчатках оказались и ДНК всех восьми человек, чьи расчленённые трупы находились в бочках. Эта глупейшая беспечность дорого стоила убийцам, фактически обнаружение таких улик лишило запирательство всякого смысла.

Биологический материал, содержавший ДНК Дэвида Джонсона, оказался обнаружен на трёх резиновых перчатках. На одной из них был также найден небольшой фрагмент какого-то волокна непонятного происхождения. Изучение под микроскопом показало, что это небольшой фрагмент человеческой мышцы. Т.о. обвинение посчитало, что рассказ Влассакиса о срезании с бедра Джонсона большого куска мяса получил подтверждение.

На ножах и пиле, лежавших в банковском хранилище, присутствовала кровь убитых людей, чьи останки были помещены в бочки.

На полу в помещении банка была найдена липкая лента с несколькими волосами, которые принадлежали, как стало ясно по результатам ДНК теста, Джонсону. Это была та самая лента, которой убийцы заклеили рот своей последней жертвы – им не хватило ума уничтожить её! Между дверью в банковское хранилище и натянутым там пологом лежал ноутбук Джонсона. На жестком диске компьютера был сохранён аудиофайл с голосом Дэвида, повторявшего по требованию Бантина оскорбления в адрес разных людей. Там же лежал бумажник Джонсона, хоть и без денег, но с карточками и записками, сделанными рукой убитого. О лучших уликах и мечтать нельзя!

Во время следствия Бантин пытался было строить защиту, исходя из утверждения, будто он никогда не бывал в здании бывшего банка в Сноутауне и даже не знал того, что Марк Хэйдон арендовал его. Однако отпечаток пальца Бантина удалось обнаружить на договоре аренды, подписанном Хэйдоном, что вкупе с показаниями Фрименов разрушило защиту главного преступника, что называется, на корню.

Убийцы в деле сокрытия улик показали себя полнейшими идиотами – другого эпитета к их феерической безмозглости даже и подобрать нельзя. Чего только стоит следующая деталь: они притащили в бывший банковский офис верёвку, которой был задушен Гэвин Портер, убитый более чем за год до разоблачения и притом совершенно в другом месте. На этой верёвке был обнаружен ДНК материал убитого (частицы кожи). Спрашивается, зачем нужно было столько времени таскать с собою кусок верёвки?! Года не хватило на то, чтобы избавиться от него? Или ума?

Огромное количество улик, совершенно убийственных с точки зрения юридической защиты, оказалось найдено в домах, в которых преступники проживали на момент ареста или жили ранее. Перечислить их невозможно, но дабы читатель составил представление, о чём идёт речь, можно упомянуть, например, банный халат Сьюзан Аллен розового цвета. Владелица этой уже не новой тряпки была убита ещё в конце 1996 г., но Бантин берёг это барахло в тайнике более двух с половиной лет… благодаря чему эта улика благополучно дождалась появления криминалистов. А чего стоит блокнот Гардинера, в котором рукой Джона Бантина оказались вписаны персональные данные Сьюзан Аллен, необходимые для обмана социальной службы! Эта улика «железно» привязывала Бантина к обеим жертвам…

В общем, маниакальная скаредность Бантина сыграла с ним жестокую шутку. Если бы он имел привычку уничтожать улики после каждого преступления, то доказать его вину по многим эпизодам, особенно ранним, оказалось бы весьма проблематично. Но Бантин выкопал сам себе яму. Трудно сказать, о чём он думал, бережно сохраняя совершенно копеечное барахло, но именно оно и отправило его, в конечном итоге, за решётку.

Преступников было решено судить на различных процессах – это было обусловлено готовностью Влассакиса свидетельствовать против подельников, а потому с юридической точки зрения важно было, чтобы свидетель обвинения не являлся одновременно и обвиняемым в рамках того же самого суда. Поэтому Влассакис фактически пошёл на сделку с правосудием, хотя она и была оформлена как судебный приговор. Предварительные слушания по его обвинению начались 13 декабря 2000 г., но ещё до их окончания Влассакис достиг компромисса в Верховном Суде штата Южная Австралия. 21 июня 2001 г. – т.е. ещё до окончания предварительных слушаний – Спайридон признал себя виновным в убийствах четырёх человек (Йюда, Брукса, О'Двайера и Джонсона). Обвинение в соучастии в убийстве пятого – Гэвина Портера – было снято. Влассакис был осуждён на четыре пожизненных тюремных срока без права подачи прошения об условно-досрочном освобождении в течение первых 26 лет тюремного заключения. Другими словами, суд разрешил ему ходатайствовать об освобождении после мая 2025 г. (срок содержания под стражей после ареста засчитан в качестве тюремного).

