Элой Морено

Земля. Реалити-шоу, в котором за тебя уже все решили

Eloy Moreno TIERRA

© 2020, Eloy Moreno

© 2020, Penguin Random House Grupo Editorial, S.A.U. Travessera de Gràcia, 47–49. 08021 Barcelona

© Баттиста В.Д., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Элой Морено

Я подумал, что было бы здорово поделиться с вами саундтреком к роману «Земля», поэтому создал на Spotify список основных песен, которые звучали во время написания этой книги.

Ниже дано название списка и ссылка в виде QR-кода на случай, если вам захочется послушать их во время чтения.

Список называется:

NOVELA TIERRA (Eloy Moreno)

Земля

Тридцатью годами ранее…

Старенький автомобиль сворачивает с грунтовой дороги, медленно теряясь в настолько густом и высоком лесу, что дневной свет едва пробивается сквозь ветви деревьев.

Человек за рулем, сохранявший молчание на протяжении всей дороги, мысленно обдумывает каждый шаг, который собирается предпринять. Мужчина нервничает, хоть и репетировал этот момент множество раз всегда наедине с собой.

Радио вот уже несколько минут издает какие-то невнятные звуки. Как только машина углубляется в чащу, они полностью стихают: сюда сигналу уже не пробиться.

Дети на заднем сиденье тоже молчат. Оба ребенка напуганы и не понимают, что происходит и почему у каждого из них на шее висит ключ.

Проехав десять минут по грязной дороге в полной тишине, семья добирается до небольшой поляны, где их ждет деревянная хижина. И больше ничего вокруг – только они и неизвестность.

Все трое выходят из машины. После двух попыток мужчине удается открыть дверь в хижину, которая, кажется, совсем не рада гостям.

Двое малышей медленно проходят внутрь, пытаясь привыкнуть к темноте, застилающей все пространство. Мужчина, напротив, уверенным шагом направляется к каминной полке, достает оттуда спички и зажигает свечу.

Затем мягким голосом велит детям сесть на диван, параллельно разжигая огонь в камине.

В темноте девочка нащупывает руку своего старшего брата и крепко сжимает ее.

– Успокойся, все в порядке, – шепчет он ей на ухо.

Наконец пламя разгорается.

Мужчина идет вглубь комнаты, берет старый стул и какой-то деревянный ящик. Он устраивается напротив дивана, лицом к детям.

Улыбается.

И говорит.

Дети слушают.

Человек объясняет им, что они будут играть в одну интересную игру, в которую раньше никогда не играли. Пытается убедить их, что это будет весело.

Медленно перечисляет им правила.

Они слушают, не говоря ни слова. Кивают после каждой фразы, пытаясь как можно лучше запомнить все инструкции. Наконец, когда он умолкает, они осторожно касаются ключей, висящих на шее.

Мужчина встает, оставляя деревянный ящик на полу, подходит к камину, подносит руки к огню и, стоя к детям спиной, снова начинает говорить.

– Приз выбираете вы… но это будет не простой выигрыш, это будет награда на всю оставшуюся жизнь.

Молчание.

Присев на корточки, мужчина почти дотрагивается руками до огня в камине.

– Подумайте о своем самом заветном желании, самой сокровенной мечте, о том, чего бы вы хотели достичь, когда станете взрослыми. Что бы это ни было, если вы доиграете в игру до конца, я обещаю сделать все возможное, чтобы ваше желание стало реальностью. Но помните… вы не должны никому рассказывать о своем желании: ни ты ей, ни она тебе. Его могу знать только я. Это будет наш секрет.

Дети переглядываются, не зная, что сказать. Возможно, они слишком малы для принятия столь важного решения.

– Не торопитесь, время есть…

Оба понимают, что переживают важный момент в своей жизни: если они что-то и усвоили наверняка за годы детства, так это то, что мужчина, стоящий перед ними прямо сейчас, всегда выполняет собственные обещания.

В течение нескольких минут тишину нарушает лишь потрескивание веток в камине. Затем мальчик встает и подходит к человеку, снова склонившемуся над огнем, и что-то шепчет ему на ухо. Мужчина кивает и улыбается. Мальчик улыбается в ответ.

Маленькая девочка молча сидит на диване. Может, она еще слишком мала, чтобы знать, чего хочет, а может, она не до конца поняла вопрос… Но дело ни в том ни в другом. Она просто решила бросить ему вызов – отыскать в своем уме такое огромное желание, которое было бы неосуществимо. Наконец, перебрав все возможные варианты, девочка выбирает один и, едва передвигая ноги, подходит к мужчине. Она слегка наклоняется вперед и шепчет ему на ухо свое желание.

– Но… – протестует удивленный мужчина.

– Таково мое желание, – отвечает девочка с искусственной улыбкой. Она давно разучилась улыбаться искренне.

Оба ребенка снова садятся на диван.

Проходит несколько минут. Молчание.

Мужчина встает, целует каждого в щеку и, незаметно проверив, включена ли камера над дверью, выходит из хижины.

Дети остаются наедине со светом и теплом от камина.

Он запирает дверь, подходит к машине, заводит ее и уезжает… но не слишком далеко. Достаточно, чтобы они подумали, что он уехал, достаточно, чтобы наблюдать за ними, оставаясь невидимым.

Мужчина ждет.

Минуты проходят.

Десять.

В салоне машины он съеживается от холода.

Двадцать.

Мужчина начинает нервничать. Его разбирает любопытство, он хочет выйти на улицу, чтобы посмотреть, что происходит, узнать, как продвигается их игра.

Тишина. Холод. Раздается крик маленькой девочки, который пронзает хижину, лес и его самого.

Он выскакивает из машины и бежит к детям так быстро, как только может.

С этого все началось. Собственно, на этом все и закончилось.

___

Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение

Ф. Достоевский

Сказать правду, вместе приходить к истине – это коммунистический и революционный акт

Антонио Грамши

– Добрый вечер… – почти прошептал он после продолжительных аплодисментов.

И снова замолчал.

Он несколько раз открыл и закрыл глаза, должно быть, привыкая к вспышкам, которые, словно молнии, освещали его лицо.

Это стало событием года, даже столетия, по мнению одного самого громкого издания. Место было то же, что и всегда – великолепный театр из стали и хрусталя, принадлежавший его компании.

Вот только повод не был обычным. Мир наблюдал за последними мгновениями жизни самого могущественного человека на планете.

Журналисты старались заполучить «ту самую» фотографию, которая на следующий день появится на первых полосах ведущих мировых СМИ. Они знали, что любой жест, любое слово… любая деталь могла стать вирусной в социальных сетях.

Вместо того чтобы стоять у подножия сцены, пытаясь поймать фразу или кадр года, я осталась сидеть в эксклюзивной VIP-зоне среди политиков и бизнесменов, у которых было столько дерьма за спиной, что смотреть им в лицо было просто невыносимо.

Все знали меня, а я знала их. Все были знакомы с единственной журналисткой, которая смогла несколько раз одержать победу над этим человеком в суде. Вот почему, когда я вошла, со мной никто не поздоровался.

___

Хотя накануне не было сделано никакого заявления о содержании мероприятия, почти все мы знали, что собирался сказать этот человек, едва державшийся на ногах. Мы подозревали, что это будет его прощание, последнее публичное выступление. Все мы знали правду, которую компания пыталась скрыть в течение последнего года.

Невозможно сохранить секрет, когда секрет открывается прямо перед тобой. Когда ты видишь, насколько трудно человеку стоять на сцене.

И он был сейчас там, под шквалом вспышек и аплодисментов. Мужчина, который начал строить свою империю, используя простую маленькую камеру для записи конкурсов, придуманных им самим. Провидец, который сразу произвел революцию в телевизионной индустрии, осмелился сделать то, что другие даже представить себе не могли. Тот, кто создал самую прибыльную компанию в мире из ничего… Человек, заполучивший в свои руки больше власти, чем сам президент. Гений для многих… вызывающий презрение у других.

Человек, который начинал с идеи создания лучшего телевидения в мире, а закончил созданием самых отвратительных и постыдных шоу… с самым высоким рейтингом просмотров.

Человек, накопивший самое большое состояние на планете, год за годом возглавлявший списки Forbes. Тот, кто обладал таким количеством денег и власти, что сильные мира сего просили у него аудиенции, а не наоборот.

Он также был человеком, перешагнувшим границы закона и морали, человеком, который сталкивал лбами семьи, разрушал браки, извлекал выгоду из чужой боли способами, невиданными до тех пор.

Это был человек, которому удалось настроить против себя практически все существующие ассоциации: экологические, правозащитные, зоозащитные… Он превратил людей в марионеток.

Человек, который был готов пойти на все, чтобы привлечь как можно больше аудитории, на что угодно…

И этот человек был моим отцом.

___

Это событие парализовало жизнь по всему городу. Три основных проспекта были перекрыты, а вокруг здания выстроили периметр безопасности.

Можно было слышать, а иногда и видеть, как два вертолета кружили над окрестностями. Частной охраны было повсюду настолько много, что всем желающим попасть в зону публики и прессы приходилось стоять в многочасовой очереди.

У мужчины, о котором я сейчас говорила, было больше врагов, чем друзей, поэтому контроль на входе требовался самый тщательный. После того как человек проходил через арку безопасности, несколько охранников проводили внимательный досмотр.

Благодаря этой мере обнаружили и изъяли более тридцати единиц огнестрельного оружия. Никто нападать не собирался – гости просто позабыли оставить его дома. Поэтому сразу после обыска они приносили свои извинения и без малейшего протеста оставляли оружие на хранение.

Но ничто в этом мире не надежно, и даже малейшая оплошность или секундное замешательство способны привести к необратимым последствиям. К тому, что кто-то получит доступ к месту хранения оружия, где оставлен маленький, почти незаметный пистолет, способный уместиться в кармане. Пистолет, из которого можно убить одним выстрелом, если целиться с правильного расстояния.

И несмотря на тысячи и тысячи долларов, потраченных на охрану, к моменту, когда этот человек начал свою речь, пистолет уже был пронесен в зал.

___

Да, мой отец стал так много работать, что в один прекрасный день просто забыл о своей семье. Ему было проще заменить поцелуи монетами, объятия – подарками, а любовь – обещаниями.

Но сюда я пришла сегодня только по одной причине – «Неллин».

Именно это было написано на конверте, который мне доставили. Будь там «Нел» или «Нелли», как и во всех остальных случаях, когда я получала одно и то же приглашение, я бы, конечно, не пошла. Но на этот раз впервые я увидела имя Неллин.

В тот вечер я приехала одна, вошла через черный ход, показала свои документы – остальное сделала моя фамилия. Несмотря на мое сопротивление, сотрудники частной охраны проводили меня до президентской ложи. Учитывая то, что произошло несколько минут спустя, их настойчивость помогла спасти мне жизнь. Я заняла лучшее место в первом ряду, в нескольких метрах от отца.

Вот почему, как только он вышел на сцену, наши взгляды не могли не встретиться. Среди шума аплодисментов, дождя вспышек мы смотрели друг на друга, преодолевая расстояние, разделявшее нас, и восстанавливали эмоциональную связь, утраченную когда-то… Я могла видеть, как его губы выводили в воздухе всего одно слово: «Неллин».

Только три человека в мире называли меня так: один из них был мертв, другой ушел из моей жизни много лет назад, а третий стоял передо мной прямо сейчас.

Неллин. Слово, которое вдруг начало расплываться в моей голове, погружая меня обратно в далекое прошлое. Может быть, именно эта надежда на возвращение былого счастья и убедила меня прийти этим вечером. Неллин. Так он называл меня в то особенное время, когда еще вел себя как настоящий отец.

Наша семья жила в маленьком городке, окруженном красивым лесом, куда мы вместе ходили гулять по выходным. В десяти минутах ходьбы была река, в которой мы купались летом и ловили рыбу зимой. У нас почти не было денег, но у нас был отец. Счастливые годы. Но все изменилось в тот день, когда он принес домой эту чертову камеру.

Первое время нам нравилась новая игрушка, на которую можно было снимать собственные фильмы. Однако то, что в начале воспринималось как хобби, постепенно превратилось в навязчивую идею, а затем и в работу, вытеснившую для отца всех близких людей. Ну почти всех. Я всегда думала, что не появись эта камера, все было бы совершенно по-другому… Наша жизнь, наши отношения, мы сами…

Словно одержимый, он записывал, записывал и записывал, а потом вечером всей семьей мы смотрели отснятый материал. Моя мама была готова сгореть от стыда, а мы с братом даже получали удовольствие от видео. Я помню, как отец репетировал со мной, как мы вместе смеялись над ошибками в сцене, как посередине дубля кого-то из нас вдруг пробивало на глупый смешок и приходилось заканчивать съемку…

Но со временем он перестал называть меня Неллин… Мечты отца оказались настолько велики, что все остальное, включая нашу семью, исчезло из его поля зрения.

Потребовалось несколько секунд, чтобы он смог заговорить снова – тихо, будто на самом деле ему не хотелось продолжать, будто слова застревали где-то в горле и ускользали из сознания. Если предположить, что от последнего еще хоть что-то осталось.

– Добрый вечер… – И снова воцарилась тишина. – Кто бы мог ожидать такую встречу. Ну что ж, я хотя бы смог добраться сюда, что уже немало.

Послышался смех и аплодисменты, которые продолжались еще несколько минут, пока он медленно не поднял руку, призывая остановиться.

– Сегодня мое выступление на публике будет последним. Я прощаюсь с телевизионным миром, который подарил мне так много радости и помог мне пережить столько… Но всему приходит конец, и я уже должен уступить дорогу новым поколениям. Мое тело сказало: «Хватит».

В зале тут же воцарилось молчание.

Отец закрыл глаза и сглотнул.

Из-за его чрезвычайной худобы можно было заметить, как слюна изо рта попадает в горло, стекая куда-то дальше в тело, спрятанное под смокингом. Он медленно приблизился к микрофону и сказал то, что все и так давно знали.

___

– У меня рак, и он убивает меня.

Здание целиком погрузилось в тишину.

В течение следующих нескольких минут не было слышно ничего, кроме перешептываний, разносящихся по залу.

На самом деле это уже давно не было новостью, но никто не осмеливался получить официальное подтверждение того, что мой отец болен. На каждой фотографии, украденной журналами за последние несколько месяцев, он выглядел все более худым и слабым. Сейчас все видели, как от него ускользает жизнь.

Мужчина под метр девяносто ростом, голубоглазый, привлекательный… в расцвете сил был одним из самых желанных людей на планете. Теперь, когда моему отцу было всего шестьдесят шесть, он превратился в скелет, обтянутый черным костюмом, чтобы зрительный зал гадал, как именно ему удается стоять.

– Сказать по правде, рак уже убил меня. Так что теперь мне лишь остается ждать, когда я умру. Понятно, что есть вещи, которые нельзя купить за деньги, в противном случае… – он медленно вздохнул, чтобы собраться с силами и продолжить. – Ну что тут скажешь, каждому свое время, и свою жизнь я прожил. Где-то я слышал, что смерть – это только первый шаг к бессмертию.

Молчание.

Он спокойно посмотрел на публику, снова приблизился к микрофону и продолжил.

– Но я не хотел покинуть компанию, не сделав самого важного признания в моей карьере… как говорили раньше, готовьте перо и бумагу.

___

– Телевидение – это сплошная ложь.

Он умолк, позволив тишине сгущаться.

И тишина уступила место улыбке, а затем внезапно по всему залу покатилась волна всеобщего смеха.

– Что ж, заголовок на завтра вам обеспечен. Все, абсолютно все – обман.

Публика начала громко аплодировать.

Несколько минут спустя ему наконец позволили продолжить.

– Мы нанимаем актеров для создания фейковых новостей, которые затем служат материалом для светской хроники и желтой прессы, которая, конечно же, также принадлежит нашей компании. Мы используем информацию, которая привлекает внимание. Мы специально разводим грязь на кухне, чтобы раскритиковать рестораны, а затем привести их в порядок. Мы нанимаем подставных лиц, чтобы они относили антикварные предметы определенных брендов в ломбарды, и тем самым зарабатываем деньги на скрытой рекламе. Мы заставляем отчаянных путешественников пересекать замерзшие реки в условиях дикой природы, оставляя за кадром мост, заправочную станцию и даже «Макдоналдс» возле автомагистрали. Мы организуем конкурсы так, чтобы приз доставался самому популярному участнику, который может привлечь для нас больше аудитории, а не тому, кто больше всех знает. Скучным умникам всегда достаются вопросы, ответы на которые не найти даже в интернете. За каждого ребенка на кухне кулинарного шоу готовит шеф-повар. Именно его блюда потом покажут на экране… Все, абсолютно все, что вы видите по телевизору, сфальсифицировано. И все является обманом.

По мере того как отец продолжал говорить, лица присутствующих менялись: больше не было улыбок и аплодисментов. Зрители начали понимать, что этот человек не шутит.

– Проблема – и, конечно, огромная выгода для меня, – продолжил он после небольшой паузы, – в том, что в мире живут миллионы, миллиарды людей, которые думают, что… даже не только думают, но и слепо верят, что все, что показывают по телевизору, является правдой. И даже если они увидят все ту же подставную актрису сначала в роли жертвы домашнего насилия, потом в амплуа скучающей домохозяйки, а затем в образе искательницы приключений, покоряющей Гималаи, они вряд ли смогут понять, что это один и тот же человек.

Отец остановился на несколько мгновений, чтобы отдышаться: это была слишком длинная речь для такого слабого человека. Он взял стакан и поднес его к губам, едва не расплескав воду. Наконец, но не без усилий, ему удалось сделать несколько глотков и вернуть стакан на место.

– Прошу прощения… – прошептал отец, собираясь с силами. – Несомненно, самое замечательное в телевидении то, что нас, продюсеров и сценаристов, владельцев всей этой индустрии, оно превращает в богов. Уже завтра я могу выбрать любого человека, запустить на трех или четырех моих каналах новость о том, что он насильник. Все остальное сделают социальные сети: они раз и навсегда испортят ему жизнь, даже если потом найдутся доказательства того, что вся информация была ложью. И дальше уже плевать, потому что мы больше не будем говорить о нем в наших программах, или запустим опровержение бегущей строкой настолько мелким шрифтом, что никто не сможет его прочитать. И, конечно же, мы можем поступить наоборот: взять самого последнего идиота на планете и сделать его героем, политиком или даже президентом. Мы можем играть в богов, и я был одним из них. Я был богом! – крикнул он и тут же закашлялся.

Никто не говорил ни слова, в зале стояла гробовая тишина.

Он снова попытался схватить стакан, но на этот раз тот упал на пол. Тут же кто-то пришел на помощь отцу.

Это был «он». Тот, кому много лет назад даже не требовался плащ, чтобы быть моим супергероем.

___

«Он» – мой брат.

Брат, который отдалялся от меня с той же скоростью, с какой сближался с отцом. Особенно когда наша мать умерла.

Думаю, что именно тогда, на похоронах, когда денег у отца было намного больше, чем любви, мы с братом поняли, что, обнимая друг друга, попрощались.

Потому что с этой смертью оборвалась последняя ниточка, которая связывала нас. Мы больше не навещали маму в больнице, не созванивались, чтобы обсудить, как у нее дела, и узнать, не заметил ли кто-то из нас улучшений за последние дни…

Так было на протяжении многих месяцев: мы разделяли переживания в приемном покое, грустно перешептывались за чашечкой кофе, гуляли по саду этой белой тюрьмы, где она была всего лишь жертвой лечения… Проще говоря, наблюдали за тем, как наша мать уходит от нас, как жизнь ускользала от нее с каждым вздохом…

Наши пути медленно разошлись. Телефонные звонки раздавались все реже, сообщения становились все короче, а молчание – все длиннее. Пока не наступил тот день, когда связь оборвалась насовсем: мы просто перестали разговаривать. Ничего особенного не произошло, и, пожалуй, отсутствие причин было самым печальным.

И вот теперь он был здесь, помогая поднять стакан, который наш отец не смог удержать в руках.

___

– Да, все это ложь… – подтвердил он после паузы. – И знаете, что самое лучшее во лжи? У нее нет границ. Стоит только попробовать один раз, и уже невозможно остановиться лгать. Ложь вызывает привыкание, а затем множится и растет… потому что всегда можно придумать что-то более изощренное, чем прошлый обман… – он снова закашлялся.

Тишина.

– Величайшая проблема телевидения – власть. Потому что она заставляет тебя забывать о том, что правильно и справедливо… В итоге ты хочешь лишь одного – видеть, как растет твоя сила.

Он снова остановился: возможно, слишком много фраз подряд… возможно, слишком много правды сразу. Он несколько раз кашлянул и продолжил, пытаясь не рухнуть прямо на сцене.

– И в один прекрасный день приходит осознание, что мы можем делать с людьми все, что захотим, что это стадо, сидя на диване, готово проглотить любую идею, которую мы только пожелаем вложить ему в мозги. Конечно, не всем. В мире остались еще те, кто предпочитает почитать книгу или поиграть со своими детьми… Но таких мало, очень мало… Поэтому нам важна та масса, которая сделала нас богачами. Ну, в особенности, конечно, меня, но и вас тоже. Всех вас, кто находится сегодня здесь, – сказал он, медленно поднимая руку и тыча пальцем в зрительный зал.

Поиграть с детьми. Какая ирония, что именно мой отец произнес эту фразу. Да, он играл со мной в две совершенно разные игры: в первые годы моей жизни исполняя роль родителя, во все последующие – роль хозяина. Этот человек обращался со мной как с домашним животным, но я недолго «виляла хвостом» и скалилась.

Никто уже не улыбался. Из-за его слов ситуация становилась весьма неловкой… Но кто мог решиться встать с места? Выступление транслировалось в прямом эфире более чем в ста пятидесяти странах, практически весь мир сейчас слушал речь моего отца. Кроме того, здесь собрались самые могущественные люди на планете, и каждый из них зависел от милости тщедушного тела весом менее пятидесяти килограммов.

– Но не волнуйтесь, господа инвесторы, вам не о чем беспокоиться. Я знаю, что многие из вас уже сидят и подсчитывают ущерб, который мои слова могут нанести вашим портфелям и акциям. Успокойтесь… Неужели вы думаете, что наркоман бросит употреблять только потому, что мы скажем ему, что наркотики – это плохо? И много ли вы знаете курильщиков, которые отказались от сигареты, потому что их предупреждали, что табак убивает? Да нет таких, потому что они не могут бросить, не могут сопротивляться привычке… В этом вся прелесть человеческого существа: мы можем разбогатеть благодаря слабостям и зависимостям! В конце концов, все дело только в том, чтобы находить слабые стороны других людей и использовать в своих целях.

Тишина.

Он слегка отстранился от микрофона, огляделся и продолжил.

– К счастью, зависимость от телевидения законна, и никто меня не может за это арестовать. Люди не перестанут смотреть телевизор ни за что на свете, кто бы им что ни говорил. И знаете почему? Потому что они приучены к нему с детства и уже не знают других альтернатив. Мы создали идеальную экосистему для зарабатывания денег: мы даем людям посредственное образование, где, к примеру, чтение кажется им худшим из наказаний. Затем мы заставляем их работать по восемь или десять часов на дерьмовой работе за дерьмовую зарплату, и в итоге они так устают, что хотят лишь одного – вернуться поскорее домой и включить телевизор. Ящик, который расскажет им, на что потратить с трудом заработанные гроши. Идеальный замкнутый круг. Так что не волнуйтесь: сколько бы глупостей я ни наговорил сегодня вечером, в этой битве они проиграли раз и навсегда.

___

В здании, где воцарилась полная тишина, несколько снайперов, расположившихся метрах в десяти над сценой, следят за каждым движением участников.

По опыту они знают, что, несмотря на тщательный входной контроль, всегда есть упущения: крохотный нож, предмет, который можно бросить, или жидкости, способные образовать взрывчатое вещество при смешивании… да мало ли что. Тем более в случае с главным героем сегодняшнего вечера – человеком, пережившим за последние годы уже несколько покушений.

Время от времени хулиганы, родственники кого-нибудь из участников конкурсов или совершенно посторонние друг другу люди устраивали нападения. Они объединялись ради единственной цели – убить того, кто сегодня стоял на сцене.

Снайперы продолжают наблюдать за публикой, пытаясь отследить любое подозрительное движение.

___

– Помню, с чего я начинал… – продолжал он почти шепотом. – Когда я оглядываюсь назад… Такие душевные и искренние конкурсы… Мы делали классные шоу, сначала небольшие, с ограниченным бюджетом… Помню, что уже тогда я нанимал друзей и знакомых, чтобы они выступали в роли конкурсантов… В этом мы отличались от конкурентов: наши программы были веселыми, потому что подставные участники вели себя как настоящие актеры. Обман? Да, но ведь главное – доставить удовольствие публике.

Я всегда с особым трепетом буду вспоминать, как мне впервые дали шанс… В то время, когда все конкурсы были одинаковыми и состояли из вопросов и ответов, я знал, как добавить новизны. Вы ведь помните игру с ключами? Это был мой первый крупный триумф.

Игра с ключами… меня бросило в дрожь. Я крепко сжала правую руку, как делала много раз в тщетной надежде, что стоит мне разжать ее – и шрам на коже волшебным образом испарится.

– Тот конкурс был началом всего: он стал приносить деньги. И что особенно хорошо в деньгах, они позволяют вам делать намного больше. Мы создавали программы все лучше и лучше, придумывая более оригинальные и рискованные шоу…

Наступил момент, когда мы поняли, что, чем сильнее страдают участники, тем больше у нас зрителей. Похоже, мы открыли неиссякаемый источник сокровищ, потому что страдания могли не только становиться сильнее – они могли принимать совершенно разные формы. И еще мы обнаружили, что людям нравятся насилие, секс, предательство… Вот почему в конечном итоге наш конкурс должен был неизбежно стать самым успешным в истории…

Он остановился, немного отдышался, медленно поднял стакан и отпил воды.

Окинул взглядом публику.

Снова приблизился к микрофону.

– Да, вы все прекрасно знаете, о чем я говорю – о «Доме». На самом деле идея возникла однажды вечером в баре, когда мы с моим большим другом Дмитрием выпивали по предпоследнему стаканчику, наблюдая за окружающими. Вот тогда он и подкинул мне идею конкурса, в котором несколько человек жили бы в доме, полном камер, включенных двадцать четыре часа в сутки.

Я помню, как стоял молча с бокалом в руке… и до сих пор храню в памяти свой ответ, слово в слово. Каким же наивным я был!

Я сказал ему: «Но кто в здравом уме будет тратить время на то, чтобы наблюдать за жизнью других людей, когда можно жить своей собственной?»

И я также помню его ответ, как будто он говорит это мне прямо здесь и сейчас: «Все те, у кого нет жизни».

В тот день старик Дмитрий преподал мне урок. Благодаря этому конкурсу я понял, что есть много, очень много людей, у которых нет собственной жизни, и им нечего делать изо дня в день, кроме как наблюдать, как десять каких-то типов устраивают разборки в доме.

Признаюсь вам, я думал, что шоу продержится от силы два дня, а сейчас я даже потерял счет сезонам. Потом, конечно, мы уже знали, как взять от этого успеха по максимуму: репортажи для журналов, которые мы создавали сами, интервью для разных сердечных ток-шоу, тоже принадлежавших нашей компании…

Кашель отца снова разнесся по залу, утонувшему в тишине: никто, абсолютно никто ничего не говорил.

– Прошу прощения… – он сделал несколько вдохов, чтобы восстановить дыхание. – Эта программа побудила нас пойти еще дальше. То было время моего творческого расцвета: конкурсы, где шла борьба за самый элегантный развод или самое болезненное расставание; подстроенные измены с очень привлекательными актерами, чтобы разрушить браки…

Потом мы пошли еще дальше, запустив знаменитую программу «Мне не нужен этот ребенок». Помните? Шоу об абортах в прямом эфире, когда матери собирались в доме, полном камер, а зрители наблюдали за тем, что участницы будут делать с нежелательной беременностью… И там, на съемочной площадке, они принимали решение в зависимости от общественного мнения.

Именно тогда начались первые серьезные нападки на меня: ассоциации феминисток хотели меня убить! Какое лицемерие! Я говорю вам, что большинство участниц забеременели только для того, чтобы попасть в шоу… а потом эти женские организации заявляли, что главным монстром был я.

Тишина.

Он начал слегка дрожать.

Сделал несколько глубоких вдохов.

Снова заговорил.

– Затем последовала знаменитая программа «Уйти или остаться» – первое шоу о самоубийствах в прямом эфире. Это был еще один поворотный момент в телеиндустрии: еще никто не заходил так далеко.

Зрители сходили с ума: они собирались в барах, устраивали семейные ужины дома только для того, чтобы посмотреть, кто из участников, потерявших все, первым спрыгнет вниз с высотного здания. Людей никто не заставлял. Законы были на нашей стороне, потому что они подписали контракт.

По общему признанию, кастинг на шоу был чем-то экстраординарным: разорившиеся богачи, разведенные люди в состоянии глубокой депрессии, матери, потерявшие своих детей… Соглашусь, если подумать об этом на трезвую голову, то ситуация ужасает… Но если я скажу вам, что пилотный эпизод этой программы собрал наибольшее количество просмотров во всем мире за всю историю телевидения. Кто же тогда тут чудовище?

Молчание.

Мы все могли видеть, как на его лице появилась легкая ухмылка.

– Чудовище, монстр, развращающий демон, аморальный тип… да, какие только эпитеты мне не придумывали СМИ. Но… тогда как бы вы назвали людей, которые пришли полюбопытствовать, как человек бросается в пустоту? И всех тех, кто обогатился за его счет? Сколько наклеек, кружек, тарелок… было продано с его именем? Как бы вы назвали всех тех, кто купил себе футболку с надписью «Я БЫЛ ТАМ, КОГДА РИКИ ПОЛЕТЕЛ ВНИЗ»?

Он сделал паузу, чтобы снова вздохнуть…

Его тело дрожало все сильнее и сильнее, как будто скелет, который его поддерживал, вот-вот рухнет.

– Все же, несмотря на сказанное мной, несмотря на наши стремления дать людям именно то, чего они просили, я признаю, что за все эти годы произошло огромное количество вещей, которых мы могли бы избежать и должны были избежать… Такова цена… любой риск тянет за собой побочные эффекты.

___

Именно эти побочные последствия, уже несколько раз приводившие к покушению на человека, который сейчас говорил со сцены, беспокоили больше всего работников службы безопасности. Вот почему они выстраивали вокруг здания пуленепробиваемые заграждения, а на крыше находились снайперы… Муж, чей брак распался из-за измены жены с привлекательным актером, нанятым для шоу; бабушка и дедушка, которые узнали в прямом эфире, что их внук не родится; конкурсанты, выигравшие огромный приз и все потерявшие впоследствии; матери, чьих дочерей слава привела в ловушку наркотиков и проституции… Именно таких «побочных эффектов» особенно боялись в компании, поскольку эти люди были непредсказуемыми и могли появиться вновь в любой момент. Ведь никто никогда не знает, насколько долгим может быть ожидание мести.

Неудивительно, что контроль и проверки велись настолько тщательно. Хотя в тот самый вечер они оказались недостаточными: пистолет уже оказался в зале, и его владелец лишь ожидал подходящего момента, чтобы им воспользоваться.

___

– И, наконец, пришло время конкурса, который сделал нас самой богатой компанией на планете. Мой великий шедевр. Мы продали права более чем ста восьмидесяти странам за такие деньги, что на них можно было прожить несколько жизней.

Честно говоря, я ни о чем подобном не думал, идея родилась сама собой. НАСА нужны были космические суммы, какие ни одно правительство не могло заплатить, а мне нужны были зрители. Я хотел, чтобы аудитория продолжала расти, словно вирус, пожирающий все вокруг… Иногда, к сожалению, даже тело, в котором он живет. Технология уже была, требовалось только найти финансирование.

Как большинство из вас уже знает, мы пришли к соглашению, что агентство направит своих ученых, а наша компания – конкурсантов, по отдельности: в два рейса, в две колонии. Достаточно далеко друг от друга, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы в случае крайней необходимости мы могли сотрудничать.

Это были славные времена: я дотянулся до небес. Аудитория исчислялась уже не тысячами, а миллионами зрителей. Каждую ночь мы смотрели на рейтинги, и каждую ночь они зашкаливали. Конечно, у нас было одно ограничение, преодолеть которое было просто невозможно: численность населения планеты не позволяла нашей популярности увеличиваться. Я потерял контроль, я признаю.

Да, я помнила ту обложку, где он был изображен с лавровым венком Цезаря. «Уильям Миллер, Император» – гласил заголовок.

– Бренды вложили миллионы, чтобы их логотипы были хорошо видны на одежде конкурсантов. Еда, которую они ели, украшения, которые носили, кроссовки… все было спонсировано. И это сработало, не могло не сработать. Почти три года мы делали самое популярное шоу в мире. В мире!

Он начал кашлять. Затем, медленно вдохнув, продолжил:

– День за днем, месяц за месяцем… знаете ли вы, что значит быть самой просматриваемой программой во всем мире каждый день?

Молчание.

Он снова сделал глубокий вдох, и на выдохе выражение его лица изменилось.

С гримасой печали он окинул взглядом аудиторию.

– Пока… к сожалению, не случилось то, что случилось.

В этот момент на экране появилась большая траурная лента, и приглушенный свет погрузил зал в полутьму.

Несмотря на то что с момента катастрофы прошло уже несколько лет, люди так и не оправились от нее. Многие психологи признали, что должно смениться по крайней мере одно поколение, чтобы это событие больше не вызывало боли и печали у тех, кто стал его свидетелем вживую.

– Я знаю, что из-за моей карьеры многие из вас считают меня не более чем монстром, думающим только о деньгах, – в этот момент он посмотрел на меня. – Но знаете что? У меня тоже есть чувства. Я признаюсь, что сожалею о многих вещах, которые сделал, и с радостью бы изменил несколько моментов в своей жизни. Теперь уже поздно, сейчас мои сожаления уже ни на что не повлияют.

Тем не менее есть одно событие, которое стало для меня особенно сокрушительным. Потому что все они, особенно она, были частью меня, вас, человечества.

Молчание.

Многие из присутствующих начали прятать лица, чтобы скрыть слезы, которые всегда появлялись, как только кто-то заговаривал о том, что произошло.

– В тот день Вселенная напомнила нам, что мы всего лишь люди, маленькие муравьи в большом мире…

Он снова закашлял.

Отец попытался взять стакан, но решил отказаться от этой идеи. Его фигура с каждой минутой дрожала все сильнее.

Он медленно приблизился к микрофону.

– Что ж… думаю, я сказал сегодня достаточно, моему телу нужно отдохнуть…

Он робко отошел от микрофона и несколько секунд смотрел в зрительный зал так долго, что на мгновение я подумала, что отец собирается уйти со сцены.

Но он продолжил.

– Не хочу больше отнимать ваше время. Уверен, что у всех вас есть дела поважнее, чем выслушивать истории из прошлого человека, который за несколько дней превратился в старика…

Снова тишина.

– Мне остается только поблагодарить вас за то, что вы пришли… Спасибо… большое спасибо.

В это время зазвучала песня I Am Mine группы Pearl Jam, и тут же раздались самые продолжительные аплодисменты, которые я когда-либо слышала в своей жизни.

Свет постепенно угасал, пока не остался всего один прожектор, направленный на моего отца, стоящего посреди сцены.

___

Для службы безопасности наступила самая сложная часть вечера. Они не раз предлагали организаторам изменить финал выступления: человек в свете прожектора на сцене был идеальной мишенью.

Но он отказался. Отец хотел, чтобы прощание было на высоте, чтобы весь зал стоял, а лампы освещали его, словно огромные звезды. Он сказал, что в текущих реалиях уже никто не имеет права указывать ему, что он должен или не должен делать.

В ту самую минуту, когда аудитория затихает, рука нервно нащупывает маленький пистолет, затерявшийся в кармане брюк. Человек украдкой наблюдает за снайперами в поле своего зрения, пытаясь определить, раскрыл ли кто-нибудь из них его намерение.

Он знает, что сейчас самое подходящее время. Знает, что действовать надо быстро, иначе все может пойти не так. Он репетировал много раз, но все равно дрожит. Делая глубокий вдох, мужчина опускает руку в карман.

___

Худое тело моего отца гордо возвышалось над сценой. Он стоял со спокойным выражением лица и закрытыми глазами под лучом маленького прожектора, направленного на него.

Зрители начали подниматься со своих мест, продолжая аплодировать.

Мой отец медленно открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся.

На несколько секунд я представила, что мы одни: только он и я, как в те дни, когда отец приходил в мою комнату и гладил меня по ноге, чтобы разбудить. Когда, открыв глаза по утрам, я первым делом оказывалась в его объятиях.

Публика продолжала аплодировать.

Одна, две, три… пять минут. Прошло около десяти минут, когда постепенно, подобно затихающей буре, в зале снова воцарилась тишина.

Полная тишина.

В этот самый момент мой отец вытащил из кармана маленький пистолет, приставил его к голове и выстрелил.

___

И хрупкий скелет мгновенно рухнул на землю.

Сотрудники службы безопасности немедленно выбежали, чтобы помочь ему.

Зазвучали сирены, и зал погрузился в хаос. Те, кто сидел в первых рядах, видели, что случилось. Но зрители, находившиеся дальше, подумали, что произошло покушение и в здании открыл огонь какой-то сумасшедший.

Внезапно сотни людей бросились к выходу в попытке спасти свою собственную жизнь, но образовавшийся поток тел нес с собой не что иное, как смерть.

Находясь в VIP-зоне, я была физически отделена от остальной части зала и могла без проблем выйти через дополнительный коридор: фактически сотрудники службы безопасности привели меня в место, защищенное от риска.

Последствия пережитого людьми страха оказались катастрофическими: более ста человек получили ранения, двенадцать погибли – восемь от удушья или давки, трое от сердечного приступа и один в результате самоубийства.

В ту ночь, вернувшись домой, я разрыдалась так, как уже давно не рыдала. Впервые я поняла, что самым худшим «побочным эффектом» в жизни моего отца был он сам.

С одной стороны, я только что потеряла человека, с которым меня уже очень давно не связывали какие-либо отношения… но, с другой стороны, как ни крути, это был мой отец.

У меня было то же чувство, что и много лет назад, когда ушла мама. Я поняла, что смерть забирает не только человека. Вместе с ней исчезает и возможность для новых воспоминаний.

___

Находясь за множество километров отсюда, работники офиса одной из самых престижных юридических фирм в мире наблюдают за тем, что только что произошло. Они уже были готовы к этой смерти, но никогда не думали, что подобное случится вот так, в прямом эфире.

К счастью, этот человек подумал о будущем до того, как застрелил себя: о его деньгах есть кому позаботиться, начиная с сегодняшнего дня. Он составил непростое завещание, купив и заставив замолчать нужных людей.

Покойный потратил половину своего состояния на особенные драгоценности. Вторую половину использовал для того, чтобы обеспечить их доставку до получателей. Странный список адресатов был настолько огромен, что многие даже не подозревали, что находились там.

В этом и заключалась работа офиса – следить за исполнением завещания. Потому, очевидно, у них были не только штатные юристы, но и другие сотрудники – те, кто не носит костюмов и не получает официальную зарплату, кто не сомневается в деле и не задает лишних вопросов.

___

Похороны соответствовали тому, что представляла собой его жизнь. Как и в случае с публичным прощанием, необходимо было создать зону безопасности вокруг кладбища, чтобы контролировать людей, пожелавших проводить моего отца в последний путь: президентов, монархов, диктаторов, бизнесменов, победителей его конкурсов… и тысячи простых граждан, чье присутствие было обусловлено интересом, если не нездоровым любопытством.

Катафалк подъехал к главному входу на кладбище, и там, под покровом темных облаков, четыре человека вынесли гроб, водрузив его себе на плечи.

Со смерти моего отца и до захоронения мне ни разу не разрешили увидеть тело. Все объяснялось просто: от выстрела у него была сильно повреждена голова.

Похороны транслировались в прямом эфире, как и хотел мой отец: с непрерывно бегущей в нижней части экрана рекламой, где компании за предоплату выражали свои соболезнования.

Автомобильный бренд, многонациональное текстильное предприятие, получившее заказ на пошив похоронного костюма, которого никто так и не видел, один из самых престижных цветочных магазинов… Какая компания не заплатила бы за то, чтобы лишний раз появиться перед многомиллионной аудиторией зрителей? Мой отец смог заработать деньги даже на своих похоронах.

Гроб пронесли по главной аллее кладбища к небольшому саду, где его медленно опустили и внесли в семейный пантеон, чтобы похоронить отца рядом с моей матерью.

Удивительная штука – судьба: только теперь, после смерти обоих, их кости будут находиться намного ближе друг к другу, чем когда-либо были сердца.

С этого дня захоронение станут охранять днем и ночью, поскольку есть опасение, что оно может стать объектом вандализма: ненависть не оставляет в покое даже мертвых.

После кратких прощальных речей мероприятие было завершено, и присутствующие журналисты изо всех сил пытались получить какие-либо заявления со стороны самых близких людей отца.

Я знала, что на протяжении всех похорон пресса будет разыскивать меня: моя фотография со слезами на глазах появилась бы тут же на обложке любой газеты. Но они ее не получат. И не потому, что я не плакала (плакала еще как), а потому, что решила не присутствовать на прощании, оставшись наблюдать за всем из дома.

Я чувствовала себя виноватой за то, что не любила его достаточно сильно, как, возможно, должна была любить дочь. Может, если бы я попыталась понять характер отца, если бы попыталась сблизиться с ним или хотя бы поговорить…

Я выключила телевизор, погасила свет и закрыла глаза.

Я погрузилась в мечты, которые были недостижимы, и воспоминания, которые хотелось забыть.

«Прощай, папа», – тихо прошептала я ему.

Я даже представить себе не могла, что через несколько дней он снова появится в моей жизни… в нашей жизни.

Конкурс

(за несколько лет до смерти моего отца)

Оставалось всего восемь минут до того, как будут названы имена восьми избранных. Все было готово для начала финального этапа самого амбициозного конкурса в истории телевидения.

Давно позади тот момент, когда несколько влиятельнейших людей на планете собрались в офисе, чтобы подписать самый сложный и неоднозначный контракт за последнее время.

Слишком много требований со всех сторон, слишком много денег на кону и, конечно же, слишком много власти, которую нужно разделить.

Любая дипломатическая оплошность могла сорвать весь проект.

Проблема заключалась в том, что, по мнению общественности, идея не могла принадлежать ни одной стране: она просто бы не сработала. Несмотря на то что инициатива исходила от частного сектора, а ведущие позиции занимала одна американская организация, проект должен был стать событием, в котором бы участвовало все человечество. Поэтому каждую страну требовалось представить в той или иной форме. Каждый должен был чувствовать свою сопричастность к делу.

Ведущие аэрокосмические агентства уже разработали необходимую технологию. Но для ее реализации нужны были огромные деньги, поэтому им пришлось обратиться к трем богатейшим людям на планете.

В конце концов, с помощью обещанных компенсаций и взяток, они уговорили большинство стран принять участие в проекте или, по всей вероятности, создать видимость вовлеченности в него.

С самого начала было решено, что программа пройдет в два этапа. Первая экспедиция «Разведчик» должна была отправить трех астронавтов вместе с несколькими роботами на Марс, чтобы за два года подготовить все необходимое для его заселения. Затем планировалось, что прилетит второй экипаж корабля с восьмью гражданскими лицами на борту, которые останутся жить на Красной планете.

ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ «РАЗВЕДЧИК»

Это было важнейшее событие в новейшей истории: впервые человек ступил на планету, непохожую на Землю.

Шоу собрало огромную аудиторию. За подготовкой, технологическими испытаниями и отбором трех астронавтов с искренней самоотверженностью следили миллионы людей. Возможно, именно по этой причине, когда после путешествия длиною в полгода первый человек ступил на поверхность Марса, родилось чувство гордости, невиданное до сих пор. Чувство, которое охватило всю планету, каждый дом, каждого человека.

Три человека представили экипаж «Разведчика»: двое мужчин и одна женщина. С этого момента они стали частью истории и воспринимались как герои. Так оно и было, по крайней мере вначале. Ровно до тех событий, которые обрекли одного из них на всеобщую ненависть, а впоследствии и на мировое забвение.

Трое астронавтов, которые совершили путешествие в один конец, поскольку на данный момент не было технологии, способной обеспечить взлет ракеты с Марса. Участники сами понимали, что, возможно, в очень-очень далеком будущем они смогут создать свою собственную инфраструктуру для производства двигателей, получения необходимого топлива и компьютерного управления запуском космического корабля… Но пока идея возвращения была утопией.

В течение следующих недель каждое событие, каждое малейшее открытие превращалось в тему для жарких обсуждений на Земле: все было новым, все делалось впервые.

При помощи нескольких камер можно было наблюдать за повседневной жизнью астронавтов и прогрессом в сборке различных частей будущего дома для восьми избранных: жилых модулей, теплицы, солнечных батарей…

Время от времени на какой-нибудь из стен корабля или детали костюма астронавта появлялся символ ювелирной марки, изготавливающей особые кольца. Это были три буквы – две строчные и одна заглавная – которые образовывали слово еХо, где буква Х плавно изгибалась и одновременно охватывала собой две гласные. В общем-то, просто еще один бренд среди множества других спонсоров проекта, поэтому он почти никому не бросался в глаза.

Во время этой миссии все записывалось и регистрировалось: от задач, поручаемых роботам, до мелких деталей жизни астронавтов, таких как походы в туалет и занятия спортом.

Но первая экспедиция не была реалити-шоу в полном смысле. Она представляла собой научную миссию, поэтому постепенно записи о повседневной жизни перестали транслироваться, и восьми конкурсантам теперь показывали лишь то, что было связано со строительством и обустройством колонии.

И поскольку в шоу не было сцен романтики, секса или насилия, аудитория начала сокращаться. Кто будет тратить время, наблюдая за тем, как три самых ярких ума человечества создают условия для жизни на каком-то далеком Марсе, когда существует масса других программ, предлагающих в режиме реального времени следить за романами и похождениями знаменитостей?

Именно тогда главная компания-организатор решила сменить тактику и сосредоточиться на другой экспедиции, которая должна была включить в себя самых простых и обычных людей.

Впоследствии такое решение послужило причиной огромного успеха. Человеком, который когда-либо жил на Марсе, мог стать абсолютно каждый: ваш друг, ваш врач, учительница вашей дочери, механик, ремонтирующий вашу машину, та соседка, с которой вы здороваетесь в лифте, или незнакомка, с которой вы сталкиваетесь каждый день в автобусе… Любой желающий мог принять участие в отборе, так что колонизация Марса по демократическим принципам могла и, прежде всего, должна была принести огромные деньги. Это было единственное условие, благодаря которому весь проект в целом, как «Разведчик», так и реалити-шоу, мог работать.

Чего никогда не было обнародовано, так это существования третьей части проекта, получившей название еХо. То, что действительно придавало всему смысл и в то же время все портило.

___

Через месяц после смерти моего отца прошлое вернулось ко мне. В тот день, спустя несколько минут, как я зашла домой, курьер позвонил в дверь и оставил для меня посылку прямо на улице, у входа. Он даже не дал шанса поговорить с ним: когда я открыла, то увидела, как исчезает его фигура, мчащаяся на велосипеде вниз по улице. На самом деле, такое происходило не впервые. Я уже давно привыкла к тому, что анонимные источники передавали мне конфиденциальную информацию подобным образом: секретные данные по неизвестным каналам, какое-то компрометирующее видео…

Я взяла пакет и пошла прямиком к дивану.

Как и каждый день, проведя слишком много часов подряд в редакции газеты, я возвращалась домой совершенно разбитая. Сон всегда одерживал победу в битве с телом, которое явно перерабатывало в компании, где новости считались устаревшими еще до того, как они успели появиться; где ты либо первый, либо проигравший; где за считаные секунды нужно убедиться в достоверности полученной информации и опубликовать ее или остаться без эксклюзива из-за собственных сомнений.

Я включила телевизор, села, скрестив ноги на диване, и начала вскрывать небольшой пакет. В некотором смысле это всегда было самым захватывающим моментом, ведь никогда не знаешь, что тебя ждет внутри: обычный слух, подсказка, которая в конечном итоге никуда не приведет, или, возможно, сенсация века.

Что я меньше всего ожидала найти внутри, так это его послание.

___

Одному из гостей небольшого отеля, затерянного среди гор где-то в другой стране, только что позвонили со стойки регистрации, сообщив, что курьер оставил для него посылку.

Мужчина, весьма удивленный и слегка напуганный, кладет трубку.

Он спускается вниз по лестнице, размышляя о странности произошедшего. Никто не должен знать, где он находится. Сказать по правде, иногда он даже сам не знает, в каком месте окажется на следующий день. Этот человек давно принял решение исчезнуть для мира, отказаться от своей жизни, чтобы забыть даже о себе самом и просто жить там, где его никто не знает.

– Случайно не оставили какой-нибудь записки или сообщения? – интересуется он на стойке регистрации, глядя на лежащий перед ним пакет без каких-либо опознавательных знаков.

– Нет, ничего. Пришла девушка, сказала, что это для вас, и положила сюда. Я сказал ей, что в отеле не проживает человек с таким именем, но она даже не стала слушать. Я не знал, что делать, поэтому решил все-таки сообщить вам. Надеюсь, вы не против.

– Нет-нет, конечно, большое спасибо.

Мужчина поднимается в свой номер с большим пакетом в руках. Он медленно закрывает дверь, молча садится на кровать и включает маленькую прикроватную лампу. Ни имени, ни адреса. Он думает для начала встряхнуть пакет, чтобы услышать содержимое посылки, но решает, что это может быть опасно. Человек знает, что недоброжелателей у него немало.

На мгновение ему приходит в голову мысль открыть окно и выбросить пакет прямо в снег, укрывающий все вокруг.

Снова склоняется над свертком, ощупывает его рукой.

Наконец любопытство берет верх.

И он открывает пакет.

И то, что лежит там, вызывает у него столько боли, словно бомба, разрывающая грудь.

___

После прибытия на Марс трех астронавтов начались отборочные испытания для участников второй экспедиции – телевизионной.

С самого начала все участники знали, что их также ждет путешествие в одну сторону: они не смогут вернуться домой. Возможно, в будущем, если будут разработаны технологии, необходимые для запуска ракеты с Красной планеты, идея возвращения станет осуществимой, но на данный момент об этом даже не могло идти речи.

Одним из нововведений в процессе отбора стало то, что за одну только регистрацию на конкурс нужно было заплатить сто долларов. Такое решение вызвало протесты, поскольку, по мнению ряда ассоциаций, финансовые возможности не должны являться препятствием для участия в проекте: все имеют право на шанс.

Компания оправдала себя, заявив, что не желает тратить время на тех, у кого нет искреннего намерения покинуть Землю, кто захочет прийти ради пары-тройки фотографий на фоне знаменитостей, чтобы потом выложить снимки в социальные сети. «Для нас отбор кандидатов – это очень серьезный вопрос, а серьезно люди воспринимают только то, за что заплатили деньги», – заявил пресс-секретарь компании.

В конкурсе приняли участие более миллиона претендентов со всего мира, которые по тем или иным причинам хотели покинуть Землю и больше никогда не возвращаться. Благодаря этому доходы компании пополнились на несколько миллионов долларов, что уже являлось большим успехом.

Несмотря на то что официальными критериями отбора считались способность принимать решения, умение позитивно мыслить и действовать в условиях стресса, наличие внутренней мотивации и навыков командной работы, также учитывались популярность среди зрителей, обаяние, физическая привлекательность кандидатов и многое другое. В конце концов, шоу должно было приносить прибыль, и компания понимала, что восемь идеально подготовленных к суровым условиям, вежливых и порядочных людей рейтингов не сделают.

Процесс отбора записывался с самого начала как часть телевизионного конкурса, с помощью которого организаторы намеревались покрыть расходы на проект и, главное, заработать много денег.

Именно на последнем этапе отбора аудитория резко возросла: в каждом городе, в каждом доме, у каждого человека был свой любимый кандидат. Букмекерские конторы, многие из которых принадлежали той же компании, что и проводила конкурс, переживали свой золотой век. Ставки можно было делать на что угодно.

На протяжении последних трех месяцев велись ожесточенные споры о том, кто лучше всего подходит для полета на Марс. Почти на каждом канале в различных шоу эксперты и неэксперты спорили о преимуществах или недостатках того или иного кандидата. Желтая пресса за любые деньги пыталась выяснить тайны прошлого и подробности интимной жизни всех участников.

Началась массовая истерия. Люди объединялись в интернет-сообщества, чтобы поддержать или дискредитировать кого-либо из кандидатов. Были созданы специальные профили в социальных сетях, собраны миллионы подписей и даже организованы демонстрации в поддержку участников в их родных городах. Все делалось открыто, каждый мог выразить свое мнение.

Впервые в истории телевидения конкурс транслировался одновременно по всему миру. Права на него принадлежали одной компании во главе с человеком, ставшим самым богатым и самым влиятельным на планете.

___

НЕЛЛИН. Именно так было написано на маленькой деревянной коробочке, которую я достала из только что вскрытого пакета. Я начала перебирать в памяти последние подробности смерти моего отца: он вытащил пистолет и настолько быстро, насколько мог, чтобы никто не успел помешать ему, выстрелил в себя. И рухнул на пол.

Буквально через несколько секунд его окружили и унесли со сцены сотрудники службы безопасности. Больше его тела никто не видел… что, если последним представлением отца было самоубийство, в результате которого он вовсе не умер?

Я крепко сжала коробку в руках, не имея ни малейшего желания открывать ее, но понимая, что в итоге все равно это сделаю. В конце концов, я была журналисткой, и он знал об этом.

Я просидела несколько минут, держа посылку на коленях и думая о нем, обо всех моментах, которые мы так и не разделили, обо всех возможностях, которыми мы не воспользовались, чтобы поговорить. Я набрала воздуха в грудь и с силой выдохнула, пытаясь вместе с воздухом выпустить воспоминания о нем.

Еще раз посмотрела на коробку, погладила ее и медленно открыла крышку: передо мной оказались три предмета.

Первый, как ураган, унес меня в прошлое, где были огонь, тишина и страх. Эта вещь перенесла меня в хижину, затерянную в лесу. К ключу, вызывавшему боль в одной из линий на моей руке, к шраму, который никогда не должен был появиться и который навсегда изменил всю мою судьбу.

Вторым предметом был обычный мобильный телефон черного цвета, ничем не примечательный, без каких-либо внешних опознавательных знаков.

И третий…

Увидев третий предмет, я поняла, что мой отец выиграл.

___

Один из гостей небольшого отеля, затерянного среди гор где-то в другой стране, продолжает сидеть на кровати, с удивлением рассматривая содержимое коробки, не понимая, как она до него дошла. Коробка, внутри которой лежат всего два предмета.

Он берет первый и сжимает в руке настолько сильно, пока не начинает чувствовать жуткую боль. Он закрывает глаза, и перед ним появляется она – напуганная, маленькая, молча держащая его за руку… Он вспоминает камин, диван, коробку, огонь… и снова слышит крик, разбивший тишину леса на мелкие осколки. И вслед за криком появляется отец, который с силой распахивает дверь хижины, подхватывает на руки его сестру и бежит с ней к машине… а потом несется по грязи в сторону больницы.

Ключ, очень похожий на тот, что много лет назад висел у этого человека на шее, сегодня напоминает ему о дне, когда все стало рушиться – видимое и невидимое. Когда недоверие начало пожирать их существование с сестрой.

Он берет в руки второй предмет – маленький сотовый телефон, черный, самый обычный. Смотрит на него с недоумением, несколько секунд держит в руке, а затем нажимает на кнопку.

Телефон включается: ни пароля, ни системы блокировки. Но после загрузки становится очевидно, что работают только две функции – вызов и телефонная книга.

Несколько минут мужчина смотрит на экран, пытаясь понять, что происходит: чей это мобильный и почему он должен копаться в чужих контактах?

Он заходит в раздел с номерами: сохранен только один контакт, и тот без имени.

Человек кладет телефон на стол и ложится на диван.

Лежит, молча уставившись в потолок, думая о том, кто может скрываться под этим номером.

Проходят минуты…

И после почти двух часов, проведенных в сомнениях, мужчина принимает решение.

Он берет телефон в руку, нажимает на кнопку вызова, продолжая гадать, что ждет его на том конце: реальный человек или просто призрак?

___

«Богатейший человек в мире» – именно этот заголовок все чаще и чаще мелькал на обложках журналов. Транснациональные корпорации начали платить баснословные суммы, чтобы последние тридцать участников использовали их продукцию при каждом появлении на экране.

Количество зрителей давно перестало измеряться тысячами, превысив сначала миллион, а потом и десятки, сотни миллионов. Какой бренд отказался бы от такой рекламы?

Любая транснациональная компания знала, что, воспользовавшись этим конкурсом, она сможет продавать свои товары даже в самых отдаленных уголках планеты. Ни качество, ни польза этих товаров особого значения не имели. Важно было только то, чтобы конкурсанты ими пользовались – этого уже было достаточно для продажи.

Никто так и не смог точно подсчитать, сколько денег проект приносил за день, хотя некоторые оценки были сделаны. Наконец после нескольких месяцев отбора началось шоу, в ходе которого должны были объявить имена восьми избранных человек, кому выпал шанс организовать первое постоянное поселение на Марсе.

На миллионах экранов по всему миру появилась черная заставка. Через несколько секунд ее сменило изображение Марса на фоне Земли.

Затем снова черная заставка. И постепенно, подобно танцу маленьких светлячков, несколько прожекторов начали освещать огромную сцену, пол которой напоминал собой рельеф Красной планеты. На заднем плане, на безграничном экране шла трансляция видео, где в ускоренном режиме было показано, как продвинулось строительство колонии за последние два года. Было видно, как роботы неустанно трудились над сборкой внешних модулей, а трое астронавтов собирали и монтировали самые сложные детали.

Видео, которое длилось около пяти минут, закончилось громогласным: «Спасибо, „Разведчик“!» – с изображением трех астронавтов, машущих в камеру.

А потом опять черный экран.

Под нарастающие аплодисменты появляются двое ведущих шоу.

