Джули Кагава

Душа меча

© Александра Самарина, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2023

Copyright © 2019 by Julie Kagawa

Cover art: Jenue (sword); Shutterstock (background)

Спасибо сенсею Мисе за помощь. И Таше – за все остальное

Часть первая

1

Рождение убийцы богов

Тысячу лет назад

Он так долго кричал молитвы, соревнуясь с шумом ветра, что горло теперь саднило.

Вокруг ярился шторм; ветер бился о скалы и швырял на них океанские волны, и те рассыпались брызгами. Ночь выдалась темной хоть глаз выколи, он промерз до костей в промокших насквозь одеждах и за воем ветра и ревом моря даже собственного голоса не слышал. Но продолжал молиться, сжимая в дрожащих руках свиток, при свете фонаря, ошалело мигавшего у его ног. Глаза застилала пелена слез и соленых брызг, но голос ни разу не дрогнул, пока он выкрикивал каждую строчку, начертанную на измятом пергаменте, – казалось, он призывал к ответу самих богов.

А когда выкрикнул последнюю молитву и ветер сорвал ее с губ и понес над океаном, он упал на колени и уронил голову, тяжело дыша. Руки устало опустились вдоль тела, не выпуская раскрытого свитка.

Несколько отчаянных мгновений он стоял вот так на камнях, один, а сердце громко билось о ребра. Вокруг ревел шторм, так и норовя царапнуть его своими пенистыми когтями. Болели раны, оставшиеся после битвы с полчищем демонов, охранявших путь сюда. Кровь сочилась из груди, заливала руки и свиток, окрашивая пергамент розовым.

А впереди, на отдалении от берега, океанские воды вдруг пришли в движение. Волны вспенились и расступились, и из пучины начала подниматься гигантская фигура.

Подняв фонтан брызг и огласив ночной мрак ревом, достойным истинного божества, на поверхность вынырнул устрашающий черный великан. Вспышки молний осветили огромные рога, когти и блестящую чешую цвета прибоя. Вдоль всей спины развевалась грива, а на ветру змеилась пара усов длиной с целый корабль. Великий Дракон взмыл в небо, нырнул в тучи и полетел, то пропадая из виду, то вновь появляясь. Его глаза, похожие на две пылающие луны, задержали взгляд на крошечной фигурке внизу. Во лбу у великана горела, точно звезда, отливая всеми цветами радуги, безупречная жемчужина. Ками проревел, словно надвигающееся цунами:

– Кто меня призывает?

Человек стиснул зубы и поднял голову. Сердце трепетало при мысли о том, что не стоит так смело глазеть на бога, Предвестника Перемен, но отчаяние и тошнотворная ненависть, засевшая в душе, вытесняли все прочие чувства. Сглотнув боль, скопившуюся в ободранном горле, он крикнул:

– Я Каге Хиротака, сын Каге Шигетомо, я смертный, осмелившийся обратиться к Драконьей молитве. – Слабый, хриплый голос растворился в порыве ветра, но огромный Дракон склонил голову, прислушавшись. Его нечеловеческий взгляд, полный вечной мудрости, встретился со взглядом Каге, и тому показалось, будто он падает в бездну.

Воин опустил ладони на землю и поклонился, коснувшись лбом камня, спиной чувствуя драконий взгляд.

– Великий Ками, – прошептал он, – по праву хранителя свитка в эту ночь, спустя тысячелетие после того, как свою просьбу к богам вознесла Каге Ханако, я смиренно молю исполнить и мое самое заветное желание.

– Опять меня призывает Каге. – В громоподобном голосе Дракона не было ни веселья, ни изумления. – И снова Клан Тени заигрывает с тьмой, и снова у него в руках судьба всего царства. Что ж, так и быть. – Вновь полыхнула молния, раскаты грома сотрясли тучи, но голоса Великого Дракона им было не заглушить. – Каге Хиротака, сын Каге Шигетомо, хранитель Драконьего свитка, назови свое заветное желание. О чем ты мечтаешь?

– О возмездии. – Он произнес это слово едва слышно, но сам воздух, казалось, застыл, когда он его говорил. – Мою семью убил демон, – продолжил воин, медленно распрямляя плечи. – Перерезал всех до единого. Всех моих слуг и помощников, что были в доме, изрубил на куски. А жена… и дети… Даже похоронить было нечего. – Он зажмурился, дрожа от скорби и ярости. – Я не смог их спасти, – прошептал он. – Я вернулся домой и увидел бойню.

Холодный, невозмутимый наблюдатель, парящий среди туч, молчал. Воин потянулся к мечу, висевшему у него на поясе, и сжал рукоять.

– Я не хочу, чтобы он погиб по моему желанию, – сказал он хриплым, пропитанным ненавистью голосом. – Я убью его сам, я всажу меч в его черное сердце, я отомщу за свой клан, за семью, за жену. – Его голос дрогнул, а костяшки пальцев, сжимавших оружие, побелели. – Но когда он умрет, пусть его дух не возвращается в Дзигоку. Пусть останется здесь, в царстве смертных. Пусть познает боль, ярость и бессилие. Пускай он не знает облегчения, пускай уже никогда не сможет вернуться к демонской сущности. – Воин осклабился. – Я хочу, чтобы он страдал. Целую вечность. Вот мое желание.

Великий Ками смотрел на него сквозь шторм, на черно-синей чешуе плясали отблески молний.

– Скажешь слово – забрать уже не сможешь, – проревел он невозмутимо, как и прежде. Потом склонил голову. Длинные усы подрагивали на ветру. – Уверен ли ты, что таково твое самое заветное желание, смертный?

– Да.

Зарокотал гром, ветер усилился и завыл, обрушившись на скалы и воина. Дракон почти исчез в этом хаосе – видны были только глаза и блестящая жемчужина во лбу. А потом исчезли и они. Тучи закружили во мраке, пока не превратились в огромную воронку в небе.

Всего в футе от стоявшего на коленях воина в скалу ударила ослепительная вспышка. Самурай вздрогнул и закрыл лицо руками, а скала разлетелась на множество осколков, оставив на коже Каге несколько порезов. Когда свет стал чуть слабее, воин поднял голову и болезненно прищурился. Глаза ему заливали вода и кровь. Сначала он увидел лишь бледное мерцание во мраке. А потом изумленно округлил глаза и с благоговением уставился на то, что оставила после себя молния.

Он узрел дымящийся кратер, а по центру – меч, воткнувшийся в камень. Лезвие поблескивало во тьме. От меча исходила пульсирующая сила – казалось, это живое, изголодавшееся существо.

Позабыв о своих ранах, самурай Каге вскочил и на дрожащих ногах подошел к оружию, мерцавшему в темноте, словно его подпитывал собственный, внутренний свет.

– Готово, – объявил Дракон с неотвратимостью клинка, отсекавшего жизнь от тела. Гигантский змей почти растворился, снова сделавшись легендой, но его голос еще звучал над землей. – И пусть все знают, что Желание этой эры уже исполнено, а ветра перемен избрали другой путь. Лишь через тысячу лет смертный сможет снова призвать силу свитка. Если это царство переживет то, что его ожидает.

– Великий Ками! Постой! Как мне его назвать? – Воин потянулся и коснулся меча. По руке взбежала дрожь. – Есть у него имя?

Дракон уже выскользнул из мира, точно угорь из сети, и спешил в свое царство в океанской пучине. Но последний раскат грома разнесся над океаном, и эхо ветра принесло Каге последнее слово Великого змея.

– Камигороши.

Каге Хиротака остался один на каменистой плите, под градом соленых капель и порывами шторма. Зловещая улыбка тронула его губы. Камигороши.

Убийца богов.

2

Демон Каге

Юмеко

Учитель Дзиро закончил свой рассказ, и повисло молчание. Священник потянулся за деревянной трубкой, лежавшей у огня, а я тем временем спросила:

– А тот демон, убивший семью Хиротаки… Это ведь был…

Учитель Дзиро кивнул и поднес трубку к губам.

– Хакаимоно.

По моей спине пробежал холодок, а на лицах всех, кто сидел у костра, проступила мрачная серьезность. Мы укрылись у ручейка, окруженного косматыми соснами и гигантскими секвойями. В воздухе пахло смолой и морозцем – мы недалеко ушли от гор на границе территории Клана Неба. Лето близилось к концу, дни становились все холоднее, а осень готовилась вступить в свои права.

Окамэ сидел, привалившись спиной к поросшему мхом стволу секвойи, и, поставив ногу на корень, всматривался в сумрак. Отблески огня высвечивали его худощавую фигуру, темно-рыжие волосы, убранные в хвост, и узкое лицо, на котором застыло непривычно мрачное выражение. Всегда смешливый и общительный, ронин притих, задержав на реке потемневший взгляд.

– Получается, Камигороши был создан, чтобы исполнить желание, загаданное Дракону, – заключил Тайо Дайсукэ. Аристократ из Клана Солнца сидел у бревна, скрестив ноги. С его лица не сходила стоическая безмятежность. Рэйка бросила на него раздраженный взгляд через костер. Руки аристократа были перевязаны, а из-под одежды торчали лоскутья окровавленной ткани – напоминания об ужасах недавней битвы. Ему бы отлежаться, отдохнуть, сердито говорила Рэйка тем же вечером. А не то еще вскроются раны, которые она всю ночь зашивала. Но Дайсукэ настаивал, что волноваться не о чем. Пускай его нарядное кимоно было изорвано и покрыто грязью, кожа побледнела, а длинные серебристо-белые волосы бессильно рассыпались по спине, облик его дышал изяществом и внутренним спокойствием.

– Верно, – подтвердил учитель Дзиро. – Хиротака жаждал отомстить óни, убившему его семью и возлюбленную. Он хотел не просто погубить демона, а заставить его страдать, чтобы тот познал боль, ярость и беспомощность. И его желание исполнилось. Вскоре после призыва Дракона Каге Хиротака сошелся с Хакаимоно на поле битвы и по итогам яростного поединка, который чуть не стер с лица земли целую деревню, все же сумел одолеть демона. Вот только вместо того, чтобы отправить óни в Дзигоку, Камигороши запер его душу в лезвии меча – на целую вечность. Увы, – продолжал мастер Дзиро, – это стало началом падения Каге. Демон свел Хиротаку с ума. Нет, он не вселился в его тело – наверное, для этого он был слишком слаб, а может, еще не знал, что способен на такое. Воспользовавшись яростью и скорбью, которые по-прежнему жили в Хиротаке, он потихоньку сломил его волю. Кончилось тем, что однажды ночью Хиротака не смог совладать с собой и навсегда изменил историю Каге.

Дайсукэ вздрогнул, догадавшись, о каком событии идет речь.

– Резня в замке Хакумей, – произнес он, глядя на священника. – Сорванное перемирие между Хино и Каге.

– Знатока истории сразу видно, – одобрительно кивнул учитель Дзиро. – Да, Тайо-сан, совершенно верно. Следующей весной состоялась встреча лидеров Клана Огня и Клана Тени: две семьи обсуждали брачный союз. Вражда между Хино и Каге уже выходила из-под контроля и грозила войной, так что важно было достичь соглашения. Увы, этому не суждено было случиться. Пока за окном бушевал тайфун, Каге Хиротака ворвался в зал, полный безоружных послов и придворных, и перерезал представителей Клана Огня. В ту ночь никому из Хино выжить не удалось.

– Это положило начало второй Великой войне, – подхватил Дайсукэ. – После резни в замке Хакумей Хино поклялись уничтожить всех Каге на корню и призвали на свою сторону Клан Земли и Клан Ветра. А Каге обратились к кланам Воды, Неба и Луны. Война не утихала почти двести лет.

– И погубила почти всех Каге, – снова кивнул учитель Дзиро. – А все потому, что человек, в чьем сердце жила ненависть, загадал желание на Драконьем свитке и, сам того не зная, впустил в свою душу демона. Такова история Камигороши и Драконьей молитвы. – Учитель Дзиро выпустил облачко дыма, которое поднялось над моей головой. – Теперь вам известно, как появился меч и как желание, загаданное Дракону, пускай и благородное по сути своей, навлекло на империю разруху и бедствия.

– Вот почему свиток разделили на части, – добавила Рэйка. Служительница храма тоже сидела на земле, скрестив ноги и закатав широкие рукава своего хаори. На ее коленях, обтянутых красной тканью штанов хакама, дремали Чу и Ко – две маленькие собачки, которые на самом деле были комаину – стражами святилища. – Подробностей никто не знает, но говорят, что в самый разгар войны представители ками, ёкаев и одного монашеского ордена встретились, чтобы решить судьбу Драконьей молитвы. Они сошлись на том, что нужно разделить свиток на кусочки и спрятать их по всему Ивагото, чтобы никто и никогда уже не загадал таких желаний, как Хиротака. – Рэйка поджала губы. – И правильно сделали. Свиток наделен такой силой, что доверять его одному человеку небезопасно. Смотрите, сколько горя он уже принес и какой учинил хаос, а ведь в нашем тысячелетии Дракона пока не призывали!

Окамэ фыркнул по ту сторону пламени.

– Если этот свиток так опасен, почему бы нам его не уничтожить? – спросил он, пожав плечами. – Как по мне, очевиднейшее решение. Бросим в огонь, и делу конец.

– Все не так просто, – возразила Рэйка. – Да и попытки уже были. Но Драконья молитва – это священный артефакт, дар – или, если угодно, проклятие – самогó Предвестника Перемен. Если ее уничтожить, она снова появится; та же история и с Камигороши. Причем появится там, где ее мало того что отыщут, но снова призовут Дракона и загадают желание. – Мико сощурилась. – Свиток хочет, чтобы его нашли, Окамэ-сан. Вот почему он так опасен. Если мы его уничтожим, он все равно вернется, только на этот раз, возможно, попадет в руки тех, от кого мы хотим его уберечь.

– Вот почему я не доверяю магии, – проворчал Окамэ. – Неодушевленные предметы вроде мечей и свитков не должны хотеть, чтобы их нашли. У них вообще не должно быть желаний! Что, если, к примеру, мои сандалии раздумают мне служить и сбегут в лес? – Он задержал на мне взгляд своих темных глаз. – Даже не думай, Юмеко-тян!

Я хихикнула, вообразив себе эту картину, но быстро опомнилась.

– А что стало с Хиротакой? – спросила я учителя Дзиро. – Он сумел вернуть власть над Хакаимоно?

Учитель покачал головой.

– Задолго до конца войны собственный клан пленил и казнил Каге Хиротаку. Он успел зайти слишком далеко, и слишком чудовищны были его преступления, чтобы надеяться на искупление. Камигороши, или проклятый меч Каге, как его назовут позже, был запечатан и пропал со страниц истории на шесть веков. Вот только артефакты, вобравшие в себя столько зла, навечно не спрячешь. Четыреста лет назад, с пришествием Генно, Владыки демонов, Хакаимоно вырвался из меча, чтобы поработить своего хозяина. Доподлинно неизвестно, подстроил ли Генно освобождение демона, или Хакаимоно попросту воспользовался хаосом, вспыхнувшим из-за восстания, но Камигороши снова проложил себе кровавую тропу на просторах истории, и тянулась она до тех пор, пока беспощадному магу и его бунту не пришел конец.

– После смерти Генно, – продолжал учитель Дзиро, – его армия демонов и ёкаев рассеялась по миру, а страну поглотил хаос. Камигороши снова исчез на какое-то время, а потом появился первый убийца демонов Каге и сумел завладеть проклятым мечом, не пав в тот же миг жертвой Хакаимоно. – Учитель выдохнул облачко белого дыма. – Неизвестно, как убийц демонов из Клана Теней учат уберегать душу от порабощения демонами, но Каге всегда шли по тонкому льду, когда речь шла о тьме, и сами понимали, что заигрывают с бедой. И сейчас история повторяется. Хакаимоно вырвался на свободу, и стране угрожает опасность, покуда Каге Тацуми не убьют, а демон не вернется в меч.

Я резко выпрямилась и посмотрела на учителя, отделенного от меня костром. Внутри все сжалось.

– Убьют? – повторила я, поймав взгляд учителя. – Как же так? Я ведь знаю, что Тацуми борется с демоном! Неужели его нельзя спасти, нельзя вернуть?

Меня замутило, словно мои внутренности кто-то решил перемолоть жерновами. С холодным и невозмутимым убийцей демонов я познакомилась, когда орда демонов под предводительством беспощадного óни Ябурамы напала на мой дом – храм Тихих Ветров. В той битве пали все монахи, а мне пришлось бежать. Я уговорила Тацуми проводить меня в столицу, чтобы отыскать учителя Дзиро. Ему единственному было известно, где находится храм Стального Пера, скрытый от любопытных глаз. Именно там хранилась часть артефакта, за которым охотились все.

Драконьего свитка. Того самого, который может призвать Великого Ками, чтобы тот исполнил заветное желание его обладателя. Желанная добыча, за которую всякий готов был убить. Включая Тацуми. Глава клана отправил его за свитком, и ничто не могло остановить убийцу демонов на пути к цели.

Когда мы познакомились, я слегка приврала Тацуми: сказала, что свитка у меня нет, но я могу отвести его в храм Стального Пера, куда отправили фрагмент из храма Тихих Ветров. Чего Тацуми не знал, так это того, что я прятала заветный кусок свитка под фуросики – тканью, которой были обвязаны мои плечи. Пожалуй, это было подло с моей стороны, но, скажи я правду, Тацуми убил бы меня и отнес артефакт своему даймё. А я пообещала учителю Исао, что буду защищать Драконью молитву любой ценой. Это был мой главный секрет, если… не считать того, что я наполовину кицунэ.

Однако и у Каге Тацуми были свои тайны. Самой большой по праву можно было назвать Хакаимоно, духа óни, который жил в его мече и жаждал подчинить себе Тацуми. Во время решающей битвы с Ябурамой демон меча наконец взял над ним верх – и от молчаливого, задумчивого воина, к которому я так привыкла за время наших странствий, ничего не осталось. Исчез бесстрашный, прагматичный парень, который всю свою жизнь посвятил служению клану и казался холодным, недружелюбным и заносчивым, пока не узнаешь, что своей нелюдимостью он обязан мечу Камигороши. Тацуми приходилось всегда быть начеку, чтобы не подпасть под чары демона.

Однако избежать этого не получилось. В Каге Тацуми вселился жестокий и беспощадный Хакаимоно, и я совершенно не представляла, как теперь его спасти.

– Должен же быть иной способ, – упрямо проговорила я. – Какой-нибудь ритуал, который поможет изгнать демона. Вы ведь священник, так? И можете провести обряд экзорцизма, чтобы Хакаимоно покинул Тацуми?

Учитель Дзиро покачал головой.

– Мне очень жаль, Юмеко-тян, – сказал он. – Будь это обыкновенный демон, какой-нибудь там призрак юрэй или хотя бы оборотень тануки, я бы справился. Но Хакаимоно – совершенно особенный демон. Он один из четырех великих генералов Дзигоку, сильнейший óни, каких только видывал свет. Если бы хозяина меча можно было освободить, клан Каге уже сделал бы это; а я всего лишь священник, что с меня взять. – Он едва заметно взмахнул морщинистой рукой в жесте отчаяния. – В стародавние времена против Хакаимоно выступали целые армии, а он все равно умудрялся оставить после себя горы трупов и запустение, прежде чем его удавалось приструнить.

– У нас сейчас есть дела поважнее, – отчеканила Рэйка. – Нужно доставить фрагмент свитка в храм Стального Пера. Пусть клан Каге сам разбирается с убийцей демонов. – Перехватив мой взгляд, полный ужаса, она смягчилась, но голос так и остался твердым: – Прости, Юмеко. Знаю, вы с Каге-саном сблизились за время путешествия, но нам некогда бегать за властителем óни. Наша главная задача – защитить свиток. – Она ткнула пальцем мне в плечо, обтянутое тканью фуросики. – Все наши беды – Хакаимоно, Камигороши, демоны и их одержимый убийца, кровавая ведьма – из-за этого треклятого обрывка бумаги. Человечество доказало, что ему нельзя доверять источник неисчерпаемой силы, способной изменить мир. Надо доставить свиток в храм Стального Пера и убедиться, что в нашу эру Дракона уже не призовут. Все остальное неважно.

– Погодите. – Окамэ распрямился и сдвинул брови. – Готов признать, убийца демонов порой пугает, да и потом, он как-то грозился меня прикончить, а уж какой он надменный – сил нет… – Рэйка вперила в него грозный взгляд, и он заговорил быстрее: – Однако это вовсе не значит, что можно бросать человека, который бился с нами против кровавой ведьмы и войска демонов! С чего мы взяли, что его не спасти?

– И что же ты предлагаешь, ронин? – рявкнула Рэйка. – Гоняться за ним по всей империи? Мы ведь даже не знаем, куда он подался; мало того, кругом полно охотников за Драконьим свитком. Да даже если мы его найдем, что дальше? Попробуем провести обряд экзорцизма? Ни один смертный не в силах прогнать Хакаимоно, если тот завладел человеком.

– Ну ясно-ясно, – парировал Окамэ. – Значит, ты предлагаешь делать вид, что непобедимого властителя óни не существует, в надежде, что его одолеет кто-то другой.

– Нет, Окамэ-сан. Рэйка… Рэйка права, – сдавленным голосом ответила я, и на глаза навернулись слезы. Казалось, внутри меня кто-то разбил зеркало, и теперь его осколки вонзились в самую душу. Я натужно сглотнула и продолжила, пускай слова и давались мне нелегко: – Доставить свиток в храм… гораздо важнее, – едва слышно прошептала я. – Мне доверили Драконью молитву, и все, кто жил в моем храме, погибли, чтобы ее защитить. Я должна сдержать обещание, данное учителю Исао.

Воцарилась мрачная тишина.

– Но это вовсе не значит, что я брошу Тацуми, – добавила я. – После того как мы отнесем свиток в храм Стального Пера, я разыщу Хакаимоно и заставлю его вернуться в меч.

– Nani[1]? – изумленно переспросила служительница. – В одиночку? Хакаимоно тебе не по зубам, Юмеко.

– Знаю, – ответила я, с содроганием вспоминая, как надо мной нависла жуткая тень Хакаимоно. Как я смотрела в его красные глаза, так непохожие на глаза Тацуми. – Но Тацуми сильный, – добавила я, и Рэйка нахмурилась. – Он борется с демоном почти всю свою жизнь. И я так просто не отдам его Хакаимоно. Я постараюсь спасти Тацуми.

– Прошу прощения, Юмеко-сан, – подал голос Тайо Дайсукэ, – но я хочу кое-что для себя прояснить. – Он сел поудобнее и задержал на мне проницательный взгляд. – Вы кицунэ. – В его тоне не было ни одной злобной нотки, но по моей спине все равно пробежал холодок. – Почему же вы так печетесь об убийце демонов?

Я сглотнула. В битве с демонами Сатоми проявилась моя истинная природа, и все узнали, что я наполовину ёкай. Вернее, Рэйка и прежде это знала, а вот Окамэ с Дайсукэ были потрясены, увидев меня с лисьими ушками и хвостом. И все же приняли эту новость на удивление спокойно, если вспомнить, что мои чистокровные сородичи славились хитрым и злокозненным нравом, а большинство людей недолюбливали ёкаев. Но кицунэ есть кицунэ – и, пускай мои спутники поверили в то, что я не опасна, понять мою ёкайскую натуру им было не так-то просто. И я не могла винить аристократа Тайо в том, что он сомневается в моих мотивах. Я знала: мне придется потрудиться, чтобы доказать им, что я все та же Юмеко, с которой они когда-то познакомились, пускай и с лисьим хвостом.

– Тацуми спас мне жизнь, – ответила я Дайсукэ. – Мы пообещали друг другу… Вы не поймете, вы не слышали, как Хакаимоно… – Я запнулась, вспоминая смех демона и садистскую радость, с какой он сказал мне, что Тацуми видит и слышит все происходящее. – Он страдает, – прошептала я. – И я не могу допустить, чтобы Хакаимоно одержал победу. Как только доставлю свиток в храм, сразу отправлюсь за Тацуми и Первым О́ни. Вам не обязательно меня сопровождать, – добавила я, обводя взглядом всех, кто сидел у огня. – Я знаю, спасение Тацуми в наши планы не входило. Когда доберемся до храма и свиток окажется в безопасности, каждый пойдет своей дорогой, если угодно.

Окамэ, сидевший напротив, шумно выдохнул и провел рукой по волосам.

– Нет, так не годится, – заявил он. – Юмеко-тян, если ты собралась развлечься беготней за убийцей демона, учти, я с тобой. Пускай я и недолюбливаю этого парнишку, но чудовищ, задумавших нас сожрать, он шинкует отменно. – Окамэ пожал плечами и криво улыбнулся. – Да и потом, кого мне еще подкалывать? Тайо-сан не умеет смотреть так, будто вот-вот тебя прикончит.

Я улыбнулась. Облегчение согрело меня, точно чай холодной ночью.

– Arigatou, Окамэ-сан.

Дайсукэ хмуро посмотрел на клинок, лежавший у него на коленях.

– Я не смог защитить Каге-сана, когда он бился с Ябурамой, – произнес он, коснувшись блестящих ножен. – А ведь я дал клятву оберегать хозяина Камигороши, чтобы мы сразились, когда Юмеко-сан завершит свою миссию. Если я не сдержу обещание и Каге Тацуми погибнет, дуэли не бывать. – Он сощурился и поднял на меня взгляд. – Мой меч к вашим услугам, Юмеко-сан. Я заглажу вину за прошлое поражение, а когда демон вернется в Камигороши, Каге-сан выйдет со мной на поединок, как и обещал.

– Baka[2], – фыркнула Рэйка, и две собаки, лежавшие у нее на коленях, вскинули головы. – Вы все. Болтаете о спасении убийцы демонов, точно совладать с властителем óни так просто. Ябураму помните? А как он вас едва не прикончил? Хакаимоно куда страшнее. А главное… – Она уставилась на меня. В ее темных глазах плясали огоньки. – Кицунэ, даже если ты отыщешь Хакаимоно и он не разорвет тебя в клочки в первую же секунду – как ты спасешь Тацуми? Ты разве священница? Ты умеешь проводить обряд экзорцизма? Твоя магия столь сильна, что ты можешь не только выманить Хакаимоно наружу, но и обездвижить его на время ритуала? Если нет, если у тебя нет над ним власти, он зарубит тебя раньше, чем ты приблизишься и успеешь хоть что-то предпринять. Ты об этом подумала? – Она мрачно сощурилась. – Ты вообще знаешь, как проводят обряд изгнания демонов? Или думаешь, что твои лисьи фокусы и иллюзии помогут справиться со столь древним óни, как Хакаимоно?

Я невольно прижала уши, выслушивая эти возмущенные, гневные речи.

– Рэйка-сан, что вы на меня кричите? – спросила я. – На поиски Тацуми я отправлюсь только после того, как доставлю свиток в храм Стального Пера. Разве вы не этого хотите?

– Все верно! Но… – Рэйка нервно выдохнула. – Нельзя вот так просто гоняться за Хакаимоно и надеяться на лучшее, кицунэ! Особенно если не знаешь, как с ним обращаться. Это все равно что добровольно с жизнью проститься, зачем же мы тогда изо всех сил ее защищаем?

– Рэйка-тян, – мягко одернул ее учитель Дзиро, и служительница осеклась, не сводя с меня глаз, в которых по-прежнему полыхало черное пламя. Пожилой священник со вздохом отложил трубку и посмотрел на меня. – Юмеко-тян, – начал он тем же спокойным, невозмутимым тоном. – Ты должна понимать: то, что ты предлагаешь, не только очень опасно – подобного еще никто никогда не делал. Выманить из человека óни, особенно такого, как Хакаимоно, – вовсе не то же самое, что изгнать шаловливую кицунэ или тануки или избавить жертву от кицунэ-цуки. Полагаю, ты понимаешь, о чем я толкую.

Я кивнула. Кицунэ-цуки – «лисьей одержимостью» – обожали развлекаться мои чистокровные родичи, ногицунэ. Их духи вселялись в человека и полностью подчиняли его себе. Что они с ним делали, зависело от самих ногицунэ, но, как правило, по их указке жертва погрязала в пороках и преступлениях – на потеху и радость шаловливым лисицам. Во время обучения в храме Тихих Ветров я как-то прослушала целую лекцию о кицунэ-цуки от Дэнги – и потом весь вечер пыталась заглушить в себе ужас и тошноту.

А теперь подозревала, что на то и был расчет.

Учитель Дзиро постучал кончиком трубки по камню, вытряхивая из нее пепел.

– Хакаимоно – это вовсе не дух кицунэ, Юмеко-тян, – сказал он. – Это не призрак, не тануки, не сущность, которую можно изгнать словами, болью, силой воли. Это один из самых могущественных óни, которых когда-либо порождал Дзигоку. Уж не знаю, что он сотворил с душой убийцы демонов, но отныне она заточена внутри Хакаимоно, и ни один священник и кровавый маг Ивагото не сможет его одолеть. Если ты выступишь против Хакаимоно, то, скорее всего, погибнешь сама и погубишь своих спутников.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. На душу мне точно кто-то тяжелый камень взвалил.

– Я все понимаю, учитель Дзиро, – сказала я священнику. – Вам с Рэйкой вовсе не обязательно идти со мной.

– Я тебе не о том толкую, Юмеко-тян. – Учитель Дзиро снова вздохнул и спрятал трубку под поясом оби. – Изгнание духа из одержимого сопряжено с трудностями и опасностями, причем как для того, кто проводит обряд, так и для самой жертвы. Если мы хотим, чтобы у нас был шанс выстоять в схватке против столь могущественного óни, нам нужно сплотиться. Я готов рискнуть…

– Учитель Дзиро… – с ужасом в голосе начала Рэйка, но священник прервал ее взмахом руки.

– Я готов, – продолжал он, – но, чтобы изгнать демона, надо сперва обездвижить его, дабы во время ритуала он не сбежал и не перерезал нас всех. И потому в наших рядах не должно быть раздоров и сомнений. – Он обвел сидящих у костра – меня, Рэйку, Дайсукэ и Окамэ – серьезным, торжественным взглядом. – Первого О́ни не стоит недооценивать. Если вдруг мы не справимся, Хакаимоно нас перебьет. Так что важно прийти к согласию. Все ли готовы пойти этой дорогой?

Все уставились на меня, точно мой ответ мог повлиять на решение каждого. На миг я заколебалась – осознание серьезности ситуации придавило меня, точно тяжелое зимнее одеяло. Правильно ли я поступаю? Мои спутники готовы мне помочь, но какой ценой? По словам учителя Дзиро, велика вероятность, что изгнать демона не получится. Если мы отправимся на поиски Тацуми, я подвергну своих спутников смертельной опасности. Возможно, мы все погибнем в битве с Хакаимоно.

Но тут мне вспомнился вечер, когда я выступала перед императором Ивагото, и взгляд Тацуми, в котором читались тревога и отчаяние, – он боялся, что во мне признают шарлатанку и казнят. Мне вспомнилось, как он почти что коснулся меня, как его рука замерла у самого моего лица, хотя прежде он чурался любого физического контакта, точно страшился боли. И я поняла, что не смогу бросить его, заточенного в теле монстра, особенно после того, как Хакаимоно с издевкой сообщил, что Тацуми видит и слышит все, что творится вокруг, будучи не в силах ничего предпринять.

– Я готова, – твердо сказала я, не обращая внимания на испуганный вздох служительницы храма. – Даже если надежды почти нет, даже если меня убьет Хакаимоно… Нужно попробовать. Простите, Рэйка-сан, я знаю, что это опасно, но не могу обречь Тацуми на страдания. И если есть хоть малейший шанс его спасти, я им воспользуюсь. Но, клянусь, сперва я доставлю свиток в храм. Об этом не тревожьтесь.

Рэйка потерла лоб – покорно, но не без раздражения.

– Как будто добраться до храма будет просто, – проворчала она.

– Ну что, решено! – Окамэ встал и вытянул в стороны длинные жилистые руки, точно изрядно устал от споров и решил подразмяться. – Завтра с утра понесем Драконий свиток в храм Стального Пера и спасем империю от наступления зла и мрака. А потом выследим Хакаимоно, освободим убийцу демонов и еще разочек спасем империю от все той же напасти. – Он хохотнул и покачал головой. – Что-то многовато зла и мрака придется одолевать. Поди, потом начнется не жизнь, а скука смертная!

– Едва ли, – пробормотала Рэйка. – Скорее мы все погибнем.

Окамэ пропустил ее слова мимо ушей.

– Я посторожу первым, – объявил он и ловко запрыгнул на ветку соседнего дерева. – Отдыхайте спокойно и не волнуйтесь: если я увижу разбойников, то перебью их всех в один миг! Они даже не успеют сообразить, кто на них напал!

– Не стоит жадничать, Окамэ-сан, – подал голос Дайсукэ. Заслышав эти слова, ронин замер, задержав руку на следующей ветке. – Прошу, если сюда заявятся подлые псы, жаждущие нашей крови, дайте мне знать, чтоб я встретил их во всеоружии. А если увидите самого Хакаимоно, не забудьте, что мы с Каге-саном условились о дуэли. Не лишайте меня чести поучаствовать в столь грандиозной битве.

– О, не переживайте, Тайо-сан. Если к нам подкрадется какой-нибудь кровожадный властитель óни, я заору так, что весь лес услышит.

Он в последний раз ухмыльнулся нам и скрылся среди ветвей. Аристократ прислонился спиной к бревну, Рэйка спрятала руки в широких рукавах рубашки хаори, а я огляделась в поисках места для ночлега. При себе у меня не было ни подушки, ни одеяла, а ночь, несмотря на позднее лето, дышала прохладой, ведь мы остановились неподалеку от гор, что возвышались на территории Клана Неба. К счастью, красно-белый наряд колдуньи-оммёдзи был сшит из плотной, теплой ткани. Я свернулась на кучке сухой листвы, прислушиваясь к совиному уханью и копошенью множества крохотных существ вокруг меня. О Хакаимоно я старалась не думать, как и о его силе. И о том, что я понятия не имею, как нам, пяти смельчакам, одолеть древнего властителя óни и уж тем более изгнать его из Тацуми. А еще о том, до чего же мне страшно встретиться с ним снова.

* * *

– Ну здравствуй, маленькая соня!

Незнакомый голос, глубокий и певучий, ласкал слух, точно колыбельная. Я вскинула голову, напрягая зрение, и обнаружила себя посреди бамбукового леса. Меж стеблей, точно маленькие звездочки, мелькали зеленовато-желтые светлячки. Земля под лапами была мягкой и прохладной, а в нескольких футах от меня поблескивал в лунном свете пруд. Я опустила взгляд на воду, и на меня тут же уставились чьи-то золотистые глаза. Мордочка у незнакомца была пушистой; навострив ушки с черными кончиками, он вслушивался в ночные звуки.

Послышался тихий смех, и бамбук вокруг меня задрожал.

– Дитя мое, я не в пруду.

Я обернулась, и по моей спине тут же побежали мурашки – от самого кончика хвоста до макушки, – а шерсть встала дыбом.

Меж высоких стеблей на островке лунного света сидел прекрасный лис и смотрел на меня. Его глаза мерцали, точно огоньки свечи. Шерсть была белоснежной, густой и длинной, она сияла во мраке, разливая вокруг себя бледный свет. Пушистый серебристо-белый хвост раскачивался из стороны в сторону – казалось, он живет своей собственной жизнью.

– Невежливо вот так пялиться на старших, дитя.

Спохватившись, я помотала головой. На миг роща задрожала у меня перед глазами и, казалось, преобразилась. А может, то была лишь игра лунного света.

– Кто ты? – спросила я. – Куда я попала?

– Кто я – не имеет значения. – Белый лис поднялся. Ветер взъерошил его изящный хвост. – Я твой сородич, пускай и куда старше, чем ты. Что же до второго вопроса… неужели сама не догадываешься, куда попала? Ты ведь кицунэ, для тебя это задачка несложная.

Я огляделась и отметила, что бамбуковая роща и впрямь изменилась. Теперь мы стояли среди цветущих деревьев сакуры, чьи розовые лепестки опускались на землю плавно, точно снежинки.

– Я… сплю, – догадалась я, обернувшись к лису. – Мне все это снится.

– Можно и так сказать. – Белый лис кивнул. – Во всяком случае, такой ответ ближе к правде, чем все прочие.

Я нахмурилась, силясь оживить в памяти воспоминание, давно похороненное среди других. Воспоминание о дне, когда я пряталась от монахов в лесу и вдруг почувствовала, что кто-то за мной наблюдает. Вспомнила золотистые глаза, пушистый белый хвост, тоску, вспыхнувшую во мне, когда наши взгляды встретились.

– Я… тебя уже видела, – прошептала я. – Так ведь? Когда-то давно. – Лис не ответил, и я склонила голову набок. – Зачем ты пробрался ко мне в сон?

– Твой план по изгнанию Хакаимоно обречен на провал.

Земля мгновенно ушла у меня из-под ног. Я словно зависла над бездной.

– Что?

– Хакаимоно слишком силен, – спокойно продолжал белый лис. – В прошлом клан Каге пытался осуществить то, что ты задумала, – заставить духа óни вернуться в Камигороши. Дело кончилось смертями и разрушениями. Хакаимоно – необычный демон, и между проклятым мечом и его хозяином совершенно особые отношения. Даже если у вас получится поймать и обездвижить Первого О́ни, священник и служительница храма не смогут провести обряд экзорцизма и Хакаимоно убьет вас всех.

Я задрожала и силой заставила себя заглянуть в пронзительные желтые глаза. Откуда ты знаешь? – хотела спросить я, но слова застряли в горле, стоило мне встретиться взглядом с тем, кто сам видел, как возвышаются царства и рушатся горы. В этих глазах читалась вековая мудрость, и смотреть в них было все равно что глядеть на саму луну. Я потупилась и уставилась на свои лапы.

– Не могу я вот так сдаться, – прошептала я. – Нужно хотя бы попробовать. Я обещала Тацуми, что не брошу его на растерзание Хакаимоно.

– Если хочешь спасти убийцу демонов, – молвил белый лис, – на людей лучше не полагаться. Если ты всерьез задумала освободить Каге Тацуми, придется сделать это самой. Изнутри.

Изнутри? Я в замешательстве посмотрела на него.

– Не понимаю.

– Понимаешь, – прохладно возразил лис. – Ты сегодня и сама об этом говорила. О́ни не единственные, кто может подчинить себе человеческую душу.

Тут я наконец поняла, к чему он клонит, и в ужасе прижала уши.

– Речь о… кицунэ-цуки?

– Священные ритуалы и экзорцизм Хакаимоно не страшны, – продолжал белый лис, не обращая внимания на обуявший меня страх. – Для него это просто слова. Да, в них заключена сила, но воля Хакаимоно гораздо сильнее людской, и он так просто не сдастся. Для того чтобы спасти убийцу демонов, другой дух должен вступить с óни в битву в теле Каге Тацуми и выгнать его оттуда.

– Но… это ведь значит, что мне самой придется поработить Тацуми.

– Да.

Я прижала уши еще сильнее и отпрянула.

– Я не могу этого сделать, – прошептала я. Лис сощурился, и его глаза превратились в две золотистые щелки. – Порабощать человека… это преступление!

– Кто тебе такое сказал? Монахи из храма? Те самые, что пытались сдержать твою лисью магию и хотели, чтобы ты оставалась человеком? – Лис едва заметно улыбнулся. – Дитя мое, кицунэ-цуки – это лишь инструмент. Как твои иллюзии и лисье пламя. Магия сама по себе не преступление. Главное – с какими намерениями ты ею пользуешься.

От его слов веяло жутковатой правдивостью, и все же слышать такое было… странно. Если никакой опасности в кицунэ-цуки нет, почему об этих чарах строго-настрого запрещалось упоминать в стенах храма Тихих Ветров, чтобы не распалить мое любопытство?

– Я никогда не применяла кицунэ-цуки, – призналась я. – И даже не уверена, что смогу. Я ведь всего лишь наполовину лиса.

– Не имеет значения, – покачал головой белый лис. – Эти чары всем нам даны от природы. Наверняка твой учитель Исао упоминал, что они у тебя в крови. И когда придет время, твоя ёкайская натура подскажет, что делать.

– И все же… мне кажется… что так нельзя…

Он раздраженно дернул хвостом.

– Понятно. Тогда, пожалуй, стоит взглянуть на это дело под иным углом.

Лес вокруг нас исчез. Лепестки закружились в воздухе, точно подхваченные тайфуном, удушливым и слепящим. Я чихнула, а когда снова подняла глаза, нежные лепестки уже обернулись снежными хлопьями. Я стояла на вершине горы, среди облаков, и смотрела на людскую империю, раскинувшуюся далеко внизу.

Мир пожирало пламя. Куда ни кинь взгляд, повсюду ярился огонь, он захватывал земли и распространялся во все концы. Я почуяла запах дыма и пепла, вонь обугленной плоти. К горлу подкатил ком, и я закашлялась. Казалось, внизу раскинулся сам Дзигоку, не меньше.

– Вот что случится с империей, если ты не остановишь Хакаимоно, – сообщил белый лис. Он чинно сидел позади меня на заснеженном камне.

Лапы у меня подкосились. Пронзительный ветер забрался ледяными когтями под шерсть и царапнул по спине. Я не могла отвести глаз от гибнущей империи. Языки красновато-оранжевого пламени слились воедино и заслонили собой все. Вскоре уже невозможно было рассмотреть ничего, кроме огня.

– Подумай хорошенько, маленькая соня, – сказал лис, и его голос донесся словно бы издалека. – Пока пламя войны не охватило мир, представь, как твои решения на всех повлияют. Лишь ты одна способна одолеть Первого О́ни и спасти душу убийцы демонов. Я могу научить тебя, как это сделать, и у тебя появится реальный шанс на победу, когда ты столкнешься нос к носу с самым могущественным обитателем Дзигоку. Однако здесь важно твое желание. Увы, – продолжал он, пока я с трудом пыталась дышать, – наша встреча уже подходит к концу. Ты очень нужна наяву, маленькая соня. Но не забывай о моем предложении. Когда придет время, я тебя отыщу. А сейчас тени уже близко, и ты должна…

* * *

Проснуться.

Я открыла глаза и сразу поняла: что-то не так. В лесу повисла подозрительная тишина, крошечные создания уже не копошились в листве, даже насекомые, и те замолкли. Я осторожно приподнялась и увидела, что Дайсукэ и учитель Дзиро дремлют, уронив подбородки на грудь, а Рэйка спит у огня, свернувшись клубочком со своими собаками.

У самой кромки света, льющегося от костра, стоял человек. Его длинная тень протянулась по земле.

Заслышав мой крик, Дайсукэ тут же распахнул глаза, а Рэйка подскочила, так что Чу и Ко кубарем полетели вниз с ее колен. Завидев незнакомца, они залились лаем и зарычали, обнажив мелкие зубы в тщетной попытке запугать чужака, который глядел на них со спокойной насмешкой.

– Тише, тише, – сказал он высоким скрипучим голосом и вскинул тонкую руку, не успели мы и слова промолвить. – Нападать я не собираюсь. Обойдемся без… необдуманных поступков.

Лес вокруг нас пришел в движение, и вскоре из темноты вынырнул десяток человеческих фигур в черном. Лиц не было видно, только глаза поблескивали сквозь прорези в масках и капюшонах. Их мечи сверкали серебром в лунном свете: дюжина смертоносных лезвий окружила нас плотным кольцом. Шиноби, с ужасом поняла я. На костюмах воинов не было опознавательных знаков, только на широком черном одеянии высокого господина, заговорившего с нами, поблескивал символ, при виде которого у меня тяжело заколотилось сердце, – белый полумесяц, пожираемый черной луной. Знак Каге.

Клан Тени пришел за нами.

3

Надвигаются тени

Юмеко

Господин в черных одеждах подошел ближе к костру, и оранжевые отсветы упали на его фигуру. Он поражал худобой, лицо его было осунувшимся и вытянутым, а сквозь бледную и тонкую, как бумага, кожу на руках просвечивали кости. Казалось, некая сила высосала из него всю жизнь. Лицо было выбелено краской, губы и глаза подведены черным. Незнакомец навис над нами, точно жуткий призрак смерти. Я невольно задумалась: если он вдруг умрет, а его дух останется бродить по земле – заметит ли кто-нибудь разницу?

– Простите за вторжение, – проскрежетал господин. Взгляд его темных глаз, холодный и бесстрастный, задержался на мне. Я содрогнулась. – Надеюсь, ни от чего важного мы вас не отвлекли.

– А где Окамэ-сан? – спросила я, и он выгнул бровь – тонкую, словно чернильный росчерк. – Он бы обязательно предупредил нас о том, что вы рядом. Что вы с ним сделали?

Господин в черном кивнул в сторону дерева. Я подняла взгляд и увидела Окамэ среди ветвей. Его руки и ноги были крепко привязаны к стволу, а рот заткнут кляпом. На соседней ветке сидел один из шиноби, положив себе на колени лук ронина.

– Увы, мы никак не могли допустить, чтобы ваш друг заранее сообщил о нашем визите, – сказал господин. Окамэ дернулся, силясь вырваться, и сердито посмотрел на чужака. – Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось неправильное впечатление, будто мы обыкновенные разбойники, что шастают под покровом ночи. Не волнуйтесь, это временная мера.

Он вскинул руку, и шиноби, сидевший на ветке рядом с Окамэ, мгновенно повернулся к ронину и перерезал веревки. Пока Окамэ освобождался от пут и, вынув кляп изо рта, сыпал ругательствами, таинственный воин растворился во мраке, повесив лук ронина на соседнюю ветку.

Узел тревоги, затянувшийся у меня в животе, ослаб, но самую малость. Нас по-прежнему окружали с десяток шиноби, и это не считая господина в черном одеянии, остановившегося у костра. От него веяло магией, древней, но накопившей мощь, как накапливают со временем смертельный яд некоторые грибы.

– Это еще как понимать, Каге? – ледяным тоном осведомился Дайсукэ. Аристократ не сдвинулся с места – так и остался сидеть, прижавшись спиной к бревну, – но обе его руки лежали на рукояти меча. – Это территория Клана Неба, а до границы земель Тайо всего несколько часов пути. У вас нет здесь власти, и вы не вправе нападать на нас, точно мы какие-то мелкие разбойники. Если не предоставите необходимые документы, вынужден буду потребовать, чтобы вы покинули это место.

На губах высокого незнакомца появилась неприятная усмешка.

– Боюсь, этого я сделать никак не могу, Тайо-сан, – сказал он. Его голос прозвучал одновременно и довольно, и обиженно. – Позвольте представиться. Меня зовут Каге Наганори, и я здесь по поручению даймё Клана Тени, самой госпожи Ханшу.

Рэйка вскинула голову.

– Наганори? – эхом повторила она.

– Верно. – Каге одарил ее хищной улыбкой, и Чу с Ко, сидевшие рядом с хозяйкой, снова зарычали и оскалились. – Кажется, девчушка самая умная из вас, – подметил он. – Хотя, может, еще кто-нибудь обо мне слышал?

– Уж точно не я, – сказал Окамэ. Ронин вышел в центр круга шиноби, осклабившись, точно рассерженный пес, готовый броситься на любого, кто подойдет слишком близко. – Жду, пока мне расскажут, чем тут восхищаться.

– Окамэ-сан, – Рэйка метнула в ронина предостерегающий взгляд, – Каге Наганори – верховный маг Клана Тени, главный мадзуцуши семейства Каге.

– Именно, – подтвердил Наганори; теперь его темные глаза смотрели на Окамэ. – Но если тебе, ронин, хочется зрелищ, я с радостью удовлетворю твое любопытство. Впечатлишься ли ты, если я сделаю так, что твоя тень будет плясать без твоего участия? Или если ночной ками ослепит тебя до конца твоих дней? – Он поднял ладонь, и над ней тут же завихрился клубок чернильного мрака. – А может, достаточно будет проклятия тьмы, которое будет гасить любой свет на твоем пути всю твою жизнь?

– Вы не в том положении, чтобы сыпать угрозами, Наганори-сан, – тихо и спокойно произнес учитель Дзиро, сидевший по другую сторону от костра. – Да и вряд ли вы нас выследили, чтобы запугать какого-то неизвестного ронина. Зачем вы здесь?

Наганори фыркнул и опустил руку вместе с клубком мрака.

– Как я уже сказал, на задание нас отправила госпожа Ханшу. Прошу прощения за вторжение, но нам строго наказали перехватить вас, пока вы не добрались до границы Тайо. – Мадзуцуши обернулся и смерил меня пронзительным взглядом. – Мы пришли за оммёдзи. Госпожа Ханшу требует ее присутствия.

– За мной? – спросила я, похолодев. На мне по-прежнему было красно-белое одеяние, в котором я выступала перед императором. Но это была лишь уловка, способ проникнуть во дворец, чтобы найти учителя Дзиро, ведь крестьянок, ронинов и служительниц храмов туда просто так не пустили бы. Никакой оммёдзи – таинственной колдуньей-прорицательницей – я не была, но в тот вечер предстала перед императорским двором и самым могущественным человеком в стране. Если бы я не смогла убедить его в том, что я и впрямь вижу то, что другим неведомо, нас бы всех казнили.

Мне потребовались недюжинная удача и чуточка лисьей магии, и в итоге император не только поверил моему выступлению, но и предложил стать его личной оммёдзи. Я вежливо отказалась, но, по всей видимости, слава обо мне и об императорском предсказании разлетелась дальше, чем мне бы хотелось. Фрагмент рукописи, спрятанный под одеждой, обжег мне кожу, и я сжала кулаки, чтобы пальцы невольно не потянулись к артефакту.

– Но зачем? – спросила я Наганори. – Чего от меня хочет госпожа Ханшу?

– Это уже не мое дело. Сами спросите у нее, как доберемся.

Сердце тревожно заколотилось, но вовсе не из-за его слов. Именно госпожа Ханшу отправила Тацуми в храм Тихих Ветров за волшебным свитком. Неужели она догадалась, что артефакт у меня? Нет. Будь это так, мадзуцуши вряд ли стал бы со мной разговаривать; скорее мне бы просто перерезали горло во сне.

И все же вторгаться на территорию Каге, когда их даймё прилагает столько усилий, чтобы отыскать свиток, – сомнительная затея.

– Если там ничего важного, я, пожалуй, откажусь.

– Боюсь, мне придется настаивать. – Мадзуцуши вскинул руку, и воины, притаившиеся в темноте, угрожающе шагнули вперед. Дайсукэ вытянулся по струнке, Окамэ приподнял лук, а собаки громко зарычали. – Я не хочу кровопролития, – хлопнув в ладоши, сказал Наганори. – Но мы так или иначе отведем девчонку к госпоже Ханшу. Все, кто окажет сопротивление, будут казнены за вмешательство в дела Клана Тени.

– На вашем месте я был бы поосторожнее с угрозами, Каге-сан, – подал голос Дайсукэ, и мадзуцуши настороженно сдвинул брови. – Госпожа Юмеко находится под моей защитой, а нападение на Тайо – это преступление против императорской семьи. Уверен, госпожа Ханшу не горит желанием вступать в войну с Кланом Солнца.

– Дайсукэ-сан… – Я с удивлением взглянула на аристократа.

– А еще ее защищает святилище Хайяте! – добавила Рэйка и подняла руку, зажав меж двух пальцев офуду. Чу и Ко выскочили вперед, закрывая собой хозяйку. Их глаза в полумраке сияли золотым и зеленым. – Увы, мы не можем отпустить ее с вами, пускай этим мы и выкажем неповиновение самой даймё Каге.

– Да, – подхватил Окамэ, с недоброй ухмылкой накладывая стрелу на тетиву. – Если вам нужна Юмеко, сперва разделайтесь с нами.

– Вот это дерзость! – возмутился Наганори, и шиноби, окружившие нас, вскинули мечи. – Не буду я тратить время на пререкания с ронином и простолюдинами. – Маг из Клана Тени поднял руки, и вокруг него заклубился мрак; даже свет от костра, и тот померк. – Госпожа Ханшу отправила нас за девчонкой, и, если вы будете чинить нам препятствия, мне придется положить этому конец.

– Погодите! – Я вскочила и повернулась к магу; клинки шиноби тут же устремились в мою сторону. – Я пойду с вами, – сказала я. От этих слов внутри у меня все сжалось, но, если отказ грозил кровопролитной битвой с Кланом Тени, стоило выбрать меньшее зло. И пускай встреча с госпожой Ханшу сулила серьезные неприятности, мне не хотелось втягивать остальных во вражду с семейством Тацуми. Нас уже окружила целая толпа шиноби, а неподалеку наверняка затаились и другие. Да еще этот мадзуцуши… Я сильно сомневалась, что Наганори насылал на врагов цветочки с бабочками – разве что черных бабочек, пожиравших души, что тоже не слишком-то успокаивало.

К тому же, встретившись с госпожой Ханшу, возглавлявшей Клан Тени, я получу возможность побольше узнать о Тацуми и о том, как вырвать его душу из когтей демона.

Я шагнула к Наганори, подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Я пойду с вами, – повторила я. – Если госпожа Ханшу послала за мной, я поговорю с ней.

Тацуми, прости меня. Надеюсь, ты продержишься до тех пор, пока я не найду выход.

– Юмеко! – Рэйка выступила вперед – так резко, что ее собакам пришлось отскочить в сторону. – Пускаться в это путешествие очень нежелательно, – проговорила она, выразительно вскинув брови. Служительница храма явно намекала на бесценный артефакт, который я прятала под одеянием оммёдзи. – Если ты все же решилась отправиться с ними, я пойду с тобой.

– Рэйка-сан, не стоит… – начала я, но она пригвоздила меня тяжелым взглядом. Точно так же смотрел на меня Дэнги, когда заставал за какой-нибудь шалостью. Я прикусила язык.

Дайсукэ тоже поднялся – медленно, с достоинством, мгновенно приковав к себе внимание собравшихся.

– Я тоже настаиваю на том, чтобы сопроводить Юмеко-сан, – сказал он. – Я поклялся ее защищать и не хочу покрыть себя позором, нарушив обещание. Куда бы она ни пошла, я пойду за ней. До самой смерти – или до той поры, когда я стану уже не нужен.

– А я ее ёдзимбо! – сказал Окамэ. – Телохранитель повсюду следует за своим клиентом! Так что я с вами. – Он усмехнулся, покосившись на Наганори, словно подбивая его на возражения. – И плевать, что мне кто скажет.

Я посмотрела на мага, ожидая, что он воспротивится, но Наганори только улыбнулся.

– Вот это преданность, – проговорил он одновременно насмешливо и настороженно. Его взгляд, холодный и бесстрастный, точно у змеи, задержался на мне. – Служительница храма, забывший о чести пес-ронин и аристократ Тайо – все жаждут шагнуть с вами прямиком в неизвестность. И за какие заслуги вам платят такой верностью, оммёдзи?

– А может, я вовсе не оммёдзи, – предположила я. – Может, на самом деле я переодетая принцесса ками.

Маг Клана Тени хохотнул.

– Вот уж в чем сильно я сомневаюсь, – сказал он, а потом протяжно выдохнул и взмахнул рукой. Шиноби у него за спиной встрепенулись и с дружным шелестом убрали мечи в ножны. – Что ж, – продолжал Наганори, – если ваши спутники еще не передумали, пусть идут с нами в замок Хакумей. Ни у кого язык не повернется сказать, что Клану Тени недостает гостеприимства. Вы все будете почетными гостями Каге. – Он снова улыбнулся, но приятного в этой улыбке было мало. Так мог улыбаться человек, который что-то знает и заранее злорадствует. – Уверен, госпожа Ханшу с удовольствием примет вас.

– Значит, отправляемся в край Каге. – Рэйка нахмурилась. – Надеюсь, вы привели с собой лошадей. Территория Клана Тени находится на южной границе Ивагото, за владениями Клана Солнца и Клана Земли. Это без преувеличений дальний конец империи. Туда ведь добираться не одну неделю.

– Профану – уж конечно. – В голосе мадзуцуши зазвучало бахвальство. – А зачем, по-вашему, госпожа Ханшу прислала к вам меня, а не отряд пеших воинов – асигару? Пойди мы пешком, и впрямь потратили бы много дней. Но мы используем необычные методы. – Он приподнял широкий рукав, и на землю упала длинная тень. – Для тех, кто изведал тропы мрака, расстояния не страшны, главное – не сгинуть по дороге.

– О, наконец-то загадочные россказни, которыми так славятся Каге! Я так их ждал! – воскликнул Окамэ и покосился на Дайсукэ.

Наганори поджал губы и опустил руку.

– За мной, – скомандовал он и отвернулся. – Приближается утро, а путь до замка не столь уж близок даже для тех, кто идет окольными путями, как и мы. Госпожа Ханшу ждет нас.

4

Скрытый талант

Суюки

Спрятавшись в тени ивы, растущей в саду, Суюки наблюдала за тем, как господин Сейгецу медитирует у пруда, сложив руки на коленях и закрыв глаза, и любовалась его красотой. Длинные серебристые волосы господина Сейгецу поблескивали в лунном свете, точно расплавленный металл, спина была безупречно прямой, на лице застыло безмятежное выражение. Даже его длинные белоснежные одежды, и те лежали на земле безупречными волнами. На кончиках его больших пальцев покоился маленький бледный шар: он слегка поблескивал и, казалось, застыл в воздухе по собственному велению. В пруду у ног Сейгецу лениво кружил красно-белый карп, ничуть не тревожа гладь хрустально чистой воды, залитую лунным светом, а сакура раскинула над господином ветви, украшенные великолепными розовыми цветами. Ни один лепесток не вздрагивал на ветру, точно боялся ему помешать.

– Ну разве господин Сейгецу не прекрасен? – спросил Така, расположившийся рядом. Маленький ёкай сидел, прислонившись к дереву, и неотрывно смотрел на своего хозяина единственным огромным глазом. Он обнажил клыки в задумчивой улыбке и подпер подбородок когтистыми руками. – За что б он ни взялся, все получается превосходно! – продолжал ёкай. – Мне бы такую осанку, грациозность… безупречность. – Така вздохнул. – Но, увы, приходится довольствоваться «карликовостью», «уродством», тем, что я «почти бесполезен». Не то чтобы я жаловался, – поспешно добавил он. – Да и господин Сейгецу никогда мне такого не говорил. Просто… я принял некоторые вещи. Одним судьбой предназначено господствовать и вести других за собой. – Он указал когтистой рукой на человека у пруда. – А есть те, кто рожден, чтобы служить, да, Суюки-сан? Ох, gomen, – он зажал себе рот обеими руками – должно быть, вспомнил, что его собеседница мертва. – Я не хотел тебя обидеть… Я совсем не то имел в виду…

Суюки отстранилась от него и улыбнулась, покачав головой. Маленький ёкай с облегчением выдохнул. Девушка знала, что кроха Така вовсе не злодей. Жестокость была ему чужда. Понимала она и то, что ёкай страдает от одиночества и не может высказать всех своих мыслей Сейгецу-саме, их общему таинственному благодетелю.

– Господин Сейгецу спас меня, – продолжал Така, вновь устремив взгляд на фигуру у пруда. – Никто не хотел брать меня к себе, а он взял и разрешил сопровождать его в путешествиях. Иногда я гадаю: а почему? Он ведь терпеть не может спутников. – Така моргнул огромным глазом. – Не считая тебя, Суюки-сан, но ты-то призрак и тебе особо не поугрожаешь.

Суюки сдвинула брови и склонила голову набок, но Така словно бы не заметил. Кроха ёкай крепче прижался к дереву и зевнул, блеснув острыми зубами.

– Ты ведь работала в Императорском замке, верно, Суюки-сан? – полюбопытствовал он, и этот вопрос застал девушку врасплох. Впрочем, она уже успела заметить, что ум ёкая работает не так, как у других: он перескакивает с мысли на мысль, точно испуганный сверчок, и редко сосредотачивается на чем-то одном надолго. Девушка кивнула, надеясь, что собеседник не станет упоминать о ее прежней хозяйке, госпоже Сатоми. К счастью, воспоминания о собственной смерти и прежней жизни у Суюки притупились и подернулись дымкой. Она прислуживала императорской наложнице, но госпожа Сатоми оказалась кровавой колдуньей, практикующей запретную магию Дзигоку, и убила Суюки, чтобы призвать демона. Зачем – Суюки точно не знала, но это было как-то связано с древним свитком. Смерть служанки была жестокой и жуткой, и возвращаться к этому событию ей совсем не хотелось.

Она до конца не понимала и того, почему ее душа осталась в царстве смертных. Если верить историям, которые рассказывала ей матушка, такое происходило, если души еще что-то связывало с прежней жизнью. Чаще всего дело было в мести – желании покарать тех, кто когда-то причинял страдания умершим. Вот только госпожу Сатоми уже убил тот самый господин, которого Суюки теперь сопровождала. Если это считать отмщением, которого так жаждала девушка, почему же она еще не покинула этот мир?

Суюки содрогнулась. Она осознавала, что мертва и что теперь ей уже ничего не грозит, но одна мысль о бесцельном блуждании по свету бесплотным духом внушала ужас. Вернуться домой она не могла – ее отец, Мура Акихито, едва ли нуждается в том, чтобы призрак единственной дочери блуждал вокруг его лавочки. Така оказался вполне себе дружелюбным, а господин Сейгецу и вовсе зарубил беспощадную госпожу Сатоми, так что пойти следом за ними было, пожалуй, лучшей идеей, чем праздно шататься по стране. Так у нее хотя бы была компания.

Сейгецу поднялся – плавно и грациозно, точно солнце над деревьями. Маленький шар исчез у него в рукаве так быстро, что Суюки засомневалась, а был ли он на самом деле.

– Така, подойди. Ты мне нужен.

– Иду, Сейгецу-сама! – Кроха ёкай припустил к берегу пруда, чуть ли не подпрыгивая от восторга. Суюки, помешкав мгновение, двинулась за ним. – Да, Сейгецу-сама! – Така остановился у ног своего хозяина и с неприкрытым обожанием уставился на него своим огромным глазом. – Я тут! Что прикажете?

Среброволосый господин указал на землю.

– Присядь-ка на эту подушку, Така-тян, – велел он, и ёкай мгновенно повиновался: он плюхнулся на красную ткань и вопросительно воззрился на своего господина. Сейгецу тоже сел, скрестив ноги, и устремил взгляд на одноглазого кроху. Отсветы факела плясали на его серебристых волосах и лысом черепе Таки. – Зажмурься и помолчи, – молвил он.

Ёкай повиновался: он смежил веки и плотно сжал губы. Сейгецу распрямился, и над тремя пальцами его руки, сложенными вместе, вдруг возник маленький белый шар. Пока Суюки с опаской и интересом наблюдала за этим, господин потянулся к Таке второй рукой и коснулся лба ёкая двумя изящными пальцами.

Сперва ничего не произошло. Карп лениво кружил в пруду, свет факела подрагивал, ветер шелестел ветвями сакуры, но ни один лепесток не сорвался вниз, на неподвижные фигуры.

Тут по телу Таки пробежала судорога. Суюки подскочила от неожиданности. Ёкай дернулся, его затрясло в жутких конвульсиях. Голова Таки запрокинулась, вновь обнажились острые зубы. Суюки задрожала от страха и сочувствия, и тут его глаз распахнулся. Он был совсем черным и пустым, как бездна, и девушка непременно ахнула бы от ужаса, если б только могла.

А Сейгецу только расплылся в улыбке. Шар в его руке мерцал – в нем пульсировал собственный свет, точно вторя сердцебиению ёкая, сидевшего напротив. Господин не отнимал пальцев от лба Таки, и лицо Сейгецу оставалось спокойным, хотя слуга его продолжал биться в судорогах.

– Расскажи мне о девушке-лисице, – тихо попросил он. – Куда она идет? Грозит ли ей опасность? Что ждет ее в землях Каге?

Рот Таки распахнулся, и раздался слабый, скрипучий голос, так не похожий на его собственный, радостный и веселый, к которому успела привыкнуть Суюки. Она потрясенно уставилась на ёкая.

– Путь опасен, – прошептал он. – Тянутся руки, тащат их в туман. По стенам глубоко под землей ползут тени. По улицам крадутся шепотки, глаза горят во мраке. У девушки, что умерла, но жива, есть просьба.

Какая-то чушь, подумала Суюки, а среброволосый господин кивнул.

– Что ж, пока не так страшно, – пробормотал он. – А что там с Хакаимоно?

Тело Таки опять сотрясли конвульсии. Маленькие руки задрожали.

– Смерть, – проскрежетал он, и даже в этом натужном шепоте Суюки уловила ужас. – Смерть, хаос, разруха. Горы трупов. Долины огня. Когти и зубы, раздирающие плоть. Ходящие кости, кровь, боль, страх!

– Я так и думал, – со вздохом заключил Сейгецу, а Така тем временем заговорил исступленнее: он продолжал описывать всякую жуть, точно видел ее наяву. Тонкая струйка крови потекла из его носа по подбородку и закапала на руки. – Довольно, – сказал Сейгецу и отнял руку от лба ёкая. Его громкий голос сотряс воздух и землю. – Така, хватит.

Маленький ёкай обмяк, уронив голову на грудь, и поток слов оборвался. Суюки по-прежнему трясло, а Сейгецу просто убрал шар в складки одежды и встряхнул рукавами, а потом снова взглянул на Таку. Тот застонал на подушке, пошевелился и медленно открыл глаз, уставившись на господина.

Сейгецу улыбнулся.

– С возвращением, Така-тян, – произнес он.

Ёкай наморщил лоб.

– У меня что… опять были видения, хозяин?

– Да. – Господин кивнул и бросил Таке шелковый носовой платок. – На этот раз – довольно жуткие, судя по всему. Мне пришлось вытаскивать тебя в наш мир, чтобы ты не нанес себе серьезных увечий.

Така поймал носовой платок, нахмурился, прижал ткань к носу и горестно вздохнул.

– Жаль, что я ничего не помню.

– Да нет, Така-тян, – возразил Сейгецу. – Ты бы не понял этих видений, даже если бы их запомнил. Выбрось это из головы. Я уже узнал все, что мне было нужно.

– Хорошо, Сейгецу-сама. – Кроха ёкай немного воспрял духом и одарил хозяина зубастой улыбкой. – Самое главное для меня – быть вам полезным.

Суюки вдруг охватили опасения. Неужели Така-тян может видеть будущее – хотя бы отчасти? И если так, выходит, господин Сейгецу использует его ради собственной выгоды? От этой мысли ей сделалось не по себе. Сейгецу-сама явно обладал недюжинной силой и владел некой магией, как и госпожа Сатоми. Но для чего ему кицунэ и демон?

Отступив на шаг, Сейгецу резко взмахнул рукой, точно хотел выдрать что-то из воздуха. Безмятежный пруд и сады, окружавшие их, вздыбились огромной беззвучной волной и развеялись струйками разноцветного дыма, оставив после себя темный зловещий лес. Факелы пропали, а с ними и свет, и даже слабое мерцание светлячков угасло, точно их никогда здесь и не было. В этой нежданной тьме глаза Сейгецу вспыхнули, точно огоньки свечей. Он всматривался во мрак.

– Все идет по плану, – задумчиво произнес он, пока Така поднимался на ноги. Подушка под ёкаем тоже обернулась цветным дымом. – Игра обретает очертания, но нельзя позволить обоим ее участникам слишком увлечься ложным путем. Судя по всему, лисичка будет при деле в ближайшее время, так что нам, пожалуй, стоит присмотреть за Хакаимоно, чтобы не пустить все на самотек. За мной, Така. – Он отвернулся, и его великолепные белые одежды и серебристые волосы замерцали в темноте. – Путь до края Мицу неблизок, даже если нас понесут ветра. Пора отправляться.

– А можно Суюки-сан пойдет с нами, хозяин?

Сейгецу обернулся и задержал взгляд на Суюки, все еще парившей среди деревьев. Уголок его губ приподнялся.

– Я думал об этом. – Голос Сейгецу, глубокий и мощный, походил на прохладный горный ручей, и по телу Суюки – от пальцев ног до самой макушки – побежали мурашки. – В конце концов, она, бесспорно, тоже играет важную роль в этой истории.

5

Опаснейшая добыча

Хакаимоно

Каге быстро меня отыскали.

– Хакаимоно.

Я стоял на верхней ступеньке храмовой лестницы, когда один из них вышел вперед и окликнул меня. То был мадзуцуши семейства Каге в черных одеждах и с выкрашенным белой краской лицом, но она не помешала мне разглядеть капли пота у него на лбу и почуять исходивший от него ужас. За спиной у мага Клана Тени сгрудились с дюжину самураев Каге, и каждый из них сжимал рукоять меча. Я невольно ухмыльнулся. Спустя столько времени, после стольких битв Каге так ничего и не поняли. Один мадзуцуши? Дюжина самураев? Когда мы в прошлый раз схлестнулись с кланом, я раскидал добрую сотню их лучших воинов и ни единой царапинки не получил.

Я с улыбкой воззрился на воинов, замерших меж камней и сорной травы, заполонившей двор. Маленький храм, затерянный у подножия гор Токан Киба на краю территории Клана Неба, рассыпа́лся от древности, в крыше темнело немало прорех, а скрипучий деревянный пол покрывала пыль в дюйм толщиной. Статуя Нефритовой Пророчицы, столь почитаемой людьми, одиноко и печально возвышалась в главном зале, заляпанная кое-где белыми кляксами – спасибо семейству воробьев, построившему гнездо у Пророчицы на голове. Меня эта картина изрядно позабавила, и я даже не сдержал смеха, когда впервые ее увидел. Складывалось впечатление, что храм оставили давным-давно: причиной был то ли мор, то ли нападение, а может, попросту смерть всех монахов от старости – обычное дело среди людей, – и именно из-за этого запустения я решил тут остановиться. Я провел в плену Камигороши немало времени, и с тех пор, как в последний раз видел мир, он разительно изменился. Стоило сперва привыкнуть к нему, а уж потом громить города и заливать земли кровью. Перебить целую ватагу набожных лысиков было бы весело, но такая резня привлекла бы внимание, а сейчас я старался этого избегать.

Однако, как это ни печально, мое появление незамеченным не осталось. Не прошло и трех дней, а Каге уже вышли на мой след. Вот ведь упрямые ублюдки. Впрочем, я знал, что рано или поздно мы встретимся. Целый отряд шиноби и мадзуцуши следил за хозяином Камигороши, которым в ту пору был Каге Тацуми, – чтобы удостовериться, что убийца демонов не рехнулся и владеет собой. Должно быть, когда я вырвался, один из них помчался домой и сообщил Клану Тени, что я вновь на свободе. Не то чтобы маневр был неожиданным, но значил, что Каге уже выдвинулись против меня.

Впрочем, кровавая бойня как нельзя лучше помогла бы мне сбросить напряжение и накопленную ярость. Тем более что речь шла о Каге, династии, которую я поклялся стереть с лица земли за то, что посмели заточить меня в Камигороши.

– Поздравляю, Каге, – проговорил я с улыбкой, стоя на вершине лестницы. – Вы меня нашли. – Улыбка стала шире и обнажила клыки. Несколько воинов содрогнулись. Должно быть, они никогда прежде не видели óни, пусть даже размером с человека. Фактически я пользовался телом Каге Тацуми, пускай теперь, когда я сумел высвободиться, ему и передались некоторые демонические черты. Конечно, я был поменьше, чем в былые времена, но рога, когти и угольно-черная кожа выдавали меня с потрохами. Я по-прежнему выглядел как óни, существо, пред которым даже храбрейшие из людей бледнеют от ужаса. – И что же прикажете с этим делать?

Во мне вдруг вспыхнули искорки чужого сознания. Каге Тацуми, прежний владелец этого тела, отчаянно пытался выгнать меня, помешать тому, что могло случиться. Я почувствовал, как он силится взять надо мной верх, мечется, точно рыба, попавшая в сети, и посмеялся над этими ничтожными попытками воспрепятствовать неизбежному.

Гляди-гляди, убийца демонов. Смотри внимательно, как я буду рвать твоих товарищей на кровавые лоскуты и развеивать их по ветру, смотри и чувствуй свою беспомощность. Но не оставляй попыток. Борись и сопротивляйся, покуда сможешь. Мне нравится ощущать твое разочарование. Внутри меня полыхнула вспышка чужой ярости, и я хихикнул. Последнее мое заточение в Камигороши продлилось почти четыре века, а ты в плену всего три дня. Но и они кажутся вечностью, правда?

Мадзуцуши вышел вперед.

– Хакаимоно, – повторил он. Стоит отдать ему должное, его голос не дрогнул, хотя рукава едва заметно подрагивали. – Госпожа Ханшу приказывает тебе освободить убийцу демонов, Каге Тацуми, и вернуться в Камигороши.

Я расхохотался, и смех мой эхом отразился от стен храма и поднялся в темное небо. Самураи сгруппировались и вскинули мечи.

– Ой, это что-то новенькое, – съязвил я, с ухмылкой глядя на них. – Как-как? Освободить убийцу демонов? Отпустить его, а самому добровольно вернуться в Камигороши еще на несколько столетий? – Я лукаво склонил голову набок. – Мне любопытно: а что я получу, если соглашусь с этими требованиями? Проведу еще четыреста лет, медленно сходя с ума от скуки и отчаяния? – Я покачал головой. – Так себе сделочка, Каге. Дипломат из тебя неважный.

Показная любезность тут же слетела с мадзуцуши. Его черты исказились ненавистью и страхом. Он ткнул тонким пальцем в сторону верхней ступеньки.

– Издеваться вздумал, демон? – брызжа слюной, вознегодовал он. – Освободи Каге Тацуми и возвращайся в меч, а иначе на тебя обрушится гнев всего Клана Тени.

– Гнев всего Клана Тени? – переспросил я. – Человек, да твой клан объявил мне войну еще тысячу лет назад, заточив меня в этом треклятом мече. – Я вскинул перед собой Камигороши, убранный в ножны, и мадзуцуши отшатнулся, словно в руке у меня была отрубленная голова. – Я помню Каге Хиротаку, – продолжал я. – Помню, как он загадывал желание Дракону – просил заточить меня в этом жалком царстве. Обречь на бесконечные страдания. Что ж, его воля исполнилась. – Я достал меч, давая волю ненависти и гневу, копившимся во мне веками. – Слабые, жалкие смертные, чья жизнь столь коротка… Войну мне объявить вздумали, а ведь уже слишком поздно. Я уже объявил ее всему Клану Тени – и не успокоюсь, пока все его члены не будут стерты с лица земли, пока все мужчины, женщины и дети не потонут в собственной крови, пока имя Каге навеки не исчезнет со страниц истории.

– Изверг. – Мадзуцуши побелел. Его глаза наполнились ужасом. – Разговоры тут не помогут. Мы лишь даром теряем время. Убийцу демонов не спасти.

Он опять вскинул руку. По воздуху прокатилась волна неведомой силы, и черные цепи вырвались из камней, чтобы обвить меня. Они опутали мне руки и грудь, обжигая холодом, да так, что теперь я и пошевелиться не мог. Мадзуцуши самодовольно ухмыльнулся и повернулся к самураям.

– Убейте его, – приказал он и кивнул в мою сторону. – Смерть чудовищу! Отрубите ему голову, и пускай демон возвращается в Камигороши. Отстоим честь Каге!

Воины испустили боевой клич и поспешили по лестнице, высоко подняв мечи. Я сощурился и крепче сжал рукоять меча, когда первые из самураев добрались до верхней ступеньки, не ведая, что тихий голос внутри меня отчаянно просит их не приближаться. Он прекрасно знал, что теневая магия мадзуцуши бессильна против тех, кто черпает силы из мрака.

Смотри-смотри, Тацуми. Сейчас твой клан немножечко поредеет.

Зарычав, я высвободился из цепей и рассек пополам двух самураев одним ударом Камигороши. В воздух взвился кровавый фонтан. Куски тел разлетелись в стороны. На мертвых лицах отпечаталось выражение ужаса. А я тем временем обезглавил еще одного воина и выступил вперед, готовый сразиться с остальными. Раздались крики, полные испуга и удивления, а за ними последовала новая атака самураев – вот только чересчур медленная. Алые брызги на миг застыли в воздухе аркой, а после осыпались на камни. Камигороши, неистовый, точно вихрь, метался меж самураев и рубил их на куски.

Я опустил меч, вдохнул кровавый туман и посмотрел на единственного выжившего – мадзуцуши, призывавшего меня обезглавить. Он замер на нижней ступеньке, потрясенно взирая на останки воинов, разбросанные вокруг, и на кровь, стекавшую с лестницы.

– Что ж, – я огляделся с деланым любопытством, а потом посмотрел на соперника. – Кажется, остались только мы двое.

– Демон, – прошептал маг, когда я начал спускаться. Он резко выбросил руку вперед, метнув мне в лицо три черных дротика. Я отмахнулся от них, и они развеялись дымом. Мадзуцуши изумленно округлил глаза и стал пятиться по двору – торопливо, то и дело спотыкаясь. Я шел на мага, уверенно нагоняя его. – Тебе не сломить Каге! – Он взмахнул рукой, две черные собачьи тени соткались из мрака и кинулись ко мне. Одну из них я рассек Камигороши, а вторую задушил, когда она прыгнула на меня. Грозные хищники исчезли без следа.

Маг продолжил отступать.

– Ты не сможешь победить, – все упрямствовал он, задыхаясь. По его лицу заструился пот и закапал на камни. Мадзуцуши вскинул руки, защищаясь от нападения. – Что бы ты ни делал, твое пребывание здесь не бесконечно.

Сеть, сплетенная из мрака, вытекла из его пальцев и полетела ко мне. Я схватил ее и отшвырнул в сторону, а жалкий человечишка наконец врезался спиной в ограду двора. Тяжело дыша, он понял, что угодил в западню, и вжался в камни, не в силах сдержать дрожь. Я остановился в шаге от него. Лицо мадзуцуши, вымазанное краской, взмокло, черные отметины размазались. Он уставился на меня, сверкая белками глаз, непокорный даже пред лицом смерти.

– Мой клан за меня отомстит, – прошептал он. – Госпожа Ханшу знает, что ты вырвался на свободу, Хакаимоно. И пока ты бродишь по нашим землям, Клан Тени не успокоится. Мы прогоним тебя, даже если это будет стоить нам тысячи воинов, шиноби и мадзуцуши!

– Госпожа Ханшу? – со смешком переспросил я. – Да она ведь использовала вас как наживку, смертный. Она и не рассчитывала на вашу победу. – Маг нахмурился, а я фыркнул. – Ханшу меня знает… Мы с ней давно знакомы, с твоей даймё. И она прекрасно понимает, что мне ничего не стоит уничтожить дюжину самураев и одного мадзуцуши. Ты и твои воины были принесены в жертву ради того, чтобы меня задержать, – а может, чтобы проверить, на что я способен. Возможно, сейчас где-то неподалеку прячется шиноби и наблюдает за нами. Пускай. Потом расскажет ей, что к чему.

Я поднял меч и обрушил на мага. Лезвие рассекло ему череп, а потом и все тело. Мадзуцуши упал на колени, развалился надвое и рухнул на землю, истекая кровью.

– Клан Тени погибнет, – сказал я, обращаясь к шиноби-шпиону, который ловил каждое мое слово, и к человечьей душе, заточенной во мне и клянящей собственную беспомощность. – Я буду мстить за каждый день, проведенный в заточении, убивая по одному из Каге – мужчин, женщин, детей, – пока не истреблю всех. Я сотру в пыль их дворцы и города и залью земли кровью, да так, что на них уже никогда ничего не вырастет. А когда встречусь с госпожой Ханшу, посмотрим, сможет ли бессмертная выжить, если вырвать ее иссохшее сердце и сожрать. – Я убрал Камигороши в ножны, развернулся и пошел через двор к ступеням храма. – Передай своей даймё, что не стоит больше ко мне никого подсылать, – велел я незримому шпиону. – Мы с ней и так скоро свидимся.

Краем глаза я уловил едва заметное движение на крыше храма – безликая тень растворилась в ночи. Как только она исчезла, я хмыкнул и покачал головой. Все в точности как я и думал. Клан Тени, при всех своих тайнах, загадочности и заигрывании с мраком, оказался довольно предсказуемым.

Впрочем, отыскали они меня быстрее, чем я рассчитывал. Даже если этот отряд нужен был лишь для проверки, если беспощадная даймё выслала его исключительно эксперимента ради, чтобы выяснить, насколько я силен, за ним последуют другие. Прожив несколько столетий бок о бок с Каге, изучив их повадки и секреты на примере хозяев Камигороши, я узнал о Клане Тени больше всех, не считая бессмертной даймё.

Вот только за это время Клан Тени успел изучить и меня. С дюжиной самураев я мог справиться без труда. А вот побороть несколько сотен будет уже сложнее, особенно если их поведет мадзуцуши. Их новый верховный маг, доходяга по имени Каге Наганори, несносный наглец, обладал недюжинной силой, как я уже успел убедиться. А Каге Тацуми, хоть это и было неприятно сознавать, не мог похвастать бессмертием. Его тело, пускай я и укрепил его и научил быстро исцеляться – а мы славимся этим даром, – было не столь выносливо, как тело óни. Достаточно было перерезать ему горло мечом или пустить стрелу в сердце – и меня снова ждало заточение в Камигороши длиной в несколько веков.

Глубоко внутри забрезжила чужая тоска – это душа Каге Тацуми преисполнилась отчаянной надежды, что его кто-нибудь убьет.

Что, не терпится умереть, Тацуми? Не беспокойся, твое желание скоро исполнится. Только на этот раз я в проклятый меч не вернусь. На этот раз, когда ты погибнешь, я обрету свободу навечно.

Я вскинул голову и посмотрел на луну, медленно поднимавшуюся над крышей храма. Клан Тени обречен на погибель. За то, что заточил меня в Камигороши, за то, что высокомерно решил, будто можно пользоваться моей силой в собственных целях. Никто из членов клана не спасется от моей мести. Всех ждут невиданные страдания и ужас, а в самом конце, когда госпожа Ханшу останется одна-одинешенька среди изуродованных трупов своих соклановцев, я лично сверну ее чертову шею, и с Каге будет покончено. Однако сперва нужно завершить еще одно дело.

Я пошел по двору к подгнившим воротам храма. Камешки шуршали у меня под ногами. Нужно было торопиться. Впереди ждал долгий путь: мне предстояло покинуть земли Клана Неба, опять пересечь владения Тайо и перейти опасные горы Драконий Хребет, разделявшие Ивагото на две части. Переходить их было рискованно даже в хорошую погоду: на безлюдных высотах обитали всевозможные чудовища и ёкаи. Столкнуться с каким-нибудь цутигумо или «горной старухой» было совсем не страшно, но поговаривали, что ками Драконьего Хребта непостоянны и порой требуют жертв. На узких извилистых тропках нередко пропадали люди. Прогулка по горам, кишащим ёкаями и ками, меня ничуть не радовала, но и моим преследователям там пришлось бы несладко. Я твердо решил, что, если кто-нибудь из Клана Тени пойдет за мной через эти суровые неприступные вершины, я сделаю все, чтобы этот поход стал для шпиона последним.

У ворот, где теперь валялись останки каменных стражей, некогда крепких и непоколебимых, я остановился и оглянулся на бойню во дворе. На лестнице храма лежали разрубленные на куски самураи Каге, в грязи остывало рассеченное тело мадзуцуши. Проще простого. Я вдохнул запах смерти. Людей так легко убить. Все равно что затушить свечку.

Тацуми вновь дал о себе знать. Его гнев полыхнул у меня в сознании, и я расплылся в улыбке. Не тревожься, убийца демонов. Тебе не придется наблюдать за изничтожением Каге. Как только я обрету свободу, я избавлю тебя от страданий и отправлю твою душу в Дзигоку. Это только начало.

6

Тропа теней

Юмеко

Мы проследовали за Наганори к маленькому заброшенному кладбищу в лесной чаще.

– Все лучше и лучше, – ворчал Окамэ, когда мы проходили через ветхие каменные врата тории. Земля была усеяна надгробиями, такими старыми и поросшими до того густым мхом, что прочесть надписи на них было невозможно. Я заметила среди могил несколько статуй Дзинкея, Ками милосердия, покровителя заблудших. Время оставило свой отпечаток и на них. В воздухе висела торжественная тишина, все здесь было пропитано древностью, и казалось, будто мир позабыл об этом местечке, не менявшемся много веков. Оставалось лишь надеяться, что души тех, кто нашел здесь последний приют, благополучно упокоились.

– Ох уж этот Клан Тени, умеют они жизнь испортить, – продолжил Окамэ, понизив голос – должно быть, чтобы не потревожить мертвых. – А я-то надеялся, что путешествовать по империи мы будем на каго, в роскоши и комфорте.

Каго называли крытые носилки. Я видела такие в столице – они были лакированные, украшенные золотой окантовкой, их несли по людной улице, а позади ехал самурай верхом на лошади. Блики солнца плясали на начищенном дереве и золоте, но я в тот миг думала только о том, до чего изможденный вид у четырех носильщиков и как они, должно быть, устали от жары.

– Владения Каге находятся у южных границ империи, Окамэ-сан, верно? – шепотом спросила я. – Выходит, путь туда неблизкий?

– Он займет несколько недель, – тихо произнес Дайсукэ. Он сохранял спокойствие, только взгляд метался туда-сюда, точно он ждал, что на нас набросятся призраки или голодные мертвецы. – А может, и больше. Я думал, будут лошади и какое-нибудь сопровождение до края Каге. А нас повели сюда, и зачем? К чему нам кладбище посреди ночи?

– А к тому, что мы, Клан Тени, знаем тьму как никто другой, – ответил Наганори, встретив улыбкой наше смятение. Он остановился посреди узкой тропы и развел руки, точно хотел обнять вид, открывшийся нашим глазам. – Другие кланы страшатся ночи, прячутся от нее, отгоняют ее светом и теплом. Но мрак всегда благоволил Каге, и мы твердо усвоили, что путешествовать в темноте куда быстрее, чем в лучах солнца.

– Загадочно, – отозвался Окамэ. – И как же мы доберемся до цели?

Мадзуцуши опустил руки и одарил ронина сердитым взглядом.

– При помощи ритуала, слишком сложного, чтобы быстро растолковать его суть непосвященным, – сказал он. – Для вас я упрощу. Мы применим технику под названием Kage no michi – Тропа теней. Иначе говоря, мы покинем этот край, нырнув в темноту, и сходным образом появимся на другом конце страны. Так мы преодолеем путь куда быстрее, чем пешком, на лошади или в роскошном каго.

– Значит, правду говорят, – заметил Дайсукэ, – и шиноби Каге и в самом деле могут проходить сквозь стены и пробираться туда, куда остальным путь закрыт, а все потому, что они умеют сливаться с тенями и выходить из них.

Мадзуцуши фыркнул.

– Это лишь слухи, Тайо-сан, но, как и многие сплетни, они содержат зерно истины. В действительности путешествия во мраке – куда более серьезная штука. Понимаете, бывают такие места и такие дни, когда завеса между царством живых и мертвых истончается. Понятное дело, кладбища, – он кивнул на плиты перед нами, – наравне с храмами и полями боя принадлежат к тем самым местам, где мертвые порой бродят среди живых. Тама Мацури, самая долгая ночь в году, – время, когда наши предки могут преодолеть границу между мирами, вернуться в царство живых и навестить родственников, но с восходом они вновь переносятся в обитель усопших.

– Тропа теней соединяет Нингенкай, царство живых, и Мэйдо, обитель мертвых, – продолжал Наганори, а я почувствовала, как меня пробирает дрожь. – Бывают ночи, когда завеса раздвигается, но мы, Каге, научились добиваться этого силой воли и смещать ее настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Благодаря этой технике можно преодолеть несколько сотен миль за считаные часы, только обязательно нужен Теневой маг на той стороне, чтобы еще раз отдернуть завесу. Сам ритуал страшно выматывает, и до края Каге мы доберемся в несколько прыжков, но путь до замка Хакумей займет у нас несколько дней вместо недель.

– Изумительно, – признал Дайсукэ, но в его голосе сквозила тревога. – Я и не знал, что Каге способны так легко пересекать границы кланов. В голове не укладывается. Неужели они и армии могут незаметно перебрасывать?

Мадзуцуши хрипло хохотнул.

– Понимаю, к чему вы клоните, Тайо-сан. Однако беспокоиться не о чем. Каге редко используют эту технику, и уж точно не для перемещения войск. Я сильно рискую, переправляя по Тропе теней и вас пятерых.

– Почему? – спросила я.

Наганори посмотрел на меня с презрением.

– Дитя мое, потому что путешествовать по Тропе теней опасно, в чем ты очень скоро убедишься. До Мэйдо оттуда рукой подать, а души мертвых страсть как завидуют живым. Возможно, ты услышишь, как тебя зовет знакомый голос. Или увидишь вдалеке любимого родственника, который будет приветливо тебе махать. Но будь осторожна: зов мертвецов тебя погубит. Стоит сделать шаг в сторону, отклониться от верного пути, и провалишься в их мир. А тех, кто оказался в царстве мертвых, оно так просто не отпустит.

Холодок, сковавший мое нутро, растекся по всему телу под пристальным взглядом Наганори, скользнувшим по всем нам.

– Помните о моем предостережении, – твердым голосом произнес он, – и не слушайте мольбы мертвецов, что бы вы ни увидели, что бы они вам ни сказали. Будет непросто. Каждые несколько лет мы теряем на Тропе мадзуцуши или шиноби. Они понимают все риски, они знают, как пагубен зов Мэйдо, и все же ступают в мир теней – и уже не возвращаются. – Он сощурил черные глаза и ткнул в нашу сторону тонким, как веточка, пальцем. – И вас ждет то же самое, если проявите беспечность или ослушаетесь меня. Но даже в этом случае… – Он снова отпустил тихий смешок и обреченно покачал головой, точно уже успел сделать нужные выводы. – Зов Мэйдо соблазнителен, особенно для тех, кто слаб волей и чужд дисциплине. – Он задержал взгляд на нас с Окамэ и отвел глаза. – Вероятно, мы потеряем по меньшей мере одного из вас по пути к землям Каге.

Наганори отвернулся, и Окамэ скорчил ему вслед издевательскую рожу, а потом склонился к нам.

– Не нравится мне этот малый, – пробормотал он, и Чу тявкнул в знак согласия. – Юмеко-тян, заметила, как он на нас смотрит? Думаю, по меньшей мере назло ему надо добраться до владений Каге целыми и невредимыми.

Учитель Дзиро, про которого все позабыли – так тихо он стоял позади нас, выступил вперед. Вид у него был невеселый.

– Если мы и впрямь пойдем мимо царства мертвых, бдительность нам не помешает, – сказал он. – Мадзуцуши прав: души мертвых очень завидуют живым. Приглядывайте друг за другом. Следите, чтобы никто не сошел с Тропы. Страшно помыслить, что мы увидим и услышим в мире теней.

– И едва ли этот маг бросится нам на выручку, – проворчала Рэйка, недобро покосившись на Наганори. – Не удивлюсь, если кто-нибудь из нас «случайно» споткнется, пока мы будем идти за ним.

Я склонила голову и посмотрела на служительницу храма.

– Потому что Тропа слишком ухабистая или потому что Наганори-сан откажется нам помочь?

Рэйка вздохнула.

– Это лишь предположение, Юмеко. Просто… будь внимательнее рядом с этим мадзуцуши. Я ему совсем не доверяю.

Главный мадзуцуши Клана Тени прервал молчание. Остановившись у подножия высокого каменного надгробия, он поднес два пальца к губам и затянул тихую, монотонную песнь, от которой у меня волосы на затылке встали дыбом. У нас на глазах тень, которую отбрасывало узкое надгробие, потемнела, впитывая в себя свет, и наконец стала похожа на кусочек бездны, черневший в неверном свете факела.

Наганори повернулся к нам и взмахнул бледной рукой.

– Скорее, – поторопил он. – Вход скоро закроется. Идите за мной, не слушайте чужие голоса и не сводите глаз с Тропы. Если повезет, мы пересечем земли Тайо еще до восхода.

Он ступил на узкую полоску тени, отброшенной надгробием, и мрак поглотил его без остатка.

Окамэ едва слышно ругнулся.

Шиноби Каге, почти невидимые в темноте, наблюдали за нами, точно боялись, что после исчезновения Наганори мы попытаемся сбежать. Не буду лукавить: эта мысль приходила мне в голову, – но я сомневалась, что мы впятером сумеем скрыться, даже если попробуем.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать страх, сковавший мое сердце. Это все ради Тацуми, напомнила я себе. Я так просто не отдам его Хакаимоно. Надо во что бы то ни стало его вернуть.

Стиснув зубы, я ступила на полоску тени, и мир вокруг мгновенно померк.