Некоторые из участников описанной драмы во время подготовки судебного процесса и суда. Вверху слева: Вагнер и Бантин в тюремном дворе во время прогулки. Вверху справа: Бантин загораживается блокнотом от журналистов, находясь в мини-"вэне" во время возвращения из суда в тюрьму. Внизу: Хэйдон, Бантин и Вагнер в сопровождении секретаря адвокатской группы выходят во двор здания суда. Вагнер показывает снимающему их через ограду журналисту средний палец.

Именно после вынесения этого приговора Влассакис и дал те самые подробные показания объёмом более 2 тыс. листов машинописного текста, о которых было упомянуто в этом очерке выше.

Судебный процесс над Бантином и Вагнером в Верховном суде штата Южная Австралия начался 14 октября 2002 г. Это был самый длинный уголовный процесс в истории этого австралийского штата, он продлился лишь чуть менее года и вполне ожидаемо завершился вынесением обвинительных приговоров. Вердикт присяжных заседателей был оглашён 8 сентября 2003 г. Хотя Бантин и отрицал свою причастность к преступлениям, присяжные всё же признали его виновным в 11 убийствах. 29 октября 2003 г. судья приговорил Джона Бантина к 11 срокам пожизненного заключения без права подачи прошения о досрочном освобождении.

Вагнер действовал тоньше. Ещё за две недели до начала судебного процесса – 27 сентября 2002 г. – он частично признал свою вину. По его утверждению, он был причастен к убийствам Лэйна, Брукса и Джонсона. Эти логические извивы мало ему помогли, и, в конечном итоге, суд признал его вину в 10 убийствах и осудил на 10 пожизненных сроков без права подачи прошения о досрочном освобождении.

Суд признал недоказанной вину Бантина и Вагнера в смерти Сьюзан Аллен. Бантин утверждал, что женщина умерла от сердечного приступа, и судебные медики не смогли доказать обратного. Также возникли вопросы по обстоятельствам гибели Элизабет Хэйдон. (Всё испортили показания её сестры, Джоди Эллиот, утверждавшей, что она видела движения занавесок в спальне Элизабет после того времени, как та была убита согласно версии обвинения. При этом Вагнера, по её убеждению, в доме не было, а Бантин находился рядом со свидетельницей. Теоретически, с занавесками мог «играть» Марк Хэйдон, но его никто так и не обвинил в соучастии в этом убийстве. В общем, противоречие это в ходе судебного разбирательства устранить так и не удалось.). В результате присяжные посчитали, что обвинение не сумело доказать вину Бантина и Вагнера в убийстве Элизабет Хэйдон, хотя её расчленённый труп и был найден в Сноутауне, и особых сомнений в том, что к этому приложили руки обвиняемые, ни у кого не было.

Марк Хэйдон был осуждён за соучастие в убийствах в форме недонесения и за незаконное обогащение. Он был приговорён к 25 годам тюремного заключения без права досрочного освобождения в течение первых 8 лет.

Марк Хэйдон на выходе из суда. Не будет преувеличением сказать, что Марк – самый загадочный персонаж всей этой полудебильной компании наркоманов и убийц. Никто из подельников не сказал, что Марк Хэйдон убивал хоть одну из более чем десятка жертв. Он даже их не пытал, не расчленял и не пробовал на вкус. Однако, он всё время был рядом с Бантином и отзывался на любые его просьбы. Почему так случилось? Ответ может показаться удивительным, но скорее всего, Марк Хэйдон просто искал мужскую дружбу и чувство сопричастности с общим делом. Когда его просили помочь, он всегда помогал искренне и с душой, не считаясь с напрасно затраченным временем и силами. Просто помогал он убийцам и не считал это зазорным. Такая вот моральная слепота…