___

– Спасибо… спасибо, спасибо, экипаж «Разведчика»! – крикнул ведущий шоу. – Человечество многим обязано вам. Спасибо за то, что вы сделали так много, чтобы уже через несколько месяцев восемь избранных конкурсантов смогли поселиться и прожить на Марсе. Также спасибо компаниям, которые помогли этому осуществиться, и странам, которые с нами сотрудничали, чтобы вывести проект на глобальный уровень. Спасибо от всего сердца.

Шквал аплодисментов раздался со всех сторон.

– Да, Стивен, именно благодаря работе этих людей мы можем продолжать наш прекрасный проект. Все, что было сделано ими за эти почти два года, достойно восхищения. Уже два года!

– Просто невероятно, Элисон, прошло уже два года, и вот, наконец, мы здесь и… Вы хотите знать, кто прошел в финал?! – снова крикнул ведущий.

– Да-а-а-а! – взревел зрительный зал.

– Ну конечно же да! Что ж, добро пожаловать в это удивительное путешествие только для самых смелых. Путешествие в один конец!

Снова буря аплодисментов.

– Да, Стивен, сегодня мы наконец узнаем имена восьми храбрецов. Сегодня мы познакомимся с новыми жителями Марса – четырьмя мужчинами и четырьмя женщинами.

– Речь идет о создании первого в истории поселения людей, постоянно проживающих на другой планете. Поистине что-то невероятное… Что ж, давайте перейдем к тому, чего мы так долго ждали.

– Да, но прежде чем раскрыть их имена, предлагаю связаться с Центром, где они готовились последние несколько месяцев.

На большом экране появились все тридцать кандидатов – пятнадцать мужчин и пятнадцать женщин, сидевших полукругом на скамьях странной формы.

– Привет! – воскликнула ведущая.

– Привет! – крикнули участники в ответ, улыбаясь.

– Как приятно видеть вас всех здесь! Нервничаете? Настал день, которого вы все с нетерпением ждали… и думаю, вы знаете, что я держу сейчас в руках, – с улыбкой сказала она. – Ни больше ни меньше у меня здесь конверты с именами восьми избранных!

В действительности, мало кто знал процесс отбора победителей. Подразумевалось, что после прохождения участниками психологических тестов, включая вопросы на совместимость и мотивацию, зрители путем голосования выберут восьмерых победителей. На самом деле все было иначе: голосование служило еще одним способом получения большего количества денег для проекта.

На протяжении последних нескольких месяцев группа хакеров при помощи тысяч поддельных профилей манипулировала социальными сетями, чтобы вызвать у людей большую симпатию к тем кандидатам, которые были выгодны организациям и компаниям. Как и на последних выборах в США, во время голосования по Брекситу или продвижения инициатив по Амазонии и Гренландии… весь процесс был продуман заранее.

Людей заставили поверить в то, что их голос имеет большое значение. Поэтому тысячи, миллионы зрителей отправляли свое сообщение за отдельную плату, чтобы выразить поддержку любимому кандидату.

– Как все вы знаете, – продолжила ведущая, – первоначально в конкурсе приняло участие огромное количество человек. Вот мои данные: один миллион триста тысяч четыреста пятьдесят четыре конкурсанта. И из них вы, зрители, путем голосования выбрали тридцать счастливчиков, присутствующих здесь.

На этих словах съемочная площадка буквально взорвалась аплодисментами.

– Но мне жаль расстраивать вас, ребята, потому что дальше смогут пройти не все: на данный момент должно остаться только восемь финалистов. В будущем мы будем расширять колонию и… кто знает? Может быть, когда-нибудь мы доживем до того дня, когда там родится первый человек.

Именно эта тема рождения человека на Марсе привела к большим спорам… и даже смерти.

___

Третьим предметом, лежащим в моей коробке, было серебряное кольцо, гладкое с внешней стороны и с двумя гравировками внутри – буквенным символом еХо и цифровым кодом.

За тем месяцы, в которые наша газетная редакция проводила исследование этих колец, нам так и не удалось увидеть ни одного подлинника, и, возможно, теперь у меня в руках был один из оригиналов.

Как говорили, этот код представлял собой числовой шифр отпечатка пальца. Чтобы выяснить, принадлежит ли вам данное кольцо, нужно было войти в интернет, ввести код и приложить палец к камере, чтобы она сняла отпечаток. Сразу после этого на экране могло появиться одно из двух возможных сообщений: либо красный крестик, указывающий на то, что кольцо было поддельным или принадлежало кому-то другому, либо знак «ОК», означающий, что кольцо подлинное и вы являетесь его законным владельцем, включенным в список еХо.

Но что означало числиться в этом списке? Никто не знал.

В течение последних нескольких лет это была загадка, которую хотел бы разгадать каждый журналист. Также существовала вероятность, что мы просто столкнулись с самой прибыльной рекламной кампанией за всю историю. На самом деле у компании еХо был довольно узкий ассортимент товаров, в основном представляющих собой очень дорогие украшения. Но была одна вещь, выделявшаяся на фоне других – серебряное кольцо, рыночная стоимость которого не превышала двадцати долларов, но вместо этого продававшееся на сайте компании за сто миллионов, да еще и не всем.

Я смотрела на него не отрываясь, постоянно вертя между пальцами. Мне было не по себе.

Я открыла ноутбук и зашла на официальную страницу еХо.

Врать не буду: у меня дрожали руки, пока я набирала код. Я нажала на кнопку, чтобы запустить камеру, и прислонила свой палец.

Через несколько секунд на экране появилось сообщение «ОК». Мой отпечаток был в списке еХо.

Я не знала, что это за список и что он означает, но я была в нем. Я стояла молча, почти в полной темноте.

Я легла на диван с кольцом в руках. Тишина. Полная тишина в доме, в моей голове.

И в этот самый момент, когда мой взгляд застыл где-то на потолке, зазвонил телефон, лежавший в коробке. Я вскочила с дивана от испуга. Я совсем забыла про него.

С перепугу я схватила мобильный так резко, что он упал на пол. Я снова подняла его и посмотрела на дисплей: номер скрыт.

Я глядела на экран несколько секунд, не зная, что делать: подождать, пока телефон умолкнет, или все-таки ответить и узнать, услышу ли я голос с того света.

___

Я испуганно сняла трубку, но не произнесла ни слова.

– Алло? – послышалось с той стороны, и на мгновение я могла бы поклясться, что это был он. Я не ответила.

– Алло? Там кто-нибудь есть? – продолжал настаивать голос.

Молчание.

– Папа? – Сама не знаю толком, почему я сказала это слово, которое не произносила уже много лет. Папа. Будто смерть была окончательным прощением, возвращающим меня на те качели под деревом, к тем купаниям в реке, к тем приключениям в лесу, где я была его супергероиней, а он – моим суперзлодеем. Где я каждый день спасала Землю, всякий раз используя новую суперсилу, которую я получала то от поедания орехов, то от тканевого плаща, позволяющего мне летать в руках отца, то от волшебных очков, помогающих видеть в темноте… Папа.

На этот раз молчал голос на другом конце телефона. Я ждала.

Обоюдное молчание.

– Нел?… Это ты? – услышала я снова.

И тут я уловила знакомый оттенок в голосе, слабый, но достаточно заметный, чтобы распознать ту часть жизни, которая отдалилась от меня.

– Да… я… – наконец решилась ответить я, – но почему? Что все это значит? – спросила я дрожа.

– Не знаю, Нел, я не знаю…

В разговоре повисла пауза.

– Мне пришла посылка с ключом и телефоном… – продолжил он.

– Мне тоже, – прошептала я.

– Там был номер… и я его набрал…

Несколько мгновений мы не знали, что делать, застыв так, будто прошло несколько лет.

– Зачем? Для чего? – спросила я.

– Не знаю…

Именно в этот момент я осмелилась задать ему вопрос, который не шел у меня из головы. Вопрос, за которым скрывалась масса сомнений.

– Он мертв?

Снова молчание.

– Да, Нел, на этот раз никаких трюков. Я был там, когда папа выстрелил себе в голову…

Папа.

– Да, только это не впервые, когда… именно он.

– Нет, Нел, – перебил меня брат, – не в этот раз. Он мертв.

Молчание.

– И зачем? Ключи? После стольких лет…

– Я думаю об этом уже несколько часов, и, мне кажется, он хочет, чтобы мы каким-то образом закончили игру…

– Мы уже закончили… – сказала я с болью в голосе, – там, в той хижине, все закончилось…

Я ничего не могла с собой поделать и начала плакать. Я поняла, что плакала не от боли, а от сожаления, что мы оставили позади, оттого, что мы даже не попытались восстановить отношения. Я плакала не из-за того, что было, а из-за того, что могло бы быть, если бы мы не упустили возможности.

– Я знаю, Нел, и мне очень жаль. Ты не представляешь, сколько раз я вспоминал, что случилось в тот день. Но прошло уже так много времени… Почему ты не можешь это забыть?

Тогда я чуть не повесила трубку, потому что он, сам того не зная, выстрелил мне в самое слабое место, заставив задуматься о собственной вине в том, что произошло. Я сама задавала себе неоднократно этот вопрос. Почему я не могла простить даже после стольких лет?

Разговор снова перешел в молчание, которое он прервал.

– И если папа хотел дать тебе еще один шанс…

– Еще один шанс! Для чего? – крикнула я в ответ.

– Я не знаю, может быть, чтобы ты его простила, может, чтобы сказать тебе, что он сожалеет о случившемся… или нет. Может, он не хотел ничего подобного, и только из-за собственного эгоизма не мог оставить дело незавершенным. Потому что хотел сдержать свое обещание, чтобы ты смогла исполнить свое желание…

– Мое желание?! – снова закричала я и тут же начала смеяться. – Если бы ты знал, что я ему сказала. Ведь ты даже не представляешь, что это было за желание… Просто ответ десятилетней девочки, которая была напугана всем происходящим.

«Я попросила его о чем-то невозможном», – подумала я.

Молчание.

Молчание с обеих сторон.

Тишина, что предшествует буре.

И вот прозвучал вопрос, который меня подкосил.

– Нел… как ты вообще?

___

И дело в том, что тема рождения человека на Марсе стала одной из самых обсуждаемых во всем проекте. По телевидению шли ожесточенные дебаты, выражающие непримиримые позиции.

Было совершенно ясно, что секс и деторождение – два совершенно разных вопроса. Первый вызвал немало шуток, учитывая, что сила гравитации на Марсе ниже, чем на Земле, а значит, есть вероятность снижения кровяного давления и, в свою очередь, кровотока, отвечающего за мужскую эрекцию.

Возможно, секс на Марсе мог стать более сложным занятием, и потому при отборе кандидатов был учтен дополнительный аспект, официально не озвученный, но визуально очевидный: все конкурсанты, помимо того, что были молоды, еще имели очень привлекательную внешность. С самого запуска проекта все понимали, что секс является гарантией высоких рейтингов, что мужчина и женщина, выходящие вместе из душа, вызывают у публики гораздо больше интереса, чем наблюдение за прорастанием чечевицы на Красной планете.

И если тема секса не вызывала каких-то глобальных протестов или моральных ограничений, то вот с размножением возникли серьезные проблемы.

Безусловно, великая цель будущего заключалась в том, чтобы человек мог воспроизводить потомство за пределами Земли. Но, возможно, это будущее пока воспринималось еще слишком отдаленным, а вот реальная попытка воспроизвести потомство в ходе первой миссии могла стать подлинным самоубийством.

Не только потому, что при осложнении родов могли погибнуть как мать, так и ребенок, но и потому, что солнечная радиация на Марсе была уже достаточно опасной для взрослых. Еще больший вред она могла причинить репродуктивным клеткам и плоду. Существовала высокая вероятность, что ребенок родится с множественными пороками развития или у матери случится выкидыш. Это был риск, на который никто не хотел идти: первый человек за пределами Земли не мог появиться на свет больным или мертвым.

Но по другую сторону проблемы, конечно же, находилось шоу, телевидение, публика, страстное желание увидеть рождение первого марсианина… Общественное мнение разделилось.

Шли месяцы жарких дискуссий между экспертами, философами, врачами, социологами… пока наконец не было принято решение.

___

Фраза «Как ты вообще?» сбивает с толку сестру, которая слишком долго жила в ожидании этого вопроса.

Она держит трубку, не зная, что делать дальше: сказать правду или продолжить разговор как ни в чем не бывало, притворившись, что не расслышала вопроса.

Ее брат снова берет инициативу на себя.

– Мне тебя не хватает, Нел… – признается человек, которому также нелегко выразить свои настоящие чувства. Он боится продолжения этого разговора не меньше, чем молчания.

Женщина кладет мобильный телефон на диван и садится на пол, утыкаясь лицом в колени в попытке избавиться от самых болезненных воспоминаний, которые ей только довелось пережить.

Мужчина, хотя и не видит, но чувствует ее боль на той стороне провода. Он знает, что сестра рядом, что она слышит его, не желая слушать, но и не в силах перестать.

– Нел… – продолжает он, понимая, что с этого момента любое сказанное им слово может все разрушить, – я не знаю, чего хотел добиться папа и каковы были его намерения. Но если это даст мне шанс снова сблизиться с моей сестрой, я постараюсь им воспользоваться. Если это поможет мне снова обнять ту маленькую девочку, которая в своих огромных сапогах и плаще хотела спасти весь мир, я готов сыграть.

Тишина.

Но он знает, что даже за стеной молчания она слушает его. И потому, несмотря на свои боль и страх, мужчина решает продолжить.

– Я хотел бы с тобой встретиться, чтобы рассказать о каждом моменте, когда я собирался тебе позвонить и не позвонил. Обо всех фотографиях, на которых я искал тебя и не нашел, обо всех воспоминаниях о тебе, которых уже не будет…

Женщина продолжает сидеть на полу, играя с кольцом в руках. Она молчит, не в состоянии ничего сказать, пока ее брат продолжает говорить о том, что на протяжении стольких лет беспокоило его сердце.

– Нел, ты же знаешь, что когда-нибудь нам придется снова поговорить… После того, что случилось с мамой… – И вот в одно мгновение у мужчины, который всю жизнь ждал этого разговора, вдруг все обрушивается внутри, и он тоже начинает плакать. И эти слезы прорываются сквозь телефон, время и километры. – Нелли… несмотря ни на что, несмотря на расстояние между нами, жизнь и страх… я никогда не переставал любить тебя.

Снова наступает молчание. Когда-то оно было подобно реке, но со временем превратилось в огромный океан, разделивший брата и сестру.

– Нелли, – умоляющим голосом произносит он, – скажи мне что-нибудь… скажи, что ты еще там, что ты меня слышишь…

– Прости, – отвечает она, крепко сжимая кольцо в руке, – я сейчас не могу говорить. Мне очень жаль…

– Хорошо, подожди, подожди! – настаивает он, будто телефон заменил единственную оставшуюся ниточку, которая их связывает, будто прервать сейчас этот разговор означало распрощаться навсегда. – Прежде чем повесить трубку, дай мне хоть маленькую надежду, пообещай, что мы еще увидимся.

Оба знают, что означают обещания в их семье.

– Я тебе обещаю… – говорит она, нажимая на кнопку мобильного, чтобы закончить разговор.

И он вздыхает с облегчением.

___

Ни о каком рождении ребенка речи быть не могло – решили окончательно и бесповоротно. Тогда настал черед другого вопроса, возможно, еще более спорного, чем первый: как этого избежать?

Очевидно, что секса будет наверняка много. Четверо мужчин и четверо женщин в возрасте от двадцати до сорока пяти лет, привлекательные, располагающие огромным количеством свободного времени… В такой ситуации секс неизбежно должен был стать одним из главных развлечений.

Хотя вероятность наступления беременности была низкой, исключить ее полностью никто не мог, что создавало по-настоящему опасную ситуацию. Первым решением, которое пришло в голову, оказалась стерилизация участников.

Но это вызвало недовольство среди различных ассоциаций, выступающих в защиту жизни, которые без колебаний вышли на улицы в знак протеста. Со временем мирные демонстрации становились все более радикальными, пока в конце концов беспорядки, вызванные организаторами, не привели к гибели нескольких человек.

Когда общественные настроения удалось успокоить, возник следующий важный вопрос. Кого необходимо стерилизовать: мужчин или женщин? Не было необходимости подвергать процедуре всех.

Эта дилемма снова вызвала бурную полемику между различными феминистскими движениями, организациями, отстаивающими права человека, ассоциациями в защиту равенства…

Наконец, учитывая все разногласия вокруг столь непростой проблемы, было принято решение, которое удовлетворяло всех и не удовлетворяло никого: стерилизовать всех восьмерых.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 1

– Но давай уже не будем тянуть, Стивен, нас ждут миллионы зрителей.

– Что же, вперед! Начинаем объявлять имена победителей…

– Ну-ка, ну-ка, – шутила ведущая, открывая первый конверт и глядя на карточку внутри. – Ого!

– Кто там? Кто это, Элисон?

– Могу только сказать, что никто не будет удивлен такому выбору, ведь он один из наших фаворитов.

Прожекторы погасли, заиграла музыкальная тема шоу, и на экране появилась фотография победителя.

Фрэнк Смит

Участник № 230 656

31 год

Педиатр

Сотни людей, находившихся на съемочной площадке, начали восторженно кричать. С начала запуска шоу Фрэнк был одним из любимцев публики и, конечно же, самой компании. Очень привлекательный мужчина во всех аспектах: голубоглазый и темноволосый, умный и обаятельный, атлетического телосложения ростом метр восемьдесят шесть.

Среди тысяч проведенных опросов и рейтингов он всегда фигурировал как один из верных кандидатов для переселения на Марс. Вот почему ни для кого не стало неожиданностью, что он был избран первым, получив наибольшее количество голосов.

– Похоже, он вам всем понравился, не так ли? – прокомментировал ведущий, подмигивая своей спутнице.

– Конечно, как он может не понравиться? Разве не так?

И зал снова взорвался аплодисментами.

– Фрэнк, ты меня слышишь? – спросила ведущая, в то время как на экране появилось изображение плачущего мужчины, обнимавшего остальных участников. – Фрэнк?

– Да, Элисон, я слышу, просто пока не могу поверить в это!

– Придется поверить, потому что ты идешь дальше. Ты первый в списке тех, кто отправится на Марс.

Фрэнка не переставали поздравлять и обнимать другие конкурсанты.

– Что ж, – продолжил ведущий, – сейчас с ним будет сложно поговорить, поэтому давайте перейдем к видео, которое он записал несколько дней назад, чтобы убедить вас. Да, вас, настоящих главных героев всего этого приключения, проголосовать за него на заключительном этапе.

На съемочной площадке снова стало темно, и появилось видео, на котором Фрэнк представился и кратко рассказал о своей жизни, и так уже известной всей планете. Человек с вполне обычным детством, который преуспел в учебе, окончил с отличием медицинский факультет и посвятил себя заботе о детях в маленьком городе. Затем появились его родители, с гордостью говорившие о своем сыне. Что касается личных отношений Фрэнка, то у него не было ни детей, ни каких-то постоянных партнеров, о которых было бы известно.

Он любил свою профессию педиатра, которая, как он сам говорил, не имела особого смысла на Марсе сейчас. Но кто знает, может быть, в будущем…

И то, что поначалу могло восприниматься как аргумент против, стало плюсом. Потому что так или иначе у всех была надежда, что однажды, возможно, в следующих миссиях, на Марсе родится первый человек.

Но чего не было показано в этом видеообращении, так это правды, которую постарались скрыть с помощью огромных денег. Правда, которую компания узнала слишком поздно, когда Фрэнк уже был на пике популярности. Когда многие организации сделали на него свою ставку, снять с конкурса столь ценного участника означало убить курицу, несущую золотые яйца. Потому компания решила, что правда сегодня никому не интересна ни на Земле, ни на Марсе.

Может, если бы публика вместо того, чтобы переживать о внешности и обаянии конкурсантов, задала себе другие вопросы… например, каковы же истинные причины, по которым человек хочет навсегда покинуть Землю?

КОНКУРСАНТ НОМЕР 2

– Как все вы знаете, никто из конкурсантов не может присутствовать сегодня здесь. Мы были бы рады поприветствовать их лично, но они должны оставаться в карантине, поэтому нам придется довольствоваться разговором через экран, – объяснила ведущая, готовясь вскрыть второй конверт. – Ну, а теперь перейдем ко второму участнику, вернее, ко второй участнице.

– Кто же это, кто же это будет? – весело спросил второй ведущий.

– Сегодня мы вершим историю, Стивен, через несколько лет, когда мы будем вспоминать этот момент… посмотрим… – Изучив содержимое бумаги, она слегка улыбнулась и показала конверт своему соведущему.

– Ну… мы можем сказать о ней, что она особенная и не похожая на остальных… – улыбнулся в ответ он.

И по одним этим словам аудитория практически сразу догадалась, кто будет следующим участником миссии.

– Внимание на экран!

Свет погас, зазвучала музыка, и на темном фоне появилась информация.

Андреа Чжао

Участник № 222 315

22 года

Информатик

У Андреа было не самое удачное начало в конкурсе. Возможно, из-за ее внешности, возможно, из-за ее отношения к отбору, а может, из-за ее немногословности… Но постепенно она завоевала сердца зрителей благодаря своему интеллекту и, прежде всего, покорила их своей историей.

Она была невысокой, худощавой, бледной, хотя, несомненно, привлекательной. Ее черные волосы контрастировали с серыми восточными глазами, которые одновременно очаровывали и пугали. Именно избыточное количество татуировок, множество пирсингов и неизменно яркий макияж стали причиной первоначального неприятия. Тем не менее зрители сумели рассмотреть, что под искусственным образом скрывается ранимая девушка, которую хочется защищать…

И, конечно же, после знакомства с ее прошлым ни у кого не возникло сомнений в том, что молодая женщина заслуживает покинуть эту планету. Планету, где судьба уже изрядно ее помотала, лишив родителей и любви. В детстве никто не мог поцеловать ее перед сном или обнять в разгар бури, успокоить и сказать, что гром – это всего лишь шум, а молнии – просто вспышки света. Рядом с Андреа не было никого, кто мог бы сказать ей ласковое слово с утра, когда она только проснулась, или протянуть руку помощи, когда все вокруг рушилось. И все же ее резюме было впечатляющим: математик по образованию, специализирующийся на информатике.

Видеопрезентация этой девушки была самой короткой из всех, что транслировали на экране. У нее не было семьи, о которой можно было бы рассказать, не было друзей, с которыми можно было бы связаться. Она говорила не о причинах, по которым хотела отправиться на Марс, а объясняла, почему желала покинуть Землю. Двух минут хватило, чтобы убедить зрителей в том, что Андреа должна пройти отборочный этап. Дальше в дело вступили ее решительность, дисциплина и сила воли, позволившие пройти весь путь до конца.

Как только Андреа услышала свое имя, ее лицо немного изменилось, можно даже сказать, что она улыбнулась. Но девушка не вскочила и не двинулась с места, просто осталась сидеть, смотря в камеру и принимая поздравления от своих товарищей по конкурсу.

Но на самом деле Андреа была куда более особенной, чем кто-либо мог себе представить. Никто не понимал, как эта маленькая девочка смогла поменять жизнь с улиц Пекина на учебу в самом престижном университете страны. Никто даже не подозревал о существовании особых образовательных стипендий.

Хрупкая девушка держала в своих руках жизни многих людей. Но, конечно, этого никто не знал и не должен был знать.

___

Я только что дала обещание своему брату, а в нашей семье всегда было принято держать слово.

Продолжать игру с ключами казалось глупым, потому что я знала, что желание, которое я загадала отцу, осуществить было невозможно. Все ради шутки, вернее, мести. Тогда я была напугана и старалась придумать нечто такое, что никогда не будет исполнено.

Несмотря на мой юный возраст, в те дни наши отношения уже находились на грани: его авторитарный характер постепенно начал вытеснять чувство привязанности к детям. Мы были нужны отцу только для его экспериментов, конкурсов и тестирования камеры. Он почти не обнимал меня и брата, мы практически перестали вместе играть в спасение мира. Да, возможно, отец по-своему продолжал любить нас, но это уже не было прежней любовью, что он дарил.

Причина, по которой я дала обещание своему брату, заключалась в кольце. В том, сколько часов я потратила на изучение слухов о списке, который вроде бы существовал, но при этом его никто никогда не видел. Компания продавала кольца, не имеющие никакой ценности, за сто миллионов долларов и только избранным. Когда кто-то хотел приобрести кольцо, он должен был сказать, предназначалось ли оно для собственного пользования или в качестве подарка. В обоих случаях компания тщательно изучала и анализировала конечного владельца и только потом принимала решение, продавать кольцо или нет.

В интернете почти не было никакой информации на этот счет, и, если вдруг кто-то публиковал хоть какие-то данные по теме, через несколько минут они бесследно исчезали.

Мой отец прекрасно знал, что я не стану продолжать игру в хижине только по его прихоти. Он знал, что нужен весомый повод, и потому прислал мне загадочное кольцо. Я решила ничего не рассказывать брату, поскольку не была уверена, что они с отцом не спланировали это вместе.

На следующий день, едва придя на работу, я встретилась со своим начальником, чтобы попросить у него пару отгулов. Сначала он был против, поскольку мы были заняты несколькими важными расследованиями, и не хотел терять ни единого сотрудника.

– Извини, Нел, с этим придется повременить. Ты же знаешь, что у нас на руках несколько слишком деликатных дел, так что сейчас не лучшее время, – сказал мне руководитель.

– Я прекрасно все понимаю, но поверь мне, ни одно из этих дел не переплюнет мое, – ответила я, улыбаясь.

– Ну, тогда тебе придется предъявить слишком веский аргумент, чтобы убедить меня, – сказал он, скрестив на груди руки и пристально уставившись на меня.

И тогда я положила на стол свое кольцо.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 3

– И… мы переходим к третьему участнику, – сказал ведущий, вскрывая следующий конверт и показывая его своей коллеге.

– Вот это да… что ж, можно сказать, что этот кандидат может оказаться весьма и весьма… полезным, – ответила она, улыбаясь.

– Полностью с тобой согласен, Элисон, ведь на самом деле он может починить буквально что угодно…

И благодаря этой простой подсказке большинство зрителей догадались, кто может стать третьим победителем. Социальные сети делились постами о нем (#мастер) миллионы раз, прежде чем сегодня в полной темноте его данные высветились на огромном экране.

Хуан Крус, «Мастер»

Участник № 25 334 3

2 года

Механик

Тот, кто мог отремонтировать с легкостью как машину, так и холодильник, был идеальным кандидатом для для отправки на планету, где доступа к круглосуточной технической службе попросту не существовало.

Несомненно, именно его навыки дали ему огромное преимущество перед другими участниками в ходе финального отбора. К тому же он был весьма привлекательным человеком: красивым, высоким, с подтянутым телом, которое можно получить только проведя не один день в тренажерном зале.

Внезапно этот мускулистый мужчина встал со стула и начал подпрыгивать от радости. Он обнял всех своих товарищей, а затем, не переставая улыбаться, подошел к камере. На нем был рабочий комбинезон с логотипом одной из крупнейших компаний, занимающихся производством строительных инструментов и материалов. Фирма, которая очень быстро обновила свой рекламный слоган: «Наши инструменты помогут вам починить все что угодно, в любой точке мира и даже за его пределами».

Через несколько минут на экране появилась видеопрезентация, с которой Хуан начинал участие в конкурсе. В ней мужчина рассказывал, что работал во многих местах, последним из которых была его собственная небольшая ремонтная мастерская. Но Хуан также отметил, что ему стало скучно, и он чувствовал, что должен изменить свою жизнь, попробовать что-то новое…

Мужчина был дважды женат, хотя никогда не имел детей. У него были родители, трое братьев и сестер, однако никто из них не появился на видео. Он объяснил это тем, что не слишком ладит с семьей, но в глубине души очень любит их всех.

За пять минут этот человек рассказал свою историю. Свою, но не настоящую. Не ту, что впоследствии просочилась в сети и которой никто не придал слишком большого значения. Возможно, потому, что все люди заслуживают второго шанса. Особенно если они настолько привлекательны, как Хуан.

___

Я выехала рано утром, пока дороги еще были пустыми. Мне предстоял восьмичасовой путь в прошлое. В то место, куда я не возвращалась уже столько лет.

На следующий день после звонка, когда мое тело и, прежде всего, разум успокоились, я снова поговорила со своим братом. Это был короткий разговор, какой бывает у двух незнакомых людей, которые созваниваются только для того, чтобы подтвердить место и время встречи, не более.

Я ехала молча, думая о своем отце еще больше, чем когда-либо. Особенно теперь, когда он ушел безвозвратно. Я пыталась вспомнить момент, не когда я начала его ненавидеть, а когда перестала любить.

После нескольких остановок и сотен песен я добралась до того самого, совершенно обычного перекрестка дорог. Все выглядело новее, ярче, но все же я чувствовала, что оказалась в знакомом месте. Я остановилась на несколько мгновений, а затем повернула в сторону города, ставшего свидетелем моего взросления.

Чем больше я приближалась к нему, тем лучше понимала, что и он вырос тоже: теперь меня встречала промышленная зона с несколькими заводами и фабриками. Там, где раньше простирались лишь зерновые плантации, сегодня шло производство, и мешали цемент.

Проехав вперед километра три, я была поражена, увидев прямо у въезда в город почти двухметровую статую мужчины, смотрящего в небо. Этим мужчиной был мой отец.

Я свернула на главную улицу, показавшуюся мне намного длиннее, чем в моих детских воспоминаниях. Тут же я узнала несколько заведений, обратив все свое внимание на одно памятное место.

Когда во время последнего разговора мой брат назвал кафе, в котором мы могли бы встретиться, я подумала, что он пошутил надо мной. Невозможно было поверить, что оно еще открыто после стольких лет. Но заведение по-прежнему стояло на своем месте. То самое кафе, где отец каждую пятницу угощал нас мороженым, когда мы выходили из школы. Это было наше убежище, наш уголок счастья, где начинались выходные. Там мы рассказывали друг другу, как прошел день, делились важными детскими секретами… и там же отец нам объяснял свои новые идеи о программах и конкурсах.

Припарковавшись в нескольких метрах, я осталась сидеть в машине. Я закрыла глаза и снова представила, как иду по этим улицам вместе со своим братом.

В этот момент по радио зазвучала песня Appointments Жюльен Бейкер. Именно фраза: «Может, все-таки все получится» – заставила меня выйти на улицу.

Я направилась в кафе. Сделала глубокий вдох, открыла дверь и вошла.

И увидела его.

Да, я узнала этого человека. Конечно, на протяжении всей поездки я думала о нем, о своем детстве, о нашем первом поцелуе, о том сердце, вырезанном на дереве… Я задавалась вопросами: что стало с ним? Остался ли он жить в этом городе? Чего я меньше всего ожидала, так это встретить его там, в том же кафе, где мы когда-то влюбились и где он теперь продолжал дело своего отца.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 4

– Так-так… – произносит ведущий, как только его спутница показывает содержимое следующего конверта. – Давайте-ка посмотрим, что сейчас будет.

– Думаю, что это решение понравится… особенно понравится мужской части нашей аудитории… Сегодня можно так говорить? – спрашивает она.

– Мужская часть аудитории? Думаю, что в данной ситуации можно.

– Что ж, тогда внимание, мужчины.

В этот момент появляется фотография и данные очередной финалистки.

Амели Боровски,

«Мисс» Участник № 445 616

25 лет

Модель

Несомненно, для многих мужчин (да и для многих женщин тоже) она была самой привлекательной конкурсанткой из всех, кто когда-либо принимал участие в отборе. С самого начала она выделялась своей красотой, выразительными глазами и идеальными параметрами фигуры. Вот почему с того момента, как она записалась на конкурс, все стали называть ее просто Мисс. Недоброжелатели Амели утверждали, что она ничем не выделялась, кроме внешности. Ее поклонники соглашались с этим, но считали, что именно благодаря своей красоте она отличается от остальных участников настолько сильно.

В своем резюме она указала, что по профессии является моделью, хотя до регистрации на конкурс о девушке вообще никто никогда не слышал. История ее прошлого была весьма расплывчатой: Амели работала официанткой во многих заведениях, продавщицей в нескольких магазинах одежды, секретарем в компании строительных материалов… Только вот подлинная история всплыла на поверхность некоторое время спустя, когда было уже слишком поздно.

Именно после того, как Амели заметили на конкурсе, ею заинтересовались многие рекламные компании, и постепенно она стала иконой мировой моды.

Ее успех был настолько велик, что незадолго до финального отбора девушка чуть не покинула проект, чтобы посвятить себя модельному бизнесу на Земле. Но в итоге решила остаться: на Марсе у нее точно не будет конкурентов, потому что там она сможет стать по-настоящему особенной. На Земле же всего через несколько месяцев Амели превратилась бы лишь в одну из многих.

Как только Мисс услышала свое имя, она тут же вскочила и начала прыгать от радости. Фигура ростом метр семьдесят восемь в великолепном синем платье от одного из самых именитых дизайнеров приблизилась к камере, и губы карминного цвета поцеловали объектив.

Затем девушка представила свой видеоролик. В нем не было почти ни слова ни о ее прошлом, ни о ее семье. Она просто выразила желание отправиться на Марс, чтобы стать первой моделью за пределами Земли и попробовать там какие-то новые косметические продукты…

Единственное, в чем она не призналась, так это в том, что она не столько хотела приблизиться к Марсу, сколько отдалиться от Земли. Амели никогда не говорила ни о своем прошлом, ни о настоящем, ни о том, сколько вымысла было в ее журнальных интервью.

И уж точно она никогда не могла себе представить, что станет той самой женщиной, которая изменит историю всего человечества. Но это все впереди.

___

Разве можно забыть свою первую любовь? Свой первый поцелуй? Тот, со вкусом приятного волнения и ледяного страха. Тот, который уже расцветает, а ты даже толком не понимаешь, когда это произошло. Эту подростковую любовь, которая заставляет тебя желать, чтобы солнце взошло до рассвета, а ночь никогда не наступила и тебе не пришлось возвращаться домой.

Он слегка изменился внешне, возможно, прибавил несколько килограммов и немного поправил прическу. Но у него осталась все та же улыбка, в которую я однажды влюбилась. Я хорошо помню наши руки, переплетенные в парке, первое «я тебя люблю», затем второе, третье…

Как только я вошла, он тут же уставился на меня. Потребовалось несколько секунд, чтобы он вышел из этого ступора, и разум наконец-то напомнил ему, что когда-то, много лет назад, наши сердца встретились.

– Ты! Это ты, Нелли? Вот это сюрприз! – закричал он. И те немногие, кто был в кафе, обернулись. – Поверить не могу, Нелли. Ты здесь!

И он набросился на меня, чтобы обнять изо всех сил, по-настоящему, до самых костей.

– Как я рад тебя видеть! Но что ты здесь делаешь?

– Да, в общем, это из-за моего отца… Думаю, ты уже знаешь… – На самом деле он задал наиглупейший вопрос. Кто не знал к тому времени о самоубийстве одного из самых могущественных людей на планете? – Я приехала, чтобы оформить документы и все такое…

– Сожалею о том, что произошло. Это был тяжелый удар для всех, кто здесь живет. Масса людей еще не пришла в себя, ведь мы стольким ему обязаны. Он сделал очень много для нас и города…

– Для вас? – переспросила я с удивлением.

– Конечно. Если бы не он, тут никто бы из нас не остался, большинство семей просто уехали бы. Ты ведь помнишь транспортную компанию, которая занимается грузовиками?

– Еще бы, практически половина населения здесь жила за счет нее.

– Ну, когда начали появляться независимые перевозчики с радиоуправляемыми автомобилями, мы все понимали, что потеря работы – это лишь вопрос времени. Так оно и произошло: компания стала сокращать водителей, потому что маршруты, по которым они ездили, были всегда одними и теми же, и их удалось легко автоматизировать… В большом количестве людей уже не было необходимости. Значение имели только сами грузовики. Практически все водители остались без работы, а вместе с ними и компании, которые их обслуживали… Помнишь ведь, как бывало по утрам возле фирмы?

– Помню, конечно, там всегда выстраивалась очередь.

– Получилось, что в один прекрасный день городок остался просто ни с чем. К счастью, твой отец узнал об этом. И когда началась вся тема с конкурсом для полета на Марс, он решил привезти сюда несколько заводов по производству комплектующих. Это нас и спасло: практически за два года население удвоилось. Здесь не найдешь ни одного человека, кто плохо бы отзывался о нем. Все, что ты видишь вокруг, существует благодаря твоему отцу.

– Ого, я даже не знала, – удивленно ответила я.

– Ну… он говорил мне, что вы не очень ладите и что давно не разговаривали… В общем, это ваши дела. Но твой отец всегда мне рассказывал о тебе и об Алане, который… кстати, как он поживает?

– Честно говоря, я давно его не видела, но мы договорились здесь встретиться сегодня.

– Что? Да ладно! Вот это новости! Я снова увижу вас здесь вместе! – опять начал кричать он.

– Ну, а как у тебя дела? Как жизнь вообще? – спросила я, пытаясь переключить разговор о наших отношениях с братом на что-то другое.

– Уверен, что моя жизнь даже близко не была настолько захватывающей, как твоя. Я женился на Мире, помнишь ее?

– Мира, конечно, я помню.

– Да, любовь всей моей жизни… по крайней мере, так я тогда думал. Когда вокруг тебя не так много ровесниц, можно вполне убедить себя, что кто-то является любовью всей твоей жизни. А все потому, что та, о которой ты действительно мечтал, однажды ушла…

В тот момент я поняла, что значила для него, что, будучи совсем еще детьми, мы были по-настоящему влюблены.

– У нас родились двое детей, – продолжал он, – но ничего из этого так и не вышло: слишком много рутины. Мы целыми днями были вместе на работе, потом дома… это постепенно стало отравлять отношения.

Я заметила, как он переменился в лице. Впервые с тех пор, как мы заговорили, он стал грустным.

– На самом деле я пятнадцать лет провел за одной и той же барной стойкой. Кажется, я из города-то уезжал два или три раза… вот ведь какой контраст, а? Есть люди, которые улетают жить на Марс, а я едва выбрался из этого помещения… В общем… Слушай, а как ты-то сама? Что у тебя в жизни?

– Я так и не вышла замуж. Никто не смог меня долго терпеть.

– Я бы точно смог, – улыбнулся он. Я улыбнулась в ответ.

Между нами повисло неловкое молчание.

– А дети?

– Дети? – я улыбнулась опять. – Нет, детей нет. Не было времени…

Я собиралась сказать, что я хотела бы иметь детей, что я долго пыталась, почти стала одержимой этим, но у меня ничего не получалось. Возможно, сама природа была против, чтобы я стала матерью. А потом он сказал бы мне, что я еще молода, что я еще могу попробовать… И у нас вышел бы неловкий разговор, поэтому я решила промолчать. Он заметил мою зажатость и сменил тему.

– Главное, что ты здесь. Это потрясающе! Скажи, что тебе предложить?

– Кофе будет достаточно.

– Только кофе?

– Да, спасибо.

– А мороженое? Как же без нашего мороженого? – улыбнулся он, уходя за стойку бара.

Я села за наш привычный столик в углу, с которого прекрасно просматривались обе улицы. Сидя там, я разглядывала его, пока он обслуживал другого клиента. Я пыталась представить, как сложилась бы моя жизнь с человеком, которого я когда-то любила…

Я полностью погрузилась в свои мысли, когда открылась дверь и вошел Алан. Я видела, как он обнялся с моей первой любовью. Они поговорили несколько минут, вместе посмеялись, как будто в последние несколько лет виделись чаще, что потом и подтвердил мой брат.

Наконец он заказал что-то и повернулся в мою сторону.

Я начала нервничать. Очень сильно нервничать.

Я, которая встречалась с разными бандитами, с торговцами всех мастей, с людьми столь же могущественными, сколь и опасными, теперь сидела и дрожала от страха перед этим приближающимся ко мне человеком – моим собственным братом.

Я сняла кольцо с пальца и спрятала его в карман.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 5

– Итак, переходим к номеру пять. Ситуация становится все более и более захватывающей. Кто же это будет? Кто это будет?

Миллионы глаз наблюдали за шоу, которое должно было определить будущую судьбу четырех мужчин и четырех женщин. Ведущая заглянула внутрь конверта и улыбнулась.

– Что ж… возможно, это имя станет неожиданностью для большей части зрителей. Хотя многие также согласятся, что данный кандидат не менее необходим.

– Думаю, у нас уже есть подсказка, Элисон?

– Да, Стивен, кажется, я уже сказала слишком много. Так что переходим сразу к участнику.

Зал погрузился в темноту и на экране появилось лицо конкурсанта. На этот раз аплодисменты не были столь бурными, как в предыдущие разы. Этот человек не входил в число фаворитов публики, но всегда появлялся первым в списках наиболее полезных для миссии участников. Он также был самым старшим из всех.

Джон Скотт

Участник № 12 441

45 лет

Военный

На самом деле никаких возрастных цензов для участия в предварительном отборе никогда не устанавливалось. Но правда была в том, что компания старалась привлекать больше молодежи, поэтому среди последних тридцати финалистов средний возраст составлял двадцать восемь лет. Но этот конкурсант оказался особенным во многих отношениях: из восьми победителей он был одним из двух человек, которые не участвовали в конкурсе добровольно.

У Джона также была исключительная привилегия, о которой никто из других участников не знал. Привилегия, которую он должен был скрывать как можно дольше.

Военный с боевым опытом, участвовавший в качестве посредника во многих международных конфликтах, был нужен компании именно там, на Марсе. Человек, способный сохранять спокойствие даже в самых экстремальных обстоятельствах. Тот, кто многое повидал и умел многое сохранять в тайне.

Его рост в метр девяносто и сто десять килограммов мускулов позволяли навести порядок в любой ситуации, а уж тем более в небольшой колонии, насчитывающей всего восемь жителей. В поселении без полиции, судей и адвокатов…

Многие социологи предупреждали, что в месте, где нет законов, человек может легко встать на путь саморазрушения.

Видеопрезентация Джона была также одной из самых коротких. Он рассказал о причинах, по которым хотел отправиться на Марс, сводившихся в основном к получению нового опыта. В двух словах мужчина прокомментировал свое прошлое, большая часть из которого была государственной тайной. И, наконец, он поделился несколькими фотографиями своей повседневной жизни. Тут же бросалась в глаза большая татуировка на мускулистой правой руке – изображение змеи, чья голова располагалась на тыльной стороне ладони, а тело проходило через всю руку и заканчивалось где-то в районе трицепса, практически на плече. Татуировка, которую в будущем ему придется тщательно скрывать.

___

– Привет, Нел, – сказал он, почти не глядя на меня.

– Привет, Алан, – ответила я почти беззвучно.

Я встала и протянула ему руку, не более того. В тот день я поздоровалась со своим братом так же, как поздоровалась бы с коммивояжером, постучавшимся в дверь дома.

Между нами было расстояние в десять лет, в течение которых мы не знали и не видели друг друга, и, возможно, даже не пытались сделать это.

– Как ты? – спросил он меня.

– Хорошо, все хорошо… а ты? – я уклонилась от вопроса, потому что в прошлый раз, когда брат задал мне его, я чуть не упала в обморок.

– Я? Хорошо. Теперь уже все позади. На самом деле я ушел из компании несколько лет назад, когда произошла та ситуация с конкурсом. Она все изменила для меня, заставив задуматься, какой короткой может оказаться жизнь… И я все бросил.

– Надо же, я не знала… – его слова застали меня врасплох. Об уходе моего брата из компании не сообщалось ни в одной газете. Такая новость появилась бы на первой полосе.

– Я устал быть постоянной мишенью для критики за то, к чему не имел никакого отношения. Просто потому, что мой отец был моим отцом. Нападки, оскорбления, угрозы… все, что не могло добраться до него, обрушивалось на меня.

Молчание. Мы оба смотрели в пустоту, пока он снова не нарушил тишину.

– Ты уже видела город? Все изменилось, но, похоже, все осталось по-прежнему.

– Да, – сказала я, пытаясь взглядом отыскать каждую знакомую деталь, вспомнить каждый момент, который я здесь пережила.

– А парк помнишь? – спросил он меня, указывая на окно.

– Да, конечно. Конечно же помню, – я слегка улыбнулась, глядя на другую сторону улицы, всего через несколько окон от нас.

– Уверен, что, если мы прямо сейчас выйдем отсюда и отправимся искать то третье дерево…

– …справа, – закончила я автоматически.

– Да, именно так. Ты помнишь? – он снова улыбнулся мне. – Думаю, если начнем копать, то мы точно найдем там наш мешок с сокровищами.

Наши сокровища: его маленькая пластиковая машинка, моя кукла в синем платье, его серебряная монета, один из моих плащей супергероини, письмо, которое он написал мне, когда я упала из домика на дереве и пролежала несколько дней в больнице… Вспоминая все это, я поняла, что не смогу больше сдерживать слез. С тех пор, как он вошел, я пыталась их скрыть в этом маленьком пространстве между веками, стыдясь своей чувствительности… В конце концов, спасение пришло в лице официанта.

– Привет, ребята! Вот, принес вам то, что вы заказывали, – сказал он, подмигнув мне.

Мужчина поставил на стол поднос и протянул мне мороженое с двумя шариками – клубничным и банановым, со сливками и двумя печеньями. То самое мороженое, которое я заказывала, когда мы приходили сюда с отцом по пятницам после обеда. Моему брату он отдал мороженое с двумя ванильными шариками и шоколадкой.

Мы оба рассмеялись.

– Ну, нет у меня таких же шоколадок с улыбающимся личиком. Думаю, их уже много лет как перестали выпускать, но, надеюсь, что эти тоже подойдут, – сказал он, положив руку на плечо Алану, а затем вернулся за барную стойку.

Мы с братом снова посмотрели друг на друга, держа мороженое перед собой. Как в те годы, когда он искал подходящий момент, чтобы незаметно стащить у меня одно из двух печений. Я увидела в его взгляде намерение снова так сделать.

Несколько мгновений мы ели мороженое, почти не глядя друг на друга. Возможно, мы искали вкус воспоминания в каждой ложке.

– Похоже, что нам опять придется играть, – сказал он, снова ломая лед молчания.

– Не знаю, хочу ли я этого, – ответила я, не поднимая глаз.

– Конечно, хочешь… поэтому ты здесь.

Мы продолжили есть в тишине, пока не вернулся официант и не дал этому разговору утонуть в терзающем молчании.

– Сколько мы тебе должны? – спросил его мой брат.

– Вы, ребята, шутите? Ничего, абсолютно ничего. Поедете в хижину? – спросил он нас.

– Да, пожалуй, начнем оттуда, – ответил Алан.

– В таком случае должен вас предупредить, что дорога уже не та, что раньше. С годами ее совсем разбило, на обычной машине не проедешь, не говоря уже о вашей. Нужен автомобиль с полным приводом.

– Вот ведь, – отозвался мой брат, – мы об этом как-то не подумали. Ты не знаешь, где можно его арендовать?

– Ну, вы всегда можете воспользоваться вон тем, – сказал он, указывая на новенький внедорожник.

– Красный? Твой?

– Мой? – улыбнулся он. – Хотелось бы, но нет. Думаю, что он ваш.

___

Вопрос безопасности был одним из наиболее важных на всех последующих переговорах. Ученые, юристы, философы и судьи месяцами спорили о том, какое законодательство и правосудие будут применяться на Марсе.

Было тщательно изучено несколько конституций разных государств: Соединенных Штатов, Исландии, Японии, а также почти всех стран Европы, чтобы разработать нормативно-правовой документ, который служил бы гарантом порядка для любой колонии за пределами Земли. Будь то Луна, Марс или любая другая планета, до которой только предстоит добраться в будущем.

Создание общества с нуля могло быть отличной творческой идеей. Но, по мнению экспертов, холокост, советский ГУЛАГ, равно как и любая братоубийственная война, показали, на какие зверства способны люди, когда ими командует тот, кто не должен. Конечно, существовала вероятность, что все участники умрут раньше. Задолго до того, как население может начать расти.

В то время один из наиболее популярных комментариев в социальных сетях был сделан в интервью самым богатым и признанным гуру в области технологий:

Если человек не способен договориться с небольшим числом соседей, что, по вашему мнению, произойдет в месте, где нет полиции и некому вершить правосудие? Изнасилования, убийства и нападения… Всего этого не избежать, и в конце концов закон сильнейшего разрушит колонию. Поселение за пределами Земли – это среда, создающая условия для тирании. К примеру, тот, кто получит контроль над кислородом, получит власть над всем населением.

Эти слова потрясли аудиторию, которая до этого момента рассматривала конкурс как простое развлечение. Будто освоение жизни на Марсе было игрой.

Группа экспертов тут же приступила к разработке проекта конституции для новой территории. Документ требовалось составить так, чтобы подавляющее большинство согласилось его принять. За образец решили взять конституцию Исландии сразу по нескольким причинам. Во-первых, несмотря на то что страна находилась на Земле, она была изолирована от остального мира. Во-вторых, население островного государства было относительно небольшим, а дела в нем шли, похоже, весьма неплохо.

___

Мы проверили наши ключи, и ключ брата подошел. Машина сорвалась с места и отправилась в путешествие, в котором почти не было места словам. Мы просто смотрели вперед, будто там, за лобовым стеклом, рассчитывали найти все, что потеряли за последние годы. Дорога бежала нам навстречу с той же скоростью, с какой я возвращалась в прошлое.

Я и Алан продолжали ехать в молчании, пока не увидели старый, теперь уже полуразрушенный отель. Через несколько метров справа от нас показалась небольшая дорожка. Свернули.

Почти все было, как тогда: те же деревья, та же грязь, тот же страх… и те же ключи, только теперь мы не носили их на шее.

Дорога сильно испортилась, и двигаться вперед было сложно: одна выбоина справа, другая слева, потом еще одна с той же стороны…

Наконец мы добрались.

По моему телу пробежала дрожь. Вот и она, та самая хижина, гораздо меньше, чем я ее помнила. Мы стояли перед ней, как Гензель и Гретель, и смотрели на дом, где я однажды повстречала страшную ведьму в виде собственного страха.

Он заглушил двигатель, и мы какое-то время продолжали осматриваться вокруг, сидя в машине. Затем мой брат, ничего не говоря, вышел, обошел автомобиль и открыл мою дверь.

– Что ты надеешься найти? – спросил он меня.

– То, что он хотел, чтобы мы нашли, – ответила я.

И мы снова вместе вошли в ту хижину. Включили свет. Тишина.

– И что теперь?

– Теперь мне уже не десять лет, – твердо заявила я.

Мы посмотрели друг на друга. Мы оба прекрасно помнили подсказки, которые нам были даны в прошлый раз. Первая находилась на кухне: в третьем ящике стоял сундучок, который открывался ключом моего брата. Внутри сундучка лежала подсказка, которая вела нас к камину.

Мы пошли прямиком на кухню и открыли ящик, но там ничего не было. Никакого маленького сундучка. Мой брат стал заглядывать в другие ящики – ничего.

– Я не понимаю. Что происходит? Где сундук? – спросил он меня.

– Его нет, так что не ищи, – ответила я.

– Почему? – спросил он удивленно.

– Потому что, я думаю, мы приехали сюда не для того, чтобы начать игру, а для того, чтобы ее продолжить.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 6

– Итак, осталось всего три участника, – прокомментировала ведущая, вскрывая очередной конверт.

Она посмотрела на карточку и отдала ее своему партнеру, оба улыбнулись.

– Еще одна фаворитка, без сомнения… Кто бы не хотел, чтобы она оказалась рядом в экстремальной ситуации?

И после этих слов по залу прокатилось громкое восклицание: все присутствующие поняли, о ком идет речь.

Погас свет, заиграла музыка, и на экране появилась следующая финалистка.

Лаура Риччи, «Доктор»

Участник № 142 491

39 лет

Врач

Публика встала, аплодируя, желая тем самым не только поздравить участницу, но и выразить свое признание. Лаура была одной из самых уважаемых участниц с момента подачи заявки на конкурс. Смелая, сильная, уверенная в себе женщина, которая провела большую часть своей жизни, работая волонтером в самых неспокойных и самых трудных точках на Земле. Женщина, исцелившая тысячи людей, привыкшая действовать в наихудших обстоятельствах. Она не обращала внимания на то, на чьей стороне раненый, когда дело касалось спасения его жизни. Одна из лучших хирургов в мире, способная сделать пересадку органа или помочь ребенку появиться на свет при отсутствии высококлассного оборудования и с минимальным количеством инструментов под рукой. Женщина, посвятившая свою жизнь другим.

Камеры взяли ее лицо крупным планом. Выражение сдержанной радости, достаточной, чтобы показать, что она счастлива быть выбранной, никак не задевая тех, кто не вошел в число финалистов.

После этого на экране появилось ее презентационное видео. В нем она кратко рассказала о своей семье, детстве и медицинской карьере, поблагодарила всех людей, которые стали частью ее жизни, и даже тех, кто пытался отнять ее собственную жизнь.

Она приготовила несколько заключительных слов, которые тронули сердца зрителей и идеально отразили характер и саму сущность этой женщины.

Всю свою жизнь я видела боль, которую может причинить один человек другому. Я была свидетельницей страшных злодеяний. Я видела, как люди убивают, причиняют друг другу увечья, жестоко обращаются с детьми. Я видела групповые изнасилования женщин, которые были моими подругами, и ничего не могла с этим поделать. Я видела, как человек может превратиться в самое ужасное животное. Я много раз была на грани смерти, пряталась, убегала, звала на помощь, была напугана. Очень сильно напугана. Но, безусловно, я видела и обратное. Я чувствовала любовь со стороны незнакомых людей, встречала поддержку и помощь даже от своих врагов. Я видела материнскую защиту, человеческую близость, семейное счастье, щедрость тех, кто сам был лишен практически всего. Я видела, как дружба и любовь растут в местах, где не осмеливаются пустить свои корни даже растения…

Я видела две стороны человеческого существа – милосердие и жестокость, уважение и насилие, дружбу и предательство, щедрость и жадность…

Поскольку я считаю, что человек способен выбрать одно из этих двух лиц, я бы хотела стать частью общества, которое начинает с нуля. Я бы хотела быть там, чтобы не допустить того, что происходит здесь. По крайней мере, я хочу умереть, зная, что попыталась.

Как только видео закончилось, раздались самые интенсивные и продолжительные аплодисменты за всю ночь.

Однако многие зрители не знали, что этой женщине еще удалось убедить крупные фармацевтические корпорации взять с собой в поездку высококачественное медицинское оборудование и все виды необходимых лекарств.

Чего не знал никто, даже сама Лаура, так это то, что компания выбрала ее по совсем иной причине.

___

За много километров отсюда, в разных точках Земли, трое мужчин следят за программой без особого интереса и волнения. Они точно знают, кто будут те восемь избранных, потому что именно они их выбрали.

Один из этих мужчин, самый богатый человек на планете, теперь внимательно наблюдает за Доктором – женщиной, на которую он лично сделал ставку с начала конкурса.

Никто не ожидал, что появится кто-то такой. Очевидно, если ли бы не одна важная деталь, которую они нашли, пристально изучая ее жизнь, Лаура никогда бы не дошла до финала.

В самом начале программы среди сотен тысяч кандидатов аудитория точно бы не обратила внимание на Доктора. Вот почему компания стала манипулировать социальными сетями, чтобы ее имя появилось на первых строчках рейтингов. Эта женщина была им нужна. Именно она.

___

Нам нужно было не начинать, а продолжать игру. Я понимала, что надо искать там, где мы остановились в прошлый раз – у камина. Мы оба медленно приблизились к тому месту, где все началось.

Я раскрыла ладонь и посмотрела на шрам, пересекающий внутреннюю сторону запястья. Именно здесь рождаются мысли о самоубийстве. В тот день я была на волосок от смерти, я потеряла много крови и важных вещей. Несколько лет спустя я сделала татуировку с черным клевером, чтобы попытаться скрыть след, который навевал воспоминания о прошлом.

– Нел, если хочешь, это сделаю я, – сказал мой брат.

– Нет… нет, я сама.

Я пыталась забыть о Неллин – маленькой девочке, живущей внутри меня. Но прежде всего я старалась не думать о шраме. Я сосредоточилась на той женщине-журналистке, которая побывала в стольких опасных ситуациях, без колебаний рискуя своей жизнью, чтобы раздобыть новости. Я не собиралась позволять воспоминаниям детства побороть меня.

Я присела на корточки, сделала глубокий вдох, и, как и несколько лет назад, протянула руку, чтобы поднять решетку пальцами. Но на этот раз я не засовывала руку целиком, как тогда, когда не знала, что не смогу ее вытащить. Сейчас камин не горел и решетка не была раскаленной, и, конечно, мне было уже не десять лет.

Я подняла ее и нашла деревянную коробку. Наверняка ту самую, что стояла здесь много лет назад. Небольшой ящик, который мы бросили, так и не открыв, когда мой отец вбежал в хижину, чтобы отвезти меня в больницу.

Я взяла коробку и поставила ее на стол.

Мы оба уставились на этот предмет, как на сокровище детства. Ящик был закрыт на замок, а мы уже использовали один ключ. Ясно, кто должен был открыть его.

Я вставила свой ключ в маленькую замочную скважину, повернула его, и замок открылся. Я медленно подняла крышку.

Ни один из нас не знал, что нас ждет впереди: возможно, еще одна подсказка, очередная головоломка или следующее испытание… Чего мы меньше всего ожидали там найти, так это послание от нашего отца.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 7

– После этих долгих и заслуженных аплодисментов мы все ближе подходим к развязке. Нам осталось узнать имена всего двух финалистов, выбранных для полета на Марс.

На экране появилось изображение оставшихся двадцати четырех конкурсантов.

– Мы продолжаем, – объявила Элисон.

Стивен начал вскрывать конверт, чтобы узнать имя последнего мужчины. Он медленно прочитал содержимое карточки и слегка улыбнулся.

– Ну что ж, – произнес он, показывая конверт своей соведущей, – это логичный выбор. Он принесет колоссальную пользу. Больше ничего не могу добавить.

– Да, это, безусловно, полезный кандидат. Особенно если в будущем мы хотим, чтобы люди могли прокормить себя на Марсе.

Снова погас свет, зазвучала музыка, и на экране появилась новая фотография.

Тим Роббиен, «Садовник»

Участник № 7

32 года

Ботаник

Садовник – такое прозвище получил Тим в социальных сетях. Сильный, высокий мужчина, к тому же очень привлекательный, всегда появлялся на экране в рабочем комбинезоне с логотипом одной из крупнейших компаний по производству сельскохозяйственных удобрений и ядов.