Я содрогнулась, обхватила себя за плечи и огляделась. Было холодно, но не как в зимнем лесу или у горного озера. Тут царила мертвенная, оцепеняющая прохлада, точно тебя похоронили в темной, тихой могиле, кишащей червями, жуками и костями. Нельзя было уловить ни легкого ветерка, ни звука, ни запаха – ни единого намека на жизнь. Точно я оказалась посреди узкого нескончаемого коридора, кусочка абсолютной черноты, на Тропе посреди пустоты, убегающей во мрак. Справа я видела кладбище, Окамэ, Рэйку, Дайсукэ, учителя Дзиро и двух собак, но их очертания были нечеткими, размытыми по краям. Окамэ что-то говорил, указывая в мою сторону, но голос его звучал глухо, точно из-под воды, а взгляд проходил сквозь меня.

Слева же была глухая стена, сотканная из тумана. Он протягивал над Тропой рваные щупальца и хватал меня за лодыжки ледяными пальцами. Мертвенный холод, казалось, исходил от самого тумана и того, что он за собой скрывал. На миг он расступился, и я увидела лицо – бледное, с запавшими глазами, оно уставилось на меня из пустоты.

Внутри всколыхнулась паника, и сердце напуганной птицей заколотилось о ребра. Пульс глухо застучал в ушах – казалось, его эхо, эхо единственного источника жизни во мраке, разносится на много миль вокруг.

– Осторожно, – прозвучало за моей спиной. Высокая худощавая фигура Наганори материализовалась рядом, точно привидение. Поджав губы, он смерил меня строгим взглядом. – Не сходи с Тропы, иначе души мертвых мигом на тебя накинутся. Они прекрасно слышат это, – он указал мне на грудь. – Страх тебя выдаст. Если не сумеешь совладать с чувствами, они будут тебя преследовать всю дорогу. – Наганори вздохнул. – Хотя, наверное, я требую слишком многого, пускай ты и оммёдзи. Наложить чары было бы проще. Так ты бы проспала весь путь.

Я покрылась мурашками, отступила на шаг и взмолилась:

– Не надо. В этом нет нужды.

Губы Наганори изогнулись в улыбке.

– Что ж, очень хорошо. Но мне ведь приказано доставить тебя к госпоже Ханшу в целости и сохранности. До остальных мне дела нет, как и прочим Каге. – Он навис надо мной и понизил голос: – Их благополучие полностью зависит от ваших совместных усилий. Постарайся благополучно добраться до владений Каге, иначе твоих друзей ждут неприятные последствия.

Я ощетинилась, а желудок снова скрутило от страха. В этот миг меня так и подмывало воспользоваться лисьей магией, и отнюдь не с добрыми намерениями. Я представила, как к Наганори тянутся сквозь туман призрачные руки и как его одежды вдруг охватывает холодное синее пламя. Вот только маг наверняка почувствовал бы чужие чары и распознал бы во мне кицунэ, а мне совсем не хотелось, чтобы этому человеку стала известна моя истинная природа. Как не хотелось и подвергать других опасности после незавуалированной угрозы от мадзуцуши.

– Ну что за дивное местечко, – язвительно произнес Окамэ, прерывая давящую тишину, и от его знакомого голоса меня накрыла волна облегчения. Ронин пересек завесу между мирами и встал за моей спиной. Нетрудно было представить дерзкую ухмылку, тронувшую его губы, когда он устремил взгляд на мадзуцуши. – Вы в основном тут время проводите, да, маг? Тогда понятно, откуда у вас такой славный характер.

Нагонори вскинул подбородок.

– Бессовестный пес.

– Да, мне все так говорят, – с улыбкой отозвался Окамэ, когда, сопровождаемые вспышками цвета и тепла, из мглы выступили остальные мои спутники. Рэйка шептала тихую молитву ками, а Чу и Ко с рычанием выглядывали из-за ее ног и таращились в туман, округлив глаза.

Наганори отступил от нас и двинулся вперед, словно паря в воздухе.

– За мной, – скомандовал маг. – И напомню еще раз: не сходите с Тропы, никуда не сворачивайте и не всматривайтесь в туман слишком уж долго. Иначе собьетесь с пути и потеряете спутников из виду. Туман коварен: он внушит вам, что вы остались наедине с душами мертвых. И если вы не сумеете отмахнуться от этих мыслей и сосредоточиться на Тропе, они воплотятся в реальности. А теперь поспешим. Мертвецы уже нас заметили, а мне не терпится узнать, скольким из вас повезет дойти до конца.

– Держитесь вместе, – едва слышно сказала Рэйка, и мы, уставившись на Тропу, пустились следом за мадзуцуши по коридору, сотканному из тумана и мрака.

* * *

– Юмеко-тян, – позвал шепотом чей-то голос.

Сердце на миг замерло в груди. Невозможно было сказать, сколько времени мы уже шли по Тропе – может, несколько часов, а может, и дней, – но уже начинало казаться, будто мы всегда были здесь. Словно я ничего и не знала в жизни, кроме этой блеклой, мертвенной серости, а прочее попросту стерлось из памяти.

Я чуть повернула голову и увидела человека у самой кромки Тропы впереди. Он смотрел на меня с улыбкой. Его лицо было морщинистым и обветренным, лысину прикрывала знакомая соломенная шляпа, а на ногах были деревянные сандалии гэта. К горлу тут же подкатил ком, а сердце затрепетало, стоило мне узнать, кто это. А он только тихо хохотнул и протянул мне высохшую руку.

– Здравствуй, Юмеко-тян, – сказал учитель Исао.

Я сбавила шаг. На глаза навернулись слезы, но я силой заставила себя отвести взгляд и заторопилась дальше. Никто из моих спутников не заметил монаха у Тропы: остекленевшими глазами они смотрели куда-то вдаль, и лица их были бледными как мел. Рэйка крепко сжала зубы, а глаза Окамэ подозрительно блестели. Украдкой обернувшись, я увидела, что учитель Дзиро решительно идет вперед, глядя исключительно на Тропу под ногами. Дайсукэ шагал следом с маской невозмутимости на лице. Казалось, никто не видит и не слышит тех, кто таится в тумане. Мои спутники были погружены в собственные мысли – а может, им тоже являлись знакомые лица.

– Ну что, лисичка, снова сбежать решила? – спросил Дэнга-сан, появившийся из ниоткуда и зашагавший вдоль Тропы. В его голосе, как обычно, слышались недовольные нотки. – И куда это мы собрались? Сама знаешь, бегать от обязанностей бесполезно – никуда они не исчезнут.

– Прочь, – прошептала я, прижимая уши к голове. – Я всех вас не слышу. И видеть вас не желаю, оставьте меня в покое. – Ни Рэйка, ни Дайсукэ даже не взглянули на меня, а вот призрак Дэнги-сана фыркнул.

– А ты ничуть не изменилась, – со вздохом подметил он и прибавил шагу, чтобы не отставать от меня. – Все такая же беспечная и бессовестная, как и полагается ёкаю. Бездушная лиса. – Его тон стал жестче, в нем засквозили злость и горечь. – А я ведь чувствовал, что не стоит брать тебя к нам. Как только увидел на пороге храма, сразу понял, что тебе тут не место. Учитель Исао был того же мнения.

У меня перехватило дыхание, а глаза защипало от слез. Я попыталась выбросить из головы его слова, но они отдавались в душе пронзительным, болезненным эхом.

– Это ложь, – прошептала я.

– Да что ты? – Дэнга-сан рассмеялся, и на его лице проступило жестокое, язвительное выражение – прежде я видела его от силы пару раз, но все равно оно было до жути знакомым. – Учитель Исао презирал тебя, лисичка. Он прекрасно знал, на что способен ёкай и даже наполовину ёкай. И обучил тебя контролю и дисциплине, потому что опасался, что ты можешь навлечь на нас беду, если тебе дать волю. Он понимал, что ёкаю доверять нельзя.

– Нет! – воскликнула я и отвернулась от Дэнги к учителю Исао, стоявшему в тумане в нескольких футах от нас. Его глаза прятались в тени широкополой шляпы, а улыбка стерлась с лица.

– Лисичка, – прошептал он и покачал головой. Этот печальный, укоряющий голос хлестнул точно плеть. Учитель вскинул голову и посмотрел на меня. Невозмутимый взгляд черных глаз пронзил насквозь, точно мне в сердце всадили нож. – Как я разочарован, – ледяным шепотом проговорил он. – А ведь у меня было столько надежд. Мы тебя воспитали, обучили всему необходимому, обеспечили всем, а ты бросила нас умирать. Хороша благодарность.

Меня точно под дых ударили. Насмешки и злобу Дэнги я еще могла вытерпеть – его слова были жестокими, но ожидаемыми. А вот услышать такое от учителя Исао… Он словно увидел мой самый главный и потаенный страх и вытащил его наружу, чтобы швырнуть мне в лицо. Я опустилась на колени. Внутри меня разверзлась бездна, а глаза наполнились слезами. Дэнга встал позади главного монаха, а по бокам появились Дзин и Нитору, буравя меня тяжелыми взглядами, полными осуждения. Впрочем, все это было не так страшно, как беспощадность в глазах учителя.

– Простите, – прошептала я. В памяти стали стремительно разворачиваться картины той ночи. Пламя, демоны, кровь, безжизненные тела монахов, распростертые на полу храма. По щекам потекли слезы и закапали на одежду. – Я хотела вас спасти…

– Ты бросила нас умирать, – повторил учитель Исао. – Мы пожертвовали собой, чтобы защитить свиток, и нас разорвали демоны, а что сделала ты? Ты должна быть здесь, рядом с нами. Почему же мы погибли, а ты выжила? Иди к нам, Юмеко-тян. – Он поднял руку ладонью вверх и поманил меня к себе. – Иди к нам, – приказал он, – и тебе все простится. Ты начнешь с начала. Все станет как прежде, не будет ни страха, ни боли. Я понимаю, как тебе одиноко, ведь ты единственная лиса-полукровка на свете. Позабудь о своих бедах и о долге. Не думай больше о свитке, Юмеко-тян. Твое место – здесь, с нами.

Не думать больше о свитке?

Я удивленно подняла глаза на учителя Исао. Он смотрел на меня с ласковой, всепрощающей улыбкой и протягивал мне руку. Позади него стояли Дэнга, Дзин и Нитору, но теперь на их лицах была написана надежда, нетерпение…

…и что-то, похожее на голод.

По спине пробежал холодок, и я отпрянула. Улыбка на губах монаха сменилась озадаченным выражением.

– Учитель Исао… – заговорила я. Мой разум словно затянуло паутиной, и теперь он медленно освобождался. – …никогда не велел бы мне позабыть о свитке. Он должен был его защищать и погиб, чтобы свиток не попал в злые руки. Учитель и другие монахи пожертвовали собой, чтобы я смогла сбежать, потому что ничего важнее свитка для них не существовало.

Учитель Исао нахмурился.

– Я погиб, чтобы ты выжила, – прошипел он и подался вперед. Я отпрянула. Его лицо исказила гримаса, и он превратился в измученную старуху, которая уставилась на меня, обнажив желтые зубы. – Неблагодарная девчонка! – процедила старуха. – Твое место – здесь, со мной. Я всем ради тебя пожертвовала: любовью, здоровьем, счастьем. А ты сбежала с каким-то никчемным торгашом! Бесстыжая! И это после всего, что я для тебя сделала!

Я заморгала и покачала головой. Женщина продолжала осыпать меня бранью, и ее голос докучливо звенел в ушах. Позади нее в тумане проступили другие силуэты, вот только это были уже не Дэнга, Нитору и Дзин, а какие-то незнакомые люди. Я вдруг поняла, что старуха ничуть не похожа на учителя Исао и твердит одно и то же, но я почему-то слышу ровно то, чего так боялась, и затаенное чувство вины рвется наружу.

Я изумленно выдохнула. Они же ненастоящие! – сказала я себе. Учитель Исао, Дэнга, Нитору, Дзин – их тут нет вовсе! Я лишь увидела то, чего ожидала… и всегда страшилась.

А старуха продолжала костерить меня за то, что я была ужасной дочерью, забыла о матери, редко прихожу к ней на могилу. Она явно не понимала, что перед ней стоит незнакомка, да еще кицунэ, – получается, и мертвецы тоже видят лишь то, что хотят.

Никакие они не злодеи, вдруг осенило меня. Просто несчастные люди. Наверное, им ужасно одиноко ждать своей участи в Мэйдо. В душах живых они видят тех, кого знали когда-то, и вспоминают о собственной жизни. Я сморщила нос. Наганори стоило бы упомянуть об этом.

Осторожно выпрямившись, я поклонилась безутешным душам, которые стенали за туманной завесой.

– Доброго вам пути, – прошептала я. – И да найдет каждый из вас то, что ищет, чтобы вы смогли двигаться дальше. – Я сделала глубокий вдох и повернулась к душам спиной. Они захлебывались в рыданиях, умоляя меня остаться, но я прибавила шаг, и их стоны и проклятия слились в общий гул. Стараясь в него не вслушиваться, я встряхнулась и огляделась, выискивая остальных.

Однако на темной Тропе больше никого не было. Ни Рэйки, ни Окамэ, ни Дайсукэ, ни учителя Дзиро… Даже Наганори, и тот исчез. Сердце испуганно подскочило в груди, а страх объял душу. Я начала судорожно искать взглядом своих спутников.

– Ясуо? – долетел из темноты тихий шепот, и я облегченно выдохнула, а потом пошла на голос и увидела вдалеке знакомую фигуру.

Окамэ-сан! Мне захотелось окликнуть его, но я сдержалась, заметив, что мертвецы неотрывно следят за мной сквозь завесу. Не желая привлекать их внимание, я устремилась за Окамэ, стараясь ступать неслышно.

– Окамэ! – громким шепотом позвала я, но ронин и ухом не повел. Он стоял у кромки Тропы и смотрел в туман. В нескольких футах от него я увидела бледный силуэт старика, который обвиняюще тыкал пальцем в ронина и выкрикивал слова, которые я никак не могла разобрать. Окамэ весь поник, и сквозь шепот мертвецов до меня донеслись тихие всхлипы.

– Мне так жаль, Ясуо, – глухо произнес ронин. – Прости меня.

Нет, Окамэ, не надо его слушать! Меня снова пронзил страх, и я помчалась к Окамэ, но это было все равно что бежать во сне. Как бы я ни пыталась, у меня не получалось сократить расстояние между нами, хотя я отчетливо слышала его голос, дрожащий, полный муки, плывущий ко мне сквозь мрак.

– Брат, произошла ошибка. Я… я не думал, что все так закончится. Знаю, ничего уже не исправить, но… – Дух что-то ответил ему, и Окамэ снова заговорил, смиренно, с тяжелым чувством вины: – Ясуо, если для упокоения твоей души я должен к тебе присоединиться и другого выхода нет…

– Окамэ, стой! – Я прибавила шагу, но расстояние между нами не желало уменьшаться. – Это не твой брат, а просто злой одинокий дух, который хочет забрать твою душу! Не дай ему утащить тебя в Мэйдо!

Мертвецы зашипели на меня, столпившись у края Тропы. Их голоса взметнулись в воздух. Окамэ наконец обернулся. Его пустой, остекленевший взгляд встретился с моим, пронзив сумрак.

– Юмеко-тян, – тихо произнес он, пока дух подле него скрежетал зубами. – Мне очень жаль, – добавил ронин, и я озадаченно нахмурилась. Его взгляд оставался пустым, но на губах по-прежнему играла знакомая дерзкая усмешка. – Кажется, я не смогу сопроводить тебя до храма Стального Пера. Мой брат Ясуо требует, чтобы я остался с ним. Я должен сделать все, чтобы его душа упокоилась с миром.

– Нет же, Окамэ-сан! Послушай! – взмолилась я, рванувшись вперед. – Это вовсе не твой брат! Не Ясуо! Разве стал бы он требовать, чтобы ты остался тут, в царстве мертвых? Присмотрись к нему и скажи, что видишь!

Ронин покачал головой.

– Неважно, Юмеко-тян, – отозвался он бесцветным голосом. – Я предал своего брата, и из-за этого он погиб. Ясуо прав. – Окамэ снова взглянул на духа и шагнул к нему. Теперь от тумана его отделял всего шаг. – Я должен остаться здесь вместе с братом и всеми, кого я предал. Я отрекся от своих обязательств. Бросил его в беде. – Окамэ судорожно вздохнул, точно успокаивая самого себя, и вскинул голову. – На их месте должен быть я.

Я вскрикнула и поспешила к нему, хотя понимала, что уже слишком поздно и он слишком далеко. Призрачные руки потянулись к нему сквозь завесу и схватили за одежду. Окамэ не сопротивлялся, и духи потащили его за собой, в дымку.

– Окамэ-сан!

Полыхнула сине-белая вспышка, и появился Дайсукэ. Кинувшись вперед, он схватил ронина за ворот в самый последний момент, а потом, упершись ногами в Тропу, дернул назад. Из-за тумана послышались сердитые крики. С колотящимся сердцем я поспешила к аристократу. Тот уже изловчился наполовину вызволить ронина из тумана. Бледные руки никак не отпускали Окамэ, пытаясь увлечь его в царство мертвецов.

– Духи! – процедил Дайсукэ, когда я пришла ему на подмогу и схватила Окамэ за рукав. – Я знаю, вы злитесь, горюете, завидуете тем, кто еще жив. Мне жаль, но я никак не могу допустить, чтобы вы сейчас забрали этого человека. Уж простите, но он нужен здесь!

Он дернул ронина что было сил и высвободил из хватки призрачных рук. Нас всех отбросило на Тропу, и мы повалились друг на дружку. Тяжело дыша, я встала и посмотрела на Окамэ. Ронин лежал на земле. Глаза его были открытыми, взгляд – остекленевшим, а лицо – белее бумаги.

– Окамэ-сан! – позвала я, тряся его за руку. Та безжизненно качнулась, и у меня внутри все сжалось. – Окамэ-сан, просыпайся! Ты меня слышишь?

Он не ответил. Ронин дышал – его грудь быстро поднималась и опадала, – но лицо ничего не выражало, а взгляд был устремлен в пустоту. Заморгав, я посмотрела на Дайсукэ.

– Не отвечает! Дайсукэ-сан, что же нам делать?

Аристократ сел, поморщившись, и опустил взгляд на неподвижного Окамэ.

– Как говорил мой учитель, иногда довольно шепота, чтобы усмирить бурю, но, если слов не хватает, нужен гром.

Я нахмурилась.

– Что-что?

Дайсукэ повернулся к ронину и коротко поклонился.

– Прошу прощения, – едва слышно прошептал он и влепил Окамэ пощечину. Громкое эхо удара тут же разнеслось по темному коридору.

– Ай! – Окамэ подскочил, прижал ладонь к щеке и уставился на аристократа. Вспомнив, где мы находимся, он со стоном улегся обратно. – Kuso[3]! Мы что, в Мэйдо? Это потому что мы умерли?

Дайсукэ улыбнулся. Длинные белые волосы растрепались и упали ему на глаза, а одежды, которые и до этого успели покрыться дырами, пострадали еще сильнее. Вид у него был не слишком опрятный, но ему каким-то образом удавалось сохранять достоинство.

– Боюсь, еще нет, – ответил он. – Хотя несколько секунд назад вы были к этому близки.

– Вот черт, – Окамэ провел ладонью по лицу. – Мерзотные призраки. Мне ведь и впрямь на мгновение показалось, что я вижу Ясуо. – Он посмотрел на Дайсукэ, и по его лицу пробежала тень недоумения. – Зачем ты спас меня, Тайо? – строго спросил он. – Я ведь даже не самурай, а так, грязный пес ронин, напрочь лишенный чести. Если никчемного ронина утащат в царство мертвых из-за его же глупости, ничего в этом постыдного нет.

Аристократ нахмурился.

– Невысокого же вы мнения обо мне, Окамэ-сан, – подметил он скорее с горечью, чем с обидой. – Мы вместе истекали кровью, бились, побеждали чудовищ, демонов и óни плечом к плечу. Я поклялся защищать Юмеко-сан, но есть и еще одна негласная клятва, о которой я всегда помню. Покуда возможно, мой меч будет защищать тех, кто мне дорог, – родственников, друзей, соратников. – Он посмотрел в глаза ронину. – И неважно, кто они и что делали в прошлом.

Над Тропой воцарилась тишина. Казалось, двое мужчин забыли, что я здесь. Дайсукэ не сводил глаз с Окамэ, но в его взгляде не было вызова или осуждения. Первым моргнул и отвернулся именно ронин.

– Kuso, – снова пробормотал он. – Это местечко сводит с ума и толкает людей на всякие глупости. Мой беспутный брат погиб почти пять лет назад, и мы с ним толком никогда не ладили. Но когда я увидел его сегодня… – Окамэ тряхнул головой. – То почувствовал, что он обретет мир, только если я умру, что лишь так можно все исправить. – Он горько хохотнул. – До чего нелепо это звучит, если подумать.

– Неправда, – возразила я, и Дайсукэ с Окамэ удивленно на меня посмотрели, словно только что вспомнили о моем существовании. – Со мной творилось что-то похожее, – призналась я. – Я видела… учителя Исао и остальных… И они звали меня. Твердили, что мое место – с ними.

Дайсукэ мрачно кивнул.

– И у меня похожая история, – сказал он, позволив Окамэ поднять себя на ноги. – Это место… – Он всмотрелся в туман, сквозь который то и дело проступали призрачные лица и доносились злобные рыдания. – Нас зовут вовсе не призраки, – прошептал он, – а наши собственные неудачи и сожаления. Ошибки, которые мы хотели бы исправить, воспоминания, которые нас не оставляют.

– Таковы уловки Мэйдо, – произнес хриплый голос: к нам направлялся учитель Дзиро. Ко шла рядом с ним. Ее белая шубка мягко светилась во мраке. – Лишь считаные души оказываются столь чисты, что попадают в Тенгоку, Небесный Рай, когда тело умирает, – продолжил он. Его трость тихо стучала по Тропе. – Среди них – те, кто прожил без сожалений, кто не страдал от сомнений и робости. И совсем другая судьба ждет порочные души, тех, кто не ведает стыда. Им уготована вечность в Дзигоку. Остальные же – те, кто не слишком хорош для рая, но и не слишком плох для ада, – попадают в Мэйдо, где дожидаются перерождения. Вот почему это место еще называют царством ожидания, размышлений. Именно здесь души обдумывают былую жизнь, вспоминают все ошибки, сожалеют, что поступили так, а не иначе. Если верить учениям, перерождение ждет только тех, кто сумеет примириться с прошлым, распрощатьcя с минувшей жизнью. – Он скользнул взглядом по призрачным фигурам за туманной завесой и сочувственно нахмурился. – У некоторых на это уходят целые столетия.

– Дайсукэ-сан! Юмеко-тян!

Рэйка, сопровождаемая Чу, подбежала к нам, скользнула мимо учителя Дзиро и обвела взглядом каждого.

– Вы целы? – тяжело дыша, спросила она. На лице ее читались тревога и раздражение. – Вы же только что были со мной, а через секунду смотрю – вас уже нигде нет! Я и глазом моргнуть не успела! Что случилось?

Я потрясенно посмотрела на нее.

– А вас разве не звали духи, Рэйка-сан? – спросила я. – Неужели никто из прошлого не досаждал вам просьбами присоединиться к ним в Мэйдо?

Рэйка поморщилась.

– Конечно звали. Мы встретились с моей сварливой матушкой, которая была против того, чтобы я стала служительницей храма. Она планировала выдать меня замуж за богатенького самурая, чтобы пожинать плоды этого брака. Мне всю жизнь приходилось слушать ее оскорбления, так что сейчас ничего нового она мне не сказала. С чего бы?

Окамэ эта история насмешила.

– Жаль, я этого не видел, – сказал он, и Рэйка нахмурилась. – Поглядел бы я, как наша служительница отчитывает духов!

– Вижу, вы серьезно подошли к нашей затее, – заметил Наганори, появившись в нескольких ярдах от нас. На его лице застыло слегка раздосадованное выражение. – И справились с соблазнами, которые сулила Тропа. До чего… вдохновляюще.

Я с укором уставилась на него.

– Могли бы и предупредить, что нас ждет.

Наганори улыбнулся уголком рта.

– А я разве не предупреждал? – с раздражающим спокойствием спросил он. – Впрочем, неважно. За мной. – Он отвернулся и вскинул иссохшую руку. – Дело близится к рассвету, а мы столько времени растратили на беготню за тенями. Путь еще не закончен. Только теперь, если уж решите сойти с Тропы, сходите поскорее, чтобы остальным не пришлось вас искать. Мне бы хотелось добраться до границы владений Клана Земли до того, как взойдет солнце.

Окамэ проводил мадзуцуши сердитым взглядом.

– Наверное, не слишком-то благородно будет вот так невзначай столкнуть его с Тропы, – проворчал он, когда мы снова двинулись за магом.

Рэйка фыркнула.

– Не советовала бы, но только потому, что кто-то уже наверняка пытался это провернуть.

– И то верно, – вздохнул Окамэ. – Наверняка он тот еще параноик. А жаль. Эй, Тайо-сан, – он повернулся к Дайсукэ, невозмутимо шагавшему рядом, – мне вот любопытно. Юмеко увидела старого учителя, я – своего брата, а Рэйку обругал призрак ее матери. А что ты разглядел в тумане? Список, поди, внушительный, учитывая все твои победы как Они но Микото. Может, это был соперник, бросивший тебе вызов при дворе? Или душа воина, которого Они но Микото одолел на мосту?

– Нет. – Взгляд Дайсукэ устремился куда-то вдаль. – Я видел призрак девушки, которая когда-то прислуживала госпоже Сатоми.

Я резко вдохнула. Когда мы, преследуя госпожу Сатоми, добрались до заброшенного замка, где искали учителя Дзиро, нам встретилась хитодама – человеческая душа, – которая сопроводила нас с Рэйкой к священнику. А потом, после схватки с Ябурамой и аманодзяку, мы нашли Дайсукэ. Раненый, истекающий кровью, он почти лишился сознания после битвы с демонами Сатоми. Рядом с ним бледно мерцал в полумраке призрак девушки. Она улыбнулась аристократу и, пускай он не чувствовал ее касаний, ласково погладила его по щеке, прежде чем превратиться в световой шар и уплыть вдаль, преодолев стену. Я еще подумала, кто же она такая, обрела ли покой, сумеет ли продолжить путь.

– Призрак служанки? – изумленно переспросил Окамэ. – Хочешь сказать, после долгих лет жизни при дворе и множества битв ты сильнее всего жалеешь о смерти прислуги?

– Придворные играют в жестокую игру, но у нее есть свои правила и они всем известны, – возразил Дайсукэ. – Во дворце рушат репутацию, заслуживают расположение, теряют честь и средства к существованию. Так было всегда. То же можно сказать и о схватках, в которые я вступал как Они но Микото. Цель и правила ее достижения с самого начала были предельно ясны. Всегда можно было отказаться от битвы, не потеряв лица и не утратив достоинства. Воины, выходившие на мост против Они но Микото, бились храбро и самозабвенно, и жалеть об их смерти – значит бесчестить память о них. А вот та юная служанка… – Дайсукэ на мгновение умолк и посмотрел в сумрачную даль. – Мура Суюки, дочь знаменитого на весь город мастера, изготавливавшего флейты. Она не была ни аристократкой, ни воительницей, но умела ценить красоту. Мы всего лишь раз встретились во дворце императора, и больше я ее не видел. – Он вздохнул с неподдельной болью. – Она прислуживала госпоже Сатоми. Я подозревал, что госпожа-то ее и убила, но теперь у меня не осталось сомнений. И вот Суюки явилась мне в тумане и обвинила в том, что я не спас ее от Сатоми-сан. В том, что она умерла из-за моего бездействия.

– Дайсукэ-сан, это была вовсе не Суюки, – сказала я и хотела добавить, что настоящая Суюки стала призраком, который бродит по замку Сатоми, но осеклась. Я не знала, осталась ли душа Суюки в мире смертных или отправилась дальше. Да и жестоко было сообщать аристократу о том, какая участь постигла Суюки, раз уж после приключений при дворе и множества дуэлей он сильнее всего жалел о ее смерти.

– Я знаю, Юмеко-сан, – с улыбкой ответил аристократ. – Когда мы были в замке Сатоми, из-за ран я впал в забытье и… кое-что увидел. На мгновение мне почудился ее голос. – Дайсукэ нахмурился. – Надеюсь, я ошибся. Надеюсь, душа Суюки продолжила путь, а не задержалась в мире смертных. Но даже если это была она, та Суюки вовсе не походила на плачущую, полную ненависти сущность, которая взывала ко мне всего несколько минут назад. Да, внешность у них была одинаковой, и призрак так и норовил задеть мое чувство вины, но со мной говорила вовсе не та девушка, которую я когда-то встречал. Может, Суюки и была прислужницей, но в ней жила душа поэтессы. Она бы тут надолго не задержалась.

– Ха, – вырвалось изо рта Окамэ. Его лицо приняло странное выражение – словно его тянуло поглумиться, но наглости не хватало. – Ну что ты за аристократ такой, Тайо-сан, – наконец произнес он. – Болтать с прислугой? Обращаться с ней как с человеком? И как ты выжил при дворе, не совершив сэппуку?

Дайсукэ улыбнулся.

– Я ценитель искусства и красоты, Окамэ-сан, – ответил он и пожал плечами. – И точно знаю, что красоту можно встретить везде, вне зависимости от положения и обстоятельств. Истинная красота – редкий дар, он скрыт от других, и его часто не замечают. А проявиться она может в самый неожиданный момент. Я стараюсь отдавать ей должное каждый раз, как вижу.

– Красивая мысль, Дайсукэ-сан, – похвалила я. – В духе учителя Исао.

– Ага, – бесцветным тоном подтвердил Окамэ, – вот только мне все эти слова не говорят ровным счетом ни о чем.

– Эй вы трое, – Рэйка обернулась к нам. Даже у Чу, семенившего у ее ног, был раздраженный вид. – Мы идем по Тропе через царство мертвых, а не по весенней ярмарке, – сердитым шепотом напомнила она. – Ваша нескончаемая болтовня привлекает внимание! Не соизволите ли помолчать, пока мы не оторвемся от злобных духов, мечтающих утащить нас в Мэйдо?

– Простите, Рэйка-сан! – прошептала я. Мои спутники тоже что-то пробормотали в знак примирения, хотя Окамэ, не совладав с искушением, скорчил рожу священнице, как только она отвернулась. Души мертвых по-прежнему плакали и стенали, и их горькие обвинения достигали моего слуха, но голоса казались далекими и неважными. Рядом с Окамэ, Рэйкой и Дайсукэ я четко понимала, где реальность. Мертвецы уже не могли сбить меня с пути. Слишком уж много важных целей стояло передо мной.

Только дождись меня, Тацуми. Я уже иду. Мы скоро увидимся, клянусь.

Мы молча продолжили шагать по Тропе.

7

Проклятая могила

Хакаимоно

Мое путешествие через горы длилось почти целую неделю, и настроение у меня было прескверное.

За это время я убил двух цутигумо, гигантских горных пауков, нападающих на беспечных путников, которым не посчастливилось оказаться возде их пещеры, а теперь меня по пятам преследовала окури-ину – собака-ёкай, черная как ночь, да еще крупнее волка. Она держалась на расстоянии, спрятавшись от моих глаз, и поджидала, пока я споткнусь и упаду, а она сможет перегрызть мне глотку. Если бы я никуда не торопился, я бы прикончил эту докучливую псину, но ветер со снегопадом все усиливались, а окури-ину, к несчастью, обладали поразительной способностью отличать настоящее падение от притворного, так что подманить их было невозможно. Так что я продолжил путь, царапая когтистыми ногами снег и камни и обжигая кожу ледяными градинками.

Тацуми, как я заметил, углубился в себя. Последние несколько дней я почти не ощущал его присутствия. Разве что слабые вспышки чувств время от времени напоминали мне о том, что он еще живет в этом теле. Честно говоря, это слегка раздражало. Я рассчитывал, что убийца демонов будет страдать от отчаяния и бессильной ярости не один месяц, а то и год, глядя, как я вырезаю его клан, а потом сдастся окончательно. Впрочем, не то чтобы его уход в себя стал большой неожиданностью. Из Тацуми чуть ли не с рождения делали «оружие», его учили жить без чувств и привязанностей. И он научился превосходно подавлять свои эмоции.

Ветер наконец стих, и бледный оранжевый свет коснулся затуманенных горных вершин, прогоняя звезды и докучливого окури-ину, преследовавшего меня. Когда солнце поднялось в небо, окрасив снега розовым, я добрался до вершины Драконьего Хребта и обвел взглядом раскинувшиеся передо мной земли.

Далеко-далеко внизу, в долине, еще окутанной мраком, мерцали крошечные огоньки деревень, малых и больших городов семейства Мицу, Клана Воды. В тени гор дремали три огромных озера, а плодородные земли были испещрены десятками рек, ручьев и прудиков. Огромная Золотая Река, огибая горы Драконьего Хребта, змеилась по владениям Мицу, а после убегала на запад, к побережью, где впадала в бухту Драконья Пасть в городе Сэрью, столице Клана Воды.

К счастью, мой путь не лежал в те края. Я всмотрелся в долину и нашел взглядом следующий пункт назначения. Озеро Сэйдзюн Муцуми, самое большое из трех великих озер и крупнейшее в Ивагото, в тени гор казалось совсем черным. На бескрайней водной глади сверкали искорки света, по берегам ютились фермы и деревеньки, а меж ними пролегали леса и равнины. Озеро было до того велико, что пересечь его можно было лишь за пару дней, не быстрее.

Я начал спуск с горы. Солнце светило мне в спину. И хотя цель маячила у меня перед глазами, тропа оказалась крутой и извилистой, и потому я шел по ней до самой ночи. Когда я наконец добрался до дремучего леса и холмов у подножия Драконьего Хребта, радуясь тому, что снега остались позади, а меня снова объяла влажная духота позднего лета, уже стемнело. О́ни не могут замерзнуть до смерти, но мы существа из огня и жара, и наша кровь может обжечь людскую плоть. Холод я не особо любил.

Когда я вышел из леса к пыльной дороге, которая вела к одинокой деревеньке у кромки озера, луна уже поднялась высоко. У воды стояли домики на сваях, крытые тростником, и тянулись деревянные пристани с дюжиной лодок. Отсюда озеро Сэйдзюн напоминало маленькое море, раскинувшее свои воды во мраке до того широко, что дальнего берега не было видно.

Легкий ветерок принес с собой запахи рыбы и сырости, а за плеском волн я различил чью-то тихую песню. Обведя взглядом кромку озера, я заметил неподалеку одинокую рыбацкую лодку с фонарем на корме. Его свет покачивался на воде. Жилистый рыбак что-то напевал себе под нос, вытягивая на борт сеть, полную извивающейся рыбы, и я не сдержал улыбки.

Бесшумно выступив из-за деревьев, я направился к озеру. Старик, слишком увлеченный песней и уловом, не замечал меня, пока я не запрыгнул прямиком к нему в лодку.

– Прошу прощения, – сказал я, когда он, выронив сеть, развернулся ко мне. Гнев во взгляде сменился ужасом. Старик открыл было рот, чтобы вскрикнуть, но я вцепился когтями в его морщинистую шею и надавил – теперь он не мог даже пискнуть. – Но мне надо одолжить у вас лодку.

Старик задергался. Он судорожно схватился за мое запястье и принялся царапать его, широко распахнув рот в попытке издать хоть какой-то звук. Я поднял его в воздух и держал, пока он не перестал сопротивляться и не обмяк у меня в руке, едва не потеряв сознание. Только тогда я слегка ослабил хватку, и он шумно вдохнул.

– Так вот, – учтиво проговорил я, – как я уже сказал, мне надо одолжить у вас лодку. И вы, дорогой мой смертный, переправите меня на остров посреди озера. Уверен, вы знаете, о чем речь. – Старик ахнул, и я снова стиснул пальцы, выжимая воздух из его трахеи, так что бедолага не успел ничего возразить. – Вези меня на остров или я кишки твои рыбам скормлю. Выбирай. На чем остановимся? – продолжал я.

Старик побелел как бумага. Губы его посинели, а глаза округлились. Он судорожно схватился за мои когти, сомкнувшиеся у него на шее, а потом указал на весла, лежащие на дне лодки. Я осклабился.

– Разумный выбор.

Я бросил его на дно лодки, и он неуклюже упал, поскуливая как собака. Я немного выждал – хотел проверить, не бросится ли он за борт. В этом случае я бы вспорол ему брюхо и пустил внутренности по воде. С трудом поднявшись на колени, он простер руки вперед и прижался лбом к деревянному днищу, не обращая внимания на сырость и рыбин, прыгающих и задыхающихся вокруг него.

– Умоляю, прошу вас, господин, сжальтесь! – прошептал он. – Высаживаться на острове запрещено! Проклятье…

– Мне прекрасно известно о проклятье, смертный, – перебил я. – Но меня это не волнует. – Я шагнул вперед, и моя тень упала на его исказившееся лицо. – Если не можешь меня туда переправить, ты мне больше не нужен. Передавай рыбкам привет, когда вы встретитесь на дне.

– Нет! – Старик содрогнулся, распрямился, взял весла и медленно опустился на сиденье. – Ками, простите, – прошептал он и, не глядя на меня, взял курс на северо-запад. Мы поплыли во мрак.

Прошло несколько минут, и берег пропал из виду, а вместе с ним и огни деревеньки. Вскоре остались только озерная гладь с лунной дорожкой да звезды над головой. Пока старик работал веслами, я не сводил глаз с горизонта, где вода встречалась с небом.

Через несколько часов пути, за которые мы ни разу не сбавили темпа, впереди наконец показалось что-то новенькое – мы приближались к рваной туманной завесе, густой и непрозрачной, будто протянувшей во все стороны растопыренные когти. Когда одно из щупалец тумана обвилось вокруг лодки, старик заскулил и начал грести медленнее.

– Милостивый Дзинкей, – с дрожью в голосе проговорил он, округлившимися глазами уставившись на завесу. – Остров уже открыл на нас охоту. Проклятие нас погубит! Я… я не могу…

Я улыбнулся, обнажив клыки.

– Что, решил все-таки попытать удачу в воде, а?

– Ками упаси! – В его лице теперь не было ни кровинки. Рыбак крепче схватился за весла и принялся грести с удвоенной силой. – Хечимон, защити меня, – прошептал он, и я с отвращением скривился. Хечимоном звали бога силы и храбрости. Он презирал демонов, всякую нежить и прочих «порочных существ» и часто изображался как славный воин в человечьем обличье, давящий óни. Его имя считалось у демонов бранным, и, не будь рыбак моим переправщиком, я бы вырвал ему язык за такие речи.

Лодка устремилась вперед, и мы нырнули в белое облако.

Туман сомкнулся вокруг нас, точно челюсти страшного зверя, заглушив все звуки. Впереди уже ничего не было видно. Смертный у моих ног все нашептывал имена заступников: взывал о помощи к Хечимону, Дзинкею и другим ками.

– Пустая трата времени, – сказал я, глядя на трясущегося старикашку, и тот испуганно дернулся. – Ты что, не чувствуешь, что это место пропитано духом Дзигоку? Нет тут никаких ками, и никто тебя не услышит. Только и делаешь, что привлекаешь внимание обитателей острова.

Рыбак пропустил мои слова мимо ушей и продолжил шептать молитвы. Я подумал, уж не сломать ли ему ногу – тогда он точно отвлечется, но, скорее всего, закричит, а это насторожит силы, таящиеся в тумане, и отсрочит мое прибытие на остров.

В голове мелькнула гневная мысль, напомнив мне о том, что Тацуми никуда не делся и по-прежнему наблюдает за всем, что творится вокруг. Он так долго молчал, что я уже и забыл о нем.

Я усмехнулся. Ты же знаешь, куда мы держим путь, а, Тацуми? Смотри-смотри, не отвлекайся, ведь помешать мне ты все равно не сможешь. И что-то мне подсказывает, что остров нас так просто к себе не подпустит. Еще бы, ведь столько порока…

Мертвенно-бледная рука схватилась за борт, накренив лодку, и существо, когда-то бывшее человеком, выбралось из озера. Теперь от него остались лишь сморщенная плоть да блестящие кости, закутанные в лохмотья. Голый череп, опутанный водорослями, уставился пустыми глазницами на рыбака, а костлявые пальцы потянулись вперед и схватили его за ворот. Старик завопил от ужаса. Я и опомниться не успел, как бедолагу уже стащили за борт. Жуткий крик оборвался, как только рыбак ушел под воду.

Я вскинул бровь.

– А я ведь предупреждал, – сказал я, глядя на пузырьки, всплывшие там, где мгновение назад исчез человек. В тумане разносились чье-то неясное бормотание и тихие шепотки – невозможно было понять, откуда именно они долетают. Я со вздохом достал Камигороши, озарив дымку вокруг алым светом. Учитывая, что это место было насквозь пропитано злом, не стоило удивляться, что тела людей, погибших в озере, всплывут и откроют охоту на живых, и все же шинковать ходячих мертвецов было занятием довольно бессмысленным. В чем забава убивать тех, кто уже умер?

Лодка, лишившаяся гребца, лениво скользила вперед, но я не собирался садиться и браться за весла. Особенно теперь, когда в тумане раздавался нарастающий плеск.

Из воды снова показалась бледная рука, и через борт перемахнул еще один утопленник. От него несло смертью и гнилой рыбой, а одежда почти совсем истлела. Из голого черепа вырвался полный муки стон, а ко мне потянулись костлявые пальцы. Утопленник явно вознамерился уволочь меня с собой на дно. Я лишь хмыкнул в ответ на подобную дерзость.

Камигороши сверкнул, перерубая тонкую шею, и череп полетел обратно в озеро. Обезглавленное тело дернулось и повалилось за ним, а вода вокруг меня начала бурлить.

Из нее полезли новые трупы – они хватались за борта, раскачивали лодку, лезли внутрь. Я размахивал мечом, рубя головы и руки, рассекая надвое тела неугомонных утопленников. Лодка была маленькой, а поток мертвецов казался неиссякаемым. Воздух вокруг наполнился гнилостным запахом и жалобными стонами. Сверкал Камигороши, повсюду разлетались куски тел, падавших в воду и на дно лодки.

– Ну что за детские игры, – прорычал я, разрубая два трупа разом. – Слишком просто. Неужели нельзя придумать испытание поинтереснее?

Точно в ответ на мои слова в лодку полезли новые мертвецы. Я поднял меч, чтобы разделаться с этой толпой, но тут сзади за лодыжку меня схватила холодная рука. Я обернулся и пнул труп, да так, что его челюсти щелкнули под моей подошвой, и утопленник соскользнул обратно в озеро.

Что-то прыгнуло мне на спину, и в плоть вонзились острые когти. Моя рубашка хаори тут же пропиталась ледяной водой. От запаха гнилой рыбы защипало в глазах, а очередной труп зашипел мне на ухо и склонился к шее, собравшись ее укусить. Я завел руку за спину, схватил мерзкий, скользкий череп и раскрошил его в пальцах, сорвал мертвеца с себя и швырнул его в утопленников, наводнивших лодку, так что все они полетели в озеро.

Наступила тишина, разбавляемая лишь тихим плеском воды, бьющей в борт. Я ждал, Камигороши пульсировал у меня в руке, но новых мертвецов, желавших утащить меня на дно, все не появлялось. Я выпинал из лодки ошметки тел, взял весла и продолжил грести.

Через несколько минут послышался громкий скрежет – лодка налетела на каменистый берег, который невозможно было разглядеть в тумане. Я сошел в воду – она доставала мне до колена – и вытащил лодку на сушу, а потом распрямился и огляделся.

Вокруг по-прежнему висел туман, только не такой густой, как над озером, и сквозь него я разглядел несколько деревьев с устремленными в небо кривыми ветвями, напрочь лишенными листвы. Под ногами были камни вперемешку с грязью; травы я не увидел вовсе, только несколько чахлых кусточков под все теми же деревьями. Дух Дзигоку чувствовался здесь особенно остро – а все из-за того, что скрывалось в недрах острова. Сама земля была пропитана тленом и разложением. Место и впрямь было проклятым, и я невольно затосковал по дому. Дзигоку ведь соткан не только из огня и серы. За пределами демонских городов, вдали от криков, пыток и постоянных стычек, есть много мест наподобие этого – безжизненных, туманных и зловещих, где на деревьях висит лишь жалкая горстка измученных душ.

Интересно, подумал я, изменилось ли царство мертвых за мое отсутствие. Не забыли ли меня демоны, óни и О-Хакумон, правитель ада?

Я со смешком отмахнулся от внезапных мыслей о родном крае и воспоминаний о том, что было несколько тысяч лет назад. Слишком уж много времени я провел в сознании безвольных людишек. Что толку думать о прошлом? Если властитель Дзигоку и мои сородичи позабыли меня за века, что я томился в плену у смертных, я напомню им, кто я такой и почему зовусь величайшим демоном.

Преисполненный решимости, я направился в глубь острова.

Он был небольшим, и даже в тумане я вскоре нашел то, что искал, – неровный скалистый холм. На самом деле его трудно было пропустить. У подножия, завывая и спотыкаясь, бродили несколько оживших мертвецов. Я разрубил их, обогнул обсидиановый выступ и нашел узкий вход в пещеру – едва заметную щель среди камней, прикрытую кустами и вьющимися растениями. Земля у входа была усыпана костями, а один из кустов вцепился в меня шипастыми ветками, когда я проходил мимо. Не обращая внимания на мерзкое растение, я повернулся боком и протиснулся внутрь.

Мои глаза мгновенно привыкли к кромешной темноте, чему я был несказанно рад. Пускай я и делил бренное тело с Тацуми, убийца демонов был порождением теней, и во мраке ему было уютнее, чем при свете, что ощущалось даже на физическом уровне. Пещера размерами больше напоминала нору в скале, но у дальней стены виднелись ступеньки, спускавшиеся в черноту.

Когда я добрался до верхней, во мраке прошелестел шепот.

– Чужак, ты ступил на прóклятую землю. Убирайся, а не то на тебя обрушится гнев Дзигоку.

Я ухмыльнулся.

– Гнев Дзигоку? – переспросил я, и мой голос эхом покатился вниз по ступенькам. – Я Хакаимоно, первый генерал О-Хакумона и верховный господин óни. Так что, уж поверь, о гневе Дзигоку я знаю столько, сколько тебе и не снилось.

– Хакаимоно? – шепотом переспросил собеседник. – Быть такого не может. Хакаимоно заточен в проклятом мече вот уже четыре столетия. Ты не первый О́ни. Повторяю, убирайся отсюда, а не то отправлю твою душу в Дзигоку, и ее там разорвут настоящие демоны!

Я вздохнул и стал спускаться по ступенькам. Голос зашипел на меня, вновь потребовал уйти, напомнил, что мне тут делать нечего. Я не слушал, просто шагал по лестнице, и она привела меня в короткий коридор, предварявший другую пещеру, уже просторную. Я вошел в нее. Внутри мерцал оранжевый свет. Я огляделся в поисках его источника.

Сперва пещера показалась мне пустой. Четыре факела горели вокруг святилища посреди зала. На алтаре стояли зажженные свечи, но их фиолетовое пламя, казалось, впитывало мрак, а не разгоняло его. Каменное возвышение по центру пустовало, словно то, что занимало его прежде, было потеряно или украдено. Я подошел к святилищу, и тут факелы зашипели и погасли. Пещера погрузилась во тьму, в которой слабо мерцали лишь огоньки свечей.

– Тебя ведь предупреждали: не ходи сюда.

Я обернулся: из темноты выступили три фигуры. Передо мной предстали женщины, точнее, существа, похожие на женщин. Кожа у них была испещрена пятнами – красными, синими, зелеными, у каждой свой цвет. Волосы у всех были белые, длинные и спутанные, ногти на костлявых пальцах пожелтели и отросли по меньшей мере на фут. На голове виднелись маленькие рога, а глаза светились во мраке желтым. Ведьмы окружили меня, тонкие губы приподнялись, обнажив острые зубы.

Я улыбнулся.

– Какая встреча! Добрый вечер, дамы. Я и не знал, что вы трое еще бродите по царству смертных.

– Х… Хакаимоно? – изумленно переспросила зеленая ведьма, побледнев. – Это правда вы! – Она отпрянула и тут же пала ниц. Другие последовали ее примеру. – Простите нас, господин, мы не узнали ваш голос! Мы думали, вы заперты в Камигороши! Таковы были последние вести!

– Я только недавно освободился. Должен признать, не ожидал встретиться тут с сестрами Яма. – Не обращая особого внимания на распростершихся у моих ног колдуний, я посмотрел на святилище, по-прежнему залитое призрачным фиолетовым светом, и вздохнул. – Раз вы трое тут, напрашивается вывод, что Владыка демонов пропал из гробницы.

Ведьмы переглянулись.

– Верно, Хакаимоно-сама, – сказала красная, поднимаясь с земли. – Как и вы, господин Генно недавно покинул свое узилище, еще и полугода не прошло. Мы были среди тех, кто помогал вызволить его душу из Дзигоку и переселить ее в смертное тело, чтобы она снова могла перемещаться по этому миру. – Ведьма моргнула и посмотрела на меня желтыми глазами. – Вы ведь… поэтому пришли, Хакаимоно-сама? Потому что узнали, что Владыка демонов освободился, и захотели примкнуть к его войску?

– Вообще, я надеялся с ним поговорить, – ответил я. – Думал призвать его душу и пообщаться с ним в Дзигоку, но, раз уж он на свободе и снова бродит по царству смертных, не придется озадачиваться поиском подходящей жертвы. – Я нахмурился и посмотрел на красную ведьму, чье имя опять стерлось у меня из памяти: то ли Урагири, то ли Усамоно – я постоянно забывал, кого из сестер как зовут. – Говорите, Генно сбежал из Дзигоку полгода назад?

– Так, Хакаимоно-сама.

– Тогда почему же он до сих пор не собрал новую армию и не объявил людям войну? Помнится, перед смертью он поклялся отомстить всему роду людскому, я сам это слышал.

Ведьмы снова переглянулись.

– Понимаете ли, Хакаимоно-сама, – начала синяя, – возвращение господина Генно держалось в секрете эти шесть месяцев. Вот почему мы здесь… – Она указала на сестер. – На случай, если кто-нибудь придет, чтобы заглянуть в гробницу господина Генно и удостовериться, что его тут и впрямь нет. Наша задача – затыкать рты таким смельчакам, дабы никто раньше времени не узнал, что господин покинул Дзигоку. Но дело в том, что тело Владыки полностью уничтожено. Для ритуала призыва из бездны у нас был только череп.

– Вот как, – сказал я. Для того чтобы призвать душу из Дзигоку и крепко привязать ее к царству смертных, нужно провести сложный и опасный кровавый ритуал. Ошибки в нем чреваты катастрофой. Для того чтобы душа осталась в мире живых, требовалось тело, желательно – то самое, в котором она когда-то обитала, иначе затея становилась крайне рискованной. – Дайте-ка предположить: что-то пошло не так, верно?

Сестры поморщились.

– Мы смогли призвать душу Генно, – ответила синяя. – Но…

– Физическое обличье господина так и не материализовалось, – подхватила зеленая. – Должно быть, мерзкие людишки совершили над телом обряд очищения, прежде чем его уничтожить. Господин Генно в царстве смертных, но его душа обитает в черепе. – Она выдержала паузу. – И только в нем.

Мой хохот эхом прокатился по пещере. Ведьмы уставились на меня.

– Хотите сказать, самый могущественный кровавый маг, что когда-либо ходил по землям живых, предводитель войск ёкаев, демонов и нежити, который в одиночку осуществил демоническую революцию и почти что поставил всю страну на колени… превратился в злобную летающую голову?

Красная ведьма простонала.

– Это еще не все. Господин может перемещаться в обличье призрака, но отдаляться от черепа – нет. Он сохранил былое могущество лишь отчасти, потому что лишился тела.

– Понятно, – проговорил я, наконец осознав, что к чему, и зарычал. Более подходящего момента выдумать сложно. Вряд ли это совпадение. – Выходит, Генно надеялся воспользоваться Драконьим свитком. Вот почему его призвали именно сейчас, ведь совсем скоро наступит ночь Желания.

– Все так, господин Хакаимоно, – подтвердила зеленая ведьма. – Изначально он хотел воспользоваться желанием, чтобы стать императором и убить всех даймё. Но из-за… непредвиденного происшествия теперь он намеревается использовать свиток иначе.

– Чтобы вернуть себе тело и былую силу.

– И снова завоевать Ивагото, – кивнув, закончила синяя ведьма. – Он лишился армии, которой некогда командовал, но постепенно набирает новое войско. Каждый день оно пополняется кровавыми магами, ёкаями и демонами. Одной вести о том, что Владыка демонов вернулся в царство смертных, оказалось достаточно, чтобы призвать его последователей со всех концов страны.

– Стало быть, и вы, Хакаимоно-сама, собрались вступить в его армию? – спросила красная ведьма. – Как было во время первого восстания Владыки? С вашей помощью люди падут пред нами, точно рис пред серпом.

Я ухмыльнулся. В тот раз я примкнул к восстанию Генно не столько ради того, чтобы его поддержать, сколько из желания воспользоваться всеобщим хаосом и самому устроить резню и бедлам. Четыреста лет назад, когда в стране бесчинствовало войско нежити и демонов, самурай по имени Каге Сабуро в попытке защитить замок Клана Тени извлек могущественный проклятый меч из запечатанной гробницы в подземелье. Этот отчаянный глупец решил, что Камигороши даст ему силу и поможет перебить всех чудовищ, напавших на его родной край.

Он оказался прав, и все же последствия были для него неожиданными. К тому времени мой рассудок уже успел помутиться от нескончаемого заключения в мече. Каге Сабуро стал первым человеком, в которого я вселился, но, вместо того чтобы обдумать и тщательно спланировать свой следующий шаг, я, впервые за несколько столетий вкусив свободу, почувствовал, как что-то во мне надломилось, и устроил бойню, о которой Каге и по сей день говорят, понизив голос. В пылу решающей битвы Каге Сабуро зарезали, а вскоре и Генно был убит лучшими воинами клана. Многие уверовали в то, что Владыка демонов заключил соглашение с Первым О́ни и что мы общими силами хотели разгромить империю.

Это было верно лишь отчасти. Никакой сделки с Генно я не заключал, наши цели совпали совершенно случайно. Я готов был истреблять людишек бок о бок с армией кровавого мага, покуда тот помнил о том, что он мне не командир и я никогда ему не подчинюсь. Хакаимоно ни перед одним смертным не склонит головы, даже перед самопровозглашенным Владыкой демонов.

Когда Генно впервые напал на империю, я был обезумевшим яростным существом, одержимым жаждой мести, и главная цель моя состояла в том, чтобы перебить как можно больше врагов, прежде чем меня снова заточат в мече. Теперь же у меня было время поразмыслить, составить план, тщательно обдумать, что я предприму, если снова появится такая возможность. Теперь я был готов.

– Вообще, я надеялся в нее вступить, – сказал я ведьмам, чьи желтые глаза тотчас вспыхнули, точно огоньки свечей. – До меня дошли слухи о возвращении Генно, и я решил выяснить, правдивы ли они. Жаль, что его тут нет. Я бы хотел с ним потолковать, разузнать, как именно он замыслил уничтожить империю. Но раз уж вы говорите, что он теперь лишь призрак…

– Мы отведем вас к нему, Хакаимоно-сама! – воскликнула синяя ведьма. – Уверена, Владыка будет рад поговорить с вами. Мы охраняли его гробницу на случай, если сюда забредет кто из смертных, но слухи об острове отпугивают почти всех, а остальных побеждает нежить. Так что мы тут не нужны.

– Да! – подхватила красная сестра. – Раз уж Хакаимоно-сама снова на свободе, нельзя упускать такую возможность! Вы пойдете с нами к Владыке Генно, Хакаимоно-сама? Путь неблизкий, но мы можем выступить прямо сейчас.

Я спрятал улыбку.

– Где же сейчас прячется Генно?

– В проклятом замке Оникаге, в Тысячеглазом лесу.

Я фыркнул. Тысячеглазый лес, дремучий и дикий, протянулся меж землями кланов Огня и Воды. Изначально он назывался Ангецу Мори, но об этом помнили только знатоки истории и те, кто прожил не одну тысячу лет. В стародавние времена, на самой заре империи, лес стал поводом для жестокой вражды между семьями Хино и Мицу – оба клана заявляли свои права на него и лесные богатства. Несколько десятилетий шла кровопролитная война, а потом император вмешался и объявил Ангецу Мори собственностью империи, положив конец распрям. На границе кланов Воды и Огня воздвигли святилище, в лесу запретили охоту, и каждый месяц разрешалось собирать плоды лишь с некоторых деревьев у самой опушки.

А четыреста лет назад Владыка демонов затеял восстание против империи. При помощи кровавой магии и полчищ демонов и нежити он построил себе замок глубоко в лесной чаще. И по мере того как росла сила Генно, а вместе с ней и армия демонов, ёкаев, кровавых магов и злых духов, Ангецу Мори менялся. Он становился все темнее и непролазней и вскоре начал жить собственной жизнью. Когда Владыка демонов пошел войной на Ивагото, душа леса уже была отравлена злобой и ненавистью. Те, кто забирался в чащу, либо оставались в ней навсегда, либо возвращались безумцами. А после смерти Генно в залитой кровью долине Тани Хитокаге, когда его рассекли на части, лес утратил былое имя. Теперь его называли не иначе как Тысячеглазым и считали проклятым местом. Никто из людей в здравом рассудке не осмеливался туда заходить – никому не хотелось столкнуться с призраками, стать одержимым, быть сожранным чудовищами или попросту сгинуть во мраке.

– Вполне очевидный выбор для Генно, – подметил я, глядя на сестер. – Но вряд ли кто-нибудь отважится его там потревожить. – Пожав плечами, я поднял коготь и указал на выход. – Что ж, замечательно, отведите меня к Владыке демонов, лишенному тела. Посмотрим, получится ли избежать ошибок прошлого.

Сестры направились к выходу из гробницы, а я явственно ощутил внутри ужас Тацуми и мысленно обратился к нему. Что случилось, Тацуми? – полюбопытствовал я. Неужто встреча с Владыкой демонов, чья армия практически уничтожила империю четыреста лет назад, расходится с твоими убеждениями, а, убийца демонов? Я улыбнулся, ощутив прилив его ярости. Не беспокойся, я не желаю подчиняться никому из смертных, даже самопровозглашенному Владыке демонов. Его мелочный бунт ничего для меня не значит. Но если он даст мне то, чего я хочу, я поиграю по его правилам, пусть и недолго. К ярости и отвращению, бурлившим в Тацуми, добавился страх, и я хохотнул. А я-то думал, ты обрадуешься, убийца демонов. Если все пойдет по плану, мы наконец освободимся друг от друга. Ты разве не этого всегда хотел? Больше не чувствовать… вот этого всего.

Слабый проблеск надежды в убийце демонов вызывал жалость, как ни старался он скрыть свои эмоции. Его усталость, этот душевный яд, просочилась в меня, придавила. Он страшно устал. Устал биться, устал постоянно бороться за контроль. Все его существование полнилось мраком и болью, он был лишь оружием, убивавшим ради Каге, и больше ничего не умел. Он даже не догадывался, что на этом свет клином не сошелся… пока не встретил ее.

Я встрепенулся, хоть Тацуми и попытался спрятать от меня свои мысли, но было слишком поздно. Я довольно улыбнулся. Ее? Я со злорадством подметил, как злится на собственную слабость убийца демонов. Ты про ту девчонку, да? Наполовину кицунэ. О, Тацуми, какой стыд, какой позор! Что бы сказали члены твоего клана, если бы узнали, что ты влюбился в ёкая-полукровку?

Душа внутри меня не ответила, я не ощутил даже проблеска чувства – Тацуми закрылся в себе. Но эхо его тоски еще не затихло, и я тихонько рассмеялся. Полезные сведения, ничего не скажешь; я нисколько не сомневался, что мы еще встретимся с лисичкой и ее спутниками.

– Вы что-то сказали, Хакаимоно-сама? – подала голос синяя ведьма, когда мы вышли из гробницы. В лицо мне подул холодный ветер, принеся с собой запахи рыбы, озерной воды и гниения. Завитки красно-черного дыма потянулись за нами от пещеры, но вскоре развеялись. Я вдохнул знакомый удушливый аромат погибели, запах моей родины.

– Нет, но до замка Оникаге путь неблизкий, а я тут и так немало времени потратил. – Я повернулся к троице ведьм и осклабился. – Пойдемте поговорим с Владыкой демонов. Мне очень интересно послушать о его планах на будущее.

8

Гости тени

Юмеко

Мы еще дважды прошли Тропой теней, выслушивая стоны и жалобы духов Мэйдо и едкие замечания Наганори, то и дело бросавшего на нас недобрые взгляды, и наконец добрались до владений Каге.

– Ну наконец-то, – со вздохом сказал мадзуцуши, когда мы ступили в реальный мир. Я поежилась под порывом ветра и вдохнула ароматы дерева, дыма и царства живых. На Тропе теней пахло иначе: горем, бессилием и отчаянием. Я прежде и не знала, что у этих чувств есть запах.

Я огляделась. Мы стояли в темной пустой комнате без окон. Дневной свет сюда не проникал. Стены и пол были каменными, а вот потолок подпирали огромные деревянные стропила. По углам горели факелы, их свет то и дело вздрагивал, в воздухе висел запах магии теней. На полу блестящей белой краской был начертан круг, вокруг него – какие-то руны, иероглифы кандзи и магические символы. У меня на глазах круг вспыхнул и исчез, точно впитался в пол. Я посмотрела на Наганори.

– Где мы? – Когда мы в прошлый раз покинули Тропу, то оказались в крошечном потайном храме в пещере где-то на территории Клана Земли. Эта же комната мало походила на пещеру, но я уже так устала от темноты, теней и всего, что в них таилось, что хотела поскорее выбраться на солнце.

Наганори фыркнул.

– Мы прибыли в Хакумей-дзё, – торжественно объявил он. – Фамильный замок семейства Каге, резиденцию самой госпожи Ханшу. – Маг критически оглядел нас и скривился, плохо скрывая отвращение при виде нашей одежды, перепачканной и рваной после многодневного путешествия. – Уж позаботьтесь о том, чтобы предстать перед даймё в подобающем виде. Слуги исполнят любую вашу просьбу. Идите за ними и не вздумайте бродить тут в одиночку. Замок Хакумей может… озадачить непосвященного гостя. А мне надо уладить кое-какие дела. Попрошу меня извинить.

С этими словами мадзуцуши Клана Тени развернулся, плавно двинулся прочь и вскоре исчез из круга бледного света, оставив нас одних в полумраке комнаты.

– Что ж, – проворчал Окамэ, как только захлопнулась деревянная дверь и на мгновение воцарилась тишина. Его взгляд с тех самых пор, как мы впервые сошли с Тропы теней, был затравленным. – За нас не переживайте. Мы три дня провели в царстве мертвых, теперь нам все нипочем.

– Почетные гости.

Я подскочила, когда рядом со мной прямо из тени вынырнула женщина. Она была невысокой и худенькой, в ее угольно-черных волосах серебрилась седина, а вокруг глаз и губ залегли морщинки. На ней было простое платье пурпурно-черных цветов клана Каге, и, если бы она не заговорила, я бы даже не обратила на нее внимания. Это что, врожденный дар всех Каге? – подумала я, когда пожилая незнакомка поклонилась и попросила следовать за ней, пообещав показать нам наши комнаты. Или их учат подкрадываться незаметно, словно призрак юрэй?

Мы прошли коридорами, освещенными неровным пламенем факелов и подвесными лампами. У меня закралась мысль, что мы глубоко под землей, возможно под замком Хакумей, потому что на каменных полах и стенах кое-где поблескивала влага. Я гадала, как же тут не заблудиться: на вид все коридоры казались одинаковыми, тут даже глазу не за что было зацепиться.

– Да это же настоящий лабиринт! – шепнула я Рэйке, которая шла рядом со мной вместе с Чу и Ко. – Интересно, сами Каге тут теряются?

Рэйка тихонько хохотнула.

– Судя по тому, что я знаю о Каге – а это, понятное дело, не много, – напрашивается вывод, что замок нарочно построили так, чтобы его осада превратилась в настоящий кошмар. Он должен сбивать неприятеля с толку, – прошептала она.

– Верно, – подтвердил Дайсукэ, идущий позади нас. – Все строители и инженеры в стране изучают работы Каге Наруми, женщины-архитектора, которая спроектировала замок Хакумей. Она была настоящим гением и, по слухам, слегка сумасшедшей. Именно благодаря планировке, придуманной Наруми, Каге так долго удерживают свои территории, пускай это и самый малочисленный клан, а Хино всеми силами сживают его со свету. Поговаривают, что даже сами Каге не знают всех секретов Хакумей-дзё, и тем, кто вознамерится напасть на клан, нужно сперва одолеть сам замок, а это задачка не из легких. Армии, которые отважились вторгнуться в Хакумей-дзё, были истреблены. Выжившие рассказывали о потайных дверях, стенах-обманках, о коридорах-ловушках, изрыгавших огонь и пускавших копья и стрелы. Был еще известный случай: один из генералов Хино осадил замок, решив взять Каге измором, а не нападать на них напрямую. Осада держалась долгих три месяца: генерал со своим войском не впускал никого в замок и никого не выпускал. Каге наотрез отказывались сдаться, хотя никакие припасы им не доставлялись, а значит, подкреплять силы им было нечем. Войско генерала Хино превосходило числом маленькую армию Клана Тени, притаившуюся за стенами, – оставалось только ждать, пока Клан Тени либо сдастся, либо погибнет от голода.

– Но в один прекрасный день, – продолжал Дайсукэ, – главнокомандующий, проснувшись, обнаружил, что половина его воинов умерли или заболели. Съестные припасы были отравлены, но никто не мог объяснить, как такое случилось. Генерал Хино впал в ярость, собрал оставшихся солдат, которые еще могли воевать, и напал на замок, решив разбить на корню ослабевших Каге. Однако, как только они перебрались через стены Хакумей-дзё, их встретило мощное сопротивление. Клан Тени не только здравствовал и процветал во время осады, но и каким-то чудом сумел призвать подкрепление, хотя никто не видел, как Каге покидают свою крепость или же заходят в нее. Генерала Хино и его армию, по сути, стерли с лица земли, и с тех пор никто уже не осмеливался осаждать Хакумей.

– В чем же мораль этой долгой истории? – вмешался Окамэ с едва заметной улыбкой. – Даже не пытайтесь перехитрить Каге. И пискнуть не успеете, как вам в спину всадят меч.

Его голос звучал тверже обычного, а тон стал резким. Ронин словно облачился в колкую броню: казалось, он нарочно язвит, чтобы нас отпугнуть. Рэйка закатила глаза, а Дайсукэ окинул ронина взглядом, который сложно было истолковать. Я посмотрела вперед, на служанку, которая тихо шла по коридорам, временами сворачивая безо всякой заминки. Несложно было представить, каково это – потеряться в этом мрачном лабиринте: один неверный поворот – и того и гляди будешь всю жизнь ходить кругами.

– Как же сами Каге тут ориентируются? – спросила я вслух.

– Этого я сказать не могу, – ответил Дайсукэ. – И вряд ли сами Каге захотят раскрывать чужакам свои тайны, так что нам остается только гадать.

– Может, они с собой носят моток бечевки – так, на всякий случай.

Наконец мы вышли на деревянную лестницу, ведущую на верхний этаж. Служанка, не сбавляя шага, стала подниматься по ступенькам. Мы поспешили за ней и вскоре оказались в самóм замке, оставив позади сырое подземелье. Здесь полы были деревянными и начищенными до блеска, под потолком скрещивались мощные стропила, а сбоку тянулись перегородки сёдзи, отделяя одну комнату от другой. Два самурая Каге, охранявших вход на лестницу, не обратили на нас никакого внимания.

Наша провожатая в неизменном молчании провела нас еще через несколько коридоров, теперь уже обитых темным деревом. Тут тоже были перегородки сёдзи и искусно украшенные двери фусума. Картины на них завораживали своей красотой: здесь были бамбуковые леса в лучах лунного света, одинокие утесы, о которые разбивались океанские волны, сосновый лес, в котором притаился тигр, – но каждый пейзаж внушал смутную тревогу, точно был создан ровно для того, чтобы вызывать у зрителя смятение. А может, все дело в том, что мне казалось, будто картины наблюдают за мной. Чем сильнее мы углублялись в замок, тем чаще нам встречались самураи Каге, охранявшие двери или патрулирующие коридоры, и слуги, сновавшие с поручениями, точно тихие прилежные мышки. Здесь царила настолько гнетущая атмосфера, что хотелось поскорее выбраться отсюда, спастись из этой тьмы. Пускай замок был увешан лампами и уставлен свечами, казалось, что тут всем заправляют мрак и тишина, что тени таятся по углам, а стены наблюдают за нами невидимыми глазами. Я успела истосковаться по солнечному свету.

Мы завернули за очередной угол, и нам навстречу из соседней комнаты неожиданно вышел мужчина в сопровождении двух самураев. Наша провожатая тут же поклонилась ему и отступила в сторону, вжавшись в стену и потупив глаза. Мужчина – по всей видимости, из знатного рода – не удостоил ее и взглядом. Он был одет в пурпурно-черное, его платье украшали золотые полумесяцы, в одной руке он держал сверкающий золотой веер. Лицо его отличалось бледностью, а густые черные линии, выведенные под глазами, только подчеркивали остроту взгляда. Аристократ выступил в центр коридора и вскинул тонкую, вычерченную бровь.

– Так вот они, почетные гости госпожи Ханшу, – произнес он тоном до того елейным и скользким, что я невольно подумала об угре. – А я и не знал, что она благоволит простолюдинам. Наша даймё – воистину добрая и милосердная душа. Только где бы поселить дорогих гостей? – Он задумчиво постучал золотым веером по бледному подбородку. – Ведь нам очень важно, чтобы они чувствовали себя как дома! Боюсь, у нас не хватит заблошенной соломы!

Не то чтобы я многое знала о придворной манере изъясняться, но было совершенно ясно, что меня только что оскорбили. Судя по мрачному взгляду Рэйки и опасной ухмылке, тронувшей губы Окамэ, моим спутникам эти слова тоже пришлись не по нраву.

– Прошу прощения, – сказала я, и аристократ уставился на меня свысока, точно на насекомое, ползущее по полу. – Кто вы такой?

– Что за наглость! – Один из самураев угрожающе выступил вперед. – Да как ты смеешь заговаривать с господином Иесадой, если тебя не спрашивали! Будь моя воля, я бы тебе башку отсек за такое неуважение! – Он повернулся к аристократу и поклонился. – Иесада-сама, позвольте избавить вас от этой букашки!

– Уверен, господин Иесада не желает такого исхода, – невозмутимо и холодно произнес Дайсукэ, стоявший позади. Аристократ из семейства Тайо вышел вперед и улыбнулся, хотя его взгляд оставался ледяным и пронзительным. Он посмотрел на собеседника. – Наверняка ведь Иесада-сама знает, что оммёдзи Юмеко – почетная гостья госпожи Ханшу, – продолжал он с недрогнувшей улыбкой на устах. – И что госпожа ждет ее, что она послала Каге Наганори в земли Клана Неба, чтобы тот лично сопроводил Юмеко-сан в замок. А еще столь осведомленному господину наверняка известно, что Юмеко-сан находится под защитой семьи Тайо и святилища Хайяте, и, если кто-то причинит ей вред, ему это с рук не сойдет. – Голос Дайсукэ был точно кусочек шелка, скользящий по лезвию. – Впрочем, наверное, излишне об этом упоминать, ведь Клан Тени едва ли хочет оскорбить Тайо и навлечь на себя гнев императорской семьи. Простите, что вообще посмел допустить эту мысль. Уверен, что я вернусь на родину, преисполненный благодарностью к Каге.

Самурай, все это время не спускавший с Дайсукэ глаз, слегка побледнел, осознав, кто с ним говорит. Выражение лица господина Иесады ничуть не изменилось, но он вскинул руку, жестом приказав телохранителю отступить.

– Само собой, вам здесь очень рады, – проворковал он, а самурай торопливо поклонился и отошел в сторону. – В замке Хакумей всем рады, и не верьте, если кто будет убеждать вас в обратном. Простите моих слуг и мою беспечность. Я не знал, что юная оммёдзи удостоена покровительства Тайо. – Елейный взгляд аристократа скользнул на меня. – Опять же, раз сама госпожа Ханшу позвала ее в замок, значит, она и впрямь обладает выдающимися талантами. Что ж, – господин Иесада отступил и взмахом веера позволил нам продолжить путь, – прошу прощения, что задержал вас. Ступайте дальше, и добро пожаловать в земли Каге. – Он снова улыбнулся мне, и его глаза блеснули. – Уверен, вы найдете пребывание в этих стенах крайне познавательным.

Он неспешно удалился – самураи шагали в ногу рядом с ним – и вскоре исчез за углом, оставив на моей коже ощущение невидимой грязи.

Окамэ наигранно содрогнулся.

– М‐да. Вот почему я никогда не служил при дворе. Игра под названием «оскорби собеседника комплиментом» точно не для меня. Назови кого-нибудь свиньей в лицо – и тебя мигом вызовут на дуэль. А вот если лишь намекнешь на это изысканными стихами или каламбурами, аристократы тут же примутся восхищаться твоим остроумием.

Дайсукэ хохотнул.

– Ничего в ней нет сложного, Окамэ-сан, – дружелюбно произнес он. – Хотите, научу вас?

Ронин фыркнул.

– Старого пса новым трюкам не обучить, Тайо-сан, – с натянутой улыбкой ответил он. – Его можно искупать, расчесать, прихорошить как душе угодно, но он при первой же возможности начнет кататься по полу и вымажется в грязи и моче.

Чу прижал уши к голове и зарычал на ронина, а тот ему подмигнул.

– Хочешь сказать, ты сам в грязи никогда не катался?

– Кто это был? – спросила Рэйка у служанки, отделившейся от стены, когда самураи скрылись из виду. Она замялась, устремив взгляд в самый конец коридора, точно боялась, что воины не ушли, а притаились неподалеку и подслушивают.

– Господин Иесада контролирует восточную часть земель Каге. Пожалуй, он самый могущественный аристократ при дворе, если не считать саму госпожу Ханшу, – ответила женщина. – С ним лучше не враждовать, как не стоит и обсуждать его во всеуслышание. Прошу, следуйте за мной.

* * *

– Ну вот мы и пришли. – Наша провожатая остановилась у дверей, на которых были нарисованы изящные ветви клена, опутанные паутиной. В ее центре был изображен крупный золотисто-черный паук с телом, похожим на луковицу, – он выглядел до того натуралистично, что, когда женщина прикоснулась к двери, на мгновение показалось, будто он сейчас убежит. В комнате ждали две юные служанки. Одна держала на вытянутых руках кимоно, вторая – поднос, на котором лежали разные мелочи: гребни, шпильки, заколки из слоновой кости. Обе поклонились при виде нас.

– Прошу, чувствуйте себя как дома, – сказала наша спутница, повернувшись ко мне. – Мари и Акане помогут вам обустроиться.

– А как же мои друзья?

– Им выделили покои неподалеку отсюда, – ответила она. – Уверяю вас, им тоже окажут первоклассный прием. Вы ведь почетные гости Каге. Обеспечить вам безопасность и удобство – наша главная забота.

Я нахмурилась и покосилась на служанок, ждущих меня в комнате. Они улыбнулись и вежливо опустили глаза, но я по-прежнему чувствовала на себе их взгляд. Сердце гулко заколотилось в груди, и я вдруг отчетливо ощутила близость свитка, спрятанного под фуросики и потрепанной одеждой.

– Спасибо, – торопливо сказала я. – Но мне вовсе не нужны…

– О, не извольте беспокоиться, – перебила меня провожатая. – Госпожа Ханшу ожидает вас, а мы обязаны позаботиться о том, чтобы вы предстали перед даймё в подобающем виде. Проходите. – Она снова повела рукой в сторону комнаты, с непоколебимой учтивостью и вместе с тем четко давая понять, что отказа не примет.

Я замялась в нерешительности и поймала на себе взгляд Рэйки. Та едва заметно кивнула, хотя в потемневших глазах читалось предостережение. За нами следили. Вне всяких сомнений, замок кишмя кишел шиноби, которые наблюдали за каждым нашим шагом. Стоило кому-нибудь из нас вытворить что-нибудь подозрительное, и об этом мигом бы донесли даймё. Я никак не могла допустить, чтобы кто-то из них понял, что я вовсе не юная простолюдинка или оммёдзи, и уж точно не хотела, чтобы госпожа Ханшу узнала, что я прячу под одеждой свиток. Если даймё Клана Тени станет известно, что тот самый артефакт, за которым она отправила Тацуми, у меня, вряд ли мы доживем до утра.

– Не волнуйся, Юмеко-тян, – встрял Окамэ. Рэйка окинула его взглядом, полным презрения. – Если из стены вдруг выскочит шиноби, кричи. Мы тут же примчимся!

Девушка-служанка округлила глаза, услышав эти слова, а наша провожатая в который раз с непоколебимым спокойствием указала на комнату. Я неохотно переступила порог, и дверь-фусуда за моей спиной со щелчком скользнула на место, оставив меня наедине с юными служанками.

– Эм, здрасьте, – сказала я, не зная, как себя вести, и изнывая от неловкости. Прежде мне еще никогда не прислуживали. – Прошу прощения, я понятия не имею, что делать.

Одна из девушек улыбнулась, пускай и натянутой, заученной улыбкой, не тронувшей ее глаз.

– Наша задача – подготовить вас к встрече с госпожой Ханшу, – пояснила она. – Предстать перед самой Госпожой Теней – большая честь, мало кто ее удостаивается. Госпожа хочет преподнести вам редчайший дар. А мы должны убедиться, что вы готовы его принять.

– Вот как, – сказала я. – Это… очень мило.

– Да, – кивнула вторая девушка. – Так что, моя госпожа, если вы не возражаете… – Она обвела меня рукой. Я непонимающе заморгала. Служанка сощурилась. – Прошу, раздевайтесь.

– Nani? – Я прижала уши к голове. Служанки невозмутимо ждали. Было заметно, что им это все не в новинку. А вот я еще никогда не раздевалась перед незнакомцами, да и вообще перед другими людьми. – Прямо сейчас?

– Будьте так любезны, – служанка повторила свой жест со все той же натянутой улыбкой. – Мы должны позаботиться о том, чтобы вы подготовились к встрече с госпожой Ханшу. Увы, времени принять ванну нет. Вашу… нынешнюю… одежду постирают, она будет ждать вашего возвращения.

Я задержала взгляд на кимоно, которое держала одна из девушек. Оно было необычайно красивым: черным, с вихрем красных и золотых листьев на подоле. Длинные широкие рукава почти касались пола. Наряд завершал широкий пояс оби красно-золотого цвета.

– Ну же, – вторая девушка поставила поднос и с улыбкой шагнула вперед, – прошу, раздевайтесь. У нас обеих огромный опыт прислуживания придворным дамам – в чем только мы им не помогали! Уверяю вас, неудобств мы не доставим.

На мгновение меня захлестнула волна паники. Что же делать? Отказ оскорбит Каге и, чего доброго, вызовет подозрения у госпожи Ханшу. Я никак не могла предстать перед главой Клана Тени в грязном, рваном платье, пускай и в платье оммёдзи, вот только то, что госпожа жаждала заполучить больше всего на свете, было спрятано у меня под фуросики. И стоило отдать одежду служанкам, эту тайну мгновенно раскрыли бы.

Ну же, Юмеко! Ты же кицунэ. Если в комнате нет окон и дверей, сбеги через подпол.

Я робко улыбнулась служанке, втайне призывая свою магию.

– Sumimasen, – сказала я. – Не хочу создавать вам лишние сложности. Просто прежде мне еще никто не прислуживал, так что мне это все впервой. Меня воспитали в храме, а у монахов очень строгие порядки. И я… никогда прежде не раздевалась перед чужими людьми, поэтому…

Я осеклась, делая вид, что стыд мешает мне продолжить. Служанки заметно расслабились, и я услышала, как одна из них вздыхает.

– Это вполне понятно, – сказала она мне. – Обычаи аристократов наверняка кажутся вам странными. Мы отвернемся, пока вы раздеваетесь, – так ведь будет легче?

Я кивнула.

– Arigatou gozaimasu.

Служанки кивнули и отвернулись. Я понимала: это вовсе не значит, что больше за мной никто не следит, – и потому быстро нырнула пальцами в оби, чтобы достать один из маленьких листочков, припрятанных мною до того, как мы попали в замок. Я мысленно поблагодарила Рэйку за то, что велела мне подготовиться заранее.

Стянув фуросики через голову, я нащупала сквозь ткань узкий футляр со свитком. А потом как можно проворнее сунула листик меж складками, скользнув им по лакированной поверхности ящичка, спрятанного внутри.

Неожиданный стук в дверь заставил нас подскочить.

– Мари-сан? Акане-сан? Вы уже приступили? – поинтересовался женский голос из коридора. – Госпожа Ханшу скоро будет готова принять девочку.

Служанки развернулись и сдвинули брови.

– Да, Харуми-сан! – ответила одна, а вторая перевела взгляд на меня. – Постараемся закончить как можно скорее.

– Быстрее! – Вторая служанка с встревоженным видом приблизилась ко мне. – Мне жаль, но мешкать больше нельзя. Пора приниматься за дело. Позвольте.

Она потянулась ко мне и забрала у меня из рук фуросики. Что-то продолговатое и узкое выскользнуло из-под складок и со стуком упало на деревянный пол.

Служанки опустили взгляд. По доскам медленно покатилась длинная бамбуковая флейта и остановилась, ткнувшись в ногу одной из девушек.

– Это еще что такое? – спросила она и нагнулась за инструментом. – Флейта?

Я украдкой выдохнула, глядя, как ее пальцы смыкаются на флейте, и попыталась придать голосу спокойствие.

– Да. Она принадлежала моему учителю. Он подарил мне ее в тот день, когда я покинула храм, и велел упражняться в пути, а потом, когда я вернусь, сыграть ему прекрасную мелодию. Я уже начала ее разучивать, но пока что получается не ахти. Хотите послушать?

– Уверена, вы на себя наговариваете, – ответила одна из служанок со все той же натянутой улыбкой. – Может, в другой раз. Я положу флейту к вашим вещам.

– Если не возражаете, я бы хотела взять ее с собой, – сказала я, когда девушка отвернулась. – Понимаете ли, это единственная память о моем учителе. Что-то вроде талисмана на удачу. И покуда флейта со мной, наставник тоже меня не покинет.

Девушка поджала губы, но тут же спохватилась.

– Как пожелаете, – ответила она, с трудом скрывая нетерпение. – Только, прошу, давайте уже приступим к делу. Времени у нас не осталось.

– Конечно-конечно, – сказала я, и служанка со строгим видом протянула мне флейту. Я с облегчением выдохнула, сомкнув пальцы на замаскированном под инструмент футляре со свитком, и от разрядов лисьей магии закололо кожу. Пока служанки меня раздевали, я не выпускала из рук заветный артефакт. А когда по обнажившемуся телу пробежала прохлада, я опустила уши и поплотнее прижала хвост к ногам, чтобы девушки, кружившие рядом, точно волки, на него не наступили. Без зеркала или какой-нибудь еще отражающей поверхности они бы не заметили моей лисьей сущности – ведь едва ли они умели видеть мир духов, как Рэйка, – но мне совсем не хотелось, чтобы они споткнулись о «пустоту». Да и для хвоста это было бы довольно болезненно. К счастью, после того как мою кожу сбрызнули тяжелым парфюмом с ароматом сливы, от которого у меня заслезились глаза, на меня надели нижнее белье белого цвета, а следом наконец и элегантное кимоно. Широкий жесткий пояс оби перехватил мою талию чуть ниже груди. Я осторожно припрятала свиток под тканью, пока служанки старательно поправляли бант у меня на спине.

Одна из служанок даже успела несколько раз провести гребнем по моим волосам, беспощадно дергая колтуны, когда в дверь снова постучали.

– Девушка готова? – спросил женский голос, пока я вытирала слезы, навернувшиеся на глаза от боли. Кожа головы точно огнем горела.

– Да, Харуми-сан! – крикнула одна из служанок, а вторая тем временем поспешила открыть раздвижные двери. В комнату заглянула наша провожатая. Она посмотрела на меня и кивнула.

– Прекрасно. Выглядит прилично. Моя госпожа, – женщина подняла костлявую руку, поманив меня к себе, – прошу, следуйте за мной. Вас ожидает госпожа Ханшу.

* * *

Харуми-сан повела меня множеством коридоров и лестниц – казалось, совсем скоро мы поднимемся на самую вершину замка. Украдкой выглянув в бойницу на одном из лестничных пролетов, я увидела ночное небо, усыпанное звездами, а внизу – кроны деревьев, простиравшихся до самого горизонта. Оказалось, что за стенами замка Хакумей раскинулся лес, большой и дремучий. Интересно, подумала я, что за создания в нем живут и похожи ли они на обитателей леса у храма Тихих Ветров. Меня захлестнуло волной тоски по дому, и к глазам подступили слезы. Столько всего уже успело произойти с той ночи, когда демоны сожгли храм, а учитель Исао отдал мне свиток. И пускай я берегла его, это давалось мне с большим трудом. Где бы я ни появилась, мне вечно встречался какой-нибудь демон, император, кровавый маг или даймё, жаждущий прибрать артефакт к рукам. Я не знала, сколько еще смогу его прятать. Всего одна ошибка или трагичная случайность могла стоить жизни не только мне одной. Но я твердо решила, что приложу все усилия. Я ведь пообещала доставить свиток в храм Стального Пера и постараюсь сдержать обещание, даже если оно меня погубит.

Две разрисованные двери в конце коридора охраняла пара вооруженных до зубов самураев. На деревянных панелях был изображен безмятежный лес, вот только причудливые тени и силуэты между деревьями словно таили в себе угрозу.

Мужчина, стоявший в нескольких шагах от двери, встретил нас внимательным взглядом. Я даже не сразу его заметила – он тихо ждал чуть поодаль и, по всей видимости, обладал талантом сливаться с тенями, как и все Каге. Но едва мы приблизились к дверям, он выступил вперед, точно призрак, просочившийся сквозь стену, и улыбнулся мне.

Меня сковало напряжение. Этот человек явно принадлежал к аристократам, как господин Иесада. Сдержанный и элегантный, он был одет в великолепное фиолетовое платье, расшитое золотыми лепестками. Улыбка, которой он меня одарил, показалась мне искренней, не то что у господина Иесады. Во всяком случае, в ней не было и тени насмешки или жестокости. А еще он был необычайно хорош собой, можно даже сказать – красив, почти так же, как Дайсукэ. Интересно, невольно подумала я, а что будет, если их посадить рядышком?

– Благодарю, Харуми-сан, – сказал он, обращаясь к моей спутнице. Та тут же низко поклонилась, вперив взгляд в пол. – Можете идти. Дальше я провожу нашу юную гостью сам.

– Конечно, Масао-сама, – едва слышно прошептала женщина. Она отступила и бесшумно слилась с темнотой, оставив меня наедине с незнакомцем.

Я уставилась на аристократа, который продолжал смотреть на меня с едва заметным весельем.

– Здрасьте, – сказала я, и он вскинул тонкую бровь. Должно быть, стоило подождать, пока он первым обратится ко мне, но я очень устала, изнервничалась и уже начинала сердиться, что все смотрят на меня как на забавное насекомое. – Вы, наверное, хотите перечислить все, что я не должна делать перед госпожой Ханшу?

Масао-сан хохотнул.

– Как общаться с гостями – личное дело госпожи, – беззаботно произнес он. – Но если гостю не хватает ума сообразить, что в присутствии даймё этих земель стоит проявить учтивость, он, считай, обречен. – Пронзительный взгляд черных глаз словно проник сквозь ткань моего кимоно, однако на губах Масао-сана по-прежнему играла улыбка. – И все же, подозреваю, вы для этого достаточно умны, – вкрадчиво продолжал он. – Как-никак, вы сумели убедить убийцу демонов Каге сопроводить вас в храм Стального Пера. Интересно, и как это удалось простолюдинке? Иного смельчака Тацуми убил бы на месте.

От напоминания о Тацуми к горлу подкатил ком. И в тот же миг внутри вспыхнула тревога. Много ли знает Масао-сан? Если ему известно, что я простолюдинка, а никакая не оммёдзи, как я вообще тут оказалась? Казалось, я на ощупь бреду в кромешной тьме. Один неверный шаг, и я рухну в бездну, откуда уже не выбраться.

Что бы ни случилось, защищай свиток, Юмеко. Не допусти, чтобы они узнали, что он у тебя.

– Мне очень нужно было попасть в храм, – сказала я. – Тацуми тоже его искал. Я пообещала, что покажу ему дорогу, а он взамен будет защищать меня от демонов. Мы договорились, все просто.

– С Тацуми ничего просто не бывает, – тихо отозвался Каге Масао. – А еще вы упускаете очень важную деталь истории. Почему Тацуми отправили в храм Тихих Ветров. Почему его разрушили. Почему демоны погнались за вами – они ведь не берутся из воздуха лишь для того, чтобы посеять хаос. Прошу, не делайте вид, будто ничего не знаете, – это меня оскорбит. Мы оба понимаем, зачем вас призвала госпожа Ханшу. – Он улыбнулся шире. – И вам это давно известно, так?

Сердце гулко заколотилось в груди. Свиток, спрятанный под оби, обжег мне ребра, и я заставила себя подумать о цветах, музыке, реках и бабочках, лишь бы отвлечься от артефакта. Едва ли Каге Масао умел читать мысли, но я своими глазами видела, как Тацуми создает себе призрачных двойников, а Наганори угрожает отобрать тень у Окамэ, поэтому предосторожность не была излишней.

– Кажется, я вас смутил, да? – Масао сдвинул тонкие брови с неподдельной тревогой, а потом едва заметно поклонился. – Прошу прощения. Вы почетная гостья замка Хакумей. Прошу, простите мою дерзость – нельзя допустить, чтобы Каге сочли грубиянами даже по отношению к простолюдинкам, что куда умнее, чем кажутся.

Его улыбка казалась такой теплой и искренней, что почти стирала из памяти зловещий тон недавнего замечания.

– Боюсь, я вас не вполне понимаю, Масао-сан, – сказала я. – Я лишь простолюдинка, которая выросла в храме, среди монахов. Им я обязана всем, что знаю и умею.

– Вам не о чем беспокоиться, Юмеко-сан, – ответил Масао, и я вздрогнула. Разве я говорила ему свое имя? Аристократ снова ухмыльнулся. – Я не собираюсь призывать божество, таких великих устремлений у меня нет. Я хочу лишь того, чего желает даймё. Ее желания – это мои желания. Цель моего существования – верно служить Каге и госпоже Ханшу.

И снова его слова прозвучали совершенно искренне, но мои подозрения только усиливались. Я подумала о Тацуми, вспомнила его невозмутимое признание в том, что он лишь оружие Каге, и у меня екнуло сердце. Прикажи клан – и Тацуми безо всяких сомнений прыгнул бы со скалы. Он твердо верил, что его собственная жизнь ему не принадлежит. Каге Масао же больше походил на аристократа, который чувствует себя при дворе точно рыба в воде.

– Зачем же вы мне все это рассказываете? – спросила я.

Его глаза заблестели, хотя тон нисколько не изменился.

– Просто хочу напомнить, Юмеко-сан, что вы на территории Клана Тени. Здесь нет места тайнам. Мрак – наш союзник, и долго от нас ничего скрывать не получится. Помните об этом, когда будете беседовать с госпожой Ханшу. Она прожила очень долгую жизнь. И знает о кланах такое, от чего сам император лишился бы сна на веки вечные. Так что считайте мои слова дружеским предостережением. О чем бы вас ни спросила госпожа Ханшу, лучше отвечать правдиво. Ей и так о вас уже все известно.

Я сглотнула, борясь с желанием прижать уши к голове. Нет, не все.

Масао улыбнулся так, словно знал, о чем я думаю, просто был слишком вежлив, чтобы указать на ошибку. Бросив негромкое «следуйте за мной», он отвернулся, прошел мимо самураев и раскрыл разрисованные двери. Я переступила порог, и они сомкнулись у меня за спиной.

Волна жара чуть не сбила меня с ног. В комнате было темно, дымно и ужасно душно. В воздухе стоял густой аромат благовоний, от которого жгло ноздри и мутило, но сквозь крепкий запах сандалового дерева и гвоздики угадывался и алкоголь. Когда мои глаза попривыкли к темноте, я разглядела, что стены тут тоже расписаны, и картины на них даже прекраснее, чем на дверях, – пара журавлей у пруда, тигр в бамбуковой роще, – но при виде них почувствовала, как шерсть на хвосте встает дыбом. Казалось, картины смотрят на меня, а может, в них затаились какие-то темные сущности, которые наблюдали за мной, пока я оглядывала комнату. Здесь не было окон – источником света служили две раскаленные жаровни из кованого железа и одна-единственная лампа, отбрасывавшая круг оранжевого света в центр зала, где лежали татами.