Ретроспективный анализ следствия и судебных процессов, который можно сделать на основе открытой информации, заставляет довольно критично оценить успех австралийских правоохранителей. Если заслуги криминалистов в сборе и фиксации улик неоспоримы, то результаты работы оперативных сотрудников и следователей прокуратуры заставляют не без оснований усомниться в их компетентности. О том, что наружное наблюдение SAPOL постоянно теряло контакт с объектами разработки, отмечено выше неоднократно. Несмотря на постоянный перехват телефонных разговоров, правоохранители на протяжении многих месяцев ничего не знали о тайне в Сноутауне и месте сокрытия автомашины пропавшей без вести Элизабет Хэйдон. Даже после установки наружного наблюдения подозреваемые длительное время продолжали пользоваться банковским картами своих жертв, и никому из полицейских не приходило в голову выяснить, чьи же деньги и в каких суммах обналичивают подозреваемые? Совершенно анекдотично выглядит ситуация с невозможностью полицейских открыть дверь в банковское хранилище, что вызвало потерю драгоценного для них времени. Фримен буквально на коленке изготовил отмычку, с помощью которой Бантин без проблем проникал в это помещение, а вот детективы SAPOL на долгие 4 часа застряли перед нею.

Помимо замечаний к работе оперативного состава имеется и масса вопросов по качеству работы следственных работников «Диаграммы». В этом очерке упоминалась Вероника Трипп, жена Джона Бантина, давшая на этапе следствия изобличающие показания. Все её рассказы попали в обвинительное заключение, а сама дамочка была заявлена в качестве свидетеля обвинения и… только в зале суда выяснилось, что Вероника имеет большие проблемы по части психического здоровья и является ограниченно дееспособной. Причём дефекты её развития были довольно очевидны с самого начала, но прокурорские работники закрыли на всё глаза просто потому, что эта женщина говорила то, что их устраивало. В результате все показания Вероники Трипп были судьёй признаны юридически ничтожными, и адвокаты обвиняемых получили замечательный повод покуражиться над небрежностью государственного обвинения. И они были правы – таких «проколов» грамотный обвинитель допускать не имеет права.

Существует множество моментов, которые следственные органы не смогли прояснить, хотя и должны были. Назовём несколько из них, дабы стало ясно, о чём идёт речь: по результатам расследования нет ясности относительно того, куда исчезли недостающие части тел погибших, чьи останки были обнаружены в бочках в Сноутауне (напомним, там находились 6 голов, 15 ног и 6 человеческих торсов). Строго говоря, все тела были «некомплектны», поэтому вопрос о том, куда исчезли недостающие части тел, являлся одним из важнейших для следствия. К сожалению, ответ на него получен так и не был. Другой пример: известно было, что для сокрытия трупов использовались бочки разной вместимости, однако все бочки, найденные в Сноутауне, имели единый типоразмер. Вопрос о том, на каком этапе и куда исчезла как минимум одна бочка меньшего размера? прояснить не удалось, хотя это тоже очень важный момент с точки зрения обоснования вины преданных суду лиц. Непонятна судьба цемента в мешках, который, если верить Влассакису, завозился в здание в Сноутауне перед самым арестом подозреваемых. Полиция цемент в помещении бывшего банка так и не обнаружила. В ходе следствия и суда так и не были достоверно установлены места убийств Барри Лэйна и Гэри О'Двайера, а также точное время убийств Гэвина Портера и всё того же Гэри О'Двайера. В общем, вопросов по работе обвинения осталось довольно много, хотя они в целом и не ставят под сомнение виновность Бантина, Вагнера, Влассакиса и Хэйдона в многочисленных жестоких и изощрённых убийствах.

В 2007 г. прокуратура штата Южная Австралия предприняла попытку добиться обвинительного приговора Бантину и Вагнеру за убийство Сьюзан Аллен, однако, ничего из этого не вышло. 7 мая 2007 г. жюри присяжных не смогло вынести вердикт, обвиняющий их в этом преступлении, из-за чего ныне формально считается, что Бантин и Вагнер не убивали эту женщину (хотя в их виновности мало кто сомневается). В общем, известное юридическое правило, гласящее, что изменить однажды вынесенное судебное решение труднее, чем выиграть новый суд, оказалось справедливо и для Австралии.

Джон Бантин, оказавшись в тюрьме, постепенно пошёл на контакт с криминальными психологами. Надо сказать, что после вынесения ему приговора его доставили в самую мрачную австралийскую тюрьму – т.н. «Йятала прайзон» (Yatala prison) в Аделаиде. Это место известно строгим режимом содержания и своим контингентом, состоящим из самых жестоких преступников, склонных к совершению насильственных преступлений. А поскольку многие из них открытые гомосексуалисты, Бантину с его широко известными гомофобскими заявлениями пришлось там непросто. Видимо, мрачная тюремная обстановка определённым образом поспособствовала тому, что Бантину захотелось вдруг поговорить по душам с заинтересованным слушателем. Известно, что Бантин встречался в тюрьме со специалистами-психологами и сделал кое-какие любопытные признания.