Подмечено было верно: наличие пропитания на Марсе играло немаловажную роль. Отсутствие овощей могло создать определенные проблемы, поэтому такие люди, как он, были крайне необходимы.

Его история была очень тяжелой. У кого и были реальные причины, чтобы покинуть Землю, так это у него. Или, вернее сказать, у Садовника больше не было причин, чтобы на ней остаться.

После регистрации Тима на конкурсе социальные сети позаботились о том, чтобы раскрыть все детали его личной жизни. История этого мужчины стала известна в течение всего нескольких дней. Информация, которая не только не навредила ему, но и помогла дойти до финала конкурса. Это произошло более восьми лет назад, но он так и не оправился от случившегося. Он тысячу раз говорил себе, что не виноват, что он не убийца… Однако в глубине своего сознания, в той точке, где нельзя скрыть правду, Тим понимал, что именно он был ответственен за уничтожение жизней тех людей, которых больше всего любил. С тех пор, как это произошло, он полностью посвятил себя ботанике, садоводству и всему, что имело отношение к земле, чтобы увидеть, сможет ли он, взращивая день за днем новую жизнь, хоть как-то компенсировать смерть.

В своем видео он поделился собственным распорядком дня: как он ходил в спортзал, ухаживал за растениями в известной исследовательской лаборатории, очень рано ложился спать, чтобы очень рано вставать, придерживался вегетарианства…

Его презентация заканчивалась единственной фразой: «Я хочу стать первым, кто сможет вырастить растение на Марсе».

Аплодисменты заполнили весь зал. Когда наконец наступила тишина, ведущие продолжили.

– Что ж, у нас осталась только одна финалистка. Я говорю так, потому что нам не хватает еще одной девушки. Я должна сразу сказать всем остальным участникам, что мне очень жаль, что вы не смогли дойти до финала. Но я уверена, что будут еще другие возможности.

Она начала вскрывать последний конверт.

Через несколько секунд ей предстояло подпрыгнуть от неожиданности: то, что начиналось как простая шутка, теперь становилось реальностью.

Это была ошибка с самого начала. Публика, другие конкурсанты, компания и, разумеется, самый богатый человек в мире – все понимали, что ее участие в шоу может обернуться катастрофой. И тем не менее она была выбрана.

И, конечно же, все закончилось плохо. Очень плохо.

___

В коробке лежало письмо от моего отца. Письмо, смысл которого я не смогла понять в то время.

Кто должен жить, а кто умереть? Кто это решает? Может, ты, Нелли? Смогла бы ты ответить на подобные вопросы?

Представь, что завтра перед тобой стоят тысячи человек, но остаться в живых могут лишь сто из них, другого выхода нет. Представь, что именно тебе необходимо принять решение, кто будет жить, а кому предстоит умереть… Что бы ты сделала? Как поступила?

Да, Нелли, я знаю твой ответ. Ты попыталась бы спасти всех. Но что если это просто невозможно? Если в твоих силах спасти только сто человек из множества тысяч? Ты могла бы произнести речь, чтобы убедить меня, что все имеют одинаковое право на жизнь. Но тебе все равно придется сделать выбор.

Мне же, напротив, принять такое решение было бы легко, потому что я давно понял, что не все люди равны и одинаковы. Вор отличается от полицейского, убийца отличается от врача, человек, который работает тысячу часов подряд, чтобы создать свою компанию, отличается от того, кто сидит целыми днями в баре и ничего не делает. Даже ребенок, который учится, отличается от ребенка, который издевается над другими детьми… И если тебе нужен самый убедительный пример из всех, то посмотри на нас, Нелли, на меня и на себя. Мы с тобой не одно и то же.

Ты ненавидишь меня уже много лет, я же, с другой стороны, ни на один день не переставал любить тебя. С того самого момента, когда впервые взял тебя на руки. Действительно, я любил тебя по-своему, может, не так, как тебе хотелось… Но я любил тебя так же сильно и тогда, когда ты была еще крохой и хватала меня за руку, чтобы ходить, и тогда, когда противостояла мне в суде, пытаясь засадить в тюрьму.

Я знал, что ты не захочешь возвращаться в эту хижину только ради игры, но все меняется, если в игру вступает кольцо, не так ли? Сколько лет вы пытались найти надежную зацепку, которая привела бы вас к списку? К реальным именам в базе данных? И, я полагаю, к настоящему моменту ты уже убедилась, что находишься в ней.

Я также знаю, ты продолжаешь думать, что тот шрам на твоем запястье был моей виной, и, возможно, отчасти ты права. Возможно, я был виноват… Но, видишь ли, есть и другая сторона медали – наша личная ответственность за собственный выбор. Нам не нравится правда, мы не хотим ее видеть, но во всем, что с нами происходит, есть и наша вина. Да, я запер вас в этой хижине, но решение положить руку на решетку принималось именно вами. Было больше вариантов, гораздо больше. Ты могла бы поднять ее другим способом или попросить помощи у брата… Да, я уже вижу твое лицо прямо сейчас. Представляю, что ты сказала бы мне, если бы стояла передо мною. Ты бы ответила, что тебе было всего десять лет…

После того, что произошло в хижине, мы оба отдалились друг от друга, выстроив слишком высокую стену между нами. Но также будет верным сказать, что твоя ненависть началась не там. Я знаю, что она пришла раньше. Возможно, причина заключалась в том, как я тебя воспитывал: я был властен и требователен. Но я так поступал, потому что всегда считал тебя очень зрелой для своего возраста. Я думал, что, требуя от тебя с каждым днем все больше, я смогу раскрыть в тебе все самое лучшее. Я вижу, что был неправ. Или, может, ты также винила меня за то, что я ушел от мамы. Но иногда любовь нельзя удержать силой, и между твоей мамой и мной… Мы могли бы сказать, что у нас были очень разные взгляды на жизнь. Понимаю, что словами уже ничего не исправишь. Но зачем говорить об этом сейчас? Неужели оно стоило того, чтобы столько лет прожить, не общаясь?

Думаю, многие люди, включая тебя, надеются, что я отправлюсь в единственное место, которого заслуживаю, – в ад. Они придумали его для того, чтобы напугать самих себя.

Я также знаю немало тех, кто будет рад моей смерти. Но мне все равно, я принял решение. Оно далось мне легко хотя бы потому, что у меня не было другого выбора.

Либо так, либо продолжать выживать до самой смерти. Ты не представляешь, каково это – мочиться каждую ночь в постель, не иметь возможности стоять больше десяти минут, не опираясь на что-то, зависеть постоянно от других людей… Ты не представляешь, насколько это больно, когда тебя должны отвести в ванну, раздеть догола перед незнакомкой, чтобы она вымыла твое тело…

Это уже не жизнь. И тем более не для того, кто жил, как я. Когда ты близок к тому, чтобы стать богом, ты не можешь жить вот так…

И, естественно, я не хочу оставаться простым стариком, умирающим на койке в дорогой больнице: слишком заурядная картина. Я не могу уйти, не обеспечив себе в последний раз место на обложке.

Но, прежде чем прощаться навсегда, мне не хотелось бы оставлять некоторые вопросы не закрытыми, включая наши с тобой отношения, Нелли.

Много лет назад, в этой самой хижине, в которой вы сейчас находитесь, я пообещал вам, что если вы закончите игру, то я исполню любое ваше желание. Но игра была прервана, поэтому я чувствую себя обязанным дать тебе новую возможность продолжить ее, чтобы осуществить твое желание.

Алан уже исполнил свое, а ты еще нет. Я знаю, что твое желание было не случайным. Как я уже говорил, ты всегда была очень зрелой для своего возраста, и в тот момент я знал, что ты подвергнешь меня испытанию. Ты искала в своем уме нечто такое, что я не мог бы исполнить для тебя. Но невозможно только то, что не пытаешься сделать.

И да, могу сказать, что с того самого дня я работал над твоим желанием. Я искал способ исполнить его, доказать тебе, что нет ничего невозможного.

В конце концов мне это удалось, но, чтобы заслужить свой подарок, ты должна закончить игру.

КОНКУРСАНТ НОМЕР 8

Нельзя было не заметить изменение в лице ведущего, когда он посмотрел на содержимое конверта.

– Итак? Кто это, Стивен? Скажи нам хоть что-нибудь, потому что, кажется, ты лишился дара речи…

– Да, в общем, Элисон… да, немного да… Возможно, это будет сюрпризом для всех, но, в конце концов, так решила наша аудитория.

И на экране появилось то, чего почти никто не ожидал увидеть.

Вера Свит, «Верука»

Участник № 842 491

20 лет

Инфлюенсер

В одно мгновение публика поднялась на ноги, и раздалось громкое освистывание. С момента запуска программы оригинальный звук на съемочной площадке замещался звуковой дорожкой с аплодисментами.

Но в социальных сетях остановить волну негодования всегда было сложнее. Несмотря на то что самые непристойные сообщения проходили цензуру, а все оскорбления удалялись, сдержать цунами мнений было практически невозможно.

– Что ж, вот и наша последняя финалистка, – сказал Стивен.

На экране появилась девушка, которая начала прыгать от радости. Остальные участники просто улыбались. Никто не встал, чтобы поздравить ее.

По лицам невыбранных конкурсантов можно было прочесть выражение ярости из-за несправедливости, но они знали, что ничего не смогут изменить. В данном случае власть и деньги сделали свое дело.

Ее настоящее имя было Вера, но в течение многих лет все называли ее Верукой в честь героини романа Роальда Даля, прославившейся своим капризным характером. Вера много раз пыталась заставить людей отказаться от обидного прозвища, но ее усилия ни к чему не привели. В конце концов она поняла, что не может бороться с общественным мнением, и стала использовать это имя как псевдоним в социальных сетях.

Почему Верука оказалась там, среди избранных? Да просто потому, что ее отец был одним из трех самых богатых и влиятельных людей в мире. Он был тем, кто сделал проект возможным.

Единственное «достоинство» этой девушки заключалось в том, что с самого детства родители выставляли ее напоказ, фотографируя на фоне машины, яхты или очередного особняка. Словно она была предметом, которым можно похвастаться. Девочка росла среди денег, камер и славы.

Как только она родилась, отец создал для нее отдельный профиль в социальных сетях. С тех пор вся повседневная жизнь Веры была доступна публике. Ее каналы транслировали, как она путешествовала, встречалась со знаменитостями, получала в подарок автомобиль, появлялась на вечеринках… Благодаря этому у нее были миллионы подписчиков по всему миру.

Она имела абсолютно все, но ей чего-то все равно не хватало… Когда девушка в своем аккаунте выразила желание стать одним из кандидатов для полета на Марс, никто не обратил на нее особого внимания. Это заявление выглядело как маркетинговый ход, чтобы привлечь еще больше подписчиков. Но со временем Вера продолжила развивать свою идею.

Она начала публиковать посты в социальных сетях, рассказывая о том, чем могла бы заниматься на Красной планете, какие фотографии появятся на ее странице, что будет происходить в ее жизни… Девушка хотела поделиться новым опытом и, конечно же, стать одним из первых восьми человек, которые будут постоянно жить за пределами Земли.

Сначала отец и мать были категорически против. Действительно, Вера уже достигла совершеннолетия и могла самостоятельно принимать решения, но все же она еще полностью зависела от своих родителей.

Она продолжала настаивать, пока однажды не произошло нечто экстраординарное: ее отец передумал и дал разрешение лететь. В тот день она опубликовала сообщение, собравшее наибольшее количество лайков в истории, – фотографию, на которой Вера стояла рядом со своим отцом, держащим форму заявки на участие в конкурсе.

Это решение, запечатленное на снимке, вызвало первый серьезный кризис в отношениях между родителями. Мать Веры дала несколько интервью, где слезно умоляла дочь не улетать на Марс. Когда стало понятно, что ничего изменить нельзя, она записала видео, где резко раскритиковала своего супруга, назвав его «сумасшедшим, который не может ни в чем отказать своей дочери».

Семейный союз не перенес такого удара: пара продолжала появляться вместе на публике, но дома их отношения рушились все сильнее день ото дня.

Никто так и не понял, что повлияло на мнение отца. Никто не мог объяснить себе, почему мужчина, который всегда заявлял, что Вера была самым прекрасным событием в его жизни, вдруг позволил ей уйти навсегда.

На экране появилась девушка, одетая в розовую юбку, синие сапожки и разноцветный свитер. Она прыгала от радости из стороны в сторону, держа при этом камеру в руках.

Ее поклонники (а такие были, и в немалом количестве) утверждали, что Вера сможет привнести жизнь в этот конкурс. Благодаря своему мастерству она способна моментально распространить в социальных сетях всю информацию о событиях, происходящих на Марсе. Недоброжелатели девушки заявляли, что на ее месте должен быть кто-то другой, ведь Вера не в состоянии принести пользу человечеству. Была даже создана отдельная платформа, где огромное количество человек выступало за то, чтобы ее кандидатуру сняли с конкурса.

Компания знала не только о своих рисках, но и о преимуществах. Девушка могла стать печатным станком для денег: она была шестым человеком в мире с наибольшим числом подписчиков.

– Вера, ты нас слышишь? – спросил ведущий, пока она продолжала прыгать от радости.

– Да, говорите, говорите…

– Да нет, ничего. Поздравляю, что ты смогла добиться своего. Мы все знаем, чего тебе это стоило…

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! Большое спасибо! Это такой особенный момент! Я – на Марсе! – продолжала кричать Вера не в силах устоять на месте ни минуты.

– Что ж, Стивен, дадим конкурсантке некоторое время, чтобы успокоиться, а пока предлагаю посмотреть ее видеопрезентацию.

Я отвела взгляд в сторону.

Мое желание… После стольких лет.

В тот момент я не понимала почти ничего из того, что читала. Вздохнув, я вернулась к письму.

Но что, если это желание окажется слишком большим для тебя? Что будет тогда? Что произойдет, когда вы окончите игру и вам придется принять решение, чтобы исполнить задуманное?

Возможно, ты не осознавала тогда, что твоя просьба связана с определенным пониманием сущности человека, а в этом вопросе мы с тобой никогда не соглашались.

Это правда, что мы были слишком далеки друг от друга, как зима и лето. Но кто знает, может, мы могли бы вместе встретить осенний день или прожить хотя бы мгновение весны.

Ты знаешь мое мнение о людях: человек – всего лишь вирус, предназначенный для уничтожения Земли, и я, возможно, являюсь его ярчайшим примером. Ты же, Нелли, напротив, всю жизнь борешься с темной стороной человеческого существа, пытаясь сделать мир лучше. У тебя получилось? Тебе это что-то дало?

Вероятно, пока существуют законы и те, кто может обеспечить их соблюдение, система способна функционировать. Но, как только ее разрушают некоторые обстоятельства, на место порядка тут же приходит насилие: грабежи, убийства, жестокость… И все это тоже человек.

Если бы тебе пришлось выбирать, кого спасать, а кого нет, ты была бы справедлива, Нел? Ты бы знала, как отличить хорошего человека от плохого?

Возможно, слишком много вопросов для одного письма. Но не волнуйся, ответы придут, когда вы дойдете до конца игры. Когда вам придется решать, говорить правду или нет, чтобы жизнь могла продолжаться дальше. И тебе придется это сделать, уверяю тебя.

Теперь с тобой прощается твой отец – тот, кого ты больше никогда так и не назвала папой.

___

Видео рассказывало о короткой жизни Веры, с детства и до наших дней. Всего несколько эпизодов, где она играет с родителями в особняке, загорает на одной из семейных яхт, летает на вертолете, танцует на нескольких концертах… Это был фильм о вечных каникулах.

Презентация заканчивалась словами, которые она использовала для прохождения отбора на конкурс:

Как вы видели, я уже побывала в лучших местах на Земле: я была на лучших пляжах, в лучших отелях, я путешествовала на лучших частных самолетах и яхтах. Я снималась в одном фильме, посещала эксклюзивные вечеринки, знакомилась с самыми популярными людьми на планете. Я могла бы сказать, что сделала здесь уже все. Поэтому я ищу большего: я хочу исследовать новые миры и жить невероятными впечатлениями, делать то, что еще не делал никто. Я хочу сделать селфи на фоне Земли – это будет потрясающе!

Вот почему я прошу вас проголосовать за меня. Помогите мне осуществить мою мечту, которая станет и вашей мечтой. Находясь там, я буду делиться с вами всем, что со мной происходит. Я буду отправлять вам фотографии и видео, послания любви и нежности… и все это с Марса.

Всем обнимашки.

Общее мнение склонялось к тому, что она не была готова к такому серьезному событию. Вера была просто большим ребенком, который, несмотря на все путешествия, никогда не жил в реальности.

С другой стороны, ее самые преданные подписчики поддерживали девушку в этом решении: каждый день она получала тысячи и тысячи сообщений о том, как все будет красиво на Марсе.

В компании-организаторе знали, что участие Веры в конкурсе – бомба, которая может взорваться в любой момент, разрушив усилия стольких лет и стольких людей.

И это произошло: бомба взорвалась, и чуть было не привела к краху всего проекта.

___

– Ну вот и все, Стивен. У нас есть восемь финалистов. Будем надеяться, что дальше нас ждет только самое лучшее.

– Да, на этом мы заканчиваем сегодняшнюю программу. Уже через неделю наши восемь конкурсантов отправятся на Марс. Мы верим, что все будет хорошо и, конечно же, желаем им всего наилучшего. Всем остальным, кто остается здесь, я могу лишь сказать, что не стоит отчаиваться. Возможно, через какое-то время у вас будет еще один шанс проявить себя и отправиться на другую планету.

– Мы остаемся на связи. Напоминаю, что на данный момент у нас уже есть три канала, посвященных исключительно нашему шоу. Так что не забудьте посмотреть на последние минуты этих восьми храбрецов на Земле: что они будут есть, как пройдут их прощальные вечеринки, какой багаж возьмут с собой финалисты в это уникальное путешествие…

___

Очень далеко отсюда, в кабинете роскошного особняка, самый богатый человек на планете, он же глава компании-организатора конкурса, с сожалением смотрит на список тех, кто получил наибольшее количество голосов в первом отборе, после которого число участников сократилось с трехсот до тридцати.

Если верить результатам фактического общественного голосования, то восемь кандидатов на создание новой цивилизации на Марсе выглядели бы следующим образом:

• женщина, единственным стремлением которой было продать подороже свою личную жизнь и жизнь всей своей семьи телевизионному шоу;

• ясновидящая, получившая популярность, предсказав результаты нескольких спортивных мероприятий;

• девушка, продававшая одежду на маркетплейсах;

• порноактер, знаменитый размерами своего члена и тем, что имел интимную связь с известной женщиной-политиком;

• футболист, который не сильно выделялся игрой на поле, зато отличался любовью к ночным клубам;

• женщина, чье главное достижение в жизни сводилось к тому, что она переспала с несколькими именитыми бизнесменами;

• и наконец двойняшки Тимми и Коул – известные инфлюенсеры в социальных сетях: он раздавал советы, как играть в видеоигры, она делилась секретами моды и макияжа.

Мужчина протяжно вздыхает.

Он откидывается в кресле и смотрит вверх на стеклянную крышу, которая открывает ему вид на звездное небо. Человек сидит так несколько минут, пока к реальности его не возвращает звонок на мобильный телефон.

– Привет, Дмитрий.

– Привет, Уилл. Пока все идет неплохо, не так ли? – говорит ему его лучший друг и партнер.

– Да, с нашей фиктивной подборкой все в порядке, а вот с реальной…

– Да, я уже видел ее.

– У нас нет вариантов.

– Поэтому все зависит от нашего решения. Именно мы и должны сделать выбор, – комментирует его собеседник.

– Да, мы. Но мы будем выбирать лучших или просто тех, у кого больше денег?

– Думаю, что будем выбирать лучших из тех, у кого больше денег. Как-то так.

Несколько мгновений мужчины молчат, пока Дмитрий не прерывает паузу.

– А что с Верукой?

– Это то, что меня больше всего беспокоит… Мы не должны были позволять ему так поступать, мы должны были его вовремя остановить. Вот увидишь, все пойдет кувырком.

– Нам нужны его деньги, и, прежде всего, его влияние.

– Надеюсь, это хоть как-то компенсирует риски.

– Всегда есть возможность исполнить условия договора.

– Я бы не хотел, чтобы дошло до этого.

– Да, но если придется…

Они оба умолкают. Затем Дмитрий снова говорит.

– Ну, сменим тему. Есть какие-нибудь новости?

– Насчет…

– Насчет оставшегося времени.

– Ну, для нас да… но вот для наших детей…

– Ради них мы это и делаем.

– Ради них.

И, не прощаясь, они заканчивают разговор.

Самый богатый человек в мире продолжает смотреть на звезды. Он думает обо всем, что вложил в этот проект, чтобы продвинуть его вперед. Думает о Веруке.

И снова вспоминает договор между тремя мужчинами, устное соглашение: у каждого из них есть дочь, жизнью которой они готовы рискнуть, чтобы обеспечить себе гарантию безопасности.

___

На этих словах закончилось письмо, которое породило во мне больше сомнений, чем дало ответов. Я положила его на стол, чтобы мой брат смог прочитать его, и опустилась на диван, на тот самый диван, сидеть на котором много лет назад мне было безумно страшно.

И тут я снова вспомнила тот момент перед камином. В памяти всплыли его слова: «Приз выбираете вы… но это будет не простой выигрыш, это будет награда на всю оставшуюся жизнь».

Нам было всего десять и двенадцать лет, мы были детьми, которым нужно было ответить на совершенно неожиданный вопрос. Мы медлили, переглядываясь и не зная, что сказать. Несколько минут мы молчали, пока мой брат не встал, не подошел к отцу и не назвал ему свое желание, которое я услышала.

Может, потому, что молчание было слишком напряженным, может, потому, что от волнения он говорил слишком громко, или потому, что я смогла прочитать по губам, но я разобрала слова брата: «Я хочу быть богатым, чтобы у меня было много, очень много денег».

Это было его желание, и нет сомнения, что он его исполнил, хотя и не закончил игру. Наш отец с детства прививал нам идею о необходимости иметь собственный бизнес, продавать и покупать вещи, торговать чем угодно, чтобы получать прибыль. И в этом мой брат всегда был успешным учеником.

Я же была другой: пока он копил монеты, я пыталась копить моменты, пока он покупал и продавал вещи, я играла в другие игры…

Я наблюдала за братом, пока он читал письмо, следя за тем, как его глаза бегали взад и вперед по бумаге.

Как только он закончил, я подошла к столу и встала рядом с ним.

Мы оба заглянули внутрь коробки. Там лежал ключ фиолетового цвета и долларовая купюра, в одном из углов которой было написано имя Оливер Вокз.

Несмотря на то что от сезона к сезону игра с ключами модернизировалась благодаря все более современным технологиям, оригинальная версия была очень проста: все начиналось с двух ключей, которые приводили к новым ключам и подсказкам. Мы играли в первую, оригинальную версию, которую отец хотел испытать на нас до запуска шоу.

И в тот день, в той же самой хижине, снова вместе с моим братом мы начали игру, которая изменила мою жизнь.

___

Взлет

Десять, девять, восемь…

И целый мир затаил дыхание.

После проведения многочисленных испытаний, отправки нескольких ракет со всеми необходимыми материалами и, конечно же, получения всевозможных гарантий безопасности экспедицию «Разведчика» с тремя астронавтами на борту успешно запустили в космос. Но даже несмотря на тотальный контроль всех процессов, компании стоило подготовить себя к тому, что что-то может пойти не по плану. Все-таки это был первый в истории запуск ракеты, вмещавшей такое количество людей.

Страх перед неожиданным сбоем стал причиной того, что в день взлета второго экипажа никто не захотел размещать свою рекламу. Ни одна компания не пожелала, чтобы ее запомнили в качестве спонсора смерти восьмерых финалистов.

Семь, шесть, пять, четыре…

Весь мир замер в ожидании.

Три, два, один…

Чудовищный грохот.

И ракета взлетела.

А вместе с ней и восемь избранных, чья миссия заключалась в том, чтобы превратить человечество в межпланетный вид.

Камеры, расположенные на Земле, следили за движением ракеты, которая без проблем сохраняла заданный курс.

Через несколько секунд накопившееся напряжение вылилось в коллективную радость, охватившую всю планету: объятия, улыбки, слезы, звонки, сообщения, заполнившие социальные сети… Все вокруг были счастливы!

Когда с базы космодрома стало пропадать изображение, операторы подключили камеры, установленные на самой ракете и внутри кабины, а также на шлемах восьми участников шоу.

Зрители могли видеть реакцию участников в последние секунды перед взлетом и первые секунды сразу после него: напряженные лица, закрытые от испуга глаза, челюсти, стиснутые до боли, сжатые кулаки… А затем страх сменяется облегчением, радостным волнением и слезами членов экипажа ракеты, когда те поняли, что после грохота они остались живы.

Теперь не было пути назад, время сожалений истекло. Участники все больше отдалялись от места своего рождения, где смерть уже не найдет их.

Впереди было еще шесть месяцев пути, непростого сосуществования восьми человек, которые, хоть и провели уже какое-то время вместе, но, по сути, ничего не знали друг о друге.

Организаторы, социологи и психологи предупреждали, что на смену первоначальному дружелюбию и оптимистичным иллюзиям придут небольшие конфликты, конечно, не столь серьезные, чтобы прервать миссию, но и достаточно важные, чтобы повлиять на отношения между участниками в будущем.

Конечно, их общение станет также достаточно напряженным, чтобы привлечь к себе внимание аудитории.

Количество просмотров – вот что имело смысл. Компания понимала, что с этого момента она должна сделать все возможное, чтобы путешествие было наполнено интересными ситуациями и событиями, иначе зрители будут потеряны навсегда.

___

Трое мужчин, находящихся в разных точках планеты, внимательно следят за всем происходящим по частному телевизионному каналу. Их волнует не столько запуск ракеты, сколько его влияние на социальные сети.

Под контролем этих бизнесменов находится небольшая команда высококвалифицированных специалистов, в основном хакеров, которые будут отслеживать сообщения в интернете и мгновенно подвергать цензуре любые неудобные комментарии или новости о проекте. У них есть разрешение удалять в виртуальном мире не только публикации, но даже и самих авторов. А если вдруг возникнет необходимость устранить человека в мире реальном, то для этого существуют специально подготовленные люди: в конце концов, на карту поставлено слишком много денег.

Минуты бегут, и пока ничего необычного не происходит, все идет по плану. Они знают, что третья часть проекта (самая деликатная) может быть продолжена. Чем больше будет поступать денег, тем сильнее они смогут расширить список и тем выше шансы, что их авантюра не была бессмысленной.

У каждого из трех мужчин на пальце уникальное и неповторимое кольцо, которое невозможно подделать благодаря особому коду внутри. Цена этого кольца равнозначна жизни.

Трое бизнесменов одинаково уважают и боятся друг друга. Вот почему они поставили на кон самое дорогое, что у них есть, – родных дочерей.

Основная проблема заключается лишь в том, что один из них захотел сделать свою дочь частью данного конкурса.

И это может положить конец всему.

___

– Оливер Вокз… Тебе это имя о чем-нибудь говорит? – спросила я у своего брата.

– Вокз? Необычная фамилия. Кажется, я когда-то слышал нечто подобное, но вот не помню, где.

– Думаю, придется поискать в интернете. Посмотрим, может, что и найдется, – сказала я, набирая имя на мобильном телефоне.

Несмотря на многократные запросы в поисковике, изучение информации с разных сайтов, в социальных сетях или группах, я не смогла найти ни одного подходящего совпадения.

– Очень странно. Есть масса результатов с отдельными частями имени и ни одного примера с его полным написанием, – сказала я, продолжая проходить по различным ссылкам.

Мой брат достал из рюкзака ноутбук и сел на диван.

– Подожди, я попробую через другие поисковики, – сказал он мне.

– У тебя есть доступ? – И как только я задала этот вопрос, я поняла, что он был совершенно бессмысленным. Конечно, у него был доступ. Просто для этого нужны были деньги. Много денег.

Google зарекомендовал себя как наиболее совершенная и универсальная поисковая система. Однако если кто-то хотел найти особую информацию, то поисковик был не самым эффективным. Поэтому существовали другие – банковские системы со специальным расширением, закрытым доступом и дорогой подпиской. Основные из них принадлежали компаниям, занимающимся электронными платежами. Они оказывали противозаконные, но крайне полезные услуги.

В эпоху, когда оплата наличными практически полностью перестала существовать и подавляющее большинство транзакций осуществлялось с помощью карт и электронных платежных систем, крупные банковские корпорации объединились, чтобы сформировать базы данных, благодаря которым можно легко узнать, на что каждый человек тратит свои деньги. Это позволяло без проблем выяснить, где и когда расплачивался держатель карты, сколько у него долгов, каковы его музыкальные вкусы и кулинарные предпочтения, какой последний фильм он посмотрел и даже с какой проституткой переспал.

Конечно, лицензия на использование поисковиков, запрещенных законом, была недоступна никому, кроме моего брата.

Время от времени по какому-то определенному делу к владельцам систем обращалась полиция. Мы, журналисты, также могли купить на черном рынке ограниченный доступ на два-три дня. Это было рискованно, поскольку в соответствии с законодательством нашей страны доказательства, полученные с помощью подобных поисковиков, считались недействительными в судебном процессе и могли повлечь за собой штрафные санкции и даже уголовное наказание.

Но у моего брата наверняка была неограниченная лицензия: деньги творят чудеса.

Он надел наушники и начал печатать на компьютере.

Несколько мгновений я смотрела на Алана, наблюдая за его выражением лица и взглядом, сосредоточенным на экране. А потом я решила оставить брата в покое и вышла из хижины.

Посреди этой глуши я стояла, съежившись от холода.

Я прислонилась к двери и подумала о наших новых отношениях. Мы снова были вместе, как будто и никогда не расставались. Будто теперь все эти мысли: «Позвоню ему как-нибудь», «Почему он сам никогда не звонит?» или «Мы оба должны сделать шаг навстречу» – больше не имели никакого смысла.

Я начала замерзать, поэтому через несколько минут вошла в хижину.

– Нашел что-нибудь? – спросила я. Присаживаясь на диван рядом с братом, я чувствовала расстояние между нами, образовавшееся за долгие годы молчания.

– Нет, и это очень странно. Он должен был появиться здесь. Я смотрел даже в поисковых системах на криптовалютных платформах, и ничего…

– И что это значит?

– Ну, это может означать три вещи. Во-первых, что человека не существует. Но я исключаю такую версию, потому что тогда выходит бессмыслица какая-то. Поэтому мы сосредоточимся на двух других вариантах, – сказал он, пододвигаясь ко мне ближе, сам того не осознавая. – Во-вторых, этот человек может жить в стране, где электронные платежи не так широко распространены. В таком случае наши поиски ограничились бы лишь некоторыми районами Азии или Африки. Во всех остальных местах сложно прожить, не используя безналичный расчет. И последний, третий вариант…

– Что он умер?

– Нет, мертвые тоже все здесь. Кто знает, может, в один прекрасный день кому-нибудь понадобится восстановить их денежные операции, – сказал он мне, не меняя выражения лица. – Последний вариант – это ребенок.

___

Шесть месяцев полета стали вечностью как для конкурсантов, так и для компании, которая не очень понимала, как привлечь внимание аудитории к шоу. В первые дни все было в новинку: еда, сам процесс приема пищи, походы в туалет, чистка зубов, сон… все казалось интересным. Но постепенно новизна сошла на нет, и настал момент, когда наблюдать за восьмью людьми, которым практически нечего было делать в маленьком корабле, стало не так увлекательно, даже несмотря на то что своим путешествием они совершали исторический прорыв.

К счастью, человек способен порождать конфликты, где бы он ни появлялся, и с течением недель начались разногласия. Любая чужая привычка в столь замкнутом пространстве могла обернуться драмой: кто-то что-то положил не туда, кто-то съел больше положенного, кто-то влез не в свою очередь…

Но нет ничего лучше любви, чтобы породить конфликты и привлечь зрителей. Компания не сомневалась, что, когда четверо мужчин и четверо женщин будут вынуждены делить такое маленькое пространство, между ними естественно возникнет близость, или, по крайней мере, физическое влечение. И, конечно же, они знали, что вместе с чувствами придет ревность. А с таким коктейлем конфликты были гарантированы.

И это произошло. Во время путешествия двое конкурсантов начали испытывать тягу друг к другу. Сначала это были быстрые перешептывания, которые время от времени улавливали камеры, нежные прикосновения, когда они проходили мимо друг друга, неожиданные объятия без повода, обмен взглядами… Возможно, там, внутри корабля, их связь могла остаться незамеченной, но социальные сети позаботились поскорее раздуть из этого целую историю.

Компания-организатор предприняла все попытки, чтобы подогреть интерес вокруг их отношений. Камера улавливала каждое движение влюбленных, а в эфире шоу раз за разом повторялись записи в замедленном темпе под музыку, на которых конкурсанты проявляли симпатию друг к другу. Конечно же, такая уловка моментально привлекла внимание зрителей, а вслед за ними и рекламодателей.

В качестве дополнительной приманки была показана программа, в которой рассказывалось о том, как можно заниматься сексом на орбите. Во время одной из предыдущих экспедиций эксперты провели ряд экспериментов, доказавших, что существует лишь четыре сексуальные позиции, позволяющие делать это без использования ремней безопасности или какого-либо дополнительного крепления. При помощи кукол публике наглядно продемонстрировали, как может выглядеть половой акт в космическом корабле. В результате в социальных сетях поднялся немалый ажиотаж, спровоцировавший волну комментариев, призывающих участников экспедиции попробовать эти позы на практике.

Различные порносайты воспользовались моментом и сняли множество сцен, имитирующих половой акт в космосе. Один из таких сайтов, который чаще всего посещали дети от девяти до двенадцати лет, снял полнометражный фильм с участием восьми подростков, очень похожих на конкурсантов.

И вот наконец случился первый поцелуй.

В социальных сетях активно забурлила жизнь, когда за считаные секунды кадры, запечатлевшие прикосновение губ двух влюбленных, разлетелись по всему миру.

Короткий, почти случайный поцелуй. Из тех, что рождаются просто так и оставляют после себя лишь послевкусие неуверенности. Но все-таки это был именно он.

Изображения быстро передавались с одного мобильного устройства на другое, и всего за несколько мгновений на Земле не осталось почти ни одного человека, который бы не знал, что произошло.

Социальные сети переполнили восторженные видеоролики, красивые слова, сердечки и цветы… Все стало слишком сладким… Люди поздравляли двух конкурсантов с первым поцелуем на орбите.

«Надеюсь, что это будет началом чего-то замечательного», «Какая прелесть», «Как это прекрасно», «Это любовь», «Ооох», «Восторг», «Вы идеальная пара»… Но вскоре возникла проблема, когда несколько дней спустя сцена с поцелуем повторилась, правда, уже с другим участником.

___

– Ребенок?

– Да, третий вариант – это ребенок. Причем маленький, не старше восьми или девяти лет, которого, как ни странно, еще нет в социальных сетях…

– А школа?

– Ну, он мог бы жить в маленьком городке, например, и ходить в школу, которая еще не подключена к единой государственной системе.

– И что теперь?

– Я поищу его фамилию. Думаю, людей с такой редкой фамилией будет не так много.

Но они были.

– Нет, так мы будем искать иголку в стоге сена. Оказалось, что их не так уж и мало, должен быть другой способ…

– А купюра? Всегда нужно помнить о еще одной зацепке, – сказала я.

– Да, точно, купюра! Мы об этом не думали. Но что она означает?

– Деньги. Хотя и небольшие, всего один доллар. Не знаю, может, это осталось после какого-то конкурса, или кто-то выиграл такую сумму… Но ребенок?

– Дай подумать. Ребенок и долларовая купюра…

Какое-то время мы находились в полном ступоре. Я продолжала искать имя в обычных поисковиках, но ничего не нашла. Я также посмотрела информацию о нем в самых популярных социальных сетях для детей, но мальчика не было ни в одной их них. Это означало, что либо ему было меньше семи лет, либо по какой-то причине он зарегистрировался под чужим именем, потому что в противном случае я бы уже давно нашла ребенка в любимом по всему миру «Киднете».

Мой брат довольно долго изучал купюру, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное. Он посмотрел на нее сквозь свет и пробил защитный номер в интернете, но ничего не дало результатов.

– Ну не знаю. Похоже, это самый обыкновенный доллар. Один ребенок и один доллар, – продолжал рассуждать брат вслух.

– Какая связь может быть между ребенком и деньгами? Как несовершеннолетний может зарабатывать деньги? – спросила я его.

В этот момент Алан повернулся ко мне.

– Повтори еще раз.

– Что повторить? О связи между ребенком и деньгами? Не знаю, я просто думала о том, как маленький мальчик может зарабатывать деньги.

– Именно, вот именно! Я просто уверен в этом!

– Я тебя не понимаю.

– У ребенка есть способ зарабатывать деньги, и не только благодаря нашей компании. Конечно! Как я раньше не подумал об этом?

Он снова взял в руки свой ноутбук и начал печатать.

___

Пока восемь человек по-прежнему заперты на корабле, один из тех троих, владелец крупнейшей в мире компании, основавший проект и внесший в него наибольший материальный вклад, только что отправил сообщение на станцию «Разведчик» на Марсе.

Уважаемый капитан Маркус! Это Уильям Миллер.

Судя по последним графикам, станция недавно пережила небольшой шторм. Влечет ли это за собой какое-то отклонение от сроков?

Что касается экспериментальной посадки растений, надеюсь, что все проходит благоприятно и вы смогли разрешить возникшие проблемы. Это единственный источник, обеспечивающий питание всей колонии.

Также жду ваших комментариев относительно разработки и установки кислородных систем.

Что касается финансирования, то на данный момент с этим нет никаких проблем, вы можете продолжать составлять список необходимых материалов для следующей миссии.

Жду вашего ответа.

У. М.

Ответ с Марса приходит примерно через полчаса.

Уважаемый Уильям!

Да, мы потеряли полностью два дня, так как видимость была совершенно утрачена, и роботы не смогли выполнять свою работу из-за скопления песка. Проверка не выявила значительных повреждений, так что существенной задержки не будет.

Системы подачи кислорода работают безупречно.

Где есть ощутимые проблемы, так это в отсеке озеленения. Растения продолжают погибать. Мы еще не установили точную причину, теоретически все делается правильно, однако, возможно, что один из параметров установлен неверно. Побеги держатся несколько дней, а затем погибают. Мы продолжаем исследование.

Еды достаточно. Мы контролируем суточное потребление пищи и надеемся решить проблему как можно скорее.

И да, мы вносим в список материалов все необходимое.

Пользуясь случаем, хотели бы спросить о благополучии наших семей.

С уважением, капитан З. Н. Маркус

Получив сообщение с Марса, самый богатый человек в мире снова пишет.

Имена, которые вы мне дали, уже занесены в список. Все получили свои кольца, и, насколько мне известно, зарегистрировались в системе. Обещание есть обещание.

У. М.

И когда текст этого послания достигает Марса, трое астронавтов понимают, что могут быть спокойны. Им не нужны никакие дополнительные гарантии, потому что обещание этого человека надежнее любого подписанного контракта. Если он дал слово, то он его сдержит.

___

И в тот момент, когда Мисс дарит Садовнику страстный поцелуй в укромном уголке корабля, те же самые пользователи, которые несколькими днями ранее желали ей всего наилучшего с Мастером, испытывают негодование. Они направляют волну ненависти в адрес женщины потому, что она позволила себе целоваться сразу с двумя разными мужчинами.

В социальных сетях люди контролируют каждый шаг участников и живо реагируют на любые их изменения. Они осуждают поведение конкурсантки и выносят ей беспощадный приговор. В интернете мелькают посты с хэштегами #ПодстилкаМисс, #РогаМисс, #ШлюхаМисс и всего через несколько минут спустя эти сообщения приходят на телефоны восьми финалистам. Так, на корабле возникает новый конфликт – как раз то, что нужно компании, чтобы привлечь зрительскую аудиторию.

До прямого физического столкновения не дошло, хотя с этого момента отношения между двумя мужчинами испортились настолько, что они перестали разговаривать друг с другом.

С течением времени напряжение росло, пока не наступил день, когда Мисс пришлось вмешаться. Это случилось однажды утром, после завтрака. Она обратилась ко всем.

– Это были всего лишь поцелуи, не более того. Мы здесь сидим уже много дней вместе и в то же время поодиночке друг от друга. Что такого, что иногда мне хочется ощутить хоть немного близости? Вы оба мне нравитесь… На Земле устраивают конкурсы, где женщина может переспать с несколькими кандидатами, прежде чем выбрать себе одного, а вы меня судите всего за два поцелуя. Тут вам не Земля, и я не думаю, что кто-то должен мне указывать, делать мне что-либо или нет.

В этот момент она посмотрела прямо в камеру и сказала то, что никто не осмеливался сказать.

– А вы, кто торчит в социальных сетях, идите к черту! К черту вас всех! – крикнула она, показывая средний палец.

Воцарилась тишина.

Мисс удалось заставить социальные сети замолчать, пусть и на несколько секунд. Очевидно, что пользователям не потребовалось много времени, чтобы снова устроить травлю. Они были готовы, подобно змее, выплеснуть на девушку весь свой яд, используя мемы, картинки и оскорбления.

С тех пор оба претендента стали делать вид, что объяснение Мисс их вполне удовлетворило. Между ними началось негласное соревнование: они были готовы пустить в ход любые приемы, чтобы соблазнить одну из самых привлекательных женщин в мире.

И хотя один не мог знать наверняка, что делает другой в конкретный момент времени, мужчины понимали, что социальные сети, как современная злорадная сводница, поделятся самыми последними сплетнями, пусть и с опозданием в несколько секунд. Они решили, что смогут наблюдать за реальностью глазами других людей.

В течение следующих нескольких дней между двумя мужчинами сохранялась атмосфера напряженного спокойствия. Они почти не разговаривали друг с другом, стараясь избегать конфликтов, что в столь небольшом пространстве было действительно сложно.

Остальные участники использовали свободное время, чтобы узнать больше друг о друге. В конце концов, им предстояло вместе провести бок о бок остаток своей жизни.

Многие вопросы касались прошлого, того, что однажды они решили оставить позади, отправившись в путешествие в один конец. Кем ты работал? Что ты изучала? Как твоя семья отнеслась к тому, что ты захотел полететь на Марс? Ты с кем-нибудь встречалась?

Они рассказывали о предыдущих отношениях, своем детстве, личных проблемах. И, конечно же, участники часто вспоминали о причинах, побудивших их покинуть Землю. Только вот в большинстве случаев истинные мотивы не открывались, поэтому о них говорили слишком запутанно и туманно.

Со временем конкурсанты настолько привыкли к камерам, что перестали их замечать. Это привело к тому, что зачастую они признавались в вещах, о которых впоследствии сожалели. Маленькие секреты, негативные мнения о других участниках тут же распространялись в социальных сетях и доходили до остальных. Такая обстановка приводила к новым нарастающим конфликтам и к новому приросту аудитории.

Они должны были привыкнуть к тому, что секрет остается секретом только в том случае, если человек не говорит о нем вслух.

Все началось с Фрэнка-педиатра, который забыл о камерах и сделал странное признание. Было уже поздно, почти все спали, когда Доктор и Фрэнк остались одни, наблюдая через стекло, как Вселенная поглощает их.

– А ты почему решил покинуть Землю? У тебя же там было все. Честно говоря, я думаю, что ты один из самых идеальных людей, которых я знаю: молодой, красивый, обаятельный, с прекрасной профессией педиатра… – спросила Доктор.

И его ответ заставил социальные сети взорваться.

___

– Что ты имеешь в виду? – спросила я брата.

– Бухгалтерию! Бухгалтерский учет компании. Дети, которые получают деньги от компании, речь точно об этом. Я же говорил, что имя какое-то знакомое.

Я смотрела на него, не понимая до конца, что происходит, пока он рукой просил меня подождать. Он продолжал что-то печатать на компьютере, пока я сидела рядом с ним на том же диване, на котором мы сидели много лет назад, и смотрела на неразожженный камин, пытаясь понять, куда пропала моя любовь.

Прошло всего несколько минут.

– Получилось! – воскликнул он.

– Что?

– Говорил же, что имя знакомое. Конечно, все транзакции компании за раз не посмотреть, но есть некоторые, которые повторяются из года в год. Вот почему эта фамилия показалась знакомой.

– Ребенок имеет постоянный доход?

– Понимаешь, у компании есть несколько человек, в основном актеры-любители, которым можно позвонить в случае, если понадобится новый участник или какой-нибудь фальшивый свидетель. Иногда даже для выдуманных нами новостей.

Я продолжала смотреть на него, пока он объяснял, и там, в отражении его глаз, я снова увидела свое детство.

– Телевидение – это непросто, потому что не всегда все происходит так, как показано на экране. Например, представь себе, что собака укусила одну женщину, и ей ампутируют руку. В тот же день мы ищем актеров и похожих собак, чтобы придумать новость, будто другая собака покусала кого-то еще, причем с большей жестокостью, на глазах у детей, прямо в парке… В общем, все в таком духе. Мы хотим переключить внимание аудитории с реальных новостей на наши. Или мы могли бы запустить в эфир специальную программу о людях, которых покусали собаки. И тогда нам нужно много актеров. Так вот, все эти актеры числятся в штате на всякий случай. Некоторым мы даже платили ежемесячно, чтобы они всегда были наготове.

– Как люди на окладе…

– Именно так, – он замолчал на несколько мгновений. – Да, я нашел его фамилию, и она такая одна, так что сомнений быть не может. Но есть две странные вещи.

– Какие?

– Во-первых, это сумма его гонорара. Она очень большая: ежемесячная выплата равна двум тысячам долларов, что очень странно. Это слишком высокая ставка для актера в штате.

– А вторая вещь?

– Видишь здесь код? М18 означает, что деньги выплачиваются матери или отцу, или юридическому лицу, осуществляющему опеку, но на самом деле деньги принадлежат несовершеннолетнему. Это еще раз подтверждает, что он ребенок, и, если сумма выплаты мне показалась слишком большой для взрослого актера, то для ребенка она вообще несоразмерна. Хотя бы потому, что мы почти никогда не работали с несовершеннолетними: слишком много правовых заморочек.

Несколько секунд мы стояли молча.

– Но самое любопытное во всем этом то, где живет мальчик, – сказал мне брат.

___

Возможно, именно волнение от переживаемого опыта заставило педиатра забыть, что его окружают камеры.

– Это правда, на самом деле все было не так уж плохо. Можно сказать, что у меня было почти все. Единственной проблемой была только моя болезнь, – признался он.

– Что? – удивленно воскликнула Доктор. – Болезнь?

– Да, – ответил он все тем же тихим голосом.

– Но ты говоришь, была. Значит, ее больше нет?

– Есть, она никуда не делась. Просто опасность она представляла собой там, на Земле. Здесь она не имеет никакого значения, можно сказать, что теперь я исцелен. – Он попытался улыбнуться.

– Но… я не понимаю. Болезнь не обнаружили в процессе прохождения комиссии при отборе? Ведь мы проходили столько разных тестов.

– Такое заболевание невозможно обнаружить в ходе подобных тестов. Это не то, что можно увидеть невооруженным глазом, все гораздо сложнее.

И в ту же секунду Фрэнк вернулся к реальности, вдруг осознав, что вокруг него множество глаз и ушей. Он понял, что сказал больше, чем хотел бы сказать.

Первое, о чем мужчина подумал, – социальные сети: его просто истерзают расспросами.

– Ничего, забудь, это все ерунда… Забудь.

– Но ты в порядке? – спросила его Доктор.

– Лучше, чем когда-либо, – ответил Фрэнк, улыбаясь и одновременно пытаясь отыскать внутри себя обезболивающее для своих чувств.

Как только разговор дошел до Земли, в сети появилось огромное количество сообщений в поддержку Фрэнка. Его кроткое признание, слезы, которые так и не вырвались наружу, но которые все видели… оказали влияние на аудиторию, жаждавшую получить ответы на множество вопросов.

Последующие дни не ослабили давление на Фрэнка, не знавшего, как из этого выпутаться. В конце концов он решил придумать для себя ответ. Однажды вечером после ужина в небольшой компании, которая иногда собиралась перед сном, он обмолвился, что у него есть своего рода психологическая проблема – агорафобия, заставлявшая мужчину испытывать сильный страх перед открытыми пространствами, чего, к счастью, не должно было быть на Марсе.

Эта ложь сработала, успокоив его товарищей и, прежде всего, социальные сети, которые не переставали донимать Фрэнка.

Прошли дни, за ними недели. И постепенно эта тема затерялась среди остальных признаний других участников. В конце концов, у всех были свои секреты.

Мастер рассказал, что в юности он совершил несколько правонарушений, ему иногда приходилось воровать. Семья никогда не заботилась о нем, и Хуан годами жил в доме, где никому не было до него никакого дела. Со слезами на глазах он признался, что во время одного мелкого ограбления погиб человек. Убил его не Хуан, это был просто несчастный случай… и мужчину простили. Возможно, потому что он выглядел раскаявшимся и говорил об этом сквозь слезы. Возможно, потому, что погибший был слишком стар, а Хуан слишком красив…

Доктору было нечего скрывать. Большую часть своей жизни она посвятила другим. Именно эта женщина, преисполненная добродетели, чаще всего сталкивалась с темной стороной человеческого существа, которую мы всегда стараемся не замечать.

Андреа почти не говорила. Ее реплики состояли из односложных фраз, сопровождаемых жестами, поэтому слова «да», «нет», «уже» лежали в основе любой беседы девушки. Кроме того, Андреа везде носила с собой компьютер, который заменял ей целый мир. Она ничего не рассказывала о своем прошлом, никто ничего и не спрашивал.

Жизнь Веруки, напротив, была публичной с самого детства, так что она не смогла бы оставить что-то в тайне, даже если бы захотела. Все ее существование было абсолютно беззаботным. Верука слишком рано обрела колоссальный успех, но не благодаря собственным усилиям, а лишь потому, что волею судьбы ей удалось родиться в очень богатой семье.

Мисс, несмотря на участие во всех беседах, тщательно избегала разговоров о своем прошлом. Если ее спрашивали о чем-то напрямую, девушка давала те же ответы, что и во время прохождения конкурса.

Военный настойчиво твердил, что его жизнь на Земле была связана исключительно со службой, поэтому он вынужден хранить профессиональную тайну. Мужчина заверял, что любая информация могла повлиять на жизнь третьих лиц, поэтому ее разглашение было не только неправильным, но и противозаконным.

История Садовника всем давно была известна, но даже если кто-то из участников время от времени поднимал эту тему, то Тим просто отмалчивался в ответ.

___

– И где он живет? – спросила я брата.

– В Айтефорте. Ни о чем не говорит тебе это название?

– Если честно, то нет.

– Сразу видно, что ты не очень-то следила за шоу. Уверен, задай мы этот вопрос любому фанату, он тут же бы ответил на него. Это город, откуда родом Фрэнк.

– Педиатр?

– Да, он самый. Любопытное совпадение. Это небольшой городок, так что, думаю, наверняка между ними есть какая-то связь.

– Сын? – спросила я.

Во время трансляции шоу ходило множество слухов о конкурсантах, и одним из самых распространенных был тот, что у кого-то из участников мог остаться тайный ребенок на Земле, существование которого могло бы послужить препятствием для выхода в финал.

– Возможно и так, – сказал он мне. – Может, ему было неудобно рассказывать об этом, потому что он боялся осуждения со стороны остальных. Я посмотрел историю денежных переводов, и они начались в том же месяце, когда Фрэнк вошел в тридцатку финалистов. Представляешь, если он действительно оставил своего ребенка на Земле?

– Ну, это мог также быть какой-то его родственник. Или один из пациентов, ведь он был педиатром. Может, это был ребенок с каким-то серьезным заболеванием, на лечение которого у семьи не было денег.

– Что ж, похоже, нам пора поехать и разобраться, в чем там дело.

– В этот город?

– Думаю, да. У нас есть ключ, которым можно воспользоваться. Возможно, там есть дверь, ящик или что-то еще, что мы сможем открыть, чтобы продолжить игру. И потом, это не так далеко отсюда, всего около шести часов езды.

– Всего-то… – ответила я, пытаясь улыбнуться.

___

По мере приближения космического корабля к Марсу среди участников росла напряженность. И не только у них: вся Земля жила предчувствием, что вот-вот произойдет что-то грандиозное.

Это томительное ожидание находило свое отражение в численности аудитории, которая увеличивалась с каждым днем. Воспользовавшись моментом, компания объявила конкурс, чтобы продолжить получать доход. Он представлял собой всемирное голосование, в ходе которого жители планеты должны были решить, в какой последовательности восемь участников покинут корабль. Несмотря на то что эти люди были не первыми, кто достиг Марса, поскольку до них туда прилетели три астронавта, они должны были стать первыми в истории обычными гражданами, которым удалось ступить на Красную планету. Поистине историческое событие!

Голосование длилось почти месяц, принеся компании многомиллионную выручку.

Наконец, когда до посадки оставалось всего три дня, результат был обнародован. Очевидно, что мнение общественности подверглось коррекции, и порядок выхода участников определили спонсоры. Например, компания, представлявшая собой многонациональный холдинг по производству спортивной одежды, заплатила больше всего денег для того, чтобы на ногах, которые первыми ступят на поверхность Марса, были надеты кроссовки их марки.

Вторым заказчиком была строительная корпорация, которая решила изменить цвет скафандра своего представителя таким образом, чтобы ее фирменный логотип отображался крупным планом.

Итак, все участники должны были спуститься на Марс в том порядке, который был предложен спонсорами. Для этого хакеры манипулировали мнением в социальных сетях, и люди голосовали так, как в конечном итоге и было нужно. Не было никакой необходимости подтасовывать данные, что в огромной мере помогало избегать недовольства и протестов.

Итоговые результаты не имели столь большого значения на корабле. Только Верука по-настоящему разочаровалась: она до последнего верила, что выйдет из корабля первой.

Оказалось, что ее отец не обладал тем большим влиянием, на которое она рассчитывала. Чтобы как-то компенсировать эту обиду, он заключил сделку с технологической компанией, чтобы Верука смогла первой сделать селфи на Марсе.

___

Путешествие оказалось не таким уж коротким, особенно в гнетущей тишине. Брат и сестра, которые когда-то были всем друг для друга, теперь едва знали, о чем говорить.

Во время поездки мы попеременно садились за руль, потратив на дорогу более шести часов, и наконец-то добрались до небольшого населенного пункта. Мы зашли в первое попавшееся кафе, чтобы расспросить местных о человеке, о котором так мало знали.

– Вокзы? Да, конечно, их просто найти, – ответил нам официант. – Проходите по главной улице почти до конца городка, там увидите небольшой парк и несколько домов вокруг него, самый примечательный – это ваш.

– Самый примечательный? – переспросила я.

– Белый дом с претензией походить на особняк. Да, вы не ошибетесь, потому что у него две позолоченные колонны у входа, – сказал он, улыбаясь.

Мы сидели за барной стойкой, решив выпить по чашечке кофе. В нескольких метрах от нас стоял мужчина с пивом в руке, спустя несколько минут он подошел.

– Никто толком не знает, откуда эта ведьма деньги берет, – прошептал он нам на одном дыхании, сильно отдающем алкоголем.

– Что еще за ведьма? – спросила я.

– Да мамаша, мамаша, – ответил он и сделал еще один глоток. – Вдруг ни с того ни с сего покупает себе новый дом. Мы были соседями, она жила рядом со мной. А потом следом берет машину, из дорогих…

Он снова взял стакан, залпом опустошил его, оставил на стойке бара и продолжил.

– И никто не знает, откуда взялись такие деньги. Она говорит, что наследство, но я не верю. Что-то эта гадюка скрывает.

– С тебя на сегодня хватит, – сказал ему официант, вытирая со стойки бара то, что наш собеседник успел разлить. – Не обращайте на него внимания, он пьян, как, впрочем, каждый день.

Мужчина отошел в сторону и встал на другом конце стойки, не сводя с нас глаз. Больше он с нами не разговаривал.

Мы расплатились за кофе и вышли на улицу.

– Что это вообще было? – спросил меня мой брат.

– Похоже, у этой женщины не очень хорошая слава.

Мы сели в машину и поехали в конец улицы. Официант оказался прав. Дом находился совсем рядом с парком и действительно был примечательным: большой, белый, с двумя позолоченными колоннами. Эдакий небольшой особняк, если сравнивать его с остальными домами здесь. Хотя если бы он стоял в дорогом районе любого крупного города, то показался бы крошечным.

– Ну, что дальше? – спросил меня брат.

– Будем искать следующий ключ, ведь ради этого мы сюда ехали, не так ли?

Мы подошли к входной двери и позвонили.

Через несколько секунд женщина открыла нам дверь.

– Добрый день! Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте! – ответила я. – Мы ищем мадам Вокз.

– Хозяйка никого не принимает, тем более в такое время, извините. Если оставите свою визитку, она свяжется с вами позже.

– Скажите ей, что мы приехали издалека, чтобы поговорить с ней. Это займет всего несколько минут, – настаивала я.

– Извините, я уже сказала вам, что это невозможно.

– Прекрасно, – перебила ее я, – тогда скажите, что мы приехали насчет отмены тех регулярных денежных переводов, которые оплачивают этот дом и ее расходы, включая вашу работу, как я полагаю.

Мой брат удивленно уставился на меня.

Женщина закрыла за нами дверь, и мы начали спускаться по лестнице, двигаясь в сторону улицы.

Мы не успели добраться до машины, как дверь снова открылась.

– Прошу прощения, простите! – донесся крик. – Простите, простите, просто иногда соседи бывают настолько назойливыми, что хозяйка предпочитает не общаться с ними напрямую.

Мы с братом посмотрели друг на друга и улыбнулись. Это была первая искренняя улыбка, которой мы обменялись за столько лет. Нас проводили в гостиную, а затем в небольшую комнату.

– Здравствуйте, – поприветствовала нас с дивана женщина средних лет, не скрывая своего удивления. – Вы… вы его дети, ведь так?

– Да, именно так, – ответил мой брат.

– Очень рада с вами познакомиться. Прошу прощения за то, что произошло чуть раньше. Так много навязчивых гостей, которые то хотят тебе что-то продать, то попрошайничают, то просто надоедают…

Мы сели напротив нее.