За этим самым кругом, меж двух жаровен, меня поджидала хозяйка покоев, устроившаяся на толстой красной подушке. Сперва я различила только бесформенную гору, укутанную в многослойные одежды и притаившуюся в тени. А потом вроде бы разглядела голову и руку, зажавшую меж пальцев длинную трубку, из которой поднимались струйки дыма. Но свет был мутным, а госпожа Ханшу сильно сгорбилась, так что толком ничего было не разобрать.

– Это она? – спросил низкий женский голос. Его плавность потрясла меня – настолько он не подходил силуэту, которому принадлежал. Каге Масао шагнул вперед и поклонился.

– Да, Ханшу-сама. Как вы и просили: перед вами Юмеко из храма Тихих Ветров. Та самая, что сопровождала убийцу демонов до того… досадного происшествия.

– Подойди, девочка, – проворковала госпожа Ханшу. – Не прячься в тени, иди на свет.

Масао, стоявший рядом, указал на круг оранжевого света, который отбрасывала лампа, и я робко вышла в центр комнаты. По кивку аристократа я опустилась на колени и поклонилась госпоже Ханшу, которую по-прежнему скрывали тени. Я коснулась лбом татами, как и подобало тому, кто приветствует даймё великого клана.

Меня захлестнула исходившая от госпожи Ханшу волна магической силы, мягкой и прохладной, такой же, как у Тацуми. Я поднялась и сощурилась, высматривая за завесой сумрака и дыма даймё семейства Каге, и, когда увидела ее, ахнула от изумления.

Я встретилась взглядом с очень красивой женщиной, и ее полные алые губы тронула едва заметная улыбка. Кожа цвета луны, казалось, источала сияние, а угольно-черные волосы были до того длинными, что шелковистым хвостом лежали у подола платья. Белые тонкие пальцы сжимали трубку, и струйки дыма, сочащиеся из нее, обвивали изящное запястье, волшебным образом лишь усиливая красоту и таинственность госпожи. Темные глаза мерцали в полумраке, наблюдая за мной поверх складок великолепного многослойного кимоно, куда более изысканного, чем мое собственное. Тут я впервые со всей отчетливостью осознала свое жалкое положение: еще бы, ведь я, никчемная простолюдинка в одолженной одежде, стояла перед самой прекрасной женщиной империи.

А потом я снова ощутила прохладное прикосновение магии Тени, словно у моего уха затрепетали крылья мотылька, – и помотала головой, чтобы отогнать наваждение. Светлое женское личико дрогнуло, точно отражение в пруду, и на мгновение я увидела лицо мерзкой старухи, морщинистой, точно подгнившая хурма, беззубой и полуслепой, почти лысой, если не считать нескольких куцых прядок. Но не успела я его рассмотреть, как передо мной опять предстала прекрасная женщина, и, хотя вместе с иллюзией рассеялось и мое благоговение, и чувство собственного ничтожества, сердце все равно гулко заколотилось в груди, а хвост ощетинился. Так вот что скрывалось за красотой госпожи Ханшу, словно гниль и черви под кожей персика. Сколько же ей лет? И как она до сих пор жива?

Дивная иллюзия даймё Каге улыбнулась мне холодно и насмешливо, и я напряглась. У теневой и лисьей магии много общего: обе силы могут скрывать правду, показывать людям то, чего на самом деле не существует. Стоило соблюдать осторожность. Если госпожа Ханшу узнает, что я не купилась на ее чары, она, чего доброго, разозлится, как злилась я в те разы, когда Денга-сан разгадывал мои фокусы. Непонятно было, что произойдет, если я навлеку на себя недовольство даймё, но точно ничего хорошего.

Я опустила взгляд в пол. Если она не увидит моих глаз, то не прочтет в них правды. Надеюсь. Послышался тихий смешок, а потом из полумрака выплыл голос госпожи.

– Добро пожаловать, Юмеко из храма Тихих Ветров, – бархатисто проворковала она, но я все равно расслышала в ее голосе резкие неприятные нотки. – Добро пожаловать в замок Хакумей. Надеюсь, путешествие было приятным?

– Благодарю, Ханшу-сама, – сказала я, припоминая уроки Рэйки о том, как надо обращаться к даймё. Им полагалось говорить лишь то, что они хотят услышать, а правда неугодна, неучтива и может стоить тебе жизни. – Путешествие и впрямь выдалось замечательное и обошлось без происшествий. – Не считая прогулки по царству мертвых, конечно. – Ваше гостеприимство потрясает!

– В самом деле? – Кажется, мои слова позабавили госпожу Ханшу. – Девчушка, ты во владениях Каге, – то ли промурчала, то ли проскрежетала она. – От нас – тех, кто живет среди теней, – никаких тайн не скрыть, ведь мы знаем мрак лучше всех, кто населяет империю. Может, по виду и не скажешь, но я прожила чуть подольше твоего и уже порядком устала от учтивой придворной болтовни. Говори передо мной что думаешь или вообще молчи. Я приказала Наганори найти тебя и привести ко мне. И я знаю, что он вел тебя Тропой теней, пролегающей вдоль царства мертвых. Едва ли такую прогулку можно назвать «замечательной». Так что будь любезна… – Она улыбнулась, и на мгновение я снова увидела лицо старой колдуньи, угрожающе ухмыляющейся в полумраке. – …в стенах моего замка говори только правду. А если будешь лгать, я это узнаю и, поверь, не обрадуюсь.

Меня пронзил страх, и на мгновение даже показалось, что госпожа и впрямь все знает, но потом я принялась рассуждать. Нет, этого никак не может быть. Иначе она бы уже поняла, что я кицунэ. И что у меня с собой свиток. Зачем же она тогда так говорит? Я поразмыслила немного, и меня осенило. Она хочет вывести меня из равновесия, убедить в том, что ей якобы известно обо мне все, чтобы я сама рассказала ей правду. Вот только ничегошеньки она обо мне не знает и я не допущу, чтобы узнала.

– Что ж, ладно, – сказала я, обращаясь к древней даймё. – Если желаете услышать правду, то Тропа теней была жуткой и мрачной и завистливые духи едва не утащили нас в Мэйдо, а Наганори-сан вел себя как грубый, наглый мужлан, так и хотелось столкнуть его с Тропы. А еще от него воняет тухлыми грибами.

Госпожа Ханшу расхохоталась. Для всех ее смех звучал как нежный перезвон колокольчиков на ветру, но я отчетливо слышала хриплое карканье ее истинного «я». Смех не стихал так долго, что даже Масао выступил вперед, преклонил колени рядом с госпожой и встревоженно посмотрел на нее. А она только отмахнулась и продолжила хихикать.

– Ох, – выдохнула она и расправила плечи. – Давненько никто так смело не выражался в моем присутствии, даже когда я позволяла говорить все что хочется. Вечно все жеманятся и продолжают лебезить и сыпать цветистыми фразами, пытаясь убедить меня, будто их никогда ничего не тревожит, а я самая великодушная хозяйка и мою красоту превосходит лишь моя щедрость. – Госпожа фыркнула. – Любые стихи, даже самые распрекрасные, набивают оскомину, если слышишь их слишком часто. Масао-сан просто волосы на себе рвет каждый раз, когда мне приходится общаться с аристократами и их придворными. – Она звонко хихикнула – точнее, хихикнула иллюзия, а древняя старуха заскрежетала. Масао поморщился. – Но ты не боишься говорить правду, – продолжала госпожа Ханшу, глядя на меня. – Даже мне, даймё небольшого клана. И да: от Наганори и впрямь порой несет грибами. Поди, столько просиживает у себя в кабинете, что под одеждой плесень заводится. – Она снова хохотнула, и аристократ, преклонивший колени рядом, печально вздохнул. – Видишь? – Госпожа кивнула на своего советника. – Он говорит, что со мной раньше времени поседеешь. Ну что вы, Масао-сан, с сединой вы будете смотреться еще солиднее. Я и на самом деле собиралась угрожать тебе заточением и пытками, если не скажешь того, что мне нужно. – Она пригвоздила меня взглядом, и я снова вздрогнула. – Однако ты сумела рассмешить уставшую даймё, а это задачка не из легких. Давай-ка потолкуем наедине, по-женски. Масао-сан… – Она взмахнула рукой, глядя на своего придворного, все еще стоявшего рядом на коленях. – Оставьте нас.

– Как пожелаете, Ханшу-сама. – Элегантный аристократ выпрямился и поклонился госпоже. Пока он шел к дверям, полы его одежд тихо шуршали по татами. Наконец он переступил порог и сомкнул створки за собой, оставив меня наедине с даймё Клана Тени.

Госпожа Ханшу посмотрела на меня мерцающими черными глазами.

– А ты не так проста, как кажется, – задумчиво произнесла она. – Когда я стала расспрашивать своих информантов о девчонке, спутнице убийцы демонов, они все твердили одно. Она, мол, простолюдинка, простушка, ничего из себя не представляет, ничем не примечательна. Но это ведь не совсем так, верно? – Ее взгляд стал пронзительнее – казалось, она пыталась мысленно счистить с меня налет лжи и увидеть, что же таится под ним. Сердце тревожно забилось в груди, а в голове пронеслось: одна иллюзия пытается вывести на чистую воду другую, до чего иронично. – Каге Тацуми терпеть не может дураков, – продолжала госпожа Ханшу. – Недаром мы так тщательно его обучали. Кто же ты такая, раз убийца демонов не только согласился тебя сопровождать, но и защищал в дороге ценой собственной жизни?

– Я простолюдинка, ничего во мне особенного нет, – поспешила ответить я. – Тацуми согласился пойти со мной только потому, что…

Я помедлила. Госпожа Ханшу вскинула бровь.

– …потому что думал, что ты приведешь его прямиком к свитку, – закончила она за меня.

Я затаила дыхание. Госпожа улыбнулась, обнажив ряд ровных белоснежных зубов, на месте которых на секунду проступил беззубый распахнутый рот.

– Я не буду просить тебя сопроводить меня к свитку, девочка, – сказала госпожа, к моему огромному изумлению. – Хотя могла бы, конечно. Как могла бы и приказать тебе доставить сюда фрагмент Драконьей молитвы из храма Стального Пера. – Я встревоженно распрямилась. – Да-да, – продолжала даймё, – мне известно название храма, где хранится часть свитка. Тацуми докладывал моим прислужникам, магам Теней, обо всем, что узнавал во время вашего путешествия. Понимаешь ли, они неустанно за ним следили, чтобы удостовериться, что он выполняет приказы и что демон, заточенный в Камигороши, его не поработил. И все ваши с ним разговоры – все до единого – передавались мне.

Я вспомнила, как Тацуми исчезал без объяснений и точно так же возвращался. А я особо ни о чем и не спрашивала: понимала, что это бесполезно. Теперь от ужаса у меня сжалось сердце. Выходит, он все это время доносил на меня Клану Тени.

– Так что мне известно о храме Стального Пера и о том, что там хранятся два фрагмента Драконьей молитвы, – продолжала госпожа. – Я уже отправила на поиски храма отряд шиноби. Но это не твои заботы, и призвала я тебя совсем по другой причине. Давай-ка поговорим об убийце демонов, Каге Тацуми.

Горло у меня пересохло. Я сглотнула.

– А что вы хотите узнать? – прошептала я.

– Вы путешествовали вместе, – сказала Ханшу. – Ваш путь, начавшийся у храма Тихих Ветров, пролегал через горы Клана Земли, равнины Клана Солнца, столицу Кин Хейген Тоши. Как тебе удалось заручиться помощью ронина, аристократа Тайо, служительницы храма и монаха, да так, что Тацуми не стал их убивать, – большая загадка, но сейчас речь о другом. Мы наблюдали за тобой, когда вы с убийцей демонов вошли в город. Следили за тобой на празднике Чествования Луны. Ловко ты там выкрутилась. Прими мое восхищение. – Красавица-иллюзия широко и многозначительно улыбнулась. – Однажды раскроешь мне секрет кролика и императорского предсказания, ведь на самом деле никакая ты не оммёдзи.

Я прикусила язык с тяжело колотящимся сердцем и попыталась состроить невинный вид. Госпожа Ханшу хихикнула – мое молчание ее позабавило, – но мгновенно взяла себя в руки и помрачнела.

– А потом ты прошла следом за императорской наложницей в амбар на краю озера и просто… исчезла. – Она разжала изящный белый кулак и показала пустую ладонь. – Бесследно. Причем не просто из дворца. А вообще из города. Нужно понимать, что Клан Тени это несколько встревожило. – Она сложила руки на коленях и внимательно посмотрела на меня поверх татами. – Когда Тацуми пропал, я отправила на ваши поиски всех шиноби столицы, но получила только донесения о каких-то странных зеркалах и – предположительно – использовании кровавой магии. А через несколько дней поступили сведения, что Тацуми видели гораздо севернее, в землях семейства Сора. – Госпожа помрачнела еще сильнее. Под маской красавицы на мгновение проступило уродливое лицо, и на меня грозно уставился глаз с бельмом. – Только он уже был один. И не совсем в себе.

Я содрогнулась и закрыла глаза, вспоминая жуткий голос Хакаимоно, угрожавшего убить меня и всех, кто мне дорог. Вспоминая, какой ужас я испытала, узнав, что убийцу демонов поработил óни, а настоящий Тацуми – точнее, его душа, или как это лучше назвать? – слышит каждое слово демона и знает, что произойдет дальше, но ничего не в силах изменить.

А ведь Тацуми и впрямь начал тебе доверять, лисичка. Хотя в жизни никому не доверял – клан жестоко наказывал его за привязанность и слабости. Но к тебе – кицунэ, которая лгала ему, которая с самого начала его обманывала, – он стал проникаться доверием. А теперь видит твою истинную сущность и знает, что ты его предала.

От голоса госпожи Ханшу меня обдавало жаром, точно от угольков, тлеющих в жаровне.

– Почему Тацуми утратил контроль за мечом, не столь важно, – продолжала Ханшу. – Есть у меня несколько догадок о том, что могло призвать Хакаимоно, особенно если учесть слухи о том, что вокруг рыщут óни и кровавые маги, но сейчас не об этом. Прежде всего нас должно тревожить, что Хакаимоно высвободился, а Тацуми больше не властвует над Камигороши. Сейчас лишь избранные знают, что демон покинул меч, но это недолго будет секретом. Задача предельно ясна. – Госпожа стиснула челюсти и поджала губы. – Хакаимоно представляет страшную угрозу и для Каге, и для всей империи, поэтому я вынуждена отдать приказ убить Каге Тацуми при первой же возможности.

– Нет! – воскликнула я, и госпожа вскинула тонкую бровь. Вряд ли до меня кто-то отваживался перечить даймё Клана Тени. – Прошу вас, – взмолилась я, подавшись вперед. – Пощадите Тацуми-сана! Давайте мы его отыщем.

– С какой это стати? Так я только принесу больше жизней в жертву кровожадному Хакаимоно. Не думай, что он тебя пощадит, девчонка. – Госпожа Ханшу покачала головой. – Хакаимоно столь же беспощаден и жесток, сколь могуществен. Он внушит тебе надежду, что у тебя есть шанс, что ты близка к победе, а потом разорвет в клочки, потешаясь над твоей наивностью.

– Знаю. – Мне вспомнился насмешливый голос демона. – Но, прошу, выслушайте меня. Кажется… мы знаем, как остановить Хакаимоно и снова заточить его в меч.

Я думала, что она удивится. Что обе брови взметнутся в знак изумления и радости. И оказалась совсем не готова к тому, что случилось дальше. Госпожа Ханшу улыбнулась – неспешно, многозначительно, – и я мгновенно поняла, что угодила прямиком в ее сети.

– Да неужели? – проворковала она, сплетая пальцы. – Что ж, вперед. Тебе ведь известно, что сильнейшие из священников и мадзуцуши не могут изгнать Хакаимоно, если он вселяется в чье-нибудь тело? Как-то раз такое уже попытались провернуть, но Хакаимоно вырвался на свободу и устроил кровавую бойню. После этого было решено, что, если убийца демонов снова подпадет под влияние Хакаимоно, его тут же убьют, безо всяких обрядов. – Госпожа Ханшу резко сощурилась. – Первый О́ни слишком хитер и опасен, чтобы его можно было взять живьем. И мне не терпится услышать, что же вы придумали.

– Ну… – Я сглотнула. Госпожа Ханшу насмешливо вскинула бровь, и я поморщилась. В голове пронеслись смутные воспоминания о том сне и белом лисе, рассказывающем, как спасти убийцу демонов. Душа у меня снова ушла в пятки. – Мы еще работаем над планом.

– Вот как. – Голос даймё стал бесцветнее рисовой бумаги. – Что ж, допустим, вопреки всем прогнозам вы сумеете пленить Первого О́ни, который в былые времена мог погубить за раз целые армии. А дальше что?

А дальше я постараюсь применить кицунэ-цуки, сама проникнуть в Тацуми и вернуть его. Да так, чтобы мою душу не разорвал в клочки Хакаимоно. Впрочем, такой ответ давать было нельзя.

– Учитель Дзиро и Рэйка служили при святилище Хайяте, – ответила я. – Они умеют изгонять демонов. С их помощью мы снова заточим Хакаимоно в мече.

– Один священник да служительница, – проговорила госпожа Ханшу; теперь уже в ее голосе слышались нотки недоверия. – Против самого могущественного óни, которого только видел этот свет. – Она забарабанила пальцами по предплечью. – А что будет, если вы потерпите поражение? Если Хакаимоно окажется слишком силен?

Тогда я погибну. А Тацуми навеки останется в плену. Или же до тех пор, пока кто-нибудь не убьет Хакаимоно. Но этого я не допущу. Я спасу Тацуми, даже если ради победы над злом придется и самой прибегнуть к злым силам.

– Тогда нас, скорее всего, сожрет Хакаимоно, – ответила я даймё Клана Тени. – Но вы-то ничего не потеряете. Кроме времени. Ни одному члену вашего клана опасность не грозит. Если Хакаимоно погубит одного священника, служительницу, ронина и простолюдинку, что с того? Однако, если нам улыбнется удача… если получится вернуть Тацуми…

По спине пробежал холодок. Все мысли были о том, как добраться до Тацуми, при помощи магии кицунэ-цуки овладеть его душой и прогнать Хакаимоно. До этого момента я и не задумывалась, что будет, когда мы спасем убийцу демонов, но если так подумать, то Тацуми, освободившись от влияния Хакаимоно… должен будет, наверное, вернуться в свой клан. А дальше что? Накажут ли его за потерю контроля? А может, посадят в тюрьму и казнят как угрозу для Каге?

Или госпожа Ханшу прикажет ему убить нас и принести ей Драконий свиток?

– Если ты сможешь вернуть Тацуми, – эхом повторила госпожа Ханшу за мной, – сделаешь то, чего не смогли все твои предшественники. Но как же ты победишь Хакаимоно Разрушителя? Ты ему не соперница, пусть даже сейчас он в человеческом теле.

– Все равно мы должны попробовать, – упорствовала я. – Прошу, позвольте нам отыскать Тацуми. Позвольте хотя бы попытаться одолеть Хакаимоно. Если демон нас убьет, вас это не затронет.

– Помощи я предложить не могу, – предупредила госпожа Ханшу. – В этом смысле у меня связаны руки. В законе четко написано: если Хакаимоно вырвется на свободу, Каге должны сделать все возможное, чтобы умертвить обладателя Камигороши и заточить демона обратно в меч. Уже пошли недовольства и жалобы, некоторые господа из рода Каге зудят у меня над ухом, точно москиты, и требуют предпринять какие-нибудь меры. Ведь на кону честь Клана Тени. Если Хакаимоно нападет на другие территории, в этом, вне всяких сомнений, обвинят Каге, что чревато войной с другими кланами. Я не могу так рисковать. Я должна сделать все возможное, чтобы уничтожить Хакаимоно, пока не случилось беды. – Я уже хотела возразить, но тут госпожа добавила: – Однако, если горстка чужаков, никак не связанных с Каге, сможет изгнать Хакаимоно и вернуть убийце демонов власть над собственным телом, какое это будет иметь отношение ко мне? – От ее тона волоски на руках встали дыбом. – А если они узнают, что последний раз демона видели на пути в Тысячеглазый лес меж землями Хино и Мицу, то точно не станут рассказывать об этом никому из представителей Клана Тени, чтобы не подвергать опасности Каге Тацуми – и себя.

Я нахмурилась. Это что же, даймё Клана Тени благословила меня на спасение Тацуми? И подсказала недавнее местоположение Хакаимоно?

– Тысячеглазый лес? – переспросила я. – Звучит… зловеще.

Госпожа кивнула.

– Именно там впервые пришел к власти Генно, Владыка демонов, – пояснила даймё, сильно понизив голос. – Это проклятое место, край чудовищ и злых ками, куда не осмеливается сунуться никто из смертных, и, если Хакаимоно войдет в замок в самом сердце Тысячеглазого леса, добраться до него будет практически невозможно. – Она сощурилась, смерила меня взглядом и продолжила почти шепотом: – Так что, если хотите спасти убийцу демонов и вернуть Тацуми, советую поторопиться.

Дверь позади нас скользнула в сторону, и послышалось тихое шуршание одежд по татами. Я слегка повернула голову и увидела, как Каге Масао подходит к даймё и преклоняет перед ней колени.

– Простите, что помешал, Ханшу-сама, – сказал придворный низким, бархатным голосом. – Господин Иесада просит аудиенции.

– Милостивый Дзинкей. – Госпожа закатила глаза. – Третий раз за последние три дня! Передайте ему мои извинения и скажите, что мне нездоровится и я не могу прямо сейчас его принять.

– Прошу прощения, Ханшу-сама, – продолжал Масао, не поднимая головы, – но господин Иесада настаивает на разговоре. Сказал, что страшно оскорбится, если вы ему откажете, а какую-то незнакомку вниманием удостоите.

Даймё вздохнула, задержала на мне взгляд и усмехнулась побелевшими губами.

– Повезло тебе родиться простолюдинкой, – заметила она. – Не нужно вечно терпеть эти придворные игры, уловки и соперничество. Иногда так хочется всех выгнать и покончить со всеми этими фокусами, но даже даймё время от времени приходится включаться в игру. – Госпожа Ханшу грубовато хохотнула, закатила единственный зрячий глаз и вернулась к формальностям. – Сегодня ты останешься в замке как почетный гость Каге. Завтра я прикажу Наганори снова провести тебя и твоих друзей Тропой теней в город под названием Дзюдзиро, у границы территории Клана Огня. Это ближайшее к Тысячеглазому лесу поселение, дальше никто заходить не осмеливается. Разумеется, ты никому не станешь об этом рассказывать. Нашего разговора не было. Ясно тебе?

– Да, – кивнула я. – Спасибо, Ханшу-сама.

Даймё вскинула изящную бровь.

– Помни, что попала в мир теней, девочка, – сказала она. – Мы храним тайны, но еще и превосходно умеем их раскрывать. Если про наш сегодняшний разговор прознают не те люди, тени втихую перережут тебе горло во сне. Так что послушай моего совета: не доверяй никому. Даже те, чьи лица тебе знакомы, могут предать: если связалась с тенями, они тебя уже не отпустят. – Даймё повернулась к придворному, который по-прежнему стоял на коленях. – Масао-сан, задержитесь-ка на минутку. Юмеко-сан, было… очень приятно познакомиться, но, увы, моего участия требуют другие дела. Ты можешь идти, слуга проводит тебя в комнату.

Вот так резко и закончилась аудиенция. Я поклонилась древней колдунье и оставила ее, выскользнув в темный коридор.

– О, неужто предо мной сама почетная гостья госпожи Ханшу!

Я застыла на месте. В коридоре стоял господин Иесада с двумя охранниками. Наши взгляды встретились, и аристократ шагнул вперед, хищно осклабившись. Мой хвост опять ощетинился.

– Как интересно. – Иесада пошел ко мне, скрывая половину лица за веером. – Столь юная особа заполучила внимание нашей славной даймё, а вот ее приспешников не пустили и оставили замерзать. Позвольте угадать, о чем же вы разговаривали. Забавная будет игра, и время убить поможет, а?

Я прикусила язык. На ум пришло еще несколько забав с участием лисьей магии, листа и господина Иесады, который будет отбиваться от несуществующей крысы, ползущей по его штанам хакама, но от таких игр будет больше вреда, чем пользы. Аристократ с щелчком закрыл веер и постучал им по руке с деланой задумчивостью, опустив взгляд на меня.

– И зачем Ханшу-саме понадобилась оммёдзи? – проговорил он. – Да еще не скованная законами Каге? У нее в услужении есть и маги, и прорицатели, и святые. Откуда такой интерес к чужачке?

– Может, Ханшу-сама просто очень любезна, – предположила я, и губы аристократа снова изогнулись в улыбке.

– Может, – повторил господин Иесада, и что-то промелькнуло в его глазах – кажется, мои слова чем-то его оскорбили. – А может, она хотела обсудить вопросы более… демонического свойства.

Внутри у меня разлился холод, но не успела я ответить, как дверь распахнулась и послышались тихие шаги советника.

– Господин Иесада, – дружелюбно произнес Масао, ненавязчиво становясь между нами. Взмахнув широким рукавом, он указал Иесаде на комнату даймё и одновременно закрыл меня от назойливого аристократа. – Простите за заминку. Ханшу-сама готова вас принять.

Господин Иесада натянуто улыбнулся и ушел, а вот его охрана осталась на месте. Масао поклонился вслед аристократу, но, когда тот исчез за дверью покоев Ханшу, распрямился и посмотрел на меня.

– Пойдемте, Юмеко-сан, – невозмутимо скомандовал он. – Харуми-сан отведет вас в комнату.

– Почему господин Иесада так печется о Тацуми? – спросила я у придворного, пока мы шли по коридору.

Масао ответил не сразу. Только когда мы оказались там, где два самурая Иесады уже не могли нас слышать, он остановился и повернулся ко мне.

– Иесада-сама – влиятельный член Клана Тени, – сказал придворный спокойно, но очень тихо. – Многие аристократы к нему прислушиваются. С недавних пор он высказывает опасения, что наша славная даймё… не в себе. Он даже позволяет себе рассуждения о том, что Ханшу-сама слишком уж долго возглавляет Клан Тени и пора бы ей уступить власть кому-нибудь еще. Ради блага Каге, разумеется.

Все это Масао сообщал бесстрастным тоном, вот только опасный блеск в темных глазах выдавал его истинное отношение к господину Иесаде.

– Когда Хакаимоно вышел из-под контроля Тацуми, – продолжал придворный, – господин Иесада первым указал на то, что именно госпожа Ханшу решила продолжать обучение убийц демонов, чем навлекла позор на Клан Тени. Хакаимоно и прежде порабощал своих хозяев, но это всегда случалось во время подготовки, и Каге тихо и быстро устраняли эту помеху. А господин Иесада уже давно настаивает на том, что Камигороши слишком опасен и его нельзя никому доверять, а Ханшу-саме не стоит опираться на убийц демонов, иначе всех Каге ждет беда. – Масао мрачно посмотрел на меня и угрюмо поджал губы. – Долгие годы он нашептывал Каге, что с убийцей демонов стоит расправиться, а Камигороши убрать с глаз долой. И если о высвобождении Хакаимоно станет известно, многие аристократы наверняка согласятся с Иесада-самой.

Тут меня осенило.

– Так вот почему госпожа Ханшу хочет, чтобы мы спасли Тацуми! – воскликнула я. – Если он погибнет, ей придется признать правоту господина Иесады. Согласиться с тем, что убийца демонов слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Однако, если мы его вызволим, а Хакаимоно вернем в меч… – Тут я сделала паузу, чтобы поразмыслить. От всех этих политических игрищ у меня уже голова разболелась. – Тогда Тацуми больше не будет представлять опасности, а Иесада-сама наконец притихнет.

Губы Масао дрогнули в едва заметной улыбке.

– А вы умны для простолюдинки, – подметил он, но в его голосе не было и тени угрозы. – Этим преимуществом стоит воспользоваться. Многие аристократы считают, что простой люд не достоин их внимания. Но будьте бдительны. Многим не понравится, что какая-то чужачка вмешивается в дела Клана Тени. Если некоторые личности узнают о цели вашего путешествия, вам начнут чинить препятствия. – Темные глаза Масао сощурились. Он провел двумя бледными пальцами поперек своей шеи. – В стиле Каге.

Я сглотнула.

– Поняла.

– Прекрасно! – Масао мгновенно сделался дружелюбным и жизнерадостным. – Тогда удачи, Юмеко-сан, и благодарю за визит. Харуми-сан проводит вас в комнату.

Я обернулась и увидела служанку, ждущую меня в конце коридора. А когда повернулась к Масао, он уже уходил. Края широких рукавов реяли у него за спиной. Он ни разу не оглянулся, точно забыл о моем существовании, и, не сбавляя шага, скрылся в комнате, захлопнув за собой дверь.

А я молча проследовала за Харуми-сан к себе в комнату. Мне показалось, что шли мы туда другим путем, не тем, которым меня вели к госпоже, хотя уверенности у меня не было. Да и сложно было сосредоточиться хоть на чем-нибудь, ведь все мои мысли были о Тацуми, Хакаимоно и встрече с даймё Каге.

Теперь я просто обязана была вернуть Тацуми, и как можно скорее. Не то чтобы я раньше в этом сомневалась, но встречи с госпожой Ханшу и ее советником позволили мне осознать всю опасность нынешнего положения. Если я не спасу Тацуми, Каге убьют его сами.

И все же, стоило подумать о том, чтó мне предстоит сделать, по коже бежали мурашки, а внутри все сжималось. Кицунэ-цуки. Я еще никогда не подчиняла чью-то душу при помощи лисьей магии, но времени проверять свои силы не было, учитывая историю с Каге. Я не смела даже спросить, можно ли «потренироваться» накладывать эти чары на ком-нибудь из друзей. Кицунэ-цуки чрезвычайно опасна и агрессивна, если верить учителю Исао, и я понятия не имела, чего ждать. Меньше всего мне хотелось присвоить тело Окамэ или Дайсукэ, а потом обнаружить, что выбраться я не могу.

Даже если мы сможем задержать убийцу демонов, да так, чтобы нас не убили Каге или сам óни, и я проникну в Тацуми… Мне придется сразиться с Хакаимоно. В одиночку. От этой мысли мое нутро точно льдом сковывало, а сердце начинало яростно биться о ребра. Едва ли дух óни, который наводил ужас на всю страну и держал в страхе Клан Тени, согласится оставить Тацуми, если я просто вежливо попрошу об этом.

Однако в противном случае Хакаимоно будет сеять хаос, пока его не настигнут Каге. Никому из них не было дела до Тацуми, они видели в нем всего лишь оружие, вещь, которую стоит выкинуть, раз уж она теперь приносит столько хлопот. Даже госпожа Ханшу – и та просто пыталась сохранить лицо и защитить свое положение. И только мне было важно, выживет Тацуми или нет.

Погруженная в свои мысли, я заметила, что Харуми-сан остановилась, только когда прошла мимо нее. Моргнув, я обернулась и увидела, что служанка стоит у стены, склонив голову и сложив ладони перед собой. Я в замешательстве посмотрела вокруг. Мы забрели в какую-то с виду заброшенную часть замка. В коридоре было темно, только две лампы слабо мерцали в глубине.

А впереди, там, где всего мгновение назад было пусто, вдруг появился человек.

Я испуганно навострила уши. Снова люди возникают словно из ниоткуда! Причем это был уже не аристократ, во всяком случае, на аристократа он не походил. Ростом человек был невысок, одет в простую черную рубашку хаори и серые брюки хакама, а волосы у него были собраны в пучок на затылке – на воинский манер. Сложно было понять, сколько ему лет: лицо испещряли морщины, а вот тело было стройным и жилистым. Легко и бесшумно ступая, он приблизился к нам, и, хотя лицо оставалось бесстрастным, у меня вдруг возникло ощущение, что на меня открыл охоту огромный хищный кот.

– Отличная работа, Харуми-сан, – похвалил он служанку почти что шепотом. – Оставь нас. – Харуми быстро поклонилась и исчезла в соседнем коридоре. Мужчина смерил меня внимательным взглядом черных глаз. – Тебе известно, кто я такой? – спросил он все тем же поразительно тихим голосом, напоминающим шелест листьев на ветру. Ты вроде и слышишь его, но в то же время едва различаешь.

– Нет, – ответила я.

Незнакомец кивнул.

– Славно. В противном случае вышло бы, что Тацуми рассказал куда больше дозволенного. Теперь это уже не имеет значения, но мне было очень интересно увидеть девушку, которая так околдовала убийцу демонов, что он позабыл почти все мои уроки. – Он сощурился, но сложно было понять, злится он или же расстроен, раздражен, а может, сохраняет равнодушие. – Меня зовут Каге Итиро, – продолжал мужчина. – Тацуми – мой ученик, вернее сказать, он им был.

Передо мной стоял сенсей Тацуми. Человек, научивший его убивать демонов, а еще – биться, точно зверь, и беречь ум и душу от Хакаимоно. Едва ли он был рад, что его ученик сам стал демоном.

– Зачем вы попросили привести меня сюда? – спросила я.

– Дело в том, что в замке Хакумей-дзё любопытные глаза повсюду, а я хотел поговорить с тобой наедине. Там, где все тени, что за нами следят, подчиняются мне. – Он вскинул руку и указал на коридор позади меня. – Это моя территория, мой лабиринт, но не тревожься: если бы я хотел тебя убить, то не стал бы обременять Харуми-сан просьбой. Ты бы просто сгинула в одном из коридоров или угодила бы в ловушку, и никто бы тебя уже не нашел.

Я украдкой вдохнула поглубже, чтобы унять тревожный стук сердца.

– Чего же вы от меня хотите?

– Ничего, дитя, – бесцветным тоном произнес сенсей. – Разве что предупредить. Я знаю, о чем тебя просила Ханшу-сама. От моих ушей ничего в замке не укроется. Тебе и твоим друзьям опасно тут оставаться: есть в Клане Тени те, кто не хочет, чтобы убийца демонов вернулся, и готов на все, чтобы вам помешать.

– Вы про господина Иесаду, – предположила я, но учитель Тацуми ничего на это не ответил. – Но почему? Почему он против спасения Тацуми? Почему не хочет, чтобы Хакаимоно снова оказался в мече?

– Убийцам демонов Каге прививают беспрекословное послушание, – ответил Итиро. – Я сам учил Тацуми, я изгонял из его тела и разума все слабости, закалял его в огне и крови, пока он не превратился в оружие. Он не страшится смерти, боли и позора. Его верность Каге непоколебима, мало того, он – клинок, которым госпожа Ханшу отбивается от врагов. Давным-давно, после восстания Генно Ханшу-сама решила обучать шиноби, чтобы использовать убийцу богов, а не прятать его силу за семью печатями. Она считала, что риск сполна окупится пользой, которую можно извлечь из заточенного в мече Хакаимоно. За все эти годы я обучил несколько убийц демонов так, как хотела госпожа. Их нельзя подкупить, запугать, прельстить властью или обманом переманить на свою сторону. Это идеальные бойцы, меч, сокрытый в темноте, которого страшатся даже Каге.

– Так они его боятся! – заключила я. – И господин Иесада, и другие аристократы Каге. Он не просто желает Тацуми смерти – он хочет, чтобы Камигороши навеки спрятали. Чтобы Ханшу-сама уже не могла угрожать знати из Клана Тени убийцей демонов.

И не только знати.

– И правильно делают, что боятся, – мрачно ответил Итиро. – Я видел Хакаимоно, я говорил с этим демоном через своих учеников. И знаю, на что он способен. – Он сощурил внимательные темные глаза. – Я думал, что хорошо обучил Тацуми, что ему хватит сил контролировать демона. Но его провал – моя вина. Тацуми безучастен к боли, манипуляциям, соблазнам, умеет противостоять кровавой магии и порабощению разума. Однако я упустил из внимания самое опасное чувство из всех. – Губы сенсея тронула горькая улыбка. – Откровенно говоря, я был уверен, что он не способен на такое после всего, через что мы заставили его пройти. Оказывается, на этом свете мне еще есть чему удивиться.

Самое опасное чувство из всех. Интересно, подумала я, о чем это говорит Итиро. Я наблюдала Тацуми своими глазами и знала, что ему, в отличие от нас, незнакомы гнев, печаль и страх. Так что же за «опасное чувство» тогда остается?

Несмотря на обуявшее меня любопытство, я твердо знала, что сенсей шиноби Каге не станет мне ничего пояснять, так что и спрашивать не стала.

– Я разыщу его, Итиро-сан, – пообещала я вместо этого. – Я найду Тацуми и спасу его от Хакаимоно.

Он фыркнул.

– Ты Хакаимоно не соперница, – глухо произнес он. – Глупо надеяться, что девчонке удастся в одиночку победить того, кто уничтожал армии и разрушал целые города. И все же – на тот маловероятный случай, если ты все-таки добьешься невозможного, – расскажу тебе кое-что о Тацуми, раскрою секрет, неизвестный даже Ханшу и ее мудрому советнику. Настоящим убийцей демонов становится не тот, кто сильнее, смекалистее и ловчее всех. А тот, у кого самая чистая душа. Лишь ее обладатель может сопротивляться влиянию Хакаимоно. Запомни это и знай: даже сейчас Тацуми борьбы не оставил.

Каге Итиро отступил, и его лицо снова приняло невозмутимое выражение, которое я уже не раз видела у Тацуми.

– А теперь уходи, – приказал он. – Спаси убийцу демонов, если сможешь. Но помни: кое-кто попытается погубить тебя еще до начала твоего путешествия. Никому не доверяй, и тогда, может быть, выживешь.

– Arigatou, – прошептала я, но вместо ответа сенсей Тацуми отступил на шаг и кинул что-то на пол между нами. Из-под его ног вырвалось облачко дыма и затуманило мне глаза, а когда дым рассеялся, учителя уже и след простыл.

За спиной раздался тихий смешок. Я развернулась и увидела еще одного шиноби – он стоял у стены, скрестив руки. Тени скрывали его лицо. И пускай всего мгновенье назад коридор пустовал, у меня вдруг возникло ощущение, что шиноби был тут все это время.

– Видишь ли, сенсей очень за него переживает, – услышала я.

Мои уши встали торчком – не только из-за смысла сказанных слов, а еще потому, что их произнес женский голос. Незнакомка подняла голову, и я разглядела ее стройную фигуру в черном и длинные темные волосы, собранные сзади.

– За Тацуми-куна, – уточнила она. – Учитель Итиро очень строг и не показывает чувств, когда воспитывает убийц демонов, но судьба Тацуми его волнует. Гораздо больше, чем наша. – Она тряхнула головой. – Тацуми всегда был его любимчиком.

– Это… как?

Она горько улыбнулась.

– Из меня тоже мог получиться убийца демонов, – пояснила она, отстраняясь от стены. – Я была куда проворнее и способнее, чем Тацуми. Но выбор пал на него. А теперь его поработил Хакаимоно. – Ее ухмылка сделалась шире, а в руке блеснул черный метательный нож кунай. Девушка положила его на два пальца. – Надо было меня выбирать, – продолжала она. – А я ведь могла бы им сказать, что Тацуми слишком мягкосердечен, чтоб управляться с Камигороши. Они думали, что смогут его перевоспитать, но что-то не получилось.

– К чему вы это?

Шиноби наградила меня взглядом, полным презрения.

– Он ведь тебя пощадил, неужто забыла?

Она метнула в меня кунай. Я дернулась, вскинула руки, но черный нож пролетел всего в нескольких дюймах от моей головы и с глухим стуком врезался в стену. С тяжело колотящимся сердцем я подняла глаза. Лисья магия обожгла мне пальцы. Вот только шиноби, кем бы она ни была, уже исчезла.

* * *

Через несколько мгновений меня разыскала Харуми-сан и молча повела лабиринтом бесчисленных коридоров до гостевых покоев. Я поблагодарила служанку за то, что сопроводила меня до комнаты, и скользнула внутрь, гадая, смогу ли вообще уснуть в замке, полном шиноби. Особенно после неожиданной встречи с сенсеем Тацуми и девушкой, которая, судя по всему, меня ненавидела.

Я переступила порог и увидела, что моя комната отнюдь не пуста.

Меня ждала Рэйка. Рядом с ней примостился Чу, а на лице служительницы застыло мрачное выражение.

– Закрой дверь, – тихо велела она. – И подойди поближе. Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал.

Я в замешательстве закрыла дверь.

– Что случилось, Рэйка-сан? – спросила я. Служительница нахмурилась, и я поспешно добавила: – Волноваться не о чем. Ему ничего не грозит. Госпожа Ханшу и не знает, что он…

– Это прекрасно, – перебила меня Рэйка, – но я пришла не поэтому. – Она обвела взглядом потолок, точно боялась, что в уголках притаились шиноби, которые жадно ловят каждое наше слово, и еще сильнее понизила голос: – У нас проблема. Ронин и аристократ пропали.

9

Тысячеглазый лес

Хакаимоно

– Вот мы и на месте, – сообщила синяя ведьма, подняв взгляд к древесным кронам. – Осталось только добраться до замка, что стоит посреди леса. Это недалеко.

Я скрестил руки на груди и обвел Тысячеглазый лес взглядом. За четыреста лет он нисколько не изменился, разве что стал чуть больше и мрачнее. Неестественно кривые стволы деревьев напоминали существ, застывших в агонии. Ветви походили на изогнутые когти, что тянутся к небу – или к тому, кто идет мимо. Растительность тут была густая и буйная, вот только каждый листик, стебелек и веточка выглядели больными и увядшими. Над всем тут клубился мертвенный туман, он вился вокруг деревьев и стелился по земле, а в воздухе висел сладковатый запах – так пахнут гниющие цветы.

– Какое счастье вновь оказаться дома! – вздохнула красная ведьма. – Я отправила весточку в замок, так что нас ждут. Господин Генно будет очень рад с вами встретиться, Хакаимоно-сама.

– Даже не сомневаюсь, – ответил я. Вопрос только в том, кем он меня сочтет: своим соратником, тем, с кем можно общаться наравне, или обычным демоном, которого нетрудно поработить? Лишь бы не второе. С подчинением у меня очень плохо.

– Что ж, тогда в путь? – Я махнул рукой в сторону леса. – Если Владыка демонов нас ожидает, не стоит злоупотреблять его терпением.

Я хотел как можно скорее попасть в замок и поговорить с его хозяином, а еще – избавиться от своих спутниц. Путь сюда оказался мучительно долгим. Сестры-ведьмы путешествовали исключительно в темное время суток – им, ночным созданиям, было неуютно при свете солнца, а еще они избегали человеческих глаз. Вторую причину я мог понять: любой человек поднимет панику, увидев трех ведьм и óни средь бела дня. И пускай мысли о бойне всегда меня грели, я предпочитал обходить стороной разгоряченные толпы простолюдинов и армии мрачноликих самураев. Эти игры в прятки дико злили, но за столетия я твердо усвоил один урок: если уничтожить город, деревню или армию, скоро по твою душу явится еще больше людей, разгневанных и жаждущих тебя уничтожить. Ни один безгрешный смертный не мог приблизиться к Тысячеглазому лесу, и ни один луч солнца не рассеивал мрака, сгустившегося под его сенью, так что по пути до замка можно было не переживать о встрече с людьми, хотя, учитывая, в каком месте мы очутились, не стоило надеяться, что обойдется совсем без происшествий.

Я поспешил вперед, миновав сестер, а те, недоуменно заморгав, проводили меня взглядом.

– Погодите, господин Хакаимоно! – выкрикнула одна. – До замка Оникаге нет дороги! Минутку терпения, и мы призовем злого ками, который проводит нас.

– Это ни к чему, – отрезал я, пригвоздив сестер взглядом. – Я знаю, как туда добраться.

Мы зашли в лес, и вокруг нас тотчас же сомкнулись туман и мрак, погрузив мир в серость и черноту. Я ощутил биение порочного сердца этого места. Казалось, мы попали в самый центр мишени, преисполненной мрачной силы. Тропы перед нами не было, но, продираясь сквозь чащу, я то и дело замечал под ветвями поблескивающие кости и чувствовал едва уловимый запах застарелой крови и гниющего мяса. Тут часто встречались дзюбокко – пропитанные злобой и ненавистью деревья, питающиеся кровью. Они произрастали на полях сражений и в проклятых местах, где царят тьма и погибель, и походили на самые обыкновенные деревья, но лишь до той поры, пока не становилось слишком поздно. Не один путешественник, приблизившийся к дзюбокко, оказывался в плену когтистых ветвей, а после его пронзали полые шипы, которые высасывали всю кровь и телесные соки. Птицы, время и насекомые догладывали трупы несчастных жертв, а оставшиеся кости потом осыпались на землю. Именно они вкупе со слабым запахом гниения и указывали на кровожадные наклонности деревьев – и ничто больше.

Белоснежные кости мерцали меж корней десятков дзюбокко, встреченных нами на пути. Разок я даже заметил скелет лошади, которой не посчастливилось угодить в когтистые ветви плотоядного великана, и это мы еще не успели углубиться в чащу. Я внимательно оглядывал деревья, под которыми мы проходили, готовый в любой момент выхватить Камигороши. Впрочем, дзюбокко, эти развращенные, жестокие порождения Дзигоку, предпочитали лакомиться смертными созданиями. О́ни и демоны были им не по вкусу, поэтому мы с ведьмами пересекли самую густую часть дзюбокковой рощи без происшествий.

– Господин Генно будет очень рад с вами встретиться, Хакаимоно-сама, – повторила зеленая ведьма, поднырнув под колючей веткой. На нее налипли окровавленные перышки, вокруг которых с жужжанием роились мухи. Иногда даже птицам не удавалось спастись от алчущих крови деревьев. – Многие из его сильнейших демонов и ёкаев пали в бою четыреста лет назад, а весь отряд кровавых магов выследили и казнили. Наша армия не столь мощна, как прежде, но она растет. Если вы к нам присоединитесь, то наши шансы в грядущей битве возрастут тысячекратно!

Я кивнул.

– План Генно не изменился? – уточнил я. – Двинуться на столицу, убить императора, захватить трон? После того как он загадает желание Дракону и обретет телесную форму, разумеется.

– Нам в точности неизвестно, – призналась красная ведьма. – Господин не делится планами о захвате империи, но говорит, что прежних ошибок не допустит. Уверена, он все обсудит с вами, Хакаимоно-сама.

Едва ли, подумал я. Во всяком случае, если Генно не утратил злобы и высокомерия, которые я заметил в нем четыреста лет назад. Впрочем, он не всегда мог похвастаться всесилием. Империи Генно известен как талантливый беспощадный кровавый маг, а исторические хроники полны упоминаний о злодействах, совершенных им в статусе Владыки демонов. А вот о жизни простого земледельца, старосты деревеньки на окраине территории Клана Земли, сведений осталось не так-то много. В те времена кланы воевали и разоряли друг друга, и, как это часто бывает во время войны, под перекрестный огонь попадали простолюдины. Если верить короткой записи в хронике, староста той самой деревеньки узнал о приближении войска Хино и отправил местному военачальнику просьбу о помощи. Однако тот, напротив, созвал всех своих самураев к себе, чтобы они охраняли его замок, а деревня осталась без защиты перед лицом Клана Огня. Армия Хино сравняла поселение с землей и перебила почти всех его жителей, в том числе и родню Генно.

Нетрудно представить, что случилось дальше. Объятый гневом староста поклялся отомстить самураям и империи, предавшей его, и обратился к кровавой магии. В отличие от ками с их переменчивой магией, Дзигоку всегда с удовольствием дарует свои темные силы смертным в обмен на их душу. Обозленный, скорбящий староста деревни Цути стал невероятно могущественным кровавым магом, и дальнейшая история его жизни превратилась в легенду.

Четыреста лет прошло, подумал я, отгоняя москита размером с ладонь, докучливо зудящего у моего лица. У Генно было достаточно времени спланировать возмездие в Дзигоку. Интересно, переменились ли его замыслы или остались преж…

Мои думы прервал крик откуда-то сверху, а следом с ветвей каркаса упало что-то большое и черное. Я отскочил и молниеносно выхватил Камигороши, а три ведьмы, бросившись врассыпную, вскинули когти и угрожающе зашипели.

На ветке повисла перевернутая голова лошади, черная, распухшая, с распахнутым ртом, из которого торчали гнилые желтые зубы. Тела нигде не было видно, только жилистый отросток у шеи не давал голове упасть. Выпученные белые глаза закатились и уставились на нас. Тварь открыла рот еще шире и снова издала предсмертный вопль, истошный и пронзительный.

– Будь они неладны, эти сагари, – проворчала синяя ведьма, распрямившись и наградив раскачивающуюся голову презрительным взглядом. – Чтоб вы все сгинули! Более бесполезного существа в царстве смертных и представить нельзя.

Тут уже я закатил глаза. Сагари называли злобных существ, рождавшихся из душ лошадей, чьи тела оставались гнить после гибели. Несмотря на жутковатый вид, они были безобидны и могли разве что свешиваться с ветвей и кричать, хоть и известно, что некоторые люди умирали от страха после такого. Куда сильнее, чем сами сагари, тревожил их пронзительный крик, разлетавшийся на мили вокруг. На пустынной дороге он раздражал бы, но не более того, а здесь, в Тысячеглазом лесу, он мигом оповестил о нашем появлении всю чащу, всех демонов, призраков и ёкаев, что только тут обитали.

Взмахом меча я перерубил шею сагари, и жалкая лошадиная голова полетела на землю. Упав с глухим стуком и очередным воплем, она растаяла, оставив после себя лужу грязи.

На миг воцарилась тишина, и я почувствовал, как лес насторожился, разглядев нас среди теней. Мои губы тронула усмешка. Что ж, нападайте, если так. Я уже почти целую неделю не бился, а Камигороши изголодался по крови. Шлите ко мне эти ваши шайки душегубов, мстительных юрэев и чудовищ-великанов, таящихся в чаще. Страсть как мечтаю о маленькой бойне.

Я обернулся к сестрам. Ведьмы напряженно вглядывались в чащу – тоже предчувствовали что-то.

– Надеюсь, вы готовы к битве. Теперь все знают, где мы, и скоро начнется веселье.

Вид у ведьм был взволнованный. Да, они и сами принадлежали к демонам и могли похвастаться силой, о них ходило несколько легенд в мире смертных. Но в Тысячеглазом лесу даже демонам было чего бояться. Например, разъяренных созданий, порабощенных злом и не пекущихся о легендах, тех, кто не боится напасть даже на óни. Тысячу лет назад я был самым могущественным демоном-генералом Дзигоку, и никто не смел выступить против меня; теперь же я уменьшился до человечьих размеров и стал довольно-таки съедобным на вид.

Чем глубже мы заходили в лес, тем темнее и гуще он становился. Теперь зло сочилось из самих листьев, туман клубился у наших ног, а земля стала мягкой и пугающе теплой, точно по-прежнему полнилась кровью тысяч несчастных. Я сомкнул когти на рукояти Камигороши, предчувствуя: что-то вот-вот случится.

И точно: нечто увесистое и округлое мелькнуло в ветвях и полетело в спину синей ведьмы. Человечья голова, отделенная от тела, белая и объятая жутковатым красным светом, вырвалась из чащи, обнажив ряд острых, точно у акулы, зубов. Голова огласила лес криком, а ведьма, развернувшись, вскинула руку, чтобы ее рассечь, но та успела сомкнуть челюсти у колдуньи на предплечье, а через мгновенье послышался влажный треск и повеяло кровью. Ведьма завопила. Как зачарованный, я наблюдал за головой, которая взвилась в воздух с костлявой рукой в зубах. Заработали челюсти, разрывая плоть и хрустя костями, и вскоре конечность ведьмы была проглочена. Смерив свою жертву взглядом, голова широко улыбнулась бесцветными губами, показав окровавленные клыки, и облизнулась под гневный крик колдуньи.

Среди ветвей замелькали новые головы – на этот раз их было уже с дюжину, и они набросились на нас, распахнув рты. Зубы, походившие на обломки стали, жадно стремились урвать кусок мяса. На меня с воем ринулась женская голова, за которой, точно рваное полотно, реяли волосы, и я рассек ее надвое. Она рассыпалась облаком красновато-черного тумана.

Остальные головы замерли и уставились на меня, но их изумление мгновенно сменилось пламенным гневом. Я вскинул меч и шагнул вперед.

– Что такое? – съязвил я, размахивая окровавленным Камигороши. – Не по зубам вам такой соперник? – Головы ничего не ответили, только осклабились, но видно было, что они прекрасно поняли все что я сказал.

Пронзительно заверещав, стая ринулась на меня, и в венах забурлил адреналин. Я издал боевой клич и кинулся им навстречу. Ко мне поспешило первое чудовище, метя прямо в лицо. Пасть оно раскрыло так широко, словно собралось откусить мне голову. Лезвие Камигороши угодило твари точно между зубов и рассекло ее надвое, после чего меч мгновенно накинулся на следующую, подлетевшую слева. Прочертив на ее лице кровавую линию от лба до подбородка, Камигороши заставил тварь с воплем отпрянуть. Я обернулся, выставил руку вперед и вонзил когти в бледный лоб следующей головы. Они увязли в мягкой, гнилой плоти. Пока голова вопила, рычала и пыталась укусить меня, я вскинул меч и всадил его ровно промеж глаз, пригвоздив чудовище к земле.

Оно со стоном исчезло. Остальная стая замешкалась, отлетела чуть подальше и уставилась на меня. Я покосился на трех сестер: красная и зеленая заслоняли спинами синюю, которая лежала на земле и выла от боли. Ведьмы стояли, вскинув когтистые руки, и что-то негромко пели.

Я перевел взгляд на рой голов, нависших надо мной. В их глазах читались ярость и голод. Теперь головы уже не спешили приближаться к Камигороши, и на мгновение мне даже показалось, что сейчас они развернутся и улетят.

С рычанием и шипением стая взвилась повыше и начала собираться плотнее. Одна голова развернулась и прицепилась к другой, крепко, точно пиявка, а ее жертва приклеилась к третьей. Я с изумлением увидел, как все головы развернулись и стали объединяться. Их черты размывались, спаивались воедино. Глаза сливались друг с другом, рты заскользили в единую точку, словно угри, и вскоре отдельные лица растеклись, как чернила в воде, и на их месте образовалось одно огромное. Два гигантских глаза распахнулись и уставились на меня с яростью дюжины душ, а единственный огромный рот разверзся, словно пропасть, в которой поблескивали сотни зубов.

– Ловкий трюк, – подметил я, усмехнувшись, когда заметил собственное отражение в полных ненависти глазах на великанском лице, нависшем надо мной. – Наконец-то началось настоящее веселье.

Голова с ревом полетела на меня, точно тяжелый валун. Я откатился в сторону, и она врезалась в землю и подпрыгнула, щелкнув челюстями и превращая камни, ветви и почву под собой в месиво. Я вскочил на ноги, подался вперед и вонзил Камигороши в гигантское ухо – глубоко, по самую рукоять. Голова вскрикнула и дернулась, высвобождаясь из плена меча. Что-то треснуло и влажно хлюпнуло, и гигантская голова подлетела в воздух, оставив на острие Камигороши другую, обыкновенного размера.

Я хохотнул, швырнул ее на землю, и она мгновенно растаяла.

– Надо же, новые фокусы, – подметил я, обращаясь к гигантской голове, повернувшейся ко мне лицом. Затем улыбнулся и вскинул меч, готовый к новой атаке. – А еще сюрпризы в запасе есть или это последний?

Голова снова с ревом спикировала на меня. Расставив ноги для устойчивости, я поднял Камигороши и обрушил удар прямо перед собой. Меч рассек гигантскую тварь ровно посередине. Все вокруг залило кровью, а две половинки рухнули по бокам от меня.

Две головы поменьше со стуком упали к моим ногам. Горевшие злобой глаза помутнели, и спустя мгновение они испарились. Но половины рассеченной головы повернулись ко мне и превратились в два отдельных лица – прямо в воздухе. Изумляться было некогда – они тут же кинулись на меня, чтобы вцепиться зубами мне в руки.

По телу разлилась острая боль. Я взревел и дернулся назад, пытаясь высвободиться. Но зубы – кривые, точно у акулы, – только глубже вонзались в плоть. Одна из голов вгрызлась в предплечье, чтобы я не мог орудовать мечом. А потом они обе взмыли в воздух, подняв меня следом за собой, и стали тянуть в разные стороны, точно псы, повздорившие из-за кости. Их клыки царапали и мои кости, так что тело каждый раз охватывала агония.

Сквозь слепящую боль и ярость я почувствовал внезапную мрачную надежду Тацуми – надежду на то, что конец, возможно, уже близок, что головы разорвут меня, точнее, нас обоих, и моя душа вернется в Камигороши, а его – познает свой загробный удел.

Вот уж что бы тебя порадовало, да, Тацуми? Меж вспышками боли я наблюдал за сестрами-ведьмами, оставшимися на земле. Две из них, те, что не пострадали, вскинули руки в нашу сторону, а между ними воспылал огненный шар фиолетового цвета. Не время для триумфа – никакой это не конец.

Я зарычал и боднул рогатым лбом голову, глодавшую мою правую руку. Рога вонзились ровно между глаз. Наши лбы встретились с громким треском, и челюсти, сомкнутые на моей руке, ослабили хватку. Я высвободил ее, а огненный шар врезался в ошеломленную голову, и ее тут же объяло пламя. Тварь заверещала – в этот раз от боли и ужаса. Она распалась на части, и полдюжины маленьких голов полетели во все стороны, но ни одна не смогла спастись от огня. Одна за другой опаленные вопящие головы осыпались на землю, превращались в горстки пепла и развеивались по ветру.

Рука, которой я держал меч, была свободна, но тварь, грызущая второе запястье, никак не желала отпускать добычу, пусть мы и спустились на землю. Я вскинул меч, несколько раз ударил ее под разными углами, и наконец зубы разжались. Раненая, кровоточащая голова попыталась выплюнуть мою плоть и улететь, но я всунул руку ей поглубже в рот, схватил ее изнутри за глотку и вонзил когти в липкий, мерзкий язык.

– На что вы вообще надеялись? – прорычал я, вонзая меч в огромный выпученный глаз и выдирая его из черепа. Меня оросил фонтан крови, и голова со стуком рухнула на землю. – Это же вы заварили всю эту кашу, – продолжал я, погружая меч во второй глаз и вырывая его сквозь рассеченный подбородок. Голова вскрикнула, внутри у нее что-то заклокотало. Она исступленно заколотилась, но так и не смогла сорваться с острия меча. – Пора бы знать, что вступить со мной в схватку – значит погибнуть в ней. Не будем откладывать.

Я вскинул Камигороши и ударил им ровно по центру залитого кровью лица, разрезав череп на две части. Издав предсмертный вопль, голова отлетела и разделилась на четыре поменьше; они рассыпались вокруг меня, изодранные и окровавленные. Упав на землю, они начали таять и впитываться в палую листву.

Я пнул одну из исчезающих голов и стиснул зубы от боли, пронзившей истерзанные мышцы. Кожа на обеих руках – от запястий до локтей – выглядела так, будто ее изгрызла целая стая обезумевших аманодзяку. Я тихо зарычал, проклиная это тело, столь плохо умевшее исцеляться. Будь я в своем привычном обличье, такие раны зажили бы в считаные секунды; даже оторванные конечности – и те заново отросли бы за пару часов. И все же это смертное тело было наполовину моим, а теперь, когда я наконец обрел свободу, моя душа заполнила его целиком и отдала ему половину своего могущества взамен тех ничтожных сил, которыми обыкновенно располагали убийцы демонов, пока я томился в мече. И пускай тело Тацуми было хрупким и маленьким, раны должны были превратиться в бледные шрамы еще до наступления вечера. Жизни они не угрожали, разве что действовали на нервы – отчасти поэтому я так тосковал по своему истинному обличью. Люди столь уязвимы и так медленно восстанавливаются, что даже удивительно, как они вообще доживают до взрослых лет.

Синяя ведьма, пошатываясь, поднялась на ноги, придерживая одной рукой белый бесформенный обрубок второй. Кровь сочилась у нее меж когтей, а кожа сильно побледнела. Однако, когда ее желтые глаза задержались на мне, ведьма ахнула и бросилась вперед.

– Господин Хакаимоно! Вы ранены! Глубоко?

– Нет, пустяки, – ответил я, а две другие ведьмы обступили меня, даже не удостоив сестру взглядом. Для них потеря конечности была не страшна – у демонов они отрастали. – Пара царапин. К вечеру все пройдет.

– Какое облегчение! – выдохнула красная ведьма. – Мы волновались, что раны изрядно подточат ваши силы – в таком-то теле…

– Да ладно? – насмешливо переспросил я.

Ведьма побледнела.

– Я вовсе не хотела… – начала она, но было уже слишком поздно. Я шагнул вперед, впечатал ладонь ей в лицо и вонзил когти прямо в череп. А потом сжимал пальцы до тех пор, пока кости под когтями не прогнулись, и лишь тогда остановился. Ведьма взвизгнула и замахала руками, а ее сестры опасливо уставились на меня.

– Ну что, совсем никчемное тело, а? – полюбопытствовал я. – Теперь, когда ты знаешь, что человечишке якобы не под силу смять твой череп, точно перезрелую сливу, да так, что мозги из ушей вытекут, тебе, поди, поспокойнее стало?

– Простите… господин Хакаимоно, – прохрипела ведьма. Из ее носа по подбородку побежала струйка крови. – Я вовсе… не хотела вас оскорбить. Просто испугалась, что…

– Что меня съедят? – перебил я с издевкой. – Или что я не пойму, с чем мы имеем дело? Я веками жил среди членов Клана Тени и слушал россказни о призраках и ужасах, таящихся в этом краю. В том числе истории о семье, убитой в этом лесу, о том, как разбойники ее обезглавили и оставили гнить в грязи. Неужто ты думаешь, что я не узнал бы самого бесславного призрака, живущего в этой чаще? – Я сжал когтистые пальцы, и ведьма, ахнув, упала передо мной на колени. – Я Хакаимоно, Первый О́ни Дзигоку, – прорычал я. – И меня боялись задолго до того, как в стране появилась легенда о Головах-Людоедах. Они погубили десятки людей, а я – тысячи. Запомни это, потому что в следующий раз я вряд ли сдержусь.

Я выпустил ведьму, и она вместе с сестрами опять пала ниц и ткнулась лбом в грязь.

– Простите, господин Хакаимоно, – взмолилась синяя ведьма. Кровь из обрубка ее руки продолжала заливать землю. – Мы так давно не встречали вас в Нингенкае, что уже и забыли, что вы величайший из демонов. Простите нам эту дерзость. Больше подобного не повторится.

– На первый раз прощаю, – ответил я и отвернулся, досадуя на самого себя. Не потому, что я напомнил им, кто я такой, и поставил их на место, – в мире демонов ты становился жертвой, стоило тебе дать слабину. Даже сестры-ведьмы, пускай они и звали меня «Хакаимоно-сама» и признавали мое превосходство, не преминули бы накинуться на меня, заметь они мою слабость. Если бы я услышал подобное в своем истинном обличье, дело бы не ограничилось угрозами – я разодрал бы обидчицу в клочья на глазах у ее сестриц.

Но я этого не сделал, вот в чем вся суть. Передо мной стояли три ведьмы, и следовало убить одну из них, чтобы доказать свою правоту. Следовало расплющить ей череп, чтобы мозги брызнули на землю, как я и обещал. Следовало позаботиться о том, чтобы оставшиеся сестрицы усвоили, что Хакаимоно нужно слушаться и бояться, а спорить с ним нельзя. А я сохранил ведьме жизнь.

Я проявил милосердие.

На смену досаде пришло отвращение, и я сжал кулак, едва удержавшись от того, чтобы не развернуться и не вонзить когти ведьме в затылок. А затем пришло осознание, до чего же сильно я изменился. Я столько лет провел в мече и в умах безвольных людей, и их никчемные эмоции отравили меня, как травят людские души пороки Дзигоку. Когда-то я был самым жутким и беспощадным верховным óни, который не имел о человеческих чувствах ни малейшего понятия, но за последние четыреста лет я стал уязвимым перед лицом таких мерзких сантиментов, как честь, милосердие, доброта и любовь. И теперь они напитали мое сознание, сделали его хрупким.

Решимость объяла меня, точно черный плащ. При дворе Генно нет места слабости, сомнениям и колебаниям. И если уж я собрался подчинить самопровозглашенного Владыку демонов своей воле, нужно было сравняться с ним в беспощадности – а то и превзойти его.

Мы продолжили путь через лес, ставший мрачнее после битвы с плотоядными головами. Казалось, все прочие его обитатели попрятались. Может, решили, что существу, одолевшему самых опасных призраков Тысячеглазого леса, лучше лишний раз не попадаться на глаза. Однако, когда наступила ночь и лес сделался еще гуще и темнее, я заметил какое-то движение: меж кустов заскользили бледные фигуры. Из-за деревьев за мной наблюдала женщина в окровавленном белом платье, а по узкой тропе за нами шел самурай. Кираса его доспехов была пробита, и в груди зияла огромная дыра. Стайка юрэев и бесприютных духов, мерцая, кружила вокруг нас. То были смертные, погибшие в заколдованном лесу и ставшие его пленниками, – теперь они не могли попасть в Мэйдо, или где там в итоге оказываются людские души. Большинство призраков выглядели смятенными, разбитыми горем, но один из них – та самая женщина в окровавленном платье – увязался за нами. Женщина то появлялась, то исчезала за деревьями и вскоре до того мне надоела, что я выхватил Камигороши. Юрэй поспешил прочь, стоило только холодному алому свету, исходящему от лезвия, просочиться сквозь чащу, и больше уже нас не донимал.

Наконец где-то за час до рассвета мы дошли до глубокого ущелья, рассекавшего лес, точно старая рана. Через него был перекинут гниловатый деревянный мостик, а на той стороне виднелся остов огромного замка: многослойные крыши пагод пронзали ночное небо. Бледный туман льнул к их стенам, точно рваная занавесь, и шарил по земле белесыми щупальцами. Сама постройка, наполовину скрытая под вьющимися растениями и корнями, уже успела сильно обветшать – казалось, лес, обозлившись на незваного гостя, решил сделать все, чтобы только его извести. Но в окнах поблескивал свет, и на другом конце моста горел фонарь, давая понять, что в руины вернулась жизнь.

– А вот и замок! – выдохнув, сообщила синяя ведьма на подходе к мосту. Из ее левого плеча уже отросла морщинистая синяя рука с шишковатыми пальцами, которым предстояло вскоре превратиться в когти. – Прибавим шагу! Мне не терпится повидаться с господином Генно, а ему наверняка захочется сразу же пообщаться с вами, Хакаимоно-сама.

Мост заскрипел под моим весом. Он стонал и возмущался после каждого шага, но прогнившие доски выдержали. Из туманной бездны под нами поднялся ледяной ветер – он принес с собой запах могильной пыли и старых костей. Я посмотрел на замок и задержал взгляд на высоких, обитых железом воротах.

– Стражей нет, – удивленно отметил я, когда мы добрались до середины моста. – Этот ваш Владыка демонов, видать, твердо уверен, что на замок никто не нападет, раз даже караульных не выставил. Впрочем, не уверен, чтó это: уверенность или глупость. Что помешает армии перейти мост, зайти в воро…

Из бездны послышался гулкий стон, сотрясший мост, и туман в расщелине начал расступаться. Ведьмы вцепились в перила, нервно всматриваясь в темноту. Снова взвыл ветер, а доски под нами задрожали.

Из туманного моря поднялся гигантский бледный череп. Он был даже крупнее Головы-Людоеда и завис в воздухе, уставившись на нас пустыми глазницами размером с колесо от телеги. Следом за черепом показался пропорционально огромный скелет – казалось, он может переломить мост пополам одной рукой, словно щепку. Старые желтые кости заблестели над нами в свете луны.

– А вот и ответ на мой вопрос, – проговорил я. Гашадокуро не сводил с нас пустых глазниц, в которых мерцал красный свет. Гашадокуро, невероятно сильные монстры, встречались относительно редко. Они сами появлялись там, где погибло много людей, – на полях сражений, в городах, разоренных чумой, – или приходили на зов кровавой магии. Неудивительно, что столь могущественный кровавый маг, как Генно, поставил охранять вход в свой замок именно это чудовище.

– Господин Генно ждет нас, – объявила красная ведьма и, вытянув шею, уставилась на гигантский скелет, поскрипывающий на ветру, словно старый корабль. – У нас есть разрешение на проход в замок, мы из ближайшего окружения Владыки. Пропусти нас.

Гашадокуро ничего не ответил – может, потому что попросту не умел говорить, – но его гигантские челюсти приоткрылись и кости угрожающе застучали. Он вскинул руку, точно собираясь уничтожить нас и мост, на котором мы стояли, и я невольно схватился за Камигороши.

– Кажется, караульный вас не признал, – заметил я, готовясь отскочить от гигантской ручищи. – Не хотелось бы, конечно, губить такого дорогого цепного пса, но, если он нас не пропустит, мне придется осчастливить местных падальщиков.

– Пароль! – рявкнула синяя ведьма, повернувшись к одной из сестер. – Помнишь пароль? Это единственное, что он поймет.

Рука гашадокуро зависла почти что над нами. Я схватился за меч и уже начал вынимать его из ножен. Зеленая ведьма округлила глаза, подняв их на гигантский скелет.

– Смерть империи! – крикнула она, и ее голос эхом разнесся по ущелью. – Да здравствует великий и ужасный Владыка демонов! И пусть все человечество содрогнется пред сокрушительным возвращением господина Генно!

Гашадокуро дрогнул и застыл, а потом с протяжным скрипом опустил руку. Я фыркнул и убрал Камигороши в ножны.

– Неужто это надо кричать всякий раз, как вы захотите перейти мост? Представляю, как раздувается эго Генно!

Ведьмы пропустили мои слова мимо ушей. Мы миновали неподвижного гашадокуро, дошли до конца моста и остановились у ворот замка.

Точнее, у того места, где прежде были ворота. Мост заканчивался аркой, чей деревянный остов, некогда нарядный и резной, теперь прогнил и стал осыпаться, но вместо дверей, ведущих во внутренний двор, нас встретила длинная каменная стена.

Я покосился на ведьм. Три сестры хором вздохнули, точно поверить не могли, что и впрямь придется разбираться с таким препятствием. Красная, помрачнев, подошла к стене, подняла когтистую ногу и звучно пнула преграду.

– Нурикабэ! Глыба безмозглая, я же знаю, что ты нас видишь! А ну впусти!

– Кто это желает вторгнуться во владения господина Генно?

Голос был жутковатый и низкий, а в самом центре стены вдруг вспыхнул единственный красный глаз и уставился на ведьму. Я покачал головой. Нурикабэ – ёкай, который был, по сути, живой стеной, – промышлял тем, что сбивал с толку и злил путников. Обычно нурикабэ загораживали вход куда-нибудь – в дом, в пещеру, а порой даже лесную или горную тропку, – сливались с окружающей обстановкой так, что и не заметишь, и наотрез отказывались сдвинуться с места. Их нельзя было сокрушить и преодолеть, а попытки сделать это могли стоить несчастному путнику жизни. К счастью, нурикабэ на свете осталось не так уж и много. Они были глупы, медлительны и невероятно живучи. Иногда их можно было прогнать или сместить обманом, но, если нет, оставалось только одно – уничтожить их, иначе ни за что тебя не пропустят.

Красная ведьма нетерпеливо фыркнула.

– Это же мы! Не видишь, что ли? – прошипела она. – А ну в сторону! У нас важное дело к господину Генно.

Распахнулся второй красный глаз – на этот раз ближе к нижнему углу стены – и завращался, разглядывая нас.

– Тебя я узнаю́, – медленно прогремел ёкай, обращаясь к ведьме. – И их – тоже. А вот его – нет. – Оба глаза остановились в глазницах и злобно уставились на меня. – А господин Генно мне строго-настрого запретил впускать тех, кого я не знаю.

– И его-то ты не знаешь? – вознегодовала зеленая ведьма. – У тебя что, глаз нет, глупое ты существо? Это же Хакаимоно Разрушитель, один из четырех великих генералов Дзигоку, Первый О́ни Дзигоку!

– Хакаимоно? – Ёкай медленно моргнул и словно бы еще глубже ушел в землю. – Это имя мне незнакомо.

Я выдохнул. Все это было забавно… и нелепо. Мне подумалось, что я мог бы перемахнуть через стену, вовсе избежав столкновения с нурикабэ, но проникать в замок Генно тайно, точно шиноби, мне не хотелось. Владыка демонов знал о моем визите; так зачем же выставил на моем пути эту дурацкую преграду?

– Значит, не пустишь меня? – спросил я, и красные глаза на каменном теле нурикабэ сверкнули гневом. Я выхватил Камигороши, и лезвие вспыхнуло пурпурным огнем перед монстром. Ведьмы бросились врассыпную – они прекрасно знали, что мешаться не стоит. На бесформенной стене проступило еще три глаза, потом в стороны с грохотом отлетели осколки камня и комья земли, и две мощные руки отделились от стены, стиснув огромные кулаки. Я усмехнулся, вскинул Камигороши и принял боевую стойку. – Что ж, тогда мне придется пробить себе путь.

– Довольно! – прогремел чей-то голос. Над головой у меня замерцала в лунном свете полупрозрачная, бледная фигура широкоплечего человека в белоснежном платье с широкими длинными рукавами. Волосы у него были длинные, собранные в пучок на затылке, а усы, начинавшиеся над верхней губой, тянулись через всю грудь, почти до самого пояса, и напоминали драконьи. Взгляд у него был острым, как и форма бровей, но сильнее всего остротой поражал подбородок. Лицо напоминало своей формой лезвие клинка. Он мрачно сдвинул брови.

– Господин Генно! – воскликнула синяя ведьма, и три сестры склонили головы. А я сохранял неподвижность, наблюдая за тем, как призрак приближается к нам. Не удостоив трех ведьм вниманием, он закружил надо мной, точно белесая акула, оставляя за собой тонкий световой след. Я не шелохнулся, даже когда юрэй пролетел у меня за спиной, буравя затылок мертвенным ледяным взглядом.

– Хакаимоно, – произнес Владыка демонов, воспарив надо мной. – Ты все-таки явился.

– Генно, – ответил я, усмехнувшись и едва заметно кивнув. – За четыреста лет ты совсем не изменился. Ну разве что тело потерял.

Призрак поджал бескровные губы.

– А ты так и остался тем бессовестным демоном, что встал на пути моей армии четыре века назад, – раздраженно парировал он и ткнул в меня длинным изящным пальцем. – Позволь тебе напомнить, Хакаимоно. Может, ты и впрямь величайший господин óни, но ты все еще заперт в теле обычного смертного. Так тебя куда проще убить, тем более что ты на моей территории.

– Угрозы ни к чему. – Я улыбнулся, обнажив клыки. – Я не биться с тобой пришел, человек. До меня дошла весть, что у тебя возникли трудности с новым телом, вот и решил тебе подсобить.

Призрак вскинул бледную бровь.

– Как интригующе, – задумчиво произнес он. – Верховный óни приходит ко мне и предлагает помощь. Наверняка не задаром.

– Еще чего, – я хохотнул. – Услуги господина óни недешевы, кому, как не тебе, это знать, Владыка демонов. – Я раскинул руки и расплылся в улыбке. – Если нужна моя помощь, я поучаствую в свержении империи и наверняка даже получу от этой затеи немалое удовольствие. Однако у моего участия есть цена. Думаю, ты охотно ее заплатишь.

– А с чего ты вообще взял, что мне нужна твоя помощь?

– С того, что ты вовсе не дурак. И понимаешь, что я слишком уж могущественный соперник и чересчур опасный враг, чтобы отклонить мое предложение. К тому же… – Моя улыбка сделалась еще шире. – Полагаю, тебе будет очень интересно его услышать, учитывая нынешние времена.

Генно приподнял брови. Совсем немного, но от меня это не укрылось. Мерцающий призрак отплыл немного назад и, казалось, еще сильнее побледнел.

– Пойдемте в мою башню, – позвал он, спрятав ладони в широкие рукава. – Не стоит говорить об этом на улице. Нурикабэ, пропусти их, – бросил он живой стене, даже не удостоив чудовище взглядом. – Скоро увидимся, господин Хакаимоно, – продолжил он, медленно растворяясь. – Сестры Яма покажут вам дорогу.

Ветер развеял призрака Владыки демонов, и мы остались одни перед воротами замка. Нурикабэ смерил меня взглядом множества красных глаз, а следом камни заскрежетали, соприкасаясь друг с другом, и ожившая стена подвинулась, освободив немного места – ровно столько, чтобы человек смог протиснуться.

Я обернулся к сестрам.

– Ну что, пойдем?

Не дожидаясь ответа, я шагнул вперед, нырнул в проем между воротами и нурикабэ и оказался в обители Владыки демонов.

10

Неко и Лягушки удачи

Юмеко

Я с недоумением уставилась на Рэйку.

– То есть как это – пропали?

Служительница посмотрела на меня и еще больше понизила голос, давая понять, что мне стоит взять с нее пример.

– А вот так – пропали, – повторила она. – После того как нам показали наши покои, меня не оставляло жуткое ощущение, что за нами следят, недаром ведь и Чу без конца рычал на стены и потолок. Вот я и решила отыскать остальных и обсудить щекотливую ситуацию, в которой мы оказались. Когда принесли чай, я узнала у служанки, где разместили остальных, и, когда та ушла, отправилась их искать.

– И никто вас не остановил, Рэйка-сан? – шепотом спросила я.

– Никто. Но обнадеживаться не стоит: я более чем уверена, что за мной следили. Я нашла-таки комнаты ронина и аристократа, но в обеих было пусто. Тайо-сан и ронин, будь он неладен, точно сквозь землю провалились. Понятия не имею, где их теперь искать! – Служительница в отчаянии всплеснула руками. – Ночь на дворе, кто знает, в какую историю угодит ронин? Сейчас нам нужно держаться вместе, раз уж у нас такая важная миссия. Разумеется, никто из служанок мне не помог. Никто не видел, как они уходили, никто не знает, куда они отправились. – Рэйка поморщилась. – Неужели они всерьез рассчитывали, что я в это поверю? Как-никак, в этом замке глаза есть даже у стен, а полы – и те, поди, ловят каждое твое слово. – Она устало взглянула на меня. – Вот я и решила, что лучше всего отыскать тебя и удостовериться, что и ты никуда не исчезла. Особенно после разговора с даймё. Кстати, как прошла встреча с госпожой Ханшу? Можно ли быть уверенными, что она ничего не знает о нем?

О нем? Ах да, имеется в виду свиток.

– Да, Рэйка-сан, – ответила я, и служительница слегка успокоилась. – Ей неизвестно о… кхм… том самом. Но я встретилась с сенсеем Тацуми, и он предупредил, что господин Иесада может покуситься на наши жизни.

– Что? – Рэйка вскинула брови. – Но почему?

– Потому что я… ну… я пообещала госпоже Ханшу, что мы отыщем Тацуми и спасем его от Хакаимоно.

– Что-что пообещала? – Мико выпучила глаза, мгновенно позабыв о том, что следует говорить тихо. – Милостивый Дзинкей, святые ками, ради чего было давать такие обещания?!

Я набрала воздуха в легкие, готовясь все объяснить, но Рэйка остановила меня жестом.

– Впрочем, сейчас я не хочу ничего об этом слышать, – прошептала она. – В эту историю нужно посвятить всех, и особенно учителя Дзиро. Вот соберемся – и объяснишь, почему решила охотиться за убийцей демонов вместо того, чтобы доставить то самое в храм. – Она гневно взглянула на меня и вздохнула. – Плохо дело, раз господин Иесада действует вопреки воле Ханшу-самы… Надо поскорее найти Окамэ и Тайо-сана, пока они не сгинули в каком-нибудь темном коридоре.

– Где же начать поиски, Рэйка-сан? – спросила я.

Мико смерила меня строгим взглядом.

– Ты никуда не пойдешь. Оставайся у себя в комнате, чтобы мне не пришлось волноваться о том, где ты и в какую беду могла угодить. Всяко безопаснее, чем бродить по дворцовым лабиринтам. И не надо так недовольно ушами подергивать! – Она тоже помрачнела. – Если мы разминемся или нас разлучат, мне придется искать не только Тайо-сана и негодника ронина, но и тебя, а на это у нас попросту нет времени! Нет уж, сиди-ка здесь. Нападение шиноби на гостя прямо в стенах дворца навлечет бесконечный позор и бесчестье на клан. К тому же, если не будешь выходить из комнаты, не вызовешь никаких подозрений.

– А как же господин Иесада? – спросила я. – Наверняка у него есть свои шиноби. Как знать, может, под полом или за картинами на стенах прячутся убийцы, готовые напасть в любой момент!

– Тогда мне тем более лучше пойти одной. Я ведь обыкновенная служительница культа. Ничего важного при мне нет. Никому и дела не будет, если я исчезну.

– Мне – будет, Рэйка-сан.

Рэйка многозначительно посмотрела на меня, точно хотела сказать: «Разговор окончен».

– Юмеко, ты останешься здесь. Точка.

Понимая, что она вряд ли передумает, я со вздохом кивнула.

– Хорошо, Рэйка-сан. Но как же вы отыщете остальных? Дворец – это настоящий лабиринт. Может, выручит нить? Я могу раздобыть целый клубок.

– Не нужно. Я пущу Чу по их следу. Наверняка он сможет найти их по запаху, даром, что ли, ронин такой вонючий. – Мико поморщилась. – И обратно он нас приведет. Чего я точно не хочу, так это бродить по замку Хакумей, гадая, куда ты подевалась. – Служительница строго ткнула пальцем в пол. – Так что будь тут, в этой комнате, и никуда не выходи, понятно? Если начнут твориться странные вещи, учитель Дзиро и Ко – напротив и не так уж и беззащитны, помни об этом. – Рэйка поджала губы. – Не буду терять время. Не хочу оставлять его тут надолго. Вот дуралеи. – Она двинулась к выходу, осуждающе качая головой. Чу поспешил следом. – И что на них такое нашло? Это ж надо было: сбежать ни с того ни с сего, даже не предупредив.

– Окамэ-сан сам не свой после Тропы теней, – заметила я. Рэйка тем временем отодвинула в сторону дверь фусума и выглянула в коридор. Там ее встретил блеск начищенных полов, мерцание светильников и стены-фусума. – Надеюсь, с ним все хорошо.

Рэйка фыркнула.

– Наверное, захотел наклюкаться и потащил за собой Тайо-сана, – проворчала она, обводя коридор взглядом. – Вроде пусто, – отметила Рэйка и обернулась ко мне. – Я пошла. Не забудь, что я сказала, Юмеко. Оставайся тут. Обещай, что не станешь напрашиваться на неприятности.

Я кивнула.

– Осторожнее, Рэйка-сан.

– Чу! – Мико посмотрела на собачку. – Пойдем искать ронина и Тайо-сана.

Рыжий песик припал к полу, беря след, и затрусил в коридор. Его коготки постукивали по отполированному дереву. Пригвоздив меня напоследок строгим взглядом, служительница храма закрыла за собой дверь. Я слушала, как удаляются и затихают их шаги.

Едва они смолкли, я встала и направилась к двери. Рэйке я доверяла и твердо знала, что она искренне пытается защитить свиток, но, если Дайсукэ и Окамэ попали в беду, негоже сидеть сложа руки. Мико, конечно, страшно рассердится, но я ведь не соглашалась оставаться в комнате. Однажды у нас с Дзином была похожая ситуация: он взял с меня обещание не есть рисовые пирожные, оставленные им на столе, а я потом подметила, что вслух ничего не говорила, а значит, попросту не давала слова, которое нужно было сдержать.

Однако стоило мне открыть дверь, и я нос к носу столкнулась со своей служанкой. Хоть у нее в руках и был увесистый поднос с чаем, я не слышала, как она подошла, – словно бы она появилась из ниоткуда, а может, освоила искусство парить над землей, точно юрэй.

– Ой! – воскликнула она и быстро отступила, словно испугавшись. – Простите, я не знала, что вы выходите. Извините меня, госпожа. – Она поклонилась и скользнула мимо меня, не глядя мне в глаза, а потом водрузила поднос на приземистый столик. Я следила за ней, гадая, уж не шпионит ли она за нами, – но нет, ничего подозрительного в служанке не было. – Вам ничего больше не нужно? – спросила она, распрямившись, но все так же не отрывая от пола смиренного взгляда. – Только попросите, и я тотчас принесу.

– Ano… – протянула я после секундного замешательства. Служанка, уже собравшаяся уходить, взглянула на меня с любопытством. – Простите, я первый раз в замке, – продолжала я, потупившись словно бы от смущения. – И не знаю… может, вы мне покажете… где тут уборная?

– А! – Девушка улыбнулась и заметно расслабилась. – Конечно! Следуйте за мной.

– Спасибо.

Мы вышли из комнаты, и служанка повела меня узкими коридорами, мимо нескольких самураев и прислужников в черном. Несмотря на поздний час, в стенах дворца еще расхаживало немало народу – я и не думала, что так будет. Наверное, члены Клана Тени не любили солнце и предпочитали заниматься делами под покровом ночи, как совы и летучие мыши. Как бы там ни было, никто не обращал на нас особого внимания, пускай я и ловила на себе взгляды, пока мы шли по большому коридору и спускались по лестнице на нижний этаж. Служанка привела меня в комнату с каменным полом и несколькими деревянными перегородками. По центру каждой кабинки виднелась прямоугольная черная дыра.

– Мне вас подождать, госпожа? – спросила служанка. В ее голосе угадывалась неохота, хоть она и пыталась ее скрыть. – Вас нужно будет сопроводить до комнаты?

– Благодарю, не стоит, – ответила я, заметив радость на лице девушки. – Дальше я сама справлюсь.

Служанка тут же удалилась, а я, довольная собой, спряталась в одной из кабинок. Уж тут-то наверняка обойдется без слежки.

Прижавшись спиной к стене у дыры в полу, я нырнула рукой в фуросики и достала еще два маленьких, слегка помятых листочка, собранных до прибытия во дворец.

Характер у вас не сахар, Рэйка-сан, подумала я, положив себе на голову один из листиков. Но, пожалуй, за это вас стоит поблагодарить.

Кабинку заполнил белый дым. А когда он начал рассеиваться, я разогнала его остатки и окинула себя быстрым взглядом. Простое платье, худенькие руки, а в них – поднос с чаем. Довольно кивнув, я вышла из кабинки и нырнула в коридор.

Ну что ж, подумала я и огляделась. Мимо с коротким рыком проскочил самурай и забежал в одну из кабинок. Я поспешила прочь, пока еще не раздались звуки, в которые не особо-то и хотелось вслушиваться. И пока он не задался вопросом, что я забыла в туалете с чайным подносом. Куда же могли запропаститься Дайсукэ и Окамэ, будь он неладен? Может, сперва заглянуть к ним в комнаты? Вдруг они оставили какую-нибудь зацепку.

Не выпуская подноса, я отправилась к нашим покоям, стараясь не заблудиться в лабиринте коридоров. По пути мне несколько раз встречались слуги и самураи, но никто не удостоил меня вниманием.

Я распахнула дверь комнаты, которую – я была в этом уверена – отвели кому-то из нас, вот только не помнила, кому именно, – и огляделась. Внутри было пусто, и я повернулась к выходу.

Но стоило мне выскользнуть в коридор, как кто-то крепко вцепился мне в плечо. Я вскрикнула и столкнулась нос к носу с Харуми-сан, пожилой служанкой, которая провожала нас в наши комнаты, когда мы прибыли в замок. Она сердито посмотрела на меня темными глазами.

– Что это ты тут делаешь? – поинтересовалась она без тени прохладной вежливости, с какой говорила прежде. – Ты сейчас должна быть в другом месте. Я же отправила тебя на кухню за чаем для Ханари-сан. Почему ты не слушаешься приказов?

– Я… ну… Девчушка попросила меня проводить ее до уборной, – запинаясь, ответила я. Харуми-сан раздраженно хмыкнула. Предвосхищая ее комментарии, я добавила: – Еще она интересовалась, куда пропали ее спутники и когда вернутся. Что мне сказать, если она еще раз спросит?

Харуми-сан вздохнула.

– Последнее, что я слышала, – будто бы Тайо и ёдзимбо ушли из дворца в «Лягушку удачи», это игорный дом на востоке города. Наши шиноби увязались за ними, хотя не такие уж это и важные шишки.

– Хм-м-м. – С моего лица не сходило озадаченное выражение. Как же так, Рэйка ведь сказала, что никто не видел, как Дайсукэ с Окамэ выходят из дворца. Они нарочно пытаются нас запутать?

– Смотри, чтобы девчонка никуда не ушла. – Харуми-сан предупреждающе взглянула на меня. – Остальные пускай разгуливают где хотят, но простолюдинке запрещено покидать замок до возвращения господина Иесады. Пускать ее в город нельзя, да и в любое другое место, где шиноби не смогут за ней приглядывать, – это слишком опасно. Если снова спросит, куда делись ее дружки, скажи, что пошли в дом гейш «Нарисованная улыбка» скоротать вечерок. Тогда она вряд ли пойдет их искать. А теперь ступай. – Она строго указала на коридор. – Возвращайся к работе. Нечего тут слоняться.

Я быстро поклонилась ей и поспешила прочь в указанном направлении. От услышанного прямо-таки голова шла кругом.

Что ж, мои подозрения подтвердились: у стен тут и впрямь есть глаза и уши. Возможно, прямо сейчас у уборной крутится какой-нибудь шиноби, дожидаясь, пока я выйду. При мысли об этом я хихикнула, хотя веселого тут было мало. Нужно было выбираться из дворца на поиски Дайсукэ и Окамэ, вот только Каге не желали выпускать меня отсюда. Если они увидят, что я ухожу, обязательно остановят.

Если увидят.

Я скользнула в пустую комнату, убедилась, что тут и впрямь никого нет, а потом достала третий и последний листик из оби и положила себе на голову. Меня тут же накрыло новой волной лисьей магии. Когда дым рассеялся, я скользнула взглядом по белой рубашке хаори и красным хакама, чтобы удостовериться, что все в порядке. Теперь если кто-нибудь меня заметит, то увидит только деловую, решительную служительницу храма и, скорее всего, не станет преграждать ей путь. Для полноты картины не хватало только Чу, но я надеялась, что Каге не обратят внимания на то, что мико разгуливает без собаки, или просто не придадут этому значения.

Главное – не столкнуться с самой Рэйкой.

Я содрогнулась от этой мысли, проворно выскочила в коридор и поспешила по нему в поисках выхода, внимательно прислушиваясь: не раздастся ли поблизости цокот когтей по полу?

Всего пара вопросов, заданных уверенным голосом Рэйки (я старалась изобразить его как можно достовернее), помогли мне отыскать главный вход в замок – просторный зал с начищенным до блеска полом и статуями из оникса, а в конце него – огромные двойные двери, приоткрытые наполовину. Двери охраняли два самурая. Отблески свечей плясали на их доспехах и длинных копьях яри. Они встретили меня со сдержанным интересом во взгляде, но дорогу преграждать не стали, хоть один и воззрился на меня со всей суровостью.

– В город идете? – спросил он.

Я кивнула.

– Это не возбраняется, – продолжал самурай, – если только от вас в Оги Овари Тоши не будет неприятностей. Напоминаю: над вами властвует закон Каге, а все, кто нарушает правила Клана Тени, получают заслуженное наказание – Воин многозначительно кивнул. – Хорошего вечера и безопасной прогулки по городу.

Я улыбнулась ему и нырнула в уличную прохладу. Дальше я сразу направилась к воротам в высокой каменной стене, ограждавшей замок. Гравий похрустывал под подошвами сандалий. Но, кроме звука собственных шагов, я не слышала ничего. Судя по положению луны на небе, было раннее утро, а до рассвета оставалось несколько часов. Я оглянулась на Хакумей-дзё, возвышавшийся позади. Главная башня прорезала темное небо, крыши пагоды, крытые черепицей, изящно тянулись вверх. Под стать самому Клану Тени, замок был элегантным и зловещим, прекрасным и грозным одновременно. Уж не нарочно ли это, подумала я, чтобы напоминать всему миру о том, что, пусть Каге самолюбивы и цивилизованны, как остальные кланы, шутить с собой они не позволят.