Во время следствия и суда Джон Бантин категорически отрицал любые предположения о том, что его агрессивно-гомофобские взгляды обусловлены сексуальным насилием, жертвой которого он стал в детском или юношеском возрасте. Однако, много позже он подтвердил правильность этой догадки и пояснил, что в возрасте 8 лет был изнасилован другом старшего брата. Активную половую жизнь он начал рано: когда Бантину исполнилось 15 лет, от него забеременела его первая сексуальная подруга.

Рассказывая о своих юношеских увлечениях, Бантин признал, что любил и интересовался оружием, фотоделом, а также человеческой анатомией. В 20 лет – в 1986 г. – он устроился работать в крематорий, и полученный там опыт обращения с трупами ему в дальнейшем очень пригодился. После этого он поработал забойщиком скота в мясоперерабатывающей компании, и этот специфический труд окончательно сформировал комплекс садиста. Впоследствии Бантин учился на слесаря, надеясь отыскать доходную работу в автосервисе, но возня с железками ему показалась совершенно неинтересной. Он ясно ощущал потребность убивать и видеть мучения жертвы, и это желание не давало ему покоя. В возрасте 22 лет он убил бульдога товарища, совместно с которым арендовал дом, и содеянное понравилось ему. Примерно шесть лет Джон Бантин время от времени убивал собак и кошек с единственной целью получить удовольствие. Продолжалось это примерно до 1995 г., затем Бантин покончил с этим увлечением, поскольку оно могло сильно подпортить его репутацию, если бы стало известно знакомым – люди, как известно, не очень-то жалуют живодёров…

Уже после 2007 г., после того, как все попытки прокуратуры обвинить его в убийстве Сьюзан Аллен провалились, Бантин признал, что действительно убил её. По словам Джона, преступление произошло в доме Сьюзан – женщина была задушена в собственной ванне и там же расчленена. Бантин внёс ясность и в другой вопрос, немало занимавший всех, кто так или иначе интересовался обстоятельствами совершённых им преступлений. Речь идёт о возможных пособниках преступной группы. Бантин сообщил, что деятельную помощь в совершении преступлений оказывали Элизабет Харви (мать Спайридона Влассакиса), Томас Тревильян и Барри Лэйн. Двое последних сами стали жертвами преступной группы. Элизабет Харви, как уже отмечалось выше, умерла собственной смертью от онкологического заболевания – никто из убийц её имени в период следствия не назвал (если быть совсем точным, Спайридон Влассакис согласился признать соучастие матери, но только под гарантию непривлечения её к ответственности). Согласно уверениям Бантина, все остальные лица, помогавшие группе (Фредерик Брукс, Джоди Эллиот, супруги Фримен и пр.), действовали сугубо из альтруистических побуждений и ничего не знали о совершаемых убийствах.

О том, насколько достоверно звучат эти утверждения, предоставим читателю судить самостоятельно.

В сентябре 2012 г. здание бывшего банковского офиса по адресу Рэйлвэй-террас-вест, дом №25 и расположенный рядом дом с четырьмя спальнями были выставлены на продажу. Агент по торговле недвижимостью Найджел Кристи, проводивший сделку, заявил, что владелец этого имущества рассчитывает на его реализацию по «справедливой цене», которая должна начинаться от 200 тыс. австралийских долларов. Здание было открыто для осмотра потенциальными покупателями, причём за вход была установлена плата – 5 долларов с человека. Сообщение об этом событии, растиражированное в средствах массовой информации Южной Австралии, привлекло внимание общественности к Сноутауну и истории бывшего банковского офиса. В течение недели не менее 140 чел. приехали в Сноутаун с целью осмотреть здание. Вряд ли все они являлись потенциальными покупателями, скорее всего, подавляющее большинство этих людей просто желало прикоснуться к жуткой истории этого места и своими глазами увидеть то, что на многие годы стало самой большой криминальной сенсацией страны.