– Мои соболезнования по поводу вашего отца. Думаю, вам должно быть тяжело…

– Спасибо, – ответил мой брат. – Мы, собственно, из-за этого и пришли. Теперь за все счета компании отвечаю я, – солгал он, – и я проверяю все выплаты, контракты… Ну, вы меня понимаете. И я обнаружил несколько ежемесячных переводов на имя Оливера Вокза.

– Да, это мой сын, мой младший.

– Как я уже сказал, я проверяю расходы и хотел бы знать, куда распределять данные платежи.

Женщина занервничала.

– Ну… я подписала контракт с вашим отцом на тот случай, если ему понадобится такой ребенок, как Оливер, для какой-нибудь рекламы или шоу… Но налоговая меня уже проверяла неоднократно, и никаких претензий не было. Я плачу налоги, все законно, у меня есть все документы…

– Да-да, в этом мы нисколько не сомневаемся. Но, насколько мне известно, ваш сын никогда не появлялся ни на одном из шоу, и я не понимаю, почему он до сих пор продолжает получать эти деньги.

– Я не знаю, ваш отец нам сам это предложил. Он лично приезжал сюда, чтобы подписать контракт.

– Наш отец? Наш отец приезжал сюда? – удивленно спросил мой брат.

Мы переглянулись и поняли, что здесь было что-то нечисто. Отец был не из тех, кто разъезжал по домам простых людей. Этот ребенок, похоже, играл куда более важную роль, чем мы предполагали.

– Да, ваш отец приехал сюда, и мы подписали контракт. Он заставил меня пообещать, что это останется между нами, что я никогда ничего об этом не стану рассказывать, – ответила женщина.

– Ну, наш отец – это наш отец, но мне необходимо знать всю правду, иначе платежи придется отменить.

Мы увидели, как у женщины слегка задрожало веко.

– Хорошо… но это весьма непростая история.

___

Корабль начал снижать скорость, в то время как шоу собирало все больше и больше зрителей. Не было семьи, которая в этот момент не стояла бы перед экраном телевизора, наблюдая за тем, что уже стало частью истории.

Было отмечено, что одной из главных проблем миссии может стать неудачный спуск корабля, если он сядет слишком далеко от «Разведчика». Иными словами, один маленький просчет мог привести к провалу всего проекта.

Постепенно корабль был приведен в вертикальное положение, чтобы опуститься на Красную планету.

Начался обратный отсчет. Аудитория уже исчислялась миллионами.

Благодаря сложным тормозным системам ракета медленно снизилась и совершила посадку на Марсе. После всеобщего вздоха облегчения раздались громкие аплодисменты межпланетного масштаба.

Люди начали обниматься, смеяться и плакать… В этот момент абсолютно все казалось возможным: человечество могло разрушить свою собственную планету, а затем найти себе другую. В культуре потребительства, где люди привыкли только использовать и уничтожать вещи, был сделан гигантский скачок.

Внутренние камеры показали, как постепенно все пассажиры сняли защитные крепления и слились в крепких объятиях. На мгновение участники забыли о каких-либо разногласиях между ними. Они были живы, и это было главное. В перерывах между радостными возгласами конкурсанты махали рукой в одну из основных камер, которая держала постоянную связь с Землей.

Первое «Привет!», достигшее Земли после некоторой задержки, вызвало огромную радость на всей планете.

Время, необходимое для доставки сообщения с Марса на Землю и наоборот, зависело сразу от нескольких факторов: расстояния между двумя планетами в тот или иной момент, прохождения между ними Солнца или положения различных спутников. Но в среднем передача сигнала составляла около шести или семи минут как в одну, так и в другую сторону.

– Привет и вам с Земли! – крикнул ведущий. – Вы не представляете, какие чувства мы переживаем в данный момент, насколько мы гордимся вами.

– Полет завершился успешно, наконец-то вы на месте. Нас разделяет с вами огромное расстояние, но вы все равно находитесь рядом, в наших сердцах, – добавила ведущая. – Нам сообщают, что вы приземлились в нескольких метрах от намеченного места, но отклонение минимальное. С «Разведчика» уже выехал марсоход, чтобы поприветствовать вас.

Когда появились новые изображения, можно было видеть, как марсоход остановился перед кораблем, и из него вышли два астронавта. Они открыли дверь и вошли внутрь, чтобы обнять новых восьмерых жителей Марса.

После оживленных приветствий, вопросов, смеха и комментариев пришло время надеть костюмы и выйти наружу.

– Ребята, вы готовы? – спросила их единственная женщина-космонавт.

– Да, – закричали все хором.

Первой вышла Мисс, и камера сфокусировалась на ее ногах. Как только Мисс ступила на поверхность Красной планеты, новая модель кроссовок тут же поступила в продажу по всему миру. Через несколько минут сайт был забит заказами. Тем же вечером стало известно, что эти кроссовки стали самой продаваемой обувью в истории за один день. Инвестиции компании окупились с лихвой.

Следом за ней вышел Мастер. Как и было условлено, на нем был оранжевый костюм, отличающийся от формы других участников, с логотипом одной из самых влиятельных компаний в мире.

Третьим на экране появился Фрэнк. Он достал бутылочку и сделал вид, что пьет из нее прямо через шлем. Бутылочка для кормления, созданная специально для этого события, с инновационным дизайном и из совершенно нового материала, стала безоговорочным бестселлером.

___

Как только корабль совершает посадку, несколько человек в разных частях света согласовывают свои действия, чтобы контролировать с этой минуты интернет. Они должны удалять любые неподобающие комментарии или изображения.

На данный момент организаторы могут выдохнуть спокойно, поскольку все идет по плану и никакой цензуры не требуется. Но это только пока.

Тем не менее центры контроля номер один и два готовы к любому развитию событий.

___

– Даже не знаю, с чего начать… городок у нас маленький, и Фрэнк был единственным педиатром, которого все очень любили. Он был красивый и обаятельный, и почти никогда не ошибался с диагнозом. По правде говоря, в этом отношении даже нечего и добавить. – Она замолчала.

– Но? – спросила я ее.

– Но… знаете, – она сделала паузу на несколько мгновений, – также поговаривали, что он слишком много трогал детей.

Мы с братом молча посмотрели друг на друга.

– На самом деле доказательств никаких не было. Ходили только слухи, что он то раздевал их без надобности, то слишком долго гладил… Но никто не мог ничего предъявить конкретного.

Она снова замолчала.

– Однажды моему сыну стало плохо: у него резко подскочила температура, и все тело начало бить от лихорадки. Я так испугалась, что позвонила Фрэнку, чтобы он пришел к нам домой. Фрэнк ответил мне, чтобы я не беспокоилась, что он приедет буквально через несколько минут. Пока я ждала его, мне пришло в голову установить камеру…

Женщина отвела взгляд в сторону.

– Как только он приехал, мы прошли в комнату моего сына, и там он начал осматривать его, измеряя температуру. Я посмотрела на мобильный, сказала, что мне звонят, и вышла на улицу, в сад. Я стала прохаживаться примерно в тридцати метрах от дома, достаточно далеко, чтобы он мог видеть меня из окна и чувствовать себя свободно.

Женщина снова замолчала, пара слезинок покатилась по ее щекам. Ни я, ни брат не говорили ни слова, чтобы она смогла спокойно рассказать нам все. И она продолжила:

– Да, я знаю, что поступила неправильно и сожалею об этом, но я хотела знать, правда ли то, что говорят. Я убедила себя в том, что делаю это ради общего блага. Я сказала себе, что если Фрэнк ничего не сделает с моим мальчиком, то я буду первой, кто защитит его от любых обвинений.

Я бродила по лужайке в саду, делая вид, что веду разговор по телефону, хотя никакого разговора, конечно, не было.

Я вошла обратно в комнату и не увидела ничего странного. Он сказал мне, что не было ничего страшного, просто сейчас ходит вирус сильнее, чем обычно. Фрэнк прописал сыну какие-то лекарства и что-то еще, не помню точно. Мы попрощались, и все было в порядке. Проблема возникла, когда я посмотрела запись с камеры.

___

Затем камеры переключились на Веруку, покидающую корабль вслед за Фрэнком. Они едва успели приземлиться, как она тут же достала мобильный телефон, специальную селфи-палку, припрятанную в кармане костюма, и сфотографировала себя: #первоеселфиМарс. На тот момент снимок стал самым популярным в интернете, тут же разлетевшись по социальным сетям.

Вслед за Верукой вышли остальные участники, направляясь к марсоходу. На нем они петляли еще около часа по поверхности Красной планеты, пока не достигли колонии.

– Что ж, ребята, – сказала астронавтка, когда все оказались внутри, – добро пожаловать в ваш новый дом.

– Наш вечный дом, – пошутил Садовник.

И это слово «вечный», словно тяжелый камень, оглушило всех конкурсантов. Никто не поддержал шутку, никто из них не проронил ни слова. Наступил момент, которого психологи опасались больше всего: до участников наконец дошло, что это не игра.

Они больше никогда не услышат пения птиц на природе, не выйдут на пробежку в парк, чтобы подышать свежим утренним воздухом. Они больше никогда не вернутся домой уставшими, трясясь в переполненном вагоне метро… И не будет возможности отправиться за покупками в какой-нибудь торговый центр или пропустить по последней кружечке пива с друзьями в баре. Не будет назойливого шума машин или лая соседской собаки по утрам, из-за которого сразу портилось настроение.

Начиная с этой минуты слово «вечный» заключалось в том, чтобы каждый день выключать будильник, играющий одну и ту же мелодию, есть на завтрак одну и ту же безвкусную еду, ходить в той же самой одежде, что и вчера. Слово «вечный» теперь означало каждодневную готовность сидеть взаперти.

___

– Что было на этой записи? – спросила я ее.

– Сначала ничего необычного. Фрэнк разговаривал с моим сыном, попросил его подойти и снять футболку.

Потом камера засняла, как Фрэнк наблюдал за мной в окно. Он понял, что я достаточно далеко и что можно действовать. Он вел себя ласково по отношению к сыну, велел ему также снять брюки и трусы. И, конечно, ребенок в таком возрасте послушал врача…

Женщина умолкла на мгновение, достав носовой платок.

– И вот, когда мой мальчик остался совсем голый, он начал прикасаться к нему аппаратом для прослушивания по всему телу: по груди, по спине, по животу… Пока не дошел до…

Наступила тишина.

– А потом он стал делать то же самое пальцами.

Тишина.

– Через несколько минут на камере уже было видно, как он переменился в лице, когда увидел, что я возвращаюсь домой. Он быстро натянул на моего сына трусы и брюки, и оставил его лежать с обнаженным торсом.

Когда я вошла в комнату, все выглядело совершенно нормально. Он сказал мне дать сыну лекарство, убедил меня, что в состоянии ребенка нет ничего страшного, и ушел.

– Но вы на него не заявили? – неуверенно спросила я.

– Нет. Посмотрев запись, я не знала, как реагировать. С одной стороны, я хотела отомстить, с другой – мне было стыдно, что кто-то узнает о том, что случилось с моим сыном. И потом, что, если в его действиях не было ничего осудительного? Что если Фрэнк его просто осматривал?

– При помощи пальцев? – почти крикнула я.

– Ну, знаете, наше сознание иногда пытается убедить нас в чем угодно, чтобы оправдать любые действия, чтобы реальность не казалась такой суровой. Не знаю, я какое-то время ломала голову, что делать. Он был единственным педиатром, мы все тут друг друга знаем. И так шли дни за днями.

– Пока не услышали его имя по телевизору, так? – перебила я.

– Ну да… Я тогда испугалась, потому что он был на этом шоу, а у меня была моя запись. В голове все смешалось. Мне было больно, очень больно из-за того, что он сделал с моим сыном, но я не знала, чего я могу добиться, обратившись в полицию.

– И тогда вместо заявления в полицию вы решили сообщить об этом организаторам конкурса, – продолжила я за нее.

– Я просто хотела их предупредить…

– Конечно, но, когда вы увидели, что Фрэнк стал любимцем публики, что компании стали заключать с ним миллионные контракты, в вашей голове сразу все прояснилось, – заключила я, пытаясь сдержать ярость.

– Ну, это было в тот момент, не знаю…

– Вы пришли к соглашению, верно? Деньги в обмен на молчание? – настаивала я.

Женщина ничего не ответила и этим сказала все.

– И куда же подевались стыд, ярость и боль за вашего малыша? Куда все ушло?

Женщине потребовалось несколько минут, чтобы ответить.

– Когда ваш отец приехал, он заверил меня, что будет лучше, если Фрэнк отправится туда. Так он больше не сможет причинить вред другому ребенку. Если же его осудят, то я ничего не выиграю. Мне будет очень сложно что-либо доказать.

– Мой отец убедил вас, что лучше получать деньги каждый месяц, – добавила я, вставая с дивана.

Женщина замолчала.

Мой брат взял меня за руку, указав на диван, чтобы я снова села.

– Но, пожалуйста, прошу вас… Мне жаль, что я поступила неправильно, я старалась сделать лучше для своего сына, я делала все возможное для него… Пожалуйста, не забирайте эти выплаты, это все, на что мы живем… Пожалуйста…

– Послушайте, мы приехали сюда вовсе не для того, чтобы судить о вашей морали, – остановил ее мой брат, – мы приехали, потому что нам нужно найти то, что мы пока не нашли. Возможно, если вы поможете нам, мы сможем забыть об этом инциденте, и вы продолжите получать свои деньги.

– Да-да, конечно, все, что скажете, – ответила женщина.

– Видите ли, мы играем в игру с ключами, помните такую?

Женщина утвердительно закивала головой.

– Так вот, получается, что последняя зацепка по какой-то причине привела нас сюда. Мы думали, что это как-то связано с вашим сыном, поэтому и спросили о нем, но, кажется, это ни к чему не привело…

Женщина молча смотрела на нас.

– На самом деле нам нужно узнать, что можно открыть вот этим ключом, – сказал мой брат, кладя его на стол.

Как только женщина увидела ключ, она переменилась в лице.

– Есть еще кое-что, что я вам не сказала…

___

Несмотря на то, что они жили в похожей среде на корабле, что им тысячу раз повторяли о невозможности вернуться обратно, что психологи готовили их к столкновению с новой реальностью… Никто не может себе представить, как повлияет на человека необходимость окончательно отказаться от прошлого.

На Земле во время подготовки они в любой момент могли покинуть шоу и вернуться к своей прежней жизни: открыть дверь, попрощаться со всеми и отправиться к себе домой. Но теперь эта дверь была закрыта навсегда.

Восемь конкурсантов плюс два астронавта с «Разведчика» начали осматривать помещения, которые были очень похожи на те, где они раньше проводили тренировки.

За первой внешней дверью была небольшая комната, где можно было оставить костюмы. Справившись с этим, они открыли следующую дверь, ведущую в самое безопасное помещение на всей станции, которое станет называться Общим залом. Здесь были кислородные маски, несколько ящиков с едой и водой. Кроме того, в зале стоял большой стол, стулья и два дивана. Также там можно было собраться всем вместе, чтобы поесть или поговорить с Землей.

Оттуда выходили два коридора: один вел к своего рода кухне и небольшому спортзалу, второй – к личным комнатам. В конце коридора были еще две смежных двери, которые, в свою очередь, вели к нескольким помещениям, расположенным по кругу: оранжерее, кабине связи и электрогенераторной установке, камере по выработке кислорода…

– Итак, – сказала им астронавтка, – отныне это будет ваш дом. Но не волнуйтесь, первые несколько месяцев мы поможем вам со всем справиться. Идея заключается в том, чтобы примерно через год у вас были все необходимые навыки и знания, чтобы стать самостоятельными и в будущем иметь возможность обучать новеньких, которые сюда прилетят…

– Мы будем выходить наружу? – перебил ее Мастер.

– Да, конечно, мы будем выходить, чтобы провести разведку или просто размять ноги на свежем воздухе, – улыбнулась астронавтка. – Но это произойдет не раньше, чем через несколько месяцев, и вас всегда будет сопровождать кто-то с «Разведчика». Выход на Марс – это не игра, любая оплошность приведет к гибели.

Все понимающе кивнули.

– Мы будем периодически заходить сюда, чтобы проверить, как у вас дела, провести различные тренировки, побеседовать с вами на случай, если понадобится вас спасти… – и она улыбнулась снова.

– Спасти от кого? – испуганно спросила Верука.

– От вас самих.

___

– Мне знаком этот ключ. У меня есть такой же, – сказала женщина. – В действительности переводы – это только законная часть денег, но есть и другая, которая хранится в сейфе банка.

– Спрятанные деньги… так я и думала, – сказала я. – Мне сразу показалось странным, что дом вроде этого можно купить на две тысячи долларов в месяц. Я знала, что тут должно быть что-то еще.

– Да, он сразу объяснил мне, что перевод более двух тысяч долларов в год сразу вызовет подозрение, поэтому остальное я смогу забрать наличными.

– Где находится банк? – спросила я.

– В Кантер-Пайн. Этой соседний городок. Ячейка номер 344.

– Хорошо, думаю, это все, что мы хотели узнать, – сказала я, когда мы вставали.

– Я по-прежнему буду получать свои деньги, не так ли?

– Все сейчас настолько нестабильно на бирже, недвижимость то растет, то падает в цене, – ответил ей мой брат, – даже то видео, которое у вас есть, возможно, уже давно потеряло свою актуальность… Совесть, и та уязвима к колебаниям рынка.

– Но вы не можете так поступить со мной! Я передам запись прессе! Я всем скажу, что ваш отец купил меня, чтобы не придавать эту историю огласке!

– Как по мне, так делайте, что хотите, – ответила я, стоя всего в нескольких сантиметрах от ее лица. – Вот что я точно хотела бы увидеть, как в один прекрасный день вы будете объяснять своему сыну, какой ценой вам удалось заполучить этот дом.

___

– Ну что ж, вот мы и здесь, – сказал Фрэнк, когда оба астронавта с «Разведчика» ушли.

– И живые! – ответил Военный. – За нас!

И там, в Общем зале, все подняли бокалы и выпили за будущее человечества на Марсе. Будущее, от которого их отделяла целая вечность.

Опьяненные этим сиюминутным счастьем, они не думали о том, что толком не знают ничего о людях, с которыми собираются разделить остаток своих дней. Им было известно только то, что каждый рассказал о себе публике в своем презентационном видеоролике. Но эти люди ничего не знали о прошлой жизни друг друга, от которой все они решили убежать.

– За нас! – сказала Доктор. – Потому что именно мы собираемся основать новую цивилизацию. Потому что мы должны приложить все силы, чтобы добиться большего!

– Поддерживаю, – отозвался Садовник, поднимая свой бокал. И так, один за другим, кроме Андреа, они всего в нескольких словах выразили свои чувства. Никто даже не подозревал, что может произойти дальше.

___

В маленьком городке брат и сестра направляются в банк, о котором они никогда не слышали до сегодняшнего дня. Оказавшись там, они спрашивают у сотрудника о сейфовой ячейке. Он сопровождает их по длинному коридору в узкую комнату.

– Мы пришли, – говорит он им, – вы можете находиться здесь столько, сколько пожелаете. Когда закончите, нажмите на эту кнопку, и вам откроют дверь. Помните, что пока вы здесь, никто другой не может сюда зайти, таковы правила безопасности. И да, запись постоянно ведется вон той камерой наверху.

Как только мужчина выходит из комнаты, брат с сестрой начинают искать ячейку под номером 344.

Интересно, что этот же сейф днем ранее открыл другой человек – высокий и сильный мужчина с густой бородой, скрывавший свое лицо за огромными солнцезащитными очками и кепкой. Его появление не засняла ни одна камера видеонаблюдения.

___

Начался первый день их жизни на Марсе.

Сегодня обычная рутина воспринимается как нечто новое и еще вызывает интерес, но он не будет длиться вечно. Постепенно повседневность убьет и похоронит их воодушевление, иллюзии и, наконец, надежду.

Для начала каждый из участников должен был выбрать себе комнату. Конечно, компания-организатор могла распределить их сама, поскольку в действительности они ничем не отличались друг от друга, но это лишило бы шоу конфликта, а без конфликтов нет аудитории.

– Что ж, нужно выбрать комнату, в которой каждый из нас проведет остаток своих дней, – сказал Фрэнк.

– Ого, это прозвучало прямо как тост на свадьбе, – ответил Военный.

– Мне все равно, я могу занять любую, раз они все одинаковые, – заметил Садовник.

– И мне все равно, – добавила Доктор.

– А я не хочу жить в самой первой, – сказала Верука.

– Почему? – спросила ее Мисс.

– Ну, не знаю, просто страшно находиться так близко к двери… на всякий случай…

– На всякий случай, если заглянет какой-нибудь марсианин! – выкрикнул Мастер, и сразу же все рассмеялись.

Обладай хоть кто-нибудь из них даром предвидения, вряд ли бы он воспринял это замечание как шутку. В таком месте никогда не знаешь, кто может войти в дверь.

– Что ж, если других пожеланий нет, то можем бросить жребий, и, если вдруг Веруке достанется первая комната, – сказал Джон, глядя на нее, – я с ней поменяюсь. Договорились?

Все кивнули, кроме Андреа, продолжавшей смотреть на экран ноутбука.

– Андреа? – спросил Военный.

Андрея медленно повернулась, будто обращались вовсе не к ней, а все происходящее вокруг не имело никакого значения. Она посмотрела на Джона своими серыми глазами, пленившими полмира, и едва заметно кивнула.

При помощи небольших бумажек провели жеребьевку, и проблем никаких не возникло: ближайшая к двери комната досталась Садовнику.

– Ну, тогда по домам, – радостно сказал Фрэнк, которому досталась последняя, самая дальняя от двери комната. – Как насчет того, чтобы через час или около того собраться всем снова и вместе поужинать?

Все воодушевленно закивали, кроме Андреа, которая продолжала как загипнотизированная смотреть на экран ноутбука.

Первый ужин был коротким, практически незаметным. Не нужно было бронировать столик, ждать официанта, жаловаться на цены, длинные очереди у дверей или кричащих детей за соседним столом. Но еще нельзя было пригласить близких друзей, устроить званый обед со своей семьей или обсудить с кем-то другим многочисленные посты, опубликованные в социальных сетях.

И больше не было возможности насладиться вкусом и ароматом свежих овощей и фруктов, по крайней мере какое-то время. Вся еда была тщательно обработана и упакована. Несмотря на то что похожие продукты они уже ели в течение нескольких дней во время подготовки, как только на столе появились металлические контейнеры, прозрачные тюбики и различные упаковки с едой, наступила тишина.

Мисс сделала фотографию и разместила ее в своих социальных сетях.

Джон первым открыл что-то похожее на зубную пасту и проглотил ее одним махом.

Буквально через несколько минут все начали жевать однородные массы, пытаясь распробовать вкус, пить жидкость из металлизированных пакетиков и заглатывать всевозможные более или менее приятные таблетки.

Во время этого ужина произошло то, что не смогла запечатлеть ни одна камера. Тело и разум каждого участника охватило глубокое чувство сожаления, которое заставляет вас ценить то, чего у вас больше нет и никогда не будет.

После ужина каждый ограничился тем, что убрал за собой со стола остатки тюбиков и пакетов и попрощался с остальными. Может, они просто испытывали усталость или ощущали на себе воздействие новой реальности, а возможно, будущее обрушилось на них внезапно, словно шторм в разгар жаркого лета.

– Всем до завтра, – сказала Доктор.

Приблизительно теми же словами каждый попрощался с первым днем своей жизни на Марсе, и участники разбрелись по комнатам.

Именно тогда и пришло настоящее одиночество, о котором никто никогда не думал, пока жил в лучах славы. Одиночество, которого никто никогда не ощущал между бесконечными интервью, поклонниками, фотографиями и автографами. Одиночество, которое, как бы ты ни бежал, в конечном итоге все равно настигает тебя.

___

Я взяла единственную вещь, которая лежала в коробке, – ключ с выгравированным номером 010, прикрепленный к брелку.

– Тебе знаком этот брелок, не так ли? – спросил меня брат.

– Конечно, он из Университета Тота, – ответила я.

Это был один из самых престижных научных университетов страны, взрастивших в своих стенах трех нобелевских лауреатов. Но меня поразил не брелок, а форма головки самого ключа в виде листа клевера. Точно такой же был вытатуирован у меня на правом запястье. Лист клевера, который распустился на моей коже, когда умерла наша мама. Тогда мир начал разваливаться на куски, и я не знала, с чего начать его собирать обратно. Черный маленький листик с тремя лепестками. Я бы обманула себя, если бы добавила четвертый, потому что мой отец давно перестал быть частью моей жизни. Но я решила ничего не говорить об этом своему брату.

Игра в общих чертах заключалась в поиске ключей с подсказками, которые открывали ящики, двери, замки и приводили, в свою очередь, к другим ключам. Игра заканчивалась, как только участнику удавалось отыскать предмет, связанный с последним золотым ключом. По итогу человек находил приз, в нашем случае – мое желание.

Секрет победы в игре заключался в том, чтобы находить закономерности в подсказках и выбирать правильные из них. Некоторые подсказки не давали тебе ничего, другие приводили к выигрышу.

– Ну… что-то общее в наших подсказках уже есть, – сказал мой брат. – Я хочу сказать, что у нас есть Фрэнк и теперь вот этот ключ…

– Андреа, верно? – прервала я его, не дав закончить фразу.

Брат посмотрел на меня с удивлением.

– Да, именно! Ничего себе, я-то думал, что ты не следила за шоу.

– В конце концов, я журналистка, и остаться совсем в стороне от всего этого было невозможно. Информация о конкурсе была повсюду: лица, истории, жизненный опыт участников… Но об Андреа я знаю кое-что еще, потому что в редакции газеты мы исследовали ее прошлое.

Всех деталей не помню, но говорили, что она была реально умной и училась именно в этом университете. В одной статье я прочитала, что она даже выпустилась на два года раньше обычного, чего не случалось с тех пор, как там учился последний нобелевский лауреат.

– Да-да, все именно так.

– Для меня Андреа всегда была загадкой, чем-то лишним в этом конкурсе. Она все время ходила в обнимку со своим компьютером, и никто не знал, что она там делает.

– Возможно, Андреа просто проводила какое-нибудь исследование, искала информацию.

– Да, но о чем, для кого? Я никогда не понимала, почему она дошла до самого финала. Она, несомненно, была самым умным кандидатом, но при этом очень замкнутым. Андреа ведь почти ни с кем не общалась, практически не разговаривала… Я всегда думала, что именно у нее меньше всех шансов попасть в восьмерку финалистов.

– Так, может, поэтому ее и выбрали, – ответил мой брат. – Потому что она была другая, не такая как все. В конце концов, конкурс был не чем иным, как социальным экспериментом по изучению поведения людей в колонии, изолированной от остальной цивилизации. И… как знать? Может, она и была той, кто лучше всего мог приспособиться к такой жизни, оторванной от всего привычного мира.

– Может быть, – ответила я.

В словах моего брата присутствовала логика, но я всегда подозревала, что за выбором Андреа скрывалось что-то еще.

– И потом, – продолжил он, – она была экспертом в математике и информатике, а такой человек точно мог пригодиться, если бы возникли проблемы со связью или компьютерами.

В этот момент я посмотрела брату в глаза.

– Не знаю, не знаю… Думаю, что она была также идеальным человеком, которого можно было бы контролировать, – сказала я.

– Контролировать ее? Как? Зачем? – он улыбнулся мне в ответ. – Везде ты ищешь какие-то заговоры.

– Что ж, это моя работа. И, возможно, именно по этой причине ключ сейчас у меня в руках.

Мы снова сели в машину и отправились в очередное путешествие, которое должно было привести нас в университет чуть больше, чем через восемь часов.

По радио звучала «Come Tomorrow» Питера Брэдли Адамса.

___

И теперь, когда участники заняли личные комнаты, тишина начинает поглощать пространство вокруг каждого из них. В ней рождаются самые сокровенные мысли, потому что дневная суета просто исчезла.

Тишина наступает в комнате Фрэнка, которому, несмотря на накопившуюся сегодня усталость, требуется время, чтобы заснуть. Он нервничает, вспоминая свои переживания. Мужчина примирился с мыслью, что никогда не вернется на Землю, что отныне Марс станет его домом и он начнет здесь новую жизнь. Фрэнк думает, что, хотя здесь есть множество ограничений в повседневном комфорте, он наконец избавится от всех страхов, которые заполняют его разум.

Теперь он размышляет о том, что каждое утро ему больше не нужно принимать разнообразные лекарства, сдерживающие его сексуальные наклонности. Он больше не будет чувствовать эту дрожь в теле, которую испытывал всякий раз, когда прямо во время консультации ему приходилось вступать в борьбу со своими собственными желаниями.

Лежа в кровати, Фрэнк улыбается, потому что попал в рай, где он наконец сможет стать нормальным мужчиной. Он не хочет думать о будущем, о том, что случится, если здесь когда-нибудь родится ребенок. Возможно, к тому времени самого Фрэнка уже не будет в живых.

Ночная тишина опускается и на комнату Андреа, которая чувствует себя счастливой в этой новой жизни. Девушка рада, что в ближайшем будущем ей предстоит общаться не более чем с одиннадцатью людьми, которых к тому же она контролирует.

Андреа обожает камеры, потому что они обеспечивают ей безопасность, как старший брат, который следит за тобой, чтобы защитить в нужный момент. А ведь такого человека у этой девушки никогда не было. Андреа хотела бы, чтобы объективы всегда были рядом, улавливая каждое движение тех, кто приближается к ней.

Она улыбается, глядя в свой компьютер, потому что у нее есть все, что нужно, – бесплатный доступ в интернет с личным аккаунтом. Есть причина, по которой Андреа должна следить за экраном своего ноутбука практически не отрываясь.

Вот она ложится в постель и начинает вспоминать о своем детстве. Она видит юную девушку, кочующую с места на место, с улицы на улицу. Ей всегда приходится быть настороже, прячась даже от самой себя.

Маленькая девочка, лишенная родителей и страны, утратившая способность чувствовать.

И лежа так, глядя в потолок, она вытягивает руки перед собой, чтобы посмотреть на татуировки на своих ладонях.

Ноль на левой руке, который был нанесен тогда, когда она чувствовала себя абсолютно опустошенной. Теперь этот символ заставляет ее вспоминать те времена, когда она ощущала себя просто телом, не понимая, что вообще существует. Андреа плыла по течению, сталкиваясь с постоянным безразличием. Девушке приходилось спать на улице, наблюдая, как мимо проходили собаки, на которых было больше одежды, чем на ней самой.

Она медленно переводит взгляд, чтобы посмотреть на другую татуировку ноля, изображенную на ладони правой руки. Андреа набила новый символ тогда, когда тот мужчина решил позаботиться о ней. После этой встречи она стала сильнее, осознав, что сама способна управлять человеческими жизнями. Так она оказалась одним из самых опасных людей в мире.

Андреа сжимает кулаки и опускает руки. Садится на кровать, скрестив ноги, и снова кладет пальцы на клавиатуру. Ей пришло новое сообщение, а значит, снова пора включаться в работу.

___

– Что тебя беспокоит? – спросила я его после почти часового молчания.

– С чего ты взяла, что что-то не так? – ответил он мне, не отрывая взгляда от дороги.

– Есть вещи, которые не меняются, и одна из них – это то, как ты чешешь голову, когда нервничаешь…

Мы сдержанно улыбнулись друг другу.

– Я думаю о том, что нет часов. В конкурсах всегда был хронометр, и участники должны были завершить игру за определенное время.

– Я тоже думала об этом, но не всегда использовался хронометр.

– Насколько я помню, нет, – возразил он. – Во всех выпусках, от первого до последнего, было четко установлено время для завершения игры.

– На телевидении – да, но не в хижине. Мы же продолжаем ту первую игру, и там часов не было.

Мы проехали несколько километров, и я поняла, что брат солгал мне о причине своего беспокойства: Алан продолжал украдкой почесывать голову.

– А теперь скажи мне правду: что тебя действительно тревожит?

Он не проронил ни слова ровно до того момента, пока не нашел место, где можно было бы остановить машину.

И тогда брат задал мне свой вопрос, который не давал ему покоя все это время.

___

Ночная тишина окутывает и комнату Мастера, жизнь которого, наконец, становится намного спокойней, чем в последние годы. Он знает, что ему больше не нужно тревожно подскакивать на кровати по утрам, держать пистолет под подушкой, оставаясь настороже даже во время сна…

Хуан задолжал очень много денег людям, которые не привыкли долго ждать. Он знал, что они готовы пойти на все ради достижения своих целей. Каждый день он выходил на улицу, в страхе думая, станет ли их очередная встреча последней.

Вот почему, когда ему позвонили с шоу и сказали, что он прошел отбор, жизнь Хуана буквально озарилась. Мастер сделал все возможное, чтобы понравиться публике, продемонстрировав свои лучшие навыки. Дальше уже сработала его безграничная привлекательность.

Однако у этого тихого, обаятельного и красивого мужчины есть еще темная сторона, о которой никто даже не догадывается: при особых обстоятельствах Хуан может стать крайне жестоким. Но ведь там, в этой далекой колонии, не будет ничего такого, что может разбудить его альтер эго, которое он скрывает глубоко внутри. Если бы только Мастер мог знать, насколько он ошибается.

Хуан также даже не подозревает, что это самое спокойствие, которым он так дорожит сейчас, может обернуться ему боком.

Он лежит в постели, но сон пока не приходит. С той самой минуты, как они прилетели, Хуан не перестает думать об одной вещи, которую он решает попробовать этой же ночью.

Ночная тишина опускается и на комнату Мисс, которая, как бы ни старалась, нигде не может отыскать свою мечту. За то короткое время, что они уже провели на Марсе, она поняла, что возможностей для модельной карьеры здесь не так уж и много. Может, это была не очень хорошая идея – покинуть Землю: там у девушки было многообещающее будущее. Все приветствовали ее на улице, она ходила на вечеринки и вообще могла делать много разных вещей…

Амели садится на кровати, прислонившись к стене. Она начинает думать о прошлом, обо всем, что ей удалось скрыть во время конкурса. Что, если бы кто-то об этом узнал? Если бы компания-организатор все выяснила?.. Что бы об Амели подумали тогда, если бы ее тайна стала всем известна?

___

– Нел, почему ты решила играть?

Собственно, это и был вопрос, которого я ожидала. Я подготовила на этот случай тысячу возможных ответов, но решила, что ни один из них не будет лучше правды.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я в ответ.

– Да перестань, Нелли. Даже если мы столько лет не виделись, то все равно друг друга знаем. Мы оба понимаем, что ты никогда бы не вернулась в хижину без веской причины, если бы эта игра не привела тебя к чему-то такому, что действительно могло бы тебя заинтересовать. Настолько важным было желание, которое ты загадала?

Я улыбнулась.

– Уверяю тебя, я вернулась не из-за этого.

– Тогда из-за чего?

Я вздохнула, медленного открыла дверь машины и вышла. Мой брат вышел вслед за мной, и мы оба уселись на капот машины. Несколько минут мы просидели рядом в полной тишине.

Я опустила руку в карман и достала кольцо.

– Из-за этого.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Я так и думал, – сказал он мне, глядя на дорогу, – я знал, что есть что-то еще… Список еХо?

– Да, список.

– Почему ты не сказала мне раньше?

– Не знаю. Может, потому что не уверена до конца, что ты не участвуешь в этом цирке, что ты не устроил все это вместе с папой.

– Знаешь, Нел, у меня тоже есть одно такое кольцо… вернее, два.

___

Ночь заглядывает и в комнату Военного – человека с безупречным послужным списком: он участвовал в гораздо большем количестве войн, чем ему бы хотелось, и видел все возможные стороны человеческого существа, даже самые неприглядные. Он видел настолько страшные вещи, что они никогда не появлялись в новостях. Джон был тем, кто столкнулся с самим дьяволом, но успел встретить и множество ангелов.

Этот мужчина никогда не хотел участвовать в конкурсе, но был выбран самой компанией. Переговоры прошли гладко: Джон был военным, привыкшим получать приказы и выполнять их. Он был нужен организаторам, и потому воспринимал переселение на Марс как еще одну миссию. Джон поставил только одно условие – получить небольшую привилегию.

Он спокоен. На данный момент все идет хорошо.

Ночь стучится и в дверь комнаты Доктора, которая лежит счастливая в своей постели. Она с радостью предвкушает этот новый этап жизни. В отличие от Военного, Лаура пришла на конкурс добровольно, но на первом же голосовании едва набрала необходимое количество очков: никому она не была интересна. Доктор была очень умной женщиной, которая спасла тысячи жизней и помогла сделать этот мир хоть чуточку лучше. Но она не была зарегистрирована ни в одной социальной сети, не вела собственный видеоканал, не принимала участия ни в одном крупном шоу. Разве мог такой человек тягаться с инфлюенсером в сфере моды?

Однако, покопавшись поглубже в ее резюме, компания-организатор обнаружила в нем нечто такое, что, несомненно, могло сослужить им хорошую службу в будущем. Лаура имела необычную способность, которой обладало сегодня слишком мало людей.

Именно по этой причине в рекордно короткие сроки компании удалось сфальсифицировать результаты: имя Доктора отныне постоянно мелькало среди самых интересных и многообещающих кандидатов несмотря на то, что по факту за нее никто не голосовал. Никто из реальных людей, разумеется.

___

– Папа подарил мне их в тот день, когда я уволился из компании. По его словам, это был подарок в благодарность за все годы, что я провел рядом с ним.

– Он дал тебе два?

– Да, одно для меня, а второе, как он сказал, я могу подарить человеку, который этого заслуживает.

– Но как? Ведь эти кольца кодируются специальным образом, чтобы можно было попасть в список.

– Понятия не имею. Он сказал, что моя задача заключается лишь в том, чтобы найти человека, который достоин стать его обладателем.

– Ну, ты нашел? – спросила я.

– Да, но этот человек только что ответил мне, что у него уже есть кольцо.

Я сидела и молчала.

Сейчас я видела перед собой того же брата, которого когда-то знала в детстве. После каждой нашей ссоры он подходил к моей кровати с глазами на мокром месте и начинал моргать чаще, только посмотрев на меня.

– Ты что-нибудь знаешь о списке? – спросила я, пытаясь уклониться от темы.

– Когда он дал мне два кольца, я пошел поговорить с руководителями компании еХо… и ты знаешь…

– Все как обычно: говорят, что делают простые украшения и не более того. Что цену назначает сам покупатель, и пока есть люди, которые готовы потратить сто миллионов за кольцо, они будут продолжать продавать их.

– Именно так. Официальная версия.

– Ну, другое объяснение я пытаюсь найти уже много лет, – на этих словах я соскочила с капота машины и направилась к водительскому сиденью: пришло время сменить моего брата.

Мы снова отправились в путь. Он погрузился в свой ноутбук и молчал около часа, пока вдруг…

– Нел, я тут нашел кое-что любопытное: этот университет получает доходы от папиного фонда, но это не просто гранты или спонсорские деньги для какого-то конкретного мероприятия. Это доходы, связанные с определенными людьми.

– И среди них есть Андреа? – спросила я, не поворачивая головы.

– Да, есть. На ее имя зарегистрировано несколько поступлений, причем деньги переведены на счет, владельцами которого были Андреа и наш отец. И знаешь, что самое интересное? Он дал ей кучу денег, больше, чем любой нормальный человек может потратить за всю свою жизнь, но Андреа их почти не использовала.

___

Ночь заключает в свои объятия человека, который шаг за шагом прошел все этапы этого конкурса без чьей-либо помощи. Он любит растения, но это не просто какое-то увлечение. На самом деле они являются для него утешением. Когда Садовник попал в автомобильную аварию, оборвав жизнь нескольких близких ему людей, он решил, что отныне должен посвятить себя чему-то полностью противоположному – созиданию.

Конечно, Тим догадывается, что заслужил любовь публики благодаря своему прошлому. Он не хотел скрывать эту историю и решил рассказать ее сразу, как только попал на конкурс. Такое признание в сочетании с его физической привлекательностью стало той волшебной формулой, которая быстро продвинула Садовника в число фаворитов.

Он садится на кровать: спать ему совсем не хочется. Тим думает взять ноутбук и посмотреть, что пишут сейчас в социальных сетях. Но наблюдение за реакцией пользователей уже давно ему наскучило, и в конце концов он отказывается от этой идеи. Впрочем, если бы в ту ночь Садовник все-таки вышел в сеть, он увидел бы, что произошло всего в нескольких метрах от его комнаты. И, возможно, решил бы изменить свои планы.

Наконец, ночь настигает девушку, которая не знает, где находится та кнопка, которая позволила бы ей отмотать время назад и отказаться от своей прихоти. Она только что поняла, что до конца своих дней будет жить в комнате меньшей по размеру, чем будка ее собаки. Теперь, когда Верука столкнулась лицом к лицу с реальностью, она надеется только на то, что сейчас заснет, а на следующий день все это окажется просто страшным сном. Она откроет глаза в своей прекрасной постели у себя в особняке, попросит приготовить ей завтрак, а затем, приняв горячий душ, сядет в одну из своих машин, например, в красный спортивный автомобиль. И полетит на нем домой к подруге, чтобы вместе позагорать на частном пляже, принадлежащем ее отцу.

Верука надеется, что, проснувшись, расскажет своим подписчикам, что была на Марсе, что путешествие было увлекательным, что ее маленькая комнатка и закат солнца были великолепными, что она бродила по планете в своих новых кроссовках и крутом скафандре, что еда была отвратительной, а вода даже не была похожа по вкусу на воду. Как бы ей хотелось рассказать им обо всем этом, стоя на террасе фешенебельного отеля, танцуя под музыку с бокалом в руке!

Она закрывает глаза, крепко зажмурясь, надеясь, что боль от напряжения мышц заглушит боль от мыслей. Проходят минуты, часы… но она не спит. Верука не может уснуть, потому что знает, что на этот раз проблему не решить, позвонив домой.

И вдруг в тишине, окутавшей всю колонию, одна из камер в коридоре засекает движение и тут же включается.

По коридору перемещается какая-то тень.

В мгновенье ока социальная сеть, словно живой организм, который никогда не спит, приходит в движение от предчувствия, что происходит что-то странное.

___

В университет приехали на час раньше, чем планировали. Мы никого не предупреждали о нашем визите, но фамилия отца открывала перед нами все двери. С охраны позвонили, и буквально через несколько минут нас уже проводили в кабинет ректора.

– Доброе утро, – сказал мужчина, пожимая нам руки. – Для меня большая честь принять вас здесь. Пожалуйста, проходите и садитесь.

Мы сели прямо напротив него в этой небольшой, но элегантно обставленной комнате.

– Мы ничего не знали о вашем приезде, в противном случае мы могли бы для вас приготовить что-то особенное…

– Не волнуйтесь. Наш визит будет кратким, мы закрываем некоторые незаконченные дела нашего отца, не более того, – перебила я.

– Примите мои соболезнования, от нас ушел удивительный человек. Это было настолько… даже не знаю, смогу ли подобрать слова, но увидев все это там, вживую… Мне, правда, искренне жаль.

– Спасибо, – ответил мой брат.

– Ушел один из величайших людей.

Мы все погрузились в молчание.

– Итак, вы говорите…

– Мы хотели бы спросить вас об одной из ваших студенток, очень особенной.

Мужчина посмотрел на нас обоих.

– Полагаю, что речь идет об Андреа, не так ли?

– Именно так. Видите ли, мы хотели бы помимо нее обсудить один финансовый вопрос, – вмешался мой брат, пытаясь добраться до подсказки с ключом, используя уловку с денежными переводами. – Как вы, возможно, знаете, именно я вел почти все счета в компании моего отца. И теперь, когда он умер, мы проверяем все перемещения денег, все материалы…

– Я понимаю, – ответил ректор.

– Так вот, касательно этого учебного заведения. Мы выяснили, что на имя Андреа было сделано несколько переводов, и мы хотели бы узнать по каким причинам.

– Ну… как вы, наверное, уже знаете, ваш отец жертвовал много денег образовательному сообществу, в частности университетам. И не только нашему. Вы должны понимать, что между нами и вашим отцом были личные договоренности.

– Да, но поймите и вы, что теперь я отвечаю за дела фонда и должен контролировать каждый потраченный доллар. А в случае с Андреа, скажем так, переведенных денег было даже более, чем необходимо.

– Я уже сказал, что это было частное соглашение о том, что фонд покрывает расходы на… особенных учеников.

– Особенных?

– Да, но я не могу сказать вам ничего более.

– Думаю, вам придется сказать нам что-то еще, – мое вмешательство в диалог слегка удивило ректора. – В противном случае нам придется отменить все последующие переводы, которые, как нам известно, получают и другие ваши студенты.

В этот момент выражение его лица изменилось. Многолетний опыт ведения расследований подсказал мне, что я одержала над ним победу. Люди делились на два типа: те, кому удавалось добиваться всего благодаря такту и терпению, и те, кому не хватало настойчивости для ведения переговоров. Ректор относился к последним.

– Скажите, что вы хотите, – промямлил он, качая головой.

– Мы хотим знать правду об Андреа, – произнесла я, словно приговор.

– Правду… – повторил он. Мужчина встал со стула и повернулся к нам спиной, уставившись в окно. – А что, если эта правда никому не понравится? Что будем делать потом, если, получив ответ, вы пожалеете, что вообще спросили?

«Правда об Андреа… – сказал мужчина про себя, – хотел бы я знать, какая сила таится в этом разуме».

___

Камеры следуют за медленно перемещающейся тенью в коридоре. Тусклого освещения недостаточно, чтобы определить личность человека, голову которого скрывает что-то вроде капюшона. Тень останавливается перед дверью, медленно открывает ее и входит в комнату.

Аудитория бьет все рекорды по численности. Те, кто был в этот момент на работе, решают отложить на время все дела. В одном из университетов профессор останавливает лекцию, переключая проектор на прямой эфир, чтобы все студенты могли увидеть, что же сейчас происходит: это уже история. Запланированные операции в больницах задерживаются на несколько минут. В супермаркетах, на улицах, в аэропортах на мгновение люди забывают о своих повседневных делах, чтобы посмотреть, что творится на Марсе.

Камеры в комнате фиксируют, как тень приближается к кровати и осторожно присаживается на нее. Судя по движениям, человек в постели совсем не спит.

Он поднимается на кровати в ответ. Это женщина. И хотя свет в ее комнате не включен, идеальный силуэт и блеск светлых волос подсказывают, что это Мисс.

Обе тени общаются друг с другом в темноте.

Кажется, что он шепчет что-то ей на ухо, она, похоже, смеется.

Обе тени держатся за руки. Обнимаются.

Снова смеются, раскачиваясь из стороны в сторону. Затем они снимают с себя одежду, пока, наконец, не забираются под одеяло.

И там, в маленькой комнате на Марсе, двое начинают танец, о значении которого знает каждый зритель: впервые в истории два человека занимаются любовью на другой планете.

Сети буквально дымятся, серверы едва успевают обрабатывать миллионы и миллионы сообщений, отправляемых по всему миру. Более девяноста пяти процентов из них никогда не будут никем прочитаны.

Очень быстро набирают популярность два тега: #кто_это? #у_него_встанет?

Конечно, личность девушки уже всем давно известна, но вот имя мужчины по-прежнему остается загадкой. Кандидата два: #Мастер или #Садовник. В букмекерские конторы деньги льются рекой.

Что касается второго тега, то, наблюдая за движениями под одеялом, все понимают, что вопреки всем высказываемым ранее опасениям, у главного героя нет проблем с эрекцией. Оба тела продолжают свой танец под музыку собственных стонов. Молодость одерживает победу.

В центре контроля прекрасно знают, кто зашел в комнату Мисс: мужчину засняли сразу несколько камер. Но в компании предпочитают сохранять интригу, ведь это одна из самых главных задач шоу. Вот почему так важно, чтобы в передаче изображения на экраны была дополнительная задержка.

___

– Могу вас заверить, что Андреа была самой умной студенткой, которая когда-либо училась здесь. Многие люди верили, что это было настоящее чудо: маленькая девочка, живущая на улицах Пекина среди крыс и мусора, смогла поступить на учебу в один из самых престижных университетов мира.

Ректор повернулся к нам лицом.

– Но это не было чудом. У вашего отца были глаза и уши повсюду. Его всегда восхищали люди с исключительным интеллектом… Вот почему он стал ее опекуном…

– Что? – сказали мы с братом почти одновременно.

– Да, именно так. Среди всех фондов вашего отца есть один особенный, о котором почти никто не знает. И туда он вложил огромную часть своего состояния. Ваш отец пожертвовал много денег, чтобы сделать этот мир лучше, пусть даже, скажем, не самым обычным способом.

Ректор посмотрел на нас обоих и снова сел.

– Это правда, что он никогда не давал и доллара обездоленным людям просто так. Ваш отец всегда помогал людям умным, которые к тому же были готовы стараться и прикладывать усилия. Среди тех, кого мистер Миллер включал в этот фонд, он спонсировал самых лучших и ярких. Он опекал их, поддерживая при помощи особых стипендий.

– И к тому же очень щедрых, – заметил мой брат.

– Щедрость – понятие относительное, – ответил ректор. – На самом деле для него это были небольшие деньги, почти копейки, но да, для любого другого человека такие суммы – целое состояние. В общем, мы немного отклонились от истории. Проблема, с которой мы сталкиваемся в нашем университете, как, собственно, и во всех остальных университетах тоже, заключается в том, что с каждым разом уровень поступающих студентов становится все ниже. Образование, как и общество, с каждым годом деградирует. Мы дошли до того, что на преподавателей стали возлагать ответственность за то, что кто-то из студентов отстает или вовсе отстраняется от занятий. И это делают не только образовательные сообщества, но и родители, всевозможные ассоциации, политические партии…

Никто из учеников не может чувствовать себя в чем-либо хуже другого, никто из них не должен страдать, прилагать дополнительные усилия – все должны быть равны. Такая, знаете ли, идея коммунизма, экстраполированная на образование. И, конечно же, это приводит к тому, что мы должны равняться на более слабых, тянуть всех вниз. Умному и прилежному студенту всегда легче стать разгильдяем, нежели наоборот. Мы взрастили общество настоящих идиотов.

У нас есть студенты, которые едва умеют писать, которые не понимают, что они читают. По этой причине мы больше не можем проводить письменные экзамены. Максимум, что можем сделать, – заменить их тестами. Мы дошли до того, что в некоторых случаях, когда студент проваливает экзамены, на пересдачу приходят его родители.

Студентов здесь интересуют теперь только развлечения. Им нужен секс, сон, еда и, прежде всего, вечеринки: проводы осени, встреча зимы, весенние каникулы, прощание с курсом, выпускные балы… Вот во что превратился университет – в детский утренник для подростков.

– Но почему же никто не повышает уровень требований?

– Потому что тогда студенты не захотят поступать к нам, их родители не будут платить за обучение. Все просто уйдут туда, где легче учиться.

Молчание.

– К счастью, время от времени к нам попадают такие самородки, как Андреа.

– Студентка, которая закончила обучение на два года раньше.

– В действительности, мы вынудили ее сделать это.

___

После нескольких минут движений и вздохов оба тела замирают неподвижно. Это продолжается недолго.

Она первая садится в постели.

Они о чем-то разговаривают шепотом, кажется, он хочет остаться, но Мисс отказывается. Наконец тень, скрывающаяся под капюшоном, выходит из комнаты и возвращается к себе, обратно по коридору. Трансляция обрывается, чтобы зрители не успели рассмотреть, в какую именно из комнат зайдет мужчина, чтобы поддержать интригу и, следовательно, скорость ставок.

Как раз в этот момент на экране появляется реклама различных брендов эротических товаров в честь первого полового акта, свершившегося за пределами Земли.

Никто, даже компания-организатор, не может представить себе, что произойдет дальше.

Вихрь картинок, комментариев, видеороликов и мнений еще не успел стихнуть и достигнуть мобильных устройств всех участников конкурса, когда в коридоре появилась еще одна тень.

На этот раз на человеке не надет капюшон, но организаторы вносят специальные изменения в передачу изображения, чтобы его лица не было видно.

Аналогичным образом тень попадает в комнату Мисс. Та уже не сидит на кровати, и они беседуют несколько минут возле двери.

Они берут друг друга за руки, отпускают их, снова берут. Затем смеются, обнимаются, и, наконец, повторяя предыдущий ритуал, забираются под простыни, начиная заниматься любовью.

Социальные сети опять взрываются, букмекерские конторы тоже.

___

– Андреа была гением в математике, могла решить такие задачи, над которыми ученые ломали головы годами. Она на каком-то интуитивном уровне чувствовала, где и как должны стоять те или иные цифры. Конечно, в университете эта девушка была белой вороной. Когда основная цель образовательной системы состоит в том, чтобы уравнять всех, снизив уровень требований до примитивных знаний, выделяться нехорошо. А если к этому добавить, что Андреа не любила вечеринки, алкоголь и наркотики… И потом, эти ее татуировки, черные волосы, подержанная одежда и старенький автомобиль…

– Но ведь у Андреа было много денег, разве нет?

– Да, и именно для того, чтобы устранить разницу между ней и богатыми детьми. Но она никогда не хотела подстраиваться и едва тратила на самое необходимое.

Ректор плюхнулся в кресло.

– Понятное дело, что она никому не нравилась. Особенно некоторым светловолосым и высоким красоткам в одежде принцесс. Андреа так и не смогла вписаться. Ее задирали с самого начала, и первые два года прошли для нее ужасно. Я бы точно не вынес подобного отношения и сдался, но она пришла с улицы и привыкла к гораздо худшим вещам.

– И тогда вы решили, что ей будет лучше уйти, и выдали диплом на два года раньше. Вы хотели защитить ее?

Ректор посмотрел на нас и начал смеяться.

– Что вы! Наоборот. Я попросил ее уйти, чтобы защитить остальных студентов и всех нас.

___

На следующий день благодаря социальным сетям все в колонии узнали о том, что произошло ночью в комнате Мисс. Но все решили промолчать: никто не хотел поднимать тему, которая могла спровоцировать конфликт. Мастер и Садовник просто стали игнорировать друг друга.

С течением времени ситуация, которая изначально вызывала горячий интерес, повторилась так много раз, что в конечном итоге утратила всю свою пикантность.

То же самое произошло и с остальными событиями. Интрига и ощущение новизны довольно быстро сходили на нет по мере того, как каждый из участников обретал свою роль в колонии.

Мастер занимался ремонтом всего, что приходило в негодность. Недостатка в повседневной работе у него не было, но он потихоньку начал испытывать своего рода клаустрофобию. Человек, привыкший каждый день выходить на улицу, переезжать туда-сюда, путешествуя по разным городам и просыпаясь в чужих кроватях, вдруг осознал, что его жизнь раз и навсегда сократилась до нескольких квадратных метров. Да, его больше никто не поджидал за дверью, чтобы пристрелить, но и двери здесь даже толком не было.

Ни один из участников пока не выходил наружу, если не считать того дня, когда они переезжали с корабля в колонию. Их предупредили, что сначала они должны закончить подготовку, которая затянулась слишком надолго.

Садовник, в свою очередь, не слишком жаловался. Каждую минуту своей жизни он посвящал уходу за растениями, которые постепенно расцветали в этой весьма враждебной среде. Маленький цветок, новый листок, еще один бутон… Он чувствовал себя счастливым в окружении этой зарождающейся жизни.

Андреа почти ни с кем не разговаривала. Обязательные приветствия по утрам и вечерам, разговоры, сводившиеся к односложным фразам, и не более того. Основную часть времени она проводила наедине со своим компьютером. Никто толком не знал, что она там делает все время, и, надо сказать, никто и не интересовался.

Безусловно, хуже всех приходилось Веруке: больше не было новых историй, которыми можно было бы поделиться, новых мест, где можно было бы сделать селфи… Ее канал превратился в дневник, который с каждым днем становился все менее интересным.

По истечении первого месяца зрительская аудитория тоже заскучала. Время от времени ей поднимала настроение какая-нибудь ссора или очередная постельная сцена в этих странных треугольных отношениях, но даже в них уже не было ничего интригующего, поскольку почти всегда происходило одно и то же.

И вот на пятой неделе просочилась новость, которая все изменила. Даже самая могущественная организация в мире не смогла это скрыть.

Эксклюзив был опубликован одной из ведущих издательских групп страны.

Конечно, в компании уже давно знали об этом, но сделали все возможное, чтобы информация не распространилась. Мисс зарабатывала для них столько денег, что им было намного выгоднее хранить ее секрет. Ведущий мировой спортивный бренд, одна из крупнейших косметических компаний, известная модная империя… Все они и многие другие были покровителями и спонсорами девушки, которая до настоящего момента только и отличилась тем, что спала с двумя мужчинами одновременно. В обществе двойных стандартов подобное было несколько раздражающе, но вполне себе приемлемо. Но все разбилось вдребезги, как только новость увидела свет.

___

– Андреа ударила по самому больному месту, по той самой точке, которая может уничтожить любого богача.

– Имидж, – ответила я.

– Именно. Конечно, все большие шишки знают, что их сыновья и дочери приходят сюда уж точно не за знаниями, а чтобы заниматься сексом, напиваться и накачиваться наркотиками… Но одно дело – знать об этом в узком кругу, и совсем другое – сделать это достоянием общественности. Вы должны поддерживать имидж святого, даже если в реальности вы дьявол во плоти.

Ректор подошел к мини-бару и достал три стакана.

– Все было так здорово… так четко рассчитано…

Затем принес и поставил их на столе.

Снова сел.

– Это было празднование весны. Мы никогда не проводили подобного на факультете, но нам пришлось организовать развлекательное мероприятие, потому что в период между Рождеством и выпускным вечером не было вообще никаких праздников.

Самая обычная вечеринка: выпивка, наркотики, секс. Мы устроили все в большом саду неподалеку от университета, рядом с озером. В тот день все студенты оделись в стиле хиппи, но это не помешало им приехать на шикарных автомобилях. Кроме того, они украсили себя драгоценностями и вещами от ведущих модных брендов.

На пике моды в то время были автомобили марки Tedison стоимостью в сотни тысяч долларов. У любого, кто приезжал на вечеринку на одной из таких машин, с собой гарантированно был… скажем так, порошок. Из двух тысяч студентов около ста приехали именно на такой машине.

Все произошло ровно в 00.00. Я полагаю, нули имели для Андреа какое-то особое значение. У нее даже были две татуировки – по одному нулю на каждой из ладоней.

Вечеринка шла как обычно: музыка, алкоголь, смех, множество парочек, занимавшихся сексом в машинах. Казалось, что все идет, как всегда, пока события вдруг не стали молниеносно сменять друг друга.