Отогнав мрачные мысли, я продолжила путь. Тень Хакумей-дзё не выпускала меня из своей хватки даже на расстоянии. Я пересекла двор, который не мог похвастаться растительностью, зато был тщательно убран, и добралась до ворот. Они были распахнуты, и у них тоже стоял караул, но никто из самураев и слова мне не сказал. Я прошла под деревянным остовом и остановилась, задумчиво уставившись на дорогу.

Замок Хакумей венчал собой холм с видом на город – должно быть, это и был Оги Овари. К столице Каге, мерцающей факелами и фонарями по ту сторону каменного моста, построенного над широкой сонной рекой, бежала извилистая дорога. Во все стороны тянулись улочки с рядами аккуратных домиков; город был пронизан сетью каналов. Меж зданиями темнели высокие деревья, раскинувшие ветви над крышами и улицами, – словно столица нехотя делила территорию с лесом и никто не желал уступить место сопернику.

С радостной улыбкой на губах я поспешила по дороге, перебежала мост и вошла в город. Несмотря на поздний час, тут было многолюдно. Народ гулял по улицам, двери магазинов были распахнуты, а торговцы стояли у порога или у деревянных прилавков и поджидали покупателей. Сперва столица напомнила мне другой город, поменьше, – Чочин-Мачи, который тоже пробуждался к жизни с заходом солнца. Однако чем дальше я заходила, тем отчетливее ощущала разницу. В Чочин-Мачи царила атмосфера веселья, если не сказать праздника, и гостей города так и тянуло в пляс. Они улыбались и забывали о своих бедах. Оги Овари Тоши, пускай и столь же освещенный и многолюдный, не навевал праздничного настроения. Никто из прохожих не смеялся и не улыбался, часто можно было увидеть, как кто-нибудь – в одиночку или компанией, – спотыкаясь, бредет по дороге на непослушных ногах. Люди горланили песни или затевали шумные споры, и языки у них тоже заплетались не хуже ног. Меня окликнул какой-то здоровяк с бутылкой, полной саке, – вроде той, что носил с собой Окамэ. Он выкрикнул что-то невнятное и оглушительно расхохотался, так что шерсть у меня на хвосте встала дыбом. В его смехе под налетом легкомыслия угадывалось что-то зловещее, как в улыбке хищника, поджидающего жертву. И весь город был под стать этому смеху.

Я остановилась у какого-то перекрестка по соседству с огромным извилистым кленом и взглянула сквозь ветви на луну, отметив ее положение. Ночь стремительно близилась к концу. Ладно, я на месте. Осталось найти игорный дом, как там его, «Лягушка-плясушка», «Лягушка удачи», не помню… Только вот где я? На клене, под толстой веревкой, указывающей, что это дерево священно, висела табличка: «Остерегайся Неудачи». Мне это не говорило ровным счетом ни о чем.

– Что ты забыла у моего дерева, лиса?

Я испуганно вскинула голову и увидела пару зеленых глаз. Они воззрились на меня из гущи листвы. Сперва мне показалось, что глаза парят в воздухе, но потом я разглядела стройное пушистое тело неко – обыкновенной кошки, лежащей на ветке. Ее блестящая черная шубка сливалась с мраком так, что и не сразу заметишь. Длинный изящный хвост нетерпеливо постукивал кошку по задним лапам. Наши взгляды встретились. И тут из-за спины неко показался еще один хвост и сплелся с первым. У меня глаза на лоб полезли. Не то чтобы я много знала о кошках, но в мире кицунэ считалось, что чем больше у лисы хвостов, тем она старше и могущественнее. Самые сильные кицунэ звались девятихвостыми, и поговаривали, что, когда у лисы появляется девятый хвост, ее шерсть становится серебряной или золотой и она обретает волшебную силу, да такую, что впору сразиться с богами.

Само собой, девятихвостые лисы считались существами легендарными, столь же редкими, как драконы и священный кирин. Встретить кицунэ даже с двумя хвостами считалось большой честью, но распространялось ли это правило на кошачий мир, я не знала. И все же стоило, пожалуй, проявить учтивость. Прежде кошки ни разу со мной не заговаривали. Старый черно-белый кот, живший в храме Тихих Ветров, с трудом выносил мое присутствие, но, если бы он умел говорить, непременно отчитал бы меня – я же столько раз над ним подшучивала. Но неко – существа загадочные и переменчивые, поди пойми, что у них на уме. Если бы однажды этот хвостатый старичок заговорил со мной, я бы не удивилась.

Кошка на ветке распушила усы и сморщила носик.

– Отсюда чую, как от тебя воняет, – сказала она. – Кыш отсюда, кицунэ. Тебе место в полях с кроликами, медведями и другими лесными жителями. Иди досаждай рыбакам и фермерам вдали от города, а это цивилизованное местечко оставь нам. – Я не ответила и не двинулась с места. Кошка прижала уши к голове. – Так ты не только мерзкая, но и глупая? – спросила она. – Буду говорить помедленнее, чтобы твой варварский лесной мозг усвоил суть. Нечего тебе тут делать, лиса. Это моя территория, и твое присутствие тут невыносимо! Прочь!

– Зачем же так грубо? – нахмурилась я. – Я гость на земле Каге и скоро покину ее. Да и потом, ты ошибаешься. Я выросла не в полях, а в храме. Я умею читать, писать и даже есть палочками. А ты?

Неко фыркнула и дернула хвостом.

– Если дать обезьяне палочки и нарядить ее в кимоно, она от этого цивилизованной не станет, – со скучающими нотками в голосе подметила она. – Что ж, выходит, ты усвоила несколько трюков. Поздравляю. Однако лисой-то быть не перестала. Твои предки носились за кроликами и гадили в собственных норах, как и все дикие твари.

– А ты что, лучше? – возмущенно спросила я. – Твои предки, поди, за мышами бегали и спаривались под луной. Едва ли ты цивилизованнее меня.

– Да что ты? – Кошка сощурилась, смерила меня ленивым взглядом и повернула голову. – Видишь вон ту рыбную лавку? – спросила она, взмахнув одним из хвостов. – Я могу зайти в нее, пошевелить ушками, и мне тут же бросят рыбьи внутренности. Если ты вся из себя такая цивилизованная, почему же не примешь свое истинное обличье? Стань лисой, зайди в рыбную лавку и посмотри на реакцию продавца.

На краткий безумный миг я даже задумалась, не попробовать ли, но вовремя спохватилась.

– Ну что за ерунда, – покачав головой, сказала я. – Нет у меня времени стоять под деревом да спорить с кошкой. Мне надо найти «Лягушку удачи».

– Игорный дом? – Неко склонила голову. – А зачем тебе туда, лиса? Кроме шумных, орущих людишек, от которых несет спиртным, там и посмотреть не на что. Хотя им твоя компания наверняка понравится больше, чем мне.

Я снова подняла на кошку глаза, прижав уши.

– Ты знаешь, где он находится?

– Это моя территория. – Неко высокомерно взмахнула хвостами. – Я тут все знаю.

– Проводишь меня?

Неко несколько раз чихнула. Я не сразу поняла, что это она надо мной смеется.

– Именем Двухвостого Некоматы[4] заклинаю, расскажи, с какой стати мне это делать? – с издевкой спросила она. – Похожа я на слюнявого пса, который лебезит перед людьми и повинуется любому их слову?

– Нет, ты похожа на кошку, – в замешательстве ответила я. – Разве можно принять тебя за собаку? Ты сама сказала, что все тут знаешь, ведь это твоя территория. Я подумала, что ты могла бы показать мне дорогу.

– Могла бы, – повторила кошка и поудобнее устроилась на ветке. – Но не буду.

– Nani? Это еще почему? – спросила я, хмурясь, и сразу же затихла: мимо дерева прошел человек и наградил меня озадаченным взглядом. – У тебя что, есть другие дела? – прошептала я, когда он удалился. – Поважнее?

– Да не то слово. – Неко томно повела одним хвостом. – Я сижу на дереве и слежу за всем, что творится на моей территории. Это важное дело, которому я посвящаю каждую ночь, но куда уж тебе, простой лисе, понять. – Неко зевнула, обнажив ряд острых желтых зубов, и зажмурилась. – А теперь ступай и оставь меня в покое. Меня все в тебе до глубины души оскорбляет.

Я поджала уши, поражаясь наглости этого создания. Глупая неко! Интересно, как на моем месте поступили бы Окамэ и Рэйка-сан?

Я немного подумала и отступила на шаг.

– Что ж, мне все понятно. Спасибо, что уделили мне время, неко-сан. Ничего страшного, что вы не знаете, где игорный дом. Я сама найду дорогу.

– Разуй уши, лиса полевая! – Кошка открыла глаза и уставилась на меня. – Я сказала, что знаю, где он, просто мне неохота тебя туда вести. – Я ничего не ответила, и неко сощурилась. – А‐а-а, я тебя раскусила, – сказала она, а ее хвосты нетерпеливо застучали по ветке. – Со мной твои кицуньи фокусы не пройдут. Мне ни капельки не интересно служить провожатой каким-то там полевым лисицам. Кыш отсюда.

Я пожала плечами.

– Как скажете, неко-сан. Уверена, я найду того, кто знает дорогу. Доброй ночи.

Я отошла от клена чуть дальше, и тут кошка зашипела.

– А ну стоять, лесное отродье, – повелела она. Я застыла и оглянулась. Помахивая хвостами, неко поднялась, соскочила с ветки и бесшумно приземлилась у ствола. – Не заговаривай со мной, – фыркнула она, проскользнув мимо с высоко поднятыми хвостами. – Я не помогать тебе решила, а просто хочу доказать, что знаю тут каждый дюйм, а ты – варварское лесное отродье, которому здесь не место. Хочешь – иди за мной, только не подходи слишком близко и держись по ветру. Не хочу нюхать твою вонь всю дорогу до игорного дома.

Спрятав улыбку, я поспешила за своей неприветливой провожатой по лабиринту темных переулков Оги Овари.

* * *

Игорный дом «Лягушка удачи» стоял на узкой улочке по соседству со складом тканей и ветхим ресторанчиком. Это было большое двухэтажное здание с синей черепичной крышей, деревянными ставнями на окнах и парочкой дородных охранников у входа. Над дверью висела покосившаяся табличка с изображением улыбающейся лягушки, которая держала золотую монетку в поднятой кверху лапке.

Неко принюхалась.

– Ну вот, – объявила она неспешно и самолюбиво, – это и есть игорный дом «Лягушка удачи», и он ровно там, где я и говорила. Не стыдно тебе, что сомневалась в словах кошки, полевая лиса?

– Это и есть «Лягушка удачи»? – пробормотала я, скользя взглядом по крышам и высматривая странные тени или какое-нибудь подозрительное движение. – Надеюсь, Дайсукэ и Окамэ в порядке. – Я опустила взгляд на кошку, улыбнулась и быстро поклонилась. – Спасибо, что сопроводили меня, неко-сан. Я перед вами в долгу.

Кошка снова поджала усы.

– Больно нужны мне одолжения лесной твари, – презрительно фыркнула она, вскинула голову и отвернулась. – Скука смертная. Делай что хочешь, кицунэ. Надеюсь, мы больше не увидимся. А, и вот тебе мое дружеское предостережение. Если твои ничтожные человечьи инстинкты ничего не сказали, слушай сюда: за нами следили.

Я с тревогой огляделась, но так и не заметила ничего подозрительного.

– Следили? Кто?

– Человек. – Кошка зевнула, помахивая хвостами. – Какой-то болван в черном, возомнивший, что может передвигаться во мраке бесшумно и незаметно. Я часто встречаю в городе таких, как он. Делают вид, что они кошки. Смех, да и только. – Неко передернула усами. – Прощай, лесное отродье. И как можно скорее уходи с моей территории.

Задрав хвосты, неко поспешила прочь, скользнула в проулок и исчезла из виду.

А я, озираясь в попытках разглядеть притаившихся шиноби, метнулась через дорогу и подошла ко входу в «Лягушку удачи». Двери охраняли настоящие великаны. Из-под расстегнутых рубашек хаори выглядывали огромные животы и причудливые рисунки на коже. У одного на груди я успела разглядеть тигра, вступившего в смертельную битву с белой змеей, а другой был до того густо покрыт чернилами, что казалось, будто под хаори у него вторая рубашка. Увидев меня, они распрямились. Их широкие лица приобрели озадаченное выражение, но не успели они и слова проронить, как дверь между ними распахнулась и наружу вылетело чье-то тело. Прокатившись по земле и взметнув облако пыли, оно остановилось, и свет фонаря выхватил из темноты знакомый рыжевато-коричневый хвост. Я ахнула и поспешила к ронину, который застонал и заворочался.

– Окамэ-сан!

– Kuso, – ругнулся он, с трудом садясь. Подняв голову, ронин задержал взгляд на двери. Стоявший на пороге здоровяк отряхнул руки и отвернулся. – Сволочи, да не было у меня ничего в рукавах! – возмутился Окамэ. – И если думаете, что я тут один мухлевал с утяжеленными костями, вы тупее, чем мартышки, набитые у вас на заднице!

– Окамэ-сан, ты цел? – спросила я. Ронин встал на ноги и пошатнулся. Одежда на нем была новая – на коричневых хакама и красной хаори не было и следа крови и грязи, да и сам он был по большей части чистым. – Что случилось? – Ронин невесело, даже с легким раздражением взглянул на меня и принялся отряхивать брюки.

– Ну и что ты тут делаешь, священница? – проворчал он. Я с недоумением нахмурилась, а потом вспомнила, что сейчас я никакая не Юмеко, а Рэйка. – Неужели притащилась сюда лишь для того, чтобы читать мне нотации о вреде алкоголя и азартных игр?

– Нет, Окамэ-сан, – покачала я головой. – Вы с Дайсукэ-саном исчезли из замка. Вот мы… мы с Юмеко и распереживались за вас.

– Мне нужно было голову проветрить, – проворчал Окамэ. – В этом самом замке у меня нервишки разыгрались. А напиться да проиграть кучу денег – прекрасное средство на такой случай. – Он хмуро покосился на двери. – Вот только иногда выдаются ночки, когда вроде удача на твоей стороне, и тут на тебе – хозяева заведения обвиняют тебя в мухлеже. Между прочим, я вашими же костями играл, жмоты несчастные! – рявкнул он, глядя на вышибал, а те лишь невозмутимо уставились на него в ответ. Ронин фыркнул и чуть не упал. Едковато-сладкий запах саке, непривычно крепкий, взвился над ним. – Вот черт. Мне еще пьянеть и пьянеть. Надо найти другое местечко, где наливают.

– А где Дайсукэ-сан?

Аристократ неожиданно выскочил из дверей игорного дома и со смущенным и извиняющимся выражением на лице пошел к нам. Я сдвинула брови. На Тайо тоже была чистая одежда без опознавательных знаков. На плечах темно-синей рубашки белели четыре вышитых ромба. Длинные волосы были собраны сзади, и даже соломенная широкополая шляпа не могла скрыть благородной выправки Дайсукэ.

– Примите мои извинения, Окамэ-сан, – проговорил Дайсукэ, подойдя к нам. – Вы так здорово играли. Я и не заметил, что вас… вывели. – Аристократ перевел взгляд на меня, и его тонкие брови удивленно взметнулись. – Рэйка-сан, что вы тут делаете? Не место здесь для уважаемой священницы.

– Да и для уважаемого самурая, – проворчал Окамэ.

– Рэй… кхм… Мы с Юмеко переживали за вас, – сказала я. – Мы не нашли вас в замке и испугались: вдруг что-то случилось.

Дайсукэ помрачнел.

– Странно. Я лично сообщил служанке, что мы идем в город, и попросил передать нашим спутникам, что мы возвратимся к часу Крысы. Неужели никто вас не предупредил, Рэйка-сан?

Я хотела было ответить, но тут по спине пробежал холодок и хвост ощетинился. Инстинкты кицунэ твердили: что-то не так.

– Лиса, посмотри наверх! – раздался пронзительный крик из теней. – На крыше!

Кровь похолодела у меня в жилах. Я подняла глаза и увидела на крыше дома напротив черную фигуру. Человек сидел, вскинув руку, точно готовился что-то метнуть.

– Дайсукэ, сзади! – закричала я, и аристократ резко развернулся, выхватив меч и разрезав перед собой воздух. Послышался лязг, что-то блеснуло и отлетело в сторону, а потом упало на мостовую. В тот же миг мимо моей головы просвистело, задев несколько прядей, что-то холодное, темное и металлическое и врезалось в столб неподалеку.

С тяжело колотящимся сердцем я снова посмотрела на крышу и увидела, как нападавший отступил в тень. Я бросилась через дорогу, а вслед мне неслись крики Дайсукэ и Окамэ. Завернув в проулок, я принялась высматривать на крышах человека в черном. Кончики пальцев покалывало от лисьей магии. Но я так никого и не нашла. Загадочный нападавший исчез в ночи.

– Рэйка-сан! – Сзади послышались шаги, и вскоре в проулке показались ронин и аристократ. – Рэйка-сан! – повторил Дайсукэ. Окамэ, пошатываясь, обвел окрестности мутным взглядом. – Вы видели, кто на нас напал? И куда он делся?

– Нет, – призналась я, и Дайсукэ выдохнул.

– Я так и думал. – Он распрямился и тоже посмотрел на крыши. – Кажется, наше присутствие оскорбляет кого-то из Каге, – задумчиво проговорил он.

– Недолго нам ждать пришлось, – пробурчал Окамэ. – Интересно, атаку спланировал какой-нибудь аристократ, не захотевший пачкать руки, или какой-нибудь шиноби до того невзлюбил мое лицо, что решил использовать его как тренировочную мишень?

– Это все господин Иесада, – сказала я, и светлые брови Дайсукэ поползли на лоб. – Они с госпожой Ханшу… кое-что не поделили, и он не хотел, чтобы мы в это вмешивались.

– Ах, Иесада-сама. – С лица Дайсукэ испарилось всякое удивление, но во взгляде читалась легкая усталость. – Даже тут, на другом конце империи, все те же придворные игры. – Он вздохнул. – Мы все лишь пешки на шахматной доске власти и фавора, а когда удача от нас отворачивается, нас с нее сметают. – Дайсукэ нахмурился, и в голосе послышалось легкое напряжение. – Хотя стоит признать, что методы, при помощи которых Каге устраняют преграды, несколько отличаются от тех, которыми пользуются Тайо. Клан Солнца никогда не опустился бы до трусливых атак под покровом ночи. – Дайсукэ фыркнул и задумчиво посмотрел на меня, склонив голову набок. – Как же вы все узнали, Рэйка-сан?

– Ну… это долгая история.

– Понятно. – Он сжал зубы, помрачнев. – Такую наверняка лучше рассказывать вдали от темных переулков, где нас чуть не убили. Надо немедленно возвращаться в замок Хакумей.

– Прекрасная идея, – донесся откуда-то из самого начала переулка знакомый голос, и у меня словно земля ушла из-под ног.

Окамэ вскинул брови.

– Р‐р-рэйка-сан? – изумленно спросил он, когда служительница вынырнула из темноты. Скрестив на груди руки, она встала у нас на пути. Чу у ее ног смерил нас скучающим взглядом. – У вас что, есть давно потерянная сестра-близнец, про которую мы ничего не знали?

Мико вздохнула – шумно и отчаянно – и повернулась ко мне.

– Ну что, довольна собой? – спросила она. – Будь так любезна, расскажи этим доверчивым дурачкам, что тут происходит, или я сама донесу до них эту очевидную мысль.

– Юмеко-сан! – выдохнул Дайсукэ, когда я сняла с головы лист и иллюзия рассеялась облачком дыма. Окамэ выпучил глаза.

– Юмеко-тян! Так это все время была ты, а не священница? – Он перевел удивленный взгляд с меня на Рэйку. – Но зачем это все?

– Чтобы уйти из замка, – пояснила я под их пристальными взглядами. – Не могла же я просто взять и шмыгнуть за ворота, не привлекая внимание всего Клана Тени! После встречи с госпожой Ханшу за мной на каждом шагу следят. Вы из своих комнат пропали, в замке вас никто не видел, вот мы и всполошились. И решили пойти вас искать.

– Нет, было не так, – отрезала Рэйка. – Мы решили, что я отправлюсь на поиски, а ты будешь сидеть у себя в комнате. Что в этом плане непонятного? – Она понизила голос до шепота, по-прежнему не сводя с меня возмущенных глаз. – Тебе вверено Сама-Знаешь-Что. Нельзя рисковать! Вдруг Клан Тени узнает правду?

Окамэ хохотнул.

– Ну вот и та самая строгая и правильная священница, по которой мы так скучали. А то я уж испугался, что вы при смерти!

– А ты! С чего ты вообще взял, что уйти из замка посреди ночи и шляться по городу на территории Клана Тени – хорошая идея? Знаешь же, какая у нас важная миссия! – накинулась мико на ронина. – Так нет же, все под угрозу поставил ради борделей, игорных домов и выпивки!

– Все совсем не так, Рэйка-сан, – вмешался Дайсукэ, не давая ронину и слова вставить. – Простите, кажется, я стал причиной недоразумения. Видите ли, именно я предложил выйти в город.

– Тайо-сан! Вы? Но зачем? – Рэйка удивленно уставилась на аристократа.

– Хотел обсудить увиденное на Тропе теней, – ответил Дайсукэ. – Окамэ-сан любезно согласился меня выслушать. Мы боялись, что в Хакумей-дзё нас подслушают, и решили выбраться сюда.

– Ишь ты, павлин! Не надо меня выгораживать! – процедил ронин. – Больно нужно мне твое великодушие. Лучше бы правду сказал: что мне захотелось порядочно так поднажраться, а ты испугался, что я околею в какой-нибудь канаве. Честно, в толк не возьму, чего ты за мной увязался, – добавил он сердито.

Дайсукэ моргнул.

– Да не в великодушии дело, Окамэ-сан, – тихо проговорил он. – Я пошел с вами, потому что мне нравится ваша компания, вот единственная причина. Как бы там ни было… – Он повернулся к Рэйке. – Наверное, дальнейшие планы лучше обсудить в замке? Кажется, мы нажили себе влиятельных врагов в Клане Тени, и оставаться в темных переулках, где шастают наемные убийцы, – не самое мудрое решение.

– Соглашусь. – Рэйка кивнула, напоследок пронзив меня взглядом. – Пойдемте скорее, пока еще чего не стряслось. Надеюсь, когда мы вернемся, Клан Тени не начнет выяснять, как именно Юмеко сбежала из замка втайне от всех, но сейчас мы все равно ничего с этим поделать не можем.

Когда мы уже выходили из переулка, я почувствовала: кто-то за мной наблюдает. Обернувшись, я увидела на заборе черную кошку. Она смотрела нам вслед мерцающими зелеными глазами и помахивала хвостами. Я улыбнулась и быстро поклонилась неко, а когда распрямилась, ее уже и след простыл.

11

Замок демонов

Хакаимоно

Десятки глаз вперились в меня, когда я ступил во двор замка Оникаге и направился ко входу. Следом потянулись шепотки:

– Господин Генно призвал нового демона?

– Это кто такой? На óни совсем не похож, как по мне.

– Минуточку… Это что, Хакаимоно-сама?

Из темных уголков на меня таращились ёкаи и несколько мелких демонов. Аманодзяку, низшие в демонической иерархии, попрятались в щелях и теперь следили за мной, округлив желтые глаза. Уж они точно знали, кто я такой. Остальными зеваками, насколько я успел заметить, были исполинские ёкаи: от гигантского дзёрогумо, устроившегося на крыше замка, сложив на брюшке восемь длинных лапок, до каппы – водяного, глядящего на меня из затхлого пруда, и трех крысят-нэдзуми с глазами-бусинками, притаившихся в обломках повозки. Во взглядах читались настороженность, любопытство, враждебность, но лишь некоторые не скрывали ужаса. Я мрачно ухмыльнулся. Все изменится, когда я поговорю с Генно. Когда я разберусь с кровавым магом, непременно вернусь и напомню всем позабывшим, кто такой Первый О́ни и почему его стоит бояться.

Тацуми внутри меня тоже настороженно следил за демонами и ёкаями. И немудрено: даже убийцу демонов испугает перспектива спокойненько зайти в замок, полный созданий, готовых его убить. Не говоря уже о Владыке демонов, который нас ожидал.

Ведьмы провели меня через двор, а потом по каменной лестнице к главному входу. У двойных дверей стояла женщина; ее надменная поза заставила меня ощетиниться. Одежды на ней были изысканные: черный наряд с красными нитями, обвивавшими рукава, точно паутинка, – но висели они как мешок. Женщина была высокой и тощей, почти прозрачной, с длинными руками и ногами и исхудавшим узким лицом. Бледная кожа обтягивала кости, придавая ей сходство со скелетом, а глаза отдавали желтизной. Кровавый маг, заключили мы на пару с Тацуми. Очевидно, что она занималась этим искусством не первый день и ее душу и силы долгое время высасывал Дзигоку, пока колдунья не превратилась в бледное подобие человека. Еще годик, самое большее два, – и порок, объявший ее, поглотит бедняжку, и она пополнит ряды демонов.

– Владыка ждет óни, – прохрипела колдунья, смерив меня взглядом желтоватых глаз под нависшими веками. – Я отведу вас к господину Генно, но сперва проведу обряд подчинения.

Я вскинул бровь. Обряд подчинения – своего рода попытка человека установить власть над существом, которое он призвал, – как правило, над демоном, – чтобы тот повиновался его приказам. А еще этот обряд мешал демону развернуться в полную мощь и навредить чародею – не лишняя предосторожность, когда имеешь дело с обитателями Дзигоку. И все же Генно хватило бы ума понять, что главные óни слишком могущественны, чтобы их подчинить, и одно упоминание об этом воспримут как оскорбление.

Выходит, либо Генно решил меня проверить, либо несчастная пародия на человека, стоявшая передо мной, попросту не понимала, с кем имеет дело.

А вот ведьмы, сопровождавшие меня, напротив, вспыхнули от ярости и ужаса.

– Подчинение?! – воскликнула зеленая. – Смертная, опомнись! Ты вообще знаешь, кто пред тобой?

– Нет, – ответила кровавая колдунья. – Но я вижу óни. Причем довольно мелкого, принявшего каким-то образом человечьи размеры. А может, это просто полукровка. Как бы там ни было, правила у нас строгие. Демонов, переступающих порог замка, нужно подчинить, и неважно, кто они и откуда. Не согласны – обсудите это с господином Генно, но к Владыке это создание не попадет, пока не пройдет обряд. Можете мне не помогать. Мой ковен проследит за ритуалом.

– Да ладно? – Я улыбнулся, обнажив клыки. – А ты сама кто такая, смертная?

– Госпожа Сунако, глава ковена кровавых ведьм, что прислуживают господину Генно, та, кто подчинит тебя его воле, демон. По приказу Владыки я сюда и явилась, и он же позволил тебе с ним встретиться. – Колдунья подняла руку, сжимая в костлявых пальцах кинжал танто, и ткнула лезвием в мою сторону. – Или пройдешь обряд подчинения, или нога твоя не ступит дальше этого зала. Начнешь сопротивляться – и мой ковен позаботится о том, чтобы ты пожалел, что покинул Дзигоку. Ясно?

Рассвирепевшие ведьмы открыли было рты для отповеди, но я вскинул когтистую лапу.

– Предельно ясно, – с прежней улыбкой ответил я. – Ну так проводи свой ритуал, смертная. А вы трое, – я кивнул сестрам, – следите, чтобы нас не прервали. Охраняйте лестницу и не вмешивайтесь.

Сестры смерили кровавую ведьму взглядом, точно раздумывая, не вонзить ли когти в эту бледную плоть и не сорвать ли ее с костей. Однако потом все же поклонились и отошли, заняв пост у верхней ступеньки.

Я повернулся к ведьме и поднял руки.

– Ну что ж, я в твоей власти. Только не тяни.

Женщина коротко кивнула и поманила меня за собой. Я вошел в двери, ведущие в просторный темный зал с черными каменными колоннами по центру и вдоль стен. В отличие от человеческих дворцов и замков, Оникаге потрясал отсутствием украшений и грязью – впрочем, немудрено после стольких лет запустения. Деревянный пол подгнил и покоробился, сквозь стены пробилась растительность, по углам висела паутина. Точно не замечая грязи и войска чудищ во дворе, с дюжину смертных – исключительно женского пола, в разной степени отравленные злом, – выстроились широким полукругом по центру. Ввалившиеся глаза на желтых осунувшихся лицах наблюдали за мной. Я вышел на середину комнаты.

– А магический круг-то не начерчен, – заметил я, уперев взгляд в голый пол.

Главная ведьма покосилась на меня. На ее худом лице читались подозрение и неприязнь.

– Вижу, ритуалы подчинения тебе не в новинку, óни, – проскрежетала она. – Да, нам не потребуются ни магический круг, ни заклинания, чтобы тебя обездвижить. Может, новичок, призывающий своего первого аманодзяку, без них и не справился бы, но мой ковен уже привык к демонам, а я не одно десятилетие танцую с Дзигоку. В искусстве кровавой магии я уступаю только самому Владыке.

– Ах вот оно как. Что ж, продолжай.

Госпожа Сунако поджала губы, подняла руку, и с нее сполз рукав, обнажив хрупкую, худую, как веточка, руку, испещренную шрамами.

– Только без фокусов, демон, – предупредила она, поднося кинжал к предплечью. – Я тебе не трусливая барышня, которая падает в обморок от одного упоминания о чудовищах. Я возглавляю кровавый ковен господина Генно уже полвека. Со мной шутки плохи, твердо это запомни.

– И мысли такой не было, – вскинув когтистые руки, заверил я. – Никаких выкрутасов, смертные. Даю слово. И с места не двинусь, пока вы не закончите.

Ведьма нахмурилась, но все же провела лезвием по предплечью, оставив на тонкой, словно бумажной, коже глубокий порез. По ней тут же потекла кровь, но куда медленнее, чем у обычных смертных, точно колдунья уже израсходовала почти все свои жизненные соки. Потом ведьма подставила кинжал под кровавые струйки. И пока сталь покрывалась блестящей алой влагой, она вместе с другими колдуньями начала напевать низким, мрачным голосом заклинания, зловещие и преисполненные мощи Дзигоку.

Продолжая петь, Сунако подняла кинжал и опрыскала меня кровью. Капли, прочертив в воздухе дугу, полыхнули красным и превратились в мерцающие цепи, которые оплели мне руки и грудь. Сперва они жгли кожу, точно расплавленный металл, и шипели, но ни дыма, ни запаха опаленной плоти не последовало. А потом оковы растаяли, слившись с моим телом, и песнь ведьм затихла.

Я сделал глубокий вдох, оценивая силу ведьминых чар, и довольно улыбнулся.

– Ну что, мы закончили? – спросил я. – Можно мне теперь побродить по замку?

Сунако фыркнула и отступила.

– Да, можно, – проскрежетала она. – Но предупреждаю: в этих стенах заклятие подчинения не даст тебе нанести вред ни одному смертному – ни магу, ни слуге, ни рабу, никому. Так что держи себя в руках, пока ты здесь, демон. Не хотелось бы отправлять тебя обратно в Дзигоку.

Я хохотнул и шагнул вперед.

– Ты и впрямь не понимаешь, кто я такой, а? – спросил я, впиваясь когтями ведьме в горло.

Снова вспыхнули и болезненно вгрызлись мне в плоть цепи, силясь опустить меня на колени или заставить пасть ниц к ногам колдуньи.

Я оторвал смертную от земли. Та выпучила глаза, судорожно хватая губами воздух, и вцепилась мне в пальцы.

– Ой, что такое? – спросил я под изумленными взглядами остальных колдуний. – А я-то думал, что ваши чары защищают от таких напастей.

– Отпусти ее! – потребовала одна из ведьм, взмахнув окровавленной рукой. Я ухмыльнулся и развернулся так, что верховная колдунья оказалась между нами.

– Ну давай, тверди свои заклинания, – с вызовом бросил я. – Советую убить меня с первой попытки, а не то утащу эту смертную в Дзигоку.

– Кто… кто ты такой? – сдавленным голосом спросила верховная ведьма. Она судорожно двигала второй рукой, той, что не цеплялась за мою, пытаясь наложить новое заклинание. Я осклабился.

– А это надо было спрашивать до того, как ты заварила эту кашу, – наставительно произнес я. – Тогда бы ты узнала, что подчинять Разрушителя Хакаимоно – пустая трата времени. Многие до тебя пытались. И тщетно. Я ни перед кем не преклоню колен.

Цепи, обвившиеся вокруг моих рук, ног, груди и шеи, стало почти невозможно терпеть. Все тело горело огнем, и, хотя ощущение было не из приятных – ведь люди переносят пламя не так, как óни, – сильнее всего мне докучало то, что оковы тянули меня к земле. Я с трудом сдерживал ярость.

– Если бы вы поинтересовались, кто я такой, – продолжал я, обводя взглядом ведьм, – то узнали бы, что, хоть никто из смертных и не может подчинить меня своей воле, любая попытка сделать это ужасно меня злит, а всякий, кто на нее решается, погибает, едва успев пожалеть о содеянном, – его голова прощается с телом, а внутренности устилают магический круг.

Верховная ведьма подняла руку. Кончики ее пальцев заалели магической силой, а потом превратились в черные обсидиановые когти. Отчаянно вскрикнув, она устремила их мне в лицо.

Я успел схватить ее за запястье еще до того, как заостренные когти выкололи мои глаза, и с криком оторвал ведьме руку. Послышался треск рвущихся сухожилий, в воздух взметнулся фонтанчик крови. Ведьма завопила – истошно, мучительно, – ее голос эхом заметался меж стен и стропил. Отбросив в сторону оторванную руку, я сомкнул когти на позвоночнике и разорвал жалкое тело смертной надвое.

Кровь брызнула во все стороны – она оросила мне лицо, залила деревянный пол. Гортанный крик ведьмы затих, мерцающие цепи, опутывавшие мое тело, вспыхнули в последний раз и растворились, а с ними ушла и боль.

Позади кто-то радостно захихикал. Я обернулся, еще держа в руках половинки ведьмы, и увидел, что в дверной проем на меня смотрят с дюжину пар глаз. У порога стояли и сестры-колдуньи, хищно улыбаясь до самых ушей. За ними толпились ёкаи, привлеченные звуками битвы, криками, запахом крови. Огромными, полными страха глазами они таращились поверх сестер на меня и на изуродованные останки верховной ведьмы. Колдуньи из ковена потрясенно застыли. Я бросил на пол располовиненный труп, и он влажно шлепнулся на доски.

– Меня зовут Хакаимоно, – с улыбкой представился я своим зрителям, поднимая руку, запачканную кровью до самого локтя. – И если среди вас есть желающие сразиться со мной, пускай выйдут вперед. А если кто хочет еще разок попробовать меня подчинить… – Я обвел взглядом ковен: ведьмы задрожали и отшатнулись. – Милости прошу, только, предупреждаю, в этот раз я не буду молча терпеть. Хотите мою голову – что ж, давайте, отберите. Мне плевать, в одиночку вы нападете или всем скопом. Просто знайте: если рискнете, я тут все стены кровью перемажу и переломаю кости всякой твари в этом замке. Пришло время решить, союзники вы мне или враги. – Я сощурился и оглядел зал. – Выбирайте с умом.

Сперва никто не двинулся с места. Ёкаи словно остолбенели. Ковен затаил дыхание и замер, точно вереница статуй, выстроившихся кругом.

Первыми из оцепенения вышли сестры-колдуньи.

– Хакаимоно-сама! – воскликнула красная, опустилась на колени и коснулась лбом пола. Остальные последовали ее примеру.

К ним примкнули и остальные ёкаи: они тоже стали падать ниц или кланяться в знак немого уважения. Дзёрогумо, нэдзуми, даже единственный каппа, поклонившийся так низко, как только мог, чтобы не пролить воду из чаши на голове. Кровавые ведьмы до последнего стояли неподвижно – видимо, гордость мешала им поклониться демону, созданию, над которым они привыкли властвовать. Я обернулся и обнажил клыки в усмешке.

– Вы же знаете, как говорят, людишки, – напомнил я, встретив их пустые, точно окаменевшие взгляды. – В отношениях демона со смертным один всегда будет господином, а другой – рабом. Компромиссы тут невозможны. Если хотите господствовать, советую подчинить меня прямо сейчас. Иначе я сделаю неверные выводы, а я терпеть не могу, когда меня вводят в заблуждение. Что выбираете, господство или рабство? У вас есть пять секунд на размышления. Четыре. Три. Две…

Ведьмы побледнели. А потом робко и в унисон согнулись в поясном поклоне и склонили головы. Я победно улыбнулся.

– И да будет всем известно! – провозгласил я в тишине, которая воцарилась в зале. – Хакаимоно Разрушитель вернулся. Его соратников ждут почет и слава, а тех, кто рискнет встать на пути, – гибель, да такая позорная, что после их имен никто и не вспомнит.

– Хакаимоно!

По залу пронесся громовой раскат, и пол содрогнулся. Огни ярко вспыхнули и погасли.

Комнату заполнил призрачный, голубоватый свет, и над толпой воспарил призрак самого Генно. Волосы и одежды развевались у него за спиной, а вид был далеко не довольный. Ёкаи смутились еще сильнее и попытались крепче вжаться в пол. Владыка демонов завис над раболепствующей толпой, а потом устремил на меня пламенный взгляд черных глаз.

– Господин Хакаимоно, – проговорил призрак с плохо скрываемым гневом. Я чувствовал: реакция его воинства на мое появление злит Владыку куда сильнее, чем смерть ведьмы. – Простите, что заставил ждать. Пройдемте в мои покои. Думаю, нам есть что обсудить.

* * *

Больше никаких преград по дороге к башне Генно нам не встретилось. Ликующие сестры-ведьмы провели меня по темным коридорам почти пустого замка к деревянной винтовой лестнице, убегавшей на самую вершину цитадели.

– Дальше мы идти не можем, пока не позовут, – пояснила зеленая ведьма. – Лестница ведет в личные покои господина Генно.

Они еще раз поклонились и исчезли, а я продолжил путь один. У нижней ступеньки инстинкт повелел мне насторожиться, а в следующий миг я увидел посреди пролета двух юных симпатичных девушек: там стояли сестры-близняшки, бледные, с блестящими темными волосами, заплетенными в косу. На них была обтягивающая черная одежда, напоминавшая форму шиноби из клана Каге, а глаза темнели на белом как бумага лице. У обеих на талии висели цепи с шипами, но самое опасное потайное оружие пряталось на концах длинных кос, где среди прядей извивались зазубренные скорпионьи хвосты.

Сестры Сасори, ёкаи-скорпионы, о которых ходила недобрая слава, улыбнулись и помахали мне. В стародавние времена они предлагали свои услуги кровавым магам, ёкаям-великанам, даже беспощадным людям – работали телохранителями и наемными убийцами у тех, кто мог заплатить. Временами их пути пересекались с убийцами демонов Каге, но сестры были сильны, ловки и всегда защищали друг друга. Несколько десятилетий назад я своими глазами наблюдал, как они умертвили одного из убийц демонов, а потом едва не погибли от меча другого. Кровавого мага, которому они тогда служили, уничтожили, но близняшки сбежали и залегли на дно. Неудивительно, что в итоге они подались сюда, в замок Генно. Сестры Сасори жили ради кровопролития и убийств, а Владыка демонов был щедр на такие дары.

– Хакаимоно-сама! – воскликнула звонким, высоким голосом одна из сестер. – Это правда вы? Решили примкнуть к веселенькому восстанию, которое задумал Владыка?

Я ухмыльнулся.

– Возможно. Посмотрим, до чего мы договоримся с твоим Владыкой.

– О, надеюсь увидеть вас в наших рядах! – мечтательно подхватила другая сестра. – И на поле боя! Мы столько слышали о том, как вы истребляли целые армии! Огромная честь – биться бок о бок с Первым О́ни Дзигоку.

– Сперва мне нужно встретиться с Генно. А путь к нему, как я вижу, перекрыт.

Близняшки захихикали, а потом одновременно подскочили и быстро поклонились. Их косы взметнулись вверх.

– Добро пожаловать в замок Оникаге, Хакаимоно-сама! – хором отчеканили они, точно долго готовились к этому моменту. – Нам не терпится потрудиться с вами!

Сестры спрыгнули с лестницы, с глухим стуком приземлившись на пол, и побежали прочь, смеясь. Смертоносные косы ритмично подпрыгивали на девичьих спинах, а звонкие голоса эхом разносились по коридору, но вскоре затихли.

Я тряхнул головой. Лестница освободилась, я беспрепятственно поднялся на самый верх и зашел в комнату, не дожидаясь, пока позовут.

Маленькая квадратная комната с узкими окнами и балконом оказалась, вернее, показалась пустой. За открытыми дверями балкона висела болезненно-оранжевая луна, она глядела сквозь облака, точно зловещий распухший глаз.

Посреди комнаты возвышался черный каменный постамент, который никто не охранял. Сверху было наброшено покрывало из красного шелка, а на нем скалился череп. От черепа веяло волшебной силой, казалось, он подбивает всех, кто переступил порог, схватить его. Я фыркнул и скрестил руки на груди. Этот очевидный соблазн меня позабавил.

– Хакаимоно.

Пустые глазницы вспыхнули, из них вырвалось багровое пламя, объявшее череп и залившее комнату зловещим светом. Сквозь зубы засочился призрачный туман. Поднявшись ввысь, он обернулся призраком Владыки демонов, который уставился на меня с прежним недовольством.

– Зря ты устроил это представление в главном зале, Хакаимоно, – проговорил кровавый маг, скрестив на груди призрачные руки. – Будь мне свойственна подозрительность, я бы решил, что ты замыслил переворот.

– Не надо со мной в игры играть, человек, – фыркнул я. – Этот самый спектакль тобой и спланирован – чтобы проверить, насколько же я силен. Приказ ведьмам-марионеткам подчинить господина óни – это продуманный ход. Ты понимал, что они не справятся, если только, конечно, я не слишком ослаб от заточения в смертном теле. В этом случае ты бы сам провел обряд подчинения и я стал бы твоим прислужником, как и прочие демоны. – Я пожал плечами. – До убогости прозрачная уловка. Совсем как этот фокус с дымом и светом, которым ты сейчас козыряешь. Череп на постаменте не твой. Ни один вменяемый кровавый маг не оставил бы столь ценную вещь без охраны. Это приманка на случай, если кто-нибудь из твоих чересчур амбициозных рабов возжелает вдруг тебя предать. Уверен, что настоящий череп спрятан вдалеке от любопытных глаз. Возможно, его охраняет твой ручной полудемон, притаившийся в тени. Скажи ему, что может расслабиться, не буду я свечки воровать.

– Ака! – ворчливо позвал призрак Владыки демонов, и в комнату вошло создание, которое прежде пряталось на балконе. Как и близняшки Сасори, он походил на человека; на демоническую природу намекали разве что рога, заостренные уши и густая грива красных волос, ниспадавшая на спину.

И снова инстинкты заставили меня насторожиться, а внутри шевельнулось странное чувство узнавания. Ака Красный, полудемон, чье имя стремительно обретало славу среди людей и чудовищ, встретил мой взгляд. Его алые глаза не выражали ровным счетом ничего. Откуда он взялся – никто точно не знал, но в Клане Тени поговаривали, что десять лет назад в уничтоженной деревне видели мальчишку с огненно-рыжими волосами, он был весь изранен и слизывал кровь с собственных рук. Как ему удалось выжить – неизвестно. Ходили слухи, что его нашли и воспитали горные ведьмы, а некоторые судачили, будто он мерзкое отродье, плод связи смертной женщины и óни. Последние годы демоническое существо с алыми волосами появлялось в разных частях Ивагото – как правило, в местах массовых убийств, – но даже Каге мало что могли о нем рассказать.

Теперь же Генно заманил его на свою сторону, как и сестер Сасори, – должно быть, и ему посулил кровопролитие и разрушение. Я догадался, что он самый опасный воин в войске Генно, потому-то и попал сюда, в личные покои Владыки демонов. Последняя преграда для тех безумцев, что решат напасть на Господина.

У меня аж когти зазудели от желания разорвать его на части – просто чтобы доказать, что я в этом царстве самый сильный демон. Однако я сдержался: убийство любимчика Генно помешало бы мне достичь желаемого.

– Вы, смертные, такие предсказуемые. – Я покачал головой под безучастным взглядом Генно. – Но на твоем месте я поступил бы точно так же, а потому не мне тебя судить. И все же… – Я одарил его самой хищной из моих ухмылок, обнажив клыки. – Думаю, ты понимаешь, что попытки поработить господина óни ничем хорошим не кончатся. Я никому не слуга, ни перед кем не склоню головы и не позволю ни одному смертному мной распоряжаться. Я пришел предложить сотрудничество на равных, не меньше. Если не согласишься, я безотлагательно удалюсь, прихватив с собой предложение дружбы и добрую часть твоей армии.

Ака, притаившийся в углу, не шелохнулся, но я заметил тень улыбки на суровом лице полудемона – кажется, я его позабавил. Я не стал реагировать на эту улыбку, хотя втайне надеялся, что Ака что-нибудь выкинет и даст мне повод окрасить стены комнаты кровью. Я чувствовал: он так просто не сдастся и битва будет не из легких, – но это только сильнее меня распаляло.

– Ну что же ты сразу грубишь, Хакаимоно. – Генно опустился пониже, теперь он парил всего в нескольких дюймах от земли. – Само собой, взаимная дружба будет выгодна нам обоим. Вот только я ведь не дурак и понимаю, что ты явился не для того, чтобы просто вступить в мои ряды. Хакаимоно, которого я помню, было наплевать на судьбу империи. Он жаждал одного – вырезать как можно больше людей в Клане Тени. Ты всегда грезил об отмщении Каге, так зачем же теперь пришел? Ах… – Призрак Владыки демонов медленно кивнул, и его прозрачные губы изогнулись в улыбке. – Должно быть, ты от меня чего-то хочешь. Чего-то такого, что может дать только величайший кровавый маг империи. Хочешь заключить сделку.

– Не стану отрицать, мне кое-что от тебя нужно. Однако взамен я преподнесу не менее ценный дар.

– Интригующе. – Призрак отлетел немного назад и оценивающе взглянул на меня. Его длинные, паучьи пальцы сомкнулись домиком под заостренным подбородком. – А с чего ты взял, что я соглашусь? Знаешь ведь, что говорят о сделках с демонами.

– Примерно то же, что о сделках с кровавыми магами, – пожал я плечами. – В обоих случаях можно потерять душу, но для тебя это ведь не проблема, так?

– Хорошо сказано. – Генно взмахнул широким рукавом. – Что ж, славно. Меня аж любопытство берет. Допустим, я согласен рассмотреть твое предложение. Так чего же от меня хочет Хакаимоно Разрушитель, Первый О́ни Дзигоку? – Он поднял призрачную руку. – Если учесть, что я теперь не тот, что прежде. Без тела мое могущество… несколько ограничено.

– Это мне известно, – отозвался я. – Вот я и решил, что тебе понравится мое предложение. – Я вытащил Камигороши из ножен и показал призраку. – Знаешь, что это такое?

– Ну разумеется, – ответил Генно. – Мы все наслышаны о проклятом мече, Богоубийце, оружии, в котором заточен дух господина óни. Имя Камигороши стало ругательным и среди богов, и среди ёкаев. И то, что он попал в руки к óни, наверняка страшно заботит Клан Тени. – Он задержал взгляд прозрачных глаз на мече, и я спрятал улыбку. Даже Генно, Владыка демонов, побаивается клинка, способного рассекать призраков и духов. Никто, даже члены Клана Тени, точно не знали, что случилось с горсткой юрэев, зарубленных этим мечом в прошлом. Мысль о том, что душа может погибнуть, исчезнуть без следа и шанса переродиться или переселиться, так страшила смертных, что убийцам демонов Каге даже запрещали нападать на призраков, если только те не угрожали их жизни.

Меня все это, конечно, ничуть не заботило.

– Словом, да, – подытожил Генно, снова глядя на меня. Его волосы развевались в воздухе. Я чувствовал, что он нарочно остается на месте, не отлетая назад, не допуская дистанции между нами. А то вдруг я подумаю, будто он испугался. – Мне известно о Камигороши и его возможностях. Надеюсь, в твоих словах нет скрытой угрозы, Хакаимоно. Зачем притаскивать с собой Богоубийцу, если не намерен им пользоваться?

– А затем, – я ударил ножнами по постаменту так, что стены башни содрогнулись от грохота, – что я хочу его уничтожить! Хочу, чтобы проклятие было снято, чтобы в следующий раз, когда этому тщедушному тельцу в сердце прилетит стрела, меня не засосало в Камигороши еще на четыреста лет, – прорычал я. – Не желаю снова лишаться разума и томиться в этом треклятом клинке, изнывая от безделья и наблюдая за тем, как какой-то человечишка тратит мои силы, чтобы убивать ёкаев. Хочу освободиться, чтобы, когда я умру, наконец вернуться в Дзигоку и возродиться, как мне подобные.

На задворках моего сознания полыхнули гнев и ужас – Тацуми услышал о плане навсегда уничтожить Камигороши. Он всегда о нем знал, само собой. Когда делите одно тело и разум, невозможно долго хранить друг от друга секреты: ему были ведомы мои самые мрачные помыслы, а мне – его. Однако сделка с Владыкой демонов, развенчание проклятья Камигороши и освобождение моей души навечно – все это Каге даже в страшном сне не снилось.

– Уничтожить Камигороши, положить проклятью конец и освободить тебя, – без тени удивления подытожил Генно. – Вот в чем суть просьбы?

– Да, – я осклабился, – привычными способами меч не уничтожить. Много кто пытался: и люди, и демоны, и ёкаи. Меч раскалывали, затупляли, ломали, кидали в море. Швыряли в огонь, хоронили в земле, оставляли во льдах высочайшей горы Ивагото. И каждый раз он, целый и невредимый, снова появлялся в святилище Каге. Единственный способ уничтожить меч – это развеять проклятие, которым он связан, то самое, что приковывает мою душу к клинку и держит меня в заложниках царства смертных.

– А кто сказал, что я способен на такое? – поинтересовался Генно и поднял руки, широкие рукава заколыхались. – Или что я соглашусь снять столь сильное проклятие? Я привык подчинять демонов своей воле, а не освобождать их.

– Ровно поэтому я и считаю, что ты справишься, – ответил я. – Ты больше, чем кто-либо за всю историю Ивагото, знаешь о подчинении и заточении демонов. Ты знаешь, как накладывать проклятия, переселять духов, ты владеешь темной магией, и такого могущественного кровавого колдуна, как ты, еще не рождалось. Тут уж тебе нет равных. – Я скрестил руки на груди. – А если говорить о том, с какой стати тебе на это соглашаться, стоит дослушать, что я предлагаю взамен.

– Ну-ка. – Владыка демонов склонил голову набок. – Я весь внимание, демон. Что же ты хочешь мне предложить? Если желаешь примкнуть к моей армии и помочь нам уничтожить людскую империю, боюсь, этого маловато. Я с удовольствием приму тебя в наши ряды – великий Хакаимоно, конечно, могущественный союзник, но, как видишь, армия у меня есть. И она день ото дня растет. Помощь одного-единственного óни, пускай и щедрая, вовсе не требуется.

– Ты круглый дурак, если всерьез так думаешь, – спокойно ответил я, и Генно нахмурился. – Твоя армия уже готова мне повиноваться. Они знают, кто я такой и на что способен. А если ты считаешь, что сброду, шатающемуся у замка, не нужен могущественный генерал, который поведет их в битву, то за последние четыреста лет ты так ничему и не научился. Демоны склоняются перед сильными, а ёкаи погрязнут в хаосе, если оставить их без надзора. Если большей части твоего войска станет известно, что ты сохранил лишь крохи былого могущества, сколько продержится твоя власть, как считаешь? На твое счастье, – продолжал я, заметив, как помрачнел маг, – я не собираюсь захватывать империю и становиться правителем. Я хочу одного – освободиться от проклятого меча, чтобы отомстить Клану Тени. И ты мне в этом поможешь.

– Опять-таки, – Генно скрестил руки на груди, – не возьму в толк, с какой стати.

Я улыбнулся ему, обнажив зубастую пасть.

– Потому что я могу добыть то, чего ты жаждешь, человек. То, что стоит между тобой и империей. Вещицу, которая станет залогом твоего блистательного возвращения. – Я выдержал паузу, чтобы заставить его покрыться испариной, пускай и фигурально, а после захлопнул ловушку. – Я могу достать Драконий свиток.

Повисло долгое молчание. Генно прокручивал мои слова в голове, стараясь скрыть потрясение. В глазах чародея на миг вспыхнуло голодное пламя, но, надо отдать ему должное, внешнее спокойствие он сохранил.

– Ты? – скептически переспросил он. – Ты можешь достать Драконий свиток?

– Точнее, фрагменты, – ответил я. – Два фрагмента. А один у тебя уже есть, полагаю.

Генно на этот вопрос не ответил, но молчание оказалось красноречивее любых слов. Выходит, у кровавого мага уже есть кусок Драконьего свитка. А я ведь догадывался. Свиток тысячи молитв надежно спрятали те, кто считал, что такая власть не должна попасть в руки смертных. Вот только Генно отличался упорством, хитростью и, насколько можно судить по его первому восстанию, безграничной жестокостью. И если уж он задумал призвать Предвестника, то неустанно ищет недостающие части свитка. Честно говоря, я даже удивился, что пока он отыскал лишь одну.

– Ты извини, Хакаимоно, – медленно сказал Генно. – Я пытаюсь собрать фрагменты Драконьего свитка с тех пор, как узнал о пришествии Предвестника. Мои слуги ищут эти артефакты по всему Ивагото, охотятся за мельчайшими наводками на его местоположение. Мы прочесали империю от края до края и на этом не остановимся. Одна моя служанка в столице даже поклялась, что вот-вот достанет еще один кусок, но увы, подвела меня. А ночь Желания стремительно приближается. – Генно обернулся и посмотрел на болезненно-желтую луну над балконом. Его голос помрачнел. – Время на исходе, – задумчиво проговорил он. – Если Драконьи звезды над Ивагото погаснут раньше, чем я соберу все фрагменты, возможность загадать желание будет упущена, и Предвестник исчезнет еще на тысячелетие. Я не могу позволить этому случиться. И если придется пожертвовать целой империей, я готов отдать ее Дзигоку, лишь бы призвать Дракона.

Генно обернулся и воздел руки так, что рукава затрепетали, точно на ветру.

– Так что вообрази мое изумление, когда демон Хакаимоно пришел в мой замок после многовекового заточения в Камигороши и как ни в чем не бывало объявил, что может достать для меня артефакт, за которым охотится вся империя. Прошу прощения, но в такое сложно поверить.

– Да верь во что хочешь, – отрезал я, прекрасно понимая, что теперь он будет с жадностью ловить каждое мое слово. – Но я и впрямь знаю, где свиток. Вернее, два его фрагмента. И если будешь вести себя хорошо, я сам их тебе принесу.

Глаза Генно заблестели. Он отчаянно хотел заполучить свиток. Мне давно стало ясно: это единственный артефакт, мимо которого он не пройдет. И все же Генно отнюдь не был дураком: Владыка демонов прекрасно знал, до чего опасно заключать сделки с Дзигоку, и, понятное дело, был настроен скептически.

– В самом деле? – сощурившись, уточнил он. – А тебя ни капельки не интересует возможность призвать Дракона самому? Последние фрагменты Молитвы практически у тебя в руках, но ты просто возьмешь и отдашь их?

Я усмехнулся.

– Предвестник не откликнется на зов демона или ёкая – он заключил соглашение с людьми, и ни с кем больше. Лишь душа смертного может призвать Ками из моря.

– Верно, но ты можешь заставить кого-нибудь загадать желание за тебя, – подметил Генно. – Например, чтобы ты освободился от Камигороши. Это ведь и есть твоя главная мечта, Хакаимоно? Разве она не стоит того, чтобы забрать свиток себе?

– Нет, – твердо ответил я. – Драконье желание меня не интересует, призывать Предвестника перемен я не хочу. – Криво улыбнувшись, я покачал головой. – Ох уж эти люди с их вечной жаждой власти… Не знаю ни одного смертного, который в решающий момент не использовал бы желание себе на благо. Как им вообще доверять? Да и потом… – Я хмыкнул и посмотрел на меч, который по-прежнему лежал на постаменте. – Демоны и ками не особо ладят. Сложно поверить, что Предвестник согласится отменить проклятие, которое он сам же и наложил тысячу лет назад. Честно сказать, появись передо мной сейчас этот чешуйчатый исполнитель желаний, я бы, скорее всего, взял Камигороши и воткнул прямо в драконью задницу.

Выражение лица Владыки демонов нисколько не изменилось.

– Ты принесешь мне фрагменты свитка, – повторил он, – в обмен на то, что я рассею проклятие Камигороши и верну твою душу в Дзигоку. Вот в чем суть сделки, так?

Я кивнул.

– Лучше и не скажешь.

Генно поджал тонкие губы.

– Что ж, если все и впрямь так, то договорились, Хакаимоно. Вот только, боюсь, сперва тебе придется достать для меня свиток, и только потом я попробую снять проклятие. – Он взмахнул прозрачными руками, и сквозь рукава засочился лунный свет. – Как видишь, сейчас… мои силы ограничены. Но как только придет Дракон и я получу новое тело, я с удовольствием исполню твою просьбу.

– Я так и думал, – я взял Камигороши и снова заткнул под оби. – Незачем волноваться: я ведь не какая-нибудь вероломная ведьма, что посылает за артефактом своих прихвостней, лишь бы самой не делать грязную работу. Еще до ночи Желания свиток будет у тебя, уж поверь.

– Мне вот любопытно, – задумчиво произнес Генно, когда я отступил на шаг назад. – Откуда ты знаешь, где искать свиток, Хакаимоно? Моя прислужница, госпожа Сатоми, докладывала, что знает, где находится один из фрагментов, и обещала, что он вот-вот окажется у нее в руках. А теперь выясняется, что она мертва, а фрагмент утрачен. Откуда тебе известно, где хранятся недостающие части?

Я ухмыльнулся.

– Дзигоку вечен, Владыка демонов. Ты и представить себе не можешь, сколько я прожил, да и память моя отнюдь не коротка. История Каге неразрывно связана с Драконьим свитком – второе желание загадала Каге Ханако, больше известная как госпожа Ханшу. Она попросила у Дракона бессмертия, чтобы править Кланом Тени до скончания времен. Ее желание исполнилось, правда, не совсем так, как она ожидала. Оказалось, что вечная жизнь и вечная молодость – не одно и то же.

Душа внутри меня едва ощутимо встрепенулась – откровение пробудило в Тацуми любопытство. Его невежество меня позабавило. Знал бы он правду, представлял бы себе истинные глубины одержимости своей даймё.

– Впрочем, я успел стать знатоком царства живых еще до встречи с Каге, – продолжал я, глядя на Генно. – Я бывал здесь на заре империи, когда демонов и ёкаев по этой земле бродило куда больше, чем людей. И помню места, которых уже не сыскать в человечьей истории. А благодаря наивной юной лисичке мне известно, где последние фрагменты свитка.

– В храме Стального Пера, – равнодушно произнес Генно. Получается, он знал, где спрятаны недостающие куски. Возможно, от госпожи Сатоми. Вот только, где находится сам храм, ему было неведомо, потому что хранители свитка отлично понимали, до чего коротка и хрупка людская память. Чтобы затаиться, им даже не потребовалась магия. Достаточно было просто порвать все связи с миром смертных на несколько сотен лет – и человечество позабыло об их существовании.

А вот вечный Дзигоку ничего не забыл.

Я улыбнулся. Генно вскинул брови.

– Тебе известно, где находится храм, – тихо заключил он.

Я почувствовал ярость Тацуми, его отчаяние и, конечно, тревогу и волнение за простолюдинку, которая во время этого самого разговора уже спешила в храм. И с которой мне предстояло встретиться еще раз.

– Да, – подтвердил я, наслаждаясь страданиями Тацуми. – Известно.

12

Через Юме-но-Секай

Юмеко

Что-что попросила госпожа Ханшу?!

– В замок Хакумей мы вернулись поздней ночью. Так быстро, как только можно было, не привлекая лишнего внимания, прошли по коридорам и проскользнули в покои учителя Дзиро. Старый священник сидел у дальней стены, из длинной трубки к потолку взвивались струйки дыма. Сучковатый посох лежал у него на коленях. Рядом свернулась калачиком Ко – она походила на гигантский одуванчик и даже ухом не повела, когда Рэйка и Чу завели нас внутрь.

– О, – сказал учитель Дзиро, отняв трубку от губ. – Ты нашла их, Рэйка-тян. Слава ками.

Служительница ответила не сразу. Сперва она сдвинула двери, сунула руку под ткань хаори и достала знакомую полоску белой бумаги – офуду, один из талисманов, при помощи которых она творила священную магию. На полоске крупными черными буквами было написано «ТИШИНА», и Рэйка прочно прикрепила ее к дверной раме, между панелями сёдзи. От офуду повеяло волшебной силой, волной окатившей стены комнаты, – с таким барьером нам были не страшны любопытные уши. Меня кольнуло злорадство. Попробуйте теперь что-нибудь выведать, любопытные Каге!

– Слава ками, а вот этой троице – никакой благодарности, – прорычала Рэйка, наградив гневным взглядом меня, Дайсукэ и ронина. – Не будем упоминать о глупости некоторых личностей, вздумавших погулять по столице Клана Тени. И об одной лживой девочке-ёкае, которая пообещала мне, что будет тихо сидеть в комнате, а потом отправилась шататься по улицам Оги Овари, не подумав ни о себе, ни о своей драгоценной ноше.

– Неправда, – возразила я. Рэйка сердито сдвинула брови. – О ноше я подумала, именно поэтому притворилась вами. Никто не знал, что я сбежала из дворца. Я была в полной безопасности. Ну пока не появились убийцы.

Ко вскинула голову и зарычала. Учитель Дзиро нахмурился.

– Убийцы? – повторил он, потом снова отнял трубку от губ, постучал ей по квадратному кусочку ткани и отложил в сторону. – Боюсь, тебе придется вернуться к самому началу, Юмеко-тян.

И я послушно начала с рассказа о встрече с госпожой Ханшу и о ее удивительной просьбе спасти Тацуми и освободить его от Хакаимоно. У Рэйки чуть глаза из орбит не вылезли, когда она услышала это. Не дав мне закончить, она переспросила, брызжа слюной:

– Спасти убийцу демонов от Хакаимоно? Притом что ее собственные мадзуцуши на это не способны? – Рэйка сердито всплеснула руками. – И что же ты ответила?

– Обещала попробовать, – тихо сказала я, и мико сердито застонала. – Рэйка-сан, это ничего не меняет. Мы ведь все равно собирались искать Тацуми.

– После того как доставим свиток в храм, Юмеко! Свиток важнее, чем…

– Я знаю, что он важен! – Я прижала уши и посмотрела на служительницу. – Я знаю, что должна доставить его в храм и предотвратить появление Дракона. Но… Я не могу забыть о Тацуми. – При мысли об убийце демонов все внутри сжалось. Я быстро выдохнула, чтобы успокоиться. – Прошу, – продолжила я, обводя взглядом собравшихся. – Мы перед ним в долгу. Тацуми бился с демонами Сатоми вместе с нами. Он выступил против óни, чтобы мы смогли найти учителя Дзиро. Мы не можем его бросить, и ждать тоже нельзя. Клан Тени уже начал на охоту на Хакаимоно. Тацуми могут убить, пока мы его ищем.

– Вот именно, мы понятия не имеем, где он.

– Это не так, – возразила я. – Госпожа Ханшу кое-что мне рассказала. Она упомянула, что Хакаимоно движется на запад, к лесу за горами.

Рэйка фыркнула.

– А поточнее нельзя? – поинтересовалась она, взмахнув широким рукавом. – На западе полно лесов.

– Речь о большом лесе между землями Хино и Мицу, – добавила я. Учитель Дзиро сощурился. – Как же он называется… Госпожа Ханшу говорила, и я еще подумала: до чего зловещее название… Лес…

– Тысячеглазый лес, – сказал за меня учитель. Рэйка дернулась, точно ее ужалили. – Именно там Владыка демонов собрал свою армию, прежде чем объявить войну империи.

– То самое проклятое место? – Служительница побледнела и яростно замотала головой. – Исключено. Я не позволю учителю Дзиро даже приблизиться к этому лесу. Найти Хакаимоно – одно дело. Но войти в Тысячеглазый лес – все равно что наведаться в сам Дзигоку.

– А вам и не придется туда идти, – сказала я. – Я никого не прошу идти вместе со мной. Но я… Пойду за Хакаимоно. Я уже решила. Я сама его найду. И вызволю Тацуми. Как-нибудь.

– Как именно? – настойчиво спросила Рэйка. – Ты все повторяешь, что спасешь его, но ведь ты ничего не знаешь об экзорцизме, обрядах подчинения и природе демонов. Как же ты рассчитываешь победить Хакаимоно, Юмеко?

– Я спасу Тацуми. Даже… Даже если для этого придется самой его подчинить.

После моих слов в комнате воцарилась тишина. Спутники один за другим переваривали смысл сказанного.

– Кицунэ-цуки, – неодобрительно заключила Рэйка. Я думала, что она начнет бранить меня, скажет, что я замыслила преступление, настоит на том, что нужно придумать другой способ. Однако Рэйка задумчиво умолкла – словно пыталась примириться с мыслью, что мой план может сработать, пускай он ей и не по душе.

– Не спорю, задумка далеко не идеальная. – Я посмотрела на остальных: учитель Дзиро сидел мрачнее тучи, Рэйка напряженно стиснула зубы, даже Окамэ сделалось не по себе от этого разговора о подчинении Тацуми. О чем думал аристократ, трудно было судить по выражению лица, но взгляд его был мрачным и встревоженным. – Будь у меня выбор, я обошлась бы без кицунэ-цуки, но, если Хакаимоно можно изгнать только так, стоит попробовать.

– Но ты ведь лишь наполовину кицунэ, Юмеко-тян, – напомнил Окамэ. – Ты уверена, что справишься?

– Думаю… да, – с запинкой ответила я. Рэйка вскинула брови, остальные озадаченно переглянулись. – Я ничего подобного еще не пробовала, – призналась я, – но мне рассказывали, что у кицунэ это в крови. И когда придет время, я сама пойму, что делать. – Я не стала упоминать, что на этот шаг меня подбивал таинственный белый лис, явившийся мне во сне.

– Значит, план таков, – с сомнением в голосе подытожила Рэйка, – мы найдем Хакаимоно, каким-то образом одолеем его, а потом ты завладеешь убийцей демонов при помощи силы, которой у тебя, возможно, и нет. А когда ты захватишь его… что дальше? Вежливо попросишь Хакаимоно уйти? Или начнешь бороться с ним прямо внутри Каге Тацуми?

– Если потребуется, – ответила я. Мысль о схватке с Хакаимоно не радовала, но Рэйка была права: вряд ли он поддастся на уговоры. – Если будет нужно, я сама прогоню Хакаимоно, чего бы мне это ни стоило.

– А чем это, по-твоему, грозит душе убийцы демонов?

– Ну… – Я замешкалась и навострила уши. – А к чему этот вопрос?

Рэйка покачала головой, но не сердито, а печально.

– Хакаимоно целиком поработил Каге Тацуми. Душа человека – да и óни – не может быть уничтожена, только подавлена или изгнана. Если кицунэ-цуки сработает, в Тацуми окажутся разом три силы, три самостоятельные воли, жаждущие власти над его разумом и телом. И если ты будешь биться с Хакаимоно внутри Каге Тацуми, убийца демонов рискует пострадать.

– Что с ним станет?

Служительница вскинула руки.

– Понятия не имею. История еще не знает случаев, когда лиса овладевала смертным, чтобы изгнать духа óни и снова заточить его в меч. – Рэйка поморщилась, а я попыталась отвлечься от абсурдности последнего замечания. – Но припоминаю, как учителя Дзиро однажды попросили провести обряд экзорцизма над жертвой тануки-цуки. Тануки поработил девушку, и, когда ее привели в храм, она уже была очень больна. Три дня она набивала живот рисовыми пирожными, запивая их саке, и все равно плакала от голода и требовала еще еды и алкоголя. Дух тануки изгнали, но девушка, увы, так и не оправилась и через несколько дней скончалась у себя дома.

– Зачем вы мне это рассказываете?

Мои внутренности словно сковало льдом, и холод распространился по телу. Рэйка не сводила с меня сочувственного взгляда.

– Хочу донести до тебя, что человеческая душа очень хрупка, Юмеко. Только и всего, – мягко проговорила она. – Знаю, ты веришь в силу убийцы демонов, но мы не знаем, что творит с его разумом и телом Хакаимоно. Тебе придется свыкнуться с тем, что Каге Тацуми… может сильно измениться, если мы вообще сумеем его спасти.

– Ой, ну хватит уже страху нагонять. – Окамэ расправил плечи и негодующе взглянул на Рэйку. – Будем решать проблемы по мере поступления. Сперва отыщем этого мерзкого óни, а потом уже начнется самое интересное. Где его там видели? В Злобноглазом лесу?

– Тысячеглазом, – поправил его Дайсукэ. – Его еще называют Лесом миллиона проклятий. Поговаривают, что никто из людей не выбрался оттуда живым.

– Звучит обнадеживающе. – Окамэ тряхнул головой. – Ну что, скоро выдвигаемся?

– Завтра, – уточнила я. – Госпожа Ханшу хочет, чтобы мы как можно быстрее взялись за дело. Наганори-сан проведет нас Тропой теней до границы с территорией Клана Огня.

Эта перспектива никого не порадовала. Учитель Дзиро поджал губы, Рэйка поморщилась, а Окамэ слегка побледнел и сжал в кулак руку, лежавшую на колене.

– Ну что ж, значит, надо надраться вусмерть. Чтобы, если Ясуо все же утащит меня в Мэйдо, я смог это вытерпеть.

– Такого не будет, Окамэ-сан, – возразил Дайсукэ. – Я уже говорил: я пойду следом. И если ваш брат снова явится, я постараюсь убедить его, что ваше время еще не пришло. Жизнью клянусь.

Аристократ говорил тихо, но очень уверенно. Окамэ поднял на него взгляд, и между ними словно бы что-то пробежало – какое-то чувство или понимание, неведомое мне. Но не успела я разгадать, в чем тут дело, как учитель Дзиро прокашлялся.

– Постараемся отдохнуть, – сказал он. – Уже почти рассвело, а когда у нас в следующий раз будет такая возможность, неизвестно. На Тропе точно поспать не удастся. Но предлагаю не расходиться. После сегодняшних событий не стоит оставаться в замке в одиночку.

– Конечно, учитель Дзиро. – Рэйка встала и махнула мне рукой. – Пойдем, Юмеко. Заночуем у меня в комнате. Чу! – Она взглянула на собаку. – Вы с Ко останетесь здесь. Стерегите учителя Дзиро, хорошо?

Миниатюрный рыжий песик завилял хвостом с очень серьезным видом, потом направился к священнику и улегся рядом с ним, взяв пример с Ко.

Окамэ посмотрел на Дайсукэ и едва заметно ухмыльнулся.

– Ну что, Тайо-сан, остались только мы. Если только вашу честь не запятнает ночевка в одной комнате с ронином.

– В этом нет ничего постыдного, Окамэ-сан, – ответил Дайсукэ, медленно поднявшись. – Мне приятна ваша компания. Если только вы сами не прочь разделить комнату с… как же там было? С хвастливым придворным павлином.

– Уж как-нибудь вытерплю.

– Юмеко-сан. – Дайсукэ кивнул мне. – Учитель Дзиро. Рэйка-сан. Oyasuminasai. Увидимся через несколько часов.

– Доброй ночи, – ответила я, проводив аристократа и ронина взглядом. Последний улыбнулся мне на прощанье. Мы с Рэйкой пошли к ней в комнату. Она достала вторую полоску офуда из рукава и приклеила к двери, снова обезопасив нас от чужих ушей.

– Рэйка-сан, вы не злитесь? – спросила я, когда мико устроилась на футоне в углу. Она мрачно покосилась на меня и вздохнула.

– Нет, – покачав головой, ответила Рэйка. – Я… боюсь.

Ее слова потрясли меня. Я уселась на футон напротив и скрестила ноги.

– Хакаимоно?

– Хакаимоно, Тысячеглазого леса, Драконьего свитка… всего этого! – Она отчаянно взмахнула рукой в пустоту. – Может, тебя это и удивит, Юмеко, но я впервые покинула земли Тайо. Пока ваша компания не явилась в мое святилище, мне жилось преспокойно: я беседовала с ками, танцевала на праздниках, изредка изгоняла призраков и ёкаев. А теперь вдруг оказалась в замке Хакумей, в окружении тех, кто жаждет нашей смерти, и вот-вот пущусь по следу самого опасного óни на свете в надежде, что кицунэ, которая ничего не знает об этом мире, каким-то чудом сможет его одолеть. Если Хакаимоно не изрубит нас на кусочки, как только увидит, конечно. Словом, да, я боюсь. – Рэйка заглянула мне в глаза. – Я догадываюсь, чем все закончится, и этот финал ни для кого из нас счастливым не будет. Если мы потерпим неудачу, что случится с Драконьим свитком? Остается лишь надеяться на то, что фрагмент, который ты несешь, потеряется и Предвестника вовсе не призовут в нынешнюю эру.

– А почему вас так тревожит судьба Драконьего свитка, Рэйка-сан? – с неподдельным любопытством спросила я. – Это ведь не ваша забота – его защищать, но, кажется, сам факт его существования выводит вас из себя.

Рэйка горько улыбнулась.

– Я изучала историю Драконьей молитвы. И знаю, чего можно ждать от желания. Мало того, я знаю, что за зло живет в душах людей. Не нужно быть служительницей храма, чтобы догадаться, на что способны смертные, если им даровать божественную силу. Дракона не просто так зовут Предвестником Перемен. Мне бы не хотелось жить в мире, который повинуется прихотям одного-единственного человека. – Рэйка посмотрела на меня с вызовом. – Вот почему меня так тревожит судьба Драконьего свитка, Юмеко. Вот почему я не хочу, чтобы Предвестник был призван. А ты? Какие у тебя цели? Или, ослепленная любовью, ты позабыла о том, что твой первый долг – защищать свиток и не допустить пришествия Дракона?

– Я… я не… – Я запнулась, точно меня под дых ударили. – Что вы такое говорите, Рэйка-сан?

Мико вздохнула.

– Ты что, правда не понимаешь? Нам все очевиднее некуда.

– Не люблю я Тацуми! – воскликнула я, возмущенная одним этим предположением. – Исключено! Просто…

Я снова замешкалась. Слова вдруг меня покинули. Любовь была для меня чуждым чувством, я никогда о ней толком и не задумывалась. Мне доводилось читать о любви между мужчинами и женщинами; в библиотеке храма Тихих Ветров среди свитков была припрятана книга о самурае, влюбленном в гейшу. Но у него были жена и семья, поэтому встречались они только по ночам и мечтали о том, как однажды самурай выкупит гейшу и они сбегут вместе. Самурая терзали душевные муки: он любил гейшу, но не мог оставить свою семью и даймё. История закончилась трагично: самурая призвали на войну, и он погиб в бою, а гейша с горя утопилась в реке. Поступки героя горячо одобрялись его товарищами и самим автором, ведь он предпочел долг любви, а про погибшую женщину все словно забыли.

В этой книге любовь изображалась не в лучшем свете – напротив, история самурая и гейши служила своего рода предостережением о том, как опасны бурные чувства, и напоминанием, что долг перед кланом, семьей и даймё всегда на первом месте. Она оставила у меня тягостное впечатление. Мне было жаль бедную девушку, которая решила утопиться, и я не могла понять, как же так вышло, что она привязалась к возлюбленному до того сильно, что выбрала смерть, а не жизнь без него.

У нас с Тацуми все было иначе. Конечно, я волновалась за убийцу демонов. Стоило мне представить, чем ему может грозить Хакаимоно, и мне делалось дурно. Когда мы только познакомились, Тацуми был холоден и суров и больше походил на оружие, убивающее без сожалений и промедления. Но за время нашего путешествия я получше узнала Каге Тацуми, увидела проблески души, которую он тщательно скрывал, искорки юмора и даже доброты. Перед лицом опасности он защищал других, хотя не обязан был этого делать. Увы, я слишком поздно поняла, почему он всегда начеку.

Мне вспомнился шепот Хакаимоно в ту роковую ночь:

Ты его отвлекаешь, заставляешь испытывать чувства. Заставляешь думать о том, кто он такой и чего хочет. Именно это мне и требовалось. Сегодня, к примеру, последние его мысли перед тем, как утратить надо мной контроль, были о тебе.

Получается, это я виновата, что Хакаимоно вырвался на свободу. Что Тацуми сдался на милость óни, что он теперь страдает. Что думает, будто я его предала. Я готова была освободить Каге Тацуми от Хакаимоно и загнать демона в Камигороши. Спасти убийцу демонов, пускай и ценой собственной жизни. Но какая же это любовь?

Ничего общего – по крайней мере, для меня.

Рэйка покачала головой.

– Ладно, неважно, – со вздохом сказала она. – Завтра выдвинемся на поиски Первого О́ни, пусть это и сущее самоубийство. – Мико кивнула на футон. – Поспи, пока есть такая возможность. А я сомневаюсь, что сон вообще ко мне придет.

Я тоже предчувствовала бессонницу. В голове роились мысли о Тацуми, Хакаимоно и Драконьем свитке. О госпоже Ханшу, господине Иесаде, нападении, которое мы сегодня пережили. Я лежала во мраке, гадая, где теперь Хакаимоно, как же нам его одолеть, каким образом я проникну в убийцу демонов, когда нам это удастся. А еще: думает ли Тацуми обо мне так же, как я о нем?

Я и сама не заметила, как все-таки провалилась в сон.

* * *

Белый лис ждал меня, сидя на бревне в тени сосны. Его великолепный хвост обвивал лапы. Кругом летали светлячки: зеленые искры то и дело мигали в темноте. Золотистые глаза лениво следили за мной, пока я шла к лису. Мои лапы утопали в грязи и мхе, заглушавшем звуки шагов.

– Ну здравствуй, маленькая соня.

– Здравствуй еще раз.

– Ты подумала о моем предложении?

Я кивнула.

– Да. Мне надо узнать, как изгнать Хакаимоно. Пожалуйста… – Я запнулась, но спустя мгновение выпалила: – Расскажи, как спасти Тацуми-сана!

Белый лис улыбнулся.

Пушистый хвост развернулся у него за спиной и начал раскачиваться из стороны в сторону, точно жил собственной жизнью.

– В материальном мире ты Хакаимоно не соперница, – певуче сообщил лис. – А священнику и служительнице не хватит сил, чтобы его прогнать. Если они попытаются, вы все погибнете. Ответ спрятан внутри тебя. – На кончике лисьего хвоста, извивавшегося, точно змея, вспыхнуло голубоватое пламя. Огоньки заплясали и замерцали у лиса над головой, залив его призрачным светом. – Только хочу тебя предупредить, маленькая соня, – продолжал он, пока я смотрела на светящийся шар кицунэ-би на конце его хвоста. – Мало поработить убийцу демонов. Если хочешь освободить своего человека, будь готова сразиться с Хакаимоно в Каге Тацуми.

Я содрогнулась и оторвала взгляд от чарующего танца хвоста.

– Хорошо, но как это сделать? – с отчаянием спросила я. – У меня нет меча. Я не воин, в отличие от Тацуми-сана. У меня нет никакого оружия против демона.

– В царстве смертных – да. – Белый лис подернул длинными ушами. – Материальный мир живет по законам, которые приходится соблюдать. А вот мир души – совсем другое дело. Как и в Юме-но-Секай, реальность можно менять, подстраивать под свои нужды, если знаешь как. К примеру, в царстве смертных лисье пламя в лучшем случае отвлечет врага, раздразнит его, а здесь, в краю грез…

Лис взмахнул хвостом, и шар кицунэ-би взвился в воздух и поразил дерево в нескольких ярдах от нас. Оно мгновенно загорелось слепящим синевато-белым пламенем, поглотившим его без остатка. В следующий миг листья рассыпались, ветки почернели и развеялись прахом, а ствол превратился в горстку пепла, которую разметал ветер.

У меня челюсть отвисла, но белый лис только расплылся в улыбке.

– Тебе решать, насколько опасным будет этот огонь, – с довольным видом пояснил он. – И сможет ли он победить самого властелина óни. Давай-ка, сама попробуй. – Он указал изящной мордой на кривой дуб. Тот стоял неподалеку от нас, окутанный туманом. – Уничтожь это дерево.

Я проследила за его взглядом, посмотрела на дуб, глубоко вдохнула. Взмахнула хвостом, и в воздухе тут же вспыхнул огонь кицунэ-би, а на меня упал бледный свет. Я прижала уши и бросила шар в сторону дуба.

Кицунэ-би врезался в заплывший наростами ствол, рассыпался на язычки синевато-белого пламени, но те, не успев взметнуться, рассеялись в воздухе. Я разочарованно посмотрела на лиса, а тот покачал головой.

– Ты так и не поверила в то, что лисий огонь может быть опасен, – невозмутимо заключил он. – Ты должна твердо знать, что в царстве грез и на душевном уровне кицунэ-би способен обжигать. Иссушать. Убивать. Гони сомнения прочь! – Лис подернул ушами и указал на дуб пушистым хвостом. – Попробуй еще раз.

Сердито оскалившись, я снова повернулась к покосившемуся великану. Ради Тацуми, твердила я себе, возвращая к жизни лисий огонь. Если хочешь спасти его от Хакаимоно, действуй. Гори!

С глухим рычанием я запустила в дерево шар лисьего огня. На этот раз, стоило ему только угодить в цель, как загудело пламя и мгновенно объяло весь дуб. Оно вспыхнуло, точно маленькое слепящее солнце, и от могучего дерева в одночасье не осталось ничего, кроме горстки пепла.

Шерсть у меня на спине вздыбилась, а белый лис только тихо рассмеялся.

– Славно, – похвалил он и грациозно приблизился. – Искреннее чувство – мощная сила смертной души. И чем сильнее вера, тем могущественнее магия. Главное – не дать ей вспыхнуть так ярко, чтобы все кругом запылало. – Лис смерил меня строгим взглядом золотистых глаз. – Учиться придется быстро, лисичка. И запомни мое предостережение. Хакаимоно – опаснейший противник. Даже если ты отточишь свое мастерство до совершенства, он станет самым могучим соперником на твоем жизненном пути. Заточить его в Камигороши будет куда труднее, чем швырнуть ему в лицо огненный шар.

– Нужно же с чего-то начинать, – прошептала я. – Это даст мне преимущество в бою.

– Соглашусь, – сказал лис, – но, увы, остается одна сложность, и она кроется в самом убийце демонов. Человеческая душа неимоверно хрупка и не терпит вторжения. Если ты поработишь Каге Тацуми при помощи кицунэ-цуки, то, вероятнее всего, навредишь его душе.

Я нахмурилась, вспоминая то, что говорила недавно Рэйка.

– Как?

– Тацуми уже претерпел немало насилия от Хакаимоно, – пояснил лис. – Еще одно вторжение может попросту «схлопнуть» его сознание – такое среди одержимых смертных отнюдь не редкость. Хуже того: если начнешь раскидывать шары кицунэ-би направо и налево и убийца демонов вмешается в вашу битву с Хакаимоно – кто знает, что станет с его душой? Он может сильно перемениться, сойти с ума… если вообще выживет.

Я сглотнула ком отчаяния, подкативший к горлу.

– Как же мне ему помочь? – нетерпеливо спросила я. – Если, завладев Тацуми, я сведу его с ума – чем я лучше Хакаимоно?

– Никто не говорил, что будет легко, – заметил белый лис, сохраняя невыносимое спокойствие. – Я обещал, что научу, как изгнать демона, только и всего. Однако есть способ ослабить потрясение, которое испытает Тацуми, когда ему в душу проникнет еще один незваный гость. Тебе надо заранее предупредить убийцу демонов о своем появлении. Если он разглядит в тебе друга, а не очередного врага, он спокойнее отнесется к твоему вторжению. – Лис взмахнул пушистым хвостом. – Конечно, придется еще следить за тем, чтобы его душа не пострадала во время поединка с Хакаимоно, но эту задачку будешь решать, когда – и если – кицунэ-цуки сработает.

– Предупредить Тацуми о моем появлении? – Я уставилась на лиса. – Как? Я не могу передать ему весточку. Ведь все, что известно ему, будет известно и Хакаимоно.

– Если бы речь шла о материальном мире, твои слова имели бы смысл, – сказал кицунэ. – Но мы говорим о Юме-но-Секай, царстве грез. Даже Хакаимоно иногда спит. – Не успела я спросить лиса, к чему он клонит, как он поднялся, и пушистый хвост заколыхался за его спиной. – Ступай за мной. Не отставай. И помни: всего, что ты увидишь, не существует, кроме баку – местных духов, поедателей снов, – и душ тех, кто спит.

– Куда мы идем?

– В другой сон. Но нужно спешить: тот, кого мы навестим, спит очень чутко. Как только он проснется, сразу исчезнет из царства Юме-но-Секай, и второго шанса поговорить с ним уже не будет. Скорее.

Я устремилась за белым лисом, и прохладный, туманный лес, окружавший нас прежде, переменился. Только что мы шли по темной охотничьей тропе через густую чащу – и вдруг оказались у арочного деревянного моста через реку. Прямо у нас над головами серебрилась полная луна.

– Где…

– Не тревожься. – Белый лис посмотрел на меня. Под луной его глаза мерцали, точно огоньки свечей. – Помни, что все тут ненастоящее. Мы просто покинули твой сон и перебрались в чужой.

– Но в чей?

– Обнажи свой клинок.

Над мостом раздался спокойный тихий голос, и шерсть у меня на загривке встала дыбом. Я узнала эту тягучую изысканную речь. Подняв глаза, я увидела высокую стройную фигуру. Человек был обнажен по пояс, белые волосы рассыпались по плечам и спине, свет луны играл на бледной маске óни, скрывавшей лицо.

Я удивленно заморгала.

– Дайсукэ-сан?

Они но Микото, демон моста, не обратил на меня внимания. Он смотрел куда-то позади нас. У меня за спиной послышался тихий смешок, а следом – еще один знакомый голос:

– Видать, вы ошиблись, Они-сан.

Я обернулась. У входа на мост лицом к принцу демонов стоял Окамэ. Лука при нем не было, но с пояса свисал короткий кинжал. Ронин двинулся к Они но Микото и не подумав достать оружие. Мы с белым лисом отскочили в сторону, но никто не обратил на нас внимания.

– Я думал, вы вызываете на поединок лишь славных воинов, а не грязных ронинских псов.

– А чей это сон? – шепнула я белому лису, зачарованно наблюдая за происходящим. – Окамэ или Дайсукэ?

Кицунэ взглянул на меня с раздражением.

– Какая разница? Это не имеет отношения ни к нам, ни к нашей цели. Не отвлекайся.

– Нет, не ошибся, – ответили ронину, и когда я снова посмотрела на мост, то увидела уже не Они но Микото в демонической маске и с ледяным взглядом, а Дайсукэ. Его длинные волосы развевались, а меч сверкал в лучах луны. – Передо мной вовсе не обесчещенный воин. А человек, который знал немало потерь и хочет обрести свой путь.

Ронин ухмыльнулся уголком рта.

– Говори что угодно, Тайо-сан, – хоть на лице Окамэ застыло насмешливое выражение, в голосе слышалась грусть, – но я не самурай. Ронин – он и есть ронин, дикий, бесславный пес, и это уже не изменить.

Дайсукэ сделал шаг вперед, сокращая расстояние до собеседника.

– Верно, – тихо продолжал он. – Я встречал немало самураев. При дворе, в столице, на мостах по всей стране я повидал множество благородных мужей. Их верность империи неколебима, они чтят кодекс Бусидо, их честь не подлежит сомнению. Как лепестки сакуры, они безупречны, прекрасны, непорочны. И, как все те же лепестки, совершенно… одинаковы. Можно сочинить сотни прекрасных стихов о цветущей вишне, но рано или поздно она неизбежно надоест своим великолепием.

Окамэ поднял глаза – в них читались настороженность и как будто бы даже проблески надежды. Дайсукэ с улыбкой шагнул ближе. Теперь мужчин разделяла всего пара футов. Я затаила дыхание, не в силах пошевелиться и отвести взгляд, а вот белый лис с трудом сдерживал нетерпение.

– Последнее время меня восхищают неуемные морские бури, их страсть, непредсказуемость, опасность. И орлы, что парят над горами, – свободные, дикие, ничьи. – Он выдержал паузу. По его лицу пробежала тень тоски. – Это любопытство… опасная штука. Боюсь, что, как только протяну к орлу руку, он ранит меня и улетит. Но ничего не могу с собой поделать. – Дайсукэ подошел к Окамэ вплотную, не сводя с него глаз. Ронин вжался спиной в перила моста. – Пускай на мне останутся шрамы. Так тому и быть.

– Уверен… уверен, павлин? – чуть подсевшим голосом спросил Окамэ. Его стройное тело застыло у перил. Казалось, ронин боится, что сон рассыплется от одного неверного движения. – Не хотелось бы растрепать прекрасное оперение вашей семьи и покрыть позором весь ваш род.

Вместо ответа Дайсукэ поднял руку и провел тонкими пальцами по щеке ронина. У Окамэ перехватило дыхание, и он закрыл глаза. А аристократ замер. Что же дальше: подастся ли он вперед или отстранится? Сам сон в этот миг словно обратился в взволнованное ожидание.

Рядом со мной послышался нетерпеливый рык, а потом меня будто дернуло назад, хотя я осталась на месте. Мост и двое на нем исчезли – стремительно, точно покров, сорванный с картины, – и передо мной развернулась совершенно другая сцена. Я огорченно тявкнула и накинулась на белого лиса.

– Эй! Что было дальше? Верни меня, я хочу узнать, чем все закончилось!

– Мы пришли сюда не ради того, кто видел этот сон, – спокойно ответил лис, хотя хвост раздраженно хлестал его по бокам. – Рассвет уже близко, лисичка, и наше время в Юме-но-Секай подходит к концу. Ты хочешь повидаться с убийцей демонов, пока он не проснулся, или нет?

Я поджала уши. Тацуми, виновато подумала я, я уже иду! Только не исчезай!

– Да, прости, – сказала я лису. – Теперь я готова. Веди меня к нему.

Лис кивнул и продолжил путь. Мы нырнули в мир грез, полный переменчивых теней.

Часть вторая

13

Пророчество для призрака

Суюки

Суюки не находила себе места. И вовсе не потому, что была призраком.

Господин Сейгецу снова погрузился в медитацию, усевшись на свою подушку между двумя одинаковыми светильниками неподалеку от пруда, под ветвями сакуры. Все тот же безупречный вид, вот только теперь Суюки не понимала, где же они и что реально, а что – нет. Все, что окружало этого загадочного сребровласого человека, казалось сказочным, иллюзорным – к примеру, не далее как сегодня утром Суюки прокатилась в прекрасной повозке, которую, судя по всему, нес сам ветер, а не лошади или слуги. Ни господина Сейгецу, ни Таку не удивило путешествие среди облаков в сотнях футов над землей, а вот Суюки так испугалась, что оставила свой призрачный человеческий облик, обернулась светящимся шаром и почти весь полет продрожала в уголке.

А когда повозка наконец приземлилась, за дверцей обнаружилась привычная картина – все тот же тщательно прибранный двор. Впрочем, Суюки была до того рада твердой почве под ногами, что толком и не обратила внимания на окружающую обстановку. Господин Сейгецу тут же объявил, что ему надо помедитировать, и повелел его не тревожить, а Така удалился готовить обед.

Несколько минут она молча наблюдала за Сейгецу-самой. Он был неподвижен, точно прекрасная статуя или картина, написанная не на холсте, а прямо на воздухе. Легкий ветерок ни разу не прошелестел по его одеждам, не разметал длинных серебристых волос, словно воздушные ками вняли просьбе его не тревожить. Только веки подрагивали, и под ними угадывалось движение глаз, будто господин погрузился в глубокий сон – возможно, даже оказался в плену кошмара. Суюки на мгновение задумалась, чтó снится такому человеку, как Сейгецу-сама. Если он вообще человек.

– Суюки-тян!

Голос Таки привлек внимание девушки. Она обернулась и увидела маленького ёкая – он стоял под кривой сосной и махал ей. Суюки приблизилась к нему и разглядела, что Така успел разложить под деревом бамбуковый коврик, расставить на нем чайную посуду и угощения. Лакированный чайный поднос окружали тарелки с жареным тофу, красной фасолью адзуки и разноцветными рисовыми пирожными моти. Суюки взглянула на них с тоской. Ей отчетливо вспомнились сладкий вкус шариков моти, уютные чаепития холодными зимними вечерами, тепло от чашки, разливающееся по пальцам. Все то, чего ей уже не суждено испытать.