На протяжении целого десятилетия жители Сноутауна («Снежного города», если переводить название буквально) обсуждали вопрос об изменении имени городка – многим из них не хотелось, чтобы место их проживания ассоциировалось с отвратительными злодеяниями группы отморозков. Вопрос дебатировался на самых разных уровнях вплоть до высшего руководства штата. Обсуждались с полдюжины различных названий, которые, по мнению инициаторов переименования, вполне годились в качестве нового имени славного населенного пункта. Однако в какой-то момент «переименовательный зуд» вдруг исчез, и жители поняли, что всяких и разных городов на белом свете множество, а вот «Снежный город» со своей мрачной историей – всего один. И открещиваться от прошлого по меньшей мере глупо. Трупы в бочках, спрятанные в доме №25 по Рэйлвэй-террас-вест, уже стали частью уникальной городской легенды, которая будет «работать» на город до тех самых пор, пока тот существует. Сноутаун сохранил имя и, по-видимому, сохранит его в будущем. В городке открыт магазин, который торгует всевозможными сувенирами, так или иначе связанными с бывшим банковским офисом и – кто знает? – быть может, само это здание превратится когда-либо в музей.

Примечания

1

Имеется в виду гражданка Канады, погибшая при таинственных обстоятельствах 31 января или 1 февраля 2013 г в Лос-Анджелесе. Этой истории посвящён очерк Алексея Ракитина «Кто убил Элизу Лэм?», размещенный в открытом доступе на авторском сайте «Загадочные преступления прошлого».

2

Речь идёт об объёмной работе Алексея Ракитина «История Гиены. Хроника подлинного расследования» (в 3-х книгах), изданной с помощью книгоиздательского сервиса «ридеро» в декабре 2017 – июле 2018 гг. В настоящее время книга находится в продаже на всех торговых площадках, аффилированных с «ридеро».

3

Имеется в виду книга Алексея Ракитина «История Гиены. Хроника подлинного расследования», изданная с использованием книгоиздательского сервиса «ридеро» в период с декабря 2017 года по июль 2018 года. Эта работа посвящена американскому серийному убийце и насильнику ДиАнджело и состоит из 3-х книг, связанных между собой непрерывной хронологией повествования. В настоящее время книга доступна на всех электронных площадках, действующих в кооперации с сервисом «ридеро».

4

Дословно на языке оригинала:»(…) must be that despite his emotional immaturity and inability to learn from experience, he is essentially of sound mind, aware of the nature, quality and expected results of his actions, aware that he has done wrong and although lacking in proper emotional response, must therefore be considered responsible for these actions.»

5

Серийному убийце Джону Бантину и его сообщникам посвящён очерк Алексея Ракитина «Мрачная легенда Снежного Города», размещенный в этом же сборнике.

6

Мерв Хьюз – известный в Австралии игрок в крикет, имевший репутацию не только хорошего спортсмена, но и брутального мужика, способного «послать по-матери» журналиста или телеведущую. Будучи участником разного рода ток-шоу, он периодически хамил окружающим, чем необыкновенно забавлял специфическую австралийскую аудиторию. Читая о его выходках, задумываешься лишь об одном: почему никто не набил морду этому яркому кривляке с деревянной битой? Ну ладно, морду могут набить не все, но вот уж перцового газа прыснуть в табло обладателю моржовых усов сам Бог велел… и рейтинг телепередач, кстати, повысился бы!

7

Грубо говоря, коронеры – это своего рода дознаватели, принимающие решения о наличии события преступления. Если преступление имело место быть, то в дело вступает полиция либо иные органы защиты правопорядка, если же криминальное деяние неочевидно, то коронер должен принять решение о юридической квалификации случившегося: естественные причины, несчастный случай и пр. Для этого коронер может назначать соответствующие экспертизы, проводить проверки, осуществлять сбор разного рода данных и т. п. В общем, ближайший аналог коронера в нашей российской действительности – это дознаватель, только у нас дознаватели «рассыпаны» по разным ведомствам, а в английском праве они собраны воедино. Служба коронера не связана напрямую с полицией, не подчиняется ей и не руководит ею, но эти структуры взаимодействуют очень плотно. Потому в офисе коронера традиционно много бывших полицейских.

Content

Серийные убийства в Австралии
Хроники подлинных уголовных расследований
Алексей Ракитин

Бог шельму метит

Невыдуманная история охотника на туристов

Мрачная легенда Снежного Города

Примечания