Кто-то получил доступ к операционной системе автомобилей и включил в них внутренние камеры. Через несколько секунд изображения начали передаваться в прямом эфире в социальные сети. Внезапно папы и мамы увидели, как их сыновья и дочери трахаются, делают минет, принимают наркотики…

Но на этом все не закончилось. В 00.03 двери автомобилей были автоматически заблокированы, и машины начали двигаться по всему кампусу со скоростью ровно десять километров в час. У того, кто это сделал, не было намерения причинить людям вред, а только посеять хаос вокруг. Тем не менее в результате семнадцать молодых людей оказались в больнице, а тысячи минут видеозаписей разлетелись по всему интернету.

– Но как узнали, что это она?

– А мы и не узнали. Андреа не оставила ни единой зацепки, ее ни в чем нельзя было обвинить.

– Но тогда…

– На следующий день она пришла ко мне, в этот самый кабинет, и сказала, что закончила свою дипломную работу на два курса раньше! Она положила мне на стол папку, на обложке которой было написано: «Удаленный доступ к автономным транспортным средствам». Внутри не было ничего.

Мы выдали ей диплом с отличием, и больше ей ничего не надо было делать: она получила свою степень на два года раньше, безусловно, заслужив это.

Он вздохнул.

– Это был последний день, когда я ее видел. Через несколько месяцев мы узнали, что она зарегистрировалась для участия в конкурсе.

– Ничего себе история…

– И это, собственно, все. Не думаю, что что-то еще могу вам рассказать об Андреа.

Воцарилась тишина.

– Не знаю, чем я могу еще вам помочь, – настаивал он.

– Ну, я предполагаю, что у каждого ученика здесь есть какие-то шкафчики, – сказала я.

– Да, конечно.

– И вполне возможно, что какие-то вещи Андреа до сих пор остались тут.

– Нет, вряд ли. Наверняка он уже закреплен за кем-то из новых студентов.

– Тем не менее… мы могли бы посмотреть?

– На каком основании?

– Видите ли, дело в том, что…

И мы рассказали ему все про игру с ключами и подсказками, из-за которой оказались в его университете. Мы объяснили, что, возможно, ключ, который у нас есть, подходит к шкафчику Андреа или связан с какими-то личными ее вещами.

Мой брат показал ему ключ. Увидев его, мужчина улыбнулся.

– Я думаю, вы пришли не туда.

___

– Я знаю этот ключ, но он вовсе не от шкафчика. Такие ключи открывают особые, секретные ящики, которые разбросаны по разным странам, по всему миру. Они могут быть в детских домах, в больницах, в приемных семьях, в маленьких школах…

– И что в этих ящиках? – спросила я.

– «Жизни, которые стоят того, чтобы их спасти». Именно так сказал мне ваш отец, когда пришел поговорить об Андреа и принес мне похожий ключ. Когда я согласился оставить Андреа здесь, он отвез меня в одно место – небольшой приют, расположенный примерно в трех часах езды отсюда. Там он и рассказал мне о цели своего фонда – найти особенных людей. Мы вошли в небольшую комнату, заставленную маленькими ящиками желтого цвета, и к каждому из них был свой ключ, похожий на тот, что вы принесли с собой. Он дал мне ключ с номером 010, и, открыв ящик, я смог прочитать всю историю жизни Андреа.

Мужчина взял ручку и что-то нацарапал на листке бумаги.

– Вот адрес того места. Я могу вам еще чем-то помочь?

– Я думаю, что этого достаточно, спасибо.

Мы встали, и он подошел пожать нам руки.

– Последний вопрос? – сказала я.

– Конечно, слушаю.

– Это кольцо, которое вы носите на пальце – сразу прошу прощения за бестактность, но как вы его получили?

Мужчина начал смеяться.

– Да, у меня, конечно, хорошая зарплата, но я не могу позволить себе потратить ее на кольцо стоимостью в сто тысяч долларов, моя жена меня просто убьет, – продолжал смеяться он. – Это был подарок вашего отца. Он сказал мне, что, возможно, когда-нибудь оно мне пригодится. Я так и не понял, что мистер Миллер имел в виду…

Мы смотрели друг на друга, пожимая руки, и именно в этот момент я почувствовала, как он осторожно обхватил мое запястье.

– Могу я тоже задать вам один вопрос? – сказал он, не выпуская моей руки.

– Конечно.

– Этот клевер, вытатуированный на вашем запястье и так похожий на форму ключа, каким-то образом связан с ним?

– Я так не думаю, – ответила я.

Мы попрощались и вышли из этого огромного здания, сели в машину и забили адрес в навигатор.

Ректор вернулся в кабинет, выглянул в окно и увидел, как брат с сестрой идут через внутренний двор к выходу. Зная, что теперь его не услышать, он снова обратился к ним:

– Всю правду об Андреа… Когда-нибудь вы узнаете, какой силой обладает эта малышка, когда-нибудь…

В три часа пополудни мы прибыли в тот приют. Это был дом с прилегающей к нему фермой и небольшим огородом. Вокруг здания стояло несколько одинаковых фургонов желтого цвета.

Как только мы вышли из машины, нас встретила пожилая женщина и проводила к заведующей. Мы показали ей ключ, и она отвела нас в комнату, где стояло множество ящиков, тоже желтых.

– Какой номер вы ищете?

– 010, – ответила я.

– Как странно, несколько дней назад этот же самый ящик искал другой мужчина. Думаю, он забрал с собой все, что было внутри.

– Мужчина? Как он выглядел? – спросила я.

– Ну, даже не знаю… Высокий, крупный… очень крупный. Он был в шляпе и солнцезащитных очках. И еще помню, что у него была очень густая борода, лица почти не было видно. А, и еще он был в перчатках. Уж не знаю почему, вроде у нас не так холодно.

Женщина оставила нас одних.

Мы вставили ключ в замок. Он подошел.

В ящике лежало только две вещи: ключ, идентичный тому, что у нас уже был, только без номера, и бумажка с написанным именем Маргарет Фриде. И больше ничего.

___

Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы: Мисс была элитной проституткой. Амели въехала в страну нелегально, сменила миллион мест работы, пока не поняла, что красота продается дороже, чем любая другая вещь, и создала свою собственную компанию, где единственной работницей была она сама.

В сети появились фото объявлений, которые были отпечатаны еще на бумаге. Очевидно, что все следы, которые можно было отыскать в интернете, оказались уничтожены: у компании-организатора было достаточно денег для этого, но вот стереть информацию из других источников… Одна небольшая журнальная вырезка позволила правде выйти наружу.

На той фотографии она выглядела очень юной. Возможно, Амели было около четырнадцати, что уже позволяло ей на законных основаниях осваивать эту профессию.

Хотя открыто это нигде не обсуждалось, тем не менее около пятидесяти процентов молодых людей в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет поняли, что сдавать свое тело в аренду намного выгоднее, чем учиться или работать. Потому правительству не оставалось ничего другого, как легализовать подростковую проституцию и снизить установленный законом минимальный возраст с восемнадцати до четырнадцати лет, поскольку полиция уже не справлялась с количеством задержанных каждые выходные.

Многие инфлюенсеры продавали свое тело за очень большие деньги миллионерам, которые платили безо всяких колебаний. И чем больше у них было подписчиков в сетях, тем выше была стоимость интимных услуг.

Мисс с самого начала была лишь одной из многих. Разница состояла лишь в том, что она никогда не рекламировала себя в социальных сетях, поскольку находилась в стране нелегально. Поэтому, чтобы найти клиентов, Амели использовала менее популярные средства массовой информации, такие как печатные журналы.

К ее услугам обращались люди с большими деньгами. Они не всегда вели себя подобающе и адекватно, поскольку с нелегальным подростком-иммигрантом клиент мог позволить себе делать все, что захочет.

И однажды это случилось: Мисс переспала с человеком, который чуть не убил ее.

Публикация новости в социальных сетях о неприглядном прошлом Амели стала спусковым крючком для первого серьезного кризиса в колонии, который наступил немного позже.

___

– Что еще за Маргарет Фриде? – спросила я брата.

– Думаю, на этот раз будет быстрее обратиться непосредственно к данным бухгалтерии, не так ли? – ответил он мне с улыбкой.

Мы зашли в небольшое кафе неподалеку, и, пока он снова возился в компьютере, я вышла на улицу, чтобы немного прояснить свои мысли.

Что вообще происходит? Куда нас все это заведет? Почему на ключах был тот же клевер, что и на моем запястье? Что если отец просто решил разыграть нас напоследок?

Я села на деревянную скамью и снова начала перебирать в голове всю схему. Конкурс мог быть первым связующим элементом. У нас уже было два конкурсанта: Фрэнк и Андреа, но кто такая Маргарет Фриде? Что, если это настоящее имя одной из участниц? Тогда все еще больше закручивается вокруг конкурса.

Но чего я не могла понять вовсе, так это то, какое отношение вся история с конкурсом имела к моему желанию? Я вообще не видела никакого смысла. Еще и список еХо. Я достала кольцо из кармана и решила надеть его на палец.

Я встала и какое-то время бродила взад-вперед вдоль внешней части фермы, пытаясь отыскать хоть какое-то логическое решение.

Проведя целый час в одиночестве, я вернулась в кафе. Я увидела, как мой брат сидит и широко улыбается.

– Полагаю, ты что-то нашел, не так ли?

– Да, есть тут один перевод на такое имя.

– Дай угадаю, – прервала я его, – это настоящее имя одной из участниц конкурса?

– А вот и нет. Я тоже так сначала подумал, тогда бы все наши догадки оказались верны, но нет. Это не имеет никакого отношения ни к одной из участниц, но все-таки связано с конкурсом.

– Так, значит, основная тема всех подсказок – конкурс.

– Похоже на то.

– И что же мы можем понять из этих денежных переводов? Есть какие-нибудь интересные факты?

– Перевод был только один, но на очень крупную сумму.

– Сколько?

– Достаточно, чтобы отбить желание заниматься дальнейшим расследованием.

– Расследованием чего?

– Смерти мужа.

– Не поняла? – сказала я удивленно.

– Видишь ли, Маргарет была женой одного из сотрудников компании, – сказал он мне, пока я пододвигалась ближе к монитору ноутбука, – ее муж работал у нас два года до момента своей смерти.

– Вот как. И от чего умер? – спросила я автоматически.

– Ну, ничего криминального. Тут просто указано, что он умер в результате несчастного случая в Исландии, не более того.

– В Исландии?

– Да.

– А что он делал там?

– В Исландии находился один из центров, где дублировались все записи конкурса. Могу предположить, что он был одним из тех, кто отвечал за техническое обслуживание оборудования.

– Значит, выплата – это некая компенсация?

– Видимо, да. Но она очень высокая, даже слишком. Это совсем ненормально.

– Возможно, он умер по вине компании, и они хотели это как-то замять…

– Полагаю, именно это нам и предстоит выяснить.

Мой брат ввел в свой поисковик имя той женщины, и на экране отобразился последний адрес ее проживания. Несмотря на то что это было почти рядом, мы предпочли переночевать в одном из местных отелей.

___

Компания-организатор узнала об этом слишком поздно, когда Мисс уже стала одной из самых популярных участниц конкурса, и лучшие бренды сражались за право быть ее главными спонсорами.

Была проделана неимоверная работа, чтобы стереть любые следы в интернете. Хакеры удалили все фотографии, ссылки и тексты, проникли в самые потаенные уголки сети, чтобы изменить прошлое Мисс.

Проблема заключалась лишь в печати – последнем носителе свободы и величайшем враге компании. Был один эксклюзивный журнал, доступ к которому можно было получить только по подписке. В нем рассказывалось о самых современных яхтах, модных туристических направлениях, новейших автомобилях, выпущенных лимитированным тиражом. Страницы глянца украшали снимки мужчин и женщин, позирующих обнаженными. Почти все они были молоды, почти всех их можно было снять за хорошие деньги.

Чтобы оказаться на страницах такого журнала, нужно было соответствовать весьма строгим критериям: иметь практически идеальное молодое тело и полностью отсутствовать в социальных сетях. Мисс отвечала этим условиям, поэтому, когда она отправила свои снимки и ей перезвонили, она не раздумывала слишком долго.

Компания-организатор смогла раздобыть адреса всех людей, подписанных на журнал. Они смогли выкупить почти все, но именно «почти», что привело к последующей катастрофе.

Каким-то образом один из таких номеров попал в конкурирующие СМИ.

Буквально за несколько часов основные спонсоры Мисс – магазины эксклюзивных ювелирных изделий, косметические компании, дома высокой моды – приняли решение расторгнуть с ней контракты.

___

На следующий день около полудня мы прибыли в престижный район. Адрес, который раздобыл мой брат, был последним из числящихся в базе данных. Мы искали его до того момента, пока не добрались до красивого дома с огромным садом.

– Судя по тому, что указано в навигаторе, мы на месте.

– Какой восхитительный дом! – воскликнула я. – Хотя, полагаю, на те деньги, что были ей перечислены, она могла бы купить себе три таких.

Мы припарковались перед воротами, прошли по небольшой каменной дорожке и постучали в дверь.

Через несколько секунд на пороге появилась женщина. По ее униформе мы сделали вывод, что это был кто-то из прислуги.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась она. – Чем могу вам помочь?

– Добрый день, – ответила я. – Мы ищем Маргарет. Маргарет Фриде.

– Маргарет? – удивленно переспросила женщина. – Извините, я думаю, вы ошиблись. Никакая Маргарет здесь не живет.

– Вы уверены в этом? – настаивала я. – Нам известно, что это был ее последний адрес проживания.

– Да, сожалею. Но если подождете минутку, я спрошу у хозяина. Может, он сможет вам помочь.

Появился высокий, статный, хорошо одетый мужчина средних лет.

– Здравствуйте. Чем могу… – и в этот момент я поняла, что он узнал меня. – Ого, а вы ведь Нел. Ну, та журналистка.

– Именно так, – ответила я.

– Вот это сюрприз! Прямо у меня дома. Чем могу помочь? – спросил он, пожимая нам руки.

– Видите ли, дело в том, что мы разыскиваем Маргарет Фриде.

– Ах да, прежняя хозяйка дома.

– Прежняя?

– Долгая история и к тому же непростая. Некоторое время назад ей пришлось продать дом банку. Потом он был выставлен на аукцион, затем еще было несколько судебных разбирательств. Наконец мне представилась возможность его выкупить.

– Ей пришлось продать дом? С теми-то деньгами, которые у нее были… – рассуждала я вслух, больше говоря сама с собой, нежели с другими.

– Ну, как я вам уже сказал, это долгая история. Если вы не спешите и не откажете в любезности выпить со мной по чашечке чая, кофе…

Мы с братом переглянулись и согласились. Через прихожую мы прошли в небольшую гостиную, где стоял простой столик и четыре стула.

– Садитесь, прошу вас. Что желаете выпить?

– Я буду кофе, – ответил мой брат.

– Как насчет вас? – спросил он меня.

– Я тоже, спасибо.

– Превосходно, – сказал он, глядя на домработницу. – Как я уже говорил, история непростая. Но, извините за прямоту, вы проводите расследование для какого-то документального фильма или для книги?

– Вы нас извините! Мы ворвались сюда, ничего не объяснив. Мы с братом разбираем различные дела после смерти нашего отца, и среди них как раз есть такое, которое связано с Маргарет.

– Ваш отец! Конечно, как невежливо с мой стороны. Мне жаль, очень жаль, что такое произошло. Я как-то сразу не связал вас с ним. Я сожалею.

– Ничего, спасибо.

– Ну, я тоже не то чтобы много знаю. Так, в общих чертах. Ее муж погиб в результате несчастного случая. Вам это известно?

– Да, мы уже навели кое-какие справки.

– Ну так вот. До этого происшествия они вместе с мужем и их сыном жили в обычном доме в скромном районе на другом берегу реки. И вдруг ей звонят и сообщают, что ее муж странным образом умер в Исландии. Подумать только, где эта Исландия?

Я знаю, что она поехала туда, его похоронили, и через несколько недель ей выплатили компенсацию в миллион. Она получила столько денег, что смогла позволить себе купить этот дом. Проблема возникла, когда Маргарет пришлось содержать его. Она просто не знала, что и как с этим делать.

– Но как могло дойти до продажи дома?

– Да на самом деле все очень просто. Когда человек быстро зарабатывает деньги и не умеет ими управлять, он начинает покупать различные вещи. Иногда очень дорогие вещи в кредит. Он начинает подписывать документы, в которых не разбирается, принимать сомнительные советы от других людей… и внезапно кредиты начинают его сжирать. В конце концов, чтобы не попасть в тюрьму, Маргарет ничего не оставалось, как продать этот дом.

– И где она живет сейчас? Может, вы знаете?

– К сожалению, да. Она живет на заброшенном пустыре на окраине города, в небольшом домике на колесах.

Несколько секунд все молчали.

– Вот и вся история. Даже не знаю, поможет ли вам это.

– Да, конечно. Нам нужно еще переговорить с Маргарет, так что мы поедем к ней. Большое спасибо за информацию.

– Не за что. Был рад помочь.

Мы пили кофе, пока хозяин дома расспрашивал нас о телевидении, о журналистском мире, о секретах знаменитостей…

Спустя почти час мы вышли из дома, отправившись в сторону нашей очередной подсказки.

Мы добрались до указанного места минут за десять. Все было еще хуже, чем мы себе представляли.

___

С опозданием в несколько минут новость дошла и до колонии. Сначала никто ничего не сказал, предпочтя проигнорировать эту щекотливую тему. Но в атмосфере ощущалось что-то странное, как будто день тянулся бесконечно. Чувство дискомфорта проникало в каждый уголок помещения.

Мисс заметила, что с ней почти никто не разговаривает, а если и разговаривает, то с каким-то особым напряжением подбирая слова. Возможно, именно поэтому, понимая, что больше так продолжаться не могло, незадолго до начала ужина, когда все уже собрались, девушка решила высказаться.

– Знаете, – нервно начала она, – я бы хотела прокомментировать то, что сегодня было опубликовано в социальных сетях. Думаю, что я должна с вами объясниться.

– Лично мне ты не должна никаких объяснений, – перебил ее Джон, вставая со стула, – на самом деле я даже не хочу ничего знать. Мы все пришли сюда, чтобы начать все сначала. У всех нас есть свое прошлое, которым мы, возможно, не слишком гордимся. Чем я действительно горжусь, так это тем, что мы делаем сейчас, в настоящем. Я горжусь всеми нами, и я горжусь также тобой.

И не говоря больше ни слова, он подошел к Мисс и обнял ее.

Мисс зажмурила глаза, чтобы не расплакаться, и сильно обняла Джона в ответ. В этом порыве чувств она позволила наконец своему сердцу биться свободно.

– Мне тоже не нужно никаких объяснений, – сказала Доктор, подходя в этот момент к Мисс. Она встала перед ней, затем обняла ее и поцеловала в щеку.

– И мне, – подтвердил Фрэнк.

И так, один за другим, они все подошли к Амели.

Все, кроме Андреа, которая произнесла всего четыре слова: «Прошлое уже в прошлом», продолжая что-то печатать на своем компьютере.

Проблема возникла позже, когда всего через несколько дней это прошлое почти разрушило настоящее.

___

Это было кладбище домов на колесах. Большинство из них были разбиты, не имея под собой колес, вместо которых использовались обрубки деревьев или кирпичи. Повсюду были разбросаны столы и стулья, будто только что прошел ураган, а экстренные службы еще не прибыли.

Мы прошли несколько метров, пока не наткнулись на человека, лежащего в гамаке. На нем была надета футболка, которая обтягивала его настолько, что казалось, будто его огромный толстый живот, похожий на воздушный шар, вот-вот лопнет.

– Простите, – сказал мой брат, подходя к нему, – мы ищем Маргарет, Маргарет Фриде.

– Э, я не понимай, там расспрашать, – ответил нам мужчина, указывая на небольшой розово-голубой фургон.

Мы подошли и осторожно постучали в дверь.

Появилась женщина в халате.

– Да?

– Извините, мы разыскиваем Маргарет Фриде.

– Маргарет-богачку, что ли? В общем, идите дальше, как увидите зеленый фургон с несколькими цветочными горшками на крыше – вот это она и есть.

– Большое спасибо.

– Да не за что, – и женщина осталась смотреть, как мы удаляемся.

Пройдя мимо завала досок и одной лодки, которая бог весть как там оказалась, мы наконец нашли нужный фургон. Женщина поливала на улице какие-то растения. Завидев нас, она сильно испугалась.

– Здравствуйте, – сказали мы на расстоянии в несколько метров.

– Здравствуйте, – ответила она, осторожно пятясь от нас назад.

– Вы Маргарет Фриде? – спросила я.

– Она самая, – сказала она, по-прежнему не подходя к нам.

– Мы бы хотели с вами поговорить.

– Вам не забрать моего сына! Слышите меня? Вам не забрать его! Мы вполне можем жить здесь вдвоем! – начала кричать она.

– Нет-нет, – перебила я, – мы не хотим забирать вашего ребенка. Мы приехали поговорить совсем о другом. Меня зовут Нел Миллер, а это мой брат Алан.

– Миллер… Вы… Вы дети…

– Да, – сказала я, наблюдая за тем, как с ее лица исчезает напряжение.

– Боже, простите меня за все это, за весь этот бардак…. Простите, простите…

Мы ощутили тот стыд, который начал подниматься волной внутри этой женщины. Нам стало крайне неловко.

– Простите, – не переставала извиняться она.

– Вам вовсе не за что извиняться. Это мы явились сюда без предупреждения.

– Ну, это не самое лучшее место для приема гостей.

– Не волнуйтесь, мы только на минутку.

Мы уселись на стулья, поставленные вокруг бочки, которая служила ей столом, а затем рассказали про игру с ключами и про то, как добрались до нее.

– И на этом следы заканчиваются, – закончила я.

– Но я ничего не знаю ни о каких ключах. Даже не представляю, чем могу вам помочь.

– Вы не возражаете, если мы спросим вас о компенсации? – сказала я, понимая, что эта тема может быть весьма деликатной.

– Да, конечно. Это были деньги, которые я получила после несчастного случая, произошедшего с моим мужем.

– Но это была очень большая сумма, – вмешался мой брат. – Вы, может, хотя бы знаете, почему вам так много заплатили?

– Не знаю…

– А вы не могли бы рассказать нам, что все-таки произошло?

– Да рассказывать особо нечего. Мой муж всегда работал на стройках и объектах, которые надо было быстро доделать, много тратиться на них никто сильно не хотел… Когда работы не было, он брался за все, что мог. Ему было все равно, что делать: работать официантом, продавцом в супермаркете или разнорабочим.

И вот однажды мужу звонят и предлагают работу, где можно заработать много денег. Проблема была только в том, что для этого ему надо было уехать. Ему сказали, что это какой-то центр защиты данных или что-то в этом роде, который собираются построить в Исландии.

– Все верно, в этот проект были вложены многомиллионные инвестиции. Я только единственное не понимаю, зачем было перевозить рабочих отсюда, когда их можно было нанять там. Ваш муж специализировался на чем-то конкретном? Может, он умел делать что-то такое, что не мог больше делать никто?

– Да нет, что вы. Вот почему мне тоже это показалось странным. Он был обычным работником, не более того. И, сказать по правде, не самым ответственным. Его не раз выгоняли, потому что он пропускал работу, опаздывал частенько или приходил подвыпившим, – смущенно сказала она.

– Все это очень странно и бессмысленно. И что же случилось?

– Мы обдумывали несколько вариантов. Одним из них был переезд в Исландию всей семьей, но у меня был свой бизнес, у моего сына тоже, и в конце концов мы решили, что пусть едет только он. Какое-то время поработает, а там посмотрим. Зарплата была очень высокая, к тому же компания оплачивала мне и сыну билеты в Исландию, чтобы мы могли видеться раз в месяц.

– И что конкретно он там делал? – спросила я.

– Это было самое странное…

___

Несмотря на то, что миллионы людей смотрели шоу в прямом эфире, правда стала известна только на следующий день. Это произошло ранним марсианским утром, когда все глубоко спали.

Эпизод не отличался чем-то экстраординарным, хотя и не мог остаться незамеченным: посреди ночи поднимается тень, срабатывает одна из камер в коридоре, и вот кадры уже начинают передаваться на первый канал.

Социальные сети тут же пробуждаются благодаря реакциям тысяч людей, жизнь которых не просто связана с конкурсом. Для них возможность поделиться последними новостями первыми представляет предмет особой гордости.

Тень продолжает двигаться по коридору в тишине и полумраке, пока не останавливается перед уже привычной дверью.

Аудитория продолжает расти в предвкушении постельных сцен. Как и в прошлых эпизодах, главная интрига заключается в том, чтобы определить, кто из двоих мужчин сегодня разделит ночь с Мисс. Букмекерские конторы рассылают своим подписчикам автоматические уведомления.

Фигура, скрытая под капюшоном, открывает дверь, не спеша входит в комнату и подходит к кровати. Медленно забирается под одеяло, чтобы начать игру, свидетелями которой зрители были уже неоднократно.

Камера, расположенная на потолке, фиксирует, как Мисс открывает глаза. Он улыбается в ответ, обнажая зубы.

Его голова начинает двигаться между ног женщины, которая вздрагивает при каждом прикосновении. Так продолжается несколько минут, пока постепенно его силуэт не поднимается выше к ее животу, груди, шее… пока в едином резком порыве оба тела не соединяются друг с другом. Она кричит.

Социальные сети бурлят.

Он закрывает ей рот, быть может, чтобы заглушить звук удовольствия в тишине ночи, ни на минуту не останавливаясь. Оба тела двигаются очень быстро, кажется, что сегодня их страсть зашкаливает. Возможно, именно из-за этого все скоро заканчивается.

Тело мужчины отстраняется, он целует ее в щеку и, уже выбравшись из кровати, натягивает брюки. Он накидывает капюшон на голову и спешно покидает комнату. В социальных сетях тут же этот эпизод называют #самыйбыстрый.

___

– Он так и не объяснил мне все до конца, или, может, это я не смогла его понять. Мой муж всегда настаивал, что компания не разрешает ему говорить об этом. Он упоминал о каких-то резервных копиях, компьютерах, данных… Я поняла так, что это был центр для создания копий всех видео, что транслировались на канале.

– Примерно так и было, – вмешался мой брат, – там хранилось все, что было записано во время шоу. Очевидно, что в эфир попадала лишь небольшая часть. Но по закону мы были обязаны хранить все, что происходило, на случай необходимости и непредвиденных обстоятельств.

Полагаю, что ваш муж должен был подписать какое-то соглашение о неразглашении информации, вот почему он не мог вам рассказать, что там происходило.

– Да, он всегда повторял мне одно и то же: ему ничего нельзя говорить на эту тему. Но я заметила, что он был напуган, обеспокоен. Каждый раз, когда я приезжала к нему в Исландию… Это выглядело так, будто он хочет мне что-то сказать, но не может.

– Конечно, он боялся, – сказал ей мой брат. – Скорее всего за ним следили, возможно, по этой причине всегда вы приезжали к нему, а не наоборот. Наверняка в его доме были установлены скрытые камеры и микрофоны.

– Что? – и она посмотрела на меня с удивлением.

– Да, так мой отец следил за тем, чтобы договор о неразглашении не нарушался.

– Но что же все-таки произошло? Как умер ваш муж? – попыталась я перенаправить разговор в нужное направление.

Она слегка сжала зубы.

– Уже была ночь, мы все легли спать, и вдруг зазвонил телефон. В тот день я окончательно убедилась в том, что ночные телефонные звонки никогда не приносят с собой хороших новостей.

Она замолчала на несколько мгновений.

– Чей-то далекий голос извинился передо мной за поздний звонок, а потом уточнил, как меня зовут. Следующей фразой было: «С сожалением сообщаю вам, что ваш муж умер». Вот так, просто и быстро, будто пронзили кинжалом. Я на несколько секунд потеряла дар речи, будто это был просто какой-то кошмарный сон.

Когда я наконец пришла в себя, мне объяснили, что они отправились на экскурсию по одному из ледников, и с моим мужем произошел несчастный случай. Не повезло, всякое бывает. Лед под ногами треснул, и он упал с высоты более двадцати метров, разбившись о землю. Смерть была мгновенной, он не страдал.

Женщина снова замолчала.

– Мне очень жаль, – произнесла я, обнимая ее.

– Сказать по правде, компания повела себя с нами очень хорошо. Мы поехали в Исландию, нам все оплатили, показали полицейский отчет. Нам предоставили доступ к фотографиям, которые были сделаны, к деталям спасательной операции. Мне показали тело моего мужа…

– Все было в порядке, – сказал мой брат.

– Да, именно так.

Женщина медленно отстранилась от меня, вытирая глаза.

– В общем-то, это все. Нам выплатили компенсацию. Да, деньги были большими, но я не знала, нормальная эта сумма или нет.

– На самом деле это было вовсе не нормально, это было слишком много, – вмешался мой брат.

В ту минуту мне хотелось спросить у нее, как так получилось, что она потратила все эти деньги и осталась в результате ни с чем, но момент был неподходящий. И я стала думать о причинах, по которым отец привел нас с братом к этой женщине. Ведь Маргарет не была непосредственной участницей конкурса. Нужно было найти другую зацепку или закономерность, которая привела бы нас к следующему ключу.

Я посмотрела на своего брата и поняла, что он так же растерян, как и я.

После нескольких минут молчания мне в голову пришла одна идея.

Мой брат удивленно посмотрел на меня, как только я задала вопрос.

– И еще одно: ваш муж, случайно, не сирота?

___

В колонии начался новый день. Камеры снова показывали ежедневную рутину: быстрый утренний туалет без излишеств, вчерашняя одежда, посещение кухни, чтобы приготовить завтрак из капсул… Такие маленькие радости жизни как горячий душ и запах свежеприготовленных тостов остались где-то далеко в прошлом, как и новая одежда, купленная накануне.

Позавтракав и убрав со стола, отправив упаковки на переработку, каждый житель колонии тут же погружался в свои мобильные устройства, чтобы также насытить свое эго. Они хотели знать, что нового произошло на Земле, пока спали, что о них сказали зрители, насколько выросло число их подписчиков или какая фотография набрала наибольшее количество лайков.

Некоторые из них, такие как Мисс, Мастер и Верука, часами отвечали на вопросы своей аудитории, записывая видео в прямом эфире, опровергая слухи, объясняя ситуации, которые были неверно истолкованы изображениями с камер.

– Ого, похоже, прошлой ночью в коридорах было какое-то движение, – заметил Военный без всякого умысла.

Никто ничего не ответил.

– Кстати, а где Мисс? – спросила Доктор. – Кто-нибудь видел ее?

Ни Мастер, ни Садовник не проронили ни слова: один подозревал другого в том, что эту ночь Мисс провела с ним, и наоборот. Они оба решили поддерживать странные отношения на троих, и ни один не хотел признаваться в том, что на этот раз оказался тем самым избранным.

– Что ж, вижу, вы сегодня не слишком разговорчивы. Пойду посмотрю, все ли с ней в порядке. Странно, что она не вышла к завтраку вместе со всеми, – сказала Доктор уходя.

Камеры следуют за женщиной, идущей по коридору. Она подходит к комнате Мисс. По сравнению с любым другим утром аудитория бьет рекорды, потому как все хотят знать, кто же был в комнате Амели прошлой ночью. И не только из-за желания посплетничать, а еще потому, что на кону стоят большие деньги: ставки были три к одному в пользу Мастера.

Доктор стучится в дверь, но никто не отвечает. Она зовет Мисс – снова ничего. «Странно», – думает Лаура и осторожно толкает дверь. Там она видит странную картину: Мисс, свернувшись калачиком и прикрывшись простынями, лежит на кровати.

Доктор молча подходит к ней, кладет руку на спину и медленно поворачивает Мисс, чтобы увидеть, какой кошмар пережила девушка. Ее глаза слишком опухшие от слез.

Амели крепко обнимает Доктора, как спасательный круг, который приходит на помощь ровно в тот момент, когда бушующее море набирает силу.

– Спокойно, спокойно… Расскажи мне, что случилось? – шепчет Лаура ей, опасаясь худшего.

Она знает, что любая болезнь здесь может оказаться смертельной.

___

– Сирота? Да нет, ну что вы, – ответила нам женщина.

– Я просто подумала, что тут может быть какая-то закономерность, – сказала я, глядя на брата и надеясь, что он придумает что-то получше.

– Даже не знаю, куда двигаться дальше, – признался он, глядя на женщину. – Может, вы знаете особенное место, где находится необычная дверь, хранится сейф или коробка, которые можно было бы открыть специальным ключом?

– Дайте подумать…

Мы несколько минут сидели молча, но она больше не могла нам ничего сказать. Я встала и начала ходить кругами, пытаясь ухватить какую-нибудь деталь, на которую мы не обратили внимания.

– Должно быть что-то еще, что-то, что мы не замечаем, – продолжала размышлять я, говоря при этом вслух.

Исследуя все собранные нами данные, я поняла, что мы не знаем, как муж Маргарет попал в компанию отца. Я попыталась потянуть за эту ниточку.

– Послушайте… вы ведь говорите, что у вашего мужа было много разной работы.

– Да, он был готов взяться за что угодно, особенно на стройке. Он умел делать буквально все.

– И как компании нашего отца удалось выйти на вашего мужа?

– Вот уж не знаю. Помню, что ему позвонили из агентства по временному трудоустройству.

– Что-то здесь не вяжется… Я не понимаю, как, не зная вашего мужа до открытия этой вакансии, они вдруг приходят к нему и предлагают работу в Исландии. Вы уверены, что у него раньше не было никаких связей или контактов с компанией нашего отца? Какое-то собеседование? Может, был конкурс, на который он хотел попасть?

В эту секунду я увидела, как лицо женщины переменилось, и уловила момент, которого ждет каждый журналист.

– Слушайте, а ведь сейчас, когда вы об этом говорите, я припоминаю что-то такое. За несколько месяцев до поездки в Исландию мой муж проходил несколько интервью, которые проводились для отбора конкурсантов. Он был красив, высок, силен. Это был не первый раз, когда он пробовался, и за кастинг всегда хорошо платили.

– А вы не помните название того конкурса? Ну или хотя бы кто его организовывал?

– Точно, это был кастинг. Мой муж сказал мне, что они ищут тех, кто похож на знаменитостей для работы дублерами в фильмах.

– Конкурс двойников! – вскрикнул мой брат. – Вот что это могло быть.

___

– Скажи мне, что случилось? – спрашивает Доктор под пристальным взглядом миллионов людей, которые увеличивают громкость своих устройств.

Но в ответ тишина. Будь ее воля, Мисс никогда бы не разорвала объятия Доктора. В них она ищет любовь, которой ей так не хватает с тех пор, как она прилетела на Марс. Секс не может подарить ей такого ощущения близости, когда другой человек ничего не требует взамен.

– Расскажи мне, что произошло, – снова шепчет Лаура, когда их объятия слабнут, и они оказываются на расстоянии одного вздоха друг от друга.

В то время как Доктор осторожно убирает волосы с лица Мисс, пытается стереть слезы с ее щек, губы девушки приоткрываются, чтобы произнести два слова, каждое из которых пронизано болью.

– Меня изнасиловали.

И не говоря больше ничего, как раненое животное, она снова роняет свое тело в объятия Доктора. Они остаются сидеть там вместе. «Столько, сколько потребуется», – думает Доктор. «Этого никогда не будет достаточно», – думает Мисс.

– Я просматривала с утра социальные сети, – шепчет Лаура ей на ухо, – и мне показалось, что это был один из тех привычных визитов, что и всегда, что вы хорошо провели время. Причем пишут, что на этот раз было даже больше страсти, чем обычно.

И именно сейчас Доктор понимает, что в действительности произошло.

Мисс продолжает плакать.

– Кто? – тихим голосом спрашивает ее Доктор.

Мисс медленно отстраняется от нее, отвечая сквозь слезы и боль:

– Ни один из двух, в этом я уверена. Я знаю их тела, их прикосновения, их запах… Это был кто-то другой. Пока я лежала там, под одеялом, в момент возбуждения я даже не сразу поняла, что происходит. Но как только я… в этот момент я почувствовала что-то странное и закричала.

– И он заткнул тебе рот рукой.

– Да… это было… – она продолжала плакать.

Доктор позволила ей выпустить все эти переживания наружу, освободиться от той боли, которую Мисс сдерживала внутри. Проходит много минут, прежде чем она задает следующий вопрос.

– Но тогда кто? Остается только два варианта.

– Военный… Нет, не думаю, что это был он, – шепчет Амели, – он слишком большой, думаю, я бы это заметила, когда он навалился на меня.

– Но тогда остается только один вариант. Фрэнк?

– Но Фрэнк… – отвечает женщина, охваченная не физической, но другой болью, которая сжигает тебя изнутри и разрывает на части, напоминая каждый раз о том, как тебя заставили сделать то, чего ты совсем не хотела. Как разрушили самое ценное, что у тебя было – твою неприкосновенность… – Почему? Зачем было делать нечто подобное?

– Не знаю, не знаю, – отвечает Доктор, пытаясь найти хоть какое-то объяснение.

– Я не понимаю, – лепечет Мисс сквозь слезы, – не понимаю… Я убежала с Земли, потому что там чувствовала себя вещью, потому что уже один раз оступилась, появившись в том журнале. Потому что потом некоторые люди заставляли меня делать что-то ужасное… Я тысячу раз пожалела об этом. Больше никто не воспринимал меня всерьез. Я превратилась в куклу, которой можно было легко воспользоваться, чтобы получить удовольствие, а затем бросить…

Она вздыхает.

– А я не кукла, я человек! Вот почему я думала, что будет здорово прилететь сюда, начав все с нуля на планете, где мужчины и женщины будут равны и свободны. Где я смогу жить, не испытывая страха.

Они обе молчали, обняв друг друга.

И хотя эти женщины продолжают сидеть на месте, социальные сети уже несколько минут как выносят приговор.

Миллионы сообщений, полных абсолютной ненависти, наводняют интернет, преследуя только одну цель. Все они публикуются под такими тегами, как #Фрэнкживотное, #Фрэнкнасильник, #сдохниФрэнк. Нет никаких доказательств, но и сомнений тоже нет. Приговор вынесен: виновен.

Возможно, Фрэнка в этот момент спасало лишь то, что он был далеко от Земли, где любой сумасшедший мог бы менее чем за час выследить его и пристрелить. Как известно, подобных прецедентов было уже немало. Это был не первый случай в истории, когда социальные сети выносили приговор, и какой-нибудь неуравновешенный человек приводил его в исполнение.

Всего за несколько минут ряд феминистских ассоциаций организовали акции протеста в главных столицах мира, требуя справедливого наказания, которое в большинстве случаев включало смерть.

Доктор и Мисс не сразу осознали, что каждое их слово, пусть и с привычной задержкой, уже достигло Земли и вернулось обратно в колонию. Они еще не знают, что сообщения, пропитанные ядовитой злобой, уже появляются на мобильных устройствах остальных обитателей колонии.

Вот почему они так удивлены, когда внезапно из Общего зала раздаются крики. Крики ненависти, боли и ярости.

Они обе встают и бегут туда, опасаясь самого худшего.

___

– Что еще за конкурс двойников? – спросила я у своего брата.

– Ну, это был своего рода кастинг, где мы отбирали людей, которые были очень похожи на кого-то другого. Процесс был простым: кандидат садился в комнате, и мы задавали ему ряд вопросов. Во время этого опроса вокруг него работали камеры, которые фиксировали каждую особенность его мимики: улыбку, движение глаз, то, как он сжимал или расслаблял челюсть, отвечая на определенный вопрос… После этого специальное программное обеспечение сообщало нам, было ли его лицо в определенной степени похоже на лицо другого человека.

– И для чего это? – спросила женщина.

– Да множество причин. На случай, если нам потребуется срочно сделать эксклюзивный материал, сфабриковать алиби, защитить кого-то при помощи его двойника… Иногда об этом нас просили сами заинтересованные стороны, иногда мы инициировали подобный процесс самостоятельно.

– Но мой муж не похож ни на кого из знаменитостей.

– Иногда это сложно увидеть невооруженным глазом, поэтому мы и использовали специальные программы. Именно они отбирали нужного кандидата, если он имел восемьдесят и более процентов сходства с другим человеком. Есть люди, чье сходство друг с другом мы не замечаем, но провести программу просто невозможно. Приложение было способно определить, может ли кандидат, внеся лишь небольшие изменения во внешность при помощи парика, макияжа, накладных ресниц или даже пластической операции, стать похожим на кого-то еще.

– Тогда нам нужно выяснить, на кого был похож ваш муж, – вмешалась я, – возможно, в этом и кроется разгадка. Возможно, на этот раз мы ищем даже не ключ как таковой, а человека.

Мы поговорили с женщиной еще несколько минут, поблагодарив ее за помощь и терпение, затем встали и попрощались.

Когда мы уже отошли на несколько метров, мой брат повернулся и снова направился к ней.

– Это все нужно исправить. Мы что-нибудь придумаем, даю вам слово, – сказал он, обнимая ее.

Я пыталась сдержать слезы, потому что впервые за много лет я снова видела своего брата таким, каким он был для меня в детстве, – моим героем.

– Спасибо, – сказала я ему, когда он снова подошел ко мне.

– За что?

– За то, что ты поможешь этой женщине. Я знаю, что ты это сделаешь.

– Да, но я не дам ей денег, это уж точно. Она их все потратит, и все вернется на круги своя. Есть люди, которым просто нельзя давать в руки большие суммы.

Мы подошли к машине.

– Ну, и что теперь? – спросила его я.

– Теперь мне нужно будет попросить кое-кого о помощи. Я знаю, где хранятся все данные, но у меня нет к ним доступа.

– Кое-кого?

– Да, людей, которых я даже не знаю.

___

Картина, которую увидели Доктор и Мисс едва войдя в зал, была ужасающей: педиатр лежал на полу, изо рта у него сочилась кровь. В нескольких метрах от него Военный держал Мастера правой рукой. Вытатуированная змея выглядела на ней более живой, чем когда-либо.

Кадры с этой сценой распространились, словно вирус, как только сигнал с Марса достиг Земли. Все началось с того, что Мастер просматривал социальные сети на своем телефоне, как вдруг его лицо изменилось. Оно становилось все мрачнее и ожесточеннее по мере того, как Хуан получал все новые и новые сообщения. Это продолжалось минуты две или три, когда он больше не мог терпеть и подскочил с места.

Мастер не стал ничего говорить, а подошел прямиком к Фрэнку, который в этот момент пил кофе, и поднес свой мобильный почти вплотную к его лицу.

– Это правда? – спросил он.

– Что? Что правда? Я не понимаю, – ответил Фрэнк, испуганный и удивленный.

– Это! Это! Сукин ты сын! – продолжал кричать он. – Ты сегодня ночью изнасиловал Мисс!

– Что? Я? Нет, нет! Я не делал ничего та…

Мастер не смог сдержаться. Он замахнулся кулаком, который словно молот обрушился на челюсть Фрэнка. Удар отбросил его на землю.

Педиатр, ошеломленный, поднес руку ко рту, из которого начала сочиться струйка крови.

В то же мгновение Джон поднял свои сто с лишним килограммов мышц с дивана и схватил Мастера, чтобы остановить его.

– Ты с ума сошел, что ли? – крикнул ему Военный, крепко схватив со спины. – Ты что творишь?

Именно в этот момент Доктор и Мисс появились в дверях.

Верука, оправившись от шока, бросилась в угол и присела на корточки на полу. Сидя там, она начала плакать, не выпуская из рук телефона, с которого продолжала идти прямая трансляция на ее канале.

Андреа схватила свой компьютер и спряталась за диваном.

Садовник в течение первых нескольких секунд также был парализован от случившегося. Он еще не заглядывал в социальные сети, так как почти никогда не делал этого с утра, всегда ожидая окончания дня, чтобы можно было поделиться своими достижениями в области выращивания растений.

– Это был не я! Это был не я! Что бы там ни было, это был не я, я вообще не вставал ночью с постели… – оправдывался Фрэнк, лежа на полу и сплевывая кровь после каждого слова.

– Конечно, это был ты! Подтверди! – обратился Мастер к Мисс, пытаясь вырваться из рук Джона.

Амели снова обняла Доктора и заплакала.

– Что вообще происходит? Давайте успокоимся и попробуем все прояснить, – крикнул Военный, не отпуская Хуана.

– Происходит то, что ночью кто-то изнасиловал Мисс! Твою мать, кто-то ее изнасиловал! Твою мать! Твою мать! – продолжал кричать Мастер.

Внезапно все взгляды устремились в сторону Амели, которая не была в состоянии что-либо сказать. Ее глаза смотрели куда-то в никуда.

– Это был не я, и не он, – продолжал Мастер, указывая на Садовника. – Значит, остаются только два человека.

– Прекрасно! – крикнул Военный. – В таком случае, это мог быть и я.

– Нет! – снова закричал Мастер. – Она же сказала, что насильник был не таким большим, что тебя бы она узнала. Это был он.

– Доказательства у тебя какие? – настаивал Джон.

– Здесь больше нет никого! Какие тебе доказательства еще нужны? – и резким движением он попытался вырваться из цепкого захвата Военного, чтобы снова ударить Фрэнка. Но Джон успел снова перехватить его.

– Клянусь вам, я этого не делал, – стонал Фрэнк с пола.

Доктор медленно отпустила Мисс и помогла педиатру встать.

– Я провожу его в лазарет. Джон, постарайся успокоить его, пока мы не выясним, что произошло.

– Сукин сын! – крикнул Мастер вслед. – Тут прятаться негде. Тебе не сбежать!

___

– У нас проблема, огромная, мать твою, проблема.

– Но как, черт возьми, такое могло случиться?

Через два часа после признания Мисс три самолета вылетели из разных мест в направлении небольшого отеля, затерянного в глуши. Трое основателей проекта собрали срочное совещание в уединенном месте. Им нужно было принимать решение, и быстро.

Социальные сети взывали не только к справедливости, но и к мести. Они нашли виноватого, вынесли приговор… Пользователи надеялись, что компания приведет его в исполнение.

– Если Фрэнк выходит из игры, то уходит двадцать процентов спонсорских денег, а это дохрена.

– Да уж, это точно.

– Надо искать другой выход.

– Но как, черт возьми, он смог это сделать, как? Никто не следит?

– Он что-то подкрутил в камерах внешнего наблюдения, вот почему никто ничего не заметил, пока Мисс не рассказала. Вот почему никто не увидел, когда он пришел.

– Но это попало на запись?

– Да, все записано. Но дальше он попытался сделать так, чтобы изображение не дошло до нас. Он знает, что мы можем его выдать. Вот сукин сын! Смотрите!

Трое мужчин видят, что на самом деле произошло. Они знают, что эти кадры никогда не увидят свет, их нужно немедленно удалить или…

– Мы можем подменить видео? – говорит один из них.

– Каким образом?

– Ну, просто подберите тех людей, что у вас уже есть в штате, измените последовательность событий, и все готово. Это будет не первый раз, когда мы создаем иллюзию, смешивая ее с реальностью. Всего-то несколько секунд… Надо сделать так, иначе атмосфера в колонии станет уже неуправляемой.

– Ну… может, еще и получится, но побочных последствий все равно не избежать.

– Эти побочные последствия можно предотвратить с помощью денег?

– Да, думаю, что да.

Трое мужчин сидят в задумчивости.

– Хорошо, но это займет некоторое время, пока мы все уладим. А до того момента мы должны сделать какое-то заявление.

И уже через несколько минут было опубликовано следующее.

Уважаемые зрители, компания-организатор искренне сожалеет о случившемся. Мы никогда не думали, что нечто подобное может произойти, тем более сейчас, когда мы пытаемся создать новую цивилизацию на другой планете, новое и более справедливое человеческое общество. Мы собираемся тщательно проверить все камеры и как можно скорее сообщить вам о том, что произошло. Мы глубоко огорчены данными событиями.

Пожалуйста, просим вас придерживаться презумпции невиновности, поскольку мы не можем и не должны совершать те же ошибки, что и предшествующие цивилизации.

Спасибо.

Вслед за официальным заявлением компании улицы крупных городов мира заполонили мирные демонстрации с требованиями смертной казни для Фрэнка. Были даже те, кто настаивал на необходимости создать марсианскую тюрьму и специальный электрический стул для Красной планеты.

Самым популярным тегом в мире стал #сдохниФрэнк. Пользователи считали, что его надо убить, запереть, выбросить в открытый космос… Социальные сети передавали эстафету ненависти от устройства к устройству, от человека к человеку. На тот момент их уже никто не мог остановить, возможно, даже сама реальность.

___

Было уже поздно. Мы решили переночевать в этом городе.

– Я понятия не имела об этой программе про двойников, – сказала я брату, когда мы подъезжали к отелю.

– Компания имела огромную базу данных с миллионами лиц. Сначала было одно приложение, которое отвечало за отслеживание всех социальных сетей, сопоставляя фотографии между собой. Было довольно сложно переводить фотографии в 3D-изображения, фиксируя все особенности мимики и выражения лица, каких-то жестов… Вот тогда мы и подумали об идее кастингов. Инвестиции были большими, но результаты впечатляли. Сегодня мы усовершенствовали эту технологию, и больше нет необходимости запрашивать фото лиц у людей. Они нам их отдают, сами того не подозревая.

– Как это?

– Да просто запускаем программу, которая меняет ваше лицо. Надеваем очки или усы, показываем, какими вы можете стать через несколько лет, и получаем миллионы фотографий, не пошевелив даже пальцем. В настоящее время у нас хранится около семидесяти процентов лиц всего населения мира. Благодаря этому нам удается еще больше манипулировать людьми при помощи рекламы.

Я посмотрела на него удивленно.

– Благодаря лицам?

– Конечно, анализируя лица, можно получить много информации. Тем, у кого есть морщины или возрастные пятна, можно посылать каталог определенных кремов для кожи; тем, кто носит очки, можно показывать рекламу контактных линз или клиник, проводящих операции на глазах. Блондинкам можно предлагать краску для волос, чтобы стать брюнетками, брюнеткам – чтобы стать блондинками. Лысым не нужна реклама шампуня, зато им можно рассказать о процедурах по пересадке волос, а людям со слишком светлой кожей порекомендовать солнцезащитный крем… Возможности безграничны.

Мы подъехали к отелю.

Быстро поужинав, мы попытались еще раз проанализировать всю информацию, которую уже собрали.

– Мне нужно немного отдохнуть, – сказала я брату.

– Отлично. Я посмотрю, смогу ли что-нибудь еще выяснить. Если что-то найду, то сразу дам тебе знать.

– Хорошо, я тоже еще раз обдумаю все. Поглядим, что можно извлечь из этой головоломки.

Мы попрощались на лестничной площадке, разделявшей две комнаты, которые располагались по соседству.

___

К счастью, у Фрэнка не была сломана челюсть, но он потерял зуб. На Земле это не было бы такой серьезной проблемой, но исправить ситуацию здесь было весьма сложно.

Он тысячу раз клялся Доктору, что ничего не сделал, и она поверила ему, дав успокоительное и посоветовав отдохнуть.

Доктор направилась к Мисс, которая заперлась в своей комнате и не хотела ни с кем разговаривать. Амели чувствовала себя виноватой во всем, что произошло. Она ощущала себя грязной, обессиленной и беззащитной. Она плакала, не понимая, какие чувства должна испытывать. Доктор легла рядом с ней.

Верука не проронила ни слова с момента инцидента и даже не выложила ни одного сообщения в социальных сетях. Она также заперлась в своей комнате. Ей хотелось плакать, но слез больше не было. Ей хотелось кричать, но она будто потеряла голос. Ей хотелось уйти оттуда, но и этого она тоже не могла сделать.

Андреа после случившегося сварила себе два кофе на кухне. Один она выпила прямо там залпом, второй забрала с собой в комнату. Девушка села на кровать, надела наушники и открыла компьютер. Она знала, что ночь будет очень долгой…

Военный решил проводить Фрэнка в его комнату и остаться рядом с ним. Он мог лечь спать на полу, ему было не привыкать. Джон знал, что не может оставить педиатра одного.

Мастер и Садовник, ставшие теперь союзниками, были единственными, кто еще оставался в Общем зале.

– Фрэнк? Но почему? В этом нет никакого смысла, – рассуждал Садовник.

– Я тоже не знаю. Но, может, это как-то связано с той болезнью на Земле, о которой он говорил. Может, это какое-то психическое расстройство, может, он сексуальный маньяк. Мне плевать, я просто хочу справедливости.

– Похоже, не справедливости ты ищешь, а мести.

– Да как ни назови, это нельзя так оставлять. Или тебе все равно? Тебе действительно все равно, что случилось?

– Конечно же нет. Мне не все равно. Мне так же больно от этого, как и тебе. Какая сволочь! – говорит мужчина, поддаваясь влиянию Мастера. – Но с ним остался Джон.

– Застанем их врасплох сегодня ночью. Если войдем тихо, то сможем порезать его спящим. Например, ножом, и тогда уже схватим Фрэнка.

– И что ты намереваешься с ним сделать?

– Я хочу справедливости, только и всего. Дадим ему шанс во всем сознаться самому.

– А если он признается?

– Тогда вместе решим, каким будет наказание. Но мне нужно, чтобы он признался.

– Хорошо, – отвечает Садовник, понимая, что на самом деле Мастер хочет большего.

– Сегодня ночью в два часа, когда все уснут, мы останемся здесь, в этой комнате.

Безусловно, весь разговор велся шепотом, чтобы ни один микрофон не уловил их слов, чтобы Джон не узнал обо всем через социальные сети.

___

Время пришло. Два часа ночи.

Камеры засекли две тени, которые начали двигаться по коридору в сторону комнаты Фрэнка. Они тихо открыли дверь и увидели их – педиатра, лежавшего на кровати, и Джона, расположившегося на полу. Оба спали. Но в тот момент, когда Мастер сделал шаг в сторону Фрэнка, Военный одним прыжком подскочил на ноги.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Я хочу добиться справедливости! – закричал Мастер, разбудив тем самым педиатра, который остался неподвижно лежать на кровати.

К своему удивлению, Джон увидел, что Мастер вытащил нож. Он попробовал просчитать шансы скрутить их. Этот вариант не исключался, но Хуан и Тим были довольно сильны, к тому же моложе его. Если с одним из них было бы трудно справиться, то с двумя еще сложнее. Военный понял, что вероятность того, что кто-то пострадает в этой схватке, очень высока.

– Просто дай нам забрать его, и никто не пострадает, – сказал Мастер, поднимая нож в правой руке.

– Никуда ты никого не заберешь, – ответил Джон.

– Еще как заберу, и ты мне не помешаешь, – повторил Мастер, приближаясь к нему с поднятым оружием.

Кровь, боль, насилие, хаос… Джон столько раз переживал это… Ты всегда знаешь, как все начинается, но никогда не можешь предугадать, как все закончится. Потому что из-за одной мелочи может что-то пойти не так, и тогда абсолютно все выходит из-под контроля. Здесь нет «Скорой помощи». Его наняли, чтобы свести к минимуму риски, поэтому менее чем за две секунды он оценил альтернативные варианты. Джон знает, что наиболее эффективный из них тот, что ему следует использовать в крайних случаях. Но, возможно, время пришло… Тем не менее он решает еще раз попробовать пойти мирным путем.

– Мастер, оставь это и иди спать. Завтра будет новый день, – ответил Военный, привыкший к гораздо более опасным ситуациям, чем эта.

– Что? – Мастер начал смеяться. – Ты, конечно, большой, но нас двое, и я вооружен, так что с тобой мы справимся, – яростно подытожил он.

Момент был действительно напряженный. Садовник испуганно смотрел на все, что происходит, Фрэнк тоже. Мастер и Джон стояли на расстоянии всего двух метров друг от друга.

– Я так не думаю, потому что я тоже не один. Я тоже прихватил с собой друга, – сказал Джон, вытаскивая маленький пистолет, нацеливая его на голову Мастера.

– Ты что творишь? – крикнул тот, останавливаясь.

– Защищаюсь.

– Ты откуда это взял? Ты не можешь держать здесь оружие!

– Что ж, небольшая привилегия за службу родине.

Тишина.

– Слушай, – он старался говорить спокойно, не опуская пистолета, – давай сделаем так. Сейчас мы все выдохнем. Выспимся, отдохнем. Подождем, что покажут камеры наблюдения, и только после этого будем обсуждать, какое наказание заслуживает понести виновный. Но пока что виновного у нас нет, есть только подозрения, и не более того. Судей здесь нет, но есть миллионы свидетелей. Камеры все расставят по местам, а пока мы будем сохранять здравомыслие.

Мастер и Садовник поняли, что проиграли. Испытывая ярость, они резко развернулись и ушли прочь.

___

Мастер вернулся в свою комнату, дрожа от злости, думая о других способах отмщения. Этот гнев, накопившийся в его душе, теперь направлен и против Военного. Откуда у того пистолет? Хуан бьет кулаком по кровати, потом по двери, по стене… Ему больно, но ему все равно: агрессия – лучшее обезболивающее.

Он ложится на кровать, достает мобильный и просматривает социальные сети. Каждое новое сообщение вызывает у него все больше ненависти.

Садовник тоже вернулся в свою комнату, но совсем в ином настроении. Ему не по себе из-за бездоказательных обвинений, из-за того, что он заразился чужой яростью. Ведь и он совершал ошибки. Тим решает ждать, пока все не прояснится. Он предпочитает не смотреть социальные сети, потому что знает, что иногда толпа способна рассуждать только в одном направлении, и не всегда оно бывает правильным.

Верука попыталась запереть дверь. Она села на кровати, сильно нервничая. Девушка понимает, что не контролирует ничего из того, что происходит вокруг нее, и очень этим напугана. Именно сейчас она винит своего отца за то, что он отпустил ее. Верука до сих пор не понимает, как он позволил ей записаться на этот конкурс, дойти до финала… Почему он ничего не сделал, чтобы помешать ей?

Она смотрит в свой мобильный и ни на секунду не сомневается в том, что говорят социальные сети. Верука родилась уже в ту эпоху, когда грань между реальностью и вымыслом зависит от количества лайков, поставленных под сообщением, и наоборот. Вот почему она уверена, что Фрэнк виновен, и не может никак перестать думать о том, что он находится здесь, всего лишь в двух комнатах от нее.