– Присаживайся, Суюки-тян! – воскликнул Така, когда она устроилась рядом под сосной. – Уж не знаю, можешь ли ты есть, но на всякий случай приготовил всего побольше. Можешь ведь?.. – Он выжидательно взглянул на девушку, но та лишь печально улыбнулась и покачала головой. Така нахмурился. – Какой ужас, – пробормотал он. – Прости меня, Суюки-тян. Ох и не хотел бы я стать призраком. – Он взял деревянные палочки, подхватил с тарелки розовый шарик моти, отправил его в рот, задумчиво прожевал и сглотнул. – Как бы там ни было, наслаждайся отдыхом, Суюки-тян. Господин Сейгецу скоро к нам присоединится. После медитации у него всегда отменный аппетит.

Суюки оглянулась на Сейгецу и заметила слабое сияние, окружившее господина. Ее снедала тревога, точно она потерялась во сне; мир вокруг казался чуждым и непривычным. Впрочем, неудивительно: она ведь теперь юрэй. Возможно, лишь призракам открыта дверь в это странное, жуткое царство ёкаев и летающих повозок.

Почему я здесь? – со слепящей отчетливостью пронеслось в голове. Может, я что-то делаю неправильно? Почему я застряла в этом мире?

– Бр-р-р, – Така вдруг содрогнулся и потер руки. – Как странно! Так резко похолодало, – пробурчал он. – Суюки-тян, чувствуешь?..

Девушка повернулась к нему, и Така резко дернулся, а потом застыл, словно жердь. Его огромные глаза округлились, а зрачки так расширились, что совсем затмили радужку. Этот жуткий взгляд впился в Суюки. Из распахнутого рта ёкая вырвалось шипение.

– Заблудшая душа, – проскрежетал Така. Суюки отшатнулась, чуть не утратив человеческое обличье. – Оковы тоски невозможно порвать, флейта переломится в тени бога, а мир окрасится кровью. Светловолосый принц жаждет битвы, в которой ему не победить. Меч демона погубит его, но верный пес будет с ним до самого конца.

Суюки в ужасе отлетела и почувствовала, как сзади на нее упала тень. Вся дрожа, девушка обернулась и увидела насмешливые золотистые глаза Сейгецу-самы.

– Наконец-то она вышла на сцену! – Его голос был нежным и ласковым, но в то же время ликующим. – А я все думал, уж не ты ли та самая «заблудшая душа», которую время от времени видит Така, – продолжал он, пока Суюки молча парила над землей – смущенная, униженная, испуганная. Господин насмешливо приподнял уголок губ. – Толкование его видений – тонкое искусство, которое я оттачивал много лет. Но и по сей день я остаюсь скован границами метафор и намеков. Обычно слова Таки нельзя воспринимать буквально.

Суюки затряслась. Ей нестерпимо хотелось улететь подальше от этого человека и его жутких, леденящих кровь предсказаний. Намеки на то, что она, Суюки, – часть чего-то великого и непонятного, наводили на нее ужас. Она ведь обычная служанка, к тому же ставшая призраком. Разве может такая ничтожная девчонка играть существенную роль в истории господина Сейгецу?

И в то же время на задворках сознания, прорываясь сквозь страх и смятение, звучал тихий голосок любопытства. Может, она, простая служанка, после смерти обрела значимость, какой не имела при жизни? И потому осталась на земле?

– Не бойся, хитодама. – Господин Сейгецу проворно обогнул Суюки и опустил колено на одеяло, разложенное по земле. На глазах у потрясенной девушки он положил обмякшего, дрожащего Таку на спину и накрыл ладонью его лоб. – У каждой души своя судьба. Некоторые сияют ярче других. И даже если знаешь, что тебе уготовано, очень сложно изменить свой удел. Спи, Така.

Тело ёкая сотрясла мощная судорога, а потом он расслабился. Зубастый рот приоткрылся, и из него вырвался сиплый храп. Пару мгновений Сейгецу наблюдал за спящим ёкаем, а потом поднялся – плавно, текуче, словно набегающая на берег волна, – и повернулся к Суюки.

– Судьба – своенравная госпожа, – сказал он. – Вообрази миллионы ручьев, которые впадают друг в дружку, пересекаются, сливаются в единую и бескрайнюю речную сеть. Если преградить путь ручью, он не превратится в стоячую лужу. Он изменит курс и соединится с другим, а тот, возможно, выйдет из берегов и примкнет к еще одной речушке. Иногда последствия незначительны. А порой – катастрофичны. Долгие годы я спасал эти ручейки, бережно возвращал им исходный курс. Души, которые нуждались в моей помощи, я направлял, а те, что им мешали, устранял. И вот наша партия в сёги близится к финалу, а все фигурки наконец на своих местах. – Взгляд золотистых глаз Сейгецу – прекрасный, завораживающий – прямо-таки впился в девушку. – Я бы хотел, чтобы все они были в моей власти, но не могу насильно тебя здесь оставить. Просто скажу тебе вот что: я знаю, почему ты никак не покинешь эту землю, хитодама. Почему тебе закрыты двери в мир мертвых.

Суюки вскинула голову, округлив глаза. Само собой, на ум ей сразу пришла госпожа Сатоми и смерть, положившая начало всему этому. Сейгецу расплылся в улыбке.

– Месть тут совсем ни при чем, – продолжал он, словно бы прочитав мысли девушки. – Как и чувство справедливости, и любые другие эмоции, что только имеют отношение к твоей гибели. В противном случае ты исчезла бы сразу после того, как госпожа Сатоми покинула мир живых. Ответ на твой вопрос содержится в пророчестве, которое сегодня изрек Така.

Суюки нахмурилась, пытаясь вспомнить слова ёкая. Честно говоря, ее так потряс его отсутствующий взгляд, что она толком и не слушала, о чем он говорил. Кажется, упомянул что-то о мраке и оковах, о боге, который зальет землю кровью…

Флейта переломится в тени бога.

Она вдруг застыла. Хаос мыслей стих, разбушевавшиеся чувства улеглись. В голове вдруг пронеслось воспоминание, яркое, точно капли крови на белом снегу, – нежная песнь флейты и прекрасный светловолосый юноша, одаривший ее улыбкой.

Светловолосый принц жаждет битвы, в которой ему не победить.

– Да, – негромко сказал Сейгецу, и его голос прозвучал словно бы издалека. – Теперь ты понимаешь. В этом мире тебя держат не месть, не злоба, не стремление к справедливости. Не жажда отмщения, а тоска. И любовь. – Господин покачал гловой. – Самое опасное из человеческих чувств.

Потрясенная до глубины души, Суюки даже не смогла ответить. Мысленно вернувшись к той жуткой ночи, она вдруг вспомнила, как звала Дайсукэ-саму перед тем, как демон разорвал ее на кусочки. Понимала, что он ее не спасет, что его положение до того высоко, что он о ней и не вспомнит, – и все же звала, воскресив в памяти его образ. Он был последним, что пронеслось перед ее взором в мире живых.

– Не завидую я тебе, маленькая хитодама. – Сейгецу отступил и смерил девушку сочувственным взглядом. – Жажду мести легко утолить, а вот справиться с безответной любовью гораздо сложнее. Теперь мы знаем, как переплетены ваши с ним судьбы; впрочем, не только с ним, но и с остальными. Лиса-полукровка и убийца демонов ближе всех подобрались к финалу, а за ними последуют миллионы людских душ. И среди них – аристократ Тайо, который поклялся защищать полукровку ценой собственной жизни. Впрочем, недалек час, когда она оборвется.

Суюки вскинула голову, и Сейгецу мрачно ухмыльнулся.

– Ты что, не слышала пророчество? Меч демона погубит его, но верный пес будет с ним до самого конца. – Голос господина Сейгецу стал тише и с невыносимой мягкостью вынес приговор: – Тайо Дайсукэ погибнет в битве. Когда – наверняка не известно, но это случится скоро, Суюки. Возможно, после его смерти ты наконец сможешь покинуть этот мир и направиться в Мэйдо – или в другое место, куда тебе уготован путь. – Сейгецу пожал худым изящным плечом. – А может, ты останешься в царстве живых навечно и будешь бродить по нему неприкаянным духом, не в силах обрести покой. Как я уже говорил, месть – дело нехитрое. А вот с таким опасным и непредсказуемым чувством, как любовь, никогда не знаешь, чего ждать.

– Нет!

Сейгецу вскинул бровь, услышав сдавленный вскрик, сорвавшийся с губ Суюки. Она подняла на него взгляд. Острый нож отчаяния воткнулся ей под ребра. Дальше молчать она уже не могла.

– А можно… что-нибудь… сделать? – прошептала девушка. Голос дрожал и плохо ее слушался – давненько она ничего не говорила, – и все же Суюки продолжала: – Можно ли… его… предупредить?

Ответом ей стал долгий, пристальный взгляд. Внутри у Суюки, точно незримые змеи, заворочалась тревога. Наконец господин улыбнулся уголком губ.

– Судьба – своенравная госпожа, – повторил он. Голос Сейгецу был мягок, точно он опасался, что упомянутая госпожа может его услышать. – Она сама проведет тех, кого подхватил ее поток, туда, куда ей нужно. Необходимо только знать, как далеко зайти и что изменить, чтобы перенаправить течение будущего. Однако, как я уже говорил, я слишком увлечен этой игрой, чтобы допускать ошибки, и предпочел бы держать все фигурки в поле зрения вместо того, чтобы двигаться вслепую. – Он протянул Суюки руку, и его улыбка была точно солнечный проблеск, предвещавший погожий денек. – Лиса, демон, пес, священница, меч. Если сейчас кто-то из них погибнет, игра будет проиграна. Посмотрим, получится ли изменить судьбу твоего светловолосого принца.

14

Замок кошмаров

Убийца демонов

Я заблудился.

Меня окружили коридоры замка, темные и пустые. К стенам и блестящему полу льнули тени, лишь изредка их покров разрывал свет фонаря и луны, пробившейся в окна. В воздухе висела гнетущая тишина, нарушаемая только шепотом моих шагов, словно я был единственной живой душой в этом замке. И сколько я уже тут брожу? Я должен был отыскать… что-то, но что – я вспомнить не мог. Однако нужно было завершить миссию – нельзя вернуться в Клан Тени ни с чем.

Я зашел за угол и в ужасе уставился на оскалившуюся статую демона, которая возвышалась в конце коридора. Я натыкался на нее уже множество раз. Куда бы я ни свернул, какой коридор бы ни выбрал, всегда возвращался в эту точку.

Силы начали меня оставлять. Я бродил кругами бесцельно, не разбирая дороги. И сколько еще мне, подобно тени, плутать по бесконечным коридорам бескрайнего замка и снова и снова возвращаться в исходную точку?

Я сердито встряхнулся, отгоняя отчаяние и усталость, понемногу сковывавшую тело. Нельзя сдаваться. Я ведь убийца демонов Каге, и такова моя работа. Неважно, какие преграды встретятся на моем пути, пускай они и будут казаться непреодолимыми, – я должен завершить свою миссию. Я просто не могу опустить руки.

Я уже собрался свернуть в очередной коридор, как вдруг сзади послышался едва различимый звук – тихий шорох чужих шагов по отполированному дереву. Я развернулся, мгновенно выхватив из ножен меч, готовый накинуться на неведомое чудовище, подкравшееся ко мне со спины.

В самом конце коридора стояла девушка и смотрела на меня большими черными глазами. Наверное, впервые в жизни мои мышцы словно одеревенели, а поток мыслей остановился от потрясения.

Ю… Юмеко?

Меч в руке задрожал. Я опустил его, не веря своим глазам. В голове мелькнула мысль, что это, возможно, хитрый трюк, иллюзия зловещего замка, сотканная, чтобы показать мне то, что я отчаянно желаю увидеть. Вот только… это и впрямь была Юмеко. Ее фигура в белых одеждах, отороченных красным, с рассыпавшимися по плечам блестящими волосами, лучилась светом. И, несмотря на всю невероятность этой картины, что-то во мне возликовало, точно лишь этого мига и жаждало.

– Тацуми! – нежно и тихо прошептала она, и в ее голосе послышалось облегчение. А потом она шагнула вперед. Темный коридор, казалось, пошел рябью, точно потревоженная гладь пруда. Казалось, весь замок – всего лишь тень, отражение, и только Юмеко реальна. Я не мог пошевелиться – только смотрел на нее, идущую ко мне, завороженный собственным отражением в темных глазах. – Я тебя нашла!

Юмеко подняла руку и нежно погладила меня по щеке. По телу тут же волной прокатилась дрожь. В ее глазах мелькнула тревога: казалось, она тоже сперва не поверила, что я настоящий. Я невольно зажмурился и расслабился, наслаждаясь ее прикосновением.

– Yokatta, – с облегчением прошептала Юмеко. – Тацуми, ты цел! Как же я рада! Я так боялась, что Хакаимоно…

Хакаимоно?

Стоило мне услышать это имя, и в голове пронеслись смутные воспоминания. К чему она упомянула о Хакаимоно? Неужели знает о демоне, заточенном в мече? Я что… рассказал ей о связи с Камигороши? Я напряг память, стал рыться в ней в поисках объяснения, но мысли рассеялись, они порхали, точно мотыльки вокруг огня, и ни на одной не получалось сосредоточиться.

– Юмеко. – Я осторожно взял ее за руку. Кожа у нее была нежная, а ладонь – легкая и изящная. Внутри у меня все сжалось, дыхание перехватило. – Тебе лучше уйти отсюда, – тихо сказал я. – Нельзя тут оставаться. Здесь… – Я запнулся, все еще не в силах вспомнить, для чего я сюда пришел и за чем охочусь. – По замку… бродит нечто опасное, – договорил я наконец. – И я должен его отыскать. Тебе не стоит идти за мной.

Юмеко покачала головой.

– Нет, Тацуми, послушай меня. Это просто сон. – Она взяла мои руки в свои и заглянула в глаза. – Ты спишь. Это все не взаправду.

Сплю? Я нахмурился. Нет, такого просто не может быть. Учитель Итиро отправил меня сюда, чтобы…

Поток мыслей резко оборвался. Я не мог вспомнить, что я тут делаю. Не мог вспомнить разговора с учителем Итиро об этой миссии – вообще ничего хоть сколько-нибудь с нею связанного. И чем больше я думал об этом, тем невероятнее казался такой расклад. Я ведь убийца демонов Каге. Я ничего не забываю.

– Это сон, – упрямо повторила Юмеко. – Подумай сам, Тацуми. Помнишь замок госпожи Сатоми? Мы впятером пробрались туда в поисках учителя Дзиро. Помнишь, что там произошло?

Учитель Дзиро. Это имя показалось знакомым, как и «госпожа Сатоми». Я зажмурился, силясь угомонить воспоминания, пронесшиеся в голове.

– Госпожа Сатоми… кровавая ведьма, – медленно проговорил я. – Мы встретили ее на празднике в императорском дворце и через зеркало последовали за ней в замок. – Юмеко одобрительно сжала мои ладони в знак того, что я прав и можно продолжать. – Еще там был… óни, – припомнил я, все сильнее мрачнея. – Ябурама. У нас с ним завязался бой, а потом…

А потом…

Внутри все оборвалось. Руки задрожали, и воспоминания окатили меня ледяной волной, заставив отшатнуться. Я вспомнил, как утратил над собой контроль и демон с победным ревом захватил мой разум.

– Хакаимоно, – прошептал я, чувствуя на себе взгляд Юмеко. – Так я по-прежнему…

Я в онемении привалился к стене. Теперь я вспомнил все. Хакаимоно на свободе. Я не смог ему помешать, и теперь он угрожает не только Клану Тени, но и всей империи. По телу побежали мурашки, стоило мне вспомнить его проклятия в адрес Каге, резню, которую он уже устроил, и массовые истязания, которые грозят народу, если его не остановить.

Я почувствовал, как Юмеко снова ко мне приблизилась, – ее присутствие было точно луч света, спасительная твердь в океане зыбкого мрака.

– Тацуми, послушай, – начала она. Я поднял голову и снова увидел свое отражение, бледное и встревоженное, в ее глазах. – Мы придем за тобой, – пообещала Юмеко. – Я не позволю Хакаимоно победить. Мы спасем тебя, пленим Хакаимоно и заставим вернуться в Камигороши.

– Нет, – сдавленно ответил я и, шагнув вперед, схватил ее за плечи. Юмеко удивленно сдвинула брови. – Если ты выступишь против Хакаимоно в одиночку, ты погибнешь, Юмеко! Всех, кто вызовет его на поединок, ждет смерть. Непременно нужно его убить.

– Тацуми…

– Прошу тебя, – собственный голос, звенящий от напряжения, показался мне чужим. – Осталось не так много времени. Передай Клану Тени, императору, всем, кто согласится тебя выслушать. Хакаимоно на свободе, он заключил союз с Генно, Владыкой демонов.

– Генно? – Юмеко округлила глаза – должно быть, тоже узнала это имя. Я и не сомневался, ведь Владыка демонов был самым известным и страшным кровавым магом в истории Ивагото. Даже Юмеко, воспитанная в глуши, слышала о человеке, практически уничтожившем империю.

– Но ведь… Генно мертв, – возразила она. – Погиб четыреста лет назад, разве не так?

– Он вернулся, – ответил я. – Его душу призвали из Дзигоку и заключили в царстве смертных. У него есть армия демонов и ёкаев, притаившаяся в руинах старого замка. На империю он не нападает только потому, что лишен тела, а значит, и полной силы. Хакаимоно собирается это исправить… достав для него Драконий свиток.

Юмеко побледнела и обмякла в моих руках. Не держи я ее, она наверняка упала бы на пол.

– Хакаимоно охотится за Драконьим свитком? – прошептала она.

Я кивнул.

– Он знает, где находится храм Стального Пера, – уточнил я, и она побледнела еще сильнее. – И сейчас именно туда и держит путь. Если его не остановить, он перебьет хранителей свитка, а сами фрагменты отнесет прямиком Владыке демонов. Один отрывок Молитвы у Генно уже есть. Если он раздобудет остальные и призовет Дракона, империя погрузится в хаос. Ты должна его остановить.

– Как… – выдохнула Юмеко, еще не отойдя от потрясения. Я осторожно отпустил ее, дождался, пока она выпрямится, и заглянул ей в глаза.

– Убей меня, – тихо попросил я. – Это единственный способ. Пока Хакаимоно не добрался до свитка. Лиши меня жизни, а Хакаимоно снова заточи в меч.

Юмеко в ужасе отпрянула.

– Нет, – прошептала она. – Не стану я тебя убивать, Тацуми. Прошу, и думать об этом не смей. – Она шагнула ко мне. Во взгляде вспыхнула мольба, и сердце у меня в груди больно сжалось. – Мы тебя спасем. Дай нам шанс.

– Вам его не изгнать. – Я махнул рукой и сокрушенно покачал головой. – Клан Тени уже пытался. Наши лучшие священники и самые могущественные мадзуцуши брались за дело, но тщетно. Слишком уж он силен. Никому не удалось его обуздать – прошлая попытка кончилась тем, что Хакаимоно вырвался на свободу и перерезал всех собравшихся. Я… не выдержу, если с тобой такое случится.

Юмеко стиснула зубы, и в ее глазах я увидел непоколебимую решимость. Я понимал: она снова откажется, уверенная, что сможет одолеть Хакаимоно, – и меня охватило отчаяние. Хакаимоно уже убил нескольких членов моего клана, а я не смог этому помешать. Его главный замысел был мне хорошо известен: он задумал стереть Каге с лица земли, а мне придется беспомощно наблюдать за тем, как это происходит. Если Генно обретет полную власть, призвав Дракона, в падении империи буду виноват именно я. Моя честь потеряна, а душа до того опорочена, что ей уже нет спасения. Однако страшнее всего была мысль о смерти Юмеко, о ее встрече с беспощадным Первым О́ни и гибели от моей руки. Он ведь не просто убьет ее, а сперва изрядно помучает, чтобы она страдала, – лишь бы причинить мне боль. И ни за что не даст мне об этом забыть.

Я замешкался, но на мгновение – а потом опустился перед ней на колени и склонил голову. Юмеко судорожно вздохнула.

– Пожалуйста, – тихо произнес я. – Умоляю тебя. Я не хочу стать орудием, которое поможет Генно вернуть власть. Не хочу, чтобы из-за меня погиб весь Клан Тени. А еще… – Мой голос дрогнул. Пришлось сделать паузу, чтобы проглотить ком, подступивший к горлу. – Я не хочу смотреть, как он тебя убивает, Юмеко, – шепотом договорил я. – Хакаимоно знает… как ты для меня важна. И с удовольствием подвергнет тебя ужасным пыткам. Он сотворил немало страшных преступлений, но погубить тебя собственными руками… – Меня передернуло. – Нет, мне проще вспороть себе живот, чем жить с этим.

Юмеко молчала. Я чувствовал на себе ее тяжелый взгляд, серьезный и беспомощный, – наверное, она осознала правдивость моих слов.

– Моя жизнь ничего не стоит, – продолжал я, не поднимая головы. – Если моя смерть избавит империю от Первого О́ни и помешает Владыке демонов вернуться, я готов распрощаться с жизнью. Но убить себя сам я не могу. – Я согнулся в поклоне – так сильно, что коснулся лбом пола. – Юмеко, убей меня, – шепотом взмолился я. – Покончи со мной и верни Хакаимоно в меч навеки.

На несколько секунд воцарилась тишина. Потом тихо зашелестели одежды, и Юмеко опустилась на колени напротив меня. Мгновение – и ее прохладная ладонь прижалась к моей щеке.

– Я ему тебя не отдам, – упрямо прошептала она. – Для меня твоя жизнь ценна. – Она коснулась моего лица второй рукой. По спине побежали мурашки. – Тацуми, посмотри на меня. Посмотри внимательно и скажи, что ты видишь.

Я выпрямился и заставил себя заглянуть ей в глаза, теперь сияющие и золотистые. Я удивленно отпрянул, и на мгновение силуэт Юмеко размылся, точно ее застлала вода или густой дым. Но вскоре дымка развеялась. Теперь на меня золотыми глазами смотрела лиса с черными ушками. Боковым зрением я заметил ее пушистый хвост.

Кицунэ. Юмеко – кицунэ. И как я об этом забыл? В ее позе читалось напряжение – точно она боялась, что я скривлюсь от отвращения, – и мне вспомнилась ночь, когда Хакаимоно вырвался на свободу. Тогда он злорадно изводил лисичку, твердил ей, что я увидел ее истинную суть и презираю ее.

Но Хакаимоно лгал. Конечно, я был потрясен, узнав, что все это время – с того дня, когда спас Юмеко от демонов, – я путешествовал с кицунэ, с ёкаем! Но даже это потрясение меркло рядом со всепоглощающим ужасом и яростью, которую я питал к себе за то, что допустил освобождение Хакаимоно. Истинная природа лисички тревожила меня гораздо меньше демона, вселившегося в мое тело. А если так подумать… то, что Юмеко – кицунэ, не так уж сильно меня удивило. Я вспомнил, как она разговаривала с ками и видела духов и юрэев так же отчетливо, как жителей смертного мира. Мелкие детали, которые прежде казались незначительными, наконец дополнили картину. Ее лисья, ёкайская природа должна была вызвать во мне гнев и презрение. Но Юмеко… это Юмеко. И неважно, человек она или кицунэ.

Юмеко улыбнулась, но улыбка получилась грустной, точно она понимала: что-то между нами сломалось и уже никогда не будет прежним.

– Прошу, доверься мне, – мягко сказала она. – Не Юмеко, простушке из захолустья, а кицунэ, поклявшейся, что не даст демону победить. Хакаимоно силен, но порой одной силы мало, чтобы выиграть битву, а у меня в рукаве есть несколько фокусов, которых он прежде не видел. Я не сдамся. Главное, подожди меня еще немножко.

– Что ты задумала? – спросил я шепотом.

Вид у Юмеко стал встревоженным, почти смущенным. Она потупилась, а кончик хвоста нервно застучал по полу.

– Мне нужно твое разрешение, Тацуми, – проговорила она, окончательно сбив меня с толку. – Все говорят, что обычный обряд экзорцизма на Первого О́ни не подействует, что снаружи его не одолеть, слишком уж велико его могущество. Вот почему, когда мы разыщем Хакаимоно, я хочу схлестнуться с ним… изнутри.

Я почти мгновенно понял, к чему она клонит.

– Кицунэ-цуки, – пробормотал я, и Юмеко кивнула, поморщившись. – Юмеко, победить Хакаимоно внутри меня ничуть не проще. Там его душа еще сильнее.

– Знаю, – прошептала она в ответ и боязливо прижала к голове уши. – Но меня это не остановит. Просто… хочу, чтобы ты знал, что я приду, Тацуми. И буду биться за тебя изо всех сил. Я освобожу твою душу от Хакаимоно, чего бы мне это ни стоило.

Мое сердце точно свинцом налилось. За семнадцать лет никто ни разу не пытался меня спасти. Никому до меня не было дела, я был всего лишь оружием в руках Каге, наученным убивать и подчиняться. Умри я, выполняя очередную миссию, – клан расстроила бы разве что необходимость искать нового убийцу демонов. Никто бы меня не вспомнил. Не стал бы оплакивать мою гибель. Посвятить свою жизнь служению клану – большая честь, а платой за неудачу была смерть. Так было всегда.

Лицо Юмеко дышало яростной решимостью, глаза горели обещанием, что она не отступится. Внутри меня всколыхнулись неведомые прежде чувства. Неужели эта девушка выступит против господина демонов, самого могущественного óни Дзигоку, чтобы спасти никчемную, прогнившую душу убийцы…

– А если ты не сможешь его изгнать? – спросил я. – Если Хакаимоно подберется слишком близко к свитку и начнет убивать всех, кто стоит у него на пути?

Она зажмурилась.

– Если не будет выбора, – сдавленным голосом прошептала Юмеко, – если у меня не получится его остановить, то я… выполню твою просьбу, Тацуми. Если придется… я убью и тебя, и Хакаимоно. Первый О́ни не получит свиток, обещаю.

Я уперся кулаками в колени и поклонился.

– Arigatou, – пробормотал я. – Если таково твое решение, Юмеко, я буду тебя ждать. И… прости меня.

– За что?

– За все, с чем тебе придется столкнуться на пути ко мне.

– Я не боюсь. – Она придвинулась и накрыла своими руками мои. Ее лицо замерло так близко… Золотистые глаза сияли. – Я готова сразиться с десятком Хакаимоно, лишь бы еще раз тебя увидеть. – Юмеко нахмурилась и встревоженно дернула лисьими ушками. – На самом деле других Хакаимоно не существует, правда же?

Сердце глухо заколотилось под ребрами, и я медленно вдохнул, чтобы его успокоить.

– Насколько мне известно.

– Фух, хорошо! – шепнула лисичка и облегченно опустила плечи. – А то страшноватый расклад, если так подумать.

По телу пробежала дрожь. Рука невольно поднялась и убрала прядь волос с ее щеки, а пальцы скользнули по коже. Юмеко застыла, не сводя с меня золотистых глаз. В них читалось такое доверие, что у меня дыхание перехватило. Она едва заметно мне улыбнулась, отвечая на невысказанный вопрос, и остатки моего самообладания рассыпались пылью. Не успев толком сообразить, что же делаю, я подался вперед.

Но тут силуэт девушки дрогнул, точно огонек свечи под порывом ветра. Я нахмурился и отстранился. Очертания Юмеко снова расплылись, на миг она исчезла и опять появилась.

– Юмеко, что происходит? – спросил я.

Она взглянула на меня с болью и сожалением.

– Gomen, Тацуми, – проговорила лисичка, снова зарябив, и недовольно нахмурилась. – Я ведь тебе говорила, что мы в мире снов, так? Мне жаль, но, кажется, я просыпаюсь…

В следующее мгновение она растаяла.

Я опустился на колени. Оставшись один в коридоре заброшенного замка, я уставился на то место, где секунду назад была кицунэ. Тут я и сам начал таять, а реальность вокруг – рассыпаться по мере того, как пробуждалось мое сознание. Мир поблек и похолодел, стоило жизнерадостной лисичке уйти. Увидимся ли мы еще, подумал я, разыщет ли она меня, как обещала… и тут же разозлился на себя за эту слабость. Все только выиграют, если она будет держаться как можно дальше от меня и демона, захватившего мое тело. Юмеко смелая, находчивая, знает всякие лисьи трюки, но она ведь никогда еще не сталкивалась с таким опасным недругом, как Хакаимоно. Лучше уж Каге разыщут и убьют нас обоих, чем смотреть, как Хакаимоно разрывает кицунэ на части и смеется надо мной, понадеявшимся на чудо.

С каждой секундой замок вокруг меня становился все прозрачнее, все нереальнее. Я понимал, что могу открыть глаза в любой момент, но еще несколько мгновений простоял неподвижно, не желая прерывать сон.

Ведь настоящий кошмар ждал меня наяву.

15

Чаепитие с врагом

Юмеко

– Хакаимоно тоже ищет Драконий свиток.

В ответ на эту новость воцарилось молчание. Четыре пары глаз уставились на меня с тревогой и недоверием. По моей настойчивой просьбе мы все собрались в комнате учителя Дзиро, а Рэйка снова надежно закрепила на двери полоску офуда, чтобы никто не смог нас подслушать. Было раннее утро, во дворце еще властвовала темнота. Окамэ новость застигла во время зевка, и ронин так и застыл с открытым ртом. Дайсукэ помрачнел, а Рэйка, наоборот, побледнела. Учитель Дзиро неподвижно сидел в углу рядом с Чу и Ко. Я заметила, что он крепче сжал морщинистые пальцы на своем посохе.

– Уверена? – Рэйка первой подала голос. В нем читались те же ужас и сомнение, что и во взгляде. – Как ты узнала, что Первый О́ни тоже отправился на поиски Драконьего свитка?

– Я… видела сон, – ответила я и, поймав на себе недоумевающие взгляды, торопливо продолжила: – Я отправилась в Юме-но-Секай, царство грез, и там… – К щекам прилил жар, стоило мне вспомнить другие сцены, которые нам с белым кицунэ невольно довелось наблюдать. – В общем, Тацуми там тоже был, – поспешила уточнить я. – Он рассказал, что Хакаимоно намерен разыскать Драконий свиток и мы должны остановить его.

– Вы с убийцей демонов встретились… во сне? – медленно проговорил Дайсукэ. Я вдруг обратила внимание, что они с Окамэ сидят бок о бок и их колени почти соприкасаются. Казалось, больше никто не замечал этой близости; впрочем, возможно, я придала ей слишком большое значение. – И вы поговорили?

Я кивнула.

– Понимаю, звучит неправдоподобно, но мы действительно встретились в царстве грез.

– Но ведь демонам Драконий свиток ни к чему, – заметила Рэйка. – Призвать Предвестника они не могут, как и загадать желание. На это способны лишь смертные. Зачем Хакаимоно вдруг понадобился свиток?

– Не для себя, – пояснила я. – А для Генно, Владыки демонов.

Окамэ поперхнулся глотком саке, закашлялся, наклонился вперед, судорожно хватая ртом воздух, а остальные с опаской уставились на него.

– Извините, – выдавил он, наконец распрямившись. По его щекам побежали слезы, а мутный взгляд вперился в меня. – Хитрый ход, Юмеко-тян! – продолжил он. – Я почти клюнул на твою удочку! Но теперь-то ясно, что это был всего лишь сон.

– Окамэ-сан, я серьезно. – Я хмуро посмотрела на ронина и поджала уши. – Владыка демонов вернулся и отправил Хакаимоно за Драконьим свитком. Сейчас Первый О́ни держит путь в храм Стального Пера.

– Генно, – Окамэ опустил чашку с саке, на лице его читалось откровенное недоверие. – Тот самый парень из исторических хроник, который собрал армию демонов и прочей нечисти, чтобы захватить империю? Тот, чьи деяния были столь ужасны, что в его честь устраивают Празднество О́ни и парад «чудовищ», марширующих через весь город? Этот Генно?

– На свете есть только один Владыка демонов, ронин, – огрызнулась Рэйка. – Вероятнее всего, мы говорим об одном человеке, если только ты не знаешь второго кровавого мага, в чьем услужении была армия монстров, почти уничтожившая империю.

– Извечный герой книг, поэм, представлений театра кабуки. – Окамэ невесело взглянул на служительницу. – Мифы и легенды со временем обрастают подробностями и все сильнее приукрашивают реальность. Разве настоящий Владыка демонов не погиб больше полувека назад?

– Четыреста лет назад, – сказал учитель Дзиро, задумчиво поднеся трубку к подбородку. Чу и Ко не отходили от него ни на шаг. – Увы, легенда о Владыке демонов – детский лепет в сравнении с тем, что произошло на самом деле. Чаще речь идет не о нем, а о деяниях его героических противников. В империи любят истории о чести и самопожертвовании, о храбрых воинах, что бьются с несокрушимыми врагами и одерживают победу – как правило, ценой собственной жизни. Взять хотя бы сказание о генерале Кацутомо и его последней битве в Долине духов.

– Трогательная и захватывающая история, – подхватил Дайсукэ. – Битва при Тани Хитокаге – потрясающая легенда, замечательный и драматичный сюжет для спектакля театра кабуки. Помнится, прошлым летом труппа «Танец Шелка» блестяще выступила с ним в Сэрью. – Аристократ тихо и задумчиво вздохнул. – О, Мицу Субато, как блистательно вы сыграли благородную гибель Кацутомо. Камень, и тот бы растрогался.

– Да-да, – без особого энтузиазма отозвался учитель Дзиро. – Иными словами, в империи любят трагические рассказы о героях, и в них нет недостатка, когда речь заходит о Владыке демонов. Вот только истинная история восстания и поражения Генно куда мрачнее. Империя едва не погибла. Владыка демонов со своей армией прошел маршем по столице и добрался до императорского дворца, не встретив весомого сопротивления, истребляя и сжигая все на своем пути.

– Где же были остальные? – спросила я. – Другие кланы? Уж наверняка нападение огромной армии демонов на столицу должно было их встревожить.

– В ту пору кланы враждовали между собой, – ответила Рэйка. – Никто не помнит, с чего это началось, но Хино объявили войну Мицу по какому-то пустяковому поводу, Клан Земли схлестнулся с кланами Тени и Ветра, а Клан Луны, как и всегда, особо не вмешивался и занимался своими делами на островах. Никто не понимал, какую опасность представляет Генно, пока не стало слишком поздно.

– Да, – невесело подтвердил Дайсукэ. – В день, когда Владыка демонов подошел к столице, оборону держали лишь Тайо, единственное деревце на пути цунами.

– Четыреста лет назад, – повторил Окамэ. – Тогда империя была на грани гибели, но смогла объединиться. Остальные кланы оторвали задницы от татами, сплотились и отправились отвоевывать столицу. Говорят, Генно был побежден, а потом казнен и его останки похоронили в тайной гробнице где-то на отшибе. Сложновато угрожать империи, когда от тебя осталась горстка костей.

– Возможно, кто-то пытается его оживить с помощью могущественного древнего артефакта, исполняющего единственное желание.

– Милостивые ками! – воскликнул учитель Дзиро. – Я наслышан о культах, заговорах и кровавых магах, почитающих Владыку демонов как падшее божество. О людях, чьи умы до того отравлены силой Дзигоку, что в них уже не осталось ничего человеческого. Они презирают империю и всех ее благородных сынов и с радостью встретят Генно, если тот вернется к власти и повергнет страну в хаос и мрак. Если Драконий свиток попадет к ним в руки, если с его помощью они вернут Генно к жизни…

– Уже вернули, – проговорила я. – Владыка демонов здесь.

Все замолчали и опять уставились на меня.

– Хакаимоно ищет свиток не для горстки кровавых магов, – пояснила я. – Он вступил в сговор с Владыкой демонов – или, скорее, с его призраком. И если он сумеет добраться до храма Стального Пера и добыть фрагменты рукописи, Генно разрушит проклятие, которое связывает его с Камигороши.

– Храни нас Дзинкей, – прошептала Рэйка, побледнев как полотно. – Час от часу не легче. Хакаимоно на свободе, Владыка демонов вернулся… страна обречена. – Мико вдруг впилась в меня внимательным взглядом. – А откуда ты все это узнала? – спросила она, и в голосе снова засквозило недоверие.

– Мне Тацуми рассказал.

– Во сне.

– Ну да.

– Юмеко… – Рэцка выдержала паузу, а потом со вздохом продолжила: – Сны – это важно. Я прекрасно понимаю. Они нередко таят в себе видения, предостережения, предсказания. Но порой сны – это просто сны. Знаю, как сильно ты хочешь помочь Каге Тацуми, и все же ты, скорее всего, заблуждаешься. Тех, кто способен сознательно путешествовать по Юме-но-Секай, можно по пальцам пересчитать. Ты уверена, что дело не в том, что ты тревожишься за убийцу демонов, и… не в других чувствах к нему?

– Уверена, – ответила я, нарочно пропустив мимо ушей последний вопрос. – Я путешествовала по Юме-но-Секай и встретила там Тацуми. Он рассказал, что Хакаимоно и Владыка демонов сговорились. Что Хакаимоно отправился в храм Стального Пера за свитком для Владыки демонов, а нам надо его остановить. – Любой ценой, даже если для этого придется убить Тацуми. У меня сжалось сердце, стоило только вспомнить взгляд Тацуми, безмолвное отчаяние и мольбу лишить его жизни. Я стиснула зубы. Нет, я этого не допущу, пообещала я себе. Я не отдам Тацуми Хакаимоно, не позволю Первому О́ни выиграть. Я помогу ему вернуться, чего бы мне это ни стоило.

Рэйка вздохнула – мои слова явно ее не убедили – и посмотрела на пожилого священника в углу.

– Учитель Дзиро, что же нам делать?

Тот ответил не сразу.

– Это ничего не меняет, – наконец сказал он. – Разве что подтверждает важность нашей миссии. Надо добраться до храма Стального Пера раньше Хакаимоно. Мы должны победить демона и либо вернуть его в Камигороши, либо, если у нас не получится, уничтожить его – вместе с телом, которое он захватил. А еще мы обязаны всеми силами защищать фрагменты свитка. Ни при каких условиях нельзя допустить, чтобы Хакаимоно доставил их Владыке демонов.

– Итак, нам надо попасть в храм Стального Пера, – подытожил Окамэ, сдвинув брови. – Который, как поговаривают, спрятан от любопытных глаз и давно всеми позабыт. Что ж, плевая задачка. Еще разок: где нам его искать?

– В северной части Драконьего Хребта, – ответил учитель таким тоном, словно цитировал по памяти фрагмент исторической хроники. – «Ищите место, где собираются горные ками, и не спускайте глаз с воронов – они укажут вам путь». Он выдержал паузу, едва заметно нахмурившись, и покачал головой. – Согласен, не самые четкие указания, но больше нам опираться не на что.

– Долгая будет прогулочка, – со вздохом подметил Окамэ. – Драконий Хребет разделяет семьи Цути и Мицу, а северная его часть тянется через территорию Клана Ветра. А это, говоря проще, дальний конец империи. В толк не возьму, как нам обогнать Хакаимоно, если только у него не сломана нога или он не бродит где-то поблизости.

– Тропа теней – самый короткий путь, – подсказала я, и Окамэ поморщился. – Тем более что госпожа Ханшу уже разрешила нам ею воспользоваться. Осталось найти Наганори-сана и попросить его открыть для нас эту самую Тропу.

Дайсукэ все это время хранил непривычное молчание. Когда мы уже собрались выйти из комнаты, он стиснул зубы и грациозно поднялся с коврика.

– Простите, – произнес аристократ извиняющимся, но твердым тоном, – боюсь, в этот раз я не смогу вас сопроводить.

Я удивленно посмотрела на него.

– Почему, Дайсукэ-сан?

– Я ведь Тайо. – Он обвел всех присутствующих серьезным и гордым взглядом. – И служу императору, своей семье и клану. Все, что угрожает им, оскорбляет меня. Владыка демонов – нешуточная опасность для империи. Законы чести требуют того, чтобы я вернулся и сообщил Его Высочеству все, что знаю.

– У Каге есть гонцы, Тайо-сан, – тут же подметил Окамэ. – Отправьте весточку с ними. Уж они-то смогут пересечь страну в мгновение ока.

Дайсукэ покачал головой.

– Простите, Окамэ-сан, но я не могу доверить столь важную миссию членам клана, который совсем недавно пытался нас убить. Любое мое послание может попасть не в те руки. Я не хочу лишний раз рисковать. К тому же Клан Тени снискал репутацию… ненадежного, во всяком случае на землях Клана Солнца. Лучше я принесу новость лично. Моя семья ко мне прислушается.

– Вы нас бросите?! – возмутилась Рэйка, сердито воззрившись на аристократа. – Зная, что стоит на кону! И что нам обязательно нужно опередить Хакаимоно, пока он не раздобыл свиток!

– Простите, – повторил Дайсукэ непреклонно, но и с сожалением. – Решение принято. Я вернусь в столицу и предупрежу правителя. Юмеко-сан, – он поклонился мне, – рад, что мне выпала честь путешествовать с вами. Желаю удачи и искренне надеюсь, что вы спасете Тацуми-сана. – Он отвернулся и отодвинул дверь в коридор. – Sayonara. И пусть наши пути еще когда-нибудь пересекутся.

– Вот уж не думал, что вы трус, Тайо-сан.

Голос Окамэ прозвучал насмешливо, а следом повисла такая мучительная, тягостная тишина, что у меня по рукам пробежали мурашки. Дайсукэ застыл спиной к нам, но я успела заметить, как он сомкнул пальцы на рукояти меча. Мы с Рэйкой переглянулись, а потом мико медленно отошла к стене, уводя за собой учителя Дзиро и обеих собак. Окамэ словно бы не замечал напряженной обстановки: он стоял посреди комнаты, скрестив на груди руки, и взгляд его был сердитым.

– Окамэ-сан, – дрогнувшим то ли от злости, то ли еще от чего-то голосом начал Дайсукэ, – я прошу вас взять свои слова обратно.

Ронин расплылся в усмешке.

– Это с какой же стати?

– С такой, что законы чести требуют, чтобы после столь серьезного оскорбления я вызвал вас на дуэль или лишил жизни прямо здесь. Мне бы хотелось избежать и того, и другого. А потому, пожалуйста… – Дайсукэ крепко зажмурился, не оборачиваясь. – Откажитесь от своих слов. Извинитесь, и мы все забудем и двинемся дальше.

– Да что вы? Выходит, я даже дуэли не заслуживаю? – Окамэ шагнул вперед, дерзко ухмыльнувшись. – Я же вам не убийца демонов Каге, со мной можно в два счета разделаться. Или все дело в том, что я ронин? Не хотите тратить силы на недостойного пса, так?

– Да я смерти вашей не хочу, Окамэ-сан! – Дайсукэ наконец развернулся и впился глазами в ронина. На его лице отразилась внутренняя борьба. – Сколько мне еще повторять, чтобы вы поверили: мне все равно, что вы ронин, что вы больше не самурай. Вы храбрый воин. Я своими глазами видел, как вы бились с нами плечом к плечу, не испугавшись ни чудовищ, ни демонов, ни наемных убийц, ни мстительных призраков. Мы с вами сделались братьями по оружию, и я считаю вас надежным товарищем. И не хочу вызывать вас на дуэль, потому что высоко ценю вашу жизнь, но… – Аристократ вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, точно ему вдруг стало больно. – Но и отказать вам в ней не могу. Если хотите, я помогу вам умереть достойно.

– Помнится, однажды вы вызвали на дуэль Каге-сана, – напомнил Окамэ, и Дайсукэ озадаченно сдвинул брови. Рэйка тоже нахмурилась, гадая, к чему клонит ронин. – Сами-то не забыли? Это поединок затевался как величайшая дуэль в истории, проверка всех ваших умений.

– Да, помню, – медленно ответил Дайсукэ. – Вот только долг перед империей для меня важнее собственных желаний. Я очень сожалею, что, возможно, никогда не скрещу клинки с Каге Тацуми.

– Тогда отвечайте, Тайо-сан, и пусть ответ будет честным. – Окамэ шагнул вперед и смерил Дайсукэ взглядом. – Как по-вашему, брось я вызов Каге Тацуми на мосту, был бы у меня шанс?

Дайсукэ потрясенно воззрился на ронина. Его взгляд был полон непонимания.

– Если бы вы… вызвали на дуэль Каге-сана? – переспросил он.

– Ну да. – Окамэ скрестил руки на груди. – Если бы я преградил ему путь и потребовал, чтобы он сразился со мной, – что бы случилось дальше, как думаете?

– Окамэ-сан… – Дайсукэ примолк, словно бы собираясь с мыслями. – Вы… яростный воин, – начал он. – И обладаете непревзойденным мастерством лучника.

– Ой, павлин, хватит уже топтаться вокруг да около. – Окамэ фыркнул, покачав головой. – Мы оба знаем ответ. Он бы меня победил. Вступи я в схватку с Каге Тацуми на том мосту, я и моргнуть бы не успел – голова тут же полетела бы в реку.

Дайсукэ помрачнел, но спорить не стал. Окамэ приблизился к нему – так, что теперь их разделяло всего несколько футов, – подался вперед и вперил в него пристальный взгляд.

– Так с чего вы взяли, что я смогу защитить Юмеко-тян, когда мы встретимся с Хакаимоно? – прорычал он.

Дайсукэ отшатнулся, округлив глаза. А вот ронин не двинулся с места. Он не сводил с аристократа черных внимательных глаз.

– Вы видели убийцу демонов в бою, – мрачно продолжал он. – У меня не было бы ни единого шанса. Сейчас, когда Тацуми нет рядом, наш меч – это вы, Тайо-сан. Только вы можете выйти против убийцы демонов Каге. Вас он не порубит на кусочки в первую же минуту. Я могу донимать его стрелами с расстояния в сотню ярдов, но стоит ему сократить дистанцию… мне крышка. И тогда Юмеко-тян, Рэйка и священник останутся одни против Хакаимоно.

– Ты нас со счетов не списывай, ронин, – раздраженно вмешалась Рэйка. – Не такие уж мы и беспомощные. Чу и Ко будут биться не на жизнь, а на смерть, а нас с учителем Дзиро защитит сила ками. Даже такой могущественный демон, как Хакаимоно, запомнит эту битву надолго.

– Знаю, – не глядя на нее, ответил Окамэ. Он по-прежнему не сводил глаз с Дайсукэ. Аристократ отвечал тем же. – Знаю, что мы все будем отчаянно сражаться, что мы все готовы пожертвовать собой, чтобы остановить убийцу демонов. Однако, судя по тому, что я знаю о Хакаимоно, он перебьет нас по очереди и мы не сможем одолеть его общими усилиями. Тайо-сан, если вы нас оставите… – Окамэ задумался и покачал головой. – Победы нам не видать. Такой воин, как я, не справится со столь могущественным демоном. Если вы вернетесь в столицу, Хакаимоно убьет нас. И отнесет фрагменты свитка Владыке демонов, а тот призовет Дракона. И тогда империю уже ничего не спасет.

Дайсукэ молчал. Его лицо лишилось всякого выражения. Окамэ выдержал его взгляд не дрогнув.

– Знаю, я всего лишь грязный пес, ронин, – тихо проговорил он. – И давно потерял всякое понятие о чести, долге и самопожертвовании. Императора нужно предупредить о том, что Хакаимоно на свободе, а Владыка демонов вернулся; я это понимаю, но… сейчас вы нужнее нам, Тайо-сан. Если вернетесь во дворец императора, а мы не сумеем остановить Хакаимоно, вполне возможно, империя погибнет и вам уже нечего будет защищать. А потому хочу спросить вас как друг и брат по оружию: вы поможете нам спасти Каге Тацуми? – Уголок его рта дрогнул, а по лицу пробежала тень усмешки. – Или мне на колени встать и смиренно молить о прощении за то, что усомнился в вашей храбрости? Молить не в моих правилах, но я готов пасть ниц, если иначе никак.

– Окамэ-сан… – Дайсукэ зажмурился. – Вы…

– Прошу прощения, – в дверь кто-то тихо постучал, а через секунду ее открыла служанка, стоявшая на коленях. – Извините, что прерываю, – продолжила она, задержав изумленный взгляд на Дайсукэ и ронине, замерших в нескольких футах друг от друга, – но у меня для вас важное сообщение от господина Иесады. Он приглашает госпожу Юмеко вместе со спутниками на прощальное чаепитие в осеннее крыло дворца. Следуйте за мной, я отведу вас.

– Дайте нам минуту, – коротко велела Рэйка. Служанка заморгала – то ли от удивления, то ли от обиды, – но послушно задвинула дверь. Я сморщила нос, когда Рэйка тут же вскочила и приклеила на панель сёдзи очередную офуду, оградив нас от любопытных ушей.

– И зачем мы понадобились господину Иесаде? – удивилась я вслух. – Он был не слишком-то обходителен, не говоря уже о том, что его шиноби чуть не прикончили нас в городе. Неужели хочет извиниться? Мол, простите, что пытался вас убить, давайте чайку выпьем?

Рэйка фыркнула так громко, что собаки вскинули головы и навострили уши.

– Очень сомневаюсь, – закатив глаза, сказала она.

– Нам же не обязательно идти на это самое чаепитие, правда? – спросила я. – Можно тайком сбежать с территории Каге по Тропе и оставить господина Иесаду с носом.

Дайсукэ обернулся. На его лице мелькнула тень ужаса.

– Юмеко-сан, это страшное оскорбление, – заявил он. – Иесада-сама – господин из рода Каге и оказывает нам огромную честь. Отклонить его приглашение – непростительная грубость. Так можно навлечь на себя гнев всего Клана Тени.

– А вам какое до всего этого дело, Тайо? – резко спросил Окамэ. – Вы же вроде собрались в земли Солнца. А о нас не беспокойтесь: уверен, мы как-нибудь выкрутимся.

Дайсукэ поник и со вздохом опустил голову.

– Мне стыдно, Окамэ-сан, – тихим голосом проговорил аристократ. – Не знаю ни одного самурая, готового признать превосходство соперника, но вы, ронин, позабыли о собственной чести и гордости, чтобы открыть мне глаза на правду. Совершенно верно: то, что я предупрежу императора о беде, никак не поможет, если Владыка демонов призовет Дракона. Мое место здесь, рядом с теми, кому я поклялся помогать. Юмеко-сан. – Он поднял голову и пристально посмотрел на меня. – Я и у вас хочу попросить прощения. Позвольте мне принести новую клятву, если только вы не надумали со мной попрощаться. Я клянусь защищать вас и Драконий свиток, быть мечом, который оградит вас от врагов, покуда я дышу, а Предвестник не покинет этот мир в очередной раз. Позвольте мне сопроводить вас до храма Стального Пера. Я бесстрашно сражусь с Хакаимоно. Честью клянусь, пока я жив, он к вам не прикоснется. Такова моя новая клятва. Если только вы ее примете.

Я кивнула.

– Arigatou, Дайсукэ-сан.

– Прекрасно, – нетерпеливо проворчала Рэйка. – Если мы закончили клясться и драматично разглагольствовать о чести, может, пойдем уже? Хакаимоно с каждой минутой все ближе к храму Стального Пера. И надо решить, пойдем ли мы на чайную церемонию к господину Иесаде. Возможно, я заболела, но план Юмеко мне нравится. Какая разница, оскорбим мы Каге или нет, если есть шанс помешать пришествию Владыки демонов и Дракона?

– Простите, Рэйка-сан, – снова подал голос Дайсукэ, выступив вперед. – Но дело ведь не только в страхе оскорбить господина Иесаду. Порой самый быстрый способ раскрыть секреты врага – это сесть напротив него. – Аристократ понизил голос, хотя офуда Рэйки по-прежнему висела на двери, оберегая нас от шпионов. – Как только мы покинем владения Каге, нужно будет как можно скорее добраться до храма Стального Пера и предупредить местных о Хакаимоно, а потом уже готовиться к встрече с демоном. И если Клан Тени собрался чинить нам препятствия, надо быть начеку. Мудрый стратег скрывает свои намерения, говорит тихо и умеет «расколоть» врага так, что тот и не заметит. Думаю, нам стоит посетить церемонию господина Иесады. Возможно, мы узнаем что-то такое, о чем прежде не слышали.

– Соглашусь, – неожиданно поддержал его учитель Дзиро. – В Клане Тени задумали нам помешать. Стоит собрать как можно больше сведений, чтобы нас не застали врасплох. И все-таки, – его голос стал хриплым, и он поднес ко рту кулак, – ступайте на церемонию без меня. Передайте господину Иесаде, что мне нездоровится, и извинитесь перед ним за меня. А я пока побуду тут, пригляжу за Чу и Ко, чтобы с ними чего не случилось.

Рэйка посмотрела на учителя с подозрением.

– Вы же священник, так почему же не любите чай? – спросила она. Учитель Дзиро усмехнулся и достал свою трубку.

– Возраст, Рэйка-тян, дает право на некоторые причуды. К примеру, нелюбовь к чаю.

Окамэ простонал.

– Терпеть не могу чайные церемонии! Они невыносимо скучные! – Ронин вздохнул. – Чур, вы болтать будете. А я – сидеть и вспоминать, в какой момент уже можно выпить чаю и что надо сделать до этого. Моргните дважды, если я вдруг выкину что-нибудь оскорбительное. А то, знаете ли, не горю желанием взять чашечку как-то неправильно – чего доброго, опорочу нашего безупречного аристократа, и тот со стыда бросится на меч.

– Я бы ни в коем случае не стал бросаться на меч, – возразил Дайсукэ, косо взглянув на ронина. – Ведь тогда бы все решили, что я просто споткнулся на лестнице и упал на лезвие, точно какой-нибудь неуклюжий буйвол. Нет, я бы взял подушку, встал на колени и выполнил ритуал с честью и точностью, как все благородные самураи.

– Ни разу не была на чайной церемонии, – задумчиво проговорила я, когда мы все поднялись и приготовились выйти из комнаты. – Дзин с учителем Исао иногда их устраивали, но Дэнга запрещал мне их посещать, пока не пообещаю не красть конфеты и не пускать чайник в пляс по всей комнате. – Я фыркнула. – Фокус с чайником я проворачивала всего пару раз! Но Дэнга-сан разве такое забудет.

Рэйка поморщилась и обреченно посмотрела на нас с Окамэ.

– И почему меня не покидает чувство, что дело добром не кончится?

* * *

Окамэ был прав: церемония оказалась невыносимо скучной. И долгой. Я думала, мы забежим к господину Иесаде, выпьем по чашечке чая, а потом вежливо откланяемся. Однако на деле церемония началась утром и продолжалась чуть ли не до обеда. Нас сопроводили в залу, где господин уже ожидал гостей. Там мы опустились коленями на подушки и стали наблюдать, как чайный мастер приносит посуду в комнату. Затем последовали бесконечные приветствия и поклоны, а мастер принялся очищать посуду и готовить чай: он аккуратно насыпал ярко-зеленый порошок и налил горячую воду чайными ложками, а потом взбил в пену. Я нетерпеливо барабанила пальцами по краю тарелки со сладкими рисовыми пирожными, стоявшей перед нами, и старалась не ерзать. Когда чай наконец заварился, по кругу пустили общую чашу: гости должны были по очереди взять ее в правую руку, любуясь орнаментом и напитком, потом переложить в левую и вдумчиво сделать глоток. Затем вытереть край чаши особой тканью и передать ее следующему гостю, чтобы тот повторил те же действия. Чай оказался невыносимо горьким; от него у меня перехватило дыхание, и я, натужно сглотнув, с трудом выдавила из себя одобрительный отзыв, а потом торопливо передала чашу Окамэ. Затем нам пришлось смотреть, как чайный мастер неспешно и бережно очищает посуду и все начинается заново.

– Мне вот любопытно, – сказал господин Иесада, дожидаясь, пока приготовят следующую порцию чая, – вы ведь некоторое время путешествовали с убийцей демонов Каге. Как так вышло, что он вас не убил?

Я встрепенулась. Рэйка строго взглянула на меня поверх татами. К счастью, Дайсукэ, сидевший ближе всего к господину Иесаде, одарил его безмятежной улыбкой.

– Интересный вопрос, Иесада-сама, – с прохладной учтивостью подметил он. – А мне вот любопытно, зачем вообще заводить разговор об убийце демонов из вашего клана. Простите мое невежество – у нас, на землях Клана Солнца, демонов на светских беседах не обсуждают.

Я потянулась за очередным ярко-розовым пирожным, завернутым в листочек, чтобы заглушить сладостью горечь во рту. Окамэ поймал мой взгляд и закатил глаза, а я спрятала улыбку.

– Ах, простите, – подхватил господин Иесада, тоже с завидной невозмутимостью. – Постоянно забываю, что в краю Солнца царят радость и спокойствие, не то что у нас, в юдоли Теней. Вам там ни к чему бояться темноты и тварей, таящихся в ней. Я частенько жалею о том, что нашим самураям неведомы такая беззаботность и безмятежность, но, увы, опасность – часть нашей повседневности. Не в обиду вам, разумеется.

– Само собой, – с неизменной улыбкой ответил Дайсукэ. – Можно понять, почему Каге порой трудно соблюдать этикет и социальные условности. Наверное, жить так далеко от столицы Империи и территории Солнца – это тяжкое бремя для вашего клана. Госпоже Ханшу впору памятник ставить за то, что она столько умудряется сделать при таких скромных ресурсах.

Я заерзала на подушке, рассеянно теребя лист, оставшийся от пирожного. Окамэ едва слышно вздохнул от скуки. Не глядя на меня, он указал на черный железный чайник на жаровне, а потом забавно пошевелил двумя пальцами, изображая танец. Увы, Рэйка заметила этот жест и, слегка повернув голову, сердито округлила глаза и поджала губы – весь ее вид говорил: «Не смей!».

– Тайо-сан так любезен. – В голосе господина Иесады мелькнули нотки раздражения. Он перевел взгляд холодных черных глаз на меня. – А что же наша почетная гостья расскажет об убийце демонов? – проворковал он. – Она ведь, насколько я понимаю, проделала с ним вместе путь до столицы. Не подвергал ли он вас опасности? Вы знали, что в его мече живет демон, мечтающий вырваться на свободу?

Я спрятала лист в кулаке, и вокруг растеклась волна лисьей магии.

– Он спас мне жизнь, – сказала я господину Каге. – Путь и впрямь был опасным, но, если бы не Тацуми-сан, меня бы уже не было в живых.

– Ах, Тацуми-сан? – с насмешкой повторил господин Иесада. – Не думал, что вы с убийцей демонов так сблизитесь. Должно быть, теперь вы считаете, что в долгу перед ним? – Он хохотнул и покачал головой. – Ни к чему волноваться. Убийца демонов – это оружие, и ничего больше. Инструмент, который Клан Тени использует против опасных чудовищ и ёкаев, такой же монстр, как и те, за кем он охотится. У него нет чувств, эмоций, понятия о личной чести. Его и человеком-то назвать нельзя. С таким же успехом можно чувствовать себя в долгу перед телегой, запряженной волом, за то, что довезла вас в ближайший городок.

– Простите, господин Иесада, но вы ошибаетесь.

Аристократ вскинул тонкие, как ниточки, брови в ярости и изумлении.

– Что вы сказали?!

– Тацуми не просто оружие. Никакой он не бесчувственный монстр. Он доказал свою храбрость и благородство, а еще постоянно тревожился о том, чтобы держать Хакаимоно под контролем. Потому что не хотел навредить мне и опозорить Клан Тени. А вы говорите, что его нельзя назвать человеком!

Глаза господина Иесады сверкнули.

– Нечасто встретишь такую смелую девчонку, да еще из простого народа, – натянуто улыбнулся он. – Повезло вам, что вы почетная гостья Ханшу-самы. В моих владениях подобная дерзость не сошла бы вам с рук. Раскрою-ка вам нехитрую тайну убийц демонов. Они монстры, потому что мы делаем из них монстров.

Я нахмурилась.

– Это как?

– Хотите узнать, откуда берутся убийцы демонов Каге? Когда один из них умирает, из числа мальчиков, одаренных ками, выбирают следующего и готовят его к роли хозяина проклятого меча. Его жестко тренируют, чтобы изгнать из ума и тела все слабости и приготовить душу к вторжению Хакаимоно. Мальчик выдерживает огромные физические нагрузки – кто-то скажет, что и вовсе нестерпимые, – но в сравнении с тем, что изо дня в день должен сносить его разум, это пустяки. Некоторые юнцы погибают. Некоторые сходят с ума в попытках противостоять присутствию Хакаимоно. Некоторые умирают от ран, полученных во время тренировок с ёкаями – или же нанесенных собственными сенсеями. Пожалуй, лишь одному из четырех кандидатов удается выжить в первые месяцы подготовки. Остальные погибают в муках – или же их убивают, потому что они не в состоянии справиться с Хакаимоно. Талантливые, одаренные ками мальчики, из которых получились бы благородные самураи, скармливают свои жизни проклятому мечу и демону, заточенному в нем. А те, кто доживает до конца тренировок, меняются до неузнаваемости. Это уже не люди, а сосуды для мощи Хакаимоно, рука, что владеет Камигороши во имя Каге.

Господин Иесада взял паузу, чтобы поймать палочками яркий рисовый шарик на тарелке, насладиться его цветом и ароматом и отправить угощение в рот.

– Теперь вы знаете правду, – подытожил он, промокнув губы шелковым платком. – Демон Хакаимоно – монстр, которого надо остановить любой ценой, и это долг Каге. Уже одно то, что óни вырвался на свободу и рыщет по стране, покрыло позором и бесчестием Клан Тени. Ханшу-саме это прекрасно известно – и абсурдно предполагать, что она обратится за помощью к другим кланам. Если бы кто-то вмешался в наши дела, нам пришлось бы силой ответить на такую дерзость. – Господин прохладно улыбнулся. – Впрочем, вынужден извиниться: я говорю о тучах, которые еще не сгустились, и о дожде, чьи капли пока не пролились. Уверен, госпожа Ханшу уладит вопрос с Хакаимоно. Пожалуй, обратимся к более приятным темам.

Я еще не успела привыкнуть к витиеватым оборотам и иносказаниям придворных, но было понятно, что за речами господина Иесады кроется угроза. Или по меньшей мере предупреждение не искать Тацуми. Во мне полыхнула злость. Пусть болтают себе что хотят, но я спасу Тацуми, даже если ради этого придется прятаться от шиноби Клана Тени всю дорогу до храма Стального Пера.

– Тайо-сан, – продолжал господин Иесада, потянувшись палочками к очередному пирожному, – вы попробовали моти? Их приготовила Норико-сан, и я настаиваю, чтобы вы их отведали. Какой божественный аромат…

Он взял с тарелки розовый шарик, и из-под него показалась пушистая коричневая мордочка. Зверек пошевелил усами. Господин Иесада вскрикнул, отдернул руку, а маленький грызун подпрыгнул, опрометью кинулся к аристократу и исчез в складках штанов хакама.

– Нэдзуми! – Господин Иесада вскочил со стула, размахивая руками. Рукава раздулись и захлопали, точно паруса. Мы изумленно наблюдали за тем, как аристократ исступленно прыгает, дергает ногами, колотит веером по своим хакама. Грызун так и не показался, зато потрепанный листик с рисового пирожного выпорхнул из-под ткани и опустился на пол у ног господина. Этого, кажется, никто не заметил.

Когда окончательно выяснилось, что никакого нэдзуми под одеждой нет, господин Иесада выпрямился и с превеликим достоинством поклонился нам.

– Простите меня за эту вспышку, – произнес он спокойным, невозмутимым голосом. – Боюсь, нам по очевидным причинам придется закончить церемонию пораньше. – Он стиснул зубы и раздул ноздри. – Не сомневайтесь, мы отыщем того, кто повинен в этой наглой проказе, а пока должен с вами проститься.

Я украдкой покосилась на своих спутников. Дайсукэ смотрел удивленно, но с тенью насмешки, однако, как и господин Иесада, превосходно маскировал свои чувства. А вот Окамэ весь раскраснелся, отчаянно силясь сдержать хохот. Рэйка же не сводила с меня строгого взгляда, поджав губы. Вот уж кого ни за что не проведешь.

– Разумеется, Иесада-сама, – с коротким кивком проговорил Дайсукэ. – Мы немедленно удалимся. Спасибо за приглашение. Ваше гостеприимство воистину не знает границ.

Мы с Окамэ сдерживались до тех самых пор, пока не покинули залу и не прошли добрую часть коридора, но потом стоило нам только встретиться взглядами, как ронин сразу же сложился пополам, схватившись за колени и задыхаясь от смеха, а мне пришлось прислониться к бамбуковой перегородке. Наш хохот эхом прокатился по коридору.

– Видели, как он ручонками-то размахивал? – прохрипел Окамэ. – Прям петушок, решивший сплясать танец кабуки!

– Baka! – Рэйка шагнула вперед и отвесила ронину подзатыльник, а меня пригвоздила взглядом. – Надеюсь, вы двое успели насладиться моментом, – процедила она. – Поздравляю: мы нажили себе злейшего врага в лице одного из самых могущественных представителей Клана Тени. Господин Иесада такого позора не простит, даже если так и не найдет виноватого.

– Ай! – Окамэ распрямился, потирая затылок, и посмотрел на мико. – Можно подумать, он и без этого не собрался нас убивать, – парировал он. – Рэйка-сан, пускай я уже давно и не самурай, но чувствовать угрозу не разучился.

Дайсукэ, наблюдавший за всей этой сценой со смущенной улыбкой, покачал головой.

– Это все, конечно, занятно и тревожно, но вынужден признать, что ронин прав, Рэйка-сан. Господин Иесада стал нашим врагом задолго до того, как пригласил нас на чаепитие. И если продолжим искать убийцу демонов, непременно столкнемся с его слугами, призванными нам помешать.

– Пусть только попробуют, – подала голос я. Все взгляды устремились на меня. – Хакаимоно начал охоту на Драконий свиток, – напомнила я. – Мы должны первыми добраться до храма Стального Пера. Вопреки всем опасностям.

– Надеюсь, в храме Первый О́ни не порвет нас на кровавые лоскуты, заливаясь смехом, и не утащит свиток Владыке демонов, – сказала Рэйка. – По-прежнему не понимаю, как мы этого избежим, но, кажется, пути назад нет. – По лицу мико пробежала тень сомнения, и она тут же покачала головой. – Когда-то Хакаимоно вместе с Владыкой демонов истребляли целые армии и ровняли с землей города. А нас всего пятеро – семеро, если считать двух стражей храма, – и мы собрались биться с Первым О́ни и самым могущественным кровавым магом в истории страны.

– Именно! – воскликнул Дайсукэ, и сквозь каменную невозмутимость пробился восторг. – Горстка отважных бойцов, которые не испугались непреодолимых преград и готовы пожертвовать жизнью во славу империи! Ровно на этом и строится Бусидо! – Он вскинул голову и с улыбкой посмотрел на вечернее небо за окном. Ветерок заиграл его белыми волосами. – Лично я счастлив, что мне выпал шанс проверить свои силы, вступить в битву с врагом и умереть с мечом в руках. Только подумайте, какие поэмы будут слагать о нашей благородной жертве!

Окамэ поморщился.

– Лучше бы их слагали о нашей славной победе.

– Про меня никогда поэмы не писали, – задумчиво призналась я. – Они ведь все грустные, да? Мне попадались сплошь печальные стихи. Ну не считая хайку про тануки и крестьянскую дочку. Я не очень его поняла, а Дэнга объяснить отказался.

– Госпожа Юмеко?

Я обернулась: в нескольких ярдах от нас стояла пожилая служанка. Как и все в замке Хакумей, она явилась бесшумно, словно призрак.

– У меня сообщение от Каге Масао, – уведомила она официальным тоном. – Масао-сан и Наганори-сан ждут вас на нижнем этаже замка. Тропа теней готова.

16

Ледяной сад

Суюки

Бывали дни, когда Суюки скучала по жизни. Дни, когда память непрошеной гостьей просачивалась в сердце, принося с собой прохладу весеннего ветерка, сладость любимого блюда, тепло солнца на коже, – и тогда на краткий миг она жалела, что стала бесплотным духом.

Но сегодня выдался совсем другой день.

– Холодно, сил нет! – пожаловался Така, ежась под порывами метели. Губы маленького ёкая посинели, а зубы стучали. Он печально плелся по пятам за господином Сейгецу. На его рукава налип лед, а широкополая шляпа побелела от снега. – Д‐долго еще идти, хозяин?

– Нет, – не оборачиваясь, ответил Сейгецу. – Владыка леса нас слышит. Если не хочешь, чтобы твои губы смерзлись навечно, – помалкивай.

Така тут же стиснул зубы и съежился под своим соломенным плащом до прямо-таки крошечных размеров. И хотя Суюки холода не чувствовала, она содрогнулась. Вокруг темнел скованный морозом лес, рослые пушистые сосны гнулись под тяжестью льда и снега. И как они только не ломаются, подумала Суюки, нагоняя Таку. Снег, холодный и властный, точно суровый хозяин, требовал безмолвного уважения от всего, к чему прикасался.

Стоило им выйти на маленькую тихую поляну, как снегопад тут же прекратился, а лес вокруг замер. Даже ветерок, и тот не тревожил ветки деревьев, хотя Суюки почти чувствовала холод, которым веяло от свисавших с них сосулек и от облачков пара, срывавшихся с губ Таки. Господин Сейгецу не сбавлял шага и уверенно шел по поляне. Така и Суюки старались не отставать. Снег тут был довольно глубоким и похрустывал под ступнями ёкая, будто бы тот шагал по камушкам или веткам.

– Ай! – Така вдруг остановился и запрыгал на одной ноге, словно порезал палец. – Ой-ой-ой, укололся! Это что такое?

Господин Сейгецу остановился и с тенью раздражения обернулся к ёкаю.

– Така, – предостерегающим тоном произнес он.

– Sumimasen! – торопливо прошептал Така и, поморщившись, сунул руку в снег. – Простите, хозяин. Кажется, я наступил на сломанную ветку…

Тут он застыл, точно громом пораженный, выпучил глаз и выудил из снега половину черепа. Взвизгнув, крошка ёкай уронил ухмыляющуюся челюсть. Она с глухим стуком упала на землю и укатилась, разметав белый покров, из-под которого показался еще один череп.

По кромке поляны прошелестел тихий женский смех, подняв ветерок и взвихрив снег. А затем раздался шепот:

– Добро пожаловать в мой сад.

Суюки испуганно оглянулась, а Така спрятался за Сейгецу.

– Последнее время гости ко мне нечасто захаживают. Может, останетесь ненадолго? Не хотите сами что-нибудь тут посадить?

Порыв ветра снова взметнул в воздух снег, растрепал волосы Сейгецу и раздул рукава его одежд. Он смел белый покров, обнажив блестящие кости, рассыпанные по поляне. Черепа, ржавеющие мечи и другое оружие, скелеты – и человеческие, и звериные – все они наполовину вмерзли в землю. Така ахнул, а Суюки почувствовала, что меняет облик, превращается в шар света. Над поляной снова зашелестел смех. Сейгецу вздохнул.

– Я уже видел твой сад, Юкико, – обратился он к пустоте. – И пришел совсем не за этим.

– Ох, Сейгецу-сама, какой ты скучный. – Голос прозвучал почти обиженно, а снежный вихрь и не собирался униматься. Тонкие, точно кружево, белые пальцы погладили Сейгецу по рукаву, а потом сомкнулись вокруг Таки, подергали его за шляпу. – Точно не хочешь оставить мне подарочек? В моей коллекции пока нет одноглазого черепа.

Ёкай поморщился и заскулил, вцепившись в брюки хозяина. Сейгецу сощурил золотистые глаза.

– Не хочу, и вряд ли тебе нужны новые «украшения», – твердо сказал он, а потом вскинул руку, смахнув снежные нити, обвившиеся вокруг него. – Я пришел забрать должок, только и всего.

Льнувший к нему снежный вихрь отпрянул.

– Столько лет прошло, Сейгецу-сама. – В голосе проступили жалобные нотки. – Сменялись века, а ты все не приходил. Я уже и забыла о долге.

– Зато я помню, – беспощадно отрезал Сейгецу. – Ты честно исполнишь обещание, которое дала мне в тот день, Юкико, или оскорбишь меня обманом?

Раздался долгий печальный вздох, и снег исступленно закружил вокруг поляны.

– Сейгецу-сама, – оскорбленно произнесла Юкико, – я не нарушу данного слова. Никто не посмеет обвинить меня в том, что я не исполняю обещаний. Чего ты хочешь?

Господин Сейгецу улыбнулся.

– Пока мы тут с тобой говорим, óни по имени Хакаимоно движется к храму Стального Пера, – ответил он. – Мне нужно, чтобы ты помешала ему туда попасть.

17

Цена иллюзии

Юмеко

Наганори ждал нас в подземельях замка Хакумей. Он стоял, скрестив руки, посреди комнаты с каменными стенами и был тут не один.

– Юмеко-сан, – с улыбкой поприветствовал меня Каге Масао у самой двери. Дрожащий свет факела отбрасывал тени на его бледное лицо. Он был одет в синие штаны хакама и черную, как ночь, рубашку, украшенную фиолетово-розовыми лепестками. В пальцах он сжимал веер из черного шелка. Каге кивнул мне. – И остальные наши почетные гости. – Он коротко кивнул моим спутникам. – Простите, не было возможности представиться вам раньше. Меня зовут Каге Масао, я главный советник госпожи Ханшу. Надеюсь, вам понравилось гостить в нашем замке.

Окамэ фыркнул, а следом недовольно зарычал в ответ на пинок Рэйки. Масао учтиво сделал вид, что ничего не заметил.

– Я взял на себя обязанность подготовить все для вашего путешествия, – продолжал придворный и сделал знак слуге, который выступил из угла со стопкой бумаг в одной руке и увесистым коробом в другой. К плетеному бамбуковому коробу приделали две кожаные лямки, чтобы его можно было нести на плечах. – Вот документы, которые понадобятся вам в путешествии, – они подписаны и заверены печатью госпожи Ханшу. С ними вы сможете свободно путешествовать по территориям разных кланов, и никто не посмеет вам воспрепятствовать. И немного припасов в дорогу. Господин Наганори любезно согласился еще раз открыть Тропу теней, так что, боюсь, время вашего визита подошло к концу. – Учитель Дзиро взял документы, Окамэ – короб, а Масао тем временем задержал на мне взгляд своих черных глаз. – Юмеко-сан, помните, что, покинув земли Каге, вы утратите защиту госпожи Ханшу. Советую быть осторожнее. Найдутся те, кто захочет вам помешать, и мы ничем не сможем помочь, если вас окружат подлые убийцы.

Я кивнула.

– Мы понимаем. Спасибо, Масао-сан.

Придворный улыбнулся и едва заметно кивнул мне, прежде чем обратиться к Каге Наганори, сердито ждущему нас посреди зала.

– Наганори-сан, вы готовы?

Мадзуцуши улыбнулся мне – напряженно и недобро, а взгляд так и остался суровым.

– Да, наши гости могут отправляться в любой момент, Масао-сан.

– Наганори-сан поможет вам добраться Тропой теней до Дзюдзиро, торгового городка на границе территорий кланов Огня и Воды, – пояснил Каге Масао, вновь повернувшись ко мне. – Если двинуться оттуда на север, за два дня можно добраться до Тысячеглазого леса. Ближе мы вас доставить не можем. – Придворный раскрыл веер и взглянул на меня поверх черного шелка. – Однако должен вас предупредить, Юмеко-сан. Когда мы узнали, что Хакаимоно зашел в лес, мы отправили отряд самураев и шиноби охранять периметр на случай, если он снова появится. – Масао выдержал паузу и мрачно продолжил: – И те как сквозь землю провалились.

В горле пересохло. Я сглотнула.

– Что же с ними случилось?

– Мы не знаем. – Аристократ изящно пожал плечами. – Весь отряд исчез за одну ночь. Даже шиноби пропали без следа. Точно их кто-то выследил и умертвил. Возможно, Хакаимоно устал от преследователей и решил перебить их, чтобы устранить угрозу и помешать нам узнать, чем же он занят в этих краях. Стало быть, в Тысячеглазом лесу есть что-то такое, чего он не хочет нам показывать. Увы, вариантов тут много: это может быть и источник злой силы, и отряд демонов-заговорщиков, затаившихся там с последней войны. – Масао понизил голос, и я похолодела. – Но самое главное: в сердце леса стоят руины замка Генно. Есть у меня одна безумная догадка: вероятно, именно туда и держит путь Хакаимоно. Если так, то стоит предполагать худшее.

В животе у меня завязался ледяной узел, а свиток, спрятанный под одеждой, тяжелым, страшным бременем стал тянуть к земле. Масао следил за мной из-за веера внимательным, оценивающим взглядом. Точно знал, что я чего-то недоговариваю.

К счастью, тут вперед выступил Наганори. От него так и веяло нетерпением.

– Масао-сан, пора заканчивать. – Напряженно поклонившись, он указал на ворота тории. – Ночь подходит к концу, а оставлять Тропу теней открытой надолго опасно.

– О, разумеется. Прошу прощения. – Масао улыбнулся и отступил, помахивая веером. – Желаю вам и вашим спутникам удачи, Юмеко-сан, – беззаботно сказал он. Тем временем мадзуцуши повернулся к воротам. – Не забудьте оповестить нас, когда выполните свою миссию. Если справитесь, совершите подвиг и превзойдете самых одаренных священников и мадзуцуши. Госпожа Ханшу будет очень вам признательна, и вы заслужите благосклонность даймё.

Последнее не сильно меня заботило; наверняка даймё Клана Тени на самом деле задумала просто вернуть себе живое оружие по имени Тацуми. Но говорить об этом было бы слишком грубо, так что я сдержанно улыбнулась и поклонилась придворному, а потом проследовала за Наганори к воротам в центре зала.

– Я открыл для вас Тропу, – сообщил мадзуцуши. Из-за ворот повеяло холодом, и я зябко поежилась. – В этот раз проводник вам не понадобится. Просто идите вперед, пока не доберетесь до места. По ту сторону вас будет ждать другой мадзуцуши – он откроет вам выход. Если все сложится удачно и призраки не утащат вас в Мэйдо, вы окажетесь в подвале торговца в Дзюдзиро. Вас там будут ждать, но не советую задерживаться, как и общаться с владельцами дома. Как можно скорее уходите оттуда и идите к северным воротам из города. Проездные документы, скорее всего, помогут вам беспрепятственно миновать охрану, но все равно будьте начеку, не привлекайте к себе лишнего внимания.

С этими словами он взглянул на ронина, и тот ухмыльнулся.

– О, не беспокойтесь, Наганори-сан, – сказал он. – Оммёдзи, ронин, священник и служительница храма, две собаки да аристократ из столицы империи, путешествующие толпой, – абсолютно непримечательное зрелище, мы прекрасно впишемся.

Наганори поджал губы, но промолчал и опять обратился ко мне.

– Когда найдете северные ворота, ступайте по дороге, – сказал он. – Она приведет вас в заброшенную деревню Такемура у опушки Тысячеглазого леса. Когда увидите заросшее травой безлюдное селение, полное юрэев и демонов, сразу поймете, что вы почти у цели. Вопросы остались?

Я покачала головой, и мадзуцуши коротко кивнул.

– Тогда ни к чему медлить, – проговорил он и снова махнул рукой на ворота тории. Воздух между столбов сгустился и потемнел, точно по полу разлилась тень. Оттуда веяло прохладой, она льнула к коже, вызывая дрожь. – Sayonara, – произнес Наганори и ушел с дороги, словно отдавая команду немедленно пуститься в путь. – Удачи на Тропе.

Я всмотрелась в чернильный мрак за воротами и сделала глубокий вдох. Держись, Тацуми. Я иду.

Я шагнула к тории. Дайсукэ и Окамэ шли по бокам от меня, а Рэйка, учитель Дзиро и две собаки замыкали шествие. Мы вместе ступили на Тропу теней. Стоило нам нырнуть в ворота – свет позади погас, а прореха между царством живых и мертвых запечаталась. Мы остались совсем одни в краю усопших.

Я сразу почувствовала на себе их взгляды и застыла как вкопанная. По коже побежали мурашки.

– Пойдем. – Учитель Дзиро вышел вперед. Чу и Ко последовали его примеру. Они едва заметно светились в темноте, будто два тусклых огонечка. – Не будем повторять прежних ошибок, – продолжал священник слабым хриплым голосом. – Наша вера друг в друга должна заглушить зов мертвецов. Рэйка-тян, будь так любезна…

– Конечно, учитель Дзиро. – Мико вытянула из рукава новую полоску офуда с чернильным иероглифом кандзи, означавшим «тропа».

– Если почувствуете, что вас утягивает прочь, обратитесь к товарищу за помощью, – велел учитель. Рэйка тем временем возглавила наш отряд. – Он не даст вам сгинуть в темноте.

Мико вскинула руку и выпустила офуду. Та зазмеилась в воздухе, точно угорь в воде, облетела нас один раз, спорхнула на Тропу и слабо замерцала. Рэйка улыбнулась.

– Офуда нашла дорогу, – пояснила она, наблюдая за огоньком, танцующим в темноте. – Если вдруг собьетесь с пути – ищите свет.

– Пойдемте скорее, – сказал учитель Дзиро. – Пока к нам не воззвали голоса мертвецов.

Во мраке послышался шепот, тихий и встревоженный. Я узнала голос Тацуми. Он звал меня по имени. Боковым зрением я заметила тень, тоже знакомую до боли в сердце. Я прижала уши к голове, зажмурилась и отвернулась, чтобы только ее не видеть. Это не он, напомнила я себе и проглотила ком, подступивший к горлу. Тацуми жив. Он ждет меня в конце пути, в храме Стального Пера, там, где решится участь Драконьего свитка. Я снова встречусь с убийцей демонов и освобожу его от Хакаимоно. Или же Первый О́ни убьет нас всех, а Владыка демонов вновь обретет могущество. Все просто.

– Юмеко-тян? – Я почувствовала прикосновение к руке, подскочила, открыла глаза и увидела Окамэ. Он с тревогой смотрел на меня. – Все в порядке?

– Да, Окамэ-сан, – я кивнула. – Я просто… задумалась о нашей миссии, о том, что мы будем делать, когда отыщем Хакаимоно.

Ронин расплылся в улыбке.

– Об этом не беспокойся, Юмеко-тян, – беззаботно проговорил он. – Просто спасем империю от Первого О́ни и Владыки демонов. Делов-то!

Я нахмурилась.

– Сомневаюсь, что это будет легко, Окамэ-сан. А вы?

– Да я тоже, – пожал плечами ронин. – Но не могу воспринимать эту затею всерьез, учитывая, что мы все, возможно, погибнем. Только представьте, какие баллады сочинят в нашу честь.

– Эй вы двое, – нетерпеливо окликнула нас Рэйка, возглавлявшая шествие. – Не знаю, о чем вы там болтаете, но, может, потерпите, пока мы не пересечем царство мертвых и не сойдем с Тропы теней?

– Простите, Рэйка-тян! – крикнул Окамэ с прежней непоколебимой беззаботностью. – Мы с Юмеко обсуждали, какие песни сложат о нашей славной гибели в бою с Хакаимоно. Я бы хотел, чтобы мне посвятили хайку.

– Ну что за глупости, – пробормотала Рэйка и отвернулась, закатив глаза. – Мы еще до места не добрались, а вы уже нашу судьбу решаете. Да и кто станет писать стихи о таком дурачье?

– Лучник непокоренный… – негромко произнес Дайсукэ, когда мы зашагали по Тропе. – Демон его не сломил. Гибель он встретил с улыбкой.

– Ого! Впечатляюще, Дайсукэ-сан! – похвалила я, навострив уши.

Аристократ усмехнулся.

– У меня много талантов, Юмеко-сан. Я считаю, что, если тебе что-нибудь интересно, непременно нужно довести этот навык – и себя самого – до совершенства!

– Ой, ну это было слишком просто, – съязвил Окамэ, покосившись на Дайсукэ. Ронин был одновременно и польщен, и раздражен. – Я бы предпочел, чтобы вы по меньшей мере неделю корпели над поэмой о моей смерти. – Он встал в драматичную позу посреди Тропы, и мы все невольно замедлили шаг. – Моя смерть должна быть мучительной и трагичной, как у благородного воина в конце какого-нибудь спектакля кабуки.

– Окамэ-сан, – Дайсукэ улыбнулся ронину слабой, почти печальной улыбкой, – если вы погибнете, а я каким-то чудом выживу, клянусь, я сочиню в вашу честь балладу, которая растрогает до слез даже ками. Только пообещайте, что окажете мне ту же услугу, потому что сидеть сложа руки я не собираюсь. Когда придет время, я встречу славную смерть плечом к плечу с вами.

У меня сердце ушло в пятки.

– Неужели никто никогда не сочинял баллад о том, как герои побеждают врага и выходят из битвы целыми и невредимыми? – спросила я. – А в самом конце возвращаются вместе с друзьями домой, женятся на возлюбленных и живут счастливо до конца своих дней?

Дайсукэ засмеялся, и до чего же странно было слышать этот беспечный смех среди мрака и стонов мертвецов!

– Это слишком уж скучно, Юмеко-сан, – пояснил он и, подняв руку, сделал нам знак продолжать путь. Мы двинулись за священником, мико и серебристой полоской света, танцующей в темноте. – Чтобы история была по-настоящему интересной, герой должен пожертвовать жизнью ради чести, долга и процветания империи, не меньше, иначе и говорить не о чем!

* * *

В этот раз путь через Мэйдо по Тропе теней оказался не таким мрачным и жутким; мы уже знали, чего ожидать, и понимали, что слушать зов мертвецов не стоит. И все равно приятного в путешествии было мало. В тумане, сгустившемся у Тропы, я снова заметила Дэнгу и Нитори – они с тоской смотрели на меня, и на их лицах читалась скорбь. Я понимала, что они не настоящие, но внутри все сжалось, а в горле встал ком. В этот раз рядом со мной были друзья, и я точно знала, что, если кто-то из нас собьется с пути, остальные ему помогут. Дайсукэ шагал вперед с бесстрастным лицом, не глядя по сторонам. Окамэ шел следом, скрестив на груди руки и усмехаясь, точно хотел раззадорить духов, чтобы те показали, на что способны. Один раз к Рэйке потянулась какая-то тень, и в темноте тут же полыхнула оранжевая вспышка: это Чу с тихим, но яростным лаем кинулся на призрака. Юрэй отпрянул и нырнул в туман.

Лента офуда впереди мерцала, точно крошечный дракон. Она плясала в воздухе, освещая нам путь, и ни разу не пропала из вида, несмотря на густой мрак. Но стоило мне задуматься, когда уже кончится наше зловещее путешествие, как полоска бумаги вдруг блеснула и растворилась в темноте.

Я вскинула голову.

– Рэйка-сан! – позвала я, и мико обернулась. – Ваша офуда исчезла! Как думаете, ее юрэй поймал?

– Нет. – Служительница покачала головой и с заметным облегчением опустила плечи. – Видимо, она долетела до конца Тропы. Значит, мы почти на месте.

Темнота стала рассеиваться, точно мы вдруг вышли из пещеры, и я зажмурилась от внезапного оранжевого света. Я напрягла зрение и разглядела, что мы стоим в крохотной комнатке с грубым деревянным полом, стенами без окон и высоким потолком. Бросив взгляд через плечо, я увидела маленькие красные ворота тории у сплошной стены. Тонкие струйки тумана, клубившегося у наших ног, скоро растаяли в сумраке, а никаких напоминаний о Тропе и входе в царство мертвых не осталось и в помине.

Мы оказались в какой-то кладовке. Стены были завешаны полками, уставленными всевозможными ящиками, коробками и мешками – видимо, с рисом. Три угла были заняты бочками, а четвертый – рулонами ткани.

Я повернулась к мико.

– Куда мы там должны были выйти, по словам Наганори?

– В подвал торговца в Дзюдзиро, – ответила служительница. Она тоже внимательно осматривала комнату. – Судя по всему, мы на месте.

– А вот и вы. – Мы обернулись на тихий голос. У лестницы, ведущей наверх, стояла девушка в длинных черно-алых одеждах. Выбеленное лицо и черные губы выдавали в ней мадзуцуши Клана Тени. – Прошу, следуйте за мной, – коротко велела она и отвернулась. – Я провожу вас наружу.

Вскоре мы уже стояли на углу мощеной дороги и дрожали от холода в предрассветной тишине. Дзюдзиро медленно просыпался. По ту сторону улицы, за рядом складов, охраняемых суровыми стражами, я увидела аккуратную паутинку деревянных причалов и десятки красочных парусов, лениво покачивавшихся над водой. Со стороны бухты дул ветерок, принося с собой запах рыбы и реки, а может, им тянуло с рынка неподалеку – там сейчас как раз разделывали улов.

– Ни разу не слышала о Дзюдзиро, – призналась я, разглядывая город и вслушиваясь в его звуки. – Далеко отсюда до Драконьего Хребта?

– Хороший вопрос, – ответила Рэйка. – Я и сама здесь впервые.

– Позвольте, – сказал Дайсукэ и возглавил нашу процессию. Мы зашагали по улице. – Я несколько раз бывал в этих краях. Давайте расскажу, что помню. Город Дзюдзиро еще зовут Перекрестком, – продолжал аристократ, то ли не замечая, то ли игнорируя Окамэ, закатившего глаза. – Это единственный город во всей империи, который не повинуется ни одному семейству и клану. Он построен на стыке двух рек и потому стал важным экономическим и торговым центром. Когда-то за контроль над Дзюдзиро шли войны, но в итоге император решил, что он будет принадлежать никому и всем сразу. – Дайсукэ кивнул на склад у одного из причалов. Над крышей реял флаг со знакомым символом – затмением луны. – Вот откуда тут взялись представители всех кланов, в том числе и Каге. Эта река, кажется, зовется Золотой, и, если пойти вдоль нее на восток, мы в итоге окажемся в Кин Хейген Тоши. – Затем аристократ указал в другую сторону и добавил, помрачнев: – А если двинуться на север, то через два дня увидим опушку Ангецу Мори, известного сегодня как Тысячеглазый лес. Видимо, поэтому госпожа Ханшу нас сюда и отправила. Дзюдзиро – последний крупный город на пути к проклятому лесу. Но если, – продолжал Дайсукэ, – мы забудем о наставлении госпожи Ханшу и пойдем вдоль Золотой Реки на восток…

– Доберемся до Драконьего Хребта, – закончил за него Окамэ, и дворянин кивнул.

– Этот путь и выберем, – хрипло произнес учитель Дзиро. Он едва переставлял ноги, тяжело навалившись на свой посох. Чу и Ко не отступали от него ни на шаг. – Надо найти восточные ворота, если они вообще существуют. – Он закашлялся, прикрыв рот кулаком. Щуплые плечи старика задрожали, но вскоре приступ закончился. Ко встревоженно взвыла.

– Простите, учитель Дзиро, – сдвинув брови, проговорил Дайсукэ, – не сочтите за наглость, но как вы себя чувствуете? Хватит ли вам сил, чтобы подняться в горы?

– Не о чем тревожиться, – отмахнулся священник от аристократа. – Мои легкие не привыкли к резким сменам температуры, но я приноровлюсь.

– Точно? – с сомнением уточнил Окамэ, скрестив на груди руки. – Вы ведь уже не юноша, а я не горю желанием тащить вас на спине через все горы.

– Я справлюсь, ронин, – ответил священник, и в этот раз в его голосе зазвенели стальные нотки. – Если я смог совершить паломничество из Шимицу на территории Клана Воды до святилища Хечимона на землях Хино, я и на Драконий Хребет поднимусь. – Тут старик усмехнулся. – Да и потом, как вы планируете остановить Хакаимоно без меня? Вы ведь даже замедлить его не сможете. Вам понадобится священник с моим… кхм… опытом, если собираетесь пленить господина óни.

– Это в случае, если мы вообще отыщем храм Стального Пера, – тихо подметила Рэйка. – И его обитатели, будь это хоть монахи со священниками, хоть голодные духи, поверят, что мы им не враги и всего лишь хотим помешать Первому О́ни вломиться и украсть фрагмент Драконьего свитка. При этом его не убив. – Мико вздохнула и покачала головой. – Надеюсь, мы встретим там понимание и нас не прикончат.

Мы вышли из портового района, принадлежавшего Клану Тени, и двинулись от реки и складов в центр, судя по людным перекресткам и дорожным знакам. Несмотря на ранний час, в Дзюдзиро кипела жизнь. Вереницы магазинчиков вдоль дорог уже распахнули свои двери, а уличные торговцы проворно расставляли палатки и деревянные прилавки. Мимо нас прошла девушка в пестром кимоно и с зонтиком, лежащим на плече. Ее лицо было выбелено, губы и глаза подведены красным, но, в отличие от мадзуцуши, этот макияж делал ее элегантной и похожей на прелестную куклу, а не строгой и пугающей. Волосы девушки, украшенные цветами и гребнями из слоновой кости, были аккуратно убраны – из прически не выбивался ни один волосок. Она улыбнулась нам, задержав взгляд на Дайсукэ, и удалилась.

Пока мы шли на восток, первые лучи зари уже забрезжили над горизонтом, разлив по крышам нежный оранжевый свет. Я глубоко вздохнула, радуясь тому, что мы наконец сбежали от вездесущего мрака, царствующего на территории Клана Тени. Что мы наконец вдали от Каге и их любопытных глаз и ушей и не нужно тревожиться о том, что каждый мой шаг, каждое слово не остаются без внимания, записываются, оцениваются. Здесь мне не надо каждый миг бояться, что мои секреты вот-вот раскроют и тогда мои друзья окажутся в смертельной опасности.

Теперь понимаю, почему ты был таким параноиком, Тацуми. Я зажмурилась, слабо улыбнувшись лучу солнца, который коснулся моего лица. Пускай мы недолго пробыли рядом с Кланом Тени, а побег из дворца в город провернули под покровом ночи, в стенах Хакумей-дзё казалось, что солнца не существует вовсе, а вся страна окутана непроглядной тьмой. Если бы мне пришлось прожить с Каге месяц-другой, я бы с ума сошла.

Когда мои мысли обратились к Тацуми, сердце заколотилось. Тацуми… надеюсь, ты цел. Мы уже ищем тебя и Хакаимоно! Продержись еще немножечко.

Учитель Дзиро снова надрывно закашлялся. Мы резко остановились и обеспокоенно посмотрели на священника.

Рэйка нахмурилась.

– Учитель Дзиро…

– Я… в порядке, – упрямо повторил священник, вскинув руку. – Обо мне не волнуйтесь. Глядите! – Он указал на высокие арочные ворота, видневшиеся между зданиями впереди. – Восточные ворота! Прибавим шагу!

– Учитель Дзиро, послушайте, пожалуйста, – Рэйка загородила священнику путь. В ее глазах читались тревога и упрямство. Собаки встали у ее ног и тоже уставились на учителя, точно вторя ее словам. – В прошлый раз, когда вас вот так же одолевал кашель, а вы не давали себе поблажки, вы потом на неделю слегли!

– Возможно, Хакаимоно уже приближается к храму Стального Пера, – слабым и хриплым голосом возразил учитель Дзиро. – Мы не можем допустить, чтобы Владыка демонов заполучил кусок свитка. Медлить нельзя. – Он распрямился и крепче сжал посох. – Я выдержу. Выбора нет, от нас зависит судьба империи.

– Так-то оно так, – согласился Окамэ. В это время мимо нас, поскрипывая колесами, прямиком к воротам проехала телега, запряженная лошадью. Ронин проводил ее взглядом и ухмыльнулся. – Но это ведь не значит, что по дороге надо замучить себя до смерти. Ждите здесь. Я скоро вернусь.

– Ты куда? – строго спросила служительница, но Окамэ уже побежал прочь. На наших глазах он догнал телегу, остановил ее и быстро переговорил о чем-то с возничим. Судя по числу пустых ящиков в повозке, повозка принадлежала торговцу или фермеру. Окамэ махнул рукой в нашу сторону, и возничий в островерхой соломенной шляпе удивленно на меня вытаращился.

– Ну что! – объявил ронин, когда вернулся к нам, лучась самодовольством. – Дело улажено. Вон тот малый по имени Роши согласился отвезти нас на восток, до города под названием Мада Ике – он там живет. А оттуда до Драконьего Хребта полдня пути.

Рэйка скрестила руки на груди.

– И что ты наплел бедняге, чтобы его уговорить? – с подозрением спросила она.

– Ничего особенного. Что Юмеко – выдающаяся оммёдзи, которой сам император поручил секретную, но очень важную миссию – поэтому с нами Тайо-сан, – и что он просто обязан помочь нам всем, чем может. Разумеется, он охотно согласился.

– Выходит, ты солгал.

– Считается ли ложью история, в которую верит сам император? – Окамэ вызывающе улыбнулся недовольной мико. – Для императорского двора Юмеко – знаменитая оммёдзи, которая недавно произвела фурор на празднике Тайо но Гэндзиро и так ему понравилась, что он предложил ей должность при дворе. Уверен, если бы наш мудрый император знал обо всей этой истории с Хакаимоно и Владыкой демонов, он бы захотел, чтобы мы довели дело до конца. – Тут усмешка ронина стала язвительной. – Не припомню, чтобы вы волновались, когда мы пробирались во дворец под не вполне честным предлогом. Тайо-сан тут ни при чем, потому что тогда он не знал правды, но вам-то было отлично известно, что наша славная оммёдзи на самом деле кицунэ. А между прочим, насколько я знаю, тех, кто лжет императору Ивагото, приговаривают к смертной казни.

– У нас не было другого выхода, – не сдавалась Рэйка. – Мы должны были отыскать госпожу Сатоми и освободить учителя Дзиро от ее кровавых чар. А ты водишь за нос наивного простолюдина и втягиваешь его в наши дела! Нам всем грозит опасность. И ему стоило бы держаться от нас подальше.

– Вы хотите поскорее добраться до Драконьего Хребта или нет? – перебил ронин. – Можно, конечно, пойти пешком и потратить кучу времени, а заодно и силы учителя Дзиро. А можно принять великодушное предложение Роши и выгадать по меньшей мере полдня!

Рэйка набрала воздуха в легкие, чтобы возразить, но тут учитель поднял руку.

– Если этот человек искренне хочет нам помочь, не вижу причин отказываться, Рэйка-тян. – Священник посмотрел на повозку с долей облегчения. – Мы не можем оскорбить отказом его щедрость. Ради блага империи, разумеется.

Мико вздохнула, стараясь не замечать торжествующую улыбку ронина.

– Как скажете, учитель.

Вскоре священник уже сидел рядом с возничим, а мы расположились в задней части скрипучей телеги, заставленной пустыми ящиками и бочками. Повозка покатилась и задребезжала, подскакивая на ухабах.

– Что ж, – процедил Окамэ, когда мы подпрыгнули на очередной кочке – так резко, что у меня аж зубы клацнули, – не каго, конечно, но зато мы наконец тронулись в путь и движемся быстрее, чем шли бы пешком. Уже неплохо! – Ронин посмотрел на аристократа, который сидел напротив, выпрямив спину и сложив руки на коленях, и его губы тронула тень улыбки. – Не волнуйтесь, Тайо-сан. Если встретим какого-нибудь самурая, я заору, и вы успеете спрятаться в бочку. А то еще увидят, что благородный Тайо едет в телеге для овощей рядом с грязными простолюдинами.

Дайсукэ улыбнулся.

– Пускай, – спокойно ответил он. – Я путешествую с самыми интересными и достопочтенными спутниками, и стыдиться мне нечего. Если они не видят сути за оболочкой, это пятно на их чести, не на моей. – Дайсукэ вскинул бровь, смерив Окамэ дерзким взглядом. – Возможно, вам, Окамэ-сан, просто хочется посмотреть, как я ныряю в бочку с саке.

Ронин ухмыльнулся.

– А что, нырнули бы?

– Ну уж нет. – Дайсукэ покачал головой, хотя и его улыбка стала шире. – Во всяком случае… в одиночку.

В горле Рэйки, сидевшей рядом со мной, что-то подозрительно заклокотало. Я удивленно уставилась на мико. Чу и Ко расположились рядом с ней в пустых ящиках и теперь, высунув головы, глядели на нас.

– Рэйка-сан, все в порядке? Может, воды?

– Скорее, саке, – пробормотала она, потирая глаза. – Милостивый Дзинкей, надеюсь, они не собираются продолжать в том же духе до храма Стального Пера. Сперва ты со своим убийцей демонов, теперь эти два дуралея. Кажется, мы с учителем Дзиро одни не витаем в облаках.

Я посмотрела на небо, затянутое легкой облачной дымкой, и нахмурилась.

– Рэйка-сан, я не понимаю…

Мико закатила глаза, но ничего не ответила.

* * *

Повозка с дребезжанием катилась по дороге, и, пускай ее то и дело потряхивало, она неумолимо двигалась вперед по землям Мицу, Клана Воды. Стоило выехать из Дзюдзиро, и вокруг раскинулась бескрайняя равнина, над которой плыли обрывки облаков. По пути нам встречалось множество озер и речушек со стайками черно-белых журавлей, разгуливавших по берегам или на мелководье. Порой некоторые из них начинали кружиться в причудливом танце: подпрыгивали, расправив крылья и вытянув шею, а потом словно бы зависали в воздухе. Дайсукэ, должно быть, разделял мое восхищение – он тут же принялся бормотать стихотворение о ряби на воде, летней луне и танце двух журавлей. Мне оно понравилось, но я почувствовала, что в строках есть тайный смысл, которого я не улавливаю, – недаром Окамэ залился краской и долго не осмеливался смотреть в нашу сторону.

А около полудня на горизонте появилась зловещая горная гряда, и у меня внутри все сжалось.

Драконий Хребет.

Солнце поднялось еще выше, оно то ныряло за облака, то снова появлялось над нами, а вокруг по-прежнему простиралась равнина. Мы задремали. Рэйка – прислонившись спиной к ящикам, Дайсукэ – уронив голову на грудь, а руки – на колени. Окамэ тихо похрапывал в такт слабому, свистящему дыханию учителя Дзиро и его кашлю, иногда доносившемуся спереди. Мои глаза тоже стали слипаться, и где-то между сном и явью мне почудился голос Тацуми. Он звал меня.

А потом тишину нарушило тихое рычание.

Я открыла глаза и увидела, что Чу выбрался из коробки, в которой сидел вместе с Ко, и взгромоздился на башенку из ящиков, выставив нос по ветру. Я вскинула голову и, щурясь от яркого света, огляделась. Телега катилась по широкой грунтовой дороге, прорезавшей равнину, а вокруг шумело травяное море. Ветер что-то шептал, змеясь между стеблей, и солнце палило нещадно, обжигая кожу и иссушая лица. Однако, кроме стрекота цикад и чарующего танца травинок, ничто не нарушало спокойствия серебристо-зеленых просторов.

Чу снова зарычал, и у меня по рукам пробежали мурашки. Я посмотрела на своих спутников. Дайсукэ резко открыл глаза. Его взгляд был пристальным и пугающим, а пальцы крепко сомкнулись на рукояти лежавшего на коленях меча.

– Дайсукэ, – прошептала я, – что такое…

Но тут и я услышала пронзительное жужжание, точно в нашу сторону ринулся рой насекомых. Град стрел обрушился на лошадь и переднюю часть повозки сразу с двух сторон – Роши и учитель Дзиро попали под перекрестный огонь. Пронзенные стрелами, они оба повалились набок.

На мгновение мир замер, точно утратив реальность. А потом лошадь, сдавленно заржав, упала. Ее бока и шея были утыканы стрелами. Рэйка закричала.

Из травяных волн вокруг нас резко вынырнули черные фигуры и взмыли в воздух. Я оцепенела, а Дайсукэ вскочил на ноги, проворно развернулся и стремительно очертил острием меча полукруг. Раздался лязг металла – его клинок сбил несколько стрел. Блеснув на солнце, они попадали на землю. В то же время три сверкающих черных кинжала вонзились в гору ящиков, рядом с которой я сидела. Их лезвия с коротким стуком вошли в дерево. Чу успел выскочить из ящика за секунду до того, как это случилось. Кровь застыла у меня в жилах.

– Засада! – крикнул Дайсукэ. Две фигуры в черных одеждах и масках прыгнули на повозку. Аристократ взмахнул мечом и рассек одного из нападавших: наемный убийца, захрипев, повалился навзничь, оросив телегу кровью. Его сообщник уцепился за край повозки, занес меч, но тут же опрокинулся на землю, пронзенный стрелой. Окамэ осклабился и спрятался за бочкой саке, держа наготове лук с натянутой тетивой.

Еще одна стрела воткнулась в ящик, едва не попав мне в руку, и я поморщилась. Окамэ тем временем стрелял куда-то в траву, и после каждого выстрела слышался глухой стук падающего тела. Краем глаза я увидела, как Дайсукэ сбил мечом очередную стрелу, грациозно развернулся, сверкнув волной белых волос, и ударил клинком убийцу, заскочившего в повозку.

– Рэйка! – ахнув, воскликнула я, увидев мико, которая съежилась за ящиками. Ее лицо побелело, в глазах плескался страх. – Где Чу и Ко? Прикажите им, пусть они нам помогут! – Парочка комаину посреди боя уж точно отвлечет убийц.

Мико бросила на меня отчаянный взгляд и покачала головой.

– Это ведь не обычные собаки, кицунэ, – огрызнулась она, – а стражи храма! Их задача – прогонять демонов, ёкаев и злых духов. Они не могут нападать на простых людей – только на тех, кого отравила кровавая магия.

Нас накрыла чья-то тень. Я обернулась, и у меня екнуло сердце. На самом краю телеги притаился воин с серпом кама наизготовку – он явно метил в меня.

Я зарычала и, повинуясь инстинкту, вскинула руку, чтобы швырнуть в лицо неприятелю шар огня кицунэ-би. Нападавший взвизгнул, попытался уклониться, но яркая вспышка мгновенно его ослепила. Он пошатнулся, а Рэйка тем временем проворно вытащила из ящика один из черных ножей, распрямилась и воткнула лезвие убийце в горло, а потом столкнула его с телеги.

И тут же спряталась за ящиками от новых стрел, засвистевших над головой. Тяжело дыша, мико уставилась на кровавый нож в собственной руке. Ее била дрожь.

– О, ками, – прошептала она, побелев, точно рисинки, застрявшие меж досок повозки. – Что я наделала?

– Рэйка, – я встревоженно склонилась к служительнице и дернула ее за рукав, – вы в порядке?

Та в отчаянии уставилась на меня.

– Сделай что-нибудь! – прошипела мико. Я невольно отпрянула. – Ты же кицунэ! Ты владеешь магией!

– Лисьей магией, – уточнила я. – Иллюзиями, тенями. Я не могу наколдовать ничего реального.

– И не нужно! Тут другой случай. – Она исступленно кивнула на битву, разгоревшуюся у телеги. – Они ведь не знают, что ты кицунэ и что твоя магия лишь иллюзия. Воспользуйся этим, сделай так, чтобы они поверили в то, что видят! Если ничего не предпримешь, нам всем крышка! Нельзя допустить, чтобы смерть учителя Дзиро оказалась напрасной!

По спине пробежал холодок. Я повернулась, взяла со дна телеги парочку веток, глубоко вдохнула и обратилась к своей магии.

Ну что ж, Каге. В воздухе по-прежнему звенели стрелы. Окамэ и Дайсукэ пока удерживали оборону. Во мне полыхнул незнакомый огонь – пламя злости и страха, – а в горле заклокотал рык. Вы так искусно управляетесь с тенями и прячете правду под маской иллюзий. Посмотрим, устоите ли вы сами против них!

Я распрямилась и подбросила веточки. Полыхнула яркая молния, и в воздухе появились два огненных дракона. Они взмыли в ясное небо, оставляя после себя синевато-белый след, а потом, рыча в унисон, закружили вокруг телеги и стали кидаться на убийц, притаившихся в траве.

Раздались встревоженные окрики. Дождь стрел притих – воины в черном выбрали себе новую мишень и принялись палить по двум чудищам, возникшим неведомо откуда. Они явно не догадывались, что драконы – просто иллюзия. Может, и подозревали неладное, но все-таки сложно не обращать внимания на двух ревущих змеев, спустившихся с небес, точно боги возмездия.

Внезапная дикая радость заполнила все мое тело. Я зачерпнула с пола горсть риса и с ухмылкой подождала, пока моя магия пропитает каждое зернышко. Подлые убийцы! Сидели бы дома, шпионили за гостями, грабили людей в темных переулках. Нет же! Что ж, теперь вам придется сразиться с кицунэ! Я бросила рис за борт телеги, и он обернулся десятком голов – они полетели в траву, смеясь и скалясь. Я расправила плечи, взмахнула рукой, и нас тут же кольцом окружило лисье пламя, прочертив на траве слепящий бело-синий след.

Крики сменились истошными воплями. Убийцы бросились врассыпную, точно муравьи. Они отчаянно размахивали ножами, надеясь попасть в головы, пускали в драконов стрелы. Боковым зрением я заметила побледневшего как полотно Окамэ, нырнувшего за бочку при виде огромного дракона. Дайсукэ, стоя у края телеги, с сосредоточенным видом вскинул меч и разрубил одну из летающих голов. Она со щелчком рассеялась, превратившись в облачко дыма. Меня рассмешило то, что мои спутники поверили в реальность безумия, творившегося вокруг нас, – впрочем, неудивительно, ведь, кроме Рэйки, никто прежде не видел, как я применяю лисью магию.

О, это еще цветочки. Я с ухмылкой взяла еще горсть риса и подбросила. Раздались тихие щелчки, и в облачках дыма появилось несколько наемных убийц в масках. Они проворно спрыгнули в траву и с громким боевым кличем вскинули мечи и побежали на совсем не иллюзорных противников. Те сперва остолбенели, а потом ударились в панику. А я возвышалась надо всем этим хаосом – ревущими драконами, визжащими головами, бушующим пламенем и воинами в масках, остервенело бьющимися друг с другом, – и радостно смеялась.

– Юмеко!

Меня схватили за рукав, мгновенно положив конец моему ликованию. Я заморгала и уставилась на мрачное, бледное лицо Рэйки.

– Хватит, – прошептала она подрагивающим голосом. – Юмеко, достаточно. Они все мертвы.

Мертвы?

Я сдвинула брови и махнула рукой, рассеивая чары. Головы обернулись струйками дыма, воины в масках исчезли, сине-белый огонь погас. Два дракона, круживших над нами, свернулись туманными кольцами, и вскоре их разметал ветер, а в высокой траве потонули две веточки.

Телега покачнулась под моими ногами, а голова вдруг закружилась. Я осела в углу, а надо мной нависли расплывающиеся лица Рэйки, Дайсукэ и Окамэ.

– Юмеко! – Голос Рэйки, казалось, доносился откуда-то издалека. Я заморгала, и ее лицо, искаженное тревогой, сделалось четче. – Ты в порядке?

– Я… да. – Только теперь я почувствовала, сколько магии пришлось пропустить сквозь себя моему телу и сколько сил на это ушло. Стоит позаботиться об этом в будущем: рухнуть в обморок посреди битвы или смертельного поединка – не лучшая из стратегий.

Я распрямилась и потрясенно оглядела побоище. В траве валялись тела убийц. Некоторые погибли от одной-единственной стрелы, торчавшей из груди, шеи или виска. А все благодаря Окамэ – за короткое время нашего знакомства он ни разу не промахнулся. Несколько трупов лежало под телегой: часть были обезглавлены, часть – рассечены точным ударом. Вот она, кара за попытку сразиться с самим Они но Микото.

А вот остальные воины, раскинувшиеся в траве с выражением панического ужаса на лицах, не были проткнуты стрелами и находились так далеко, что и Дайсукэ никак не мог их разрубить. Некоторые лежали по двое, с обнаженными и заляпанными кровью мечами и ранами до того глубокими, что вся трава вокруг стала алой. Из нескольких тел торчали черные метательные ножи – лезвия из темного металла глубоко вошли в плоть. Один убийца лежал вниз лицом в нескольких ярдах от нас, пригвожденный мечом с изогнутой рукоятью.

– Что… случилось? – прошептала я, медленно озираясь. От этой кровавой картины меня замутило. Быть такого не может, я ведь на самом деле ни на кого из них не нападала! – Моя магия… просто иллюзия. Эти видения никого убить не могли!

Рэйка вздохнула.

– Верно. Но они поверили в реальность иллюзий и не на шутку испугались, а потом стали нападать на своих же. Их погубили не твои иллюзии, Юмеко-тян. Они перебили себя сами.

Я прикусила губу и посмотрела на остальных. Теперь, когда волна лисьих чар схлынула, меня ужаснуло то, что я сделала. Я ведь и не думала, что способна на такое. Это уже никакие не безобидные шутки. В этот раз я никому не досаждала плясками чайника и не принимала чужое обличье. В этот раз погибли люди. Да, конечно, они и сами жаждали нас убить, так что лить по ним слезы я бы не стала, но факт оставался фактом: во всем этом хаосе виновата я. В этом безумии, смятении, смертях.

– Юмеко-сан, – мрачно начал Дайсукэ. На его лице смешались ужас и благоговение. – Эти драконы и чудища… ваших рук дело?

– Gomen, – извинилась я шепотом, сама не понимая, за что именно и почему. – Я ведь не…

Из-за телеги послышался тихий стон. Встрепенувшись, мы кинулись к обмякшему лошадиному трупу, рядом с которым в высокой траве лежали учитель Дзиро и поскуливающая Ко. Чуть поодаль на земле распростерся Роши, наш возничий, устремив в небо невидящий взгляд. Из его груди торчало три стрелы.

– Учитель Дзиро! – Рэйка упала на колени рядом со священником. Ее лицо исказила гримаса горя и ярости. Стрелы пронзили живот и плечо учителя, по подбородку текла струйка крови. Ему уже было ничем не помочь, и мы все это понимали. – Будь он проклят, господин Иесада, – оскалившись, прошипела Рэйка. – Уверена, это были его шиноби! Очередное трусливое нападение, чтобы только помешать нам разыскать убийцу демонов. Да пропади он пропадом, весь этот придворный люд со своими политическими игрищами! – Она задрожала от гнева и сделала глубокий, судорожный вдох, чтобы успокоиться. – Мне очень жаль, учитель Дзиро, – прошептала мико. – Такие побоища не для вас. Если бы мы только знали, ни за что не втянули бы вас в эту мясорубку.

Священник закашлялся.

– Сожалеть не о чем, Рэйка-тян. Сожаление ничего не решает. Мы оба осознавали риски… когда соглашались принять участие в этой миссии. Прошу, проследи за тем, чтобы Юмеко и свиток… благополучно попали в храм. Нельзя допустить… чтобы Хакаимоно доставил Молитву Владыке демонов. Нельзя, чтобы Генно призвал Дракона. Тогда весь мир погибнет. – Священник с увядающей силой сжал рукав Рэйки в морщинистых пальцах и посмотрел на меня. – Останови Хакаимоно, – дыша со свистом, попросил он. – Любой ценой. Пообещай, что не допустишь победы Владыки демонов.

– Учитель Дзиро… – Голос Рэйки, как и взгляд, был пронизан отчаянием. – Умоляю… Вы так мне нужны. Я не смогу… Мне не хватит сил, чтобы в одиночку остановить Хакаимоно.

– Прости, Рэйка-тян, – еле слышно пробормотал умирающий священник. – Боюсь… нам пришло время расстаться. Сделай все, чтобы свиток попал в храм, и помешай Хакаимоно. Остальное неважно. Слышу, как меня зовет Мэйдо. Пора в путь. – Его губы тронула слабая улыбка, а свет в глазах дрогнул и начал угасать. – Ты такая талантливая, – прошептал он. – Я тобой… горжусь.

Его измученное тело распласталось по траве и застыло.

Рэйка захлюпала носом, пытаясь скрыть слезы, и стукнула кулаками по безжизненной груди священника.

– Я отомщу за вас! – прошептала она, и во взгляде блеснула стальная решимость. – Если всему и впрямь виной господин Иесада, я отыщу его, и он за все заплатит. А Хакаимоно я и близко к свитку не подпущу. Даю слово.

Позади нас запрокинула голову и завыла Ко. От неожиданности мы все подскочили. Белое тельце собачки сияло все ярче и ярче, а потом, ослепительно вспыхнув, рассыпалось огоньками и исчезло. Чу поднял морду к небу и тоже завыл, протяжно и горестно. Солнце висело над голыми равнинами, а на горизонте возвышался Драконий Хребет.

18

Юки-онна

Хакаимоно

Тацуми опять притих.

Мы оставили замок Генно два дня назад, и с тех пор он затаился. Не выдавал себя ни проблеском эмоций, ни мыслью, ни чувством. Ушел глубоко в себя, а меня напрочь отсек, и стену, возведенную им между нашими сознаниями, никак не удавалось преодолеть. Не заботь меня так дорога до храма Стального Пера, я бы встревожился или по меньшей мере заинтересовался: откуда столь резкие перемены? Что такого случилось, что заставило его скрыть от меня все свои мысли? И все же сейчас у меня были другие поводы для беспокойства.

К примеру, надо было поскорее найти храм, надежно спрятанный среди гор Драконьего Хребта.

Минувшие два дня не принесли трудностей. Мой путь пролегал через лесистые равнины Клана Воды. Путешествовал я ночами, держась на расстоянии от крупных городов, ферм и деревень, рассыпанных по земле, точно горсть риса. Городов тут было множество. Если не считать императорской семьи, Мицу, пожалуй, представляли собой самый богатый из великих кланов, а все благодаря местоположению: их земли славились плодородием, здесь было много зелени, с западной части эту территорию защищал океан, а с восточной – Драконий Хребет. На юге же Тысячеглазый лес отделял край Мицу от воинственных соседей. Добавим сюда и то обстоятельство, что Мицу отличались миролюбием, имели репутацию лучших целителей в империи и редко ввязывались в конфликты с остальными ее обитателями. Во всяком случае, куда реже, чем Хино, Клан Огня, который чуть ли не каждый год кому-нибудь объявлял войну.

На третью ночь я наконец обрался до подножия Хребта. Самая длинная горная цепь в Ивагото начиналась далеко на юге, принадлежавшем Клану Земли, змеилась по территориям кланов Огня и Солнца и заканчивалась в краю Клана Воды, неподалеку от бухты Драконья Пасть. По сути, Хребет – вереница безлюдных заледенелых пиков и крутых скал – рассекал империю надвое. Честно признаться, я был не в восторге от мысли, что придется снова его преодолевать. Единственный перевал пролегал далеко на юге, и его тщательно охраняли. Мне же совсем не хотелось идти в обход и тратить еще два дня.

Я прислонился к сосне, растущей у подножия, и поднял взгляд. Надо мной возвышался горный хребет, суровый, словно бы ощетинившийся, и темный, если не считать серебристых ледяных шапок на самых высоких пиках. Где-то среди этих мерзлых скал притаился храм, где хранятся последние фрагменты Драконьей молитвы.

Во мне вспыхнуло раздражение, граничащее со злостью. Я ведь Разрушитель Хакаимоно, самый могущественный óни Дзигоку, а меня отправили за свитком, точно какую-нибудь собаку. И то, что в обмен Генно пообещал разрушить проклятие Камигороши, не успокаивало. Возможно, подумалось мне, когда я выполню свою часть уговора, а Генно – свою, я напомню Владыке демонов, почему торговаться с Дзигоку – опасная затея. Но одно я знал наверняка: когда я освобожусь от оков меча и верну себе полную силу, Клан Тени заплатит за мое многовековое заточение, безумие и страдание – за все, что я претерпел с того дня, когда Каге Хиротака тысячу лет назад загадал Дракону свое желание. Я буду беспощадно убивать всех – мужчин, женщин, детей – и не остановлюсь, пока не доберусь до их бессмертной даймё, чтобы сорвать голову с ее морщинистой шеи, выдрать сердце из груди и тут же сожрать его.

Я прервал размышления и сосредоточился на том, что происходило внутри меня. Молчишь, Тацуми? – обратился я к пустоте. Я же знаю, что ты здесь. Неужели в тебе нет и капли сочувствия к своему клану, который ждет полное уничтожение? Неужели ты так легко сдался? Я призадумался и расплылся в улыбке. А может, тебя тревожит что-то другое… или даже кто-то?

Я почувствовал внутри едва уловимое движение – словно маленький паучок забился чуть глубже в щель, чтобы спастись от хищника. С моих губ сорвался смешок. О, Тацуми. Тебе ни за что не скрыть от меня своих чувств к этой девчонке. Не волнуйся, для нее я подготовил нечто особенное. Умирать она будет медленно и мучительно, а ты будешь смотреть и слушать ее крики. И я позабочусь о том, чтобы она узнала, что ты все видишь, но не можешь ей помочь. Как тебе план?

Тишина. Душа во мне не выдала ни малейшей эмоции. Тацуми надежно закрыл от меня свой разум. Но я знал, что задел его за живое, – его переживания за лисичку были вполне очевидны, пускай и сам убийца демонов не понимал, чтó он чувствует. Людишки так слабы, когда речь идет о чувствах, аж жалость берет, и лишнее тому подтверждение – тот факт, что кицунэ, обманывавшая его с самого начала, хитрый ёкай, не раз подвергавший Тацуми опасности, как-то смогла шмыгнуть ему в сердце. Надо было ее убить в первую же встречу на дороге к храму Тихих Ветров. Беспощадно прикончить и спастись от дальнейших мучений.

А теперь ничего не поделаешь. Я узнал его тайну. И твердо решил: когда придет время и девчонка окажется в моих руках, я на многие годы вперед напьюсь ярости, горя и отчаяния Тацуми.

Я начал подниматься в гору по узкой тропе, которая змеилась между деревьями и камнями. Чем дальше я заходил, тем холоднее становилось, а вскоре я и вовсе увидел крошечные снежинки, танцующие на ветру.

Зрелище заставило меня нахмуриться. Это еще что за чертовщина? В это время года снегопадов уже не бывает, и, даже если учесть, что я подобрался к горам, снег мог мне встретиться только гораздо выше, там, где уже нет деревьев.

Однако же снегопад усиливался: снежинки стали крупнее и тяжелее, они мешали двигаться вперед. Вскоре уже все кругом – землю, деревья, камни, ветки – окутала белая пелена.

А буря все не унималась.

Посыпался град: он забарабанил по кронам и ветвям и прикрыл ледяной коркой свежевыпавший снег. Мою кожу закололи сотни иголочек, одежда тут же промокла, а рога заледенели. Видимость пропала, и я перестал понимать, куда иду. Глаза застилали снег, лед и ветер.

Нет, это просто немыслимо. Я содрал с рогов двухдюймовую ледяную корку и потряс головой, сбрасывая снег. На клыках наросли сосульки, а штаны хакама одеревенели от холода. Уж не знаю, кто за этим стоит, но от меня он не спрячется. Я начинаю терять терпение.

Я прикрыл лицо, зашел за поворот, и тут снег… прекратился. Я опустил руку. Оказалось, что я стою на краю заброшенной, полностью заледеневшей деревни. На небольшой поляне стояли домики под соломенными крышами, точно забранные под хрустальные колпаки. Я осторожно двинулся вперед, готовый в любой момент вступить в схватку, и быстро выяснил, что поселение вовсе не заброшено.

Старуха, вмерзшая в лед, неподвижно застыла у бамбуковой изгороди, окружавшей селение. В руках она держала ведро, а лицо ее было обращено к небу. В округлившихся глазах застыл ужас. В нескольких ярдах от нее на боку лежала скованная холодом собака, вытянув лапы так, точно бежала в сторону деревни. За старухой в снегу скорчился ребенок. Одной рукой он тянулся к собаке, и с тонких хрупких пальцев свисали сосульки. Я ухмыльнулся, достал Камигороши, нырнул в ворота и зашел в обледеневшую деревню.

Моему взору открылись новые ледяные статуи людей и животных: мать с младенцем на руках, старик с тележкой, козел, который свернулся на земле, уткнувшись носом в бок, и забылся вечным сном. Тут стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь моим дыханием, звяканием сосулек на ветру и скрипом моих шагов. Снова повалил снег, оседая на крышах и замерзших трупах.

Я остановился у колодца, вырытого посреди деревни, опустил Камигороши, оглядел безмолвную, заледеневшую поляну, набрал побольше воздуха и проговорил:

– Я знаю, что ты здесь. Уверен, ты давно меня ждешь. Хватит уже в игры играть, давай обо всём начистоту.

Вкруг эхом прокатился смех, его источник сложно было определить. Я стиснул рукоять Камигороши и стал ждать, скользя взглядом меж хижин. На лед и снег падали блики света, то и дело отвлекая внимание.

Кто-то снова засмеялся, на этот раз у меня за спиной. Я резко обернулся, но никого не увидел – лишь ветер взметнул снежное облачко.

Я знаю, кто ты такой, прошептал женский голос. Побудь со мной немного, Хакаимоно, составь мне компанию!

Я хмыкнул.

– Как жители этой деревеньки? – Я развернулся на голос. – Нет уж, спасибо. Без обид, но холод мне не по нраву.

Презрительный смешок. Смертные – такие скучные создания. Голос заструился над промерзшей землей, точно неуемный ветерок, но никого по-прежнему не было видно – лишь маленькие снежные вихри. Одно касание, один поцелуй – и их кожа синеет, а внутренности промерзают насквозь. Интересно, а óни из Дзигоку повыносливее будет или нет?

Краем глаза я уловил какое-то мерцание и обернулся.

У самой кромки поляны, где прежде не было ничего, стояла женщина. Вокруг нее кружил снег и поблескивал лед. Она была одета в свободное белоснежное платье с вкраплениями льдисто-голубого цвета, а рукава ниспадали до самой земли. Длинные угольно-черные волосы развевались на ветру, а их кончики – как и подол платья и рукава – обволакивал туман. Кожа у женщины была белее снега, парящего вокруг, а губы – синеватые, как у замерзшего трупа.

Юки-онна улыбнулась мне. Ее пронзительные голубые глаза блестели, точно иней. Затем она вскинула руку.

– Вот мы сейчас и узнаем!

К счастью, я успел отскочить в сторону, иначе в меня ударил бы поток холодного свистящего ветра, оставлявшего за собой неровный след из осколков льда. Я перекатился по земле и вскочил на ноги. Снежная женщина появилась всего в нескольких футах от меня и улыбнулась. Ветер раздувал ее рукава и подол платья. Я вскинул Камигороши и с рычанием подался вперед, метя в тонкую бледную шею. Юки-онна приоткрыла губы и подула.

Вокруг меня тут же завыл мощный вихрь, он трепал мою одежду и волосы. Лед побежал по моей коже, стремительно покрывая тело. Мышцы закаменели. Холод пробирал до костей. Он хлынул в меня через нос и рот, затвердел, выжимая воздух из легких и замутняя зрение.

Юки-онна остановилась и отступила на шаг, безмятежно улыбаясь. А я так и застыл с Камигороши наизготовку. Сквозь дымку, застлавшую мне глаза, я увидел, что мои руки и меч покрылись ледяной коркой в несколько дюймов толщиной и длинными острыми сосульками.

Юки-онна расхохоталась. Из-за льда, забившего мне уши, ее голос звучал глухо.

– Что ж, Хакаимоно, теперь-то ты точно составишь мне компанию, – сказала она, обходя меня, точно скульптор – свой шедевр. – Пожалуй, ты лучшая из моих статуй. И местечко подходящее – самая середина деревни, тут тебя все увидят.

А вот теперь я разозлился не на шутку. Я не мог дышать, не мог говорить, к тому же, как я уже упоминал, я терпеть не мог холод. А юки-онна кружила себе и хихикала у меня под носом, улыбаясь мне сквозь ледяные оковы. Кровь вскипела у меня в жилах.

Я зарычал, а следом раздался звон, точно кто-то разбил хрусталь. Моя ледяная тюрьма разлетелась на осколки, брызнувшие во все стороны. Юки-онна резко обернулась и удивленно округлила глаза, а я встряхнулся и шагнул вперед, подняв Камигороши.

– Это все, на что ты способна? – издевательски поинтересовался я, обнажив клыки, и направился к юки-онне. Снежная женщина отлетела назад. Ее белое лицо утратило всякое выражение. – Думаешь, óни можно остановить льдом и снегом? – Я расхохотался, и мой смех заметался эхом по ледяной деревне. – У меня в жилах пылает огонь Дзигоку. С таким же успехом можно кинуть снежок в жерло вулкана и надеяться, что он уцелеет.

– Наглый демон! – Лицо снежной женщины исказилось злостью. Она вскинула руку, и вокруг ее пальцев закружил ледяной ветер, потом полыхнула ледяная вспышка, и вот уже на ее месте блеснуло копье яри. Юки-онна опустила его и наставила на меня сияющее острие. – Я Северная Юкико, – объявила она. Ее рукава и волосы снова вздыбились, повинуясь ветру, а фигуру окутал туман. – Призрак гор Ледяные Клыки. Я замораживала целые армии, да так, что они и шагу дальше ступить не могли. И тебе тоже не уйти, Хакаимоно.

Я взмахнул Камигороши и присел.

– Поглядим, как ты меня остановишь.

Юки-онна сощурила сверкающие голубые глаза… и растворилась в снежном вихре. Я досчитал до трех, а потом резко развернулся, подняв меч над головой. Снежная дева возникла позади меня вместе с порывом ветра, и копье яри нацелилось точно мне в грудь. С лязгом отбив ледяное оружие, я замахнулся мечом, метя в маленькую голову соперницы. Но юки-онна отпрянула, точно марионетка, которую дернули назад, а потом снова кинулась на меня, осыпав шквалом слепяще быстрых ударов. От первого я успел уйти, остальные принялся отбивать Камигороши. Юки-онна продолжала наступать, загоняя меня все глубже и глубже в деревню. Я невольно расплылся в улыбке: моя соперница была куда проворнее любого человека и искусно обращалась со своим копьем. Схватка обещала быть интересной, и я наслаждался ей, хотя на задворках сознания пульсировала тревожная мысль.

Отразив очередной удар, я резко развернулся, оказавшись в опасной близости от снежной девы, и бросился в атаку, целясь Камигороши в тонкую шею. Юки-онна округлила глаза, но в тот самый миг, когда острие меча должно было отсечь ее голову от тела, моя соперница исчезла в вихре снега и тумана. Лезвие пронзило его, не причинив Юкико никакого вреда и взметнув облачко ледяной пыли. Я досадливо зарычал и тряхнул головой.

Опустив руку, я оглядел деревню, не упуская из внимания островки снежной бури, клубящиеся у земли.

– Северная Юкико, – повторил я, медленно оборачиваясь. Я знал, что снежная дева меня слышит. – Призрак Ледяных Клыков. Среди Каге о тебе ходят разные слухи. А известно ли тебе, почему они не утруждают убийц демонов охотой на тебя? Потому что им плевать на армии, которые вторгаются на земли семейства Сора, и на войны между кланами Неба и Ветра. Потому что северному призраку на севере и место, и, пока ты не вмешиваешься в дела Каге, им незачем за тобой являться. Пускай в твоем краю под снегом и погребены останки целых армий.

Замерзшая деревня хранила безмолвие, только ветер завывал среди камней и горных пиков. Я все так же внимательно озирался, готовый в любой момент броситься в атаку.

– У меня только один вопрос: что призрак Ледяных Клыков делает здесь, у Драконьего Хребта, так далеко от дома? Это чужая территория. У тебя нет никаких прав на эти горы, никаких оснований тут находиться. Хотя… – Я выдержал паузу и улыбнулся: ответ напрашивался. – Единственная причина, почему ты встретилась мне здесь и сейчас, в том, что ты знала, что я тут окажусь, – сказал я. – Ты ждала меня.

Мне в спину ударил порыв колючего ветра. Я развернулся и отбил ледяное копье, снова метившее в грудь. Юки-онна опять исчезла за снежной пеленой, но вскоре появилась, чтобы напасть с другой стороны. Вот уже во второй раз мне чудом удалось увернуться в самый последний момент, но нанести ответный удар я не успел – на меня обрушился шквал молниеносных атак. Снежная дева кидалась на меня, целясь в грудь или лицо, я отражал нападение, и она исчезала в снежном вихре, только чтобы наскочить с другого угла. Пошатываясь под натиском ударов, я отбил очередной – и юки-онна опять ускользнула от меня. И тут что-то врезалось мне в плечо сзади, так что по спине пробежала волна боли.

Меня охватила ярость. Снежная дева опять возникла передо мной в белом вихре, но на этот раз я не стал защищаться от яри – я сделал вид, что вовсе не замечаю копье, а сам обрушил меч на соперницу. Ледяное острие вонзилось мне между ребер, а Камигороши отсек деве руку около локтя. Юки-онна истошно закричала и отшатнулась, прижимая к груди обрубок, а потом исчезла.

Морщась, я вытащил из груди ледяной наконечник яри, покрытый горячей кровью. Пока я его рассматривал, копье растаяло у меня в руке и пролилось на снег.

– Чудовище.

Снежная дева вернулась и вперила в меня взгляд голубых глаз. Пустой рукав хлопал на ветру, но тут вокруг ёкая закружился снег, и показалась рука – новая, целехонькая. Пальцы опять сжимали ледяное копье. Поигрывая им, снежная дева улыбнулась мне со зловещим ликованием. – Тебе меня не одолеть, Хакаимоно, – объявила юки-онна, снова двинувшись вперед. – Я бесформенна, как снегопад, и вечна, как зима. – Прокрутив копье в воздухе, она полетела ко мне с мрачным, убийственным выражением на лице. Я узнал этот взгляд. Моя соперница устала играть со своей жертвой и готовилась нанести решающий удар. – Биться со мной – все равно что пытаться рассечь метель. Я не из плоти и крови – я холод, которому дарована жизнь. И я повсюду.

Снова поднялся снежный вихрь. Пока дева говорила, он разделился надвое, потом на четыре, а потом и на восемь вихрей поменьше. А потом ветер вдруг стих, и я оказался в окружении восьми одинаковых снежных дев – каждая целилась мне в грудь смертоносным ледяным яри.

– Пришла твоя смерть, Хакаимоно, – хором проговорили девы, – ты погибнешь, как и все до тебя. Жалкие людишки думали, что смогут пережить бурю, холод и лед, а теперь их замерзшие тела на веки вечные упокоились под снегом. – Девы описали копьями полукруг в воздухе, и ветер резко усилился. – Пора к ним присоединиться.

Девы кинулись на меня, сверкнув молниями на белоснежном фоне. Я выставил вперед Камигороши и одним махом рассек двух ёкаев, потом резко повернулся и уничтожил еще двоих. Девы с оглушительными воплями исчезли в снежном облаке.

Увы, перебить их всех я не мог.

Четыре копья разом вонзились в меня, пробивая плоть и царапая кости, и вместе с ними пришла нестерпимая боль. Лед протыкал мне ребра, плечо, бедро и спину, точно спицы – соломенную куклу. Я стиснул зубы, чтобы не завыть.

Увидев, что я обессиленно поник, девы визгливо захохотали.

– Теперь ты понял? – с издевкой спросили они, и трое рассыпались белой пудрой, которую разметал ветер. Последняя юки-онна обнажила зубы в дикой ухмылке, а острие яри еще глубже вошло мне в плечо. – В схватке с холодом тебе не победить, Хакаимоно. Твои плоть и кровь обратятся в лед, и ты умрешь на моем копье.

Я поднял голову, встретил ее взгляд и улыбнулся.

– Думается мне, ты кое-что забыла, – сказал я, и дева настороженно сдвинула брови. – Зима вовсе не вечна. Весной она слабеет, а летом и вовсе умирает – и так каждый год. Твой холод смертоносен, он замораживает плоть и сковывает льдом все, что пожелаешь, но огонь и жар прогонят его и превратят тебя в лужицу, которую высушит ветер.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как растворяются копья. Моя кровь с шипением закапала на землю, оставляя дыры в снежном покрове. Я опустил на живот свободную руку и улыбнулся помрачневшей деве.

– Зима не навсегда, – сказал я. – В этом мире всему приходит конец. Но Дзигоку… Дзигоку вечен. И огонь, пылающий на моей родине, в один миг уничтожит все вокруг. Пламя Дзигоку течет в моих венах и без труда одолеет твой лед.

Я взмахнул рукой, и россыпь темных дымящихся капель упала на лицо снежной девы. Кровь зашипела, прожигая насквозь бледную тонкую кожу и платье – так огонь прожигает дыры в бумаге. Юки-онна истошно закричала – настолько пронзительно, что земля у моих ног ощерилась ледяными зубьями. Снежная дева выпустила из пальцев копье и закрыла лицо ладонями, призывая вихрь, чтобы залечить глубокие ожоги. Я вскинул Камигороши, на острие которого уже плясало алое пламя. Меч обрушился на ёкая и рассек ее пополам. На этот раз она не разлетелась белыми хлопьями и не исчезла в снежном облаке. Ее тело занялось огнем цвета индиго, а вскоре она уже горела вся, от макушки до пяток, она кричала и извивалась, ее волосы и рукава взметнулись вверх – и она рассыпалась горсткой пепла.

Скрипнув зубами, я пошатнулся и опустился на колени. Последние ледяные копья растаяли, и моя кровь ручьем потекла на землю. Проклятье. У меня не было времени на такую ерунду. Раны, конечно, не смертельные, но от таких даже я моментально не оправлюсь. Эта схватка напомнила мне, до чего хрупки людские тела. Юки-онна, Призрак Севера, древний ёкай, который истребил тысячи человек, замораживал в один миг целые армии и усеял свои земли одеревеневшими белыми трупами, все же не стоил того, чтобы я проливал свою кровь, пускай и был могущественным врагом.

После гибели девы снег вокруг меня стал таять. Тела высвобождались из-подо льда и постепенно оседали и падали, теряя свою жутковатую красоту и превращаясь из статуй в обычные трупы.

Я с трудом поднялся и пошел к одному из оттаявших домов, оставляя за собой алый след в слякоти. Раны от нескольких копий, пускай и не опасные для жизни, затянутся не сразу. Возможно, на это и рассчитывал тот, кто подослал ко мне снежную деву. Юки-онна едва ли вот так просто, ни с того ни с сего, пошла этой дорогой, тем более что горы, в которых она жила, находились на другом краю империи – на территории Клана Неба. Ее подослали сюда – то ли для того, чтобы меня задержать, то ли – чтобы остановить навсегда. Получается, кто-то прознал, что я ищу храм Стального Пера, и не хочет, чтобы я добрался до цели.

Генно.

Я покачал головой. Нет, бессмыслица какая-то. Я нужен Владыке демонов, без меня ему не добыть свиток. Чинить мне препоны – значит мешать самому себе. Не удивлюсь, если он предаст меня, как только получит свиток, но мешать мне сейчас – все равно что расписаться в собственной глупости.

Юмеко?

Фыркнув, я отмел и это предположение. Кицунэ слишком юна и слаба, чтобы договориться со снежной девой. А даже если и нет, чувства к Каге Тацуми не дали бы ей отправить такого могущественного духа ему навстречу, ведь юки-онна могла и убить парнишку. Слишком уж Тацуми ей дорог, чтобы ему вредить.

Я с усмешкой зашел в хибарку. С соломенной крыши капала вода, собираясь на полу в грязные лужицы, но в одном из углов было довольно сухо, а почти весь снег остался на улице. Глупая лисичка, подумал я, стягивая ножны для Камигороши с оби, и опустился на пол. Вы с Тацуми совсем ничего скрывать не умеете. Чувства к убийце демонов погубят и тебя, и твоих дружков. И не жди от меня пощады, когда мы наконец встретимся.

Стиснув челюсти, я откинулся на стену и прижал меч к плечу. Юки-онна поджидала здесь меня, в этом нет никаких сомнений. Если Юмеко и Владыка демонов тут ни при чем, выходит, еще кто-то – или что-то – не хочет, чтобы я раздобыл Драконий свиток. В нашей игре появился новый участник.

Что ж. Я запрокинул голову, закрыл глаза и улыбнулся. Юки-онна меня задержала, но раны потихоньку затягивались. К завтрашнему дню я должен буду оправиться. Становится все интереснее. Уж не знаю, кто ты, но надеюсь, ты готов сразиться со мной, когда доберусь до храма. На пути к свитку меня ничто не остановит, даже если против меня выступит целая армия.

19

Звуки флейты

Юмеко

Учителя Дзиро мы похоронили на вершине небольшого холма среди зеленых полей Клана Воды. Немыслимо было оставить его тело воронам и другим падальщикам, тем более что, если бы мы не похоронили его как полагается, душа учителя могла стать пленницей этого мира. У нас не было инструментов для того, чтобы вырыть могилу, так что добрую часть дня мы искали камни и сооружали насыпь, под которой и упокоился старый священник. Окамэ настоял, чтобы мы набрали камней и для Роши, нашего возничего, погибшего лишь потому, что согласился нам помочь. Так что на холме появилось целых два захоронения. В насыпь побольше был воткнут посох учителя Дзиро. Мы почтительно молчали, пока Рэйка проводила погребальный ритуал, чтобы помочь душе перебраться в другой мир. Ее глаза блестели, но лицо сохраняло решительность. Монотонная песнь мико полетела по равнинам, повинуясь ветрам, проникла в мой разум, точно призрак, и смешалась с мыслями.

Это все я виновата.

Я сжала кулак, почувствовав, как трясутся руки под тканью рубашки. Они погибли, потому что пытались меня защитить. Сколько еще? Я посмотрела на своих друзей. Окамэ и Дайсукэ стояли бок о бок. На лице аристократа, как и всегда, читалась сдержанность, но вместе с ней – истинная скорбь. Окамэ скрестил руки на груди и сжал зубы – казалось, если его тронуть, он либо вспылит, либо разрыдается. Рэйка пела молитву. Ее голос совсем немного дрожал, а волосы и рукава развевались на ветру. Чу сидел в траве, вытянувшись в струнку. Кончики его ушек едва-едва виднелись. Сколько еще будет смертей, пока мы не достигнем цели? Пока я не отыщу Хакаимоно и Тацуми и не смогу сделать то, что должна?

Я нащупала под одеждой фуросики и ящичек со свитком, спрятанный под ним. Артефакт, ради которого отдал свою жизнь учитель Дзиро – и много кто еще. Учитель Дзиро, учитель Исао, все монахи храма Тихих Ветров. Список погибших становился все длиннее. И как бы он не увеличился к концу нашего путешествия. Впереди еще долгий путь.

Ладно, не все сразу, сказала я себе. Сперва надо найти храм Стального Пера. Потом выступить против Хакаимоно, загнать его в меч и освободить Тацуми. Отдать свиток хранителям. И дело с концом. Ты выполнишь обещание, данное учителю Исао. А дальше…

Я замешкалась. Что дальше? Что мне делать, когда я отдам артефакт в надежные руки? Дома у меня нет, мне некуда возвращаться. Может, обитатели храма Стального Пера разрешат мне примкнуть к их ордену? Однако от этой мысли меня передернуло. Я столько всего повидала. Была в великой золотой столице и мрачных землях Каге. Говорила с чудовищами, ёкаями, юрэями и демонами. Боролась с великим злом, сталкивалась с чудесами и магией, выступала перед самим императором Ивагото. И точно знала, что это не предел. Оказавшись за пределами монастырских стен, я не хотела возвращаться. Да и как, если в мире еще столько всего интересного?

Ну что за наивность, Юмеко. Неужели ты вправду веришь, что все закончится, когда ты доставишь свиток в храм? А как же госпожа Ханшу и Владыка демонов? А как же Тацуми?

Внутри у меня все сжалось. Тацуми. Какая судьба ждет убийцу демонов, если я сумею освободить его и заточу Хакаимоно в меч? До того как Первый О́ни поработил Тацуми, его миссия состояла в поиске фрагментов Драконьего свитка. Продолжит ли он начатое, даже если придется биться со стражами храма Стального Пера? И… всеми нами? Рэйка точно не допустит, чтобы артефакт передали госпоже Ханшу, а Дайсукэ любой ценой будет защищать свою семью, клан и императора. Вопрос в том, как поступит Окамэ, но меня не оставляло предчувствие, что и он не захочет, чтобы Клан Тени прибрал к рукам Драконью молитву. Неужели Тацуми бросит вызов тем, с кем сражался бок о бок? И если да, если мне придется выбирать между Каге Тацуми и защитой свитка, что я буду делать? На чью сторону встану?

А вдруг я совершаю страшную ошибку, пытаясь его спасти?

– Юмеко.

Голос мико отвлек меня от мрачных размышлений. Служительница стояла передо мной, и вид у нее был усталый. Под глазами набрякли мешки, кожа была бледной и тусклой, но слез уже не осталось.

– Я закончила, – тихо сказала она. – Пора двигаться дальше.

Мы молча продолжили путь, оставив позади воронов и других падальщиков, которые уже начали собираться на поле боя.

В тот вечер мы устроили привал неподалеку от пересохшего ручейка, чуть в стороне от дороги. Окамэ, который разговаривал с Роши до его трагической гибели, сообщил, что завтра к полудню мы уже должны были добраться до деревни, а оттуда можно быстро дойти до подножия Драконьего Хребта.

– В деревне нужно пополнить запасы, – добавил он, вороша палкой хворост, чтобы зажженный им костер разгорелся посильнее. Над огнем мы подвесили небольшой черный котелок, в котором весело бурлила вода, – его дал нам в дорогу Масао вместе с кое-какими продуктами. Сейчас в нем варился рис, но его было так мало, что не хватило бы даже на то, чтобы каждый скатал себе по шарику. Впрочем, никто не жаловался. – Рис нам не помешает, а я должен выпить хотя бы кварту саке перед восхождением на Хребет. – Ронин помешал веточкой воду в котелке и со вздохом откинулся назад. – А еще мне надо разыскать жену Роши и его семью. Я должен сообщить им, что домой он не вернется.

– Разве у нас есть время на это? – спросила Рэйка без тени злости. Окамэ поджал губы и отчеканил:

– Найдем.

Удивительно, но мико спорить не стала.

Следующим вечером мы добрались до нужной деревни, притаившейся у подножия Драконьего Хребта. Внешне она мало чем отличалась от других маленьких поселений: вокруг центральной площади стояла вереница простых домиков с соломенными крышами, по склонам холмов спускались террасы рисовых полей. Я заметила несколько лошадей – некоторые из них паслись в огороженных загонах, а некоторых привязали к столбикам в деревне. Зрелище для меня было не из привычных.

Наше появление не осталось незамеченным. Местные жители при виде нас отвлекались от своих дел и провожали нас взглядами, в которых читались и удивление, и осторожное любопытство. Откровенного страха никто не показывал, хотя едва ли тут часто встречались компании из мико, ронина, аристократа Тайо и девушки в одежде оммёдзи. Я улыбнулась и помахала маленькой девочке, которая наблюдала за нами, стоя поодаль от дороги, и та ответила мне робкой улыбкой, а потом убежала.

– Кажется, дела в этой деревеньке идут неплохо, – подметил Дайсукэ, пока мы шли к центральной площади – широкой и пыльной, с единственным колодцем посередине. – Может, мы даже раздобудем тут снаряжение для подъема на Хребет. – Он посмотрел на далекие крутые вершины, темневшие на фоне закатного неба. Тайо сдвинул брови. – В горах довольно холодно. Одеяла или теплая одежда нам не помешают.

– Лошади тоже, – добавил Окамэ, задержав взгляд на скакунах. – Интересно, получится ли уговорить кого-нибудь расстаться с парочкой?

– Простите.

Нас окликнула молодая женщина в простой, но добротной крестьянской одежде и широкой шляпе, завязанной полоской ткани под подбородком. Волосы женщина убрала назад. Она пристально смотрела на нас из-под шляпы, и в ее темных глазах читались и страх, и надежда.

– Извините, что вот так глазею на вас, – сказала она и низко поклонилась. Мы остановились перед ней. – Это не от любопытства, просто хочу спросить кое-что. Вы случайно не из Дзюдзиро идете? И если так, не встречалась ли вам по дороге телега?

Я зажмурилась. Мы все как один помрачнели, а внутри меня закопошилось чувство вины.

– Мой муж должен был вчера вернуться, – пояснила женщина, – а его все нет и нет. Боюсь, как бы с ним чего не случилось. Если вы хоть что-то знаете, расскажите, прошу. Я буду в долгу перед вами. Его зовут Роши, он ездит на телеге, запряженной одной лошадью, между нашей деревней и Дзюдзиро.

На мгновение воцарилась тишина. Никто не спешил сообщить ей страшное известие. Наконец Рэйка выступила вперед.

– Мне очень жаль, – начала она, и лицо женщины болезненно исказилось – она догадалась, что ей хотят сказать. – Ваш муж мертв.

Дрожащей рукой женщина зажала себе рот, потом сделала глубокий вдох и опустила ее.

– Этого я… и боялась, – прошептала она. – Знала ведь: надо отправиться в паломничество к горному святилищу, помолиться там. Когда в прошлом году моя дочка заболела, ками смилостивились над нами. Я должна была еще раз сходить на Драконий Хребет! О, Роши! – Ее голос дрогнул, и она спрятала лицо в ладонях.

– Простите, – я шагнула вперед, – это моя вина. Роши великодушно предложил подвезти нас до деревни. Но по пути сюда на нас напали шиноби.

– Шиноби?! – Супруга Роши уронила руки и побледнела. – Я думала, истории про них – это сказки, которыми придворные пугают своих ребятишек. И знать не знала, что они и впрямь существуют. О, Роши, во что же ты ввязался…

Рэйка сердито покосилась на меня, словно мне стоило держать язык за зубами. Странно. На месте жены Роши я бы хотела знать, как он умер и кто в этом виноват.

Женщина глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и снова посмотрела на нас.

– Я буду вам очень признательна, если вы скажете, где это случилось, – попросила она. – Надо поскорее забрать тело Роши, пока до него не добрались падальщики.

– Мы его уже похоронили, – тихо сообщила Рэйка. – И провели погребальный обряд. Душа вашего мужа не задержится в этом мире. Но если хотите своими глазами увидеть могилу, то до нее примерно день пути на восток. Ищите холм с двумя насыпями у дороги.

Женщина слабо улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она, переведя взгляд с Рэйки на меня и обратно. – За то, что не оставили его и провели все нужные ритуалы. Я своего Роши знаю. Он не стал бы предлагать помощь абы кому. – Женщина скользнула взглядом по моему костюму оммёдзи, потом посмотрела на Дайсукэ, его одежду и волосы. Даже не будь на его одежде родового символа, аристократическое происхождение все равно не скрыть. – Должно быть, у вас есть важные дела, – продолжала она, снова посмотрев на меня. – Простите мою прямолинейность, но уж не в святилище ли горных ками у вершины Драконьего Хребта вы держите путь?

Я навострила уши.

– Горных ками?

– Да. Извините, я решила, что вы туда и идете. – Супруга Роши указала рукой на очертания горных пиков. – Раз в несколько лет через нашу деревню проходят паломники, чтобы помолиться в святилище горных ками. Путь туда нелегок, но говорят, если у тебя чистое сердце и молишься ты горячо, горные ками поделятся с тобой тайным знанием. Наша деревня – последняя у дороги, которая ведет к вершине Хребта. Вот я и подумала, что вы тоже туда направляетесь.

– А где это святилище, подскажите, пожалуйста? – попросил Дайсукэ.

Женщина кивнула на дорогу, которая убегала меж последних домов поселения.

– Когда минуете деревню, увидите тропу, которая ведет на восток. Если полдня идти по ней, доберетесь до горы, которая смотрит на долину. Святилище – на самой ее вершине.

– Спасибо, – сказала я и поклонилась. – Вы очень добры. Не будем больше отнимать у вас время.

– Стойте! – Жена Роши взглянула на меня, а потом на моих спутников. – Если хотите подняться на Драконий Хребет, сегодня идти не стоит, – предупредила она. – Тропа узкая, взбираться по ней в темноте очень опасно. Один неверный шаг – и можно упасть с горы. Такое случалось даже с самыми опытными путешественниками. К тому же там живут самые разные духи и ёкаи. Большинству нет дела до людей, но ёкаи – народ непредсказуемый, кто знает, что им в голову взбредет. Если хотите совершить паломничество к святилищу горных ками, лучше сделать это при свете дня.

Я посмотрела на солнце. Оно уже клонилось к горизонту.

– Разумная мысль, – кивнув, заметила я. – А где в деревне можно остановиться? Есть у вас какой-нибудь постоялый двор или рёкан?

Женщина покачала головой.

– У нас маленькая деревня. Пускай мы и соседствуем со святилищем, гостей у нас бывает слишком мало, чтобы построить рёкан. Староста часто пускает паломников переночевать у себя за небольшую плату, а если денег нет – то в обмен на помощь местным жителям.

– Второе нам подойдет, – заметил Окамэ и с язвительной улыбкой посмотрел на Дайсукэ. – Мы в такой спешке ушли из Кин Хейген Тоши, что наш аристократ Тайо не успел прихватить свой кошелек. Так что теперь он не богаче нас – крестьян да ронина.

– Ну да, – насмешливо отозвался Дайсукэ. – Но прошу заметить, что обычно деньги мне ни к чему, и даже обсуждать их – признак дурного тона. Как самурай и член императорской семьи я вправе рассчитывать, что все услуги мне будут оказаны безвозмездно, ради блага империи. Среди моей родни почти все согласились бы с тем, что для представителей низших слоев великая честь обслуживать лучших императорских воинов – пускай гордятся, что могут исполнить любую самурайскую прихоть. В моей семье найдутся те, кто даже не различает монет разного достоинства.

Окамэ фыркнул, ясно дав понять, что он об этом думает, а аристократ улыбнулся.

– Однако, если вы не заметили, Окамэ-сан, лично я придерживаюсь довольно непопулярных в моем клане мнений. Многие уже позабыли, что «самурай» переводится как «тот, кто служит». В кодексе Бусидо написано, что сочувствие и смирение важны не меньше, чем честь и отвага. Если я не могу проявить эти добродетели к тем, кто ниже меня по положению, вправе ли я вообще зваться самураем?

– Да ладно? – не отнимая от груди скрещенных рук, лукаво переспросил Окамэ. – Что ж, как насчет рубки дров и ремонта крыш, а, павлин? Работенка тяжелая, жаркая, крестьянская, лучше всего заниматься ею в набедренной повязке – мы же не хотим, чтобы ваши роскошные одежды насквозь пропотели!

– Что ж, мне не впервой надевать набедренную повязку, Окамэ-сан, – беспечно произнес Дайсукэ, и, пока я гадала, отчего Рэйка вдруг так густо покраснела, он повернулся к жене Роши, которая все еще смотрела на нас с обочины. – Почтенная супруга великодушного Роши, – начал он. – Простите за столь грубое вторжение в вашу жизнь. Будьте так любезны, расскажите, как нам найти старосту. Мы будем перед вами в долгу.

– Дорогие гости нашей деревни, – женщина хлопнула в ладоши, – не тревожьтесь. Вы помогли мне сегодня, к тому же я хорошо знаю своего мужа. Будь он здесь, непременно настоял бы на том, чтобы вы заночевали с нами. Дом у нас скромный, но в задней части есть свободная комнатка со всем необходимым. Прошу, оставайтесь у нас, почтите память Роши.

Я посмотрела на своих спутников. Рэйка, все еще красная, коротко кивнула, и я перевела взгляд на супругу Роши.

– Спасибо. Мы будем очень вам благодарны, если только и впрямь не доставим хлопот.

Женщина кивнула.

– Сегодня я приготовлю сытный ужин в честь моего супруга, – дрогнувшим голосом произнесла она. – А завтра утром, когда вы доберетесь до святилища горных ками, помяните его имя в молитвах, хорошо? Больше мне ничего не нужно.

Я серьезно кивнула.

– Разумеется.

* * *

Меня разбудила мелодия флейты.

Зевнув, я оторвала голову от подушки и огляделась. В комнате по-прежнему было темно – мрак рассеивали только тлеющие угольки в жаровне и лунный свет, льющийся в окно. В нескольких футах от меня крепко спала Рэйка. Ее волосы блестящей черной волной раскинулись по подушке.

Чу сидел у открытой двери, навострив треугольные ушки. Его тень падала на половицы, залитые лунным светом.

Я уже хотела улечься обратно, но тут снова послышалась нежная мелодия, и я замерла. Сперва я подумала, что она мне приснилась, но теперь я явственно различила тихую скорбную песнь, влекомую ветром.

Я встала и подкралась к двери – осторожно, чтобы не разбудить мико. Чу повернул ухо в мою сторону, но не двинулся с места. Я опустилась на корточки рядом с ним. Сначала близость пса пробудила во мне лисьи инстинкты, и я невольно ощетинилась, но потом напомнила себе, что Чу не совсем inu – он стережет святилище и принадлежит к миру духов. А значит, у него куда больше общего со мной, чем с обычной собакой.

– Konbanwa, Чу-сан, – шепотом пожелала я ему доброго вечера. – Ты тоже это слышишь?

Пес взглянул на меня с тенью презрения и удалился, чтобы свернуться клубочком на уголке одеяла Рэйки, положив голову на лапы. И все же взгляда с двери он не сводил – оставался начеку. Если Чу не ощущал особой опасности, значит, нам и впрямь ничего не грозило и тот, кто играл на флейте, не был врагом.

От этой мысли мое любопытство разыгралось еще пуще.

– Я скоро вернусь, – шепнула я псу, радуясь, что не спит только он, а не Рэйка. Мико ни за что не отпустила бы меня на улицу посреди ночи. – Но если услышишь мой крик, разбуди Рэйку, хорошо?

Комаину зевнул. Я так и не поняла, согласился ли он выполнить мою просьбу, но твердо знала одно: он понял каждое мое слово. Я выскользнула на освещенную луной веранду.

Мелодия доносилась со стороны поля, и я пошла ей навстречу. Прохладный ночной воздух льнул к коже. Светлячки вспыхивали и гасли в темноте, стайками вылетая из травы – их пугал звук моих шагов. Нежная песнь флейты то набирала громкость, то стихала, стоило только ветерку улечься и перестать шелестеть в траве, но чем ближе я подбиралась к старому кедру посреди поля, тем отчетливее ее слышала.

Я остановилась, вдруг почувствовав себя лишней и чужой. Прекрасная музыка манила меня к себе, трогала за душу, но я боялась, что, если подойду ближе, она смолкнет, а флейтист сбежит. Мое неуклюжее человечье тело вряд ли смогло бы спрятаться в траве и подкрасться к дереву незаметно.

А вот лисье…

Я зажмурилась и призвала свою магию. Она вырвалась наружу, а через мгновение меня бесшумно объял дым. Я открыла глаза. Земля теперь была гораздо ближе, и трава надежно меня скрывала. Неожиданно ночь прояснилась, а тени перестали казаться такими уж темными. Все кругом ожило, наполнилось звуками. Ничто не могло утаиться от лисьего слуха: ни стрекот сверчков в траве, ни трель птицы в ветвях, ни тихое жужжание светлячков, летящих над полем. Мне в нос хлынул поток запахов – загадочный и мучительный, – и нестерпимо захотелось забыть обо всем и побегать среди травы за мышами и насекомыми, повыпускать круглое пламя кицунэ-би, поплясать под луной.

Вот только блеск лакированного футляра, лежавшего на земле передо мной, положил конец грезам. Поджав уши, я проворно напрыгнула на ящичек, взяла его в пасть и сжала покрепче. Прочное дерево нисколько не пострадало, только клацнуло под моими зубами. Я ухватила футляр поудобнее, борясь с желанием выплюнуть его и бросить в грязи.

М‐да, решение так себе. Надеюсь, меня никто не заметит и не подумает: интересно, а почему лиса куда-то несет ящичек со свитком.

Я сместила футляр ближе к клыкам и понесла – так собаки несут в пасти косточку. Ноша слегка раздражала, и все же я прижала к голове уши и нырнула в траву, устремившись к кедру посреди поля.

Мелодия не стихала – она становилась тем отчетливее, чем ближе я подбиралась к дереву. Притаившись под кустом, я заметила среди ветвей белый проблеск и потрясенно застыла. На развилке ствола, выставив ногу для равновесия, сидел юноша. Его рукава и светлые волосы отражались в глади пруда. У самых губ он держал тонкую флейту из темного дерева, из которой лились нежные, чарующие звуки.

Дайсукэ?

Я опустила голову и подкралась еще ближе, лавируя меж стеблей. Глаза Тайо Дайсукэ были закрыты. Ветер играл его волосами и рукавами, а вокруг порхали светлячки – казалось, и их манила музыка.

В траве послышались шаги, и я проворно отскочила в сторону. Мимо меня прошла пара стройных ног. В нос ударил запах – знакомый, земляной, – а потом грубый насмешливый голос прервал мелодию.

– Вот вы где. Я так и знал, что это вы. – Окамэ подошел к кедру и остановился, скрестил руки на груди и смерил аристократа взглядом. – Что, самурайская меланхолия одолела? – поинтересовался он. – Неужто лунный свет так на вас подействовал, что пришлось сочинить песнь во славу ночи? Или у вас тоже бессонница?

Дайсукэ опустил инструмент и спокойно посмотрел на собеседника. Его губы тронула легкая самодовольная усмешка.

– Признаться, сегодня настроение у меня и впрямь меланхоличное, – сказал он. – Да и луна нынче волшебная. От этого света можно и голову потерять, но моя истинная цель выполнена. Вы пришли.

Окамэ вскинул бровь.

– Эх, павлин, можно же было просто позвать меня, а не выманивать из кровати загадочной музыкой посреди ночи.

– Тогда я бы не выяснил то, что хотел. – Дайсукэ поднял руку, изящно сжав инструмент длинными пальцами. – Мне не хватает дерзости гадать. Мелодия задала вопросы. Вы откликнулись на нее и пришли – это и есть ответ, на который я так надеялся.

– Тайо-сан. – Окамэ потер глаза. – Я давно потерял право именоваться самураем, но, даже когда был одним из них, с трудом понимал этот ваш аристократский язык. Представьте, что говорите со слугой или дрессированной обезьянкой. Мне трудно уследить за всеми этими метафорами и тайными смыслами.

– Что ж, ладно. – Аристократ спрятал флейту в оби и спрыгнул со ствола, грациозно приземлившись у воды. – Окамэ-сан, почему ты никогда не называешь меня Дайсукэ? – спросил аристократ, неожиданно перейдя на «ты».

– Потому что ты Тайо, – проворчал Окамэ. – А я ронин, позорный пес. Даже я знаю, что между нами пропасть. Все равно как если бы я обратился к самому императору Ивагото. Ты скажешь, будто бы ранг для тебя ничего не значит. Но легко говорить, когда ты родился в имперской семье. Если бы я посмел с тобой фамильярничать при дворе, мне, скорее всего, голову бы отсекли за оскорбление чести Тайо.

– Получается, ты меня презираешь, Окамэ-сан? – тихо спросил Дайсукэ. – Все потому, что я Тайо и принадлежу к аристократам, которых ты так ненавидишь? Мое происхождение делает меня злодеем в твоих глазах?

Окамэ фыркнул.

– О чем вообще речь? – в замешательстве произнес он. – Ничего, кроме уважения, ты во мне не вызываешь, хотя всего год назад я бы плюнул в твою сторону, дескать, ишь ты, обезьянка придворная. Ну вот, признался. Доволен?

Дайсукэ неожиданно улыбнулся и сияющими глазами посмотрел на ронина.

– Спасибо, – едва слышно произнес он. – Я рад. Твое мнение многое для меня значит, Окамэ-сан.

Ронин покачал головой.

– Напрасно ты так, – пробормотал он, глядя в темноту.

– Почему же? – Дайсукэ шагнул ближе, посерьезнев. – Я восхищаюсь тобой, Окамэ-сан. Я думал… – Он выдержал паузу и продолжил мягким, искренним тоном: – …думал, что выражаю свои чувства вполне ясно.

– Хватит, – прошептал Окамэ. Ронин закрыл глаза и отвернулся от аристократа. Их разделяли считаные футы. – Ты просто играешь со мной. За всю историю Ивагото ни разу не случалось, чтобы аристократ из Клана Солнца сближался с псом-ронином и общество одобряло бы их связь. Позор будет так страшен, что целые семьи от стыда совершат сэппуку, и это пятно пронесут на себе твои дети, и их дети тоже, и последующие поколения – от него будет уже не отмыться. Все потомки узнают историю великого падения золотого Тайо. Даже мне хватает ума это понять.

Дайсукэ стоял неподвижно. Ветерок трепал его длинные волосы.

– Забудь, что я Тайо. Забудь на мгновенье о моем имени, происхождении и семье. Смог бы ты взглянуть на меня иначе? Встретили бы мои чувства взаимность?

– Черт возьми. – Окамэ открыл глаза и уставился на аристократа, обнажив зубы. – Да как же иначе? – почти прорычал он. – С тех пор как я увидел тебя на мосту, в моей голове сплошь запретные мысли. Утомительно, знаешь ли, я не привык столько думать. – Ронин вздохнул, запустил пальцы себе в волосы и откинул их назад. – Мне хотелось тебя возненавидеть, – продолжал он, и теперь в его голосе появилась усталость. – Так было б гораздо легче. Если б я только мог питать к тебе отвращение – как ко всем этим напыщенным, чванливым аристократам, которые встречались мне прежде! Ведь неважно, что у меня в голове. Неважно, что мне больно быть с тобой рядом, притворяться, что я ничего не чувствую, что твои подколки и язвительные замечания нисколько меня не задевают. – Он снова вздохнул и с горькой ухмылкой посмотрел на Дайсукэ. – Я же не слепой, Тайо-сан. И понимаю намеки. Просто… Я знаю свое место. И не собираюсь тащить тебя в грязь следом за собой.

Дайсукэ немного помолчал, а потом, к моему изумлению, над травой разнесся тихий смешок. Окамэ скривился.

– Выходит, мои слова веселят тебя, аристократ?

– Прости. – Дайсукэ поднял на Окамэ взгляд, на губах – все та же легкая улыбка. – Просто подумал: до чего же иронично, что ронин, который якобы презирает самураев и потешается над Бусидо при любой возможности, так переживает о том, как бы не запятнать мою честь.

– Не стоит придавать этому особого значения. – Окамэ шаркнул ногой по земле. – Я защищаю свою голову, только и всего. Хотелось бы, чтобы она не разлучалась с шеей, покуда возможно. Немало самураев лишились головы, когда связались с императорской семьей.

Дайсукэ распрямился и сделал два шага вперед. Окамэ с опаской посмотрел на него.

– Моей родни здесь нет, Окамэ-сан, – тихо подметил аристократ и указал широким рукавом на далекие горы. – До императорского двора многие мили. Никто на нас не смотрит. Никто нас не осудит. Миру ни к чему знать, что здесь сегодня случится.

Пришло время уходить. То, что творилось между ронином и аристократом, нисколько меня не касалось. Я была тут третьей лишней, зевакой, которая наблюдает за тем, что не предназначено для чужих глаз, шпионкой среди высокой травы. Но отвернуться я была не в силах. Сердце глухо колотилось в груди, а все тело точно свинцом налилось. Я застыла, обвив лапы хвостом, и навострила уши, чтобы не пропустить ни единого слова.

– Ты играешь с огнем, аристократ, – хрипло проговорил Окамэ. – Уверен, что и впрямь этого хочешь? Я боюсь… – Он снова замялся и вздохнул. – Боюсь проснуться утром и обнаружить, что ты совершил сэппуку, чтобы смыть свой позор.

– Нет же, – ответил Дайсукэ с печальной полуулыбкой. – Об этом не беспокойся, Окамэ-сан. Я ведь уже обещал Юмеко, что буду сопровождать ее на Драконьем Хребте и защищать от всех, кто попытается нас остановить. Рано мне умирать, ведь главная моя битва еще впереди. В конце нашего пути, в храме Стального Пера… когда мы встретимся с Хакаимоно. – В его глазах сверкнуло восторженное предвкушение. – Я готов. Это будет величайший из поединков. Если я и погибну, то служа империи, в попытке помешать Владыке демонов. Я умру с мечом в руках, стоя лицом к лицу с врагом, как и подобает самураю. Что такое одна ночь в сравнении с вечной славой?

– Одна ночь, хах? – Окамэ покачал головой, и в его взгляде блеснуло что-то хищное. – Да пропади все пропадом. Если так посмотреть…

В три шага преодолев расстояние между ними, он схватил Дайсукэ за ворот обеими руками и притянул к себе, чтобы прильнуть к его губам.

Я округлила глаза и непременно ахнула бы, будь я человеком. Дайсукэ судорожно вздохнул и напрягся всем телом, но через мгновение расслабился и вцепился Окамэ в плечи. Несколько секунд они стояли вот так под огромным кедром, и луна освещала их слившиеся тела. На миг показалось, что весь мир замер.

Наконец Окамэ отстранился и пристально посмотрел на Дайсукэ. Глаза его сияли.

– Этого ты хотел, Дайсукэ-сан? – спросил он голосом хриплым, едва не звенящим от напряжения. Дайсукэ слабо улыбнулся в ответ с лихорадочным блеском в глазах.

– Это только начало.

Губы Окамэ тронула ухмылка, и он снова приник к Дайсукэ.

Уходи, Юмеко! – сказала я себе. Стыд во мне наконец победил любопытство. Уходи сейчас же!

С трудом оторвав взгляд от силуэтов под кедром, я сжала в зубах футляр со свитком, отвернулась и побежала в высокой траве, оставив ронина с аристократом наедине.

У ворот я снова приняла человеческое обличье и на цыпочках пробралась в дом. Рэйка по-прежнему спала в углу, тихо посапывая, а вот Чу поднял голову и посмотрел на меня с укоризной. Не обращая на него внимания, я скользнула под одеяло и натянула его на голову. За окном воцарилась тишина: ветерок уже не доносил загадочную мелодию, никто больше не играл на флейте. Меня охватила странная тоска. От нее все внутри сжалось, а сердце заныло. Я вспомнила пламя, вспыхнувшее в глазах Окамэ после поцелуя с Дайсукэ, взгляд аристократа, ответившего ему взаимностью.

Интересно, подумала я, посмотрит ли на меня когда-нибудь так Каге Тацуми.

20

Каменные стражи

Юмеко

Крохотное невзрачное святилище, изрядно пострадавшее от непогоды, притаилось в углублении на склоне горы. Его легко было не заметить – оно сливалось со скалами и пасмурным небом так, что и не разглядишь. Алтарь едва доставал мне до макушки и был засыпан увядшими цветами, монетами и пустыми бутылками из-под саке – подношениями горным ками. Когда-то деревянные балки были ярко выкрашены – наверное, в пурпурный, бирюзовый и белый, как в святилищах покрупнее. Но дождь, ветер и время хорошенько над ними потрудились, и теперь балки казались просто частью горы, как камни и редкие кустики, пробившиеся меж ними.

– Ну что ж… – Окамэ скрестил руки на груди и смерил взглядом небольшую постройку. Он ежился на ветру – должно быть, замерз, но не хотел этого показывать. Подъем на Хребет по узкой извилистой тропе, на которой уместился бы разве что козленок, был долгим, и мы успели порядком продрогнуть. Чем выше мы забирались, тем сильнее портилась погода: теперь в воздухе заплясали снежинки, а небо стало серым, как сами горы. – Вот мы и нашли святилище горных ками. Дальше что? – спросил ронин.

Я огляделась в надежде увидеть храм или хоть какой-то намек на него. Но кругом, насколько только хватало глаз, были сплошь камни и заснеженные пики.

– Рэйка-тян, – позвала я мико. – Что говорил учитель Дзиро? Как нам найти храм?

– «Ищите место, где собираются горные ками, и не спускайте глаз с воронов – они укажут вам путь», – по памяти повторила Рэйка.

Я посмотрела на затянутое тучами небо.

– Никаких воронов не видно, – заметила я. Тут птиц вообще не было. Даже ястребы и соколы не кружили на такой высоте.

Мико вздохнула.

– Надо найти их, пока не спустилась ночь, а то ведь станет еще холоднее.

Мы стали искать хоть что-нибудь, напоминающее ворона или какое-нибудь пернатое создание, – статуи, знаки, изображения, выбитые на камне, – но спустя пару часов так ничего и не нашли. Только святилище и выбивалось из горного пейзажа. А за дальними пиками солнце уже начинало садиться.

Резко похолодало, и я, дрожа, спряталась от ветра в углубление. Следом за мной туда же влетело снежное облачко. Ками, подумала я, если бы вы только подали нам сейчас знак, мы были бы очень признательны.

– Может, мы зашли не с того конца, – нахмурившись, предположил Дайсукэ, разглядывая святилище. – Стали искать настоящего ворона, некий указатель на храм Стального Пера. А вдруг учитель Дзиро говорил метафорически?

Окамэ тоже сдвинул брови.

– Не вполне понимаю, Дайсукэ-сан.

Я заметила, как Рэйка изменилась в лице, услышав, что ронин впервые назвал аристократа по имени – раньше он на такое не решался. Я покраснела, а сердце застучало быстрее. К счастью, все внимание было приковано к Дайсукэ, пока тот продолжал размышлять о нашем положении и святилище.

– Вы же слышали выражение «как воронов полет»? – уточнил аристократ. – Так говорят о прямой линии меж двух точек, самом коротком маршруте безо всяких отклонений и поворотов. – Дайсукэ указал на святилище. – Первая точка у нас уже есть. Что, если наш «ворон» может добраться отсюда по прямой до храма Стального Пера? Вот только в какую сторону ему лететь?

Мы огляделись.

– На север не получится, – заметила Рэйка, глядя на альков, в котором расположилось святилище. – И на юг тоже, там слишком высокие горы.

– На восток? – предположил Окамэ. – Хотя лично мне не хотелось бы – слишком уж крутой там спуск; впрочем, если ты ворон, тебе такое не помеха.

– Посмотрим-ка на вершины, – предложил Дайсукэ, кивнув на дальние пики. Потом встал перед самым святилищем, вытянул руку и закрыл один глаз. – Между ними по прямой траектории не пробраться. Нужно либо перелезать, либо идти в обход, – подытожил он. – Остается только…

– Запад, – подхватила я, обернувшись. – Вон по тому склону, между двух пиков, как раз там, где садится солнце. Это единственная тропа, на которой не столкнешься с преградами.

– Если Тайо-сан прав, – уточнила Рэйка. – Мы можем только предполагать, но, боюсь, другого выбора у нас нет. – Мико со вздохом посмотрела на Чу, а тот ответил ей серьезным взглядом. – Ладно. Пойдем прямо и посмотрим, куда «ворон» нас приведет.

Солнце село, и стало совсем холодно, а мы все поднимались по горной тропе, словно следуя за незримым вороном, парящим над нами. Когда стемнело, с пасмурного неба стал медленно падать снег, белые хлопья кружили и плясали на ветру. Я поплотнее закуталась в соломенный плащ мино и надвинула на глаза шляпу – эту одежду дала нам с собой жена Роши. Жутко хотелось согреть ладони чашкой горячего чая.

Когда спустилась кромешная тьма и мы окончательно продрогли под соломенными дождевиками, тропа привела нас к подножию высокой скалы. Ее заснеженный пик терялся в облаках.

– Так-так. – Ронин скользнул взглядом по преграде на нашем пути. Облачко пара, вырвавшееся у него изо рта, взмыло ввысь и исчезло. Зубы едва слышно стучали. – Кажется, тут тропа заканчивается. Вот уж не думал, что этот день настанет, но, похоже, ты ошибся, Дайсукэ-сан. Если только ворон не влетел прямиком в гору.

Прямиком в гору. Интересно… Пока Рэйка и Окамэ спорили, что делать дальше, я направилась к скале. Древняя и неприступная, она грозно возвышалась надо мной, но остановилась я только в паре шагов от нее, пропустив мимо ушей крик ронина, который спрашивал, что я задумала.

Я удивленно моргнула. Надо же, я готовилась к тому, что уткнусь носом в камень, но вместо этого моим глазам открылась неприметная расщелина. Она была до того надежно спрятана, что, не подойди я к ней почти вплотную, я бы и не узнала о ее существовании.

– Minna[5]! – окликнула я своих спутников и взмахнула рукой, пробудив к жизни шар кицунэ-би. Огонь осветил стены и пол извилистого туннеля, убегавшего вглубь горы. – Я тут нашла кое-что.

Когда все меня обступили, Окамэ заметил:

– Как-то не похоже на древний храм. – Яркое пламя напугало сороконожку, и она быстро юркнула в трещину между камнями. – Но лучше уж зайти туда, чем стоять на холоде. – Ронин с сомнением заглянул в расщелину, а потом содрогнулся под очередным порывом ветра, который ударил нам в спины, растрепал Окамэ волосы и едва не сшиб с него шляпу. – Бр-р-р! Ладно, идем навстречу неизвестности.

Мы шагнули в туннель, следуя за танцующим огоньком кицунэ-би. Проход оказался узким, а потолок иногда опускался так низко, что мы были вынуждены пригибаться. Я завидовала Чу, который беззаботно бежал рядом с нами. И хотя велик был соблазн превратиться в лису, сделать это на глазах у спутников я не решилась. Конечно, они знали, что я кицунэ, но одно дело – знать, что путешествуешь с ёкаем, и совсем другое – идти с ним бок о бок в темноте. Пока я Юмеко, моя лисья природа о себе почти не напоминает. Если же я обернусь зверем, все будет иначе.

Мы долго шли по туннелю, где единственным источником света был шар кицунэ-би, и наконец оказались в огромной пещере. Стены убегали вверх, и потолок терялся в темноте, а пол был выложен каменными плитами – над ним явно поработали люди. Я повелела кицунэ-би облететь пещеру, и в призрачном синем свете мы разглядели разрушенные ступени, обломки стен и колонн. Стало быть, раньше здесь кто-то жил.

– Что это за место такое? – спросила я вслух, когда мы осторожно вошли в просторный зал. Мой голос эхом разнесся по пещере, и я вдруг почувствовала себя совсем крошечной. – Это и есть… храм Стального Пера?

Окамэ чихнул от пыли, поднятой нашими шагами.

– Если так, то у нас проблема, – пробормотал он. – Кажется, он пустует вот уже не одно десятилетие.

– Нет, это никак не может быть храм! – возразила Рэйка, разочарованно озираясь. – Это какая-то ошибка. Учитель Дзиро не стал бы нас посылать сюда, если бы храм был заброшен!

– А вдруг он и сам не знал? – предположил ронин. Его голос поплыл меж колонн, паутин и пыли, накопленной веками. – В прошлый раз Дракона призвали тысячу лет назад, верно? Может, за это время все стражи умерли или перебрались в другой храм.

– Нет, – твердо возразила Рэйка, и это слово с полдюжины раз отразилось от стен. И добавила с тихим отчаянием: – Не может такого быть! Стражи здесь, я уверена! Что же мы упустили?

Я обошла колонну и вдруг увидела нависшую надо мной в полумраке фигуру. Я вскрикнула и отскочила, а лисье пламя осветило строгое лицо и неподвижный взгляд каменного самурая в полном боевом облачении и великолепном шлеме с рогами. В руках он сжимал два меча. Один из каменных рогов был обломан, а время обточило самурайские черты, но он по-прежнему прямо и гордо стоял на своем пьедестале, готовый в любой момент броситься в битву.

– Какая красота, – сказал за моей спиной Дайсукэ, и от неожиданности я снова подскочила. Аристократ шагнул вперед и с нескрываемым восторгом оглядел статую. – Думаю, это Каце Йошицунэ, – с почтением произнес он. – Даймё семьи Каце, один из самых известных дуэлянтов Клана Ветра. В сражении он использовал одновременно катану и вакидзаси. Члены семейства Каце утверждают, что унаследовали уникальную технику боя на двух мечах у самого Йошицунэ, и отказываются передавать ее другим кланам.

– А что здесь делает его статуя? – спросила я. Дайсукэ покачал головой.

– Не знаю. Может, стражи храма Стального Пера происходят из Клана Ветра. Хотя… – Дайсукэ задумчиво постучал пальцем по подбородку, а Рэйка, Окамэ и Чу тем временем обогнули колонну. – О Каце Йошицунэ ходит одна легенда, которую пересказывают и по сей день, особенно в школах боевых искусств. В юные годы Йошицунэ на время исчез, и во всей империи его никто не видел. А потом он вернулся ловким фехтовальщиком, обладателем божественного знания, которому не было равных в поединках. Где он пропадал, доподлинно неизвестно, но по легенде он добрался до обители горных ками и несколько лет жил с ними. Сам владыка гор обучал будущего правителя Каце драться сразу двумя мечами. – Губы аристократа тронула улыбка. – Каждый воин, владеющий клинком, знает эту легенду, – почтительно проговорил он. – Сколькие из нас надеялись, что ками сочтут нас достойными тайного знания! Но Каце Йошицунэ – один из немногих счастливчиков.

– Хм. – Ронин выступил вперед, внимательно посмотрел на статую, а после – на Дайсукэ. Его лицо исказила гримаса. Он поджал губы. – Как по мне, нет в нем ничего особенного.

Рэйка едва слышно хихикнула.

– Ревность не входит в число добродетелей, Окамэ-сан, – сказала она. – Особенно к каменной статуе.

– Что? – возмущенно воскликнул Окамэ. – О чем вообще речь?! – Но служительница лишь улыбнулась и прошла мимо. – Вот только не надо делать вид, будто не слышишь! Объяснись! Эй!

Мико и ронин исчезли за руинами стены, а мы поспешили следом.

Чем дальше мы заходили, тем больше статуй освещало мерцание кицунэ-би. Тут было много самураев со строгими, неулыбчивыми лицами: их каменные глаза, казалось, наблюдали за нами. Но встретились нам и несколько женщин, монахов, один ронин, крестьяне, даже дети. Иногда у статуй не хватало конечностей, а то и вовсе головы. Некоторые стояли в полной боевой готовности, кто-то – вскинув меч. Среди воинов мое внимание привлек рослый мужчина с обнаженной грудью. Он лукаво улыбался, а на шее у него висели молитвенные четки. Вместо меча он крепко сжимал мускулистыми руками копье с массивным острым наконечником в форме полумесяца.

– Это все герои империи, – тихо пояснил Дайсукэ, внимательно рассматривая статую великана. – Я узнал не всех, но многих… помню по рисункам в исторических хрониках. Я слышал легенды о них и читал об их подвигах. Это Цути Бенкей, который, стоя на мосту, сдерживал армию из трехсот воинов, чтобы те не добрались до его господина. А вон там – Хино Мисака, он окружил свою деревню стеной огня, чтобы защититься от ёкая, и семь дней кряду не давал ей погаснуть. Уж не знаю, куда мы попали, но это священное место. Зал памяти. Знать бы, кто воздвиг эти статуи.

– Это все, конечно, замечательно, Дайсукэ-сан, – сказал Окамэ, – но мы ведь не на героев сюда пришли посмотреть. У нас есть проблемы поважнее, если только какая-нибудь статуя не укажет нам путь в храм Стального Пера.

Я тем временем обогнула каменного юношу с посохом и остановилась. Неподалеку начиналась широкая лестница, выбитая в скале. Ее охраняли два грозных самурая, а на пьедесталах вдоль ступеней выстроились другие статуи. Заканчивалась лестница круглой площадкой, окруженной еще несколькими изваяниями, а за ней виднелась небольшая прореха в каменной стене – дверь в неизвестность.

– Minna! – радостно воскликнула я. Мой голос эхом пронесся по просторному залу. – Кажется, я нашла выход!

Воодушевленная мыслью о том, что конец нашего путешествия близок, я поспешила к лестнице, поднимая облака пыли. Однако стоило мне подойти, как земля задрожала. Я споткнулась, по спине пробежал холодок. Застыв, я скользнула взглядом по каменным ступеням. Воздух вокруг меня словно сгустился, наполнился древней искристой силой – казалось, вот-вот грянет буря.

«Магия! – догадалась я, когда незримая буря затихла, а зал будто затаил дыхание. – Очень древняя магия. Что-то вот-вот случится…»

Землю снова сотрясла дрожь. С грохотом и скрежетом две статуи сошли со своих пьедесталов и начали спускаться по лестнице. Их шаги оглушали, а двигались они куда проворнее, чем можно было ожидать от многотонных изваяний. Наконец они поравнялись с нами.

Я натужно сглотнула. Статуи этих самых героев мы уже видели: перед нами предстали юный воин с двумя мечами и великан с большим копьем. Как их там называл Дайсукэ? Йошицунэ и Бенкей? Герои прошлого застыли перед лестницей, не сводя с нас пустого взгляда. Потом каменные губы Йошицунэ разомкнулись и раздался голос, похожий на скрип песка о гравий.

– Это путь вам откроет. Испытание только пройдите, если достойны. Или погубит вас камень.

Я озадаченно моргнула. Это что… предостережение в форме хайку?

На секунду мы все замерли. Потом Дайсукэ выступил вперед и проворно выхватил меч. Окамэ вздрогнул и прорычал.

– Дайсукэ-сан, что ты делаешь? Ты же не собираешься биться с Булыжником номер один и номер два, павлин?

– Еще как собираюсь, Окамэ-сан. – Дайсукэ обернулся, лицо его дышало страстью и нетерпением. – Ты же сам слышал! «Испытание только пройдите, если достойны»! Йошицунэ – величайший воин в истории! И чтобы доказать, что мы достойны пройти дальше, надо одолеть его в битве. К тому же… – Он перевел взгляд на меня. – Я обещал сопровождать Юмеко-сан до храма Стального Пера и защищать ее и Драконий свиток от всех, кто на него посягнет. Если я не смогу победить этих стражей здесь и сейчас – как же я выстою против Хакаимоно, когда придет время?