Фрэнк и Военный остаются вместе в одной комнате. Первый заснул, второй, привыкший быть начеку, боится, что что-то может выйти из-под контроля. Он единственный, кто подозревает, что могло произойти в действительности. Только один Джон обладает необходимой информацией, благодаря которой понимает, что есть и другие варианты.

Доктор бодрствует рядом с Мисс, которая наконец уснула, устав плакать. Лаура прекрасно понимает ее. Она сама несколько раз в жизни оказывалась в подобной ситуации. Доктор знает ту боль, которая пронизывает все внутри, и, словно стекло, разрезает сердце, со всей жестокостью разрушая твою целостность.

___

Богатейший человек в мире собирается отправить одно из самых неприятных сообщений в своей жизни.

Несколько минут назад он уже дал необходимые инструкции, чтобы компания могла сфабриковать историю, которая на короткое время подменит собой реальность.

«Теперь самое худшее», – говорит он про себя, садится перед камерой и начинает снимать видео.

Здравствуйте. Это Уильям Миллер. Данное сообщение адресовано исключительно и строго конфиденциально Маркусу З. Н. – астронавту и капитану миссии «Разведчик». Напоминаю вам о том, что любое постороннее лицо может быть привлечено к ответственности за нарушение неприкосновенности частной жизни в случае прослушивания этой записи.

Капитан, нам необходимо поговорить на крайне деликатную тему, которая касается непосредственно вас.

В девять часов утра по американскому времени было прервано вещание сразу на нескольких телевизионных каналах, транслирующих конкурс. Все стали ожидать официального заявления о том, что произошло на Марсе.

Аудитория начала расти, социальные сети буквально дымились, букмекерские конторы тоже… Деньги продолжали течь рекой, потому что появились новые рекламодатели. Теперь в нижней части экрана мелькали логотипы компаний, занимающихся производством оружия, средств самообороны и домашней сигнализации.

Никто не мог себе даже представить, что произошло на самом деле. Ни один человек не мог сказать этого наверняка. В тот день букмекерские конторы заработали миллионы.

___

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, смотря куда-то в пустоту. Я пыталась связать воедино всю имеющуюся у нас информацию. Фрэнк, Андреа, а теперь еще и человек, который уехал в Исландию и там умер. Что связывало всех их? Нам не хватало еще одного элемента, поисками которого как раз сейчас занимался мой брат. На кого был похож муж той женщины? Почему за него выплатили такую большую компенсацию? Я снова прикоснулась к кольцу. Имели ли все эти люди какое-то отношение к списку еХо?

Я записала на бумажке все возможные связи между ними, пытаясь выявить новые закономерности, но ничего не находила. Оставалось лишь продолжать играть.

Внезапно мне в голову пришел еще один вопрос: где мой брат искал информацию? Кого он собирался расспросить о программе двойников?

Именно в этот момент на мой мобильный пришло сообщение. Мой брат написал мне: «Я нашел». И ни слова больше.

Я встала с кровати и направилась прямиком в ванну. Я умылась и посмотрела в зеркало. Клянусь, что на мгновение я увидела то самое лицо Алана, которое, когда я была еще маленькой, выглядывало из-за моей спины и пугало меня.

Я вышла из комнаты.

– Нашел?

– Да. Это, конечно, кое-чего мне стоило, но у меня нет инструментов для доступа, поэтому пришлось обратиться за помощью.

– За помощью? К кому?

– К тем людям, которые дорого просят за выполнение такой работы, оставаясь анонимными.

– Хакер?

– И не один, сразу несколько. Это организованная группа, если уж говорить точно. Я направляю запрос, они называют сумму и номер банковского счета. Я отправляю деньги, а они ищут информацию. Вот так вот просто.

– Вот так вот противозаконно.

– Ну…

Мы оба замолчали на какое-то время, пока он не заговорил снова.

– Как только они получили доступ к системе, им потребовался час, чтобы передать мне все данные. Ты даже не представляешь, на кого он был похож… Сходство на восемьдесят четыре процента.

– Выкладывай.

___

К удивлению всей аудитории, первые кадры, которые показали, были сделаны не внутри колонии, а снаружи.

Камеры зафиксировали движение с внешней стороны. Буквально в километре первая внешняя камера засняла движение марсохода. После этого запись оборвалась. Через несколько минут включилась камера, закрепленная прямо над входной дверью: она фиксирует быстро приближающуюся тень астронавта, закрывающего объектив рукой.

Следующие кадры сделаны уже внутри помещения колонии с помощью боковой камеры, которая едва успевает уловить несколько секунд. Мужчина останавливается у входа и после некоторых колебаний входит в коридор. Далее транслируется видео, которое и так уже всем известно, что позволяет избежать повторения сцены изнасилования.

И вот на экране появляются кадры побега. И снова запись обрывается. На этот раз внешние камеры остались не задействованы.

На короткое время мир погружается в тишину. Никто даже не подумал о людях с «Разведчика».

В тот же миг Садовник расплакался.

Мастер стоял неподвижно в течение нескольких минут, просто уставившись в экран. Наконец он вздохнул, посмотрел на остальных присутствующих в зале.

– Я убью его, клянусь. Убью собственными руками, – было единственным, что пришло ему в голову.

После показа записи на экране появился ведущий с официальным заявлением.

То, что мы только что увидели, стало шоком для всех нас. Мы никогда не ожидали, что человек, отмеченный столькими наградами и званиями, когда-либо сможет сделать нечто подобное. Нам удалось выяснить, что с помощью пульта дистанционного управления он смог отключить камеры на время, необходимое для того, чтобы остаться неопознанным. Однако он просчитался, поскольку камеры непрерывно продолжают вести запись в фоновом режиме, даже когда с них не осуществляется передача данных. Это помогло нам восстановить отдельные фрагменты и выяснить детали произошедшего.

Мы также смогли получить доступ к записям с камер наблюдения и обнаружили, что ровно в 00.34 по марсианскому времени одна из кают была пуста – каюта Маркуса З.Н. Двое его товарищей продолжали спать.

Таким образом, установлен факт невиновности участника Фрэнка Смита, перед которым, я думаю, все общество должно извиниться.

В настоящее время в компании обсуждается вопрос о том, какое наказание назначить астронавту и капитану миссии Маркусу З. Н. и как осуществить его исполнение.

Преступление очень серьезное, но на Марсе нет тюрьмы, поэтому мы должны оценить все возможные варианты. Мы немедленно сообщим вам о принятом решении.

Мы еще раз приносим свои глубочайшие извинения за то, что произошло. Во-первых, перед Мисс, а во-вторых, перед всеми, кому пришлось стать свидетелями таких ужасных событий.

И что теперь?

Это был главный вопрос, который каждый себе задавал.

Как можно было наказать человека, находившегося на таком большом расстоянии от Земли? Как можно было наказать одного из трех астронавтов, которые в случае серьезной опасности должны были взять ситуацию под контроль и попытаться спасти жизни всего сообщества?

___

– Маркус З. Н. – ответил мне брат.

– Разве это не тот астронавт, который изнасиловал Мисс?

– Он самый.

– Какой во всем этом смысл?

– Никакого. Но есть одна маленькая деталь, которая подводит нас к уже известной закономерности.

– Какая?

– Ну, мои новые «друзья» прислали мне один документ, где описана полная биография Маркуса. Как ты можешь догадаться, чтобы стать одним из трех человек, удостоенных чести первыми отправиться на Марс с научной миссией, надо быть очень умным парнем…

– И не только умным, но и исключительным человеком.

– Вот именно, – с энтузиазмом подхватил мой брат. – Но есть и еще кое-что. У него не было ни родителей, ни братьев, ни сестер. Ни одного человека, кого можно было бы назвать его семьей.

– Сирота! – воскликнула я. – Точь-в-точь, как Андреа. Тогда нам просто нужно узнать, где прошло его детство, чтобы использовать ключ. Вот почему этот ключ такой же, как ключ Андреа. Потому что подсказка находится в одном из таких же ящиков… – взволнованно сказала я.

– Как раз этим и занимаюсь: ищу, где он вырос. Ну, они ищут…

– Вот так вот просто.

– Нет, вот так вот дорого. Но если в сети есть хоть какие-то данные, то они обязательно найдут их. А они наверняка есть, потому что он стал весьма известным.

– Хотелось бы мне иметь такую группу исследователей… – пробормотала я, направляясь к двери.

– Для этого у вас должно быть много денег. Больше, чем у любой другой газеты, потому что всегда легче спрятать информацию, чем ее найти.

Мы решили, что уже пора спать. День был очень напряженным.

– Спокойной ночи, – сказала я брату.

– Спокойной ночи, – ответил он.

Я вернулась в свою комнату.

Я легла, но, несмотря на усталость, не могла уснуть. Голова шла кругом, и я начала думать о других зацепках, вариантах, местах…

После нескольких минут размышлений, которые ни к чему не привели, я погасила свет. В темноте я начала думать, что мой брат был там, в соседней комнате, прямо как в детстве, когда мы перестукивались через стенку, чтобы сказать друг другу, что еще не спим. Тогда мы выучили азбуку Морзе, чтобы общаться по ночам. Я чуть было не постучала в стенку, но в последний момент сдержалась.

По другую сторону стены мужчина также лежит на кровати, пытаясь распутать этот клубок, разгадать эту головоломку…

Он поворачивается на бок, обнимает подушку и смотрит в стену, отделяющую его от комнаты, где сейчас находится родная сестра. Алан чувствует себя счастливым, потому что впервые за долгое время они снова так близки. Он поднимает руку, и в тишине где-то на грани между сожалением и любовью, раздается несколько ударов.

Один громкий стук.

Один тихий.

Тишина.

Два громких стука, один тихий и снова громкий.

Два стука тихих и один громкий.

Два тихих стука…

И два человека плачут по разные стороны стены, которая, вопреки всей своей толщине, теперь намного тоньше той, что они когда-то выстроили друг напротив друга, предав прошлое забвению. Теперь ее намного легче разрушить.

___

После случившегося жизнь уже не была прежней. Восемь участников, словно члены маленькой семьи, перестали доверять друг другу. Двери больше не оставались открытыми по ночам, они не обменивались шутками между собой, исчезла радость, наполнявшая множество разных моментов раньше… Все хорошее постепенно ушло, уступив место рутине.

Они поняли, что их повседневная жизнь никак не изменится в будущем. То же обычное замкнутое пространство, тот же распорядок дня, те же повторяющиеся задачи и ограничения и, прежде всего, те же неизменные лица.

Но если и было что-то хуже рутины, так это, несомненно, отсутствие возможностей. Можно привыкнуть к повторению одних и тех же действий снова и снова, когда каждый день точь-в-точь похож на вчера. На самом деле большинство на Земле живет именно так. Но людям нужны возможности. Даже если они никогда ими не воспользуются, оставаясь внутри вечно крутящегося колеса, в которое сами себя загнали, то все их существование сводится к одной фразе: «Когда-нибудь я это сделаю». Люди должны знать, что у них есть хотя бы шанс.

Но на Марсе не было возможности познакомиться с кем-то новым, пойти выпить и потанцевать с незнакомцем, записаться в какой-нибудь клуб, чтобы завести друзей, увидеть женщину своей мечты на случайной вечеринке… Не было городов, которые можно посетить, не было ресторанов, которые можно было бы открыть для себя, не было парков, где можно было бы прогуляться, или моря, чтобы уплыть куда-нибудь далеко-далеко… Ничего.

Именно это отсутствие возможностей начало также утомлять аудиторию, которая, несмотря на новизну проекта, утратила к нему интерес, как ребенок к надоевшей игрушке. Зрители все больше и больше интересовались не жизнью на Марсе, а последними сплетнями о новых инфлюенсерах на Земле.

И, наконец, именно эта каждодневная рутина заставила участников думать о том, что они сделали неправильный выбор. Возможно, на Земле было лучше.

После случая с изнасилованием все изменилось.

Фрэнк уже не был прежним. Хотя на публике он простил Мастера, ярость не утихала внутри него. Ему удавалось контролировать ее и скрывать ровно до того момента, пока он не смотрел на себя в зеркало и не видел на один зуб меньше.

Мастер, со своей стороны, предался полной меланхолии. Он был эмоциональным, активным человеком, привыкшим ходить по улицам города от бара к бару, от одного заведения к другому. Он больше не выносил однообразности этого места. В течение первых нескольких недель после инцидента Мастер не раз пытался выйти наружу без разрешения, чтобы хоть как-то расширить границы своего существования. Из-за этого у него было немало конфликтов с компанией-организатором и Джоном, но в последнее время он устал даже от этого.

Военный много раз сожалел, что взял в руки пистолет. Теперь все знали о существовании в колонии оружия и о том, что Джон был единственным, у кого был к нему доступ. Это давало ему власть над остальными, и Джон знал, что неравенство почти всегда приводит к конфликтам. Он видел слишком много таких примеров в жизни.

Мисс потеряла всяческий интерес к физической близости. После случившегося она стала более замкнутой и изолировалась от группы. Ее ночи уже никогда не были прежними. Прошло довольно много времени, пока кто-то снова не оказался в ее комнате. Каждый вечер собираясь спать, Мисс пыталась запереть дверь любым предметом, и малейшего шума ранним утром было достаточно, чтобы она проснулась вся в слезах.

В тот момент Амели еще не знала, что всего через несколько недель ее жизнь изменится полностью.

___

В ту ночь я едва могла уснуть, постоянно думая о кольце, о стуках в стену, о желании, которое я загадала своему отцу, обо всей этой бессмысленной игре.

На следующее утро я встала, приняла душ, оделась и написала брату сообщение, что жду его внизу, в кафе отеля.

Я заказала себе чай и просидела там почти час в одиночестве, наблюдая за людьми.

«Я тебя люблю», – сказал мне мой брат пусть даже и через стук в стену. Я думала как раз об этом, когда он появился. Я смотрела на Алана, пока он шел к столу, улыбаясь. Возможно, он хотел, но так и не решился поцеловать меня.

– Доброе утро, – сказал брат, усаживаясь напротив.

– Доброе утро. Тебе удалось что-нибудь выяснить?

– В общем, да… Это было нетрудно, хотя должен признать, что заслуга даже не моя. Я просто сидел и ждал ответа. Иногда он есть, иногда его нет.

– Вот это сервис! Вот бы нам такой источник информации в газету. Ты хоть знаешь тех людей, кто передает тебе все данные?

– Знаю? Да ты что, никто их не знает. У меня есть только ники: gnr20, gunswagger, zerozero…

– Забавные имена, – отметила я, когда официант принес брату кофе со льдом. Он бросил кубики в чашку, добавил сахар, все перемешал и выпил залпом.

– Ладно, поехали в аэропорт, – сказал он, улыбаясь.

– В аэропорт?

– Да, это далековато.

Наша цель находилась почти на другом конце страны. Как только мы приземлились, то взяли напрокат машину и поехали по пустынным дорогам, пока не добрались до большого дома рядом с маленькой церковью.

Как и в прошлый раз, когда мы приехали в приют, где воспитывалась Андреа, возле дома стояло несколько припаркованных желтых фургонов.

Мы постучали в дверь, и нам открыл пожилой мужчина. Он посмотрел на нас сверху вниз и пригласил войти. Мы вкратце рассказали ему нашу историю, а затем спросили о ящике.

– Да, у нас еще остались какие-то такие коробки, хотя большую часть из них уже давно увезли отсюда. Какой номер у вашего ключа?

– Нет на нем номера, – ответила я.

– Странно, – сказал мужчина удивленно.

– Номера нет, но мы думаем, что это ящик Маркуса, – объяснила я.

– Ну, если ключ тот, то ящик откроется, если не тот, значит, не откроется… Идите за мной.

Мы пошли вперед по узкому коридору.

– Забавно, конечно, сюда почти никто не приезжает, а тут… Вы уже вторые, кто за одну неделю интересуется этой коробкой.

– Что?

– Да, дня два назад приходил мужчина с такой же просьбой. Странно, что есть два ключа к одному и тому же ящику. Я думал, такое невозможно, правда, на его ключе был номер…

– А можно спросить, как выглядел этот человек? – Нам могла пригодиться любая информация.

– Высокий, статный, с бородой и лицо такое… Ну, явно необщительный человек. На нем были огромные солнцезащитные очки. Не то что бы он был неприветливый, скорее, слишком серьезный.

Мы вошли в небольшую комнату. Старик посмотрел по сторонам и взял ящик с номером сто тридцать три.

– Вот она, коробка Маркуса-астронавта, – сказал он, ставя ее на стол. – Вы знаете, что он провел здесь часть своего детства? Мы так им гордимся.

– Гордитесь? – возмущенно спросила я. – После того, что он сделал?

– А что он сделал? Что именно? – ответил мне мужчина с серьезным лицом.

– Вы разве не знаете, что он изнасиловал девушку…

Старик посмотрел на нас и начал смеяться.

– И кто это вам такое сказал? – спросил он нас.

– Телевидение, социальные сети, интернет. Эта новость была во всех средствах массовой информации.

– А… телевидение, социальные сети, интернет, – повторил мужчина пренебрежительным тоном и, глядя мне прямо в глаза, задал вопрос, от которого стало больно. – А вы, я так полагаю, журналистка?

Этот выпад застал меня врасплох. За всю карьеру у меня было немало разногласий и стычек с коллегами из других СМИ, предпринимателями, преступниками, но, думаю, я никогда не чувствовала столь глубокого презрения.

– В мои времена журналист должен был обладать мужеством, быть смелым, иметь добротный фотоаппарат, а не этот чертов мобильный, что вы таскаете повсюду с собой. В мои времена хороший журналист ставил все под сомнение, он делал все возможное и невозможное, чтобы докопаться до истины, а сегодня…

– Послушайте, – я перебила его, потому что не хотела, чтобы кто-то, пусть даже и в почтенном возрасте, разговаривал так со мной.

– Уверяю вас, ту девушку изнасиловал не Маркус. Клянусь вам своими детьми и всей моей семьей.

– Но… – все еще пыталась успокоиться я, – как вы можете быть настолько уверены?

– Хотя бы потому, что мы вырастили его здесь, и он был одним из самых добрых и милых детей, которые когда-либо жили на этой ферме. Этот человек не мог бы обидеть и мухи, он плакал, когда смотрел любовные фильмы. И, прежде всего, Маркус был геем, и я не думаю, что Марс способен был это изменить.

Я потеряла дар речи.

– Вот и ваш ящик, пробуйте ключ.

– А вы? – спросил его мой брат.

– А я останусь здесь, чтобы посмотреть, откроет ли ваш ключ этот ящик. Если да, то уйду и оставлю вас одних.

Ключ сработал, и старик вышел из комнаты.

– Что это вообще все значит? Вся эта история с Маркусом? – спросила я брата.

– Не знаю, возможно, ответ кроется в ящике.

Открыв его, мы увидели внутри только листок бумаги и ничего больше. Мы прочитали имя, написанное на нем. Мы оба знали этого человека.

И еще мы знали, что встреча предстоит весьма непростая.

___

Андреа, несомненно, лучше всех приспособилась к жизни в колонии, возможно, потому что привыкла жить изолированно от всех. Можно сказать, что она была счастлива. Никто не насмехался над ней, не нападал на нее, не унижал. Андреа не нужно было постоянно следить за людьми вокруг, для этого уже использовались камеры. Она выполняла все, о чем просили как с Земли, так и с «Разведчика», помогала в решении общих задач.

Помимо Андреа одним из самых сдержанных людей в колонии был Садовник. Он, в свою очередь, также чувствовал себя счастливым, наблюдая за тем, как растут его растения в настолько странной среде, на Марсе. Каждый новый листик и цветок были поводом для маленького счастья в его повседневной рутине.

Время от времени Тим вспоминал свое прошлое: ту женщину, которой больше не было, людей, которые погибли всего в нескольких метрах от него. Он пытался забыть об этом, думая сейчас о Мисс. Садовник был влюблен в девушку, но не приближался к ней из-за смущения и страха снова причинить боль.

Доктор, наряду с Военным, в какой-то мере чувствовала себя ответственной за всех обитателей колонии. Возможно, из-за ее возраста или жизненного опыта, но к ее мнению прислушивались всегда больше, чем к мнению остальных.

Между ней и Военным иногда вспыхивали искры влечения, которые время от времени заканчивались сексом. Тем не менее они старались сделать так, чтобы их взаимный интерес оставался незамеченным для посторонних. Любви, может, и не было, но были свои потребности. Сила гравитации и марсианское давление также никак не повлияли на эрекцию Джона.

Если и был человек, который день ото дня все больше терял себя, так это была Верука. Она была цветком, умирающим в пустыне, каплей росы, испаряющейся на рассвете, жизнью, которая увядает в раю…

Постепенно она перестала разговаривать, с каждым днем публиковала все меньше сообщений в социальных сетях… И это было ужасно, потому что исчезновение из интернета для нее означало умереть при жизни. Свои дни Верука коротала, запершись в комнате, постоянно плача, предаваясь печали или сну.

Время от времени Мисс и Доктор приходили к ней, чтобы поговорить, но разговор с каждым разом завязывался все труднее и труднее.

Что делать, если каждый день вы просыпаетесь опять не в том месте? Когда единственное, чего вы хотите, – это открыть утром глаза и понять, что все это было лишь страшным сном?

– Никто не знает, как там поживает Верука? Нужно что-то делать, она уже слишком долго не выходит из своей комнаты. Она не ест, ни с кем не разговаривает, и, думаю, даже не спит… В конце концов она так заболеет, – сказала Доктор, когда все были в Общем зале.

– Ей нужно начать что-то делать, так не может дальше продолжаться, – резко ответил Мастер. – Мы все здесь что-то делаем вместе, а чем занимается Верука? Я бы тоже хотел уехать из этого чертового места, подальше от этого гребаного дерьма…

– Да, но она еще ребенок. До сих пор не понимаю, как отец позволил ей прилететь сюда. Давайте не будем забывать, что Верука – девушка, у которой было все, а теперь она не имеет ничего, – попыталась оправдать ее Доктор.

– Так, может, он отпустил ее сюда, чтобы преподать урок. И не такая уж она маленькая. Она совершеннолетняя и приняла решение, как и все мы. Или вы думаете, что мне не хотелось бы вернуться домой к своим друзьям, обратно в свою кровать, в свою…? – и в этот момент Мастера прорвало. Впервые за все время он разрыдался прямо перед камерами.

Хуан встал и направился прямиком к Фрэнку.

И обнял его.

– Прости, мне очень жаль, что я так себя вел, прости меня, прости… Я хотел бы, чтобы мы были сейчас на Земле, чтобы можно было исправить твой зуб, чтобы я мог исправить все, чтобы… – он резко отпрянул от него и убежал в свою комнату.

___

Через два дня компания сделала заявление, которого ждало все население Земли. Заявление, которое всем точно не понравится.

Перед камерами появилась телеведущая.

Доброе утро, добрый день, добрый вечер всем зрителям. Мы прервали трансляцию, потому что после очередного заседания на основании законов, применимых для Марса, эксперты по правовым вопросам провели закрытое судебное разбирательство, в котором приняли участие трое уважаемых судей, адвокат и сам капитан Маркус по видеоконференции с Марса.

Во внимание были приняты такие факторы, как тяжесть совершенного преступления и беззащитность жертвы, а также безупречный послужной список капитана.

В качестве смягчающего обстоятельства была учтена исключительность сложившейся ситуации. Два года одиночества могут оказать негативное влияние даже на самый ясный ум.

Мы не оправдываем противозаконных действий, а лишь пытаемся найти им объяснение.

Наш вердикт таков.

Маркус З. Н. виновен в изнасиловании Амели Боровски, более известной как Мисс. Наказанием будет двадцать лет тюремного заключения, но ввиду отсутствия на Марсе исправительного учреждения и невозможности доставить обвиняемого сюда для отбывания наказания, суд постановил, что Маркус З. Н. будет пожизненно изгнан из колонии. Ему будет запрещено приближаться к ней ближе, чем на расстояние десяти километров.

Также рассматривался вариант заключить обвиняемого на несколько лет на корабле без права покидать его пределы. Однако данное наказание было сочтено неосуществимым, поскольку работа капитана за периметром колонии необходима для поддержания жизнеспособности всего проекта.

Большое спасибо за внимание.

Доброго дня, доброго вечера, доброй ночи.

Буквально за несколько секунд возмущение охватило улицы и социальные сети. Подобное наказание показалось всем слишком мягким. Но какой еще был выбор? Жизнь всех, кто находился на Марсе, зависела от этого человека – от одного из самых ярких умов, которые когда-либо жили на Земле.

___

Еще один аэропорт. Еще одна поездка.

Очередной штат, снова арендованный автомобиль. И где-то между всеми этими километрами дороги…

– Как ты возвращаешь себя к жизни после того, когда с тобой происходит что-то подобное? – спросила я брата.

– Не знаю, не знаю, правда…

– Ты хорошо был с ней знаком?

– Да, довольно хорошо. Мы с отцом много раз приезжали к ним домой, это было уже потом. Ну, когда тебя не было… – брат замолчал, поняв, что сморозил глупость.

Между нами повисло молчание, которое помогло мне посмотреть с другой стороны на мое поведение. Возможно, я была несправедлива, слишком эгоистична и в действительности наказала своего брата, когда на самом деле просто хотела сбежать от отца.

«И знаешь, папа, почему мне так хотелось убежать от тебя? Потому что ты приучил меня к твоим поцелуям, щекоткам и шуткам… Потому что, как только я видела тебя, ты хватал меня на руки, и я парила в твоих объятиях. Ты заставлял меня почувствовать, что я способна на все, что мне по силам победить любое зло, что я могу спасти мир. И вдруг все это закончилось. Ты ушел, забыв обо мне. С каждым днем поцелуев становилось все меньше, твои щекотки почти не вызывали у меня смеха, а объятия предвещали расставания, которые со временем длились все дольше и уносили тебя от меня все дальше».

– И ты был знаком с их дочерью? – вернулась я к разговору.

– С Верукой, да. Иногда она приезжала в офис. Отец просто обожал ее. Ты знаешь, что появление Веруки на свет было настоящим чудом?

– В каком смысле?

– У них с женой не могло быть детей. Они были одной из самых богатых пар в мире и все равно не могли завести ребенка. Что они только ни делали, пока однажды им наконец не удалось. Вот почему Верука была так важна для них и выросла настолько избалованной.

– Тогда я вообще не понимаю, почему он отпустил ее туда, ведь это было практически смертным приговором.

– Я не знаю. Мне всегда казалось, что должен быть какой-то план Б. Может, ее отец знал, что каким-то образом в будущем сможет вернуть Веруку, например, при помощи какого-то ультрасовременного корабля или секретного проекта… Может, он просто хотел ее немного проучить.

– Может, это мы сегодня и выясним.

– Возможно…

___

Не одиночество и не безделье действительно угнетали Веруку. На самом деле дома ей также частенько было совершенно нечем заняться. А вот что ее по-настоящему изводило, так это негативные отклики в социальных сетях. С самого детства Верука была на публике. Ей было всего пять лет, когда у нее появился свой первый канал, в десять она собрала первый миллион подписчиков, а в двадцать ее аудитория уже достигла миллионов. Счастье и печаль Веруки зависели от количества лайков на фотографии. Всего несколько негативных комментариев могли испортить ей целый день.

И хотя она продолжала получать слова поддержки от самых преданных поклонников, реальность была такова, что подавляющее число сообщений в ее адрес были пропитаны ненавистью. Одним из наиболее распространенных тегов в сети был #Веруканевозвращайся.

И Верука вместо того, чтобы выбраться из этого гнезда ненависти, делала все с точностью наоборот. Она проводила часы, дни, недели, лежа в постели и читая каждый комментарий. В конце концов этот вирус поразил ее настолько, что она полностью забыла о том, что ее окружает, и начала воспринимать социальные сети как единственную существующую реальность.

Время от времени Доктор пыталась хоть как-то привести Веруку в чувство, хотя бы завязать с ней беседу. Она всегда задавала один и тот же вопрос, и почти всегда получала один и тот же ответ.

– Как ты сегодня?

– Я не могу тут больше находиться, я не хочу больше здесь быть.

– Верука, ты сама сделала этот выбор, – отвечала Доктор ей спокойным тоном, – и на этот раз речь шла не о том, чтобы выбрать розовый или желтый свитер. Ты приняла важное решение.

– Я не могу оставаться тут вечно, – говорила Верука, – это все равно что тюрьма.

– Да, это правда. Но это тюрьма, которую ты выбрала сама. Тем не менее я уверена, что как только технологии позволят, у тебя будет шанс вернуться.

– Этого можно прождать очень долго…

– Не так уж и много. Меньше чем через два года прилетит еще один корабль. И, может быть, тогда…

– Два года… – застонала Верука.

– Но пока тебе придется приспосабливаться. Никому из нас тут не легко, посмотри на Мисс, что с ней случилось. День за днем мы должны работать над тем, чтобы попытаться создать здесь новое общество…

– Но я не хочу быть здесь.

___

Мы подъехали к большому особняку.

После смерти ее мужа она стала шестой в списке богатейших людей мира.

Мы остановили машину перед въездными воротами. Охранник попросил наши документы и позволил нам пройти. На входе нас уже ждал дворецкий.

– Добро пожаловать. Следуйте, пожалуйста, за мной.

Мы прошли за ним в большую комнату, отделанную мрамором и золотом. Здесь царила атмосфера полного одиночества.

– Она подойдет через несколько минут.

Спустя несколько минут почти незаметно для нас появился мираж женщины. И не было никакого притворства: макияжа, шиньонов, постановочного света. Нет, такого не увидишь ни в одном журнале. Было лишь простое платье, скрывавшее хрупкий скелет и невыносимое горе.

Как только женщина приблизилась к нам, она обняла моего брата и начала плакать настолько тихо, будто каждая слезинка извинялась за то, что появлялась на ее щеке.

___

Было почти время обеда, когда Верука получила очередное сообщение от своего отца, одно из множества. Он писал ей практически каждый день и всегда подбадривал ее, просил быть сильной и говорил, что любит.

Она читала его несколько минут, затем закрыла компьютер и легла на кровать, уставившись в никуда. Верука почти ничего не ела вот уже два дня.

Через несколько минут камеры показывают, как к ней в комнату входит Доктор, чтобы узнать, как Верука себя чувствует.

– Как у тебя дела? Как там твой папа?

– Ну, – отвечает она неохотно, – все как всегда.

– Какие-нибудь новости с Земли?

– Одни и те же. Говорит, что я должна быть сильной, не унывать, и тому подобная чушь, – отвечает она, отворачиваясь лицом к стене.

Молчание. Доктор целует ее в щеку и выходит.

___

Двое из троих основателей проекта крайне обеспокоены. Они знали, что не стоило отправлять эту девочку в колонию.

Верука таяла на глазах. Она создавала образ постоянной тоски, печали и отчаяния, а это никому не шло на пользу. Ни другим участникам, ни программе, ни зрителям. И, конечно же, подобное положение дел не нравилось спонсорам, которые не хотели, чтобы их продукцию рекламировал кто-то такой. Верука стала представлять собой бомбу, которая могла взорваться в любой момент.

Организаторы должны были подумать об этом раньше, запретив ей участвовать. Но, конечно же, они все зависели от денег третьего компаньона. Неуравновешенный, своенравный человек, как и его дочь, высокомерный, но очень богатый. Мешок с деньгами.

___

Всего несколько дней спустя после того, как колония отметила свои первые полгода пребывания на Марсе, Земля во второй раз погрузилась в полное молчание. Никто не захотел признавать вслух, что среди такого количества людей иногда сложнее всего бывает отыскать человечность. Никто не воспринял предупреждения всерьез, решив не обращать внимания на слова как сказанные, так и непроизнесенные. Никто не осмелился смотреть правде прямо в глаза, предпочтя отвернуть взгляд…

В два часа ночи по марсианскому времени в колонии воцарилась тишина. Камеры неподвижно смотрели в темноту, а на главном канале конкурса транслировались повторы лучших моментов дня.

Человек, который только что проснулся, знает, что как только он встанет с постели, то активируется камера, установленная на стене. Вот почему он закрыл ее еще с вечера. Человек также вывел из строя внутреннюю камеру, расположенную непосредственно над дверью. Он начинает переодеваться в темноте, надевая брюки и толстовку с капюшоном.

Человек выходит в коридор. Он знает о слепой зоне, но также понимает, что, как только пройдет два метра, камера, расположенная на потолке, обязательно засечет присутствие и запустит автоматическую трансляцию. Но он движется дальше.

Очевидно, что такие ночные перемещения всколыхнут всех зрителей на Земле. Через пару минут в эфир начнут поступать видеоизображения с Марса, и социальные сети тут же оповестят тех, кто бодрствует, и разбудят тех, кто уже спит. Аудитория возрастет. Кому бы не захотелось узнать, что сейчас происходит, и лично стать свидетелем событий? Неужели Мисс снова станет жертвой?

Человек продолжает идти в направлении комнаты Мисс. Он останавливается перед дверью и толкает ее, но дверь не поддается. Кажется, она заперта изнутри.

Человек отходит от двери Мисс и направляется в другую комнату – комнату Доктора. Все знают, что это ее дверь, потому что с самого первого дня Лаура нарисовала на ней красный крестик на случай, если ночью возникнет чрезвычайная ситуация.

Человек толкает дверь, и на этот раз она с легкостью распахивается.

И он входит.

Как только эти кадры достигают Земли, зрители снова замирают, затаив дыхание.

___

– Алан, – сказала она, хватая его за руку, будто та была единственной маленькой опорой, которая давала женщине спокойствие, – сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?

– Много… Прости, что больше не приезжал навестить тебя.

– Не волнуйся. Было достаточно того, что ты звонил.

– Познакомься, это Нел – моя сестра.

В ту же минуту женщина подошла ко мне и протянула свою костлявую руку. Пять пальцев, почти лишенных плоти, украшали несколько колец, которые были, несомненно, велики. Одно из них я узнала.

Мой брат осторожно взял эту женщину за руку и проводил в соседнюю комнату. Там он сел рядом с ней на большой диван.

Пришел дворецкий, поставив перед нами поднос с различными чаями и печеньем.

– Что ж, скажи мне, что привело вас сюда, чем я могу вам помочь?

– Даже не знаю, с чего начать. Видишь ли, отец перед смертью оставил нам последнее поручение. Ты же знаешь, какой он был. И мы немного запутались, – сказал ей мой брат.

– Да, я знаю, каким он был. Всегда играл и делал все по-своему… Было время, когда я очень любила вашего отца, очень сильно, – она попыталась улыбнуться. – Но это было до того, как я начала его ненавидеть, конечно. Это было до того, как он… – она замолчала на несколько мгновений. – Ладно, я слушаю вас…

Мы рассказали ей про нашу игру, про подсказки и ящики, про то, что в последнем из них не было ключа, а было только ее имя, поэтому мы и приехали сюда. Мы спросили женщину про ключ в форме клевера и желтую коробку, но она не помнила, чтобы у нее когда-то были подобные вещи…

– Мы предполагали, это будет не так просто, – сказал мой брат, – поэтому я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Они могут быть болезненными, но по какой-то причине подсказки нашего отца привели нас к тебе.

– Болезненными? – она попыталась изобразить улыбку, но ей так и не удалось. – Думаю, что это не больнее самой боли. У меня даже душа уже не болит. Единственное, чего я боюсь, так это того, что однажды придет момент, когда я стану забывать. Дни проходят, и волны времени постепенно стирают воспоминания, как рисунок на песке. Ты стараешься делать все возможное, чтобы этого не произошло: смотришь фотографии, читаешь письма, перебираешь в памяти моменты как хорошие, так и плохие. Но наступает минута, когда ты забываешь ее лицо, когда я забываю ее лицо… Это и есть настоящая боль.

Мой брат нежно сжал ее руку.

– Простите… Я вас слушаю.

– Мы хотели бы спросить твое мнение о том, что случилось с твоим мужем. Возможно, это нам поможет.

Мой брат вел себя тактично. У нас было две зацепки, за которые можно было ухватиться: ее муж и дочь. И он знал, что начать лучше с менее острой темы.

Когда мы подумали, что она собирается рассказать нам уже известную историю об автокатастрофе, о которой писали во всех газетах, женщина произнесла то, что лишило нас обоих дара речи.

– Моего мужа убили, – заявила она с невозмутимым выражением лица.

– Что? Но как? Кто? – это было единственное, что мне пришло в голову спросить.

– Моего мужа убили, – снова произнесла она голосом из ниоткуда. – Как?.. В машине. Кто? – она сделала глубокий вдох.

И посмотрела нам в глаза.

– Ваш отец.

___

Человек медленно подходит к кровати, наклоняет голову и целует Доктора. Затем разворачивается и выходит из комнаты.

Камеры в коридоре продолжают срабатывать одна за другой, преследуя анонима, который, кажется, не знает, куда идет.

На Земле никто не спит. Все подключились к своим устройствам, чтобы собственными глазами увидеть, что происходит. В сетях задаются вопросом, почему до сих пор компания не отправила экстренный сигнал на «Разведчик», чтобы там что-то предприняли. Может, это потому, предполагают пользователи, что опасность исходит с самой станции.

Человек заходит в Общий зал. Стоит там несколько минут, осматриваясь вокруг. И именно в той комнате, где больше всего освещения, зрители замечают что-то странное. Они понимают, что лицо какое-то другое.

Теперь человек направляется к наружной двери.

Возможно, он передумал и раскаялся. В социальных сетях тут же публикуются подобные предположения.

Человек входит в небольшую комнату, где лежат скафандры, надевает один из них и, кажется, уходит. Земля вздыхает с облегчением.

Надев костюм, человек набирает код выхода и открывает первый изоляционный шлюз, затем закрывает его и открывает следующий.

Снова закрывает и открывает, и наконец выходит.

Активируется камера, которая находится снаружи, всего в трех метрах от двери. Она способна передать изображение фигуры человека, но не слезы, что скрывает шлем.

Человек отходит от корабля примерно метров на десять и останавливается посреди пустоты.

___

– Наш отец?

– Ну, не лично, конечно, но я уверена, что именно он дал распоряжение.

Она сжала руку моего брата и внезапно сменила тему разговора. Как будто смерть ее мужа была ни чем иным, как следствием того, что началось с Веруки.

– Я всегда была против. Мне это казалось безумием, очередной прихотью избалованного ребенка. Нам обоим было ясно с самого начала, что ни о каком полете на Марс не может быть и речи. По правде говоря, именно он первый высказался против. Мы через столько прошли, чтобы она родилась… Но Вера была Верой, и она продолжала настаивать на своем. Она думала, что в конце концов добьется, чего хочет. Когда она захотела машину, отец купил ей «Феррари», когда она захотела собственный дом, отец подарил ей квартиру в Нью-Йорке, а затем еще одну в Париже. Денег у нас было достаточно, а она была единственным ребенком.

Женщина вздохнула.

– И вот однажды ее отец сказал мне, что он добился того, чтобы ее взяли на кастинг для конкурса. В тот день я упала в обморок в буквальном смысле, прямо на кухне. Потому что я уже знала, что отбор конкурсантов был сфальсифицирован и что, если они захотят, она выйдет в финал. И тогда она улетит, а я останусь без своей девочки. Я умоляла его, я даже на колени перед ним вставала.

Но он сказал, что девочка хочет пережить этот опыт.

Я предупреждала их о том, что может произойти там, но чем больше я отговаривала, тем больше ей хотелось улететь. Тогда я решила ударить по самому больному. Я сказала Вере, что социальные сети будут настроены против нее, потому что, если она дойдет до финала, пользователи узнают, что все было подстроено, и начнут присылать ей оскорбительные сообщения…

– И это не заставило ее одуматься?

– Куда там. Да, несколько негативных сообщений пришло, но не более того. Большинство подписчиков поддерживали ее.

Муж говорил, что ничего страшного не произойдет, что это поможет ей повзрослеть. Забавно, что подобное сказал человек, который во всем потакал Вере и сделал ее вот такой.

Но я знала, что она не выдержит. Вера совершенно не была ко всему этому готова. Вот почему в тот день, как только я увидела человека, покидающего колонию…

___

Неизвестный человек, окруженный лишь темнотой, продолжает стоять в пустоте. Из его глаз текут слезы, которые не может запечатлеть ни одна камера. Человек стискивает зубы. Возможно, все его дальнейшие действия – это единственное осознанное решение, когда-либо принятое им в жизни.

Глубокий вдох.

Молчание.

И человек начинает бежать.

Изображение перехватывает следующая внешняя камера, а затем еще одна, и еще одна… и вдруг задыхающееся тело останавливается. Картинка уже не такая четкая, но все еще различимая, позволяет увидеть, как в приступе боли человек медленно подносит руки к голове, снимает шлем, бросает его вниз и буквально через три секунды после этого падает навзничь.

Весь мир увидел ее лицо.

И теперь вся Земля умирает от стыда.

Оправившись от первого потрясения, пользователи начинают нападать на всех, кто когда-либо оскорблял девушку, которая просто хотела для себя всего и сразу.

Из интернета начали массово удаляться сообщения, фразы, изображения и аккаунты… Никто не хотел сейчас оказаться обвиненным.

Виноваты были мы все, общество в целом, социальные сети… По крайней мере, так будет сказано.

Но это уже ничего не изменит, потому что посты и комментарии в интернете принадлежат реальным людям. И каждый из них, добавляя по песчинке на чашу весов, смог только что уничтожить жизнь.

Хэштег #ПокойсясмиромВерука был самой трендовой темой на протяжении нескольких дней.

___

– Как только я увидела эти кадры, я поняла, что это она. Мать способна узнать свою дочь, даже если она находится в скафандре за миллионы километров от Земли.

Женщина вздохнула, опустила взгляд и продолжила говорить, будто слова, которые она произносила куда-то в пол, причиняли ей меньше боли.

– Как только я увидела тело, уходящее в небытие, я запаниковала. Я была дома одна, я не знала, что делать, кому звонить. И я начала кричать на экран, понимая, что все уже случилось. Изображения приходили с большой задержкой, и, пока я смотрела, как моя дочь совершает самоубийство, она была мертва уже несколько минут…

На лице этой женщины я могла видеть отражение глубочайшей боли.

– Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной. Я позвонила мужу, но он не взял трубку. Он уехал на несколько дней в Исландию, там были какие-то объекты, которые он время от времени ездил туда проверять. Когда мне удалось, наконец, дозвониться, все уже произошло.

Женщина вздохнула и подняла голову. Она посмотрела на меня и брата, но ее потерянный взгляд был направлен куда-то мимо нас.

– Я видела, как она снимает свой шлем… Видела, как моя маленькая девочка, которую я выносила, научила ходить, как ее жизнь… Я смотрела, как она снимает шлем, и клянусь, я никогда в жизни не испытывала большей боли. Потому что там умирала часть меня.

Женщина снова взяла моего брата за руку и сжала ее изо всех сил. Возможно, от выплаканных слез у нее уже настолько болели глаза, что она хотела облегчить свое горе хотя бы так.

– И Вера упала… Моя девочка упала на землю, и я упала вместе с ней.

Мой брат обнял несчастную мать. Они оба сидели так в течение нескольких минут, затаив дыхание от боли.

– Я долго искала виноватых, – продолжала она. – Мне нужно было дать выход своему гневу. Сначала это был мой муж. Он отпустил ее, он был виноват в том, что случилось… Потом я поняла, что если на кого-то и обращала внимание Вера, так это на социальные сети. Она жила ими и ради них… Они отобрали у меня мою девочку, а потом и моего мужа.

Смерть Веры стала смертью нашего брака. Конечно, мы и до этого не были идеальной парой, но, по крайней мере, мы уживались вместе, подстраивались друг под друга… Но потом, когда единственное, что нас связывало, исчезло, мое горе превратилось в ненависть, которая обрушилась на него.

Потом уже началось все остальное: плакаты перед домом, оскорбления, угрозы… Толпы людей стали искать виновника произошедшего. Им оказался мой муж. Каждый день он получал тысячи гневных сообщений с пожеланиями скорейшей смерти.

Он решил навсегда уехать в Исландию, сбежать от всех проблем, найти место, где можно остаться незамеченным.

– И вы больше никогда не виделись? – спросил мой брат.

– Один раз он приезжал, но потом поползли слухи, появились фотографии, где его видели то в компании блондинки, то в сопровождении брюнетки… Одна красивее другой и каждая, конечно, моложе меня. Я думала, что он сошел с ума, что у него не все в порядке с психикой, поэтому я подозревала, что с ним что-то может произойти.

– Вы имеете в виду аварию? – спросила я.

– Это был не несчастный случай. Мой муж был одним из основателей проекта и слишком много знал, но он стал крайне неуравновешенным, слишком опасным. Они должны были убрать его с дороги.

– Но почему такая уверенность, что это не был несчастный случай? Может, он был пьян, или возвращался с вечеринки…

Она сделала глубокий вдох.

– Я знаю, потому что в тот день у него было запланировано особое путешествие. Он направлялся в аэропорт Кеблавик, чтобы там пересесть на небольшой частный самолет. И знаете, куда он должен был его доставить?

– Куда?

– Сюда. Он летел, чтобы встретиться со мной.

___

Миллионы людей только что стали свидетелями первого самоубийства человека за пределами Земли. Никто не мог предвидеть смерть девушки, которая совершила настолько большую ошибку, что решила больше никогда не ошибаться.

Это был серьезный удар по колонии, которая, казалось, изо дня в день приходила в упадок.

Вопреки всему здравому смыслу с коммерческой точки зрения смерть Веруки принесла с собой грандиозный успех. Все средства массовой информации снова заговорили о конкурсе. Было выпущено множество специальных программ, в которых рассказывалось о биографии и родителях Веруки. Передачи показывали лучшие публикации девушки в социальных сетях и ее последние изображения с Марса… Это пробудило спящую аудиторию.

На Марсе прошли небольшие похороны. Веруку похоронили роботы с «Разведчика». Жителей колонии разделили на две маленькие группы, чтобы каждая по очереди смогла посетить могилу маленькой девочки, хотевшей пережить приключение, к которому она оказалась вовсе не готова. Все это транслировалось в прямом эфире.

На Земле было объявлено несколько дней всемирного траура. Миллионы людей выразили свои соболезнования, оставляя на улицах цветы, свечи и послания.

Вслед за смертью Веруки из интернета исчезло огромное количество сообщений, пропитанных ненавистью к этой девушке. Сами авторы удалили их либо из чувства стыда, либо из страха возмездия. И все, кто до этого момента осыпал Веруку оскорблениями, теперь задавались вопросом о том, как же такое произошло и почему никто ничего не сделал, чтобы предотвратить случившееся.

Ненависть, которая унесла жизнь Веруки, теперь была направлена на ее отца. Мужчине постоянно приходили унизительные сообщения с угрозами расправы. На его дом несколько раз нападали, поэтому в конце концов он решил сбежать и поселиться в затерянном месте в Исландии, где его никто не сможет найти. Мужчина отказался от любых электронных устройств: у него не было ни мобильного, ни компьютера, ни телевизора, ни даже банковской карты. У него не было ничего, что могло бы стать проводником для ненависти.

Так он прожил какое-то время, став невидимкой. Вместе с тем о мужчине распространялись слухи людей, которые видели, как он то разъезжает по острову, то прогуливается возле гор, то купается в каком-нибудь бассейне, то напивается в пабах в компании очередной спутницы.

Известность этого человека постепенно угасала, пока через несколько месяцев после смерти Веруки не появилась новость о том, что его машина съехала с дороги. Он умер на месте.

___

– Сюда?

– Да, он позвонил мне накануне. Это было очень странно, потому что я уже несколько недель ничего о нем не знала. Я лишь слышала, что он бродил пьяным по пабам в сопровождении молодых девушек и его видели спящим на улице. Вот почему я удивилась, когда он мне позвонил и сказал, что приедет сказать мне что-то очень важное.

– И что это было?

– Судя по дошедшим до меня слухам, в последнее время он встречался уже не с несколькими женщинами, а только с одной. Может, он влюбился и хотел попросить меня о разводе. Думаю, это наиболее логичное объяснение. И, возможно, поэтому его убили.

– Потому что он хотел попросить вас о разводе?

– Нет, не потому что он хотел попросить об этом, а потому, что мы наверняка бы поссорились, я в этом уверена. И мы бы кричали друг на друга, и бросались бы обвинениями, и… Кто знает? В такие напряженные моменты не слишком уравновешенный человек мог бы сказать что-то такое, чего не должен говорить. Даже не знаю, лучше не слушайте меня. В любом случае, он так и не приехал в аэропорт, так что мы никогда не узнаем правды.

Женщина пристально посмотрела на меня.

– Некоторые СМИ пытались представить смерть моего мужа как самоубийство. Слишком сильное давление, чувство вины… ложь журналистов, купленных системой. Я знаю, что его убили.

Женщина замолчала. Возможно, потому что ей больше нечего было добавить.

Я поняла, что в ходе двухчасовой беседы мы ничего так и не выяснили по поводу следующего ключа.

– Спасибо, – сказал мой брат, – спасибо, что поделилась с нами этим. Возможно, нам не нужно было…

– На самом деле это было нужно, я благодарна вам за разговор. Иногда бывает полезно, чтобы тебя услышали, чтобы правда стала известна, даже если она отличается от той, что показывают в новостях… Посмотрите вокруг.

Мы с братом сидели, не зная, что сказать.

– У меня много денег, но нет жизни. Нет ничего, ради чего стоило бы просыпаться и вставать каждый день… Больше ничего нет.

Наступила тишина. Я хотела спросить ее о том, что могло бы иметь хоть какое-то отношение к ключам, но не знала, подходящий ли сейчас момент. Она оказалась более прямолинейной.

– Похоже, я не смогла вам сильно помочь в вашей игре, извините.

– Не переживай, – ответил мой брат, – просто должно быть что-то еще. Если отец привел нас сюда, значит, где-то должен быть ключ. Ты уверена, что тебе не попадалось ни одного ключа с клевером?

– Ключ с клевером? Нет.

– Может, дома был какой-то сейф, какой-нибудь тайник?

– Да, было несколько, но там только кодовые замки… Если хотите…

– Нет, не думаю, что в этом есть необходимость, – ответил ей мой брат.

Мы выпили чаю с печеньем и в итоге остались ужинать. Она нуждалась в компании. «У меня давно не было гостей в доме», – сказала она.

За столом неожиданно появилась подсказка.

– А о доме в Исландии, где жил твой муж, что-нибудь известно? Он достался тебе? – спросил мой брат, когда нам подали десерт.

В этот момент женщина подняла голову и посмотрела куда-то вдаль. Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила снова.

– Да… есть несколько ключей. Я совсем об этом забыла.

Женщина медленно встала и исчезла в коридоре. Мы остались ждать ее в гостиной. Через несколько минут она вернулась с небольшой коробкой в руке.

– Это единственное, что мне передали после смерти моего мужа, – сказала она, передавая коробку моему брату.

На крышке ящика был нарисован странный рисунок – прямоугольник, внутри которого находилось еще три символа в виде полос с кружком посередине. Алан медленно открыл его, стараясь не сломать, и мы обнаружили там ключ с брелком, на котором было точно такое же изображение

– Это ключ от дома в Исландии? – спросила я.

– Да, от дома, где жил мой муж. Он оставил его мне по завещанию.

– И вам никогда не хотелось туда поехать? – снова задала вопрос я.

– Туда? Туда, где, по слухам, он делил свою жизнь с девушками моложе, красивее и, несомненно, раскованнее меня? Нет, я никогда туда не поеду. И я вообще не понимаю, зачем он отдал этот ключ мне. Мой муж никогда не был таким уж плохим человеком, поэтому я не понимаю…

Она на минуту задумалась.

– Хотя, возможно, ключ был не для меня. Может, кто-то прислал эту коробку намеренно, чтобы я когда-нибудь подарила ее вам.

– А вы знаете адрес дома?

– Нет, я и знать не хотела. Я убрала этот ящик и вовсе позабыла о нем. Он ваш, – сказала женщина нам, делая рукой жест, означающий, что она не хочет иметь с этим ничего общего.

– Спасибо большое, – сказал мой брат. – Если следовать всем подсказкам, то, вероятно, нашей следующей остановкой будет Исландия.

– Я хотела бы помочь вам чем-то еще.

– Думаю, что ты нам очень помогла, – сказал мой брат, улыбаясь ей глазами.

После окончания ужина мы проговорили с ней еще час, а потом наконец распрощались. Женщина обняла моего брата, затем протянула мне руку. И в ту секунду моя журналистская сущность одержала верх, и я спросила:

– Простите, а могу я спросить вас о серебряном кольце, которое вы носите на этом пальце?

– Ах да, список еХо… Но это отличается от того, что носишь ты, дорогая, – меня удивила перемена в ее голосе. – Это одно из трех, которые были изготовлены самыми первыми. Уже после были сделаны все остальные. Оно принадлежало моему мужу. Он подарил мне его перед отъездом в Исландию до того как все случилось с Верой.

– Так вы знаете, что это такое? – взволнованно спросила я. – Вы знаете, для чего нужны эти кольца?

– Конечно, знаю.

Мы обе молчали, глядя друг на друга. Я ждала, не скажет ли она мне что-нибудь еще, я чуть было не начала расспрашивать ее дальше, но по лицу женщины я догадалась, что она не собирается говорить на эту тему.

Передо мной стоял человек, который знал ответы на все мои вопросы, а я ничего не могла у нее выведать.

Она попрощалась со мной взглядом.

___

Пользователи, общаясь в интернете, забывают о горе, уважении или сочувствии. Об этом могут помнить только в реальном мире, да и то – далеко не все.

Возможно, поэтому всего через неделю после смерти Веруки те же пользователи, что нападали на нее, теперь направили свою ярость на ее отца. Он преступник, позволивший невинной девочке, которая ничего не знает о жизни, умереть на Марсе.

Верука, прежде избалованная девчонка, теперь героиня.

Верука, прежде капризная, теперь неопытная.

Верука, прежде выскочка, теперь жертва.

Верука, прежде Верука, теперь Вера.

Верука, прежде живая… теперь мертвая.

Пользователи изрыгали на мужчину всю свою ненависть. Некоторые из изображений, сопровождавших сообщения, были действительно жестокими: отец надевает петлю на шею дочери, Верука без шлема астронавта лежит с разбитой головой, ее отец распят с надписью «Виновен» на лбу… И ничего противозаконного в этом нет. Так выглядит свобода слова.

И все это начало разрушать человека, который встречался с волной гнева каждый раз, когда включал свое мобильное устройство. Нельзя было все списать на одного сумасшедшего, который отправлял сообщения днями и ночами. Мужчина столкнулся с мнением толпы, которая стала преследовать его повсюду.

Ненависть и презрение, изначально зародившиеся в виртуальной реальности, заразили собой и телевидение. Ведущие, журналисты и знаменитости, которые сначала поздравляли мужчину с тем, что он позволил своей дочери принять участие в конкурсе, теперь обвиняли его в отсутствии человечности.

В конце концов человек больше не мог это выносить и исчез. Он покинул компанию, передав свои полномочия двум другим партнерам. Это была цена, которую ему пришлось заплатить за то, что он поставил под угрозу весь проект. Не было пресс-конференции, не было официального прощания.

Мужчина решил отказаться от интернета, убежать от цифрового мира. Теперь у него не было ни мобильного, ни компьютера. Он стал невидимым жителем затерянного уголка в Исландии, богатым пенсионером, который решил провести свои последние дни на лоне природы, вдали от цивилизации. Прекрасно одетый старик, который время от времени выпивал в местном пабе или купался в одном из термальных бассейнов острова.

___

После смерти Веруки колония на несколько дней погрузилась в звенящую тишину. Никто ни с кем не разговаривал. «Привет», «пока», «доброе утро» или «спокойной ночи» стали единственными фразами, которые были слышны в месте, где чувство вины ощущалось в каждом уголке и взгляде, в каждой мысли.

Все могло быть иначе, если бы время от времени к девушке обращались с ласковым словом, смотрели на нее добрыми глазами, в которых можно было бы прочитать: «Я рядом, если понадоблюсь», предлагали совместную прогулку, даже если она не хотела двигаться… Почти никто ничего из этого не сделал. Для многих из них Верука была как та китайская ваза, которая путается под ногами, но ты не решаешься ее убрать на случай, если вдруг в гости зайдет тот, кто ее тебе подарил.

Только Мисс и Доктор вспоминали порой о существовании этой вазы, проявляя о ней заботу. Возможно, поэтому лишь в эти две комнаты Верука заглянула, прежде чем уйти навсегда.

Очевидно, что отсутствие каких-либо позитивных событий в колонии привело к тому, что зрители потеряли всякий интерес к шоу, которое не оправдывало ни одно из зрительских ожиданий и уничтожило последнюю иллюзию о создании нового, более справедливого и лучшего общества.

Хотя компании-организатору было ясно, что первоначальная аудитория со временем будет сокращаться, никто не думал, что это произойдет настолько быстро.

К счастью, вскоре пришло решение, которого так долго ждали. Они были уверены, что по воле случая рано или поздно это должно случиться. Так и произошло. Конечно, организаторы конкурса стали первыми, кто получил эту приятную новость, потому что именно к ним попадали все важные изображения. Очевидно, что кадры решили не показывать зрителям.

Это событие позволяло компании заключить миллионные контракты с различными брендами, которые изначально никогда бы не вложили ни доллара в продвижение себя на шоу. Но теперь все должно было измениться.

И, конечно же, с аудиторией вернутся деньги, в которых организаторы так нуждались, чтобы продолжить проект всей своей жизни – проект еХо.

Колесо было запущено снова. Им оставалось решить только один деликатный вопрос: что делать с бывшим партнером, живущим в Исландии? Сейчас он представлял собой бомбу замедленного действия, способную взорваться в любой момент.

___

– Итак, значит, в Исландию, – сказала я брату, пока мы ехали по направлению к аэропорту.

– Да, в Исландию.

– Искать эту чертову хижину. Ты ведь там был, не так ли?

– Да, я приезжал несколько раз с отцом, когда они строили резервный центр. Помню, что они даже устроили торжественное открытие. Хотя это было много лет назад, я продолжал поддерживать контакт с одним человеком, который, возможно, мог бы нам помочь.

– Кто он?

– Один из руководителей отдела технического обслуживания, умный и очень приятный парень, мы несколько раз пересекались и в конце концов подружились. Думаю, что в общей сложности я провел там более двух месяцев, и он показал мне многие уголки острова. Время от времени мы поддерживаем контакт, списываемся по электронной почте или созваниваемся. Он был там, когда произошел этот несчастный случай с отцом Веруки, думаю, он может что-то знать.

– Как вариант…

Мы оба молчали. Он смотрел вперед на дорогу, на которой почти не было движения, я разглядывала кольцо, которое уже стало частью меня. Теперь я была окончательно уверена в том, что за всей этой историей что-то стоит: лицо матери Веруки подтвердило мои догадки. Я сняла кольцо, поднесла ближе к лицу, перевернула, заглянула внутрь…

Еще несколько километров в тишине.

– Какая она, Исландия? – спросила я.

– Это самый похожий на Землю остров, который только можно найти на Земле, – ответил он мне, улыбаясь.

Был самый обычный вечер самого обычного дня в самом обычном месте, что и всегда. Каждый из жителей колонии выполнял свои привычные обязанности, когда одна из камер вдруг засекла, как Мисс подошла к Доктору, чтобы что-то тихо шепнуть ей на ухо.

– Мне нужно поговорить с тобой, – говорит она, беря ее за руку.

– Что случилось? – испуганно переспрашивает Доктор.

– Не здесь, пойдем в мою комнату.

В тот же миг один за другим срабатывают датчики движения на камерах в коридоре, и, пройдя через центр контроля, изображения начинают передаваться на первый канал телевизионной сети.

Социальные сети тоже приходят в движение. Аудитория растет.

Две женщины заходят в комнату Мисс и закрывают дверь скорее по привычке, чем для удобства, поскольку внутренние камеры и микрофоны продолжают записывать. Они садятся рядом друг с другом на кровати.

Мисс пытается что-то сказать, но, не успев еще произнести ни слова, она падает в объятия Доктора, надеясь отыскать хоть какое-то тепло в этом месте, полном холода, металла и тишины. В этой среде человек настолько привыкает к одиночеству, что чье-то присутствие кажется ему чем-то аномальным.

– Успокойся, – пытается утешить ее Доктор, гладя по волосам, пока голова Мисс лежит у нее на коленях. – Что происходит?

– В ту ночь, когда астронавт… – и Мисс умолкает на полуслове, закрыв глаза.

Доктор снова обнимает ее, она понимает, через что проходит Мисс. С ней случилось то же самое, и она как никто знает, что время не лечит и ты все равно продолжаешь чувствовать боль. Потому что память о прошлом всегда причиняет страдания в настоящем.

– Это пройдет. Иногда ты будешь вспоминать об этом, но с каждым разом тебе будет уже не так больно. Я не буду врать, забыть навсегда подобное невозможно, но наступит день, когда вокруг тебя начнут происходить другие замечательные вещи. Когда я участвовала в гуманитарных миссиях, мне приходилось видеть, как прямо на моих глазах огромное количество мужчин… огромное количество дикарей… насиловали женщин, девочек… Это были совсем еще дети, а их хватали, срывали с них одежду, бросали на землю… – И впервые за все это время самый стойкий участник миссии, на которого все равнялись, маяк, который дарил людям надежду, вдруг на глазах у миллионов зрителей сломался.

И Доктор плачет.

Не только из-за того, что случилось с Мисс. Она плачет потому, что порой перестает верить в то, что человек заслуживает того, чтобы выжить. И это заставляет ее переосмыслить всю свою жизнь, которую она посвятила служению другим.

– Мне очень жаль… – теперь уже Мисс пытается утешить Доктора.

Они крепко обнимают друг друга. Аудитория продолжает расти. После нескольких минут молчания модель продолжает говорить.

– Но дело не в этом… Я неважно себя чувствую…

И взгляд Доктора становится беспокойней. Она знает, что любая болезнь на Марсе может оказаться крайне опасной: лекарств здесь почти нет, медицинских принадлежностей тоже, а машина «Скорой помощи» не подъедет к двери, чтобы отвезти в больницу. Простой аппендицит может оказаться смертельным.

В социальных сетях люди свободно делятся своим мнением, подпитывая любые слухи, порожденные сомнениями. Пользователи размышляют, что могло случиться с Мисс, и предположение, которое мелькает чаще других, несомненно, связано с раком. «Разве может быть что-то еще, когда ты подвергаешься такому количеству радиации?» – обсуждают каналы и форумы.

Букмекерские конторы усматривают в этом прекрасную возможность и буквально за пять минут распространяют рассылки с различными вариантами:

А) Рак кожи.

Б) Рак молочной железы.

В) Рак легких.

Г) Рак желудка.

Миллионы людей делают денежные ставки.

– Что с тобой? Какие-то физиологические или психические симптомы? – спрашивает Доктор, думая о том, что произошло. – Не загоняй себя в угол, как Верука, слышишь? Ты не можешь оставить меня здесь одну, так что держись. Проси что хочешь, мы сделаем все, что ты попросишь, только, пожалуйста, не падай духом, только не ты…

После того, что произошло с Верукой, социальные сети разразились сообщениями поддержки. Самые активные пользователи начали снимать подбадривающие видеоролики, самые известные инфлюенсеры поспешили отправить сообщения с тегом #ДержисьМисс…

Они обе обнимаются крепко, и модель приближается как можно ближе к уху Доктора, чтобы микрофоны не смогли уловить ее слова.

Доктор отстраняется от нее и смотрит ей в глаза.

Обе несколько секунд молчат.

– Мне очень страшно, – признается девушка, каждое слово которой дрожит, срываясь с губ.

___

Самолет медленно вырулил на взлетно-посадочную полосу, взревел двигателями и устремился навстречу будущему. Огромная масса металла вдруг поднялась в воздух, взяв курс на остров льда и огня.

Разве я могла предположить в тот момент, что исполнение моего желания означало остаться жить там?

На протяжении полета мы обсуждали подсказки и закономерности, связывающие их, пытаясь собрать воедино все, что у нас было. Рассмотрев несколько вариантов, мой брат задал мне вопрос, который застал меня врасплох.

– Нел, думаешь, мы готовы к этому?

– Готовы? Я тебя не понимаю, – солгала я ему.

Я знала, что он имел в виду. Я думала об этом с того самого момента, как узнала, что мы собираемся посетить резервный центр.

– Там хранятся записи всего, что произошло. Безусловно, там есть кадры, которые никогда не транслировались в эфире и сохранились с тех самых пор. Я вдруг подумал, что наш отец хотел, чтобы мы нашли именно это.

– Возможно, – ответила я. – Как журналистка могу сказать, что такой видеоматериал мог бы стать отличным эксклюзивом для того, чтобы показать его всему миру.

– Нел, это было бы взлетом твоей карьеры.

– Да, я думала о том, как нахожу уникальные факты, и все вокруг говорят о Нел Миллер – о великой журналистке, которая раскрыла миру, что там произошло на самом деле. Та, кто рассказал обо всем, что не попало в эфир, включая все вырезанные кадры. Женщина, которая показала боль в чистом виде, так ведь? Мы бы увидели, как человеческое существо пытается выжить.

– Да, – ответил он. – Думаешь, это стоило бы показать?

– Не знаю. В конечном итоге это ведь правда.

Мой брат начал говорить, не глядя при этом на меня.

– Знаешь, Нел, иногда я думаю обо всем, что тебя так раздражало в отце. Действительно, он не уважал людей и их право на частную жизнь, играл чувствами других ради денег. И я понимаю тебя, я прекрасно понимаю, почему ты его ненавидишь.

Он подождал несколько секунд и продолжил:

– Отец и правда устраивал эти конкурсы, играл с человеческими жизнями, показывая то, что никогда не должно было стать достоянием общественности… Все делалось для того, чтобы получить деньги. И журналисты… В некотором смысле вы делаете то же самое. Вы способны показать любую картину, какой бы нелицеприятной и жестокой она ни была, чтобы заработать.

Он снова умолк.

– Да, только есть небольшая разница, – ответила я. – Мы зарабатываем на жизнь не с помощью лжи, как это делал отец, а являя миру правду.

Молчание.

– Ладно, не обращай на меня внимания. Просто я подумал, что, если твоим желанием было стать лучшей журналисткой в мире, то теперь это может сбыться.

___

Аудитория начинает расти.

Две женщины снова обнимаются. Они медленно отстраняются друг от друга, вытирают слезы и разговаривают шепотом.

Они вместе выходят в Общий зал и там при помощи микрофона для громкой связи просят всех прийти, как делали это в первые дни, когда появлялся какой-то повод собраться вместе.

Голос Доктора, раздающийся по громкоговорителям и приглашающий всех в комнату, застает обитателей колонии врасплох. Они приходят один за другим, рассаживаясь на диванах.

Садовник, работающий во внешней оранжерее, приходит последним. Он садится рядом с Джоном.

Мисс и Доктор стоят, взявшись за руки. Они смотрят друг на друга. В комнате воцарилась тишина. Амели вздыхает, вытирая со щек еще не высохшие слезы.

– Мне кажется, что я беременна.

___

В воздухе повисла тишина. Все смотрят на Мисс, затаив дыхание. На ее щеках можно заметить слезы, которые еще не успели высохнуть. Чувствуется страх, удивление и радость участников.

Тишина в операторской на Земле, тишина в каждом доме, тишина на улицах, в больницах, в тюрьмах, на предприятиях, в самолетах, в телевизионном эфире и даже – что вообще неслыханно – в социальных сетях.

Объектив камеры так близко приближается к Мисс, что можно увидеть, как дрожат ее зрачки, которые, кажется, вот-вот выйдут за свои пределы. И тогда та же самая камера медленно опускается к ее животу.

Молчание.

И вдруг все вокруг взрывается.

Модель начинает плакать, как никогда в своей жизни.

И Доктор плачет вместе с ней, и они обнимаются, и другие участники, и забывают о своих ссорах, об астронавте, о пистолете, о зубе Фрэнка и о Веруке. Все обнимаются и плачут тоже все.

И Земля улыбается. Впервые за много лет улыбается вся Земля сразу.

А затем, кажется, совершенно неожиданно, хотя все уже давно было подготовлено, на всех экранах появляется одно и то же слово на множестве разных языков: «ПОЗДРАВЛЯЕМ!»

В следующий же миг логотипы нескольких компаний, выпускающих товары для детей, появляются в нижней части экранов. Но никто не задается вопросом, как реклама могла появиться так быстро, никто не задумывается о том, как могла не сработать процедура стерилизации, никто не вспоминает о рисках, связанных с рождением ребенка на Марсе. И никто не думает об отце.

Никого не волнуют эти проблемы, потому что прямо сейчас колонии нужны радость, маленькое чудо, которое оправдало бы существование всего проекта, объединяющая идея, за которую стоило бы бороться, надежда на невозможное.

Этот ребенок должен был стать не просто ребенком Мисс, а всех присутствующих и, в первую очередь, всего человечества.

___

Двое мужчин, возглавляющих проект, поднимают тост, стоя на великолепной террасе одного из самых роскошных зданий в городе. Они только что получили данные о зрительских рейтингах и оценивают доход от новой рекламы, ориентированной на матерей, отцов и младенцев.

Они связываются с центром контроля, чтобы узнать, не возникли ли какие-то проблемы в социальных сетях. На данный момент все тихо, иногда проскакивают неуместные вопросы, которые тут же удаляются, комментарии, которые через несколько минут таинственным образом исчезают. Иногда пользователи, особенно те, кто подвергает программу критике, по каким-то причинам не могут попасть в свои учетные записи… Да ладно, это просто какой-то сбой.

Один из мужчин несколько минут назад отправил сообщение на «Разведчик».

Здравствуйте, вас приветствует Уильям Миллер с Земли.

Это сообщение адресовано лично капитану Маркусу З. Н.

Нам нужен список со всем необходимым, чтобы мы смогли разместить сто человек на Марсе. Вскоре у нас будут необходимые деньги, но время работает против нас: процесс разрушения, как мы и опасались, ускоряется. Это эффект домино: как только одна из фишек рухнет, остальные неизбежно потянутся за ней.

Сообщите о состоянии объектов на данный момент.

Благодарю.

У. Миллер.

Полчаса спустя пришел ответ с Марса.

Приветствую, Уильям! Это капитан Маркус.

В ближайшее время мы направим вам список со всеми необходимыми материалами. Объекты почти завершены. На электростанции есть небольшие неполадки. Нам нужно гораздо больше солнечных батарей, чем предполагалось. Я думаю, что в расчетах была допущена ошибка.

Что касается растений, пока это остается нашей самой главной проблемой: они по-прежнему почти не растут. Мы считаем, что уже нашли решение, но результаты будут получены не скоро. Вот почему мы просим, чтобы размер следующей поставки продовольствия был увеличен втрое на случай, если мы не сможем обеспечить себя автономно.

Мне жаль слышать, что там, на Земле, процессы разрушения ускоряются. Наши расчеты также подтверждают это.

Без лишних слов мы шлем вам привет с Марса.

«Разведчик».

Маркус З. Н.

Оба мужчины прочитали сообщение. Кроме проблемы с растениями все остальное им уже известно. Но теперь, по крайней мере, у них есть гораздо больше денег. Этот ребенок принесет им доход.

Оба мужчины поднимают тост.

– Хорошо, что мы этого не сделали. Теперь ребенок станет нашим спасением, – говорит Дмитрий, поднося бокал ко рту.

– Только бы он родился здоровым и роды прошли без осложнений.

– Будем надеяться, что все пройдет спокойно. Ну, не зря же мы выбрали одну из лучших акушерок в мире. Хотя, конечно, риск остается…

– Это да, но давай думать, что все будет хорошо, – подбадривает он сам себя, – что ребенок родится здоровым и с матерью ничего не случится. Знаешь что? Я уже придумал даже имя.

– Какое? – спрашивает Дмитрий.

И мужчина называет два имени в зависимости от того, родится мальчик или девочка.

– Серьезно? Ты не посмеешь.

– Еще как посмею.

– Сукин ты сын.

И оба улыбаются, снова выпивая за то, что не стерилизовали ни одного из участников.

___

Неизбежно вслед за первоначальной радостью пришли вопросы, которые всегда возвращают к реальности. Вопросы, которые с того самого дня будут заполнять собой телешоу, форумы и социальные сети. Два из них были наиболее важные: как это могло случиться и кто был отцом?

Что касается первого, то существовало несколько возможных вариантов ответа. Некоторым журналистам уже было дано задание убедить аудиторию в том, что процедура стерилизации могла просто не сработать, так как теоретически в любом деле возможна оплошность.

Что касается второго вопроса, то отцом мог быть Мастер, Садовник или Маркус. В связи с последним возник еще один важный вопрос, который также спровоцировал бурные обсуждения: имеет ли капитан право видеться со своим ребенком?

В любом случае на Марсе было невозможно сделать тест на отцовство, поэтому оставалось просто подождать и посмотреть, на кого ребенок будет больше всего похож, когда вырастет.

Но что действительно волновало все человечество, так это родится ли младенец здоровым.

На «Разведчике» находилось кое-какое оборудование, но его было не слишком много. В эпоху, когда только десять процентов родов проходили без какого-либо вмешательства, большинство из них было четко запланировано, а время рождения ребенка могли перенести, чтобы оно не помешало посмотреть футбольный матч, естественные роды казались пережитком древнего прошлого.

Фрэнк и Доктор поспешили всех успокоить, что проблем никаких нет, так как на протяжении веков женщины рожали самостоятельно. Справедливости ради надо было сказать, что все это происходило на Земле, а не за ее пределами.

Но до родов оставалось еще несколько месяцев, и на данный момент самая главная новость заключалась в том, что впервые в истории человек должен был родиться за пределами Земли.

Если этот ребенок выживет, то его появление на свет станет величайшей вехой для человечества. Если нет, то его гибель, несомненно, приведет к гибели колонии.

___

Самолет приземлился на острове, где, несмотря на ночь, было светло как днем.

Шел дождь.

Мы прошли через небольшое здание аэропорта Кеблавика к выходу. Там нас уже ожидал человек, который передал нам ключи от арендованного внедорожника. Мой брат объяснил, что по большинству дорог страны будет просто невозможно проехать без полноприводной машины.

Мы сели в машину и под дождем, который, казалось, хотел поглотить все вокруг, рванули в поисках правды и ответов.

Лишь в конце этого путешествия я поняла, что отыскать истину иногда бывает не так уж и сложно, но вот вопрос о том, что с ней делать потом, становится настоящей проблемой.

___

Следующие несколько месяцев определенно стали самыми счастливыми в колонии. Этот ребенок стал похож на долгожданную награду, которую в тайне жаждал каждый. Он появился в нужный момент, чтобы спасти этот маленький коллектив, который потерял уже всякие иллюзии относительно своего дальнейшего существования.

Все обитатели колонии делали все возможное, чтобы беременность Мисс протекала хорошо. Они знали о высокой вероятности того, что ребенок может родиться с пороками развития, проблемами со здоровьем или в худшем случае мертвым.

К счастью, на корабле были кое-какие лекарства, которые могли бы помочь: витамины, железо и некоторые питательные вещества, необходимые для беременных.

Влияние, которое мог оказать тот или иной тип питания на развивающийся плод, не было до сих пор проанализировано ни в одном из исследований. Вот почему группа врачей и диетологов с Земли со скрупулезностью изучила каждый продукт, чтобы указать Мисс, что она может смело употреблять, а от чего следует вообще отказаться.

Эта беременность вернула участникам конкурса первоначальную радость. Они проводили много времени вместе, между ними уже почти не было споров и разногласий. Иногда Доктор и Военный занимались сексом, правда, на всякий случай пользовались презервативами. На самом деле средства контрацепции были с самого начала, но поскольку все предполагали, что были стерилизованы и здоровы, никто и не думал их использовать. Пока Мисс не забеременела, безусловно. Казалось, она вернула надежду в этот маленький коллектив.

Конечно, новость о беременности не означала абсолютно безусловного счастья. По крайней мере не для Мисс, которая, казалось, тонула в собственных переживаниях, беспокоясь о том, что все может пойти не так, что ребенок может родиться мертвым или больным, что на Марсе даже нет больниц, куда можно было бы обратиться, что она сама тоже может умереть во время родов…

Но социальные сети знали, как реагировать в такие моменты слабости, взяв на себя ответственность за создание благоприятной межпланетной атмосферы. В ответ на малейшее переживание миллионы людей отправляли Мисс сообщения со словами поддержки. Конечно же, были и хейтеры, которые в своих посланиях желали, чтобы ребенок родился мертвым, а шоу вообще провалилось. Наверняка эти люди в реальной жизни не осмелились бы сказать ничего подобного вслух, но благодаря анонимности в интернете превратились в монстров.

___

В компании вздохнули с облегчением, увидев, что все возвращается на круги своя: деньги снова начали поступать. Для списка еХо нужны огромные суммы. Иногда они думают, что даже слишком.

К счастью, этот ребенок помог привлечь бренды, которые захотели оплатить рекламу своих детских товаров. А потом на смену им придут компании по изготовлению одежды, игрушек, колясок… Ведь ребенок будет взрослеть.

Маркетинговая команда уже подготовила проект нового конкурса, который принесет им еще больше дохода. В нем примут участие миллионы людей, а, значит, организаторы получат еще больше долларов.

Была только одна маленькая проблема, которая омрачала спокойную радость последних нескольких дней. Человек, живущий в доме на севере Исландии, собирался сотворить нечто безумное. К счастью, его вовремя остановили. Им удалось перехватить посылку как раз в тот момент, когда самолет компании-перевозчика должен был вылететь из страны. Внутри было письмо с фотографией, которая могла разрушить абсолютно все, что они построили. Если бы это изображение дошло до адресата, дело многих лет жизни могло бы закончиться за несколько секунд.

– Мы должны что-то сделать, – говорит Дмитрий своему партнеру, – сейчас мы были просто на волоске, но в следующий раз…

– Следующего раза не будет, уверяю тебя, – отвечает самый богатый человек в мире. – Пусть свяжутся с ним и скажут, что завтра он должен приехать.

– Сюда?

– Да, сюда. Пусть оденется так, чтобы его никто не мог узнать. Пусть хоть в пижаме явится или как ему заблагорассудится, но он должен приехать.

___

Под дождем и сильным ветром мы продолжали ехать в сторону Рейкьявика. Было еще очень рано, но, несмотря на утренние часы, там было светло как днем, казалось, ночь так и не начиналась.

Звучала песня Nica Libres At Dusk Бена Ховарда.

– Знаешь, есть интересная поговорка об исландской погоде, – сказал мой брат, улыбаясь. – Если тебе не нравится погода, подожди несколько минут.

Я улыбнулась ему в ответ, глядя на светлое ночное небо.

Мы приближались к Рейкьявику.

– Где ты договорился встретиться со своим другом? – спросила я его.

– Нет, он не в Рейкьявике, мы встретимся с ним чуть позже. Я просто хотел воспользоваться тем, что еще рано, и показать тебе одно особенное место.

Мы проехали столицу и продолжили движение по дороге, на которой становилось все меньше и меньше машин. Плотность населения вокруг тоже начала уменьшаться – едва можно было разглядеть несколько домов, виднеющихся вдалеке.

– Некоторые из тех домов, которые ты сейчас видишь, являются не просто фермами, а конными фермами.

– Конными?

– Да, на них содержат особую породу лошадей – исландскую. Она обладает каким-то уникальным набором качеств. Для того чтобы сохранить чистоту своей породы, лошадь никогда не должна покидать пределы острова, иначе она уже никогда не сможет на него вернуться.

Мы съехали с главной дороги и повернули в сторону места, которое, согласно указателям, называлось Тингведлир. По пути нам не встретилось практически ни одного автомобиля.

Несколько минут спустя нашему взору открылось большое озеро.

– Как же тут красиво… – прошептала я.

– Это самое большое озеро в Исландии.

Обогнув это небесное зеркало за несколько минут, мы подъехали к автостоянке, где нас поджидало гротескное зрелище: за стеной из выстроившихся в ряд автобусов было невозможно даже рассмотреть пейзаж. Отстояв несколько минут в очереди, мы смогли выбраться из этого хаоса и припарковаться на обочине.

– Сколько же здесь людей! Это всегда так? – удивленно спросила я.

– Раньше такого не было, – ответил брат мне с грустью на лице. – Много лет назад, когда я впервые попал сюда, здесь, конечно же, были туристы, но другого типа. Они приезжали, чтобы сделать фотографии, погулять по этим местам, слиться с природой. Эти люди знали, что попали в особое место, к которому нужно относиться с трепетом и уважением. Сейчас уже все не так.

– Где мы вообще? – спросила я, пробираясь сквозь муравейник людей.

– В долине Тингведлир. Говорят, что это открытая рана, из которой и появилась на свет Исландия. Именно здесь произошел тектонический разлом материковых плит Северной Америки и Евразии. Мы дойдем до одного из таких разломов – это что-то уникальное! Но есть и другой повод, помимо геологии, почему я привез тебя сюда.

Мы отошли в сторону от туристического центра и начали спускаться по тропинке, петляющей между двумя скалами.

– Прямо сейчас мы проходим мимо того места, где разделяются два континента, – сказал мне мой брат, пока мы обгоняли очередную толпу людей.

Через несколько метров Алан взял меня за руку, и мы свернули с дороги. Несмотря на прошедшие годы, в которых были боль, упреки и отсутствие общения, я почувствовала ту же теплоту прикосновения, что и в детстве. Я сжала его ладонь.

Мы подошли к небольшому проходу, ведущему к нескольким рядам деревянных трибун. Там стояла высокая мачта с флагом Исландии. Люди поднимались, спускались и прыгали со всех сторон.

– Говорят, что викинги основали здесь самый первый парламент в мире. Представители различных кланов, населявших остров, собирались здесь раз в год летом, чтобы обсудить множество вопросов: принимались законы, проводились суды, а также заключались браки и союзы между кланами. Говорят, что эхо, отражающееся от скал, позволяло тем, кто говорил, донести слова до всех присутствующих.

Не было никаких построек, зданий или чего-то подобного. Люди просто приезжали со всего острова и садились вокруг того, что называли Скалой закона. Решение, принятое парламентом, должно было обязательно соблюдаться всеми. Фактически именно тут в 1944 году была провозглашена независимость острова. Здесь кипела жизнь и торговля не только из-за этого события, но и потому, что это было единственное место, где лучше всего можно было узнать, что происходит в остальных частях острова.

– Откуда ты столько знаешь об этом? – спросила я, снова испытывая сестринскую гордость.

– Ну, отчасти из любопытства, а отчасти потому, что об этом много говорили, когда изучали основные законы разных государств и составляли конституцию для Марса. По сути, она в значительной мере была основана на законодательстве Исландии.

Какое-то время мы молчали, в отличие от окружающих нас людей. Двое туристов не переставали кричать, только что бросив на землю два пустых пакета из-под чипсов, чей-то ребенок крутился на флагштоке и шумел, двое молодых парней царапали ножом спинку одной из трибун…

Я с грустью смотрела на ту чуму, в которую превратилось человечество. И здесь я вспомнила слова, которые однажды сказал мне мой отец: «Люди – это вирус, который однажды уничтожит Землю. Вот кто они такие».

___

Пользователи с нетерпением ждали, когда компания объявит следующий конкурс. Ровно в 20.00 главный канал компании вывел на экран следующий вопрос: «Как бы вы хотели назвать первого человека, родившегося на Марсе?»

Люди тут же хватаются за свои мобильные устройства и начинают, за отдельную плату, разумеется, голосовать. Такой простой конкурс – выбрать имя для первого человека, родившегося за пределами Земли! И разве можно было придумать что-то более гениальное, чем просто спросить мнение человечества? Поскольку пол ребенка еще не был известен, в конкурсе могло участвовать абсолютно любое имя.

С этого момента каждый человек мог придумать и предложить свой вариант. Не было никаких ограничений и условий, за исключением необходимости заплатить за отправку сообщения несколько долларов.

Всего через пару минут после активации платформы для голосования и обработки поступающих сообщений сразу несколько серверов вышли из строя. Одновременно с ней заблокировались некоторые платежные системы, которые не успевали обрабатывать слишком большой поток поступающих денег.

Тысячи имен – русских, китайских, японских, испанских, американских – были сохранены на серверах и распределены в зависимости от того, как часто они упоминались. Был составлен специальный рейтинг, который обновлялся каждые два часа.

Очевидно, что самый богатый человек в мире уже знал, как он хочет назвать ребенка, который вот-вот появится на свет. Поэтому он направил два сообщения с анонимных аккаунтов, а затем его армия хакеров позаботилась о том, чтобы эти два варианта непосредственно попали в число предпочтительных.

Месяц спустя срок для составления списка имен был закрыт, и началось голосование. Каждую неделю отсеивались варианты, которые набирали наименьшее количество голосов, и снова предлагалось голосовать за те, что еще остались в рейтинге. Это принесло дополнительную лавину доходов. Миллионы голосов – миллионы долларов.

___

Мы вышли оттуда и продолжили идти еще около двадцати минут, пока не достигли красивого водопада с труднопроизносимым названием Ексараурфосс. Людей там было намного меньше, потому что к водопаду можно было попасть, только поднявшись по лестнице, а для большинства окружающих это представлялось чрезмерным усилием.

Мы постояли несколько минут, наслаждаясь умиротворяющим звуком воды.

Оттуда мы вернулись к месту парковки, но выезд оказался перекрыт забуксовавшими автомобилями из-за проблем с автоматикой. Водители не знали, что делать и куда двигаться дальше. К счастью, нам достался старенький джип с механической коробкой передач, поэтому мы довольно быстро выбрались из образовавшегося хаоса.

– Куда теперь держим путь? – спросила я, когда мы выехали обратно на дорогу.

– Теперь поедем навестить моего друга. Мы встречаемся в особенном месте. Надеюсь, тебе понравится.

Мы ехали по дороге около получаса, пока вдалеке я не увидела еще одно скопление машин, в основном туристических автобусов.

Мы стали искать свободное место на забитой парковке и спустя время наконец припарковали автомобиль.

Дождь прекратился, но небо все еще было затянуто облаками.

– В мире очень мало мест, где можно увидеть такое, – сказал он мне, когда мы выходили из машины.

Я заметила вокруг нас несколько зданий: два роскошных отеля, ресторан, большое кафе, огромный сувенирный магазин…

Мы перешли дорогу, оставив постройки позади, и направились к грунтовой дороге, огороженной несколькими страховочными тросами.

Несмотря на то что тропа была четко обозначена, а кругом стояли знаки, призывающие не выходить за рамки ограничений, люди все равно шли, куда хотели.

Вдруг вдалеке раздался взрыв.

– Это что сейчас было? – спросила я брата.

___

Месяцы шли, и жизнь в колонии продолжалась. В повседневной рутине дней почти не было никаких потрясений. Все внимание привлекал к себе ребенок.

Время шло, а он продолжал приносить деньги. Каждый день появлялись все новые спонсоры, люди не переставали голосовать, а букмекеры только и успевали предлагать все новые варианты ставок: мальчик или девочка, блондин или брюнет, мертвый или живой. Список был бесконечным.

Сначала казалось, что беременность протекает нормально. Время от времени Мисс проверяли на простом ультразвуковом аппарате, который был среди медицинского оборудования. Конечно, он был не таким высокотехнологичным, как земной, но функцию свою выполнял. Именно Доктор первая осмелилась утверждать, что это, безусловно, девочка, абсолютно нормальная на первый взгляд, без явных пороков развития.

Спустя несколько недель подтвердились оба предположения. В принципе ребенок казался здоровым, и да, это была девочка.

Новость была встречена с огромной радостью в большинстве стран, за исключением тех немногих, где женщина по-прежнему считалась ниже мужчин и где технологии, казалось, развивались намного быстрее, чем культура.

Основные религии, наблюдавшие в последние годы, как число их приверженцев сокращается с той же скоростью, с какой движутся вперед образование и наука, захотели разыграть эту карту в свою пользу.

С небольшими различиями в интерпретации многие религиозные течения так или иначе предсказывали, что этот ребенок может стать новым мессией, которому можно поклоняться. Проблема возникла, когда стал известен пол ребенка. Принять этот факт было не так просто, особенно тем религиям, где к женщине относились, как к вещи.

В результате единственным объединением, которое возвело маленькую и еще не родившуюся девочку в ранг святых, стала ЦПМП – Церковь последователей марсианского полубожества. Она начала привлекать в свои ряды тысячи, миллионы новых адептов, всего за несколько недель став пятой по значимости церковью на Земле, чьи акции буквально взлетели до небес на фондовом рынке.

___

– Это был гейзер, – ответил мой брат, пока мы продолжали идти. – Видишь все эти небольшие отверстия в земле? Некоторые из них являются горячими источниками, другие – древними гейзерами, которые сегодня уже не активны.

По мере того как мы продвигались вперед, я читала небольшие таблички, на которых было указано название и возраст каждого из отверстий. Среди всех людей, что толпами ходили вокруг нас, я обратила внимание на одну группу, которая встала, образовав собой круг. Мой брат снова взял меня за руку и повел в другую сторону.

По ответвленной тропинке мы поднялись на склон небольшого холма, тоже отмеченного табличкой. Мы уходили все дальше от основной массы людей. Как только мы дошли до места, я увидела огромную лужу и прочитала надпись: «Гейсир».

– А это что?

– Это Гейсир, или Большой Гейзер. Можно сказать, оригинал, давший название данному типу природных явлений.

– А он когда взорвется?

– Этот не взорвется. Он мертв.

Я слегка подалась вперед и увидела только, как вода слегка покачивается на поверхности. Не было никаких признаков жизни.

– Что с ним случилось? – спросила я.

– Много лет уже прошло с тех пор, как его убили люди. Те, кто еще застал его активным, говорят, что это было великолепное зрелище. Он извергался каждые тридцать минут или около того и достигал высоты в шестьдесят метров. Но, похоже, полчаса казалось слишком долгим временем, и люди начали бросать в него вещи, чтобы посмотреть, не взорвется ли он раньше. Например, камни, монеты, говорят, даже стиральный порошок. В итоге гейзер забился и перестал извергаться вовсе.

Папа привез меня сюда в первый же день, как мы прилетели в Исландию, чтобы показать мне, что такое человек. Ты же знаешь, какого он придерживался мнения.

Мы простояли там еще несколько минут, глядя на это спящее сокровище. Вокруг нас приходили и уходили туристы, которые, совершив непродолжительный подъем, разочарованно отходили прочь от чего-то, что больше не работало…

– Этот что, не фурычит? – спрашивает тучный мужчина, который не может поправить падающие с него на каждом шагу штаны, поскольку одна рука занята гамбургером, а вторая – пивом.

– Похоже, что нет, – отвечает его спутница, очень похожая на него.

– И какого черта мы тогда сюда лезли? Вот дерьмо, – протестует мужчина, продолжая жевать. Он допивает последний глоток пива и бросает банку на землю.

– Ну что ты за свин, – упрекает его женщина.

– Да пусть валяется, потом уберут, кто тут следит за этим местом. В конце концов, им платят за это.

Он запихивает в рот последний кусок гамбургера, делает из обертки небольшой шарик и, застыв в позе баскетболиста, прицеливается в центр Гейсира.

Бросок.

К счастью, ветер изменяет траекторию, и бумага падает практически на самый край.

Оба уходят, оживленно споря.

Я подошла к бумаге и подняла ее, затем подобрала банку из-под пива. Я выбросила все в мусорное ведро, стоявшее в нескольких метрах от нас. Брат смотрел на меня с сожалением.

– Ладно, Нел, пойдем посмотрим на тот единственный, что еще, кажется, активен, – на Строккюр, – сказал он мне.

Мы снова спустились по тропинке в направлении групп туристов, пытающихся запечатлеть идеальный кадр на свои камеры для социальных сетей. Людей было огромное количество, и все они толкали и отпихивали друг друга, как будто ценой этой фотографии была сама жизнь.

Прошло несколько минут, но гейзер не подавал признаков жизни, что заставило несколько человек потерять терпение. Послышались ругательства, направленные в никуда.

Внезапно внутри небольшого водяного озера начал пульсировать гигантский пузырь. Он поднимался и опускался, поднимался и опускался, пока буквально за секунду не выпустил струю высотой около десяти метров.

Смех, крики, объятия, счастливые лица на десятках селфи, снимки, которые тут же попали в социальные сети, собрав тысячи, миллионы лайков.

– Что ж, по крайней мере этот функционирует, так что надежда еще есть, – сказала я брату, который жалобно улыбнулся мне в ответ.

Мы подождали еще немного, чтобы увидеть гейзер поближе. Через пять минут он снова ожил, выбросив струю воды.

Люди приходили и уходили непрерывно. Среди них были те, кто уже сделал фотографию, или кто хотел сфотографироваться снова, желая выложить свою жизнь в сеть.

– Пойдем, – сказал мой брат, взглянув на часы, – уже пора. Мы договорились встретиться в небольшом деревянном домике в конце автостоянки.

Мы снова перешли дорогу и направились прямиком туда, где внутри небольшого деревянного строения прямо за дверью нас уже кто-то ожидал.

Как только мой брат увидел своего друга, он подошел к нему, и они обнялись.

– Сколько лет! – сказал мужчина.

– Ну, года четыре точно, но ты ничуть не изменился. Похоже, здешний климат помогает сохранить молодость. – И оба рассмеялись. – Вот, познакомься с моей сестрой.

– Очень рад встрече, – поприветствовал он меня, – а я видел тебя по телевизору.

– Очень приятно, – улыбнулась я в ответ.

– Что ж, я на сегодня уже закончил все, что нужно было сделать. Как всегда, компьютеры и все это оборудование… вечно нужно что-то настраивать… Но что я все о себе да о себе. Что у тебя нового в жизни?

Мы продолжали стоять там. Они начали говорить о своей жизни, об общих воспоминаниях… Я немного отвлеклась, размышляя о подсказках, ключах, кольцах, пытаясь понять, что мы делаем и к чему нас это должно привести… И вдруг я услышала, как кто-то из них упомянул мое имя, и тут же очнулась.

– Ты не мог бы показать это моей сестре?

– Да, конечно, вообще без проблем.

– Показать мне что? – спросила я.

– То, что находится в этом домике. Твой брат настаивает, поскольку думает, что тебе будет интересно это увидеть. Но это должно остаться строго между нами.

– Слово журналиста, – сказала я, улыбаясь.

Он открыл дверь, и мы вошли в крохотное пространство, где едва помещались втроем. В полу открылся люк, и мы спустились по вертикальной лестнице вниз.

Мы очутились в маленькой комнате, где находилось несколько экранов и панель управления.

Я стояла с открытым ртом, наблюдая за всем этим, рассматривая изображения, графики и камеры.

– Это то, о чем я думаю? – спросила я брата.

___

Тишину ночи разрезал пронзительный крик, который разнесся по всем комнатам, разбудив обитателей колонии. Этот крик, вырвавшийся наружу, отразился от одного из спутников, что безмятежно плавали во Вселенной, и достиг каждого дома на Земле.

В течение нескольких секунд компания никак не могла определиться, какие камеры подключать, поскольку в коридорах было сразу несколько тел, движущихся в разных направлениях. Но именно Доктор первой подошла к постели Мисс.

Следом за ней в комнату вошел Джон. Он помог Амели встать с кровати и проводил в Общий зал. Все знали, как моментально переоборудовать эту комнату в импровизированную операционную: они репетировали несколько недель подряд.

Фрэнк пришел прямиком в Общий зал. У него в руках уже был кофр со всем необходимым. По крайней мере с тем, что у них было в наличии для ситуации, которая даже не предусматривалась.

Мисс легла на диван, который был трансформирован в кровать, а остальные расположились вокруг нее.

Доктор была наготове.

Фрэнк был наготове.

Камеры были наготове.

И даже Мисс, несмотря на всю боль, казалось, была готова ко всему.

Но… как же мир? Был ли готов он? Да, возможно, мир был не против принять успех, увидеть рождение человека, пережить одно из самых важных событий в истории… Но был ли он способен столкнуться с крушением надежд?

Трудностей, которые могли возникнуть во время миссии, было множество, и на тренировках участники выполняли огромное количество всевозможных упражнений для подготовки к жизни на Марсе. Однако никто никогда не думал о том, чтобы учиться принимать роды. Во время рождения ребенка могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, и рядом не было ни «Скорой помощи», ни инкубаторов, ни отделения интенсивной терапии для детей. Все должно было быть сделано правильно с самого начала. В противном случае история могла закончиться очень плохо.

Более того, эти роды должны были пройти абсолютно нетипично, поскольку в большинстве стран на Земле уже давным-давно никто не рожал естественным путем. Практически все роды были запрограммированными, чтобы было не только удобнее, но и, конечно, намного выгоднее.

Вот одна из причин, по которой специалистов по естественным родам уже почти не осталось. Врачи просто делали укол, усыпляли мать и доставали ребенка. Впоследствии эта же клиника предоставляла вам ваучер на пластическую операцию со скидкой, чтобы замаскировать шрам, который она же сама вам оставила.

К счастью, сейчас перед Мисс стояла Доктор, которая явно не случайно прошла конкурс. Она много лет проработала в Африке, где женщины продолжали рожать естественным путем. Так что Лаура была экспертом в таких вопросах.

– Спокойно, – говорила ей Доктор, – не волнуйся. Я бывала в гораздо худших местах, чем это, в настоящем аду, и в конце концов все заканчивалось хорошо. Просто думай о том, что по крайней мере за дверью не стоят люди с автоматами или ополченцы, которые собираются забрать детей на войну или убить новорожденных. По сравнению со всем этим ты просто в роскошных условиях, – шутила она.

Мисс не отвечала.

Во время трансляции в нижней части экрана появилась реклама сотни медицинских брендов. Как известно, в любое время и в любой ситуации люди продолжают продавать свои товары. Никто даже не представлял, сколько денег заплатила компания, чья реклама должна была появиться самой первой после рождения ребенка.

Интервалы между криками Мисс становились все короче, а момент родов приближался все ближе. Сотни миллионов зрителей наблюдали за этим событием.

– Давай, сейчас! Тужься! – кричала ей Доктор.

В этот же момент на всех экранах Земли появилась бегущая строка с текстом: «Внимание! Следующие кадры не рекомендуется смотреть впечатлительным людям и людям с неустойчивой психикой».

Это сообщение вызывало любопытство, поскольку оно давно уже не появлялось даже в фильмах со сценами насилия или в роликах с драками, ставшими обычным явлением среди подростков. Эта строку не показали даже под видео, в котором одна из уличных камер зафиксировала, как молодые люди подожгли бездомного. Жестокость давно стало нормой в социальных сетях, но рождение ребенка все же сочли чем-то таким, что могло задеть чувствительность человека.

Одна из камер, расположенных в верхней части стены, направила зум на влагалище матери.

Крик, еще один крик и еще.

Снова вопль и еще одно: «Тужься», и еще одно: «Давай, уже почти».

И вот опять крик, и рука, сжимающая руку Фрэнка, готовая вонзить в нее свои ногти, если это потребуется.

На всех экранах Земли появилась маленькая головка, выглядывающая между ног Мисс. Зрители ошеломленно смотрели, как естественным образом ребенок появляется на свет через боль и страдание. Они будто наблюдали за чем-то, что принадлежало исключительно прошлому, что было больше присуще варварам, нежели людям.

– Давай, ну же! Тужься, ты можешь, еще раз!

Мисс кричала и плакала от боли.

И мир страдал вместе с ней, и люди проливали слезы, и матери закрывали глаза своим детям, а сами взрослые прикрывали глаза рукой, оставляя лишь небольшую щелку, чтобы смотреть на происходящее было не так тяжело.

___

– Да, Нел, это именно то, что ты думаешь, – сказал мой брат.

Я прислонилась к стене и вернулась в прошлое к тому моменту, когда ты впервые узнаешь, что Земля круглая.

– Да, к сожалению, это так. Я делаю все возможное, чтобы технологии помогали природе, – сказал мне друг моего брата.

Я молча стояла, закрыв глаза, пытаясь не расплакаться прямо там.

– Об этом мало кто знает. Но на самом деле Строккюр, где вы только что были, умер несколько лет назад. Люди не переставали кидать в него монеты, и бедняга просто больше не выдержал.

Я вздохнула и открыла глаза.

– Ты же видела все, что есть вокруг? Ты же заметила этот роскошный отель? Кафе, сувенирные лавки, строящиеся новые квартиры? Сюда вложено слишком много денег. В конечном итоге чего стоит установить помпу, которая будет запускать струю воды… Смотри, я тебе покажу кое-что.

Он подошел к панели управления и выставил какие-то параметры.

– Я только что поднял высоту струи на два метра. Подождите ровно минуту, и вы увидите реакцию людей.

Мы стояли, наблюдая за обратным отсчетом на экране.

Через минуту гейзер взорвался с впечатляющей силой. Люди начали восторженно кричать от радости.

– Сегодня в магазине футболок, магнитов и сувениров будет продано больше обычного…

Мы поднялись обратно наверх и вышли на улицу из маленького домика.

– Давайте выпьем кофе в менее людном месте, и вы расскажете мне о причинах своего приезда.

Мы направились к отелю, который находился всего в нескольких метрах, и уселись в кафе, расположенном на первом этаже.

– Я вам даже не сказал ни слова в связи со случившейся трагедией, как невежливо с моей стороны. Сожалею по поводу смерти вашего отца. Сказать по правде, надо обладать недюжей смелостью, чтобы сделать такое на глазах у всех.

– Ну… на самом деле он и есть причина, по которой мы здесь. Это довольно долгая история, но если в двух словах, то после его смерти нам передали пакет. Отец хотел, чтобы мы могли закончить игру с ключами. Это давнишнее дело, семейное, – и в тот момент мой брат посмотрел на меня.

– Так это прекрасно, мне всегда она нравилась.

– Мы уже достаточно продвинулись вперед, и у нас есть ключ, который, как мы знаем, может открыть дверь в одном доме. Но мы не знаем, где именно находится этот дом.

– Я тебя не совсем понимаю.

– Ты ведь помнишь отца Веруки, не так ли?

– Да, конечно, несчастная семья…

– После смерти Веруки он переехал жить в Исландию, у него тут был дом. Мы приехали, чтобы его найти.

– Я помню, что произошло. Этот человек практически сошел с ума. Социальные сети устроили ему травлю, и в конце концов он приехал сюда. Мне кажется, он был в программе защиты свидетелей, которая действовала у них в компании, или что-то в этом роде. Но я понятия не имею, где он жил. Слухи ходили, что где-то на севере.

– В любом случае вот этот ключ. Может, тебе он что-то напомнит, или, может, ты знаешь что-то такое… – сказал Алан, кладя ключ на стол.

Тогда друг моего брата взял ключ в руку.

– Надо же, как интересно! – сказал он.

– Ты о чем?

– О символе на брелке. Давненько я его не видел.

Тьерра

Тишина.

Родилась Тьерра[1].

И заплакала.

В слезах этой маленькой девочки отразились слезы всего человечества, ставшего свидетелем самого важного события в своей истории.

Почти шепотом пользователи сети задавали миллионы вопросов, в том числе и самый важный из них: «Родилась ли она здоровой?»

Доктор быстро забрала и унесла девочку, чтобы проверить ее состояние. Ожидание превратилось в вечность. Все очень переживали за ребенка.

Наконец Доктор вернулась с Тьеррой на руках, завернутой в маленькое полотенце.

– Что ж, на первый взгляд могу смело сказать, что у тебя родилась здоровая девочка, – сказала она Мисс, передавая малышку ей в руки. – Поздравляю!

Мисс крепко сжала Тьерру в своих объятиях и заплакала.

И вслед за ней заплакали Фрэнк, Мастер и Садовник. И даже Джон не смог сдержать своих слез.

И если бы Верука была среди них, она бы непременно тоже заплакала, а потом бы выложила тысячу фотографий в свои социальные сети и запрыгала бы от радости…

Андреа же, как только убедилась, что все прошло хорошо, подошла к Мисс и Тьерре, посмотрела на обеих, положила руку на плечо матери, поздравила ее и тут же ушла в свою комнату.

Эмоции, которые сдерживались так давно, прокатились взрывной волной по всей планете. Человек, вопреки всем неблагоприятным условиям, смог воспроизвести на свет совершенно здорового ребенка. Вот почему, когда самые худшие прогнозы уступили место невероятной реальности, человечество вышло на улицы, чтобы отпраздновать то, что крошечное тело маленькой девочки смогло опровергнуть статистику. Париж, Мадрид, Рим, Нью-Йорк, Токио, Лондон – каждый крупный мегаполис и крохотный городок погрузились в праздник.

Эта девочка стала настоящим чудом, в котором так нуждалась колония. К участникам возвращалась надежда, что их присутствие на Марсе имело смысл, по крайней мере для будущего.

Человеческая раса только что доказала, что она не только готова выжить на другой планете, но и способна воспроизвести потомство.

Эта девочка, пусть и ненадолго, сделала то, что до сих пор не удавалось сделать никому: она пробудила волну экологических акций, охвативших миллионы людей. В течение следующих нескольких месяцев были запущены сотни кампаний по повышению осведомленности об окружающей среде, правительства нескольких стран взяли на себя обязательства по реализации программ, направленных на борьбу с глобальным потеплением, ведущие неправительственные организации усилили давление на политиков, выдвигая требования о дате заключения международного договора по предотвращению изменения климата…

Но, как это было ожидаемо, возникло и противоположное движение. Многие правительства – а вместе с ними и миллионы граждан – решили, что для защиты планеты вовсе не нужно ничего делать. Теперь у людей был запасной вариант.

___

– Вы знаете, что это означает? – спросил он нас.

– Да, мы уже посмотрели, – ответила я. – Если верить интернету, то этот символ можно перевести вроде как «открыть запертое, не имея ключа», и называется он… Погодите, я записала у себя на мобильном…

– Ласабрьотур, – сказал он.

– Да, именно так. Откуда ты знаешь?

– Знаю, потому что уже много лет ломаю голову над одним вопросом. И, возможно, здесь кроется ответ, и этот брелок тоже является ключом.

– Я не понимаю, – призналась я.

– Помнишь, – сказал он, обращаясь к моему брату, – центр обработки данных, который мы создали здесь, в Исландии, несколько лет назад, когда впервые встретились?

– Да, конечно, я уже говорил моей сестре о том, что это был один из передовых проектов во всем мире.

Это была правда. Во время нашей поездки Алан действительно рассказывал мне об этом месте. Небольшой дата-центр, где хранилась вся информация о конкурсе на случай юридических разбирательств.

– Именно так. Моя компания как раз занималась компьютерными вопросами. Серверы, диски, системы копирования… Все было на высшем уровне, но в то же время требовало постоянного обслуживания и наблюдения.

По контракту я должен был приходить раза два в неделю, чтобы проконтролировать, что все работает должным образом. В большинстве случаев мой визит был не более чем визитом вежливости. К чему я это? Ты помнишь, что в Хусафетле, в самом начале дороги, ведущей к дата-центру, стоял роскошный отель?

– Хусафетль? Что-то не припоминаю название, но отель, кажется, действительно был. Один из самых современных, – ответил мой брат.

– Да-да, он. Если нам приходилось задерживаться по каким-то причинам в центре обработки данных на несколько дней, то мы останавливались именно в этом маленьком отеле. Иногда, когда я там ночевал, я встречал разных знаменитостей. Но не тех, что мелькают в сетях, а выдающихся личностей: спортсменов высшего уровня, певцов, президентов, бизнесменов-миллиардеров. Короче говоря, очень важные люди.

– Ну, если это был один из лучших отелей в Исландии, то логично, что они останавливались именно там во время путешествий, – прокомментировала я.

– Конечно, в этом не было ничего необычного. Но если бы я сказал тебе, что большинство из них никогда не останавливались в отеле на ночь, а просто перекусывали в маленьком кафе на первом этаже?

– И что с того? – спросила я его.

– Теперь самое любопытное, что и заставило меня задуматься над всем этим. Оказывается, отель был просто местом встречи для экскурсии в дата-центр. У компании вашего отца было – ну, до сих пор есть – несколько гигантских внедорожников, которые прекрасно подходят для передвижения по суровой горной местности Исландии. Из кафе знаменитостей доставляли в центр обработки данных, расположенный недалеко от ледника Лангекудль. Это почти часовая прогулка по холодному и ледяному ландшафту.

– И для чего их туда возили?

– Я тоже спросил себя об этом тогда, уж очень это показалось мне странным. Пока однажды почти случайно не нашел ответ.

Само здание центра было небольшое: три этажа по две комнаты на каждом. Серверы располагались в подвале, практически подо льдом. На цокольном этаже была стойка регистрации и небольшое кафе, на втором – две переговорные комнаты, а на третьем – еще два помещения. В одном из них находилась вся автоматическая система управления, а другое было постоянно заперто. И на двери был изображен точно такой же символ.

Так вот, однажды я был в комнате автоматической системы управления, пытался что-то там отремонтировать, по-моему, в системе освещения. Я оставил дверь приоткрытой и услышал, как подошли несколько человек. Тогда один из самых известных спортсменов мира вошел в ту таинственную комнату вместе с вашим отцом. Самым странным из всего этого было то, как они открыли дверь.

___

Два дня спустя после рождения Тьерры пожилой мужчина и молодая девушка отправляются в одно из своих самых любимых мест в Исландии. Речь идет о двух небольших природных бассейнах, расположенных где-то в глуши на севере острова. Они располагаются у подножия тихой горы, в нескольких метрах от моря, волны которого бьются о каменистый берег. Это место имеет сложное название, которое не так-то просто произнести иностранцу – Греттислейг.

Пара вместе приехала туда на большом внедорожнике. Они направились к ближайшему кафе, которое в это время еще было закрыто. Она, как всегда, оказалась проворнее своего спутника, начав быстро переодеваться. Оставшись наконец в одном купальнике, девушка смотрится в зеркальце, колеблясь, надеть ли парик, который лежит в сумочке, или все-таки распустить свои собственные волосы.

Ей хотелось бы дождаться мужчину, но на улице очень холодно. Поэтому она бежит прямиком к бассейнам, которые отделены друг от друга большой каменной стеной. Не задумываясь девушка выбирает тот, что ближе к морю. Температура воздуха всего градуса два, а вот воды – почти что сорок. Она медленно погружается, пытаясь привыкнуть к контрасту между холодом и теплом, и ждет, когда мужчина, куда менее подвижный и довольно толстый, окажется рядом с ней.

Через несколько минут девушка видит, как он подходит уже в плавках, с полотенцем в руках и фыркает, будто каждый шаг отнимает у него год жизни. Мужчина неуклюже забирается в бассейн. «Сегодня хоть еще не пьяный», – думает она.

Они садятся рядышком друг с другом. В этот момент мужчина понимает, что на девушке нет парика.

– Дорогая, ты опять его сегодня не надела… – мягко упрекает он ее.

– Да кто сюда придет в такое время? – отвечает она, поворачиваясь к нему лицом.

– Кто угодно может, – протестует мужчина несколько неохотно, будто устал спорить об одном и том же изо дня в день.

Оба сидят молча.

Он, закрыв глаза, наслаждается окружающей его обстановкой.

Абсолютная тишина… пока девушка не нарушает ее.

– Я больше не могу этого выносить! Я устала, устала от необходимости постоянно прятаться, от того, что все говорят обо мне как о твоей маленькой шлюхе! – кричит она на него.

Они смотрят друг другу в глаза, мужчина вздыхает, и тогда девушка подходит обнять его. А потом снова говорит.

– Ты с ним еще раз говорил? – спрашивает она.

– После вчерашнего? Какой смысл? Он уже все сказал предельно ясно. Миллер поклялся, что убьет меня и тебя заодно.

– Ерунда полная, – отвечает она, отстраняясь от мужчины и медленно двигаясь к другому краю бассейна.

– Не ерунда. Этот человек выполняет свои обещания.

– Только не говори мне, что ты боишься. С твоими-то деньгами и с твоей властью… – возражает она, не глядя на него.

Мужчина ничего не говорит, предпочитая, как всегда, не спорить. Слышен только шум волн, набегающих на каменистый берег.

Так в молчании проходят минуты. Сидя на своем конце бассейна, девушка смотрит куда-то вдаль, а мужчина – ей в спину. Именно в этот момент они оба слышат звук подъезжающей машины. Какой-то внедорожник только что припарковался рядом с их автомобилем. Из него выходит молодая пара. Заигрывая друг с другом, они направляются к раздевалке.

– Еще так рано… Странно, что в это время здесь кто-то есть. Полагаю, что они приехали купаться, – говорит мужчина, испугавшись.

– Да, это наверняка какие-нибудь туристы, и, конечно же, они придут купаться, они же парочка… Как и мы с тобой с недавнего времени, не так ли? – отвечает она, морщась.

Молодая девушка выходит из раздевалки. На ней синяя шерстяная шапочка и черное бикини. Почувствовав холод, она заворачивается в полотенце и бежит к одному из бассейнов. Парень, смеясь, следует за ней, пытаясь снять на камеру мобильного телефона. Затем они медленно погружаются в бассейн, чтобы постепенно привыкнуть к горячей воде, которая обжигает кожу из-за слишком холодного воздуха вокруг.

– Видишь, они даже не обратили на нас внимания, – говорит спутница пожилого мужчины и снова садится рядом с ним, обнимая.

И так затерянный уголок на севере Исландии готов сохранить в тайне две совершенно разные истории, разворачивающиеся на расстоянии всего нескольких метров друг от друга.

В одном из бассейнов новоприбывшая пара с наслаждением занимается любовью в абсолютной тишине. Они предаются ласкам и улыбаются.

В другом – мужчина и девушка держатся за руки. Он плачет, потому что собирается принять решение, которое может стоит им обоим жизни. Она старается ни о чем не думать.

Так утекают минуты.

Через час молодые, смеясь и перешептываясь, уходят. По дороге к выходу они встречаются с другой парой, одновременно здороваясь и прощаясь с ней простым жестом.

Эти двое по-прежнему остаются там: им еще надо принять решение, что делать дальше со своей жизнью.

– Едем завтра, – говорит мужчина.

– Завтра? – удивленно переспрашивает она.

– Да, завтра, поедем к моей жене, и я ей все расскажу.

– Ты серьезно? – радостно кричит девушка.

Она выпрыгивает из воды и, улыбаясь, целует, а затем крепко обнимает мужчину, который знает, что уже никогда не будет счастливым.

– Ничего хорошего из этого не выйдет… – шепчет он себе под нос.

___

– И как ее открыли? – спросил мой брат.

– В том-то и дело, что я не знаю. Но, возможно, при помощи этого символа. Не случайно же я и запомнил его, – сказал он, беря в руки брелок, – может, он сам по себе является ключом. Тот спортсмен просто положил руку на дверь, и она открылась. Несколько дней спустя я все там осмотрел и не нашел ни теплового детектора, ни устройства для считывания отпечатков пальцев, ни чего-либо подобного. Я повидал различные технологии, но до сих пор не знаю, как открывается та дверь. Я еще раза три или четыре видел, как приезжали разные знаменитости, и они также просто прикладывали руку к двери, и она открывалась. Я пробовал тысячу раз отворить ее, но у меня так ничего и не получилось. Может, у всех них был этот брелок в руке…

– Значит, у нас есть две подсказки?

– Рискну предположить, что да. Если исходить из того, что вы рассказали, то одна ведет вас в дом отца Веруки, а вторая – к той самой комнате, – закончив фразу, он снова задумался.

– Что не так? – спросил его мой брат.

– Не знаю, поможет ли вам это, но сопоставляя две подсказки, я вдруг вспомнил, что в той комнате между отцом Веруки и вашим отцом что-то произошло. Это случилось как раз на следующий день после того, как родилась Тьерра. Все были счастливы, но произошло что-то такое, от чего они счастливыми не выглядели. Вот почему я запомнил.

Мы с братом переглянулись.

– В тот день я снова работал в помещении, где была установлена система автоматизации. Дверь была закрыта, поэтому они не подозревали, что я был там. В какой-то момент я вдруг услышал крики, и отец Веруки в ярости выскочил из комнаты напротив. Он кричал на вашего отца, оскорблял его. Еще они говорили о преданности, об ответственности, но что мне особенно врезалось в память, так эта фраза, которую не переставал повторять отец Веруки, как мантру: «Я все ей расскажу, я все ей расскажу». Ваш отец тоже кричал, чтобы тот оставил ее в покое, что он уже причинил ей достаточно боли, чтобы он дал ей спокойно дожить свои дни…

Мы с братом снова посмотрели друг на друга.

– Они говорили о матери Веруки? – спросила я у Алана.

– Наверное, я не знаю. Я всегда думал, что между папой и этой женщиной что-то было. Могу тебя заверить, что отец ее очень любил.