– Духи сказали другое, Дайсукэ-сан, – вмешалась Рэйка, тоже шагнув вперед. – Не ты один жаждешь попасть в храм. Мы все должны доказать, что достойны этого. – Она выхватила из рукава офуду и зажала ее меж двух пальцев. – Это испытание надо проходить вместе.

Я нахмурилась, чуя какой-то подвох.

– А вы уверены, что с ними надо сразиться? – спросила я.

Окамэ хихикнул.

– Они преграждают единственный путь наверх, а в хайку нет фразы «присядьте и выпейте чаю». Вряд ли они спокойненько нас пропустят, если их просто вежливо попросить, Юмеко-тян.

– Вот-вот, – согласилась мико и ткнула в меня пальцем. – Отойди в сторонку, Юмеко, – приказала она. – Твои стражи обо всём позаботятся.

Я сердито посмотрела на Рэйку.

– Я не боюсь.

– Этого я и не говорила. – В голосе мико послышались раздражение и усталость. – Но ты должна добраться до храма, Юмеко. Мы уже близко, осталось последнее испытание. Мы – твои живые щиты, ничего больше. Не страшно, если мы погибнем; главное – чтобы ты доставила свиток в храм и предупредила местных о Хакаимоно. – Рэйка сощурилась. – Хоть разок послушай своих защитников, кицунэ, и позволь нам сделать то, что должно. Ни к чему нам, чтобы твоя упрямая голова упала на эти ступеньки. Отойди. – Она сделала мне знак рукой, дождалась, пока я спрячусь за колонну, и повернулась к соратникам. Дайсукэ спокойно ждал, сжимая рукоять меча, а Окамэ – приладив стрелу к луку. – Ну что, Тайо-сан, Окамэ-сан, мы готовы?

Дайсукэ кивнул. Он посмотрел на статуи, которые по-прежнему неподвижно наблюдали за нами, и поклонился.

– Духи-хранители, – торжественно начал он, – мы не повернем назад. Для нас честь принять ваш вызов.

Выражение каменных лиц не изменилось. Не сказав ни слова, великан Бенкей стремительно описал копьем дугу перед собой. Окамэ вскрикнул, в последний миг уклонившись от лезвия. Рэйка проворно пригнулась. Дайсукэ подпрыгнул, вскинув меч над головой, и попытался ударить великана, но тут вперед вышел Йошицунэ. Одним каменным клинком он отразил атаку, чтобы мгновение спустя обрушить на Дайсукэ второй. Взмахнув рукавами, Дайсукэ отскочил в сторону – и оказался лицом к лицу с великаном, который уже занес гигантское копье. Дайсукэ едва успел увернуться, и острие с грохотом врезалось в пол. Йошицунэ продолжал наступать, его смертоносные клинки так и плясали в воздухе. Дайсукэ пятился, бойко отбивая атаки.

Стрела отскочила от головы каменного великана, оставив на ней крохотную щербинку.

– Ох и попали мы, Дайсукэ-сан! – крикнул Окамэ, забравшийся на пустой пьедестал, и снова прицелился. На этот раз стрела отскочила от шеи великана и улетела куда-то в темноту. – Есть идеи, как пробить гранит, а?

– Я как раз думаю над этим, – ответил аристократ. Его голос звучал натужно, дыхание сбилось. Он увернулся от града ударов и перескочил через голову упавшей статуи прямо на «пенек», оставшийся от рухнувшей колонны. Каменный самурай с двумя мечами кинулся за Дайсукэ, а тот перебрался на следующий «пенек». Звон их мечей разносился по всему залу. Двое искусных воинов продолжали поединок в нескольких футах над землей.

Великан Бенкей тем временем с ревом замахнулся копьем, метя в ронина. Окамэ успел отпрыгнуть, и удар пришелся на пьедестал, который превратился в груду камней и пыли. Окамэ упал на землю, перекатился, вскочил на ноги, но тут ему в голову врезался булыжник размером с кулак. Ронин пошатнулся и рухнул на четвереньки. Бенкей, не издав ни звука, снова занес копье, чтобы пригвоздить его к полу.

Я испуганно ахнула и недолго думая вынырнула из-за колонны. Шар кицунэ-би сорвался с моих пальцев. Пролетев над ронином, лисий огонь взорвался у самого лица Бенкея, рассеяв мрак синевато-белой вспышкой. Великан отшатнулся и замахал рукой перед глазами.

Пещеру сотряс громогласный рев, полыхнула золотисто-красная молния, а затем из-за разрушенной стены выскочил огромный комаину и опустился рядом с ронином. На спине у зверя, меж массивных плеч, за золотистой гривой сидела Рэйка. Грозный страж Чу зарычал на статую, которая все еще нависала над Окамэ. В пальцах Рэйки яростно билась полоска офуду. Когда истукан обернулся, подняв копье, мико отвела руку назад.

– Разбейся! – повелела она и бросила офуду в каменного великана. Чу пригнулся, уходя от удара копья. Тонкая бумажная лента прилипла к груди великана, иероглифы кандзи засветились.

В следующий миг от груди исполина с громким треском откололись куски камня и вместе с пылью посыпались вниз. Воина отбросило на несколько футов назад. Он снова не проронил ни звука, лишь пошатнулся и опять занес копье. Атака была быстрой и неожиданной, и Чу не успел среагировать. Удар древка пришелся на мощное плечо: Бенкей сбил комаину с ног и отшвырнул в сторону вместе с Рэйкой. Мико с псом ударились об пол, перекатились к основанию статуи и только спустя пару мгновений начали подниматься – с огромным трудом.

С тяжело колотящимся сердцем я взглянула на великана. В груди у него зияла дыра – в ней без труда поместился бы самурайский шлем, – но истукан устоял на ногах. И хотя разглядеть на его каменном лице хоть какое-то выражение было почти невозможно, мне почудилось, что он разозлился.

Где-то над головой лязгнул по камню металл: Дайсукэ еще бился с Йошицунэ, перепрыгивая с одной поваленной колонны на другую. И тут в моей голове, точно бабочка, вспорхнула идея.

Я наклонилась, взяла камушек и вышла из своего укрытия навстречу Бенкею. Тот как раз устремил недобрый взгляд на Рэйку и Чу. Великан с грохотом шагнул к ним, я сделала глубокий вдох и кинулась вперед.

– Прошу прощения! – воскликнула я, и Бенкей повернулся в мою сторону, а пустые каменные глаза нашли меня за обломком колонны. Я подняла руку, и над ладонью зажегся шар кицунэ-би. – Совсем про меня забыл, да? – насмешливо спросила я и швырнула огонь в великана.

Шар влетел в дыру, зиявшую у него в груди, и взорвался ослепительным светом, но Бенкей даже бровью не повел. Он поднял копье и направился ко мне. Пещера сотрясалась от его шагов. Я прижала уши и метнулась за три колонны. Шаги великана грохотали все ближе. Я крепко зажмурилась, сжала в ладони камушек и собралась с силами.

Надеюсь, магию он видеть не умеет.

Выглянув из-за колонны, я бросила огненный шар в статую. Тот взорвался прямо у воина под носом. Бенкей с недовольным рыком рванулся вперед, метя копьем мне в голову. Я увернулась. Острие с пугающей силой влетело в колонну у меня за спиной. В воздух взметнулись осколки камня и пыль. Я отпрянула и наткнулась на следующую колонну, а великан опять вскинул свое гигантское оружие. Я ушла от удара и постаралась сделать так, чтобы между мной и воином оказалось уже две колонны. Первую из них он играючи разнес на куски.

– Юмеко! – в отчаянии закричала мико, увидев, как я впопыхах перебегаю от одной колонны к другой. Где-то совсем близко лязгнул металл, а потом все потонуло в грохоте, с которым огромное копье пробило очередную преграду, точно она была не из камня, а из соли.

Пол снова задрожал, а колонны, статуи и постаменты начали с грохотом рушиться. Гранитные столпы полетели на землю, придавив Бенкея и все вокруг него, в том числе иллюзию кицунэ, которую великан хотел изрубить на кусочки. Тем временем Йошицунэ, преследовавший Дайсукэ по обломкам колонн, резко остановился. «Пенек» под истуканом пошатнулся. Оба воина попытались укрыться от камнепада: Дайсукэ запрыгнул на трескающийся столп и побежал вдоль него, пока тот падал на огромную голову Нефритовой Пророчицы. Йошицунэ бросился было за ним, потерял равновесие и повалился на землю, словно мешок камней. От удара он разлетелся на несколько частей, а голова прославленного мечника откатилась в сторону и скрылась за разбитым пьедесталом.

Наконец грохот затих, и пыль начала опускаться. Я выдохнула и вышла из-за колонны, за которой пряталась, пока Бенкей преследовал по залу моего двойника. Останки самурая Йошицунэ лежали на осколках колонн, а его гигантского друга нигде не было видно – он исчез под тоннами гранита. Едва ли стоило дальше его опасаться.

– Юмеко! – раздался сзади исступленный крик Окамэ.

Ронин выскочил в нескольких ярдах от меня. Он резко затормозил и, тяжело дыша, потрясенно уставился на гору камней и висящие в воздухе облака пыли. Рэйка подбежала к нему и в ужасе замерла.

– Нет… – прошептала она и зажала рот ладонью. – Великие ками, помилуйте…

Озадаченно нахмурившись, я выступила вперед.

– Рэйка-сан, Окамэ-сан! – позвала я. Они оба повернулись ко мне, и у них расширились глаза. – Вы целы? Статуи уничтожены. – Заметив на лице Рэйки ярость, я удивленно заморгала и отступила. – Эй… Что такое?

Я испуганно прижала уши: мико направлялась ко мне с видом суровым, почти безумным. Она схватила меня за плечи и больно впилась пальцами в кожу. Лицо ее было бледным как мел.

– Ты жива! – воскликнула Рэйка и легонько меня встряхнула. – Ты никакая не иллюзия! Слава ками! – Она шумно выдохнула и грозно посмотрела на меня. – Так бы и прибила тебя, лисичка.

– Ай! – жалобно воскликнула я и поморщилась. Тонкие, удивительно сильные пальцы сжимали мое тело, точно тиски. – Совсем ничего не понимаю, Рэйка-сан. Ты рада, что я жива, или нет?

К счастью, мико выпустила меня, но взгляд ее черных глаз пронзал, точно кинжал из оникса.

– Наверное, надо возблагодарить небеса за то, что камни завалили иллюзию, – отрезала она, но теперь голос ее звучал почти смущенно. – И за то, что ты никогда нас не слушаешься. А если точнее, поступаешь с точностью до наоборот, потому что ты кицунэ и хаос течет у тебя в жилах, как зло у óни.

Я моргнула.

– Все равно не понимаю, Рэйка-сан.

– Юмеко, – вздохнул ронин, и я почувствовала, как мне на голову, меж ушей, опускается ладонь. Окамэ приблизился ко мне со спины. – Больше нас так не пугай. Надо придумать какой-то условный сигнал, чтобы ты нам его подавала перед своими лисьими фокусами, чтобы мы не спрыгивали со скалы и не бросались под падающую крышу, чтобы спасти твоего двойника.

– Согласен, – слегка натянуто сказал Дайсукэ, появившийся из-за горы обломков. Он шел по усыпанной камнями земле не спеша, своей привычной плавной походкой, но я заметила, что аристократ изо всех сил старается скрыть хромоту. Окамэ расправил плечи и нахмурился. – Впечатляющее зрелище, Юмеко-сан, – похвалил Дайсукэ с улыбкой, в которой читалась боль. – Верно я понимаю, что все тут обрушилось из-за тебя? А то я немного отвлекся, когда колонны начали падать.

Я поморщилась. Все произошло слишком быстро. Когда каменный гигант навис над Окамэ и Рэйкой, я приняла решение мгновенно. И лишь теперь поняла, что подвергла Дайсукэ опасности.

– Прости, Дайсукэ-сан.

– Ни к чему извиняться, – покачал он головой. – Твой план был лучшим из возможных. Мне, конечно, хотелось бы завершить схватку самому, но стоит признать, что стальное оружие бессильно против каменного. – Дайсукэ посмотрел на свой меч, сощурился и перевел взгляд на гору обломков. – Как бы там ни было, мы выдержали испытание. Путь наверх свободен.

Перебравшись через поваленные колонны и разбитые статуи, мы подошли к лестнице, но не успели подняться на первую ступеньку, как опять услышали каменный скрежет. Еще четыре статуи сошли со своих пьедесталов на лестницу, преградив нам путь.

– Что?! – Окамэ отшатнулся, уставившись на новых стражей. – Еще воины? Да сколько их тут?

– Сколько есть – всех одолеем, – упрямо сказал Дайсукэ и шагнул вперед. И пускай он был весь в крови и ссадинах и совсем выбился из сил, он все равно вскинул голову и сжал рукоять меча. – Даже если на нас весь зал ополчится, мы не отступим, ведь главное – пройти испытание.

Ронин нервно посмотрел на десятки, если не сотни изваяний, поставленных вдоль лестницы и разбросанных по пещере.

– Многовато тут статуй, павлин. Если они все оживут и пойдут в атаку, боюсь, нам не поздоровится.

Дайсукэ только улыбнулся.

– Истинный воин всегда готов к битве, – тихо произнес он. – Даже если придется выступить одному против целого войска. Если уж погибать, то с честью.

– Дайсукэ-сан, подожди! – воскликнула я, потрясенная внезапной мыслью.

Я подскочила к аристократу и схватила его за рукав. Он удивленно посмотрел на меня.

– Помнишь хайку, которое мы услышали в начале? – спросила я. – Можешь его повторить?

– «Это путь вам откроет. Испытание только пройдите, если достойны. Или погубит вас камень», – напомнил Дайсукэ, не сводя глаз со статуй.

– А что, если дело не в проверке и не в испытании? – предположила я, скользя взглядом по веренице стражников. – Вдруг это было предупреждение? Мы попробовали дать статуям отпор, но это не помогло. Что же мы упустили?

Это путь вам откроет.

– Юмеко! – предостерегающе окликнула меня Рэйка. Дайсукэ выхватил меч, сверкнувший лезвием. – Осторожнее!

Каменные воины начали спускаться к нам с оружием наизготовку.

Ох!

– Погодите! – крикнула я, сунула руку под одежду, пробралась меж слоев ткани и нащупала то, что искала. Шагнув навстречу грозным статуям, я достала свиток и подняла его над головой. – Стойте!

Стражи замерли, огромные мечи застыли в воздухе, по-прежнему целясь в меня.

– Вам ведь это нужно? – прошептала я, хотя за громким стуком сердца слов было почти не разобрать. – Это и есть ключ, который откроет нам путь. Вы просто хотели убедиться, что свиток у нас.

Статуи не шелохнулись. Они стояли на ступенях, безмолвны и недвижимы, как стояли в этой пещере уже сотни лет. Я вытянула руку и осторожно постучала по каменной костяшке, стряхнув с нее пыль.

А потом, держа свиток над головой, словно факел, я шагнула вперед, готовая отпрыгнуть, если хоть кто-то из стражей шевельнется. Но этого не случилось. Лавируя между гранитными локтями, я проскользнула мимо статуй.

– Думаю, теперь можно идти, – сказала я, оглянувшись на своих спутников. – Они поняли, что мы не враги. Что у нас с собой фрагмент Драконьей молитвы.

Рэйка судорожно выдохнула.

– Однажды твоя удача иссякнет, лисичка, – предупредила она, когда все поспешили вверх по лестнице. – Что же ты тогда будешь делать?

– Пока не знаю, Рэйка-сан, но обязательно что-нибудь придумаю.

Лестница заканчивалась воротами, которые охраняли статуи-близнецы. Размером они превосходили даже великана с копьем, а видом больше напоминали древних ками или ёкаев, а не смертных. Тело и лицо у них было человечьи, но из спины росли пернатые крылья, а глаза были по-птичьи узкими. Интересно, подумала я, это последние стражи на пути к храму, которые должны вступить в бой, если остальное войско не справится? Вглядываясь в их суровые лица, я радовалась, что ответа на этот вопрос мы не узнаем.

Тяжелые железные ворота не были заперты, но нам пришлось изо всех сил навалиться на них, чтобы открыть. Наконец створки с неохотным скрипом поддались, выпустив облако вековой пыли. За воротами оказалась еще одна каменная лестница. Она вела наверх, к прямоугольному отверстию, сквозь которое виднелось темно-синее звездное небо.

Мы осторожно начали подниматься. Воздух, проникавший через проход в скале, был свежим и морозным, не то что затхлый воздух пещеры. Звезды и ослепительная оранжевая луна лили на нас свой свет. Никогда еще я не видела их так близко.

Мы добрались до последней ступеньки и вылезли наружу. В лицо мне ударил ледяной ветер. Он растрепал волосы, а щеки тут же защипало от мороза.

– Sugoi[6], – прошептала я, глядя на картину, которая открылась нашим глазам.

Высокая неприступная гора вздымалась до самого неба. Ее заснеженная макушка терялась в облаках. А на склоне стоял огромный храм, словно высеченный прямо из скалы. Крыши древних пагод темнели на фоне звездного неба, загибаясь, точно крылья. От ветра и непогоды они так выцвели, что казались каменными, а не черепичными. Стены храма были серыми, под стать горе, – сразу и не скажешь, в какой цвет их выкрасили когда-то. Я не увидела на склоне ни дорог, ни лестниц, ни даже узкой тропки. Либо в храм вел какой-то тайный путь, либо, чтобы туда попасть, нужно было сперва научиться летать.

– А вот и ты, хранительница свитка.

Мы обернулись. На грудах камня по бокам от выхода из пещеры стояли две фигуры. Высокие и грозные, они были одеты в черное, а деревянные гэта на ногах только прибавляли им роста. Тот, что справа, был моложе. Угольно-черные волосы обрамляли лицо и падали на плечи. Чем-то они напоминали перья. Его спутник казался старше. Взгляд черных глаз пронзал насквозь, а нос был удивительно длинным.

За спиной у обоих подрагивали и шелестели на ветру гигантские, поблескивающие в лунном свете крылья.

– Добро пожаловать, – сказал старший страж и поднял руку. Ногти у него были острые и длинные и загибались, как птичьи когти. – Добро пожаловать в храм Стального Пера и в край тэнгу.

21

Храм Стального Пера

Юмеко

Я оказалась права. Дорога в храм была не из легких.

Тэнгу проводили нас к подножию скалы, куда на потертых веревках спустили большую корзину. В ней мы и поднялись наверх. Сначала внутрь забрались мы с Рэйкой и Чу, которого мико несла на руках, а следом в корзине подняли Окамэ и Дайсукэ. Ронин ступил на твердую землю с позеленевшим лицом. Затем тэнгу провели нас через большие деревянные ворота, украшенный статуями двор, изумительно аккуратный сад камней, а дальше – и по ступенькам к храму Стального Пера. Внутри нас ждала череда длинных коридоров и узких залов. Тэнгу шли быстро, и мы старались не отставать. Их великолепные крылья маячили впереди, и перья вздрагивали в такт шагам.

Тэнгу. Одно это слово заставляло сердце биться чаще. По легенде, они были могущественными ёкаями, которые обладали великими знаниями, но держались в стороне от смертных и их дел. Ходило немало историй о людях, жаждущих мудрости тэнгу. Они преодолевали великие трудности и опасности, чтобы отыскать крылатых ёкаев и доказать, что достойны тайного знания. Мало кому это удавалось, но даже редкие счастливчики не всегда удостаивались уважения тэнгу.

Во всяком случае, так гласили легенды. Однако, если тэнгу и впрямь такие отшельники, почему они стали защитниками Драконьей молитвы? Учитель Исао не рассказывал, как вышло, что молитву разделили на части, и кто определил ее участь. Я не ожидала, что храм Стального Пера окажется полон древних ёкаев, но, если подумать, тэнгу, как и люди, наверняка не хотели, чтобы Дракона призвали вновь. Это ведь был и их мир тоже.

Значит, все эти века они оберегали второй фрагмент свитка. Мысль о том, что мы добрались до цели и наконец отыскали храм, наполняла меня тревогой, к которой примешивалась капелька сожаления. В другой жизни и в другой ситуации мое приключение на этом закончилось бы. Сдержав слово, данное учителю Исао, я отдала бы артефакт его истинным хранителям и получила свободу.

Но… положение, в котором я теперь оказалась, никак нельзя было назвать нормальным. А конец пути был еще далеко. Сюда шел Хакаимоно, и никто не знал, как близко он уже подобрался. Внутри у меня точно разворошили змеиное гнездо. Выстою ли я против Первого О́ни, когда он явится за Драконьим свитком? Справится ли хоть кто-то из нас?

– Сюда, пожалуйста, – пригласил один из проводников-тэнгу – тот, что был помоложе, с волосами, похожими на перья. Он представился нам как Цумэ. – Смотрите под ноги, – предупредил он и открыл перед нами дверь.

Из-за деревянной панели вырвался ледяной ветер и ударил по нам. Сердце в груди так и подскочило. За дверями не оказалось ни комнаты, ни коридора, ни даже пола. Только небо и головокружительно крутой склон Драконьего Хребта. В небе, точно посмеиваясь над нами, сияла луна, а снежные пики высились впереди, напоминая кривые зубы.

Наше замешательство явно позабавило тэнгу, особенно Цумэ. Я остановилась у края скалы, стараясь не поддаваться страху, и повернулась к нему.

– А… куда мы держим путь? Лисы не очень хорошо летают, а вот падают превосходно.

Тэнгу хихикнули.

– Наш дайтэнгу хочет поговорить с тобой вон на той вершине, – пояснил старший и указал длинным пальцем куда-то влево. Расставив ноги поустойчивее, я опасливо выглянула за деревянную дверную раму. Вдоль внешней стены храма тянулась узкая лестница – она вела на высокий уступ, на котором кто-то сидел.

– Вот это веселье намечается, – вздохнул ронин. – Люди превосходно летают. Вниз. А вот приземляются похуже.

Старший тэнгу смерил ронина мрачным взглядом.

– Дальше пойдет только хранительница свитка, – сообщил он. – Дайтэнгу хочет видеть ее одну. А вам велено дожидаться конца разговора.

Я испуганно обернулась к спутникам. Дайсукэ ободряюще мне улыбнулся.

– Это большая честь, Юмеко, – тихо проговорил он. – Уверен, все пройдет хорошо.

– Главное, вниз не смотри, – добавил Окамэ. Тоже мне совет, подумала я. Ронин ойкнул – Рэйка пнула его в лодыжку.

– В разговоре с дайтэнгу будь вежлива, Юмеко, – предупредила она с тревогой в глазах. – Отвечай на все вопросы. И ни в коем случае не пялься на его… – Мико осеклась и украдкой показала на свое лицо. Я озадаченно нахмурилась, но подробностей не последовало.

Сглотнув ком в горле, я повернулась к узкой тропе. А потом, вжавшись в каменную стену, начала подниматься.

Сильный ветер едва не сбивал меня с ног, дергал за одежду, заставлял глаза слезиться. Рукава раздувались как паруса – казалось, еще немного, и меня попросту сорвет со склона. В голове пронеслось: интересно, а если я упаду, кто-нибудь из тэнгу поймает меня у самого подножия? Бросится ли мне на подмогу Цумэ, подхватит ли своими большими черными крыльями? Почему-то в это слабо верилось. Вцепившись в каменную стену, я опустилась на четвереньки и продолжила путь. Наконец я добралась до уступа.

Распрямилась – осторожно, чтобы не снес ветер, – и прошла вдоль самого края к дайтэнгу, расположившемуся в опасной близости к обрыву, скрестив ноги. Он сидел ко мне спиной. Огромные, черные как ночь крылья вздымались за его плечами и шелестели на ветру. Повинуясь внутреннему голосу, я села в ту же позу и стала ждать.

– Хранительница свитка, – хрипло прошептал дайтэнгу, и все же я отчетливо различила каждое слово сквозь вой ветра. – Наконец-то ты пришла.

Я сглотнула.

– Откуда вам было известно о моем прибытии?

– Каждое утро и каждую ночь я говорю с ками ветра, лисичка. Они приносят мне вести о мире внизу. Ками нашептали о разрушении храма Тихих Ветров и о том, что фрагмент свитка уже несут к нам.

– Если вы все знали, почему же не помогли?

– Не в наших это правилах.

Дайтэнгу повернулся ко мне. Теперь луна светила ему в спину. Черные глаза старого ёкая так и буравили меня. Я заморгала. На меня глядел старик с густыми белыми волосами и длинной бородой. Когтистые морщинистые лапы он сложил на коленях. Кожа у него была ярко-алая, точно кровь на снегу. На нем были широкие серые одежды и деревянные гэта, а голову прикрывала маленькая шляпа, завязанная бечевкой у подбородка. Нос у него был красный, тонкий и удивительно длинный, где-то с фут, и напоминал древко метлы.

– Кицунэ, – произнес ёкай, склонил голову, и огромный нос закачался на ветру. – Молю, расскажи, что такого интересного ты увидела?

Я с запозданием вспомнила предостережение Рэйки – нельзя пялиться на дайтэнгу! – и потупилась.

– Sumimasen, – извинилась я. – Я смотрела вовсе не на ваш… ох… простите. Спасибо вам за прием.

Мой собеседник вздохнул.

– На протяжении веков тэнгу живут здесь в уединении, не вмешиваясь в дела мира смертных, – сказал он. – Мы наблюдаем за ним и иногда берем под опеку исключительные души, но никакого желания погружаться в короткие беспорядочные жизни людей у нас нет. – Он сдвинул кустистые брови. Трескучий голос стал мрачнее. – Однако тысячу лет назад один смертный загадал желание Дракону, и вся страна погрязла в таком хаосе, что не вмешаться было уже невозможно. Пока шла кровавая междоусобица, от которой нигде не было спасения, ёкаи, ками и люди впервые собрались на тайный совет. Мы решили, что Свиток тысячи молитв слишком опасен и нельзя допустить, чтобы им снова воспользовались. Свиток порвали на три куска и раздали участникам совета, чтобы тень Предвестника более не тревожила этот мир. – Дайтэнгу кивнул мне, и гигантский нос опять дрогнул. – Монахи из твоего храма поклялись охранять свой фрагмент свитка от лица людей, – пояснил он без тени осуждения. – Еще один сокрыт здесь, на вершине Драконьего Хребта, – его стерегут тэнгу, зовущие эти места своим домом.

– А где третий? – спросила я.

Старик угрюмо поджал губы.

– Его забрали кодама из Ангецу Мори и спрятали глубоко в лесной чаще. Только этих духов больше не существует. Ангецу Мори, или, как его сегодня зовут, Тысячеглазый лес, захвачен Генно и его кровавой магией, а ками, жившие в нем, либо сбежали, либо подпали под ее влияние. Можно только гадать, потерян ли последний кусок свитка или попал в руки Владыки демонов.

Я содрогнулась, вспоминая предупреждение Тацуми о том, что у Генно уже есть один фрагмент Драконьей молитвы. Дайтэнгу вздохнул, и нос снова дернулся.

– Как бы там ни было, – продолжал он, – ты добралась до цели и проявила себя превосходно в таком-то возрасте. Путь был не из легких. Ветра рассказывают нам, что творится в мире смертных, мы знаем, какие злодейства сопровождают появление Предвестника. Так всегда было, еще с тех времен, когда Дракона призвали впервые. Но ты выжила и смогла защитить свиток. Ровно это нам и требовалось. Ты по праву заслужила благодарность храма Стального Пера.

– Arigatou gozaimasu, – поблагодарила я в ответ. – Я очень вам признательна. Учитель Исао наверняка был бы счастлив, узнав, что наш фрагмент свитка добрался до храма, что теперь он под защитой. Вот только… – Я замялась, не зная, как же рассказать ему правду.

– Битва еще не окончена, да? – тихо произнес старик.

Я удивленно подняла глаза, а он невесело улыбнулся.

– Он идет, – произнес дайтэнгу голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. – Идет за свитком. За тобой и твоими спутниками. О нем шепчут ветра, его пороком пропитаны снегопады, мы чувствуем, как он покоряет горные выси, точно грозная тень, и с каждой секундой его шаги все ближе. Ты знаешь, о ком я.

Я потрясенно кивнула.

– О Хакаимоно.

– Ему нужен свиток, – проговорил старик, но в этот раз в голосе прозвучала мрачная насмешка. – Но он его не получит. Мы не допустим, чтобы артефакт оказался в руках того, кто отправил к нам Хакаимоно, кем бы он ни был. Даже если нашим противником будет сам Первый О́ни, воины нашего храма вступят с ним в битву и до последнего вздоха будут защищать Драконью молитву. Мы скорее умрем, чем позволим этому извергу забрать ее у нас.

– Знаете… – с запинкой проговорила я. Дайтэнгу поднял на меня черные бусины глаз. – Я надеялась, что храм Стального Пера поможет мне кое с чем… Это связано с Хакаимоно.

Старик вскинул кустистую бровь.

– С Первым О́ни? – переспросил он с опаской. – Что ты задумала, лисичка?

Я набрала в легкие побольше воздуха.

– Спасти убийцу демонов, – призналась я, и вторая бровь старика тоже поползла вверх. – Каге Тацуми порабощен Хакаимоно, – продолжила я. – Я хочу вызволить его, а демона снова заточить в Камигороши.

– Это невозможно, – бесцветным тоном возразил дайтэнгу. – Ты вообще представляешь, насколько силен Хакаимоно, кицунэ? Уже сейчас мы твердо знаем, что потеряем немало жизней, когда это чудовище войдет в ворота храма. В человеческом теле он слабее, но, если не получится его одолеть, весь наш клан перебьют, от мала до велика. Никому не под силу изгнать этого демона из смертного тела, которое он захватил. А попытки, скорее всего, только навредят душе пленника.

– Мы не будем проводить обряд экзорцизма в привычном смысле, – заверила я древнего тэнгу. – Я сама порабощу Тацуми и вытесню дух Хакаимоно, а потом запру его в мече.

– С помощью кицунэ-цуки? – Старик моргнул. – Прежде такого еще никто не делал. Ни одна лиса не порабощала смертного, в котором уже живет дух óни. Особенно если речь о Хакаимоно.

– А я хочу попробовать, – твердо сказала я, а потом исправилась: – И попробую. Проникну в Тацуми и сойдусь в битве с Хакаимоно.

Старик смерил меня долгим взглядом. Я чувствовала, как он оценивающе скользит по мне, и стиснула зубы, стараясь не отводить глаза. Наконец тэнгу покачал головой.

– Ты понимаешь, насколько это опасно? Бросить вызов Разрушителю Хакаимоно, набравшему полную силу, внутри души смертного?

– Да, – ответила я и содрогнулась. – Но у меня нет выбора. Я должна попытаться. Я пообещала Тацуми, что избавлю его душу от Хакаимоно, так или иначе. Он ждет меня, и я не нарушу данного слова. Но мне очень нужна ваша помощь… и не только ваша. Кто-то должен отвлечь Хакаимоно, чтобы демон не убил меня, как только я проберусь в душу Тацуми.

Дайтэнгу не сводил с меня глаз. По его лицу никак нельзя было понять, о чем он думает. Я тяжело сглотнула.

– Я понимаю, что прошу слишком многого, – начала я.

– Это еще слабо сказано, – подтвердил старик.

– И знаю, что пытаться взять Хакаимоно живым куда опаснее, чем пытаться его убить…

– В первом случае жертв будет гораздо больше, – уточнил дайтэнгу.

– Но у меня нет выбора, – повторила я. К горлу подкатил ком. – Тацуми спас мне жизнь, и я поклялась, что освобожу его от Хакаимоно. Вы не видели его… Он… – Мне вспомнилась встреча с убийцей демонов в мире грез, пустота в его взгляде, и дар речи на мгновение оставил меня. – Я должна ему помочь, – наконец произнесла я. – Я дала обещание. И сражусь с Хакаимоно независимо от того, согласитесь вы или нет. Если откажетесь, я прошу лишь об одном: не пытайтесь убить Хакаимоно, пока не убедитесь, что я не смогла спасти душу, живущую у него внутри.

Ответом мне стал еще один долгий взгляд. Наконец дайтэнгу вздохнул.

– Глупая девчонка, – проскрежетал он, качая головой. – Ты умрешь, а твое упрямство и всех твоих друзей погубит. Однако тебя, вижу, не переубедить. – Старик на мгновение закрыл глаза и кивнул. – Если такова твоя воля, храм Стального Пера окажет тебе посильную помощь. Но помни! – Он поднял морщинистый когтистый палец. – Мы не предадим свой священный долг и будем защищать свиток. Если Хакаимоно посягнет на то, за чем пришел, мы бросимся в атаку. У нас не останется выбора, кроме как уничтожить его.

– Я понимаю, – ответила я и низко поклонилась древнему тэнгу. – Arigatou gozaimasu.

Старик поднялся, и мощные крылья развернулись за спиной.

– В нашем храме тебя и твоих друзей ждет радушный прием, – сказал он. – Только, боюсь, времени у нас не так много. – Тэнгу посмотрел на небо. Над далекими горными вершинами начали сгущаться тучи. Старик нахмурился. – Надвигается буря. Ешьте, отдыхайте, возносите молитвы ками. Пришел час решить, что мы будем делать, когда Первый О́ни окажется на пороге.

– Спасибо вам. Правда, – проговорила я. – А что мне делать с…

Я нырнула рукой в фуросики, достала футляр и протянула старику. Тот серьезно взглянул на него, точно вслушиваясь в мысли самого свитка, а потом покачал головой.

– Не стоит тебе пока расставаться со своей ношей, лисичка. Ты проделала с ней долгий путь, защитила ее от множества бед. И за все это время убийца демонов так и не понял, что артефакт, за которым он охотится, прямо у него под носом, а значит, и Первый О́ни не знает твоей тайны. Держи свиток при себе. Дождись хотя бы окончания битвы с Хакаимоно.

Я сглотнула и убрала футляр на место, припрятав его между складок. Уж не знаю, заметил ли дайтэнгу, но мне, как ни странно, стало легче от того, что не пришлось разлучаться со свитком. Я столько берегла и защищала его, что теперь он словно был частью меня.

Дайтэнгу внимательно посмотрел на меня. В лунном свете его глаза казались совсем черными.

– Такого серьезного противника, как Хакаимоно, тебе еще не встречалось, лисичка, – предостерег он. – Одна ошибка, один просчет – и Первый О́ни погубит нас безо всякой пощады. Чтобы его одолеть, нам понадобятся вся храбрость, упорство, сила и лисья хитрость. Сейчас самое подходящее время, чтобы узнать, на что способна твоя магия.

22

Юрэй задает вопросы

Суюки

Господин Сейгецу снова медитировал.

Внутри летающей повозки, отделанной темно-красным деревом, царила тишина. Така, изнуренный долгой прогулкой по территории снежной госпожи, устроился в углу под несколькими одеялами и крепко уснул. Иногда он всхрапывал и сопел, но господина Сейгецу, который неподвижно сидел спиной к стене, сложив руки на коленях, эти звуки нисколько не тревожили. Суюки заметила, что его шар куда-то пропал. Странно, подумала она. Была уверена, что, когда господин только начал медитацию, шар, как обычно, балансировал на кончиках его пальцев. Однако теперь он исчез – видимо, ей тогда просто показалось.

Суюки бесцельно парила в воздухе, перелетая от стены к стене, и гадала, когда же они доберутся до цели. На миг в ней даже проснулась зависть к Таке, мирно спавшему в углу. Когда маленький ёкай бодрствовал, его беззаботная болтовня отвлекала. А вот в тишине Суюки оставалась наедине с собственными мыслями. Они пугали ее, но она не могла ничего с ними поделать.

– Должно быть, нелегко это – жить без сна.

Суюки подняла взгляд. Господин Сейгецу наконец открыл золотистые глаза и теперь наблюдал за ней из полумрака. Суюки виновато потупилась, решив, что господина потревожил ее полет, но Сейгецу мягко улыбнулся, давая понять, что нисколько не злится, и спрятал ладони в рукава. Вид у него был… уставший, вдруг поняла Суюки. Плечи слегка поникли, а утонченное спокойное лицо немного осунулось. Должно быть, он заметил, как Суюки на него смотрит, и, вскинув бровь, поднял голову.

– Тебе это все, должно быть, кажется таким странным, – проговорил Сейгецу. – Иногда забываю о том, что ты тут новичок. Еще недавно ты была обычным человеком и вела обычную людскую жизнь. А теперь угодила в мир магии и ёкаев, демонов и пророчеств. Представляю, каково тебе.

Суюки смущенно и беспомощно всплеснула руками, а Сейгецу нахмурился.

– Нет уж, – сказал он, и девушка застыла. – Говори со мной, хитодама. Говори вслух, иначе совсем разучишься голос подавать. У тебя ведь есть вопросы. Так задай их, а я уж постараюсь ответить.

Суюки отшатнулась, напуганная мыслью о предстоящем разговоре, но все же собралась с силами. Господин велел говорить. Задавать вопросы. А они и впрямь у нее накопились. Почему она умерла? Что за свиток так понадобился госпоже Сатоми? Кто такой Владыка демонов? Почему Дайсукэ-сама отправился в путешествие с кицунэ, а господину Сейгецу так интересна эта девушка-лиса? Да и не только ему – почему она всех так заботит? От госпожи Сатоми до Владыки демонов, беспощадного Хакаимоно и самого Сейгецу-самы – все охотились за кицунэ и свитком, который она несла. Почему?

Вопросов было столько, что у Суюки голова разболелась. Ее не оставляло чувство, что у нее есть лишь несколько крошечных деталек огромной мозаики, а остальные спрятаны бог весть где и лишь господину Сейгецу известно, как выглядит вся картина целиком.

Господин Сейгецу.

Суюки подняла голову и заглянула в блестящие золотистые глаза. Она вдруг поняла, какой вопрос ей больше всего хочется задать.

– Кто… кто вы?

Сейгецу-сама усмехнулся.

– Опытный игрок в сёги, только и всего, – ответил он. – Я двигаю фигурки по доске уже очень, очень давно. Каждый ход не случаен. Каждая фигурка кладется и берется точно и бережно. – Господин перевел взгляд на Таку, спящего в углу. – Здорово, конечно, когда заранее знаешь ходы противника, но все равно партия получилась долгой и изнурительной. Однако близится развязка, если только я сумею дойти до конца без ошибок.

– О каком таком конце вы говорите… Сейгецу-сама? – прошептала Суюки. – Что будет… когда игра… завершится?

Глаза Сейгецу сверкнули, а губы тронула неспешная улыбка. Его взгляд на мгновение стал жаждущим, страстным, и Суюки сделалось не по себе. Однако после господин произнес негромким, сдержанным голосом как ни в чем не бывало:

– Не могу рассказать, Суюки-тян. Не хочу портить всем сюрприз.

Суюки замешкалась, собираясь с мыслями и с духом, чтобы продолжить расспросы. Внутри нее словно плотину прорвало: ей вдруг захотелось разузнать все. Но не успела она и слова произнести, как комочек в углу задрожал и ахнул. Така резко сел, сбросил одеяла, встревоженно оглядел комнату. В его единственном глазу читался страх.

– Хозяин!

Сейгецу мгновенно вскочил, перешел в другой конец повозки и опустился на колени рядом с ёкаем. Он схватил Таку за плечо. Тот дрожал и задыхался.

– Я здесь, – твердо, но вместе с тем успокаивающе произнес господин Сейгецу. – Это я. Успокойся, Така.

Ёкай по-прежнему трясся, поскуливал и задыхался, но в руках хозяина послушно затих. Суюки подлетела к ним и тревожно зависла в воздухе. Сейгецу сощурился.

– Кошмарный сон? – негромко спросил он. Ёкай кивнул и прикусил губу. – Что ты видел?

– Целое войско демонов, – прошептал ёкай. – Они пробрались в горы, напали на храм и перебили всех. Все было в крови! Никто не выжил, даже девушка-лиса.

Часть третья

23

Пришествие Разрушителя

Хакаимоно

Врата храма с грохотом распахнулись, и дрожь сотрясла землю и горы вокруг меня. Я расплылся в улыбке. Свет луны очерчивал мой силуэт, отбрасывая на камни длинную рогатую тень.

Ну здравствуйте, защитнички Драконьего свитка. Вот я и пришел. Надеюсь, вы готовы к встрече.

Тишина. Меня встретил пустой двор, тщательно убранный и открытый всем ветрам. Ворота еще поскрипывали на петлях, а отзвуки грохота не успели стихнуть. Слева от меня поблескивал в лунном свете безупречный сад камней – тысячи кусочков гальки белели вокруг каменным морем, тщательно разровненным граблями, а посреди него высилось несколько островков. Справа же, вдоль дорожки, ведущей к главному входу, тянулась вереница статуй, изображавших людей-воинов. При виде них я лукаво улыбнулся. После недавней схватки в пещере мое тело было покрыто пылью и синяками. Оставалось надеяться, что скульптор, трудившийся над теми изваяниями, давно мертв. В противном случае его сердце разобьется от горя, когда он узреет, что я превратил его творения в груду пыли и обломков.

За моей спиной, у отвесной скалы, по которой мне пришлось взбираться, завывал ледяной ветер. У ворот я успел заметить подъемник с большой корзиной – должно быть, ее предусмотрительно подняли наверх, надеясь, что меня это остановит. Какая жалость! К их сведению, это была отнюдь не первая гора на моем пути. Хотелось бы, чтобы пещера, полная оживших статуй, и прогулка по крутому склону не стали единственными преградами на пути к свитку, иначе я страшно разочаруюсь.

С Камигороши, зловеще мерцающим у меня в руке, я вошел в ворота храма Стального Пера.

И ничего. Я готовился к граду стрел, ловушкам, шквалу магии. Над крышами выл холодный ветер, но кругом не угадывалось ни единого признака жизни: только сухой листик пролетел по двору.

А это значило только одно: они знают, что я здесь, и заманивают меня в западню.

Я вздохнул.

– Ну что за банальности! Вы же понимаете, я только сильнее разозлюсь, когда вы выскочите из своих укрытий! – крикнул я, уверенно направляясь к ступенькам, которые вели в храм. Камигороши пульсировал пурпуром, отбрасывая на камни жутковатые отблески. – Советую не тратить время попусту, а напасть на меня прямо сейчас. А хотите – и дальше прячьтесь, я все равно вас отыщу. Исход будет один.

Ответа не последовало. Во дворе по-прежнему было темно и тихо. Я поднялся по ступеням и вошел в главный зал. Пол в этой комнате, полной теней, был вытесан из нефрита и оникса и начищен до блеска, а меж каменных плит поблескивали золотые вкрапления. Через весь зал тянулось два ряда огромных нефритовых колонн, а вдоль стен расположилось множество статуй людей и тэнгу. Будь это обыкновенный храм, у дальней стены непременно стояла бы исполинская статуя Нефритовой Пророчицы – вовсе не ками и не бога, а простой смертной, которая в свое время достигла просветления. Однако, как я уже успел догадаться, храм стерегли тэнгу, которые считали себя выше всякого просветленного смертного. Так что вместо погруженной в медитацию зеленой великанши на стене вырезали огромного дракона, свернувшегося кольцами. Его оскаленная пасть нависала над алтарем из темного дерева и золота, посреди которого на подставке покоился длинный лакированный футляр. Но постамент, на котором располагался алтарь, не пустовал.

Перед алтарем спокойно стоял человек с длинными белыми волосами. В руке он держал длинный блестящий клинок. Его лицо было скрыто за светлой маской óни, гротескной пародией на моих собратьев, с красной зубастой пастью и рогами на лбу.

Я расплылся в улыбке, узнав аристократа из воспоминаний Тацуми. Если он здесь, то и она, должно быть, тоже.

– Они но Микото, – протянул я, шагая ему навстречу. – Или правильнее будет – Тайо Дайсукэ из Клана Солнца? Где же твои дружки, лучник-ронин и эта занудная девица-мико с лисой-полукровкой? – Ответа не последовало, и я усмехнулся. – Стало быть, ты один? Неужели тэнгу всерьез верят, что можно в одиночку помешать мне отнять Драконий свиток? Или это ты так пытаешься повторить нашу первую встречу на мосту?

– Ты не тронешь Драконий свиток, демон, – невозмутимым, ледяным тоном отчеканил человек и вскинул меч, готовясь дать мне отпор. – Честью клянусь, я буду ценой собственной жизни защищать его и этот храм.

Я покачал головой.

– Один воин из людского рода не сможет меня остановить, и местным стражам это известно. – Я с кривой усмешкой пошел дальше, подняв Камигороши. С каждым шагом мой голос делался все громче. – Но так уж и быть, я подыграю этому фарсу, лишь бы сдвинуть дело с мертвой точки. Ни на миг не поверю, что мы тут одни, но раз уж хочешь финальной схватки, смертный, то с удовольствием подарю тебе благородную смерть и отделю головушку от тела.

Они но Микото на мгновение замешкался, а потом сошел с возвышения и занес меч высоко над головой, направив на меня острие.

– Тогда потанцуем.

Он прыгнул вперед – быстро, пожалуй, даже слишком быстро для человека. Я увернулся от первого удара – лезвие меча пролетело всего в нескольких дюймах от моей головы – и сам бросился в атаку, рассчитывая разрубить худое тело пополам. Аристократ развернулся с завидной ловкостью, уходя от встречного удара, и повторил свой выпад.

Этот танец продолжался несколько минут: мы уворачивались, парировали, отскакивали от вражеского меча и атаковали в ответ. Нужно признать, Они но Микото оказался искусным бойцом. За свою долгую жизнь в царстве смертных я встречал несколько воинов, превосходно владевших мечом, и Тайо, безусловно, входил в число лучших.

Вот только он при этом оставался человеком. А я по-прежнему ненавидел играть по правилам.

Тайо снова пошел в атаку – в этот раз удар был точным и яростным и должен был меня обезглавить, но я ловко увернулся и вскинул Камигороши. Металл громко лязгнул о металл. Я перехватил меч одной рукой, а вторую сжал в кулак и ударил аристократа в висок. Он отлетел в сторону, с глухим стуком врезавшись в колонну. На полу осталась кровавая клякса. Они но Микото с трудом стал подниматься.

Я с улыбкой шагнул вперед и остановился в нескольких футах от противника, наблюдая, как он встает на колени. Половина его лица была залита кровью, светлые волосы покрылись алыми пятнами. Из правого рукава торчал острый обломок кости – бедолага сломал руку.

– Ой, прости, смертный! – насмешливо взмолился я, когда аристократ поднял голову и посмотрел на меня. – Я нарушил правила? Забыл упомянуть, что людской закон мне не писан.

– Демон, – Тайо скрипнул зубами… и встал на ноги, сжимая меч здоровой рукой. Сломанная неуклюже повисла, но воин все равно вскинул оружие и взглянул на меня с вызовом. – Окажи мне такую честь, позволь умереть на ногах.

Я улыбнулся.

– Как пожелаешь.

Камигороши сверкнул стальной вспышкой во мраке, и человеческая голова слетела с плеч, стукнулась об пол и закатилась за колонну. Обезглавленный труп на краткий миг замер, пошатнулся и тоже упал, заливая деревянный настил кровью.

Я зевнул.

– Что ж, это было забавно. Предсказуемо, но забавно. И что, других препятствий не будет? Только один жалкий человечишка с мечом? – Тени вокруг продолжали хранить молчание. Я вздохнул. – Что ж… – пробормотал я, повернулся и направился к алтарю, оставшемуся без охраны. – Тогда возьму свиток и пойду, пожалуй. Не стесняйтесь мне помешать, если…

Однако стоило мне шагнуть на постамент, как у ног взвился дым, а подо мной появился сияющий круг с символами, которые я мгновенно узнал.

Магический круг для ритуала подчинения.

В зале – то тут, то там – статуи оборачивались столпами дыма и исчезали, уступая место мрачным, суровым тэнгу. В их глазах читалась ледяная решимость. Они встали по контуру круга. В воздухе зазвенели голоса – тэнгу начали ритуал, который должен был подчинить демона и вернуть его в Дзигоку.

Хоть я и угодил в ловушку, все равно расплылся в хищной улыбке. Она близко. Ее пока не видно, но приметы лисьей магии бесспорны. От статуй и пола с самого начала веяло волшебством кицунэ, и стоило признать, что лисичка стала куда искуснее управляться с иллюзиями, раз сумела их так долго поддерживать.

Твоя лисичка где-то рядом, Тацуми. Надеюсь, тебе понравится то, что случится, когда я ее найду.

– Хакаимоно!

Мико вышла вперед вместе с рычащим комаину и взмахнула офудой. По другую руку от нее стоял дайтэнгу храма. Лицо у него было красное, а нос напоминал древко метлы. В когтистых лапах он сжимал посох и держал его перед собой, точно щит. Старик тоже затянул ритуальную песнь. Хор голосов тэнгу эхом отдавался от колонн. Магический круг у меня под ногами сделался алым.

– Тебе тут не рады, демон! – крикнула мико, и бумажная лента у нее в руке засветилась. Священные слова, написанные на ней, вспыхнули. – Тебе ни за что не забрать из этого святилища фрагмент свитка. Пускай нам придется заточить тебя на целую тысячу лет, Драконья молитва не попадет в твои грязные руки!

Она швырнула в меня офуду. Лента полетела – стремительно и точно, как стрела, потрескивая от сокрытой в ней духовной энергии. Хор тэнгу стал громче, а лента засияла белым.

Я поднял меч и рассек ленту надвое. Ее половинки безвольно опустились на землю. Я улыбнулся мико, обнажив клыки.

– Ну что за детский лепет, – с издевкой прорычал я, заметив, как она побледнела. – Я тебе не какой-нибудь слабак-аманодзяку, которого можно взять в плен одним взмахом офуды. До тебя десятки священников и кровавых магов пытались подчинить меня своей воле, а я украшал магические круги их внутренностями. – Я обвел взглядом сборище поющих тэнгу. – Мне всегда было интересно, правда ли, что вороны по вкусу напоминают цыплят. Ох и повезло мне сегодня.

Тут мико неожиданно расплылась в мрачной усмешке.

– Ошибаешься, Хакаимоно. Ты и шагу дальше не ступишь. Пора положить конец твоим злодеяниям. Больше ты свитка не увидишь.

Она вскинула широкий рукав, точно подавая сигнал. Предчувствуя опасность, я обернулся, и ровно в этот миг сверху полетела стрела и вонзилась мне в грудь.

Я с ревом отшатнулся и опустил глаза. Острие вонзилось мне глубоко под ключицы. Однако лучник, кем бы он ни был, в сердце не попал, и эта ошибка дорого ему обойдется.

Я потянулся выдернуть стрелу, но тут заметил, что на древко намотана знакомая бумажная лента. Она вспыхнула, едва острие коснулось моей кожи. Я вполголоса ругнулся.

Офуда испустила потоки света. Они взмыли в воздух и закружили вокруг меня, точно стая угрей. Еще одна вспышка – и они превратились в сияющие цепи, опутавшие мои руки и ноги и приковавшие меня к камням. Я взревел, и эхо моего крика заметалось под потолком. Я упал на колени. Цепи затягивались все туже. Тэнгу пели все громче, напитывая воздух волшебной силой, которая сообщалась и магическому кругу, и печати.

Я замешкался на мгновение, а потом поднял взгляд на мико и натянуто улыбнулся.

– Браво, смертная, – насмешливо протянул я. – Вот ты меня и пленила. Но печать продержится, покуда ты со своими друзьями-пташками не потеряешь концентрацию. А это рано или поздно случится.

Взгляд мико стал жестче.

– Пусть. Чары и не должны длиться вечно. Главное – успеть вот что.

Краем глаза я уловил рядом какое-то движение, и передо мной в красно-белом одеянии появилась она. Я отчетливо разглядел ее уши и хвост, а золотистые глаза сияли в полумраке. Сейчас она была совсем не похожа на ту перепуганную кицунэ, которую мы оставили в замке Сатоми. Теперь Юмеко выглядела старше, закаленнее, в ней сложно было узнать ту наивную маленькую полукровку, которая улыбалась призракам и не имела ни малейшего понятия о зле. Теперь в ее золотистых глазах читалась грусть, которой не было прежде.

Глубоко внутри меня, стоило девушке выйти на свет, затрепетали чувства – были тут и страх, и робкое облегчение. Я улыбнулся, смакуя осторожную надежду Тацуми – она же мерцала в глазах лисички передо мной. Они думают, что у них есть шанс…

– Хакаимоно! – обратилась ко мне лисичка, остановившись у самого контура магического круга. Лицо у нее сохраняло спокойствие, но хвост нервно дергался под тканью одежд. – Попрошу всего один раз. Отпусти Тацуми и возвращайся в меч. Тогда мы сохраним тебе жизнь.

Мы встретились взглядами. Я расхохотался.

– Наивная лисичка! – с трудом выговорил я сквозь смех. Тэнгу заметно напряглись, хоть и не прекратили свою ритуальную песнь. – Ты ведь и понятия не имеешь, о чем просишь. И что собираешься сделать. – Я мотнул головой и улыбнулся кицунэ, украдкой проверяя прочность своих оков. – А я ведь знал, что ты где-то неподалеку. От этой ловушки так и веет лисьей магией. Мне очень хотелось тебя увидеть, Юмеко-тян. И Тацуми тоже, – с издевкой сообщил я, а душа внутри меня взъярилась с неожиданной силой. – Хотелось, чтобы ты вышла и поиграла со мной, лисичка, – продолжил я. Душа Тацуми вспыхнула отчаянным гневом. – А не пряталась в тени, глядя, как твои друзья вопят и умирают. Не только лисы способны на фокусы. И теперь, когда ты наконец вышла из укрытия, начнется настоящее веселье.

Юмеко побледнела и прижала к голове уши с черными кончиками. Мико позади нее достала еще одну офуду, хор тэнгу стал громче и настойчивее. Цепи стали затягиваться, вонзаясь в кожу и обжигая ее. Я осклабился.

Смотри внимательно, Тацуми. Вглядись в лицо своей драгоценной лисички. Больше ты ее живой не увидишь.

Я взревел и подпрыгнул, разрывая оковы, а вместе с ними и заклятие подчинения.

Комаину тут же бросился в атаку, с рыком распахнув пасть, точно хотел откусить мне лицо. Я отступил, поднял Камигороши и вонзил лезвие псу в глотку. Комаину завизжал и исчез в облаке золотисто-алого тумана.

С мечом наизготовку я шагнул в туман, готовый к нападению. Юмеко вскрикнула и отскочила, а мико, напротив, шагнула вперед и подняла над головой бумажную ленту в наивной попытке меня остановить. Новый удар моего меча – и вот уже рука служительницы, обрубленная у локтя, полетела на пол. Кровавые пальцы так и не выпустили офуду. Мико истошно завопила.

Стрела ударила мне в спину, заставив пошатнуться. Я с ревом оглянулся и увидел у кромки магического круга лучника, который уже прилаживал новую. Он бросился за колонну, а тэнгу, которые до этого пели хором, достали мечи и копья и с боевым кличем двинулись на меня.

Я снова взревел и кинулся в самую гущу ёкайского воинства. Мой меч так и засверкал в воздухе. Тэнгу опрокидывались, точно мешки с рисом, в воздух взвились кровавые фонтаны и перья. Перерезав горло одному из тэнгу, я отнял у него копье и, когда ёкай упал, метнул оружие в сторону надоедливого лучника как раз в тот момент, когда он натягивал тетиву. Ронина отшвырнуло назад и прибило к колонне. Распахнув рот, он схватился за копье, пронзившее ему живот, но тут же безжизненно обмяк.

Минус два. Я ухмыльнулся, очень довольный собой. Потом резко развернулся и принялся рубить на кусочки уцелевших воинов. Наконец остался один только старый дайтэнгу. Он не пытался дать мне отпор или защититься – просто стоял и смотрел на меня, вскинув голову, перепачканный кровью своих соклановцев. Я рассек древнего ёкая пополам.

Ну что ж, финал уже близок.

Расправив плечи, я направился к алтарю, походя обезглавив служительницу, которая плакала, стоя на коленях. Лезвие легко рассекло тонкую шею, голова с глухим стуком упала мне под ноги. Тело рухнуло на пол. Я обвел взглядом бойню. Кицунэ сидела спиной к алтарю, на котором лежал свиток, и смотрела на меня остекленевшими от страха глазами.

Тацуми внутри меня затаился. То ли собирал силы для последней отчаянной попытки мне помешать, то ли понял, что ничего поделать не может, и готовился к неизбежному. Лиса испуганно смотрела, как я иду к ней по телам убитых друзей. В ее больших блестящих глазах читались ужас и неверие, но она встретила мой взгляд, словно надеялась рассмотреть в них душу, плененную внутри. Ее отчаянная вера в то, что даже теперь еще есть шанс добраться до Тацуми, умиляла.

Я мотнул головой и опустился на корточки, так, чтобы оказаться вровень с ней, и увидел в желтых радужках свое отражение.

– Ты и впрямь думала, что это меня остановит? – поинтересовался я с любезной улыбкой. – Лисичка, я выкашивал целые армии, пытавшиеся мне помешать. Разорял храмы, полные священников и святош, надеявшихся провести обряд экзорцизма и загнать меня в меч. Так что кицунэ-недоросток и ее сборище отбросов мне не страшны. – Я подался вперед и понизил голос. – Я же говорил, что этот день настанет, помнишь? Я обещал убить всех, кто тебе дорог, говорил, что все твои близкие погибнут, а я всегда держу слово. Пришел твой черед, лисичка. Боюсь, ты проиграла. Сейчас я заберу фрагменты свитка, а потом Владыка демонов призовет Дракона и я наконец избавлюсь от этой жалкой смертной оболочки. Однако, должен признать, повеселился я на славу. И не стоит считать меня совсем уж бессердечным. Я позволю тебе в последний раз поговорить с Тацуми, если тебе есть что ему сказать. – Я слегка отстранился. – Не стесняйся. Я точно знаю, он слушает. Но учти: все, что ты скажешь, останется с ним навечно, а я с удовольствием буду напоминать ему об этом снова и снова. Это последний шанс поговорить с Тацуми, и на твоем месте я бы его не упускал.

Кицунэ закрыла глаза.

– Gomennasai, Тацуми, – прошептала она. – Прости меня. Я пыталась. Мне очень жаль, что мы не смогли тебя освободить. – Ее золотистые глаза открылись и уставились на меня с вызовом. – Что бы тебе ни говорил Хакаимоно, ты ни в чем не виноват. Я не жалею о нашей встрече, и, если бы она произошла вновь и при тех же обстоятельствах, я бы не стала ничего менять.

– Как трогательно, – сказал я. – Закончила?

По телу кицунэ пробежала дрожь. Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

– Да.

– Прекрасно. – Я вонзил когти ей в грудь, переламывая косточки, и схватил сердце. – Тогда я заберу то, что мне причитается, – сообщил я обоим потрясенным зрителям, и выдернул руку.

Из груди лисички фонтаном хлынула горячая кровь. Юмеко судорожно вздохнула и упала с глухим стуком, заливая пол алым. Ее рот раскрылся, пальцы задергались, но вскоре она обмякла, а золотистые глаза остекленели и слепо уставились в пространство. Кровь побежала по ступенькам алтаря, пачкая постамент.

Внутри меня раздался беззвучный крик ярости и ужаса. Горячая ненависть пронзила меня насквозь, словно стрела. На краткий, блаженный миг Тацуми охватило восхитительное, беспримесное отчаяние, а после его воля ослабела и он поник в немом смирении.

В зале воцарилась тишина. Я распрямился, выжал из сердца кицунэ все соки и со скучающим видом бросил его на пол. Вокруг меня валялись останки людей и тэнгу, все было в крови и перьях. Труп кицунэ истекал кровью у моих ног, золотые глаза смотрели в пустоту. В моей груди разверзлась пропасть, полная отчаяния и презрения к себе – все эти чувства мне не принадлежали, это Тацуми злился на собственную беспомощность и оплакивал наивную девчонку-полукровку. Она была первым на свете существом, разглядевшим в нем не только оружие, но нечто большее. Первым человеком, о котором он позволил себе позаботиться. Как я и предполагал, его тоска оказалась бесподобной. Дух убийцы демонов был окончательно сломлен. Я победил.

И все же меня не оставляли смутные подозрения.

Я переступил через тело девчонки, подошел к алтарю и взял Драконий свиток с подставки. Лакированный футляр легко отделился от нее – обошлось без сюрпризов и ловушек – и я, ухмыльнувшись, принялся рассматривать артефакт.

Такая мелочь, а свела с ума все царство смертных. Я удивленно покачал головой. Глупые людишки. Вечно вам мало, и это вы еще не знаете, что Предвестник исполняет желания вовсе не так, как вы думаете.

Я хохотнул и отвернулся от алтаря, сжимая трофей. Это всего один из фрагментов Драконьего свитка. Осталось найти последний. Где ж его спрятали дряхлые пташки?

Я поднял голову и еще раз оглядел бойню, сдвинув брови. Странная тревога все не унималась. Тут что-то не так, но что?

Я медленно вдохнул и понял, в чем дело. В храме ничем не пахло. Я не чувствовал запаха смерти, сладковатого аромата крови, вони распотрошенных тел. Лизнув окровавленный коготь, я уловил только вкус кожи и собственного пота. Мне стало смешно, но к веселью примешивалось беспокойство.

Еще одна иллюзия.

Я стиснул кулак, и футляр со свитком смялся, как бумага. Как бумага?! Я нахмурился и посмотрел на свою добычу.

Свиток как сквозь землю провалился.

Разжав кулак, я с изумлением обнаружил на ладони целый пучок лент офуда – их тут было несколько десятков. И на каждой густыми черными чернилами были начертаны слова ритуала подчинения. Я распахнул рот от удивления, а иероглифы вмиг стали алыми, напитавшись волшебной силой.

– Kuso! – Я откинул ленты в сторону, точно обжегшись, но было уже слишком поздно. Ленты, словно стая мотыльков, взмыли к потолку и превратились в потоки света, окутавшего меня. Я снова ощутил, как сотни цепей впиваются в тело, пригвождая меня к полу.

Тело кицунэ, лежавшее у моих ног, исчезло с негромким щелчком в облаке белого дыма. Его примеру последовали и трупы тэнгу и людей. Деревянный пол под моими ногами тоже обернулся дымом, а стены, колонны, алтарь и потолок развеялись туманом. Я потрясенно огляделся.

Выходит, весь храм был иллюзией?

Я с ужасом уставился на огромный магический круг, состоявший из волшебных символов, в центре которого я оказался. Когда дым немного рассеялся, я разглядел и тэнгу – они пели, выстроившись по контуру круга.

Моей ярости не было предела. Хитро же меня провели! Я дернулся вперед, силясь порвать оковы, но этот круг накопил в себе неимоверную силу, подпитываясь энергией земли и молитвами тэнгу. И чем дольше я находился внутри, тем слабее становился. Все это представление было затеяно с единственной целью: сделать так, чтобы я не покинул пределов круга и тратил время на битву с иллюзиями, пока из меня утекает сила.

Цепи с каждой секундой наливались тяжестью и все крепче сжимали мое тело, выдавливая воздух из легких. Стиснув зубы, я уперся стопами в землю и собрал последние силы, лишь бы только не упасть. Нет, я не сдамся. Пусть тэнгу поют свои песни, пока у них глотки не пересохнут и не сорвутся голоса, – меня им не одолеть. Я убью каждого, кто подойдет и попытается лишить меня жизни.

Когда последние струйки дыма истаяли, кольцо тэнгу разомкнулось и я увидел знакомое лицо. Живая, невредимая, без дыры на месте сердца, она заглянула мне в глаза и шагнула вперед.

Я расплылся в улыбке.

– Что ж, лисичка, впечатляющий фокус, – признал я, готовясь броситься в атаку, как только представится шанс. – Я, можно сказать, впечатлен. Вот уж не думал, что тебе под силу такие хитрые трюки, но кицунэ – она кицунэ и есть. Отсюда вопрос… хватит ли тебе хладнокровия, чтобы меня убить?

Кицунэ стиснула зубы и подобралась ближе. Ее лицо омрачилось яростью и болью.

– Ну что, справишься? – со смешком спросил я. – Вонзи мне нож в сердце, верни меня в меч, только знай, что твой ненаглядный Тацуми погибнет, а его душа отправится в загробный мир, и бог весть что ее там ждет. Готова?

Кицунэ покачала головой и подняла на меня блеснувшие глаза.

– Нет, Хакаимоно, – прошептала она, остановившись всего в прыжке от меня. – Я не стану убивать Тацуми, а вот тебя в меч верну. Жизнью клянусь, что ты вернешься в Камигороши, даже если ради этого мне придется погубить свою душу.

Я зарычал, задергался, силясь порвать оковы и зацепить когтем одежду кицунэ. А она тем временем прыгнула вперед, чего я никак не ожидал, и поймала руками мою голову. Ее губы приоткрылись – сперва слегка, а потом широко, – и меж зубов просочился мерцающий туман. Дымка зависла передо мной, принимая лисьи очертания. Я наконец догадался, что она замыслила, и попытался оттолкнуть ее, но лиса, сотканная из тумана, нагнала меня и замутнила мне зрение. А потом я стал падать. Это последнее, что я запомнил.

24

Изменить судьбу

Суюки

Замерев у самого края заснеженного пика, Суюки смотрела, как огромная армия медленно поднимается в гору. Ее изводил страх.

– Что ж, – мрачно произнес господин Сейгецу. Он стоял рядом, скрестив на груди руки, и наблюдал, как зловещее войско демонов, чудовищ-ёкаев и прочей нечисти покоряет Драконий Хребет. – Генно, как видно, решил не дожидаться Хакаимоно.

Така с содроганием глядел на армию, вытаращив единственный глаз.

– Это их я видел во сне! – прошептал он. – Они переубивали всех в храме!

– Да, – задумчиво кивнул Сейгецу, – Генно не дурак. Его армия идет по тропе, проложенной Хакаимоно. И судя по их скорости, уже через несколько часов они доберутся до храма Стального Пера. – На лице господина не было и тени печали или изумления. Он наблюдал за демонами, точно за увлекательной партией в го. – Разумная стратегия. Обитатели храма наверняка слишком заняты Первым О́ни и не ждут, что в их ворота хлынет армия демонов. Их застигнут врасплох и перебьют в первые же минуты.

– Нет… – прошептала Суюки. Она различила крутые скаты пагод, почти незаметные на фоне далекой горной вершины. Где-то там сейчас юная кицунэ и Дайсукэ-сама. – А нельзя… нельзя их предупредить, Сейгецу-сама? – взмолилась она, глядя на среброволосого господина. Тот вскинул бровь. – Можно ведь… полететь туда… и сказать им, что вот-вот явится армия. Они успеют уйти… до появления демонов.

Гсподин Сейгецу покачал головой.

– Не могу, – тихо ответил он, и у девушки екнуло сердце. – Меня… хорошо знают в храме, Суюки-тян. Моим словам ни за что не поверят. А Така – ёкай. На него нападут и, возможно, даже убьют прежде, чем он успеет открыть рот. Местные стражи весьма фанатично защищают свою обитель. – Уголок его губ насмешливо приподнялся, но Сейгецу быстро опомнился. – Боюсь, в этом смысле наши руки связаны. Вполне вероятно, что всех в храме и впрямь перебьют, как во сне Таки.

– Я могу их предупредить, Сейгецу-сама.

– Ты, Суюки-тян? – переспросил он с легким удивлением. Суюки энергично закивала.

– Они… они ведь меня не знают, – выдавила она, запинаясь. – Я неприкаянная душа, только и всего. Я найду Дайсукэ-саму… скажу, что скоро явятся демоны. И тогда… они успеют убежать до появления армии. У них появится шанс, правда ведь?

Господин склонил голову набок, смерив Суюки внимательным взглядом золотых глаз.

– Может, и так, – почти прошептал он. – Само собой, если их предостеречь, они подготовятся к нападению. Однако неужели ты готова встретиться с войском монстров и Владыкой демонов ради спасения своего аристократа, Суюки-тян? Разве тебе не страшно?

Суюки содрогнулась, вспомнив ночь собственной смерти, демонов, жуткого Ябураму, кровавую ведьму, принесшую ее в жертву чудовищам.

– Страшно, – призналась она. – Но… Я хочу спасти Дайсукэ-саму. И остальных. Чтобы демоны их не убили. Прошу… Господин Сейгецу. Я могу их предупредить. Разрешите мне попытаться.

Сейгецу улыбнулся.

– Я не могу тебя остановить, Суюки-тян, – тихо произнес он и указал широким рукавом на далекий храм. – Отправляйся. Благословляю тебя. – Его глаза заблестели, а в голосе послышалось торжество. – Как знать, может, сегодня призрак сумеет изменить ход событий.

Почему-то от этих слов Суюки затрясло, но она не стала тратить время на раздумья. Превратившись в мерцающий шар, который озарил Сейгецу и Таку неверным призрачным светом, она на миг зависла в воздухе, собирая всю свою храбрость. Внизу мутным потоком текла по снегу армия демонов и ёкаев. Суюки решительно взмыла над скалами и поспешила к храму.

25

Полет души

Юмеко

В ночь, когда мы прибыли в храм Стального Пера, во сне меня снова ждал белый лис.

– Ты понятия не имеешь, как одолеть Хакаимоно, верно? – спросил он вместо приветствия.

Я ощетинилась, но тут же поникла.

– Нет, – призналась я. Мы – я, Дайсукэ, Окамэ и Рэйка, тэнгу и дайтэнгу – несколько часов пытались придумать план и решить, как же нам победить Хакаимоно, не погибнув самим. Тэнгу были искусными мистиками и черпали волшебную силу из самой горы, но ее бы не хватило, чтобы удерживать демона хоть сколько-нибудь.

Белый лис вздохнул.

– Ох уж эта наивная юность, – посетовал он, покачав белой головой. – У тебя есть все, чтобы победить Хакаимоно, лисичка. Просто ты рассуждаешь не как кицунэ. Мы ведь не люди и не нападаем на врагов в открытую, подобно разъяренным быкам. Соперничать с кицунэ – все равно что ловить отражение в воде. Мы тени теней, мы плетем наши собственные миры, свою реальность. И так крепко опутываем ею врагов, что они перестают понимать, что взаправду, а что нет. Правды в нас попросту нет. – Лис задумчиво взмахнул хвостом. – Однако такого противника, как Хакаимоно, не стоит недооценивать, – предостерег он. – Его простыми фокусами не одурачить. Тебе понадобятся весь твой талант, все запасы лисьей магии, вся твоя ловкость и хитрость.

– Не так уж я и сильна, – прошептала я. – Мои иллюзии не так уж и сложны. В толк не возьму, как мне тягаться с самим Хакаимоно.

– Неужели ты до сих пор в себе сомневаешься? Ты ведь провела самого императора и сделала так, что у убийц из Клана Тени ум помутился от страха!

– Так ведь это всё люди, – ответила я. – А не óни. И не убийцы демонов. Меня же ждет встреча и с Хакаимоно, и с Тацуми. Мне их ни за что не напугать.

– Понятно. – Лис недовольно дернул хвостом. – Если ты и впрямь в это веришь, я подарю тебе силу, с которой ты точно победишь.

Он широко распахнул пасть, и из нее вырвался шар бледно-голубого света размером с человеческий кулак. Он полетел ко мне, и я различила в нем отблески призрачного пламени. Шар описал круг над моей головой, а потом слегка опустился и коснулся моего лба. Языки ледяного пламени защекотали мне нос, и я чихнула. Что-то маленькое и круглое проскочило мне в пасть и нырнуло в горло, успев обжечь язык. Я закашлялась, задыхаясь – казалось, я ненароком проглотила косточку от персика, – но неизвестный предмет опустился мне в желудок, не обращая внимания на попытки от него избавиться. Мои внутренности озарило незримое ледяное пламя.

Я снова закашлялась и подняла взгляд. Белый лис серьезно наблюдал за мной.

– Это моя звездная жемчужина, hoshi no tama, – пояснил он. – В ней содержится крупица моей силы. Она даст тебе отвагу десятка кицунэ, если не больше. – Он мрачно улыбнулся, а я уставилась на него, потрясенная до немоты. Кто же он такой, что у него столько могущества? – Звездная жемчужина очень мне дорога, и я хочу, чтобы ты мне ее вернула, когда все закончится. Сейчас тебе хватит сил на битву с самим Хакаимоно, если только прекратишь думать по-человечьи и начнешь хитрить, как кицунэ.

– Кто ты? – спросила я, уставившись на лиса. Я и прежде задавала этот вопрос, но сейчас мне было как никогда важно услышать ответ. – Почему помогаешь мне?

Лис только загадочно улыбнулся и поднял морду, глядя на луну, будто почуял что-то.

– Хакаимоно уже близко, – сообщил он, и у меня внутри все сжалось от страха. – До его прибытия остались сутки, не больше, так что тщательно все спланируй. И помни: Хакаимоно знает, что его ждет ловушка. Он понимает, что не сможет забрать Драконий свиток, не встретив сопротивления, и что стражи готовы защищать артефакт ценой собственной жизни. Хакаимоно считает, что ему хватит силы противостоять любому сопернику, и в этом он прав. Этот враг слишком могуществен, чтобы биться с ним открыто, лицом к лицу. Так что используй нашу сильную сторону. Обведи его вокруг пальца. Пусть думает, что победил. Если проявишь достаточно сообразительности, есть шанс одолеть Хакаимоно в его же игре. А если нет… – Белый лис дернул хвостом и начал исчезать. Мгновение – и сквозь его тело уже пробивался лунный свет. – То ты погибнешь, как и твои друзья. Генно погрузит империю во мрак, воспользовавшись силой Драконьего желания, а душу Каге Тацуми будет уже не спасти. Вспомни об этом перед финальной битвой с Хакаимоно.

* * *

Тишина гулко пульсировала у меня в ушах. Я открыла глаза.

По спине пробежал холодок. Я очутилась на маленькой лесной полянке среди древних деревьев. Их мощные ветви переплетались, отбрасывая мрачные тени. Над кронами виднелось кроваво-красное небо, и зловещий алый свет пробивался сквозь листву, ложась на землю неровными бликами.

Сзади раздался шорох. Я обернулась и увидела трех ребятишек, преклонивших колени на траве. Позади них, скрестив на груди руки, стоял мужчина со строгим лицом. Два мальчика и девочка не старше шести-семи зим от роду были одеты в одинаковые черные хаори и брюки хакама. Они низко опустили головы и не сводили глаз с земли, но я все равно узнала парнишку с краю, решительно расправившего плечи, и сердце у меня екнуло.

Тацуми. Я шагнула вперед. Мне хотелось окликнуть юного убийцу демонов, но я замешкалась. Никто из присутствующих не обратил на меня внимания, точно вовсе не видел. Никто и словом не упомянул странную девчонку, появившуюся неведомо откуда, хотя я и не думала прятаться.

Это все не взаправду, догадалась я, оглядев поляну. Должно быть, я попала в воспоминание. В одно из воспоминаний Тацуми. Я задержала взгляд на маленьком убийце демонов, и у меня все внутри сжалось. Несмотря на юный возраст, его облик дышал сосредоточенностью и серьезностью. Он смотрел в землю, будто пытался стать незримым, незаметным для всех. Перед мужчиной и ребятишками стояли две высокие и тощие фигуры. Лица незнакомцев были выкрашены в белый, кроме губ – те были черными. Они окинули оценивающим взглядом каждого из присутствующих.

– Это твои лучшие ученики? – спросил мадзуцуши мужчину, стоявшего за детьми. Его голос был холодным и невыразительным. Я заметила, как задрожали плечи второго мальчика. – Самые одаренные ками дети из школы?

– Да, – подтвердил мужчина и кивнул на детей. – Каге Аямэ, Макото и Тацуми. Они все продемонстрировали глубинное понимание магии теней. Это лучшие ученики в классе, они уже овладели базовыми техниками шиноби и на лету схватывают новые знания. Каждый из них может принести даймё огромную пользу.

Мадзуцуши обдумали его слова.

– А кто из них больше достоин служить нашей великой госпоже? – спросил один из магов. – Кто сможет с честью нести бремя следующего убийцы демонов Каге? Если бы пришлось выбирать прямо сейчас, кого ты отправил бы с нами?

Его собеседник неприязненно поморщился, но спокойно ответил.

– Аямэ быстрее всех, – сообщил он с гордостью. Я посмотрела на девочку и заметила на ее лице тень улыбки, которая тут же угасла. – Она легко мальчишек за пояс заткнет, при этом жутко упрямая. Норов у нее что надо. Мы с ним боремся. Макото – одаренный ученик и лучше всех овладел магией теней, но амбиций ему не хватает. Быть лучшим он не стремится. – Мужчина вздохнул. – Откровенно говоря, если нужно было бы выбрать нового убийцу демонов, я предложил бы его, – он указал на третьего ребенка, мальчика, который все это время неподвижно стоял с краю. – Это Каге Тацуми.

– Почему? – скрипучим голосом спросил мадзуцуши. – Что в нем такого особенного?

– Почему Тацуми? – Мужчина загадочно улыбнулся. – Прошлым летом у одной из деревенских собак родились щенки. Роды прошли тяжело, да и мамаша была не из сильных, поэтому умерла. Весь помет тоже погиб, кроме самого маленького щенка. И он, – тот мужчина кивнул на Тацуми, – спросил у меня, можно ли его выходить. Я разрешил, дескать, попробуй. Тацуми несколько ночей не отходил от щенка, возвращая его к жизни. Ко всеобщему удивлению, тот выжил. И вскоре начал повсюду ходить за Тацуми и ждать его у порога во время занятий. Другие ученики прозвали щенка Кагекаге – тень тени, – ведь эти двое стали неразлучны. – Мужчина зловеще улыбнулся. – Так было до того дня, когда я вложил нож Тацуми в руку и приказал убить пса во имя Каге.

Он посмотрел на мальчика, который не двинулся с места и не поднял головы, хотя плечи его окаменели.

– Я велел исполнить приказ немедленно и принести мне доказательство смерти щенка. Тацуми не ответил, но тем же вечером явился ко мне весь заплаканный и принес в лакированном ящичке голову своего питомца. Ночью мы похоронили его в полях.

К горлу подкатил ком, и я торопливо смахнула слезы, а вот один из мадзуцуши выдохнул – довольно, хрипло и протяжно.

– Превосходно, – прошептал он. – Весьма впечатляет. – Он задумчиво прижал к черным губам два пальца. – Разумеется, будут испытания. Мы должны выявить лучших кандидатов. И все же, полагаю, следующий убийца демонов найден. Скажи-ка, мальчик… – Он вышел вперед и навис над Тацуми, накрыв его своей тенью. – Ты понимаешь, почему должен был выполнить приказ? Почему тебе пришлось убить своего пса? Отвечай.

Впервые по плечам Тацуми пробежала дрожь. Руки, лежавшие на коленях, сжались в маленькие кулаки.

– Я убил Кагекаге, – проговорил маленький Тацуми мягким, тихим голосом, от которого у меня дрогнуло сердце, – потому что так повелел Клан Тени. Мне дали прямой приказ. А значит, я должен был подчиниться.

Глаза мадзуцуши блеснули, а губы тронула улыбка.

– На этом все, – проскрежетал он и отступил вместе со своим спутником. – Ты прекрасно справился со своей задачей, госпожа будет очень довольна. Ученики! – позвал он резко. – Идите за нами.

Над деревьями разнесся хищный рев, от которого кровь стыла в жилах. Кажется, больше его никто не заметил. Тацуми вместе с другими детьми покорно поднялся на ноги и пошел по поляне следом за магами. Но я заметила за деревьями какое-то движение. Приближалось что-то огромное. Под его весом скрипели сучья и ломались ветки, потрескивая, словно костер. Мрачная тень с каждой секундой подбиралась все ближе.

Хакаимоно! – догадалась я, и меня охватил ужас, какого прежде я не знала. Первый О́ни в своем истинном, жутком обличье искал меня. Надо найти Тацуми, пронеслось в голове. Я попятилась и огляделась. Настоящего Тацуми. Его душа должна быть где-то здесь. Это все только поверхностное воспоминание. Нужно углубиться. Нужно отыскать его душу перед встречей с Хакаимоно.

Гигантское чудовище за деревьями повернулось в мою сторону. Во мраке его глаза мерцали, точно раскаленные угли, и у меня внутри все сжалось от страха.

– Кицунэ! – проревел гулкий, жуткий голос, от которого дрожала земля. – Я знаю, что ты здесь, лисичка! Я тебя чую. Покажись, если думаешь, что и впрямь со мной совладаешь!

Воспоминание подернулось рябью, точно гладь пруда, на которую села стрекоза. Я поджала уши и поспешила скрыться среди деревьев, подальше от Хакаимоно. Поляна канула во мрак.

* * *

Я вынырнула из темноты и оказалась в какой-то комнатке. Мне тут же пришлось отскочить в сторону, чтобы пропустить человека, спешившего мимо. Я проследила за ним взглядом, и желудок у меня свернулся в узел. Я невольно прикрыла рот рукой.

Тацуми лежал на столе у дальней стены, вперив невидящий взгляд в потолок. Он был раздет по пояс, а верхняя половина груди была вся в крови. Кровь кляксами алела на коже и стекала на пол. Двое мужчин в серых, как пепел, одеждах суетились вокруг него: вытирали кровь, промакивали тканью истерзанную плоть. Особой бережности в их движениях не было. Я поморщилась, когда один из них вылил прозрачную жидкость из пузырька на полоску потемневшей кожи на руке Тацуми, и та забурлила и задымилась. Тацуми стиснул зубы и вцепился в край стола так, что костяшки побелели, но не издал ни звука. Дверь со стуком распахнулась и в комнату вошел мужчина. Невысокий, коренастый, с пронзительными черными глазами и потрясающе непримечательными чертами, он приблизился к столу и внимательно осмотрел раненого убийцу демонов. Пускай и с опозданием, но я узнала в нем человека, которого уже встречала в коридорах замка Клана Тени. Это был сенсей Тацуми. Он сердито нахмурился, фыркнул и с отвращением покачал головой.

– Где его нашли? – спросил он скорее раздраженно, чем с облегчением.

– У ворот, – ответил один из мужчин в серых одеждах, не отрывая глаз от израненной руки Тацуми, которую как раз перевязывал. – Таро заметил его перед самым рассветом. Должно быть, он сам приполз сюда с предыдущего задания, истекая кровью, а потом потерял сознание.

– Сильно он ранен? Жить будет?

– Скорее всего. Поверхностные ранения быстро затянутся, но на груди и руке довольно серьезные ожоги, они пройдут не сразу. К счастью, нервы не задеты, но до полного выздоровления он будет страдать от страшной боли.

Сенсей снова фыркнул.

– Что ж, значит, будет знать, как втыкать в нуэ стальной меч, когда та собралась метать молнии. – Он опустил руки, скрещенные на груди, и снова посмотрел на своего ученика. – Убийца демонов, – позвал он, склонившись к Тацуми. – Слышишь меня, парнишка?

– Да… слышу, сенсей.

В горле снова встал ком. Голос Тацуми был пропитан болью, но он по-прежнему прятал ее за маской спокойствия. Сенсей распрямился и окинул своего ученика взглядом, напрочь лишенным сочувствия.

– Что пошло не так? – строго спросил он. – Я же предупреждал тебя, что нуэ могут пускать молнии. Такого никак не должно было произойти, Тацуми.

– Простите, сенсей, – процедил Тацуми. – Их… – Он осекся и зажмурился, когда один из прислужников брызнул ему на грудь прозрачные капли и те вспенились на коже. – Их было двое… – продолжил он наконец. – Нуэ было двое. И когда первая тварь погибла, вторая… напала на меня.

– Ах, двое, – с ноткой мрачного подозрения повторил сенсей. – Что ж, это объясняет, почему в окру́ге стали так часто пропадать люди. Нуэ и в лучшие времена очень вспыльчивы и чужаков на своих территориях не терпят. Так ты убил вторую или нет?

– Да… сенсей, – ответил Тацуми.

– Прекрасно. Значит, не придется продолжать охоту, когда встанешь на ноги. – Сенсей посмотрел на прислужников в сером. – Докладывайте мне о его состоянии. Если будут резкие ухудшения и угроза для жизни, сообщайте немедленно.

– Да, господин.

Сенсей отступил на несколько шагов и на мгновение остановился, задержав взгляд на измученном убийце демонов. В его глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия, но оно тут же погасло. Не сказав больше ни слова израненному бойцу, сенсей ушел. Целители вернулись к работе. Тацуми снова стиснул зубы и поднял невидящий взгляд к потолку.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Мне безумно захотелось подойти к нему, взять за руку, показать, что он не один. Что в его непростой, одинокой жизни есть кто-то, кому не безразлично, выживет он или умрет. Однако я попала в очередное воспоминание. Целители продолжили работу, не глядя на меня, а убийца демонов все так же молчал, переживая страшные мучения. И мечтая о том, чтобы они поскорее закончились.

Дальше, подумала я. Нужно идти дальше. Души Тацуми здесь нет.

Отвернувшись от этого душераздирающего зрелища, я направилась следом за сенсеем Тацуми. Стоило только переступить порог, и все вокруг снова окутала тьма.

* * *

Хакаимоно шел по моему следу. Часто демона не было ни видно, ни слышно, но я чувствовала, как его зловещая суть подбирается все ближе, гонится за мной сквозь пласты сознания Тацуми. Порой я даже сбегала из воспоминаний, понимая, что он вот-вот меня схватит. И то, что я не имела ни малейшего представления, куда держу путь, только усложняло дело. Я заблудилась в лабиринте разума Тацуми, где каждое воспоминание было мрачнее, кровавее и страшнее предыдущего. Мне было ясно лишь одно: надо скорее добраться до его души, которая ждет меня где-то на этих безрадостных просторах, омраченных присутствием Хакаимоно.

Я снова оказалась на поляне. Сквозь ветки проглядывало черно-красное небо. Посреди поляны, очерченный багровым светом луны, темнел старый каменный колодец. Он отбрасывал на траву длинную грозную тень, от одного взгляда на которую мне стало не по себе.

Земля у меня под ногами вздрогнула, и из-за деревьев появился Тацуми, словно тень, обретшая плоть. В одной руке он держал Камигороши: фиолетовое сияние клинка разбавляло алый свет.

Убийца демонов уверенно пересек поляну и остановился в нескольких футах от колодца. Полная луна вынырнула из-за облаков, и на одинокую фигуру убийцы демонов упали кроваво-красные лучи.

Из темного жерла колодца вынырнула белая рука и схватилась за каменный край. Потом показалась и вторая, а следом наружу выбралась женщина в изорванном белом саване, промокшем насквозь. Волосы скрывали ее лицо. Руки напоминали клешни, длинные изогнутые ногти поблескивали в свете луны, а светлая кожа отливала мертвенной синевой. Я в ужасе отшатнулась, а юрэй посмотрела на Тацуми.

– Хороша ли я? – прошептала она. От ее голоса у меня кровь застыла в жилах. Она протянула обе руки к Тацуми. Вода стекала по серой коже и исчезала в траве. – Прекрасна ли? – Женщина подняла голову, и я увидела, что по ее платью из перерезанного горла текут кровавые ручейки. Безжизненные белые глаза глядели сквозь пелену волос. – Ты будешь меня любить?

– Нет, Мицу Тадако, – ответил Тацуми. Меня изумил его голос – спокойный, почти ласковый. – На дне твоего колодца покоятся кости десятка священников и праведников. Поздно уже для экзорцизма. – Тацуми поднял меч, и холодное пурпурное сияние Камигороши скользнуло по его лицу, серьезному и решительному. – Пускай твой дух обретет покой, куда бы его ни отправил мой меч.

Лицо призрака исказила ярость. Женщина кинулась на Тацуми с душераздирающим воплем.

– Вот ты и попалась, лисичка.

Я похолодела от страха, почувствовав его приближение. Не успев толком обдумать свой план, я кинулась вперед. Кто-то попытался схватить меня за волосы, но не успел. С тяжело колотящимся сердцем я устремилась к центру поляны, где кружили Тацуми и женщина-призрак, чьи крики метались среди крон деревьев. Не оглядываясь, я забралась на край колодца и, пока меня не оставила храбрость, спрыгнула в черноту. Сзади послышался раздосадованный рык Хакаимоно.

Я больно ударилась о землю, но вовремя сгруппировалась и подкатилась к самой стенке. Поморщившись, я поднялась и осмотрелась, гадая, куда же попала на этот раз.

Меня пробрала дрожь. Впереди на фоне зловещего красного неба возвышался огромный замок. В пурпурно-фиолетовых облаках полыхали молнии. Несмотря на тусклый свет, я быстро узнала это место. Хакумей-дзё, цитадель Клана Тени, ждал меня, точно гигантское терпеливое чудовище. Только сейчас он казался куда мрачнее и навевал больше ужаса, чем его собрат в реальности. Толстые красные лозы оплетали стены и обвивали углы, пульсируя, словно живые. Маленькие бесформенные существа ползали по черепичным крышам, поглядывая на меня глазками-угольками. Даже мрак здесь казался живым: тени двигались, крались по земле и стенам, жаждали меня сцапать, хоть и никому не принадлежали.

И тут я все поняла.

Он здесь. Душа Тацуми… где-то в замке.

Где-то наверху прокатился глухой рев и потонул в вое ветра, гулявшего по двору. У меня екнуло сердце. Хакаимоно еще шел по моему следу.

Я взбежала по лестнице, ведущей в замок, стараясь не наступать на толстые красные лозы, которые принимались недовольно извиваться, стоило мне приблизиться, и открыла тяжелые деревянные двери. Они неохотно, со скрипом, поддались – и поспешили захлопнуться, но я все же успела проскользнуть между ними.

Внутри меня ждала темнота. Залы и коридоры были окутаны тенями, а по стенам и отполированным полам ползло целое полчище лоз, пробравшихся сюда через окна и трещины в дереве. Казалось, замок дышит, а его стены то сходятся, то расходятся, – но, возможно, у меня просто разыгралась фантазия.

Тацуми, подумала я, испуганно озираясь. Где же ты?

Ответ донесся откуда-то снизу. Я уловила слабый, едва заметный стук сердца, сделала глубокий вдох и поспешила вперед. Тьма поглотила меня.

26

Битва за храм Стального Пера

Суюки

Она успела чудом.

Дайсукэ-сама, подумала она, перелетая стены храма. Позади, пугающе близко, слышалось дыхание демонов, скрежет когтей по камню. Эти звуки внушали ужас, но Суюки заставила себя принять человеческий облик и внимательно оглядела окрестности. Где же вы?

И тут она увидела его посреди каменного двора. Белые волосы и яркая хаори выделялись на фоне мрака. Господина окружали какие-то крылатые когтистые создания в одежде. Тоже чудовища! – испуганно решила Суюки. Они выстроились кругом и хором пели какую-то песню, выставив вперед по два пальца. От их слов в воздухе горячими волнами растекалась волшебная сила.

Суюки посмотрела вниз, ища глазами центр круга, и непременно ахнула бы, умей она дышать.

Посреди круга лежал страшный демон – óни с черной, как уголь, кожей и густой белой гривой. Глаза его были закрыты, но веки подергивались, а когтистые пальцы сводило судорогой, точно ему снился кошмар. Мерцающие цепи, растущие прямо из каменных плит, оплетали конечности и грудь демона, приковывая его к земле. Они пульсировали как живые.

Рядом с демоном на спине лежала кицунэ, сложив руки на груди, точно мертвая. Именно ее Суюки вела по дворцу госпожи Сатоми в ту ночь, когда она пришла на подмогу священнику. Кожа девушки была белой как бумага, лицо осунулось. Рядом, поджав губы, стояла на коленях служительница храма. Ее тонкая рука покоилась на лбу кицунэ. «Погибла! – с ужасом и неожиданной, внезапной скорбью подумала Суюки. – Девушка-лиса погибла. Наверное, ее демон убил!»

Однако когда она подлетела ближе, то услышала, как мико вздохнула, почти всхлипнула.

– Держись, Юмеко, – прошептала она. – Если кто и может вернуть Каге-сана, то только ты. Упрямства тебе не занимать, так не отдавай Хакаимоно победу!

Суюки добралась до самого края круга. Теперь ей было видно лицо Дайсукэ, мрачное и серьезное. Он неотрывно наблюдал за лежащими на земле, будто ждал чего-то. И все остальные – от чудовищных людей-птиц до маленькой рыжей собачки рядом с мико – не сводили глаз с демона и девушки. Но когда Суюки подлетела еще ближе, ее призрачный свет упал на склоненные плечи тех, кто окружал тела, и Тайо Дайсукэ, подняв голову, заметил ее.

– С‐с-суюки-сан?

Она застыла, услышав, как он произнес ее имя. Теперь все изумленные взгляды были прикованы к ней.

Тайо Дайсукэ заморгал, едва заметно помотал головой, точно хотел привести себя в чувство. Он явно был потрясен.

– Это и правда ты? – прошептал он. – В ту ночь, в замке Сатоми. Мне… мне почудился твой голос. Так это и впрямь была ты! – Аристократ нахмурился. Птичьи взгляды буравили Суюки со всех сторон. – Зачем ты явилась, Суюки-сан? – с легкой печалью в голосе спросил аристократ. – Ты жаждешь отмщения? И хочешь покарать меня за неудачу?

Нет! Она отчаянно замотала головой. Ни за что на свете, Дайсукэ-сама, так и хотелось ей сказать. Я не сделаю ничего, что бы вас огорчило! Но эти слова застряли в горле, будто и не желали срываться с губ, и она просто покачала головой, точно немая.

– Хитодама, – мико поднялась и отступила от обездвиженных тел демона и кицунэ. Ее взгляд был полон решимости. – Ты нам уже помогала, так что, вероятно, теперь явилась с той же целью. Но у нас мало времени, мы заняты очень опасным ритуалом и не можем отвлекаться, так что не тяни. Зачем ты здесь?

– Демоны.

Суюки ответила тихо, почти шепотом, но ее слова взвились в воздух, и все тотчас же встрепенулись.

– Армия Генно… надвигается, – продолжила она в воцарившейся тишине. – Они… шли по следу… Хакаимоно. И хотят всех убить! – Суюки с мольбой посмотрела на аристократа. – Бегите! Пока они не пришли!

Не успела она договорить, как раскатистый вой раздался где-то у ворот. Все обернулись. Суюки тут же услышала стук десятков когтей, ног и ботинок, которые поднимались по лестнице, царапая камни, и отчаяние вцепилось ей в горло. Слишком поздно. Она не успела.

– Они уже здесь. – Один из крылатых монстров выступил вперед. Его кожа была ярко-алой, не то что у остальных, а пурпурный нос поражал своей длиной. – Явились за фрагментом свитка. Я должен защитить его любой ценой! – Он повернулся к своим сородичам, сощурился, оскалился и кивнул на храм. – Не пускайте их в священный зал. Чего бы нам это ни стоило, нельзя допустить, чтобы части Драконьей молитвы попали в лапы к Владыке демонов.

Над камнями разнесся истошный вопль. Суюки подняла глаза, и ее захлестнула волна парализующего ужаса. Во двор высыпало целое полчище демонов, ёкаев и другой нечисти, явившейся словно бы прямиком из кошмаров. Маленькие существа с ободранными ушами и острыми зубами, посмеиваясь, спешили по камням, размахивая нехитрым оружием. Сороконожка размером с лошадь бежала по стене, и ее туловище, поделенное на множество сегментов, поблескивало в свете луны. На башню взобралось гигантское, раздутое, словно шар, существо с восемью длинными лапками и бледным женским лицом. Оно с улыбкой воззрилось на хаос внизу.

Суюки с содроганием смотрела на демонов, приближавшихся к крылатым защитникам храма, и ждала, что они бросятся врассыпную. Но те и не подумали отступать – они вскинули копья и с боевым кличем ринулись вперед. Противники встретились посреди двора, и начался сущий ад.

Знакомый смех вывел Суюки из оцепенения. Она подняла изумленный взгляд. Дайсукэ обнажил меч и с дерзкой улыбкой шагнул навстречу войску.

– Вперед, Окамэ-сан! – воскликнул он, выставив клинок вперед. – Наша славная смерть уже близко. Встретим ее с честью!

Второй мужчина ругнулся и пустил стрелу в хаос битвы.

– А как же Юмеко? – спросил он, запыхавшись. Вторая стрела вонзилась в горло исполинской двуногой крысе, которая бежала на них с аристократом. – Она же совсем беззащитна. Ее тут на части порвут. Мы не можем ее бросить. Что делать, Рэйка-сан?

Собачка у ног мико вдруг взвыла и подскочила, превратившись на лету в огромное рыжее существо с золотистой гривой и большими лапами. Служительница вытащила из рукавов ленту офуда и взмахнула ей.

– Нам по-прежнему неизвестно, что происходит с ней в сознании Каге-сана, – сказала она и запустила ленту во вражеское войско. Офуда полыхнула огнем. – Юмеко не проснется, пока дух не вернется в ее тело, – должно быть, сейчас она ищет душу убийцы демонов или бьется с Хакаимоно. Подозреваю, они даже не знают, чтó тут происходит.

Лучник вскрикнул и уклонился от копья, а потом выстрелил в демона, который его кинул.

– Если не отступим, ее духу некуда будет возвращаться, – огрызнулся ронин. – Мы тут как на ладони. Надо уходить.

Демоны все прибывали. Охранник мико оглушительно зарычал, поднялся на задние лапы и раздавил гигантскую сороконожку. Мико поморщилась и отшатнулась. В ее взгляде читалось отчаяние. Она посмотрела на Суюки.

– Ты… – только и успела прошептать она, но тут воздух сотряс оглушительный вой, и к ним, точно булыжник, полетела гигантская оскалившаяся голова, оставляя за собой след из оранжевого пламени.

27

Найти заблудшего

Юмеко

Тени шли за мной по пятам.

Я и сама уже не понимала, сколько времени блуждаю в темных закоулках души Тацуми. Мрачные бесформенные сущности преследовали меня по узким коридорам и пустым комнатам. Кто они – трудно было сказать. Их очертания смутно напоминали человеческие, они отдаленно походили на самураев и шиноби. Может, они явились по приказу Хакаимоно, может, то были страхи и сожаления Тацуми, те части его «я», которые он потерял.

Не только тени не желали оставить меня в покое. Гнетущее присутствие Хакаимоно отчетливо ощущалось в стенах замка, оплетенного алыми лозами, и с каждым мигом он подбирался все ближе. Его ледяное веселье сочилось сквозь стены. Он терпеливо искал меня, знал, что в конце концов наши пути пересекутся. Не смогу же я вечно от него прятаться. Пару раз я чувствовала, что он совсем рядом, может, даже в соседнем коридоре, и нас разделяет всего несколько стен, тонких как бумага. Я чувствовала, как содрогается под его шагами пол, как дрожит воздух. Но упрямо продолжала путь неведомо куда, следуя за слабым пульсом, будто за светом маяка.

Еще глубже.

И наконец – по прошествии нескольких минут, а может, и вечности – я добралась до последнего коридора. Пути назад уже не было. Передо мной убегала вниз, в непроглядную тьму деревянная лестница. Я встала у верхней ступеньки, закрыла глаза и прислушалась, снова уловив слабое биение жизни где-то глубоко.

Призвав маленький шарик лисьего пламени, я начала спускаться.

Казалось, я пробралась в самые недра земли – а может, в дальний угол души. Оставив позади последнюю ступеньку, я зашла в просторную комнату. Стены и пол были вытесаны из камня, потолок поддерживали толстые деревянные балки. Вдоль стен и колонн зловеще мерцали факелы, отбрасывая тени на тюремные камеры, обустроенные по периметру зала. Толстые железные прутья, ржавые и очень старые с виду, были вделаны прямо в камень. Ни дверей, ни скважин для ключа видно не было.

Из первой камеры донесся тихий стон, и у меня екнуло сердце.

Тацуми? Ты здесь?

Не выпуская шар лисьего пламени, я подошла к решетке, заглянула внутрь…

…и ахнула. У дальней стены, обхватив прижатые к груди колени, сидел мальчик. Я просунула руку меж прутьев, и свет пламени упал на ребенка. Фиолетовые глаза мальчика поблескивали в темноте, темные волосы падали на лицо.

– Тацуми! – позвала я, и мальчик поднял голову. Взгляд его больших заплаканных глаз задержался на мне, но он, казалось, смотрел куда-то сквозь.

– Не могу, сенсей, – прошептал малыш Тацуми. – Мне страшно. Этот голос… он постоянно звучит в голове, постоянно шепчет! Я не могу его заглушить. Учитель Итиро, прошу, отпустите меня домой.

Учитель Итиро? Сенсей Тацуми? Я вспомнила человека с холодным, равнодушным взглядом, представила, как он неподвижно стоит над Тацуми, невозмутимо слушает его слезные мольбы, и невольно сжала зубы. Тацуми, Итиро-сан переживал за тебя. Просто не мог этого показать.

– Пожалуйста, сделайте так, чтобы это закончилось, – прошептал мальчик, свернувшись в комочек. – Пусть все пройдет! Мне страшно! Я больше не могу!

Видение дрогнуло и исчезло. Я потрясенно уставилась на опустевшую камеру.

Это не Тацуми, с изумлением подумала я, отшатнувшись от решетки. Точнее, не настоящий Тацуми. Возможно, это воспоминание, которое он похоронил в глубинах памяти, подавленное чувство. Мне вспомнились слова Хакаимоно, сказанные им будто целую вечность назад, когда он поработил убийцу демонов. Ты его отвлекаешь, заставляешь испытывать чувства. Заставляешь думать о том, кто он такой и чего хочет. Именно это мне и требовалось.

И наконец финальный, смертельный удар. Последние его мысли перед тем, как утратить надо мной контроль, были о тебе.

Я содрогнулась. Теперь стало понятно, почему Тацуми всегда был так холоден, немногословен, отстранен и ни с кем не сближался. Почему он подавлял боль, страх, злость, скорбь. Вовсе не потому, что был бездушным убийцей, а чтобы сохранять контроль над óни, захватившим его сознание. Если Хакаимоно не обманул и я стала причиной, по которой он вырвался из меча, то именно я должна загнать его обратно и захлопнуть дверь, чтобы он уже не мог вернуться и принести с собой страдания.

Вот только до битвы с Хакаимоно надо найти Тацуми и сказать, что мне очень жаль, что я вовсе не хотела, чтобы все так вышло. Если я проиграю, если Первый О́ни окажется сильнее, Тацуми хотя бы будет знать, что я свое слово сдержала, что на свете есть те, кому он дорог, те, кто хочет его спасти вовсе не потому, что он оружие или пешка в чей-то бесконечной игре. Я увидела под ледяной маской убийцы демонов лицо того самого мальчика – и именно его хотела уберечь от гибели.

И тут меня словно обухом ударило. Я поняла, что если смогу снова заточить Хакаимоно в Камигороши, то уже никогда не увижу того самого мальчика. Ведь когда твое сердце и душу так и норовит поработить разгневанный своенравный демон, уже не до минутных слабостей. Тацуми, вне всяких сомнений, будет вдвойне осторожен, чтобы не уступить влиянию демона, и не станет давать себе слабину ни с Хакаимоно… ни со мной.

Я рассерженно тряхнула головой. Нашла время для эгоистичных мыслей! Какими бы ни были мои чувства к убийце демонов Каге, это сейчас не важно. Я готова рискнуть чем угодно, лишь бы демон снова вернулся в меч, а Тацуми обрел свободу.

Пол под ногами снова задрожал. Стены словно бы сочились демоническим гневом. Тени вокруг меня стали длиннее и теперь напоминали когти, которым не терпится сцапать добычу. Хакаимоно подбирался все ближе. Нельзя было терять ни минуты.

Я продолжила путь по подземелью, изредка замечая боковым зрением движение в камерах. Иногда из них доносились голоса, обрывки фраз и разговоров, которые не получалось разобрать. Я проходила мимо тайных страхов и самых мрачных воспоминаний Тацуми, чувств, которые он скрывал даже от самого себя, и меня терзало чувство вины.

Вскоре камеры опустели, воцарилась тишина и стало заметно холоднее. Дыхание срывалось с губ облачками пара, стены блестели от инея, окутавшего прутья, на потолке появились сосульки. Холод пробирал до костей, но я шла дальше. Кицунэ-би был единственным источником света в непроглядном мраке. Синевато-белые отсветы плясали на льду.

Однако впереди меня ждал тупик: коридор заканчивался толстой ледяной стеной. Я оглянулась назад: может, я пропустила боковой ход или дверь, ведущую в другую часть лабиринта? Нет. Я точно знала, что ничего не пропустила. И что душа Тацуми где-то здесь.

Я повернулась к глухой стене и осторожно приложила ладонь ко льду. Холод обжег мне руку, словно пламя.

И тут я почувствовала пульсацию. Проблеск чувства где-то на той стороне.

Сердце подскочило в груди. Он здесь! За этим последним барьером, и пока что его никак не достать. Что же делать? Будь у меня инструменты, я потихоньку пробила бы дыру в стене, но время стремительно истекало. Хакаимоно вот-вот явится. Нужно вызволить Тацуми прямо сейчас.

Здесь, в царстве грез, твое лисье пламя сильно настолько, насколько пожелаешь.

Я отступила на несколько шагов и подняла руки, широко расставив пальцы. А потом призвала к жизни лисье пламя. Оно заструилось по телу, поднялось по рукам и вырвалось наружу. Сине-белые языки осветили мрак, будто факел. Мысленно закричав, я собрала все свои магические силы и резким движением направила столп кицунэ-би в ледяную стену. Она зашипела так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, точно ей стало больно, и ото льда повалил пар, будто из драконьей пасти. Он закружил возле меня, лег на волосы и одежду. И все же стена таяла слишком медленно.

Ярче! – приказала я, подбавив волшебной силы. Ярче, жарче! Пробить эту стену, как меч – тонкую ширму. Тацуми уже совсем близко, и меня ничто не остановит!

Неожиданно сам лед вспыхнул, как поднесенный к огню лист бумаги. Пламя кицунэ-би с ревом поглотило стену, а пар повалил так густо, что застлал мне глаза. Я сощурилась, отвернулась, прикрыв лицо рукой. Вскоре пар рассеялся, а огонь погас. Коридор опять погрузился во тьму.

На миг она накрыла меня тяжелой завесой, но я быстро подняла ладонь, и на ней опять вспыхнул маленький шарик кицунэ-би, осветив дыру на месте бывшей стены… за которой оказалась комната. С потолка свисало чье-то тело.

Тацуми! Я опрометью кинулась вперед – и словно шагнула в бездонную пропасть. Земля под ногами поблескивала, точно океан иголочек, подошвы сандалий поскрипывали. Мои шаги эхом разносились во мраке.

– Тацуми?

Мой голос прозвучал едва слышно в этой тьме без конца и края и канул в пустоту. От красных цепей, свисавших с потолка и поднимавшихся от пола, исходило зловещее сияние. А на цепях, раскинув руки и уронив голову, висел человек. Глаза пленника были закрыты. На нем не было кандалов и наручников; мерцающие оковы вонзались прямо в тело и зарывались в плоть.

– Тацуми!

Я подбежала к этой жуткой паутине и посмотрела на неподвижную фигуру. Сердце забилось где-то в горле. Тацуми не пошевелился и не открыл глаз. Его тело слабо светилось.

Я натужно сглотнула и потянулась к нему. От цепей веяло какой-то злой силой, казалось, они пытаются высосать из пленника жизнь.

– Тацуми! – позвала я еще раз. Голос предательски дрогнул. – Я здесь! Я пришла, как и обещала. Ты меня слышишь?

Несколько мгновений ответа не было, а потом Тацуми едва нахмурился. Веки его затрепетали, глаза открылись, и фиолетовая радужка слабо замерцала.

– Юмеко, – прошептал он потрясенно. – Ты… пришла?.. А я думал… – Он покачал головой – медленно, точно это движение причиняло ему боль. – Я видел, как тебя убил Хакаимоно.

– Это все обман, – мягко сказала я непослушным голосом. Меня накрыло волной облегчения. – Тени, фокусы, лисья магия. Все, что видел Хакаимоно, было лишь иллюзией.

– А ты… настоящая? – спросил Тацуми шепотом. – Или… мне опять снится сон? Уже и сам не пойму. – Его лицо исказила мука, и он опять зажмурился. – Нет… не смею надеяться… стоит открыть глаза, и она опять исчезнет.

Мое зрение затуманилось, и я быстро заморгала, чтобы смахнуть слезы.

– Это не сон, – сказала я, делая шаг вперед. – На этот раз я никуда не исчезну. Посмотри на меня, Тацуми. – Его пронзительный взгляд опять остановился на мне. Я с трудом сдержала дрожь. – Я ведь обещала прийти, – шепнула я. – Я не позволю Хакаимоно выиграть. Раз он так хочет тебя победить, пускай сперва сразится со мной.

Кицунэ-би вспыхнул у меня в руках. Я посмотрела на зловещие цепи. Они мигали, шипели, крепче сжимались вокруг своей жертвы, словно чувствовали, что я собираюсь их уничтожить. Я замешкалась на мгновение, завороженная их жутким мерцанием, а потом потянулась и схватилась за оковы.

Руки пронзила боль. Я ахнула, стиснула зубы, но цепи не выпустила. Синевато-белое лисье пламя разгорелось на фоне оков и затрещало. Цепи зашипели, исступленно пульсируя, а потом по ним побежали черно-красные молнии. Тацуми вскрикнул, сжал кулаки, откинул голову. Мое сердце тревожно заколотилось о ребра. Я чувствовала, как цепи извиваются и дергаются под моими пальцами, будто живые. Ладони горели так, что слезы на глаза наворачивались. Нестерпимо хотелось ослабить хватку. Я отчетливо почувствовала: если держаться за эти оковы слишком долго, Хакаимоно поработит и меня и я уже не смогу высвободиться и спасти душу убийцы демонов.

Я зарычала, прижала уши, представила белое адское пламя, способное расплавить металл и испепелить все зло этого мира. Я вам его не отдам, – рявкнула я паутине из цепей и самому Хакаимоно, где бы он ни прятался. Буду биться до последнего вздоха. Отпустите его!

Кицунэ-би с ревом взвыл к потолку – на моей памяти лисий огонь еще никогда не был так силен. Он объял цепи, которые я держала, а потом и всю паутину. Звенья под моими пальцами задрожали… и растворились черным дымом, от которого вскоре не осталось и следа. Кицунэ-би пробежал по всей паутине, ослепительно полыхая.

С почти человеческим воплем паутина тоже развеялась дымом, а вскоре и он обратился в ничто. Лисье пламя еще раз вспыхнуло и погасло – больше сжигать ему было нечего. Комната погрузилась во тьму.

Тацуми, освободившийся от оков, сжирающих душу, упал на пол.

Несколько секунд он стоял на коленях, опустив голову и глубоко, рвано дыша. С тяжело колотящимся сердцем я опустилась рядом и вгляделась в его лицо. Тацуми снова закрыл глаза. Его кожа была пепельно-серого цвета, но слабый свет под ней потихоньку разгорался.

– Тацуми? – Я очень осторожно тронула его за плечо. – Ты цел?

Убийца демонов сделал еще один глубокий вдох, распрямился и уставился на свои руки, точно думал, что его по-прежнему сковывают цепи.

– Их больше нет, – прошептал он и сжал кулаки. – Я… свободен. Никогда бы не подумал… – Сияющие глаза цвета индиго наконец задержались на мне. Взгляд фокусировался медленно, но боль, отчаяние и беспомощность в нем начали меркнуть. – Юмеко… – позвал Тацуми, будто бы сомневаясь, что это все происходит взаправду. Он осторожно поднял руку и коснулся пальцами моей щеки, а потом положил на нее всю ладонь – шершавую, мозолистую. – Ты пришла, – выдохнул Тацуми, и под его искренним теплым взглядом любые слова показались мне лишними, неточными. Я подалась вперед и крепко обняла Тацуми, уткнувшись носом ему в шею.

Он впал в ступор: застыл, потрясенный внезапными объятиями. Но постепенно его мышцы расслабились, плечи опустились, а руки обвили меня – сперва осторожно, как будто Тацуми не знал, что делать, но потом, выдохнув и словно бы отпустив весь ужас, всю неуверенность и сомнения от пережитого кошмара, он прижал меня к груди, крепко, точно я была его спасением, здравомыслием, которое он так боялся потерять.

– Arigatou, – сдавленно пробормотал он мне на ухо. Я зажмурилась, наслаждаясь нашей близостью. Я чувствовала, как колотится его сердце – и мое тоже. – Юмеко… Спасибо тебе. Я этого никогда не забуду.

Глухой хохот, хриплый и зловещий, сотряс воздух вокруг нас.

– Ну что ж, – холодный насмешливый голос Первого О́ни эхом разнесся по комнате. Пол под нашими ногами задрожал. – Это было презабавно. Поздравляю, лисичка, ты нашла Тацуми, вот только бежать теперь некуда. Сейчас он увидит, как я раздираю в клочки твою душу!

Тацуми вздрогнул и сжал кулаки. Страх сковал мои внутренности, но я распрямилась вместе с убийцей демонов и всмотрелась в темноту. Присутствие демона ощущалось повсюду.

«Душу нельзя убить, – сказал мне белый лис. – Ее нельзя разрушить навечно, но можно изнурить, ослабить, ранить. А порой и сломать. Если хочешь вернуть Хакаимоно в меч, надо лишить Первого О́ни сил, чтобы Каге Тацуми смог изгнать его силой воли. Только осторожнее: души очень хрупки. Если Хакаимоно одолеет тебя, надломит твой дух, то он вернется в тело, а ты уже никогда не будешь прежней».

– Я и не собираюсь бежать, – ответила я. Мой голос прорезал пустоту. – Я не уйду отсюда, пока Тацуми не получит свободу, а ты не возвратишься в меч навсегда, чего бы мне это ни стоило.

Тацуми шевельнулся. Теперь его свет стал ярким. Он сиял, разгоняя темноту.

– Что ж, Хакаимоно, – произнес Тацуми решительно. От его взгляда по мне побежали мурашки. – Нам двоим тут мало места, к тому же ты слишком долго владел моим телом. – Тацуми поднял руку, и между пальцев заструился свет. Он собрался в мощный луч, а затем – в меч. – Я не позволю тебе и впредь творить зверства от моего имени. Покажись, если не боишься взглянуть в глаза хозяину того, что ты своровал.

Хакаимоно снова рассмеялся, но на этот раз его смех был точно гром. Он заполнил собой пустоту и расколол лед под нами.

– Прекрасно, Тацуми, – пророкотал демон. Я прижалась к Тацуми, всматриваясь в темноту, чтобы вовремя заметить врага. – Если тебе так уж хочется посмотреть, как я разорву твою лисичку и выбью из тебя спесь, охотно повинуюсь. Только на этот раз твой дух будет окончательно сломлен. Ты забудешь, кто ты такой. Ну что, готовы, жалкие смертные? Тогда я иду.

Разглядела я его не сразу – сперва только почувствовала, как он приближается, а потом из черноты словно упал огромный камень и во мраке замерцали красные, как раскаленные угли, глаза. Хакаимоно врезался в землю, точно палица тэцубо, которой бог ударил по земле, и лед раскололся на крошечные кусочки, тут же взвившиеся вокруг нас, будто мы попали в снежную бурю. А когда все стихло, я опустила руку, которой закрылась от льда, задрала голову… и увидела демона.

Первый О́ни, великий генерал Дзигоку, возвышался над нами, оскалившись в зубастой улыбке, от которой кровь стыла в жилах. Он был куда крупнее Ябурамы, демона, сравнявшего с землей храм Тихих Ветров и убившего всех, кто в нем жил. Кожа у него была чернильного цвета, а на руках мерцали красные символы и непонятные слова. Я попыталась их разобрать, но глаза защипало от яркого света. Я невольно поморщилась и отвела взгляд. Красные рога, будто объятые пламенем, торчали надо лбом, на плечах и спине, а жуткую морду обрамляла густая белая грива. Когтистая лапа сжимала не тэцубо и не дубинку с шипами, а изогнутый меч. Клинок блестел, словно обсидиан, и навевал жуть, как и его хозяин.

Хакаимоно постоял перед нами, наслаждаясь ужасом в наших глазах. Я смотрела на величайшего óни Дзигоку и чувствовала себя глупым сверчком, который решил сразиться с кошкой.

Огненный взгляд древнего демона встретился с моим. Хакаимоно хохотнул.

– Какой у тебя удивленный вид, лисичка, – насмешливо подметил он. – Ждала чего-то другого? Думала, что на самом деле я выгляжу как Тацуми, только с рогами и при клыках? – Он осклабился, а Тацуми выступил вперед, загородив меня. Он не сводил глаз с демона. Тот снова усмехнулся. – А вот Тацуми всегда знал правду. Он меня чувствует, я клеймо на его душе, тень, омрачающая все его существование. И для него не секрет, что если эта тень высвободится, то поглотит его.

Демон склонил голову набок и взглянул на нас едва ли не снисходительно.

– До чего же вы крошечны и ничтожны, смертные. Я бы с вами позабавился. Раздавить вас как насекомых – слишком уж грубо, в духе какой-нибудь глупой зверюги вроде Ябурамы. Он никогда не понимал прелести смерти, того самого мига, когда взгляд твоего противника меркнет, а душа покидает тело, когда он сам понимает, что умер, – а ведь на свете нет ничего прекраснее. Мне всегда хотелось сразиться с тобой лицом к лицу, убийца демонов. Не разочаруй меня.

Хакаимоно поднял руки и исчез в огненном облаке, окутавшем его тело. Пламя сделалось ослепительным. Я поморщилась и отвернулась. Однако через мгновение огонь погас – так же внезапно, как разгорелся, – и я изумленно вытаращилась на то, что он оставил после себя.

Хакаимоно, уменьшившийся до человеческого роста, ухмыльнулся, увидев мой потрясенный взгляд. Изменился не только его размер. Тело стало не таким мощным и широким, хотя под черной кожей перекатывались стальные мышцы. Голову по-прежнему венчали мерцающие красные рога, а грива ниспадала до середины спины. Он стал… похож на человека, на очень опасного воина. В опущенной руке поблескивал меч. Удивительно, но новое обличье внушало куда больше ужаса, чем грозная фигура господина óни, нависавшая над нами несколько секунд назад.

– Ну что ж, – вкрадчиво проговорил Хакаимоно, с улыбкой поднимая клинок. – Сейчас узнаем, кто больше достоин этого тела. По доброй воле я ни за что не вернусь в этот ваш проклятый меч. Только если мою сломленную, истерзанную душу силой туда затолкают. Итак, Тацуми, – он со всей серьезностью взглянул на убийцу демонов, – хватит ли тебе сил одолеть меня и обречь на вечные муки?

– Может, в одиночку я бы не справился, – ответил Тацуми негромко, – но теперь – совсем другое дело. Теперь я не один. – Он посмотрел на меня, и от этого взгляда сердце забилось быстрее. Тацуми едва заметно улыбнулся и снова посмотрел на Хакаимоно. – Вопрос в другом: хватит ли тебе сил, чтобы справиться с нами обоими?

Демон ухмыльнулся.

– Скоро узнаем, – сказал он и приготовился к бою, заведя за спину жуткий черный меч. Его глаза недобро мерцали. – Победитель забирает тело, проигравшего ждет вечное забвение. Начнем.

28

Кицунэ-би и пламя демона

Тацуми

Эту битву нельзя было проиграть.

В одиночку я бы точно не справился. Тут и сомнений быть не могло. Я прожил с Хакаимоно достаточно, чтобы уяснить: он гораздо сильнее меня. Даже здесь, в царстве души, его воля и мощь поработили бы меня в один миг. Если бы мы сражались лицом к лицу, я бы проиграл и мне снова пришлось бы подчиниться.

Вот только теперь я был не один. Она пришла. Одно ее присутствие уже придавало сил не только для битвы, но и для победы. Она так и лучилась храбростью, в золотистых глазах читалась решимость. Лисьи ушки гордо навострились, хвост с белым кончиком вздыбился, напомнив об истинной природе Юмеко, но меня это нисколько не оттолкнуло – наоборот, обнадежило. Кицунэ не была ни воином, ни самураем, не владела священной магией и силой ками, зато была кицунэ, способной перехитрить любого врага. Она уже сотворила невозможное: одурачила Хакаимоно и освободила душу, которую он держал в плену. У нас был шанс справиться вдвоем.

Пускай нас ждала тяжелая битва.

На миг Хакаимоно застыл. Обсидиановый меч и темная кожа сливались с чернотой вокруг нас. Рога и глаза мерцали красным, а вокруг его фигуры сгущалась жуткая, зловещая сила. Я поднял меч и через силу расслабил мышцы, готовясь дать врагу отпор.

И едва успел среагировать. Всего секунду назад óни неподвижно стоял в пустоте, и вот он уже бросился в атаку, нацелив меч мне в лицо. Я инстинктивно отскочил, выставив перед собой клинок, и лезвия заскрежетали друг о друга. Волна дрожи пробежала у меня по позвоночнику. Хакаимоно не давал мне времени опомниться. Он продолжал наступать и так проворно наносил удары, что я был вынужден пятиться, отбивая их чуть ли не в последний миг. Мечи звенели, над лезвиями взвивались искры, отбрасывая свет на демоническую улыбку моего противника.

Тут за спиной Хакаимоно сверкнула яркая вспышка. О́ни обернулся и торопливо пригнул голову. Шар сине-белого огня пролетел меж его рогов и поджег несколько прядей. Демон снова повернулся ко мне, отразил мой меч, едва не ужаливший его в сердце, и махнул клинком, метя мне в голову. Я отступил на несколько шагов. В темноте опять загорелось лисье пламя, и на этот раз демону не хватило проворства. Пока он оборачивался, огненный шар врезался ему в руку, державшую меч, и взорвался.

О́ни заревел от боли, и это меня потрясло. Лисье пламя не более чем игра света, иллюзия, оно безобидно, если только не заманит тебя в неизвестность, – но, когда Хакаимоно опустил руку, я увидел, что над обожженной кожей поднимается дым. Демон скривился от боли. Уж не знаю, каким чудом, но лисье пламя Юмеко стало опасным оружием, способным оставить ожог на теле господина óни.

– Надо же, какой сюрприз, – тихо и угрожающе прорычал Хакаимоно, переключив на Юмеко все свое внимание. Его рука уже начала заживать. Ожог затягивался за считаные секунды, покрываясь здоровой кожей. – Освоила, значит, парочку новых трюков, лисичка? Видимо, нужно теперь относиться к тебе посерьезнее.

Юмеко смело глядела на него, прижав к голове уши. На ее ладонях мерцало лисье пламя. Жуткий оскал демона не испугал ее.

– Давай, Хакаимоно, – принялась подначивать она, и вдруг ее тело разделилось на части, и перед нами появилось сперва две, потом шесть, потом десять, а затем и двенадцать Юмеко. Они окружили нас. Хакаимоно вскинул брови, а кицунэ ухмыльнулись. – Поймай меня, если сможешь.

Я с ревом кинулся на óни, целясь в шею, – надеялся застать его врасплох. Тот раздраженно рыкнул, парировал мой удар и неожиданно выбросил вперед длинную руку, метя мне прямо в глаза. Я отшатнулся, но слишком медленно – кривые черные когти оставили на щеке четыре глубокие борозды.

Удар оказался настолько сильным, что меня отшвырнуло в сторону. Когда я поднялся, крови не было, но по коже разливалась пульсирующая боль, точно из тела выдрали лоскутья самой души. Я вытер лицо рукавом и поднял взгляд. Юмеко издали боевой клич и швырнули дюжину шаров кицунэ-би в óни. Хакаимоно ссутулился и закрыл лицо руками. Все шары собрались посреди круга и обрушились на демона. Первый О́ни исчез за стеной ослепительного пламени. Оно ревело и сияло во мраке, будто разъяренный феникс.

Я вздохнул и опустил руку. Кицунэ стали исчезать одна за другой, разлетаясь струйками дыма, и наконец осталась только одна Юмеко, настоящая. Огоньки лисьего пламени начали мерцать и гаснуть. Лисичка повернулась ко мне и торжествующе улыбнулась. В ее глазах плясали отсветы призрачного огня.

Мрак прорезал зловещий смешок. Мы так и обмерли. Хакаимоно вышел из пламени. Кицунэ-би льнул к нему, языки синевато-белого огня потрескивали на плечах и лизали руки. Вне всяких сомнений, ему было больно; от кожи поднимались струйки красного дыма – это дух понемногу сочился из тела и рассеивался в черноте. Однако сдаваться демон не собирался. Его ухмылка в зловещем свете трескучего лисьего пламени навевала жуть.

– Это все, на что ты способна? – спросил он у Юмеко. При виде Первого О́ни, выбравшегося из огня без серьезных увечий, она прижала уши. – Надо отдать тебе должное, мне чертовски больно. Но ты кое-что позабыла, лисичка. – Демон поднял руки. На них плясали языки кицунэ-би. – В жилах всех óни течет пламя Дзигоку. Оно напитывает силой наши души. Убить демона огнем невозможно, даже если это кицунэ-би, яркий до невозможности. С таким же успехом можно топить каппу. Поздравляю: теперь я с тобой миндальничать не стану.

Демон взмахнул мечом и выставил его вперед. Кицунэ-би, полыхавший на его плечах, неожиданно сделался красно-черным. Хакаимоно сделал глубокий вдох, а адское пламя вырвалось из-под его кожи, поглотило лисий огонь и окутало óни алым сиянием. Зловещие языки побежали по черному мечу, раскалив его докрасна. От Хакаимоно повеяло жаром. Он опустил голову и улыбнулся нам поверх пылающего клинка.

– У меня в рукаве тоже припрятана парочка фокусов, – признался Хакаимоно. Юмеко сделала несколько шагов назад, поближе ко мне. Кицунэ-би снова загорелся у нее в ладонях. – Проверим, чье пламя разгорится жарче? Ставлю на свое.

Я вскинул меч вне себя от ярости, а Юмеко прижалась ко мне. Отсветы лисьего огня скользили по ее лицу. Первый О́ни угрожающе навис над нами, словно пылающая скала. Адское пламя потрескивало у него на плечах, мерцало на рогах, искрилось в глазах.

Нас разделяли считаные ярды. Мы уже чувствовали жар, которым веяло от кожи óни. И тут черноту над нами вдруг прорезал свет.

Сверху спустился какой-то мерцающий шар, он парил в темноте, будто маленькая луна, окутывая все вокруг призрачной дымкой. Под нашими зачарованными, потрясенными взглядами шар подлетел ближе. За ним тянулся длинный световой шлейф. Шар замерцал, и вдруг его очертания изменились. Теперь над нами парила девушка в простой одежде. Длинные волосы развевались у нее за спиной, точно вообще ничего не весили. Девушка была бледной, словно рисовая бумага, ее кожа просвечивала и слабо мерцала.

Я глазам своим не поверил. Хитодама, блуждающая человечья душа, которая не смогла покинуть этот мир после гибели тела, – что она здесь забыла? Прежде я этой девушки никогда не видел.

Хакаимоно фыркнул и презрительно взмахнул рукой.

– Еще одна? Вам тут что, медом намазано? Тесновато становится. – Демон скривился и посмотрел на меня. – Твоя душа сегодня ну очень популярна, Тацуми. Пора уже плату брать.

– Я тебя знаю! – прошептала Юмеко, и девушка-юрэй перевела взгляд на нее. – Ты была нашим проводником в замке Сатоми, когда мы искали учителя Дзиро. – Призрачная девушка опустила голову, вперив глаза в пол. Юмеко шагнула к ней. – Ты ведь… ты ведь Суюки?

Хакаимоно недобро хохотнул.

– Мне плевать, кто она такая, но я уже подустал от всяких духов, которые путаются под ногами. Если хочешь поработить вот этого, – демон указал на меня мечом, – становись в очередь. А нет – проваливай, пока я не покромсал тебя на ленточки и не развеял их по ветру.

Хитодама подняла голову и обвела нас взглядом огромных глаз. На Юмеко она задержалась.

– Ге… Генно… – прошептала она, и тут кицунэ с демоном одновременно встрепенулись. Ее голос дрожал и не слушался, но имя прозвучало отчетливо. – Рэйка-сан… послала меня сюда… чтобы вас предупредить. Владыка демонов… его войско проникло в храм.

– В этот храм? – тут же переспросил Хакаимоно.

– То есть как? – спросила Юмеко.

– Армия… Генно… – продолжала хитодама, заламывая прозрачные руки, – перелезла через храмовую ограду. Пока вы тут сражались… они захватили храм Стального Пера. И скоро всех там перебьют.

Юмеко ахнула, а я с яростью взглянул на Хакаимоно.

– Это ты привел в храм Владыку демонов?

– Нет, – прорычал он. – Мы договаривались о другом, и ты сам это знаешь. Я должен был достать для него фрагмент свитка. О том, чтобы он послал за мной свое треклятое войско, речи вообще не шло. Раз они сюда явились, значит, он взял дело в свои руки.

– Они там всех перебьют, – повторила хитодама. Ее светлые глаза округлились еще сильнее, словно она увидела что-то такое, что было нам недоступно. – Они… О! О нет!

Ее рот скривился от ужаса, а потом девушка снова превратилась в мерцающий шар, взмыла в воздух и, словно испуганная птица, упорхнула во мрак.

– Проклятье, – ругнулся Хакаимоно. – Что эта сволочь задумала? Если он меня предал, я его на кусочки порву, как и всех его воинов. – Демон осклабился и посмотрел на меня. – Кажется, нам придется на время отложить нашу маленькую дуэль, убийца демонов. Знаю, мы оба не в восторге от того, что приходится делить одно тело, но, если сейчас, пока мы тут бьемся, нас прикончит какой-нибудь безмозглый бакэмоно, мы оба погибнем.

Я коротко кивнул.

– Потом продолжим, – нехотя произнес я. Первый О́ни был прав: если Владыка демонов правда ворвался в храм, сейчас не до поединков – не ровен час мое тело погибнет. Я посмотрел на Юмеко. – И тебе надо вернуться в свое тело. Оно сейчас совсем беззащитно. За меня не волнуйся, я справлюсь.

Кицунэ в отчаянии переводила взгляд с Хакаимоно на меня и обратно – понимала, что я прав, но уходить не хотела.

– Тацуми, я…

– Попусту время тратим! – рявкнул Хакаимоно. – Я не собираюсь стоять тут и языками чесать, пока кругом идет битва. Пойду сам на нее посмотрю, а вы оставайтесь, если так хочется.

Фигура демона дрогнула, а потом он превратился в алый светящийся шар и полетел в черноту, следом за хитодамой. Чтобы снова поработить мое сознание и тело. Мое тело. Я стиснул кулаки и посмотрел на Юмеко. Она кивнула.

– Лети, Тацуми, – прошептала она, и я поспешил сквозь пелену мыслей и воспоминаний в реальность.

* * *

Я открыл глаза… и увидел лицо Владыки демонов.

Генно навис надо мной. Лунный свет пробивался сквозь его прозрачные одежды, так что фигура лучилась зловещим сиянием. Ака Красный безмолвно стоял позади, и во мраке его рога и алые глаза мерцали. Я заметил, что у него на поясе висит шелковый мешочек, и задумался, уж не череп ли Владыки демонов в нем лежит – якорь, что держит Генно в царстве смертных. Кругом звучали боевые кличи и вопли, лязг орудий эхом отражался от каменных стен. Боковым зрением я улавливал нескончаемое движение, чувствовал металлический запах крови в воздухе, но Генно выглядел спокойным и безмятежным, точно и не замечал царящего вокруг хаоса. Его тонкие губы изогнулись в довольной улыбке.

– А вот и ты, Хакаимоно, – поприветствовал он. – Не завидую я твоему положению.

Я попытался подняться, но даже пошевелиться не смог. Я по-прежнему лежал на спине посреди магического круга, пускай его больше не стерегли священники или тэнгу. С огромным трудом я все же смог поднять голову и увидел у себя на груди, руках и ногах светящиеся красные цепи – они-то и приковали меня к камню.

Еще я заметил, что лежу в центре круга один. Тело Юмеко, хрупкое и уязвимое без души, точно сквозь землю провалилось. Оставалось только надеяться, что она в безопасности.

– Генно! – воскликнул мой голос, хотя говорил в этот миг совсем не я. Ярость Хакаимоно заполнила меня, демон уставился на кровавого мага моими глазами. – Ты что творишь? Я же пообещал добыть для тебя фрагменты свитка.

– Хм-м-м, кажется, тебе это не удалось. – Владыка демонов поднял призрачный палец и постучал им по подбородку. – Зато ты показал мне, где находится храм Стального Пера, вот уж за что спасибо. Местных стражей так встревожило твое появление, что они до последнего не замечали моего войска. Прекрасный отвлекающий маневр, Хакаимоно. Моя армия ни за что не поднялась бы на Хребет, если бы тэнгу знали о ней. Но неужели же ты хоть на секунду поверил, что я заключу договор с Первым О́ни? – Бескровный рот Генно скривился. – Я не потерплю, чтобы мои же воины сомневались в моих силах, и конкуренции тоже не допущу. Я тут Владыка демонов. И не иду на сделки с теми, кому впору быть моими рабами.

– Вот же ублюдок. – Хакаимоно хрипло, угрожающе засмеялся. – Значит, ты поспешил предать меня, пока я сам тебя не предам. Не скажу, что не поступил бы так же, но ты ведь понимаешь, что за такое я тебя в порошок сотру, как и всю твою армию.

– Не думаю. – Генно поднял руку, и я похолодел. Прозрачными пальцами он сжимал Камигороши. Меч пульсировал фиолетовым светом. Хакаимоно тоже насторожился, но во мне вспыхнули еще чья-то злость и ужас. Кто-то еще смотрел на Владыку демонов моими глазами.

Юмеко! – подумал я. Уходи скорее! Возвращайся к себе в тело, пока не поздно! Но вслух сказать ничего не мог – Владыку демонов это насторожило бы.

– Ты обуза, Хакаимоно, – задумчиво произнес Генно, приподняв меч. Пока он разглядывал оружие, по его губам блуждала едва заметная улыбка. – Что с тебя взять? Вступить в сговор с Первым О́ни было бы с моей стороны очень глупо. Однако еще глупее – отпустить его в мир. Пора бы тебе вернуться в меч. А я великодушно освобожу несчастную душу, запертую в этом теле. Не хочу, чтобы убийца демонов Каге явился ко мне на порог накануне захвата империи.

– Владыка!

За спиной у Генно послышались шаги. К нему подошли близняшки Сасори. Обе недобро ухмылялись и были перепачканы кровью, а их косы-скорпионы ритмично покачивались из стороны в сторону. Плечи и грудь близняшек были обвиты шипастыми цепями, с которых на землю падали кровавые капли. Генно примолк, передал меч Аке и сосредоточил все внимание на сестрах.

– Ну что там?

Та сестра, что стояла слева, улыбнулась шире и подняла руку, демонстрируя Владыке демонов отрезанную голову древнего тэнгу. Его длинный красный нос походил на укоризненно выставленный палец. Где-то внутри меня Юмеко беззвучно закричала от ужаса, а девушка-ёкай хихикнула.

– Ваш приказ выполнен, Владыка, – доложила она. – Дряхлый ворон заставил нас побегать, но… мы все нашли.

Вторая сестрица-Сасори шагнула вперед, опустилась на колени и поднесла Владыке демонов длинный лакированный футляр.

– Замечательно. – По лицу Генно расплылась неспешная торжественная улыбка, а призрачные пальцы скользнули по футляру. Владыка демонов схватил его покрепче и поднял перед собой. Светлые глаза фанатично сверкнули. – Остался один фрагмент. Всего один, и империя будет моей. Ака!

Полудемон выступил вперед, поклонился, принял из рук Генно футляр и спрятал его в складках одежды. Генно довольно кивнул.

– Найдите второй, – приказал он сестрам, и те тотчас почтительно опустили головы и поспешили выполнить приказ. – Он где-то здесь. Переройте тут все и убейте всех, но найдите свиток.

Собравшись с силами, я дернулся и натянул цепи. Оковы впились в кожу, обжигая ее нестерпимой болью, но Хакаимоно подпитывал меня своей силой, и я не сдавался. Несколько цепей звякнуло и лопнуло, а потом рассеялось туманом. Генно оглянулся и удивленно приподнял бровь.

– Хакаимоно! – Владыка демонов покачал головой. – Легенды не обманывают, ты и впрямь силен. Вот же досада. Ты был бы ценным приобретением для моего нового царства. – Я с трудом поднялся на колени, скрипя зубами – до того больно жгли цепи. Нужно было собраться с силами, чтобы разорвать их окончательно. Генно спокойно наблюдал за моими потугами. – Увы, я не смогу тебе доверять, а демоны, не готовые подчиниться моей воле, мне неинтересны. Если ты мне не подданный и не слуга, значит, ты враг.

– Какой же ты глупец, Генно, – прорычал Хакаимоно, пока мы с ним боролись с оковами. Еще немного. Займи его разговором на несколько секунд. – Такой враг, как я, тебе точно ни к чему.

– Это мы еще посмотрим. – Генно довольно кивнул и отступил на несколько шагов. – Может, через четыре столетия я снова выпущу тебя порезвиться. Хотя к тому времени мир будет совсем не таким, как сейчас. Ака, будь так любезен.

– С удовольствием. – Полудемон с улыбкой вышел вперед. Его красные глаза блестели от нетерпения. Он смерил меня взглядом и покачал головой. – Жаль, что ты меня не узнал, Хакаимоно, – произнес он, и я ощутил потрясение и ярость демона, живущего в моем теле. – А ведь мы столько пережили вместе! Не скрою, я очень расстроился, когда ты со мной даже не поздоровался после долгой разлуки.

– Расэцу, – прорычал Хакаимоно, и его потрясение передалось мне. Так звали одного из четырех генералов Дзигоку, самых могущественных демонов на свете. Расэцу, Ябурама, Акуму и их предводитель, известнейший и самый опасный óни, Хакаимоно. – С какой стати ты прислуживаешь Генно? – строго спросил Хакаимоно. – И как вообще попал в это жалкое смертное тело?

– Это ты меня спрашиваешь? До чего иронично. – Полудемон склонил голову набок, насмешливо глядя на меня, но тут же посерьезнел. – Мир изменился, Хакаимоно. Тебя давненько не было в Дзигоку. О-Хакумон понастроил планов без тебя. Пожалуй, в следующий раз не стоит попадаться в проклятый меч – глядишь, и станешь нашим союзником, а не врагом.

Я напрягся, чувствуя, что цепи вот-вот порвутся. А Хакаимоно прорычал:

– О-Хакумон? И что же правитель ада там без меня задумал?

Расэцу улыбнулся.

– Вот сам у него и спросишь, – проговорил он и вонзил Камигороши мне в живот. Я почувствовал, как острие пробивает меня насквозь, и услышал чей-то испуганный крик – наверное, это кричала Юмеко. Точно громом пораженный, я опустил глаза. Блестящее лезвие вошло в меня наполовину. В следующий миг полудемон выдернул его, и шипящий фонтан горячей крови оросил камни.

Последним, что я услышал, падая на землю, был голос Генно, бесцветный и равнодушный. Внимание Владыки демонов уже переключилось на резню вокруг.

– Sayonara, Хакаимоно. Больше от тебя никакого прока. Мне ты не нужен. Мирного тысячелетия в плену меча.

А потом все вокруг погасло.

29

Слияние душ

Юмеко

Тацуми!

Я почувствовала, как меч вонзился в тело Тацуми, как лезвие с жутким треском рассекло плоть, прошло меж мышц и сухожилий. Мне потребовалась вся сила духа, чтобы не сбежать из тела смертельно раненного убийцы демонов в свое. Все инстинкты вопили: беги, брось это обреченное пристанище, вернись к себе. Боли я не чувствовала, зато ощущала реакцию тела на рану: пылающие нервы, мышечные судороги, – и это было почти невыносимо. Тело Тацуми рухнуло на камни. Я обернулась и обнаружила, что снова очутилась посреди черной пустоты, рядом с потрясенным óни и человеческой душой.

Тацуми скривился и упал на колени. Тревога пронзила меня, точно стрела. Его фигура дрогнула и стала призрачной. Теперь от нее исходил слабый свет, разбавляя густую тьму.

– Нет!

Я подбежала к Тацуми, упала перед ним на колени и заключила его в объятия.

– Тацуми, нет! – с мольбой повторяла я, а он смотрел на меня печально и удивительно спокойно. – Не умирай! Не исчезай, прошу! Останься со мной.

– Не могу. – Он поднял руки и уставился на свои прозрачные пальцы, а потом закрыл глаза. – Что-то манит меня к себе. Может, Мэйдо, а может, Дзигоку. Прости, Юмеко. – Он коснулся моего лица, с нежностью заглянув мне в глаза. – Arigatou, – прошептал Тацуми. – Пускай и ненадолго, но ты… принесла в мою жизнь свет.

Мое зрение помутилось от слез. Хакаимоно рыкнул так, что сама пустота задрожала, и шагнул вперед. В его взгляде полыхала ярость и – хоть в это было сложно поверить – отчаяние.

– Черта с два, человечишка, – рявкнул он, нависнув над нами. – Не вздумай сдаваться и умирать. Я ни минуты больше в Камигороши не проведу, помяните мое слово. Останусь в этом теле и в этом царстве, даже если придется силой удерживать тут твою жалкую смертную душу.

– Ничего не поделаешь, Хакаимоно, – тихо сказал Тацуми, и его губы неожиданно тронула слабая улыбка. – Это тело умирает, и ты не сможешь дальше в нем оставаться, когда душа улетит. Хочу умереть, зная, что ты вновь в плену Камигороши, желательно – навсегда.

– Что будет с империей, если Генно победит? – напирал Хакаимоно. – Что будет с твоим кланом? И ненаглядной лисичкой? – Он покачал головой, подошел ближе и оскалился. В глазах по-прежнему полыхала ярость. – Послушай, убийца демонов. Не буду делать вид, что меня это все заботит, но тебя – да, и я это знаю. Сейчас наше выживание зависит от нас обоих. Я вот планирую выследить Генно и оторвать башку этому предателю, но, если меня заточат в меч, это будет невозможно. – Он выдержал паузу, точно борясь с самим собой, потом процедил проклятие и вытянул когтистую лапу. – Моя душа сильнее твоей. Сольемся воедино, и тогда сможем выжить.

Я потрясенно уставилась на демона. Это еще что значит? Неужели смертная душа и демон могут соединиться? Правда ли это спасет Тацуми?

– Стать с демоном единым целым. – Голос Тацуми был бесцветным, а уголок губ приподнялся в невеселой улыбке. – У меня остались лишь жалкие крупицы чести, но зато я войду в Мэйдо, а может, даже в Дзигоку, с чистой душой. В отличие от тебя, Хакаимоно. смерти я никогда не боялся.

– Хакаимоно, – я уставилась на демона; тот по-прежнему протягивал Тацуми лапу, – ты можешь его спасти?

– Не его, – прорычал óни, взглянув на меня, – а нас. Я ничего не могу поделать с трупом. Как только он умрет, его душа попадет в Мэйдо или Дзигоку – или куда ей там предначертан путь. Меня опять упекут в меч, а тело превратится в бесполезную оболочку. – Демон недовольно кивнул на Тацуми. – Но если наши с ним души сольются, я, возможно, смогу залечить раны, нанесенные плоти, – уж во всяком случае, смертельными они быть перестанут.

– Но что будет с душой Тацуми, если вы объединитесь?

– Понятия не имею, – отрезал демон. – Зато точно знаю, что будет, если этого не сделать. Мы оба проиграем, Генно призовет Дракона, власть в империи перейдет в лапы демонов и кровавых магов. Многие люди погибнут. Этого ты хочешь, убийца демонов? – О́ни пригвоздил Тацуми взглядом. – Твоя лисичка проделала такой путь, чтобы тебя спасти, а теперь ей придется смотреть, как Генно уничтожает ее друзей и все, что ей дорого, а потом и ее ждет верная гибель. А тебе с этим жить целую вечность.

– Я… – Тацуми терзали сомнения. Он измученно посмотрел на меня. – Юмеко… – прошептал он, – если я послушаюсь Хакаимоно, то… не знаю, к чему это приведет. Не знаю, останусь ли собой. И если причиню тебе вред… – Он осекся и зажмурился, точно продолжать эту мысль было нестерпимо больно. – Я больше не убийца демонов Каге, – пробормотал Тацуми. – Я поддался Хакаимоно и теперь недостоин владеть Камигороши. Даже если сегодня я выживу, клан потребует моей казни. Остается надеяться, что они смилостивятся надо мной и разрешат мне самому убить себя с честью. – Наши взгляды встретились. На лице Тацуми теперь читалась уверенность. – Но до той поры, когда они меня схватят, моя жизнь – твоя. Прикажи, что мне делать.

Сияние, объявшее Тацуми, теперь было до того ярким, что почти ослепляло. Его тело замерцало, потом стало совсем прозрачным, и тонкие струйки света начали взвиваться над ним и исчезать в черноте. Хакаимоно хрипло ругнулся.

– У нас нет времени, убийца демонов, – рявкнул он и снова протянул лапу. – Сдаешься или борешься дальше? Решай немедленно!

– Тацуми! – Я обхватила его лицо руками, и, хотя уже не могла ощутить прикосновения к коже, взгляд Тацуми пронзал расстояние между нами. Стоило мне прошептать последнее слово, и он просветлел и наполнился жизнью. – Останься.

Тацуми опустил голову, и у меня екнуло сердце. Однако тут он снова открыл глаза, полные решимости, подался к Хакаимоно и взялся за протянутый ему коготь.

Сияние Тацуми разгорелось с новой силой и разлилось во все стороны, окутав собой человека и демона. Прикрыв глаза от яркого света, я напряженно смотрела вверх сквозь пальцы, боясь, что, когда все погаснет, Тацуми исчезнет и останется только Хакаимоно.

Сияние почти погасло. Я судорожно вздохнула. Сердце чуть не остановилось в груди. Там, где всего мгновение назад был Тацуми, появился кто-то другой. Он стоял, опустив плечи и голову, и тяжело дышал, будто ему было очень больно. Роста он был человеческого. И вообще очень походил на человека, если не считать зловещих татуировок Хакаимоно, покрывавших его руки и плечи, и пары мерцающих алых рогов на лбу, но больше ничего демонического в облике не было. Никакой чернильно-черной кожи, белой гривы, клыков и когтей. Вылитый Каге Тацуми.

Когда он поднял голову, меня точно молнией пронзило. Я видела перед собой разом и демона, и человека, две эти сущности слились воедино. Их души тесно переплелись, но каждый сохранил свое «я». На меня смотрели разом и Хакаимоно, и Тацуми, и это было до того непостижимо, что у меня голова заболела.

Человек-демон поник, уронил голову, и меня снова захлестнула тревога.

– Тацуми! – позвала я и упала рядом на колени. – Ты цел?

Тацуми болезненно кивнул.

– Чудом успел, – пробормотал он. Трудно было различить, чей это голос – Тацуми или Хакаимоно. А может, со мной разом говорили они оба. Тацуми посмотрел мне в глаза и мотнул головой. – Иди, Юмеко, – велел он. – Владыка демонов еще в храме вместе со своим войском. Найди своих друзей, узнай, живы ли они. Не дай Генно забрать последний фрагмент свитка.

– А как же ты?

– Мне нужно… немного оправиться. – Тацуми поднял руку и сжал кулак, а потом расслабил его. – Это тело еще слишком слабое, все силы ушли на то, чтобы выжить. Я сейчас и шевелюсь-то с трудом. – Он схватил меня за плечо – так неожиданно, что я подскочила. – Иди, – приказал Тацуми. – Останови Генно. За меня не беспокойся. Я… никуда не исчезну. Не в этот раз.

Я прикусила губу. Выбор был до того непростым, что меня точно парализовало. Меня раздирала на части тревога за друзей и всех тех, кто остался в храме. Я молила богов о том, чтобы Рэйка, Дайсукэ и Окамэ оказались целы и невредимы. Чтобы отыскать их, нужно было вернуться в собственное тело, пока его не уничтожил какой-нибудь голодный демон или ёкай. И в то же время, хоть я и понимала, что уже может быть слишком поздно, мне совсем не хотелось оставлять душу, которую я пыталась спасти, да еще с демоном, которого поклялась изгнать.

– Обещаешь?

– Юмеко… – Мы встретились взглядами, и на мгновение я увидела перед собой Каге Тацуми – и никого больше. Он наклонился вперед, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. – Отныне моя жизнь принадлежит тебе, – прошептал Тацуми. – Ты столько всего пережила, чтобы меня спасти. Обещаю, я никуда не денусь.

Слезы навернулись мне на глаза. Я положила ладони на затылок Тацуми, крепко зажмурилась и замерла так. Его сияние окружило нас, слабо пульсируя во тьме.

Тацуми вдруг резко отстранился, высвободившись из моих рук.

– Ступай, – строго повелел он. В голосе слышалось смутное беспокойство. – Я к тебе присоединюсь, если смогу. Главное – останови Генно. – Я замешкалась. – Иди! – утробно прорычал Тацуми.

Я вернулась в лисье обличье и, прижав уши, поспешила обратно, в реальность, чувствуя на себе взгляд Тацуми и Хакаимоно. Я вырвалась из черной пропасти, вынырнула из телесной оболочки убийцы демонов и оказалась на дворе у храма.

Здесь царила зловещая тишина. Там, где мы поджидали врагов, теперь не осталось ни единой живой души. Повсюду виднелись приметы недавней битвы. Куда ни глянь, везде лежали окровавленные тела демонов, ёкаев и тэнгу. Мой взгляд наткнулся на крылатого воина, пробившего копьем грудь какого-то мелкого ёкая. Но тот все-таки успел нанести противнику смертельный удар перед собственной гибелью. Я в ужасе осмотрела бойню. Тел мико, аристократа и ронина я не нашла. Неподалеку валялись трупы нескольких аманодзяку. Из груди чудовищ торчали знакомые стрелы с черным оперением, а некоторым они вонзились между глаз. Значит, мои спутники приняли участие в битве. Но куда же они подевались? И где Владыка демонов?

Я обернулась и похолодела. Тацуми лежал на спине в центре магического круга. Его рубашка спереди была залита кровью, как и камни вокруг. Камигороши, померкший, утративший силу, лежал рядом с неподвижной рукой. Глаза убийцы демонов были закрыты. С виду он до того напоминал мертвеца, что я с трудом поборола желание снова нырнуть ему в душу и проверить, не исчезла ли она.

Мое тело тоже куда-то подевалось. Когда мой дух поработил Тацуми, оно лежало рядом с Хакаимоно, но теперь в магическом круге остался лишь демон.

А вот и новая задачка. Куда же дели мое тело?

Грохот в главном зале храма заставил меня подскочить. Одна из стен взорвалась. Камни и щепки разлетелись во все стороны, а в прорехе показалось пламя. Из главных дверей повалил дым и устремился в небеса. Оранжевые языки поползли по остаткам стены и крыше.

Перед моим мысленным взором возник храм Тихих Ветров, залитый кровью и объятый пламенем. Я снова видела, как армия демонов уничтожает всех, кто был мне дорог.

Прижав уши к голове, я бросилась через двор в главный зал, на полпути осознав, что на самом деле я лечу над камнями в призрачном обличье. Но радость от этого открытия тут же омрачили рев огня и звуки битвы, доносившиеся из раскрытых дверей, и темные силуэты, мечущиеся внутри. Я взмыла над ступенями, нырнула в храм – и в ужасе замерла.

Пол в зале был еще гуще усеян телами тэнгу, ёкаев и демонов – они лежали среди островков пламени и луж крови. Просторное, некогда нарядное помещение было уничтожено: гигантские колонны переломились, будто щепки, статуи героев упали с постаментов, и теперь их осколки валялись внизу. Дым застилал глаза, мешая разглядеть сражающихся, зубы и мечи поблескивали в свете пламени. Тэнгу пролетел меж двух колонн, приземлился позади огромной змеи и вонзил копье в спину ёкаю. Змея с громким шипением умерла, и тэнгу расправил крылья, чтобы снова взмыть в воздух, но отряд аманодзяку выскочил из-за колонны и накинулся на воина. Тот не успел сбежать. Враги принялись кусать его и резать ножами, и вскоре тэнгу упал на пол и больше не встал. По блестящему дереву потекли ручейки крови.

Нет, пронеслось у меня в голове, и перед глазами снова предстало войско демонов, хлынувшее в храм Тихих Ветров и пригвоздившее Сатоши к земле. И учитель Исао, выступивший навстречу смертоносному óни. Неужели все повторяется! Я взлетела повыше, устроилась на обломке колонны и стала судорожно высматривать в хаосе битвы своих друзей. Пусть все будет хорошо, пожалуйста. Я не вынесу, если кто-нибудь из вас ум…

Мое сердце екнуло. У дальней стены, под фреской с изображением дракона, стояла Рэйка с офудой в руке. Ее когда-то белоснежная рубашка была забрызгана кровью. Рядом с ней припал к земле Чу, обнажив огромные зубы и грозно рыча на всех, кто только смел приблизиться. Он ни на миг не хотел оставлять свою хозяйку. Пол вокруг них был усыпан телами, у некоторых не хватало голов и конечностей, кто-то обуглился, а из нескольких трупов торчали стрелы.

Окамэ и Дайсукэ вместе с горсткой тэнгу дрались с неприятелями посреди бойни – должно быть, только они и выжили в этой страшной резне. Лук ронина лежал в углу, по соседству с пустым колчаном, – теперь он орудовал копьем.

А за ними я увидела еще одно знакомое тело – оно сидело, сгорбившись, у стены, полускрытое тенью и словно бы всеми забытое. Голова лежала на груди, лисьи ушки и хвост были заметны даже сквозь дым и неверный свет.

Меня охватили разом ужас и облегчение. Я соскочила с колонны и нырнула в свое тело. Вернулась в себя. Стоило вторгнуться в собственное сознание, и слегка закружилась голова, но потом смертная оболочка слилась с душой-беглянкой, и я почувствовала себя целой.

И, ахнув, открыла глаза. Меня встретили рев пламени, запах крови и едкая вонь дыма. Я попыталась подняться и чуть не упала от нового приступа головокружения. Я оперлась о стену, стиснула зубы и сделала робкий шаг вперед.

В этот момент Рэйка обернулась. Ее глаза округлились.

– Юмеко! – вскрикнула она и заспешила ко мне. – Ты цела! Слава ками! Мы боялись, что ты умерла!

– Рэйка, что… – Я стиснула зубы. Земля чуть не ушла у меня из-под ног. Вокруг нас плясал огонь, волны жара опаляли лицо и голую кожу. Мико подхватила меня под руку и не дала упасть. – Что случилось?

– Армия Генно напала на храм вскоре после того, как ты проникла в Тацуми. Видимо, óни привел их сюда. Мы отбивались как могли во дворе, но они превзошли нас числом. Пришлось отступить. – Она бросила взгляд на Окамэ и Дайсукэ. Те бились с врагами плечом к плечу, и на их лицах читалась решимость. – Мы боялись оставить твое беззащитное тело рядом с Хакаимоно, но… Ты нашла душу Каге-сана? Получилось вернуть Хакаимоно в меч?

Я поморщилась.

– Не… не совсем.

Рэйка закрыла глаза и обняла Чу. Пес крепко прижался к ней.

– Тогда мы обречены.

Я хотела было ответить, но тут в зале вдруг стало очень тихо. Шум битвы смолк, а демоны и ёкаи отступили на несколько шагов. Тяжело дыша, Дайсукэ, Окамэ и последние тэнгу сомкнули ряды, подняв оружие. Кто-то подлетел к нам и повис в воздухе. Сквозь дым я разглядела юрэя в широких белых одеждах. Длинные черные волосы развевались у призрака за спиной.

По спине пробежал холодок. Хвост распушился, как у испуганной кошки. Я встречала нескольких юрэев, но только от этого веяло удушливым, тошнотворным злом и пороком. Он смерил нас равнодушным бездонным взглядом, и уголок его губ изогнулся в жестокой улыбке. У юрэя было три спутника, и каждый из них навевал жуть. Близняшки-ёкаи с хвостами скорпионов вместо кос и одинаковыми ухмылками казались опасными противниками, но третий воин поистине устрашал. Этот высокий красноволосый боец в черном пугал бы, даже не будь у него пресловутых рогов и клыков, выдававших в нем демона. Из-за спины у него торчала рукоять меча, алые глаза не ведали жалости.

Рэйка побледнела как полотно – на мгновение показалось, что она сейчас потеряет сознание. Лицо ее исказилось от ужаса, мико задрожала и попятилась.

– Генно… – Этот шепот донесся словно бы из темнейших недр ее души. Рэйка врезалась спиной в стену и сползла на пол. С ее лица пропало всякое выражение. Чу заскулил и ткнулся ей в бок тяжелой мордой, но она этого словно бы и не заметила. С тяжело колотящимся сердцем я уставилась на Владыку демонов, парящего над нами.

– Ну что ж. – Генно склонил голову набок, с улыбкой оглядывая нас. – Должно быть, это и есть все, кто уцелел. Никто не хочет рассказать, где спрятан последний фрагмент свитка? – Он поднял руки в почти великодушном жесте. – Ваш дайтэнгу уже подарил нам одну его часть. Если сэкономите мое время, умрете быстро и достойно.

У меня внутри все перевернулось. Я отчетливо ощутила под одеждой мучительную тяжесть футляра со свитком. Демоны и ёкаи начали смыкать кольцо вокруг нас, их взгляды были кровожадны, клыки и мечи поблескивали. Окамэ, Дайсукэ и горстка тэнгу не двигались, но в их позах читалось напряжение. Секунда тишины, и вперед выступил Цумэ, юный тэнгу с густой гривой, точно собранной из перьев.

– Нет… – прошептала я, и перед глазами пронеслось еще одно воспоминание, затмив сцену, разворачивающуюся в храме. Дэнга, гордый и отважный, выходит навстречу Ябураме и объявляет, что монахи никогда не склонятся перед злом, а в следующий миг óни убивает его, а аманодзяку влетают в зал. Это стало началом конца. Я никого не смогла спасти.

– Владыка демонов, – Цумэ, и не подозревавший о моем ужасе, поднял меч, а Генно смерил его насмешливым взглядом. – Презренная тварь! – рявкнул тэнгу. – Твое имя – это проклятие, а ты сам – клеймо нашей земли. Мы никогда тебе не подчинимся. Мы не отдадим тебе свиток. Я скорее умру, чем позволю тебе обрести силу Дракона!

Тэнгу расправил крылья и прыгнул на Владыку демонов, приготовив меч для удара.

Генно только улыбнулся.

Не успел Цумэ добраться до цели, как сестры-ёкаи метнули в него свои шипованные цепи. Быстрые, точно молнии, они змеями обвились вокруг тэнгу, обездвижили его тело, сковали крылья. Воин завис, силясь высвободиться, но крылья уже не могли удерживать его в воздухе, и он камнем полетел вниз. Уже у самого пола сестры-ёкаи дернули цепи назад, и тело Цумэ взорвалось в облаке кровавых перьев. Его части упали на пол, голова прокатилась немного и уставилась на нас безжизненным взглядом, а толпа демонов и ёкаев шумно возликовала.

Я зажала рот руками, чтобы сдержать крик и позывы к рвоте. Все повторяется, все в точности как и было.

– Если вы так хотите, мы вам обеспечим мучительную и благородную смерть.

Колючие цепи опять полетели вперед, на этот раз к Дайсукэ и Окамэ. Я вскрикнула от ужаса. Одна из цепей сковала ронина, пригвоздив его руки к телу и впившись в кожу. Окамэ ругнулся от неожиданности и выронил копье. Ёкай-скорпион натянула цепь, и Окамэ повалился на колени. Ее сестрица прицелилась в Дайсукэ, но тот отбил цепь мечом. Девушка-скорпион снова бросилась в атаку, но аристократ снова отразил нападение. Тогда цепь, изогнувшись, налетела на него сзади и опутала аристократа колючими звеньями. Дайсукэ умудрился схватить ее свободной рукой, не давая оковам сомкнуться на горле, но рука с мечом, прижатая к телу, утратила силу. Сестры ухмыльнулись и напрягли плечи, готовясь дернуть за цепи и уничтожить своих врагов.

– Стойте!

Лисий огонь ослепительно вспыхнул и объял мое тело. Почти все воины скривились и отпрянули – слишком уж ярким был свет, – а близняшки застыли, удивленно уставившись на меня. Однако мне не было до них никакого дела: я искала взглядом Владыку демонов, подняв в воздух последний фрагмент Свитка тысячи молитв. В другой руке я держала горящий факел.

Во взгляде Генно мелькнуло изумление. Он жестом остановил войско ёкаев. Те повиновались, хоть им и не терпелось пролить еще больше крови. Только приказ Генно и удерживал их от того, чтобы накинуться на меня и сожрать. Мои руки тряслись. Древний свиток на ощупь был сухим, шершавым и тонким. Спрятать дрожь в голосе оказалось непросто.

– Ты же это ищешь, да? – спросила я, поднеся факел почти к самому краю пергамента. – Отзови своих демонов, иначе я прямо сейчас спалю Свиток. – Я перевела взгляд на Окамэ и Дайсукэ, сощурилась и снова посмотрела на Владыку. – Отпусти их, и тогда… тогда поговорим.

– Юмеко! – Рэйка вскочила на ноги. Выжившие тэнгу резко развернулись, округлив глаза от ужаса. – Молчи! Не вступай в переговоры с Владыкой демонов! Мы ни при каких условиях не отдадим свиток!

– Юмеко-сан, – тихим, звенящим от напряжения голосом позвал Дайсукэ. – Послушай Рэйку-сан. Не надо идти на такое из-за нас. Мы готовы погибнуть с честью, главное – защитить свиток.

Владыка демонов расхохотался. Его глубокий, жуткий голос эхом разнесся под стропилами, заглушив вой и треск пламени.

– Нельзя уничтожить Свиток тысячи молитв, кицунэ, – сказал он, но его войско не двинулось с места. – Это священный текст, дарованный самими ками. Почему эти ваши фанатики-миролюбы разделили его на части, а не покончили с ним навсегда? А потому что священные древние артефакты всегда возвращаются людям в руки. Можешь сжечь Молитву, закопать, швырнуть в море – она снова где-нибудь объявится.

Сердце отчаянно заколотилось о ребра, но я постаралась сохранить спокойствие в голосе.

– Может, это и так, но не здесь и не сейчас. Если я уничтожу свиток, вам придется начать поиски заново, а времени мало. Кто знает, может, вы не сумеете отыскать артефакт до ночи пришествия Дракона. – Генно ничего не ответил, и я поняла, что попала в цель. Сделав глубокий вдох, я разыграла свою последнюю карту. – Вот что я предлагаю. Я отдам тебе Молитву, если ты честью поклянешься, что заберешь свою армию и уйдешь. Что смертей больше не будет. И кровопролития. Ты оставишь нас в покое, и никто больше не погибнет. Что такое жизнь горстки людей и тэнгу, когда у тебя в руках последний фрагмент свитка!

Генно медлил с ответом. Все затаили дыхание. Демоны ждали сигнала броситься вперед и разорвать нас на кусочки, а тэнгу и люди готовились к смерти. Дайсукэ и Окамэ застыли, как статуи, в смертоносных цепях. Они понимали: одно слово Владыки демонов – и их ждет мучительная смерть.

Наконец Генно улыбнулся.

– Очень хорошо, – спокойно сказал он. – По рукам, лисичка. Давай сюда свиток, и я ухожу вместе с армией. Мои лейтенанты сохранят тебе жизнь, во всяком случае сегодня. Даю тебе слово.

Я посмотрела на близняшек-ёкаев, так и не снявших цепей со своих пленников, и нахмурилась.

– Сперва отпусти Окамэ и Дайсукэ, – потребовала я. – Тогда я отдам тебе свиток. Не раньше.

Сестры недовольно нахмурились, но Генно коротко кивнул им и поднял руку. Ёкаи тут же ослабили натяжение колючих оков, и те упали на пол. Еще один жест Владыки – и третий лейтенант, жуткий óни с алыми волосами, вышел вперед и протянул мне когтистую лапу с недвусмысленным намеком.

Я глубоко вздохнула и шагнула вперед, стараясь не обращать внимания на гневные взгляды последних из выживших тэнгу. Перья на их крыльях подрагивали, будто они боролись с желанием накинуться на меня и пронзить мне сердце. Сделать что угодно, лишь бы я не отдавала свиток. Я понимала их ужас: они готовы были защищать артефакт ценой жизни, лишь бы им не завладело зло. Совсем как учитель Исао и другие обитатели храма Тихих Ветров. А я не готова была, чтобы все повторилось. Особенно теперь. Дайсукэ, Рэйка, Окамэ… Мы проделали такой большой путь. Нельзя допустить, чтобы и они погибли. На этот раз в моих силах этому помешать.

– Только давай без фокусов, кицунэ, – предостерег Генно, и тихое эхо его голоса пронеслось под потолком. – Никаких иллюзий, никакой лисьей магии. Я сразу пойму, если получу пустышку. Только попробуй меня одурачить – и быстрой смерти вам всем не видать.

Демон навис надо мной. Под холодным взглядом его красных глаз у меня по коже побежали мурашки. С колотящимся сердцем я вложила свиток в его протянутую руку. Длинные когти тут же сомкнулись вокруг футляра. Я отступила, ощущая себя предательницей, чувствуя на себе разом сотню разочарованных взглядов, буравящих душу насквозь. Вот только ни капли не жалела о своем решении.

Простите, учитель Исао, простите все. Знаю, я не справилась со своей миссией. Но так ли важно, помешаю ли я пришествию Дракона, если все, кто мне дорог, погибнут?

Полудемон повернулся к Генно и со слабой, самоуничижительной улыбкой опустился на колени и протянул футляр Владыке. Генно медленно спустился пониже, завис в нескольких футах от земли и пробежал призрачными пальцами по деревянной крышке. Его глаза сияли, а губы тронула торжествующая улыбка. Он кивнул.

– Ну наконец-то. Сила Драконьего желания моя. – С тихим смехом он взвился выше. Во взгляде теперь читалось какое-то жуткое ликование. – Теперь ничто меня не остановит. Ака, готовь корабль. Немедленно отправляемся в земли Цуки.

Не проронив ни слова, полудемон распрямился, спрятал в оби футляр и следом за своим хозяином покинул зал. Сестры-ёкаи поспешили за ними. Одинаковые скорпионьи хвосты покачивались у них за спинами. Но армия осталась на месте.

У двери Генно обернулся и посмотрел мне в глаза, паря над полом, усеянным каменными обломками. Трое его прислужников вышли на улицу, а Владыка буднично взмахнул рукой, будто косточку от сливы выкидывал.

– Прикончите их, – приказал он и вышел.

Я похолодела. Армия демонов и ёкаев, оглушительно и кровожадно взревев, бросилась в битву.

Время замедлилось. Я как зачарованная смотрела на приближающееся войско. Вскоре вокруг нас сомкнулось кольцо из стали, клыков и когтей. Боковым зрением я видела, как Дайсукэ, Окамэ и горстка тэнгу подняли оружие на пороге решающей битвы. Чу храбро взвыл, Рэйка потянулась за офудой, прокричав что-то то ли мне, то ли демонам. А потом на меня упала тень. Я подняла глаза и увидела размытое лицо синего óни. Его глаза недобро блестели. Он метил колючей дубинкой мне в голову.

Время снова ускорилось. Я отпрянула, готовясь встретить свою смерть. Кончики пальцев обжег огонь кицунэ-би, но я понимала, что этого мало.

На лицо мне упали кровавые капли, горячие и мерзкие. Я поморщилась. Меня ударили. Я умираю. Вот только боли не было, как и других намеков на смертельный удар. Я подождала немного, гадая, упаду ли я замертво, и открыла глаза.

Передо мной по-прежнему стоял синий óни… вернее, его нижняя часть. Потеряв дар речи, я смотрела, как подгибаются его мускулистые волосатые ноги и как они падают рядом со второй половиной тела. На хищном лице застыло потрясенное выражение.

Каге Тацуми повернулся ко мне. В зловещем свете его глаза мерцали красным. Надо лбом виднелись рога, руки покрывали светящиеся татуировки, грудь – тоже. В одной руке Тацуми сжимал Камигороши. Его лезвие пылало фиолетово-алым огнем и потрескивало. Он одарил меня жуткой улыбкой и медленно повернулся к армии. Демоны и ёкаи застыли в нескольких футах от нас, глядя на нового бойца глазами, полными ужаса и узнавания.

– Юмеко! – Я подскочила от звука голоса, который не принадлежал ни Хакаимоно, ни Тацуми, но им обоим одновременно. – Ты ранена?

Я покачала головой.

– Отлично. Стой там, я сейчас вернусь.

Хакаимоно взревел так громко, что колонны задрожали, и кинулся в самую гущу войска.

То, что происходило дальше, трудно описать. Хакаимоно, точно острая коса, неукротимая и смертоносная, двигался среди вражеских волн. Камигороши пылал, перерубая конечности, головы, туловища, расчленяя демонов и ёкаев. Аманодзяку бросались на него, обнажив зубы и когти, и взрывались кровавыми облачками, которые тут же рассеивались туманом. Хари-онаго[7] попыталась сбежать, отбиваясь от Хакаимоно десятками крючков на концах ее длинных волос, но убийца демонов не обратил на них никакого внимания, подался вперед и одним ударом меча отсек ей голову. Какой-то маленький óни с воем замахнулся на врага железной палицей. Убийца демонов выдержал атаку, даже глазом не моргнув, а потом перерубил демону ноги в коленях. О́ни с воплями упал в лужу собственной крови, а Хакаимоно вонзил Камигороши ему в спину, даже не опуская глаз.

Через несколько мгновений, которые тянулись, словно годы, все кончилось. Последние враги – трое крыс-нэдзуми – попытались сбежать от страшной смерти, пока Хакаимоно бился с последним демоном. Он рявкнул и бросился в погоню. Две крысы попали под меч уже у самого выхода. Третья перебралась было через порог, но ей в спину вонзилась стрела, едва не задевшая самого убийцу демонов. Крыса пискнула, качнулась вперед, повалилась на ступеньки и исчезла. В нескольких ярдах от нас Окамэ с мрачной улыбкой опустил лук. Половина его лица была запачкана кровью. А потом ронин пошатнулся и упал.

Дайсукэ подхватил его и осторожно уложил на пол, а сам опустился рядом на колени. Оба воина тяжело дышали, их одежды были изодраны и перепачканы кровью, нарядный костюм Дайсукэ было уже не спасти. Вот только эти двое не замечали собственных ран и гор трупов вокруг. Они неотрывно смотрели в глаза друг другу.

– Извини, павлин, – едва слышно пробормотал ронин. Аристократ взял его руку и прижал к своей груди. – Не получилось… умереть за тебя благородной смертью. – Он поднял вторую руку и поймал кровавыми пальцами серебристую прядь Дайсукэ. – Кажется, не придется тебе те стихи сочинять.

– Окамэ-сан, – глухо проговорил Дайсукэ и печально качнул головой. – Скоро этот день настанет, – прошептал он, не сводя глаз с ронина. – Придет время, и мы встретим смерть с честью. Надеюсь, в этот миг я буду рядом. А сейчас битва закончилась, и мы ее пережили. Чем не повод для радости?

Мои внутренности словно тугим узлом завязались. Я обвела взглядом разруху. оставшуюся после прихода армии Генно, и стиснула зубы, чтобы не распрощаться со своим скудным завтраком. Храм превратился в поле битвы, залитое кровью, усыпанное пеплом и окутанное дымом. На деревянном полу лежали тела тэнгу и ёкаев, а между ними вились струйки черно-красного демонического тумана. Куда ни глянь, везде были смерть, кровь и другие приметы поражения. Мы не справились. Я не справилась. Свиток утерян, Генно скоро призовет Дракона. Эту битву я проиграла.

– Юмеко. – Рэйка спешила ко мне, лавируя между телами и обломками. Чу бежал рядом, постукивая когтями по полу. Мико была вся белая – то ли от ужаса, то ли от злости, а может, разом и от того, и от другого. В глазах пылала ярость. – Как ты могла? – прошептала она. Дайсукэ тем временем помог Окамэ встать на ноги, и они шаткой походкой направились к нам. – Отдать Генно свиток! Когда он призовет Дракона, Ивагото будет уже не спасти!

– Мы его остановим, – сказала я, встретив ее негодующий взгляд. Я посмотрела на своих друзей – окровавленных, уставших, но выживших. Окамэ приник к Дайсукэ, обхватив рукой его шею, а аристократ обнимал его за пояс. В нескольких ярдах от них горстка выживших тэнгу собирала раненых и убитых, даже не глядя в мою сторону. – Мы остановим Генно, – повторила я. – Выследим его армию и вернем свиток, чего бы нам это ни стоило. Немного времени еще есть. Дракона пока не призвали.

– А как же я? – спросил тихий голос у меня за спиной.

Мое сердце подскочило. Я обернулась и увидела Тацуми, а может, Хакаимоно – он стоял в нескольких футах от нас. Меч он убрал в ножны, алый огонь в глазах померк, когти, клыки и татуировки тоже исчезли. Теперь его было не отличить от прежнего Каге Тацуми, если не обращать внимания на маленькие, но довольно заметные рога над бровями. Они напоминали о том, что он не совсем человек.

– А это зависит от того, кто ты такой, – как ни странно, ответ прозвучал из уст Дайсукэ. Аристократ буднично опустил пальцы на рукоять своего меча. – Ты уничтожил армию Генно, но, что тобой руководит, мне не ясно. С кем мы сейчас говорим, с Хакаимоно или с Каге-саном?

Тацуми примолк и покачал головой.

– Я и сам не знаю, – признался он наконец. – С обоими… И ни с кем из них. С осколками нас, возможно. Для меня это тоже загадка.

– Звучит не очень-то утешительно, – пробормотал Окамэ. – Без обид, если это и впрямь ты, Каге-сан, но как нам понять, что мы говорим не с демоном, который перегрызет нам глотки, как только мы немного расслабимся?

– Не знаю. Вы не обязаны мне верить. – Поблекший взгляд Тацуми задержался на мне. – На слова демона полагаться не стоит. Но, может, этого будет достаточно. – И тут у всех на глазах он опустился передо мной на колени и склонил голову. – Юмеко, – негромко произнес он, – если ты всерьез веришь, что демон по-прежнему угрожает твоей жизни, убей меня прямо сейчас. Или прикажи мне самому с собой расквитаться. Я послушаюсь, пока еще имею хоть какую-то власть над этим телом. Мой меч принадлежит тебе, как и моя жизнь, – до той поры, пока Каге не решат ее отобрать. Или покуда мое сознание еще принадлежит мне. – По телу Тацуми пробежала едва заметная дрожь – последние слова дались ему нелегко. – А до той поры делай со мной все что хочешь.

– Тацуми… – Я сглотнула ком в горле и покачала головой. – Вставай, – велела я, и он тут же повиновался, не поднимая глаз. Мне очень хотелось к нему прикоснуться хоть на мгновенье, но он так изменился. Непонятно было, что в нем осталось от прежнего убийцы демонов. И пускай мысль о Хакаимоно, живущем в душе Тацуми, меня пугала, нам было никак не обойтись без его силы, если мы хотели одолеть Генно. – Нельзя тебе умирать, – твердо сказала я. – Нам нужна твоя помощь: надо найти Владыку демонов и вернуть свиток. Мы должны любой ценой помешать ему призвать Дракона.

Тацуми серьезно кивнул и поднял голову. В его глазах заплясали алые искорки ярости.

– Да уж, у меня с Генно свои счеты, – зловеще тихим голосом произнес он. Теперь уже не оставалось сомнений, кто сейчас говорит. – На свиток мне наплевать, на Дракона тоже, но Владыка демонов сдохнет, моля о пощаде, это уж я обещаю.

– При условии, что мы его найдем, – подметила Рэйка, с опаской глядя на убийцу демонов – будто ждала, что он в любой момент накинется на нее, обнажив клыки. – Скорее всего, он сейчас держит путь в то место, где призывают Дракона. Только там можно встретиться с Предвестником, но исторические хроники не дают четкого ответа, где оно находится, – не исключено, что это было сделано нарочно. Однако нам нужно оказаться в этой точке как можно скорее. Боюсь, времени осталось мало.

– Я знаю, куда идти, – ответил Тацуми, а может, Хакаимоно. – Дракона трижды призывали при помощи свитка, и дважды это делали члены Клана Тени. Это один из секретов Каге, о котором они помалкивают. – Он отвернулся и бросил взгляд в дверной проем, а потом объявил с мрачным ликованием в голосе: – Я знаю, куда держит путь Генно. Туда, где впервые появился Предвестник, – к скалам Рюгаке, что на острове Ушима.

– На территории Клана Луны, – сказал Дайсукэ.

Окамэ ухмыльнулся.

– Кажется, нам понадобится лодка.

Эпилог

Над горизонтом затеплился рассвет, прогоняя звезды и окрашивая облака розовым. Сейгецу, стоявший на заснеженной вершине, подставил лицо первым лучам солнца и прикрыл глаза.

– Она справилась, – негромко вымолвил Така, сидевший у его ног. В голосе ёкая слышалось облегчение, но вместе с тем и печаль, словно ему все еще было не по себе от обмана, на который его подтолкнул Сейгецу. – Она спасла всех.

– Да, – отозвался господин. – Как ты и предсказывал. Девушка-лиса поработила Хакаимоно, армия Генно напала на храм, потерянная душа предупредила всех о грядущей бойне. Ее просто нужно было немного подтолкнуть, чтобы она нашла в себе храбрость.

– А что нам теперь делать?

– Сейчас Генно собрал все фрагменты Драконьей молитвы. – Сейгецу удовлетворенно кивнул и отступил от края скалы. Рука по привычке хотела было скользнуть в рукав за шаром, но тут он вспомнил, что там его не найдет. – Теперь он поспешит на остров Ушима, чтобы призвать Дракона. Кицунэ со своим демоном, разумеется, пустятся в погоню. Фигуры уже расставлены по доске. Впереди решающая партия.

Впервые за долгие столетия, да и то лишь на мгновение, Сейгецу позволил себе отдаться предвкушению. Столько лет он планировал, наблюдал, и вот наконец финал близок. Осталось подождать совсем чуть-чуть.

– Идем, Така. – Сейгецу развернулся. Его серебристые волосы и одежды взвились в воздух. Господин поспешил к повозке, ожидавшей их в снегу чуть поодаль. Така послушно заковылял за ним, стараясь ступать след в след, чтобы не провалиться в сугроб.

– Куда держим путь, хозяин? На остров Ушима?

– Да. – Сейгецу стряхнул белые крупинки с одежды и зашел в повозку. – Перед финальным маневром нужно забрать еще кое-что. Не хватает последнего штриха. – Сейгецу с улыбкой поглядел на ёкая, торопливо отряхнувшего штаны и пробравшегося в повозку следом за хозяином. Символично, что игра закончится в той же точке, где и началась. Юная лисичка и не подозревает, какая буря ждет ее впереди и что она найдет в ее сердце, но понаблюдать за этим будет крайне интересно – и это еще мягко сказано. – Готовься, Така. Мы отправляемся на остров ками, туда, где зародилось пророчество, и найдем там крошечный обломок, который разозлит самого бога.

Глоссарий

arigatou: спасибо

baba: вежливое обращение к старшей женщине

baka/bakamono: дурак, идиот

gomen: прости, извини

hai: выражение согласия, да

inu: собака

ite: ай!

konbanwa: добрый вечер

kuso: распространенное ругательство

mabushii: очень ярко, ослепительно, как солнечный свет

minna: все

nande: почему?

nani: что?

ohiyou gozaimasu: доброе утро

omachi kudasai: пожалуйста, подождите

oyasuminasai: спокойной ночи

sugoi: потрясающе

sumimasen: простите, извините

yokatta: выражение облегчения, хвала богам

аманодзяку: мелкие демоны Дзигоку

асигару: пехотинцы-крестьяне

аямэ: ирис

вакидзаси: короткий меч, который носили в паре с катаной

гаки: голодные призраки

гашадокуро: скелеты-великаны, призываемые злой магией

гэта: деревянные сандалии

дайкон: редька

даймё: господин-феодал

дайтэнгу: ёкай, старший и самый мудрый из тэнгу

дзасики-вараси: юрэй, призрак, приносящий удачу дому, где он обитает

дзёрогумо: ёкай-паук

Дзигоку: Царство зла, ад

Дзинкей: ками, бог милосердия

дзюбокко: хищное растение-вампир

Дорошин: ками, бог дорог

ёдзимбо: телохранитель

ёкай: существо со сверхъестественными способностями

каваусо: речная выдра

каго: паланкин

кама: серп

камаитати: ёкай, ласка с когтями-серпами

ками: мелкие божества

Ками: великие божества, девять богов Ивагото; одаренные ками: те, кто рожден с магическими способностями

каппа: ёкай, речное создание с миской на голове, заполненной водой. Если вода расплескивается, ёкай теряет силу

карасу: ворон

катана: меч

каэру: медная лягушка, денежная единица в Ивагото

кицунэ: лиса

кицунэ-би: лисье пламя

кицунэ-цуки: лисья одержимость

кодама: ками, древесный дух

комаину: пес-лев

кунай: метательный нож

мадзуцуши: маг, тот, кто умеет пользоваться магией

мико: служительница храма, святилища

мино: соломенный дождевик

мон: семейный герб

Мэйдо: царство ожидания, по которому путешествует душа, пока не переродится

неко: кошка

Нингенкай: царство смертных

ногицунэ: злая дикая лиса

нурикабэ: ёкай, живая стена, которая загораживает дороги и двери так, что ее нельзя обойти и пересечь

нуэ: ёкай, химера, в которой сочетаются черты тигра, змеи и обезьяны. По легенде, может управлять молниями

нэдзуми: крыса-ёкай

нэцкэ: резная деревянная фигурка, с помощью которой шнур походной сумки крепится к оби

оби: пояс

окури-ину: ёкай, большая черная собака, которая преследует путешественников и съедает их, если они спотыкаются или падают

оммёдзи: те, кто практикует оммёдо

оммёдо: оккультная магия, главным образом связанная с прорицаниями и предсказаниями

омукадэ: гигантская сороконожка

óни: демоны-исполины из Дзигоку

оникума: демон-медведь

онрё: юрэй, мстительный призрак, насылающий неудачи и страшные проклятия на тех, кто перед ним провинился

офуда: бумажный талисман, обладающий магическими свойствами

рёкан: гостиница

рю: золотой дракон, денежная единица в Ивагото

сагари: ёкай, голова лошади, отделенная от тела; падает с ветвей и пугает прохожих

саке: алкогольный напиток из ферментированного риса

сама: вежливое обращение к тому, кто выше тебя по статусу

сан: вежливое обращение, часто используется между равными

сансай: съедобное дикое растение

сенсей: учитель

сёги: тактическая игра, родственная шахматам

сэпукку: ритуальное самоубийство

сюрикэн: метательная звездочка

таби: носки или обувь с разделенными пальцами

Тамафуку: Ками, бог удачи

танто: короткий нож

тануки: ёкай, маленький зверь, напоминающий енота, обитает в Ивагото

татами: плетеные тростниковые коврики

Тенгоку: небесный рай

тора: серебряный тигр, денежная единица Ивагото

тэнгу: ёкаи-вороны, создания, напоминающие людей с большими черными крыльями

тэцубо: большая дубинка, которой орудуют обеими руками

тян: вежливое обращение к женщинам и детям

убумэ: юрэй, призрак женщины, умершей в родах

усаги: кролик

фуросики: ткань, которой обвязывают ношу, чтобы легче было нести

хакама: штаны в складку

хання: демон, обычно женского пола

хаори: рубашка-кимоно

Хечимон: ками, бог силы

хитодама: человеческая душа

цутигумо: гигантский горный паук

чочин: подвесной бумажный фонарь

шиноби: ниндзя

юки-онна: снежная женщина

Юме-но-Секай: царство грез

юрэй: призрак

ямабуси: горный отшельник

яри: копье

Примечания

1

Что? (яп.) Здесь и далее прим. перев.

2

Зд.: Вот ведь дураки! (яп.)

3

Вот дерьмо! (яп.)

4

Некомата – кот-оборотень в японской мифологии.

5

Зд.: Все сюда! (яп.)

6

Потрясающе (яп.).

7

Хари-онаго – ёкай, который выглядит как красивая женщина с длинными распущенными волосами.

Content

Джули Кагава
Душа меча

Часть первая

1 Рождение убийцы богов

2 Демон Каге

3 Надвигаются тени

4 Скрытый талант

5 Опаснейшая добыча

6 Тропа теней

7 Проклятая могила

8 Гости тени

9 Тысячеглазый лес

10 Неко и Лягушки удачи

11 Замок демонов

12 Через Юме-но-Секай

Часть вторая

13 Пророчество для призрака

14 Замок кошмаров

15 Чаепитие с врагом

16 Ледяной сад

17 Цена иллюзии

18 Юки-онна

19 Звуки флейты

20 Каменные стражи

21 Храм Стального Пера

22 Юрэй задает вопросы

Часть третья

23 Пришествие Разрушителя

24 Изменить судьбу

25 Полет души

26 Битва за храм Стального Пера

27 Найти заблудшего

28 Кицунэ-би и пламя демона

29 Слияние душ

Эпилог

Глоссарий

Примечания