– Значит, она была права, когда рассказала нам о своих подозрениях, – я повернулась к другу моего брата. – Эта женщина думает, что муж собирался познакомить ее со своей новой любовницей и попросить развод.

– Тогда все, что вы говорите, обретает смысл, учитывая то, что произошло дальше, – продолжал он. – После нескольких минут словесной перепалки ваш отец сказал фразу, которая положила конец всем спорам: «Если ты это сделаешь, я убью тебя, клянусь, я убью вас обоих».

– И несколько дней спустя отец Веруки погиб в результате несчастного случая, – перебила я.

– Да, и эта фраза имела для меня особый смысл, потому что ваш отец сказал: «Я убью вас обоих». И хотя в СМИ не было никакой информации, на острове ходил слух, что отец Веруки погиб не один. Говорят, что в той машине ехал кто-то еще.

– Возможно, папа хотел избавить от дальнейших страданий женщину, которая уже потеряла все. Когда мы ее встретили, она была ближе к смерти, чем к жизни, – добавил мой брат.

– Но как же новая спутница отца Веруки? Может, у нее тоже была семья? Может, по ней тоже кто-то будет скучать? – вмешалась я.

– Ну, – заметил друг моего брата, – поговаривали, что отец Веруки встречался с женщинами с непростой судьбой, у которых не было дома и семьи. Не было никого, кто бы о них вспомнил, исчезни они вдруг. Да и занимались эти женщины чем-то таким, чем никому не хотелось бы заниматься…

Несколько минут мы сидели молча, пытаясь осознать все, что только что узнали.

– Возвращаясь снова к той комнате. Думаю, что после всего, что произошло, ее больше не существует, не так ли? – спросила я.

– В первоначальном виде нет, но частично комнату сохранили в музее.

– В музее? В каком еще музее?

– В том, что построили на месте центра контроля, – сказал он, глядя на моего брата, – уже после того как произошла катастрофа.

___

После рождения Тьерры сотни компаний тут же захотели использовать ее лицо для продвижения всевозможных товаров: детской одежды, овсяных хлопьев, печенья, шоколада, игрушек… Все было оплачено спонсорами. Изображение девочки было повсюду.

Компания, в своем стремлении извлечь прибыль из каждой секунды эфирного времени, проводила конкурсы, специальные ток-шоу и снимала документальные фильмы о малышке. Кроме того, ведущие периодически брали интервью у всех жителей колонии, чтобы расспросить о девочке, о том, что значило для каждого из них ее появление на свет.

В целом мнения были очень схожими. Рождение Тьерры стало новым источником надежды для конкурсантов, которые после событий прошлого потеряли всякие иллюзии. Доктор была в восторге от малышки, чувствуя в какой-то мере свою заслугу в том, что все прошло хорошо. Садовник был тоже счастлив, хоть и не мог скрывать, что каждый раз, когда смотрел на Тьерру, вспоминал о своих девочках. Мастер был, пожалуй, одним из тех, кто уделял ребенку меньше всего внимания. Он говорил, что не любит детей, но признавал, что малышка принесла радость в колонию.

На удивление всем и вопреки общим ожиданиям, больше всех девочку любила Андреа. Может, потому, что она видела в ней младшую сестру, о которой нужно было заботиться, или потому, что Тьерра напоминала девушке о детстве, когда на Андреа никто не обращал внимания. Несколько раз в день она оставляла свой компьютер и подходила к импровизированной кроватке, чтобы посидеть немного с малышкой.

Пожалуй, самой странной была реакция Фрэнка. Не то чтобы он не принял малышку вовсе, дело было не в этом. Но он старался всячески избегать ее. Никто толком не понимал, что с ним происходит. Иногда создавалось впечатление, что Фрэнк боится даже прикоснуться к ней.

___

Через три дня после рождения Тьерры из маленького дома, затерянного где-то на севере Исландии, ночью выходит мужчина. Он идет не один, за ним по пятам следует молодая девушка и его собственный страх.

И мужчина, и девушка стараются двигаться как можно аккуратнее, чтобы ничем не потревожить тишину вокруг. Раздается непродолжительный лай собак.

Он знает, что не должен делать этого. Два дня назад один человек пообещал ему: «Если ты это сделаешь, я убью тебя, клянусь, я убью вас обоих».

Но он также знает, что удачнее момента, чем сейчас, когда все внимание сосредоточено на рождении девочки, уже не будет. Кажется, тот человек не ожидает, что можно решиться на такое сразу после их ссоры.

Мужчина и девушка молча садятся в машину, и уже через несколько минут она везет их прочь сквозь снег и грязь, освещая фарами вечную ночь острова, который прячет их от посторонних глаз в объятиях своего холода. Они думают, что под покровом тумана их никто не сможет обнаружить.

Вместо разговора молчание, потому что их путь наполнен страхом. Машина продолжает медленно ехать сквозь завесу белого дыма, застилающего все вокруг, минуя камни, воду и грязь, двигаясь навстречу судьбе, которая столь же неопределенна, сколь и опасна.

Девушка попыталась убедить своего спутника в том, что эти угрозы – всего лишь слова, что он сам очень богатый человек, а деньги способны защитить от чего угодно, так что ничего страшного не случится. Но этот мужчина знает, что Уильям Миллер всегда выполняет свои обещания.

___

– Да, это был один из тяжелейших ударов по компании: миллионы долларов исчезли буквально за один день, – сказал ему мой брат.

Я сидела с отсутствующим взглядом, не понимая, о чем они говорят.

– А что случилось? – спросила я.

– То, что природа всегда была и будет сильнее человека, – ответил его друг. – Они думали, что построили несокрушимое здание, но позабыли о том, какое количество вулканов скрывает под собой этот остров. Помните, когда много лет назад произошло извержение вулкана Эйяфьядлайекюдль?

– Из-за которого на несколько дней отменили все полеты в Европе? – спросила я.

– Именно. Тысячи рейсов были отменены, но для исландцев в той или иной мере – это привычное дело. На протяжении всей их истории они жили вокруг вулканов, которые в конечном итоге извергались. Но кто вообще мог подумать о том, что в один прекрасный день проснется вулкан, расположенный прямо под дата-центром? Было разрушено порядка восьмидесяти процентов всех помещений. Нам удалось эвакуировать всех людей, но пять операторов все же погибли, не сумев вовремя выбраться. И не стоит также забывать, что добраться туда можно было только на специальных машинах, поскольку здание находилось на леднике.

– Сейчас, когда ты об этом говоришь, я что-то такое действительно припоминаю, – сказала я, – но этому никто тогда не придал большого значения.

– Ну, просто в этом не было ничего зрелищного. Так, небольшой взрыв, из-за которого не отменили ни одного рейса. Но это произошло прямо под центром контроля.

– Я, конечно же, знал об этом, – добавил мой брат, – но папа не хотел, чтобы что-то из этого просочилось в прессу. Заявление о том, что вы потеряли миллионы долларов и к тому же несколько человеческих жизней только из-за того, что не смогли правильно выбрать место, было не самой хорошей рекламой.

– А что же стало с данными? – спросила я.

– Возможно, что все потеряно, – сказал друг моего брата.

– А возможно, и нет… – вдруг возразил Алан.

Внезапно я вспомнила, о чем мы говорили с ним в самолете по дороге сюда: о фотографиях, за которые люди были бы готовы заплатить большие деньги.

– А ты когда-нибудь заходил в ту комнату? Ты видел, что там внутри? – спросила я, немного нервничая.

– Ну, как я вам говорил, той комнаты больше не существует, но на последнем этаже музея была построена такая же, и там я один раз был. У нее такой же символ на двери.

– И что в этой комнате? – настаивала я на своем.

– Только киноэкран и несколько кресел.

Мы с братом понимающе посмотрели друг на друга. Мы знали, что думаем об одном и том же, но ни один из нас не проронил ни слова. По крайней мере, не в присутствии другого человека.

– А что вообще в том музее? – спросила я.

– О, это небольшой музей для поклонников шоу, в нем собрана история тех, кто побывал на Марсе. Лишь одна компания имеет официальную лицензию на организацию поездок, и все проходит с соблюдением строжайших мер безопасности. Экскурсия включает в себя трансфер на одном из этих гигантских грузовиков и посещение музея.

Друг моего брата посмотрел на часы и воскликнул:

– Ого, мне надо бежать! Я уже давно должен быть на встрече в Рейкьявике. Один весьма денежный проект, так что посмотрим, выгорит или нет, – он улыбнулся нам. – Не знаю, помог ли я вам. Надеюсь, что с брелком – да. Что касается другого ключа, то я не знаю, где жил отец Веруки, но не думаю, что это так сложно выяснить. Исландия маленькая. Если вы не против, то я сегодня попробую навести справки, а завтра вы сможете отправиться в музей и посмотреть, попадете ли в эту комнату. Тамошний управляющий – довольно приятный малый.

– Это далеко отсюда? – спросила я.

– Хусафетль? Нет, около двух часов езды от Рейкьявика, но музей открыт только в первой половине дня. Я за сегодня все решу и дам вам знать.

– Прекрасно, – ответила я.

Мы попрощались. Остаток дня у нас был свободен, чтобы осмотреть достопримечательности или попытаться отыскать интересующий нас дом. Мой брат выбрал первое. И я в некотором смысле была этому рада.

___

Машина продолжает медленно продвигаться сквозь ночь и туман Исландии. Мужчина и девушка, сидящие внутри, даже не смотрят друг на друга. Их мысли где-то очень-очень далеко отсюда. Они направляются в небольшой аэропорт Акюрейри, откуда летают только внутренние рейсы и где их ждет небольшой частный самолет, на который они боятся не успеть.

У него есть достаточно много денег, чтобы подкупить людей, которые могут помочь им бежать. Проблема в том, что у его врага их больше.

Больше часа эта странная пара ехала в полной тишине, но вдруг они замечают в зеркале дальнего вида два маленьких огонька, светящихся вдалеке.

Мужчина за рулем нервничает, девушка – еще сильней.

– Если на этой дороге даже днем никого не встретишь, как думаешь, кто может тут ехать ночью? – произносит мужчина. – Я знал, что добром это не кончится.

Девушка поворачивает голову, чтобы убедиться, что два преследующих их огня им не померещились.

Фары приближаются все быстрее и быстрее, и в этот момент становится понятно, что они расположены слишком высоко на машине.

– Это монстр-трак, причем огромный, – спокойно замечает мужчина, – из тех, что может спокойно ездить по горам. Такой нас сомнет одним колесом.

Девушка снова оглядывается, нервно ерзает на своем сиденье, кричит, отдаваясь панике.

– Я хочу выйти! Я хочу выйти! Останови! Останови! – вопит она.

Мужчина знает, что это бесполезно, потому что теперь смерть неизбежна. Не имеет значения, внутри ты или снаружи машины, в тепле или на холоде, виновен ты или нет, опасность просто уже рядом, всего в нескольких метрах.

___

– Хочу показать тебе одно волшебное место, – сказал мой брат.

– А как же дом? – включила я журналистку, чья хватка не ослабевает ни на минуту.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – ответил он, смеясь. – На данный момент у нас нет никаких зацепок, может, завтра мы сможем задать свои вопросы и получить на них ответы. Пока же я знаю, что у нас осталось всего несколько часов солнечного света, и я бы хотел показать тебе кое-что особенное. Ты идешь? – И он пошел к машине, не дожидаясь меня, зная, что я последую за ним.

Это простое: «Ты идешь?» – перенесло меня в детство. В те времена, когда брат позвал меня посмотреть на шалаш, который он и его друзья соорудили из груды веток; когда мы побежали вместе на гору, с которой можно было нырять в реку; когда он повел меня посмотреть на пещеру, которую отыскал… «Ты идешь?» И я всегда шла.

И я пошла сейчас.

Мы сели в машину и направились на юг, к Кольцевой автодороге, огибающей весь остров, каждый километр которого поражал нас новыми сюрпризами. Мы едва успевали привыкнуть к одному пейзажу, как все вокруг менялось в течение нескольких минут: гулкое перешептывание водопадов, низвергающихся где-то в горах словно по чьей-то прихоти, лавовые пустыни, поглощающие любые оттенки цвета, зеленые холмы, из-за которых, казалось, за тобой подглядывают крохотные мифологические существа. В этом месте соединились вода, холод, огонь и лед.

Мы почти не разговаривали, да в этом и не было никакой необходимости, потому что мы просто наслаждались окружающими нас пейзажами.

К счастью, в течение последних нескольких лет правительство страны установило максимальную квоту для туристов в год. Это был единственный способ сохранить остров в первозданном виде, защитив его от нашествия людей. Получить разрешение на въезд было непросто, иногда приходилось ждать два или три года, если только у вас не было большого количества денег, открывавших перед вами все двери.

Пока мой брат был за рулем, я воспользовалась моментом, чтобы отправить несколько сообщений. Коллега из редакции передал мне имя человека, который жил в Рейкьявике и мог оказаться нам полезен.

Мы были в дороге уже два часа, и меня постепенно начало клонить в сон, как вдруг я услышала грохот, который меня напугал.

– Что это за шум? Что происходит? – спросила я брата, оглядываясь по сторонам.

Он просто улыбнулся в ответ и продолжил ехать дальше.

Звук становился все громче и громче, казалось, будто на нас надвигается гигантская волна.

И тут я ее увидела.

– Что это такое? – едва не вскрикнула я от удивления.

– Чудо природы, – ответил брат, улыбаясь.

Слева от нас я увидела огромный водопад, который падал будто прямо с неба.

– Это водопад Скоугафосс, – сказал он мне. – Его высота более шестидесяти метров, и да, кажется, что вода падает из ниоткуда. А поскольку сегодня еще и солнечно, мы можем увидеть волшебство во всей его красе.

Он повернул налево, съехав на небольшую дорожку, а затем припарковался. Мы пешком направились к водопаду, но не успели подойти еще достаточно близко, как вода уже намочила нас с ног до головы.

Подойдя почти вплотную, я увидела огромную радугу, которая поднималась прямо у меня из-под ног и огибала все вокруг.

– Такое вообще бывает? – спросила я, опасаясь, что это очередная уловка.

– Да, можешь поверить, что здесь нет никаких спецэффектов. Обычно, если день солнечный, то здесь всегда можно увидеть радугу, а иногда даже две сразу.

Мы стояли там в тишине, любуясь одним из самых красивых мест, которые я когда-либо видела.

В этот момент мой брат взял меня за руку.

– Существует легенда… что у одного из викингов был сундук, набитый золотом, и он никак не мог решить, куда его спрятать. Долго он ломал себе голову и наконец придумал поставить его в ущелье за этим водопадом.

Потом викинг умер, и клад пролежал за водяной стеной много лет, пока однажды его не нашел мальчик, живший в этих краях. Но когда мальчик потянул за кольцо, прикрепленное к крышке сундука, чтобы достать его, тот волшебным образом исчез. Говорят, что кольцо существует до сих пор и что именно оно прикреплено к двери церкви в деревушке Скоугар.

Я улыбнулась и сжала его руку.

– Пойдем, поднимемся наверх.

И мы начали наш путь ввысь по бесконечной лестнице, чтобы посмотреть, где же все-таки рождается это чудо.

Сделав множество снимков, мы вернулись обратно к машине.

– Что ж, пора подкрепиться, – сказал мне брат.

Мы проехали всего километр и остановились перед красным фургоном, раскрашенным в белый горох. Он был припаркован прямо во дворе дома. Деревенский фургончик Миа.

– Но ведь это двор частного дома?

– Так и есть, но здесь делают просто отличную треску с картошкой фри, – сказал он мне улыбаясь.

Я не увидела вокруг ни одного столика.

– Садись прямо на землю, тут так можно. А я пойду пока закажу, – сказал он, направляясь в сторону фургона.

Я нашла на земле клочок травы и села на него. В этот момент мне пришло сообщение от моего контактного лица в Рейкьявике. «Ну уже что-то», – сказала я про себя с радостью.

Через несколько минут мой брат вернулся с двумя маленькими картонными коробками. Мы ели и смеялись, говорили сразу о стольких вещах, что на мгновение позабыли обо всех ключах. Мы также забыли о том, что когда-то много лет назад стали друг для друга незнакомцами.

– А теперь мы поедем в Вик, посмотрим на один из самых красивых пляжей в Исландии. Там я расскажу тебе историю, – сказал он мне, вытирая майонез с губ.

___

Тьерра, несомненно, была самой популярной девочкой, за которой следил весь мир. В социальных сетях, на вечеринках и в средствах массовой информации каждый человек считал необходимым дать совет по уходу за ребенком, принимая на себя роль доктора, отца или матери. Каждый подвергал сомнению любое решение, принятое Мисс, и каждый находился, к счастью, слишком далеко, чтобы вмешаться в жизнь малышки напрямую.

Так как специальных детских вещей на корабле не было, все жители колонии импровизировали как могли. Садовник изобрел бутылочку для кормления из обычной бутылки и нескольких резинок. Мастеру не потребовалось и двух часов, чтобы смастерить кроватку. А Доктор, порывшись в запасах медицинских материалов, придумала оригинальный вариант многоразовых подгузников. Их содержимое Садовник использовал для удобрения растений.

Каким-то образом эта девочка заставила колонию вернуться к истокам на несколько лет назад, как будто человечество внезапно проснулось в прошлом.

Например, кормление грудью уже давно вышло из моды на Земле. На протяжении многих лет материнское молоко заменялось смесями, содержащими все необходимое для оптимального роста ребенка. Это было дороже, но намного удобнее.

Игрушек не было тоже. Но участники быстро сообразили, из чего можно сделать куклы и погремушки. У девочки имелось все, что было необходимо, поскольку она не нуждалась в чем-то особенном.

Андреа с разрешения компании-организатора перенаправила одну из камер так, чтобы объектив всегда был направлен на кроватку. Всегда кто-то находился на дежурстве, чтобы присматривать за девочкой. Да, Тьерра была самой охраняемой малышкой в мире. Но при этом она была самым изолированным ребенком, так как не могла общаться с другими детьми. Как это могло повлиять на нее?

Хотя данный вопрос вызвал жаркие дебаты на многих телевизионных шоу, в конечном итоге было решено, что об этом люди будут беспокоиться уже в будущем. Пока же надо было смотреть в настоящее. Ведь сейчас каждый прожитый на Марсе день был успехом, настоящим достижением человечества.

Человечества, которое не слишком переживало о смерти тысяч детей от недоедания на собственной планете, но при этом пристально следило за каждым чихом малышки, рожденной на Марсе.

___

Хотя информация об этом происшествии была опубликована практически во всех СМИ, она осталась почти незамеченной среди урагана новостей, связанных с рождением Тьерры.

К. Копсон, один из богатейших людей в мире, соучредитель конкурса на Марсе, а также отец одной из конкурсанток Веры Свит, скончался сегодня в возрасте шестидесяти семи лет в результате дорожной аварии, произошедшей на севере Исландии.

Хотя точные обстоятельства случившегося еще неизвестны, наиболее вероятной причиной является превышение скорости, в результате чего автомобиль съехал с дороги. После проведения процедуры вскрытия будет также определено, присутствовал ли в избыточном количестве алкоголь в крови пострадавшего.

Известно, что после смерти дочери на Марсе мужчина впал в сильнейшую депрессию, заставившую его бросить все. Он уехал из страны, чтобы вести уединенный образ жизни в своем доме в Исландии. Возможно, данные обстоятельства и подтолкнули его к принятию трагического решения…

Большинство печатных изданий публиковали аналогичные сведения, но нигде не было написано о том, что мужчина находился в машине не один. Информация об этом просто исчезла, как и труп женщины. Больше о ней ничего не было слышно.

___

Буквально через полчаса мы свернули с Кольцевой автодороги на небольшую дорожку, ведущую прямиком к морю, в самом начале которой была установлена табличка с надписью «Рейнисфьяра».

Мы подъехали к автостоянке, и, как только вышли из машины, сила ветра подхватила наши тела. Уже несколько минут шел слабый дождь.

Мы шли по четко обозначенной тропинке к темному пляжу, где волны снова и снова выплескивали белую пену на песок черно-угольного цвета.

– Говорят, это один из самых красивых пляжей в мире, – заметил мой брат.

Мы простояли там несколько минут рядом друг с другом, наблюдая за небом, сливающимся с морем, гадая, кто из них двоих раньше потерял свой цвет.

Ветер дул все сильнее и сильнее.

Мы пошли вдоль берега в направлении какого-то углубления, выглядевшего как пещера. Там почти никого не было: лишь пара вдалеке и мужчина, пытающийся удержать в равновесии штатив своей камеры.

– Что это такое? – спросила я брата, увидев три огромных валуна, которые, казалось, выросли из моря.

– Ты что предпочитаешь: правду или легенду? – спросил он меня, улыбаясь.

– Легенду, – ответила я, прижимаясь к нему.

Он обнял меня.

– Говорят, что давным-давно на этом месте жили три тролля, которые занимались тем, что топили корабли. Возможно, они просто не хотели, чтобы их кто-то беспокоил, чтобы сюда кто-то заплывал.

Ветер все сильнее и сильнее толкал меня в его объятия.

– Обычно сюда заходили небольшие корабли, которые с легкостью мог потопить один тролль. Но однажды приплыл большой корабль, более прочный, чем все предыдущие. В ту ночь всем трем троллям пришлось выйти на берег, чтобы справиться с ним. Но корабль продолжал выдерживать натиск за натиском. Бой длился несколько часов, так долго, что тролли не заметили, что уже рассвело… А ты знаешь, что происходит с троллем, когда на него попадает солнечный свет? – спросил брат, крепко обнимая меня.

– Он превращается в камень.

– Именно то, что, собственно, ты сейчас и видишь, – улыбнулся он, снова прижимая меня к себе. – Говорят, что три огромных камня – это те три тролля. Я даже знаю, что у каждого из них есть свое имя, но сейчас я их уже не помню.

Капли дождя хаотично падали на наши тела, танцуя под музыку ветра, обдувающего нас со всех сторон.

Мы подошли к странной стене, образованной из базальтовых колонн, и отыскали там уголок, где можно было бы укрыться от ветра.

В этот момент мне пришло уведомление на мобильный, а потом еще одно и еще. Три сообщения, нарушившие тишину.

Я вытащила телефон из кармана, прочитала их и улыбнулась. Каждая маленькая деталь того стоила.

– Что происходит? – спросил он меня.

– У меня тоже есть свои контакты, – заявила я, улыбаясь. – Как только все узнаю наверняка, тут же тебе расскажу.

Мы стояли там несколько минут, каждый погруженный в свои мысли, бок о бок, такие близкие и родные.

Дождь зарядил еще сильнее. Мощный ветер превращал капли в пули, бьющие по нашим телам. Мы решили, что пора возвращаться.

Мы бегом прибежали на парковку, сели в машину и включили отопление. Из радио доносилась песня A Closeness Дермота Кеннеди. Первая же строчка: «С горящим взором, устремленным на берег…» – заставила нас улыбнуться.

Мы выдвинулись в сторону Рейкьявика, собираясь поужинать там и переночевать.

Следующий день мог стать очень важным. И он стал именно таким.

___

К счастью, колония обрела точку равновесия, где сюрпризов практически не было.

Тьерра росла и развивалась нормально, изо дня в день все больше и больше общаясь и взаимодействуя с теми, кто находился рядом.

Каждый уже усвоил свою роль.

Садовник продолжал выращивать растения, что само по себе было большим достижением, потому что, как он однажды заметил, уже совсем скоро они смогут есть выращенную собственными руками пищу, что позволит колонии стать самодостаточной.

Андреа вела себя как обычно: большую часть времени она проводила за компьютером, вежливо относилась к окружающим, но по-прежнему ни с кем не общалась слишком тесно. За исключением, конечно, девочки. Между ней и Тьеррой установилась странная связь, как будто Андреа каким-то образом хотела взять на себя роль ее старшей сестры.

Мисс и Доктор стали близкими подругами после рождения Тьерры. Они обе заботились о девочке, но каждая по-своему. Иногда казалось, что Доктор была настоящей матерью малышки, потому что именно она больше всего с ней играла и уделяла много внимания ребенку. Не то чтобы Мисс не заботилась о Тьерре, дело было совсем не в этом. Просто в большинстве случаев казалось, что она использует дочь исключительно в своих интересах. Не следует забывать, что после рождения малышки Мисс стала самой популярной участницей, за которой следили все социальные сети.

Каждое крошечное достижение Тьерры она выкладывала на своем канале: взгляд, улыбку, новое движение девочки. Она заметила, что когда появляется на какой-нибудь фотографии вместе с дочерью, то количество лайков тут же возрастает.

Мастер так и не смог приспособиться к этому месту, почувствовать себя здесь комфортно. Он чаще других выходил за пределы станции, всегда в сопровождении кого-нибудь с «Разведчика» или Джона. Эти прогулки наружу хоть как-то спасали его от состояния внутреннего удушья. Было ясно, что он одним из первых улетел бы с Марса, если бы ему представилась такая возможность.

Что касается интимных отношений между участниками, то после рождения Тьерры Мисс снова начала регулярно заниматься сексом с Мастером, на этот раз уже предохраняясь. Садовник же забыл о модели, решив полностью посвятить себя растениям.

Джон время от времени также посещал комнату Доктора, и наоборот. Между ними возникла особая связь, в которой, возможно, изначально не было любви, но в конце концов…

Фрэнк даже не пытался завязать интимные отношения с кем-то из участников. Ему хватало своей внутренней борьбы, в которой он каждый день пытался укротить свои мысли.

А Андреа… Андреа никогда не интересовалась подобными вещами.

По мере того как девочка росла, все пытались понять, на кого она была больше похожа. Одни говорили, что на Мастера, другие – на Садовника. О Маркусе почти никто не вспоминал: эта тема стала своего рода табу.

Они искали схожие черты, мимику и жесты, какие-то отметины на теле, но ничего убедительного не нашли. Была предпринята попытка сравнить цвет глаз Тьерры с цветом глаз ее потенциальных отцов, но между ними не было ни малейшего сходства. Казалось, что каждый глаз девочки имеет свой собственный оттенок.

Ни Садовник, ни Мастер так и не прониклись к малышке родительскими чувствами. Оба имели один шанс из трех на отцовство и, возможно, именно это не позволяло им любить Тьерру так, как они могли бы любить свою собственную дочь.

Что касается трех астронавтов с «Разведчика», то они продолжали свою работу по расширению обитаемого пространства. Маркус никогда не приближался к колонии, двое других специалистов время от времени приходили туда, чтобы сопровождать участников во время выходов наружу или по другому конкретному делу, требовавшему их обязательного присутствия.

___

На следующий день рано утром мы приехали в Хусафетль, откуда солнце не уходило еще со вчерашнего дня. Хусафетль был не деревней, а фермой, вокруг которой постепенно выросла определенная инфраструктура, включая одноименный отель.

Друг моего брата позвонил кое-кому, чтобы мы смогли встретиться с менеджером музея в кафетерии отеля. Мы вошли и устроились в небольшом зале, расположенном на первом этаже. Из большого окна открывался вид на прекраснейший пейзаж, которого еще не коснулась рука человека. Мы сели на два разных дивана, которые стояли друг напротив друга и были разделены небольшим столиком, куда нам и подали два кофе.

Несколько минут спустя к нам подошел мужчина в костюме.

– Здравствуйте, – сказал он, широко улыбаясь. – Меня зовут Йонас, я управляющий музеем. Очень приятно познакомиться с вами.

Мы с братом встали, чтобы пожать ему руку.

– Извините, что назначил вам встречу так рано, хоть летом здесь такого понятия, как «рано», не существует, – снова улыбнулся он. – Я просто предпочел провести для вас экскурсию до открытия музея, пока еще нет туристов.

– Это прекрасно, – ответила я.

– Хорошо. Если вы готовы, то отсюда мы поедем на моей машине до стоянки, а там пересядем на слонов.

– На слонов? – переспросила я.

– Да, – ответил он с улыбкой. – Это огромные машины – единственное, на чем можно добраться до музея.

Мы сели в его внедорожник, чтобы проехать по тропе из грязи и камней. Поездка заняла у нас минут двадцать.

Как только мы подъехали к стоянке, мы увидели несколько грузовиков на гигантских колесах. В одном из них нас ждал шофер. Мы забрались наверх, и это чудовище рвануло вперед.

Первые несколько минут Йонас рассказывал нам о том, что мы собираемся пересечь часть ледника Лаунгйёкюдль, второго по величине в Исландии. Ледник, который, к сожалению, с каждым годом уменьшается в размерах и, по оценкам, к 2100 году исчезнет полностью.

Мы начали кружить над белоснежным покрывалом, охваченные холодом и тишиной. С каждым метром, который проезжал грузовик, мы могли все отчетливее слышать хруст льда под нашими колесами. Йонас объяснил нам, что каждое колесо оснащено системой, позволяющей регулировать давление в шинах из кабины автомобиля и таким образом адаптировать их к местности.

После почти часа блужданий по этой белой пустыне мы достигли места. Перед нами была только одна большая дверь, которая, казалось, вдруг возникла из-под земли, как некий вход в пещеру. На небольшой металлической вывеске было написано: «МУЗЕЙ».

Мы вышли из машины и подошли к стойке регистрации. Дальше оттуда шел туннель.

– Этот музей, – сказал нам Йонас, протягивая две специальные куртки, – был построен подо льдом. Мы сделали это в память о бывшем центре контроля, который частично также располагался под ледником.

Пока Йонас говорил, я отметила кое-что любопытное. По дороге в музей и рядом с ним было слишком много охраны. Во время нашей поездки я обнаружила по крайней мере три дрона, которые следили за нами, а у дверей музея – несколько камер наблюдения. Но что меня больше всего поразило, так это то, что внутри, на стойке регистрации, также было двое охранников.

– Неужели есть какая-то необходимость в таком количестве охраны? – спросила я.

– На первый взгляд может показаться, что этого не требуется. Но здесь собрано очень много ценных материалов, за которые некоторые люди были бы готовы заплатить миллионы. Есть личные вещи участников, оставшиеся с того момента, когда они проходили отборочные этапы. Например, одежда, которую они носили на Земле, рисунки, письма…

– Да, но дроны?

– Смотрю, от вас ничего не утаишь, – сказал он, так и не ответив на мой вопрос. – Всему свое время, проходите.

Мы приложили пропуска и перед нами открылось сразу несколько дверей. Мы пошли вперед по ледяному коридору. Это было великолепно.

– Я знаю, что вас интересует особая комната, но позвольте мне все же быстро показать вам музей. Здесь все сделано изо льда, и это буквально завораживает.

Мы следовали за Йонасом.

Первая комната, куда мы попали, была посвящена «Разведчику». Как только мы вошли, то увидели гигантскую фреску с изображением флагов всех стран, которые участвовали в первой пилотируемой миссии на Марс.

Обойдя всю комнату, мы увидели стену, на которой висели два огромных портрета мужчины и женщины. «Экипаж „Разведчика“» – гласила надпись под изображениями.

– Но ведь их было трое, разве нет? – спросила я.

___

Время продолжало бежать, даже если обитатели колонии этого не замечали.

Садовник каждый день добивался новых успехов в своей работе, и впервые одно из его растений должно было вот-вот дать плоды: выросло несколько маленьких помидоров.

Мастер, со своей стороны, по-прежнему отвечал за базовое обслуживание станции. Время от времени он работал вместе с двумя астронавтами с «Разведчика», собирая восемь дополнительных модулей, которые должны были стать домом для новых кандидатов. В этой работе также участвовали Джон и Фрэнк.

Доктор занималась всем, что касалось здоровья участников. Она периодически осматривала их, чтобы убедиться, что все в порядке. Кроме того, она отвечала за использование и обслуживание медицинского оборудования.

Мисс одну половину своего времени тратила на уход за Тьеррой, а вторую на то, чтобы рассказать об этом в социальных сетях.

Андреа занималась передачей сигнала и компьютерами. Почти каждый раз, когда из центра контроля переключали камеры на ее комнату, девушку заставали приклеенной к своему ноутбуку. Лишь иногда она выходила из своей комнаты, используя эту возможность, чтобы поиграть с Тьеррой.

Конечно, девочка не могла общаться с другими детьми, была лишена многих удобств, доступных для большинства малышей на Земле. Но несмотря ни на что она продолжала расти здоровым, нормальным ребенком. А это уже было немало.

Доктор ежедневно осматривала Тьерру, чтобы убедиться, что все в порядке. После одного из таких осмотров она подтвердила то, о чем уже давно подозревала.

В тот день Доктор взяла девочку на руки и направилась в комнату Мисс.

– Что-то не так? – спросила модель, когда увидела, как та появилась на пороге с малышкой.

– Нет, ничего. Я закончила еженедельный осмотр, все хорошо. Просто прошло уже достаточно времени, чтобы подтвердился диагноз: у девочки полная гетерохромия, – ответила Доктор.

Как только информация достигла Земли, миллионы людей обрушили поисковые системы, пытаясь выяснить, о чем говорит Лаура.

– Что? – взволнованно спросила Мисс, подхватывая девочку на руки.

– Не переживай, слово пугает больше, чем его значение. Скажу по-другому. У Тьерры глаза разного цвета, и я думаю, что это уже не изменится. Иногда, как и в нашем случае, гетерохромия развивается вскоре после рождения, это значит, что у Тьеры была генетическая предрасположенность к этому.

– Но это опасно? – спросила Мисс, сжимая дочь в объятиях.

– Опасно? Нет. Это выглядит скорее немного странно. Из собственной практики могу сказать, что такое встречается лишь у одного процента населения. Но эта особенность совершенно не влияет на качество зрения.

В тот момент камеры взяли крупным планом глаза девочки, один из которых был зеленоватым, а второй имел небесный оттенок.

– Со временем цвета могут стать более яркими. Один глаз, вероятно, будет полностью зеленым, а второй голубым. Конечно, это неточно, и, возможно, все останется так же, как и сейчас. Я буду наблюдать за этим, хотя беспокоиться совершенно не о чем.

Недели плавно перетекали в месяцы. Пользователи в социальные сетях продолжали вести себя как самопровозглашенные специалисты: все высказывали мнения и давали советы о том, как стоило ухаживать за ребенком и воспитывать его.

Конечно, по мере того как первоначальный интерес постепенно переходил в скуку, аудитория программы сокращалась все больше. Появились и другие программы, способные увлечь зрителей, которым надоело изо дня в день видеть одних и тех же людей, занимающихся одними и теми же делами.

Тем не менее за конкурсом по-прежнему продолжали наблюдать миллионы преданных поклонников.

___

– Да, это так, хотя в наше время есть немало людей, которые могли бы поспорить с этим. Видите ли, реальность не так сложно подменить более удобной картиной мира. Безусловно, с самого начала здесь висели портреты трех астронавтов. На самом деле без капитана Маркуса миссия вообще не могла бы быть завершена. Но знаете, что произошло?

Когда люди заходили в этот зал и видели его фотографию, они протестовали, писали жалобы, срывали портрет, иногда плевали в него. Инициативная группа в интернете собрала десять миллионов подписей, чтобы портрет Маркуса был убран отсюда. В конце концов мы решили, что так и сделаем. Мы не изменили правду, мы просто скрыли наименее привлекательную часть.

– Но разве так можно? – сказала я Йонасу.

– Такое происходит каждый день, – ответил он. – Самый выгодный бизнес – тот, который дает людям то, что они хотят. Неважно, правда это или обман, иногда реальности вообще придают слишком большое значение.

– Но… – снова попыталась протестовать я, и тут мой брат схватил меня за руку. Он делал это всегда с тех пор, когда мы были еще совсем маленькими. Из-за моего характера я попадала в разные неприятности.

Я вздохнула и замолчала. Как бы я ни возмущалась, это ничего не изменит.

Мы прошли по еще одному ледяному коридору, ведущему в небольшой бар, скамейки которого также были сделаны изо льда. Мы повернули налево и попали в комнату, где можно было посмотреть видеоролик о том, как проходила подготовка к процессу отбора. Там была также специальная консоль, где можно было ввести имя любого из 1 300 454 участников и получить подробную информацию о нем.

Пройдя через эту комнату, мы попали в главный зал, посвященный восьми избранным участникам. Зал был разделен на восемь небольших сегментов. В каждом из них можно было получить исчерпывающую информацию о финалистах конкурса: их основные данные, физические параметры, истории детства и участия в конкурсе, дату рождения и дату смерти, которая для всех, кроме Веруки, была одной и той же.

___

Время шло. Дни превращались в месяцы, месяцы складывались в год…

И вот настал момент, когда свой первый день рождения отпраздновала Тьерра. Девочка с глазами разного цвета, которая уже сделала свои первые шаги и произнесла несколько слов на разных языках, оказалась изолирована в месте, где почти не было красок, одна в мире взрослых. Парадокс заключался в том, что свое имя малышка получила в честь планеты, на которую она никогда не ступит.

Ее первый год отметили просто. Все собрались вокруг какого-то сначала обезвоженного, а затем снова восстановленного при помощи воды десерта, и спели поздравительную песню на нескольких языках.

На самой Земле это событие было отмечено с куда большим размахом. Во всех крупных городах люди вышли отпраздновать, что маленькому чуду, родившемуся на Марсе, исполнился ровно один год.

На какое-то мгновение это торжество действительно вернуло шоу аудиторию, но компания больше не знала, что еще сделать, чтобы удержать ее. Тогда было решено запустить процесс отбора восьми новых кандидатов. Организаторы знали, что все закрутится по новой, и тогда зрители вернутся. А вместе с ними вернутся и деньги.

День рождения Тьерры прошел.

А после него прошла неделя, другая, которая была такой же, как и предыдущая, а потом еще одна, и еще, и еще…

В колонии казалось, что время бежит, оставаясь на месте. Там были не нужны часы, потому что никто не ждал тебя в очереди в кино, никто не мог прийти позже в ресторан, которого не было, никто не мог опоздать на поезд, никому не нужно было приезжать на два часа раньше в аэропорт, чтобы сдать свои чемоданы… Там слово «время» начало терять свое значение.

Возможно, только Тьерра была единственным доказательством того, что время идет. Девочка росла, с каждым днем становясь все взрослее, произнося все больше новых слов, продвигаясь дальше в своем развитии.

Именно Андреа и Доктор больше всего заботились о малышке, которая еще неуверенно оглядывалась по сторонам, не умея отличить настоящее от будущего.

И пока девочка росла, на Земле уже начался процесс отбора следующих восьми кандидатов. Колесо закрутилось снова.

Конец

Это была обычная пятница. Каждый из обитателей колонии занимался своими привычными делами. И, возможно, абсолютная неожиданность этой трагедии усилила всеобщую боль от случившегося.

Когда разразилась катастрофа, Садовник уже два часа находился в теплице, внимательно осматривая свои растения. В тот день он чувствовал себя особенно счастливым, потому что цвел один из самых нежных сортов. Еще совсем маленький бутон, из которого выглядывал крошечный красный лепесток. Но это была жизнь, созданная им самим.

В тот момент, когда Садовник потянулся, чтобы дотронуться до растения, все вокруг задрожало.

За несколько секунд до того, как умер этот цветок, а вместе с ним и Садовник, Мастер стоял на верхней ступеньке небольшой раскладной лестницы. Он находился в комнате связи, пытаясь починить электрические соединения, которые уже несколько дней давали сбой. Мастер уже нашел точное место, где произошел разрыв.

Эти небольшие рутинные задачи больше всего помогали ему отвлечься от мыслей о будущем, думать о чем-то абстрактном. Так Мастер отстранялся от окружающей реальности.

Он держал отвертку в зубах, пытаясь пальцами сжать небольшую деталь, когда сильный толчок заставил его потерять равновесие.

За несколько секунд до того, как Мастер, стремянка и отвертка, которую он держал во рту, упали на пол, Фрэнк лежал на кровати в своей комнате, самой дальней от Общего зала.

Его голова была полем изнурительной битвы человека, который каждый день должен был подвергать тщательной цензуре свои собственные мысли. С тех пор, как родилась Тьерра, он почти не спал. Фрэнк проводил ночи напролет в попытках похоронить ту реальность, что беспощадно напоминала ему о девочке, которая в конце концов вырастет.

Когда его выбирали как одного из финалистов конкурса, Фрэнк думал, что там, на далекой планете, он будет в безопасности, что у него не будет соблазнов, что он навсегда избавится от тех паразитов, которые заражали каждую его мысль. И вместо этого произошло обратное: искушение теперь было постоянно рядом, всего в нескольких метрах от мужчины.

Сильная дрожь заставила его резко встать и посмотреть в окно. Он был первым, кто увидел надвигающийся конец.

Всего за несколько минут до того, как Фрэнк увидел через стекло приближающийся ураган черной пыли и страха, Мисс стояла в своей комнате. Она давно заметила, что количество лайков растет, когда она появляется на фотографии вместе с Тьеррой. С другой стороны, когда девочки рядом не было… Вот почему сейчас, уединившись, Мисс решила сделать селфи практически обнаженной: на ней были только маленькие белые стринги. Правой рукой она держала мобильный телефон, в то время как левой намеренно прикрывала грудь.

После нажатия кнопки, когда фотография была уже сделана, сильнейший толчок отбросил ее на пол. Она закричала.

За несколько мгновений до того, как крик Мисс разнесся по коридору, Доктор проводила инвентаризацию в маленькой комнате, которая служила медицинским пунктом и располагалась на противоположной стороне от Общего зала. Оттуда, если выглянуть через дверь, она могла видеть, как Андреа играет с Тьеррой, сидя на диване.

Доктору было важно оценить точное количество оставшихся у нее материалов и лекарств, чтобы знать, что расходуется больше всего. Это был единственный способ рассчитать, что им может понадобиться, когда приедут новые кандидаты.

Именно в тот момент, когда она протянула руку за небольшой аптечкой, сильный толчок заставил несколько флаконов и банок соскользнуть с полок.

За несколько секунд до того, как стеклянные сосуды грохнулись на пол медпункта, Андреа возилась с Тьеррой в Общем зале. Девочка пыталась стянуть с Андреа наушники, а та их постоянно прятала, чтобы обмануть малышку. Тьерра смеялась, и в тот день смеялась даже Андреа.

Девочка почти успела зажать один из наушников в кулачке, когда сильная дрожь заставила ее разжать пальцы и отпустить вещь из рук. Андреа инстинктивно прижала Тьерру к себе. Малышка, забыв про наушники, вцепилась в нее изо всех сил и начала плакать.

За пять секунд до того, как Андреа крепко обняла Тьерру, Джон стоял один в небольшом спортзале, поднимая штангу весом в сто килограммов. Он уже почти поднял ее над головой, когда сильный толчок заставил его опустить руки. Штанга вместе с гантелями упала прямо на его левую ногу, пронзая насквозь, словно нож масло.

Джон закричал.

И услышал звук разбивающегося стекла.

А потом еще один крик вдалеке.

А затем плач Тьерры.

___

Мы подошли к предпоследнему залу. Тьерра.

Здесь располагалась экспозиция, посвященная единственному человеческому существу, родившемуся за пределами Земли – девочке с самыми красивыми глазами в мире. По крайней мере, так ее окрестили в одном из телевизионных шоу.

Как только мы вошли, то увидели гигантский экран, на котором крупным планом было изображено ее лицо. Девочке специально подчеркнули разный цвет глаз, один из которых был зеленый, а второй – голубой. Это лицо знало практически все человечество.

Под изображением было несколько панелей с основной информацией о малышке, включая ее краткую биографию. Жизнь девочки не продлилась и полутора лет.

На противоположной стороне, где располагался другой экран, транслировалось видео: рождение Тьерры на свет, ее первые слезы, шаги, слова… Все первые моменты, которые стали последними.

В центральной части находилась витрина с копиями игрушек, которые были изготовлены для нее вручную обитателями колонии.

Мы вышли оттуда, чувствуя, как комок подступает к горлу. Несмотря на прошедшее время, всем было трудно пережить потерю этой девочки, и я должна признать, что и мне тоже. Пока мы находились в той комнате, я плакала внутри, не показывая своих слез. Плакала и молчала.

Мы направились в последнюю комнату без вывески. Помещение оказалось белым, почти пустым, с сотнями свечей вокруг небольшого алтаря, на который было возложено восемь венков и одна пустышка.

Мы молча прошли через зал и вышли в небольшой холл.

– Ну, а теперь предлагаю перейти к той комнате, которая вас интересует, – сказал Йонас почти шепотом.

Мы пошли по длинному ледяному коридору.

Приблизились к лифту.

– Место, куда мы сейчас направляемся, находится не подо льдом, а над ним.

Оказавшись на верхнем этаже, мы прошли несколько метров, пока не уперлись в абсолютно белую дверь, на которой был изображен тот же символ, что и на брелке на наших ключах.

– Хотя у меня есть собственный ключ, вы должны воспользоваться своим, чтобы попасть внутрь, – сказал он нам улыбаясь.

Мой брат сунул руку в карман и с радостным выражением лица показал Йонасу связку ключей.

– Но… это не тот ключ, – сказал он нам.

___

Пока колония исчезала, пользователи социальных сетей из-за задержек в вещании продолжали свою обычную рутину – рассылали миллионы пустых сообщений друг другу.

Примерно через двадцать минут сигнал, поступавший из колонии, был потерян. Экраны телеканалов, транслирующих программу в «прямом эфире», погасли и не включались.

Подобное происходило не в первый раз. Песчаная буря, сбой в работе серверов или космический мусор – была масса причин, по которым сигнал на мгновение мог пропадать. Вот почему зрители не придавали слишком большого значения прерыванию трансляции. Просто нужно было подождать, чтобы связь восстановилась.

В Центре контроля № 2 тоже не слишком беспокоились из-за очередного сбоя связи: протокол безопасности не требовал подавать сигнал тревоги, если отключение длилось не более пятнадцати минут.

Но все изменилось, когда через несколько секунд после отключения связь с ЦК2 была восстановлена: внешние камеры показывали только темноту, а вот внутренние – нет…

– На ЦК1 не отвечают, – говорит один из техников ЦК2.

– Странно. Скорее всего, просто помехи или сбой здесь, а не на Марсе, – отвечает его напарник.

Они продолжают проверять различные мониторы, сигналы и соединения, чтобы убедиться, что неисправность возникла где-то вовне.

– Смотри! Сигнал возвращается! – радостно кричит один из техников.

На мгновение вся комната теряет дар речи, увидев изображения, транслируемые с внутренних камер. После почти минутного шока один из них берет трубку, чтобы сделать самый печальный звонок в своей жизни.

Находясь в одной из самых роскошных квартир в городе, мужчина с удивлением видит, как звонит мобильный телефон, который никогда не должен звонить.

Он откладывает в сторону книгу, которую читает, убавляет громкость музыки и отвечает на звонок.

– Да? – недоуменно говорит он.

В слезах, нервничая и заикаясь, оператор рассказывает мужчине о том, о чем еще не знают социальные сети.

– Немедленно переведите сигнал изображения на меня! И не смейте ничего транслировать никуда больше! Ясно? Никуда! – кричит он.

Мужчина подключает большой экран напротив дивана, настраивает внутренний канал, и изображения начинают поступать одно за другим.

Видя ужас и боль, которые настигли колонию, он роняет телефон на пол. Впервые в жизни самый богатый человек в мире оказался в ситуации, когда он не знает, что делать.

Мужчина падает на диван, осознавая, что произошло. «Вот и конец мечте», – думает он.

Этот человек тонет в своих размышлениях в течение нескольких минут, не отрывая взгляда от экрана, который безжалостно показывает ему реальность.

Он знает, что должен принять решение прямо сейчас. Он не может показать всю правду в эфире: это слишком жестоко даже для общества, которое уже давно привыкло к насилию. Мужчина знает, что даже у боли есть предел.

Эти люди были частью повседневной жизни миллионов зрителей, возникла слишком сильная эмоциональная связь. Для многих финалисты конкурса значили больше, чем их лучшие друзья, братья и сестры, члены семьи. Чувства, которые они испытывали по отношению к этой малышке, были сродни тем, что они испытывали к своим собственным детям. Они больше года наблюдали за тем, как Тьерра росла, вместе с ней прожили ее первые шаги и первые слова. Многие не спали сотни ночей, просто чтобы увидеть, как она спит. Как сказать родителям, что их дочь, пусть даже не биологическая, умерла?

Мужчина медленно дышит. Он знает, что должен сообщить эту новость очень тактично.

Его мысли прыгают от одной к другой, от одного варианта к следующему, пока в уме не вырисовывается четкий план.

Он перезванивает в ЦК2, чтобы дать инструкции.

После более чем пятиминутного разговора…

– Вам все понятно?

– Да, сэр, все понятно.

– Я очень надеюсь на это. Давайте сделаем так, чтобы воспоминания о произошедшем были менее болезненными, чем реальность…

Он ложится на диван, ожидая, что эти приказы будут исполнены, когда наконец на экране появится последнее изображение его мечты.

После двухчасового отключения трансляция возобновляется по всему миру.

___

– В смысле это не тот ключ? – спросил мой брат.

– Не тот.

– И что теперь? – сказала я.

– Ну, то, что данный ключ не подходит, вовсе не означает, что у вас нет ключа. По крайней мере, у одного из вас, – ответил он, глядя на мою руку.

В тот же момент у меня заколотилось сердце и я поняла, что ключ у меня на пальце. Я вспомнила, как друг моего брата нам сказал, что для того, чтобы получить доступ в комнату, нужно было только приложить ладонь к двери.

Признаюсь, я нервничала гораздо больше, чем следовало. На протяжении всей жизни у меня неоднократно возникало подобное чувство. Когда я получала неопровержимые данные, позволяющие мне доказать вину действующего коррумпированного политика, когда после нескольких месяцев расследования полиция звонила, чтобы подтвердить мою версию, или когда какое-нибудь из моих расследований помогало предотвратить преступление.

Я подошла к двери, прислонила к ней ладонь, и она открылась. Брат удивленно посмотрел на меня, а Йонас улыбнулся.

Мы попали в комнату, похожую на небольшой кинотеатр. Там было около двадцати кресел, большой экран и мини-бар с правой стороны.

– Кинозал? – спросила я.

– Верно, это кольцо дает вам право на просмотр фильма, – сказал Йонас, жестом предлагая занять места.

Полагаю, что в тот момент мы с братом думали об одном и том же: сто миллионов долларов за эксклюзивное право увидеть смерть? Сто миллионов за то, чтобы увидеть последние минуты жизни восьми самых известных людей на планете? Сто миллионов, чтобы стать свидетелями гибели маленькой девочки?

Тем не менее на протяжении многих лет вся эта история казалась мне не до конца убедительной. За годы моей работы я видела огромное количество видео, в том числе и тех, что продавались подпольно в интернете. Среди авторов таких материалов были родители, которые снимали, как насилуют их собственных дочерей незнакомые мужчины; педофилы, которые совершали насилие в отношении маленьких детей и выкладывали это в сеть; мафиози, которые записывали ролики, где двое бандитов бьются насмерть… Но ни один из этих любителей жестокого контента не соответствовал профилям знаменитостей, которых друг моего брата видел заходившими в эту комнату. В этом было что-то очень-очень странное.

Мы с братом сели рядом друг с другом.

Он взял меня за руку, я сжала его ладонь в ответ.

И хотя Алан этого не сделал, но мне бы хотелось услышать то: «Спокойно, все будет хорошо», которое он прошептал мне столько лет назад в хижине.

Свет погас, и фильм начался.

___

ЦК2 принимается за работу, стараясь повернуть время вспять, сделать реальность менее отчетливой и болезненной. Удаляются самые ужасные кадры, делается попытка сократить время разрушения настолько, насколько это возможно, заглушаются определенные звуки, слова, крики.

Нужно проанализировать и исправить, насколько это возможно, тысячи изображений за очень короткое время.

Наконец соединение восстановлено.

Но вместо того, чтобы выйти на прямую связь с колонией, как это происходило обычно, на экране появляется ведущая с серьезным лицом, которая нервно смотрит в камеру.

Это изменение в сценарии заставляет социальные сети на время забыть об остальных жертвах и направить свои щупальца в сторону этой женщины со светлой гривой и грустным лицом.

– Доброе утро, добрый день, добрый вечер.

Вздыхает.

– Кое-что весьма серьезное произошло на Марсе. Согласно последней информации… – ведущая опускает голову, чтобы прочитать бумажку, лежащую перед ней на столе. – Согласно последней информации и кадрам, полученным в Центре контроля, на Марсе произошло землетрясение значительной силы, которое затронуло колонию.

Пауза.

– Мы не знаем природу его происхождения, хотя первые гипотезы указывают на удар метеорита, который повлек за собой сильнейшее землетрясение. Окончательных данных пока нет, но, судя по изображениям, полученным со спутника, мы считаем, что… – И женщина, которая больше не может сдерживать своих слез, произносит то, чего все так боятся. – Мы считаем, что колония полностью уничтожена.

Она делает несколько глубоких вдохов и выдохов.

Молчание.

– Последние изображения, поступившие к нам с камер внутреннего наблюдения, показывают…

Ведущая больше не может сдерживаться. Она роняет голову на стол, пытаясь найти утешение в собственных объятиях, и позволяет печали выразиться в слезах.

Камера продолжает записывать, никто ничего не может сделать. Несколько секунд спустя один из коллег выходит, чтобы обнять женщину, и этот кадр облетает весь мир. Боль в ее чистом виде.

Проходит еще несколько мгновений. Кажется, уже никто не знает, что делать, но вот на черном фоне появляется текст, предупреждающий о том, что будут показаны последние изображения, поступившие из колонии.

___

На экране появляется большая яхта.

Вокруг нет ничего, кроме моря.

Солнце раскрашивает небо в оранжевый цвет. Постепенно наступает вечер.

На палубе веселятся пятеро мужчин и три женщины. Один из них изображает диджея, пока остальные танцуют.

Камера перемещается, и теперь на экране видны капитан и два помощника в рубке. Двое последних берут канапе с блюда, которые предлагает им повар.

Судя по разговорам, похоже, что они уже несколько дней находятся в море, направляясь к небольшому острову, принадлежащему хозяину этой яхты.

В течение нескольких минут слышится смех, музыка и звон бокалов, а потом камера снова возвращается к капитану, лицо которого изменилось. Он озабоченно смотрит на панель управления: сработал насос в трюме, что указывает на наличие притока воды. Мужчина просит одного из своих помощников спуститься и посмотреть, что происходит.

– Удалось обнаружить проблему? – спрашивает капитан, когда помощник возвращается.

– Прорвало одну из труб в дренажной системе.

– Как такое возможно? – спрашивает другой помощник помоложе.

– Возможно, потому что, несмотря на всю красоту яхты, ей нужно техническое обслуживание. Вот что бывает, когда богачи покупают себе из прихоти дорогие игрушки, о которых потом даже не заботятся, – рассуждает капитан.

– И что теперь?

– Прежде всего нужно сообщить об этом хозяину, – спокойно отвечает мужчина.

Один из помощников отправляется на поиски миллиардера средних лет – красивого, подтянутого и высокомерного.

– Мне жаль, что приходится сообщать вам плохие новости, но у нас проблема, – говорит ему капитан, когда мужчина поднимается в рубку. – В трюме яхты течь. Мы попробуем устранить ее, но мы также должны быть готовы к тому, чтобы подать сигнал бедствия.

– Как? Сейчас? – протестует хозяин, уже значительно подвыпивший. – Но мы же прекрасно проводим время и… между нами, я уже практически уломал ту блондиночку. Нет, завтра утром мы должны прибыть на мой остров, я должен показать ее своим друзьям.

– Я понимаю, но вода прибывает, – напоминает капитан.

– И что, вы не можете ее чем-нибудь заткнуть? – перебивает его мужчина.

– Мы попробуем, но если мы поймем, что у нас ничего не получается…

– Попробуйте, – настаивает хозяин яхты. – Идите и попробуйте. И чтобы ни слова об этом никому. Я не хочу, чтобы мои друзья начали волноваться.

Похлопав капитана по спине, мужчина уходит, возвращаясь к веселью.

Капитан обеспокоен, но пока не подает предупредительного сигнала. Вместо этого он приказывает своим помощникам спуститься в трюм, отыскать какой-нибудь деревянный конус, который обычно используют для заделки отверстий в корпусе. В конце концов они его находят, но он оказывается слишком мал, и тогда они пытаются закрепить его как можно прочнее при помощи тряпки.

Яхта продолжает плыть в сторону острова, постепенно исчезая под покровом ночи.

Вечеринка продолжается, вместе с алкоголем и наркотиками. Одна из женщин, уже достаточно пьяная, раздевается догола и ложится в гамак. Две другие следуют ее примеру.

Музыка звучит все громче и громче.

Мужчина и женщина занимаются сексом прямо на глазах у всех, еще одна женщина снимает все это на свой мобильный телефон.

Следующие три часа кажется, что все находится под контролем, пока внезапно не срабатывает очередной сигнал тревоги: в трюме из строя вышел второй насос. Внутрь затекает все больше и больше воды.

Капитан отправляет одного из своих помощников вниз, чтобы тот проверил, не выбило ли их импровизированную заглушку, которую они установили. Он понимает, что должен уже подать сигнал бедствия, но все же решает сначала сообщить о ситуации владельцу яхты.

Тот приходит разъяренный и в стельку пьяный.

– Течь стала еще больше, – замечает капитан с серьезным видом.

– И вы не можете ее чем-нибудь заделать? Не можете ничего придумать получше? – спрашивает мужчина, пытаясь устоять на ногах с бокалом в руке.

– Мы пытались, попробовали установить заглушку, но, похоже, это не помогает. Я думаю, что пришло время подать сигнал бедствия.

– Послушайте, капитан, – перебивает его мужчина, тыча в него пальцем свободной от бокала руки. – Это мой корабль, а эти люди на нем – мои гости, очень и очень влиятельные люди. Мы прекрасно проводим время, и я не позволю вам испортить мою вечеринку. Сколько осталось до острова?

– Около пяти часов. По прогнозам, мы должны прибыть незадолго до рассвета.

– Пять часов? Это ерунда. Неужели вы не можете ничем прикрыть эту течь на каких-то пять часов? Держите курс на остров, и как только мы окажемся там, вот тогда и будем подавать сигнал бедствия и отремонтируем все, что нужно. Это приказ! – кричит миллиардер капитану, хлопая по своему правому боку и давая понять, что там спрятано. – Не заставляйте меня воспользоваться этим…

Мужчина возвращается на вечеринку, шатаясь из стороны в сторону.

– Давайте постараемся перекрыть течь, насколько сможем. Остров находится всего в пяти часах, – мягко говорит капитан, пытаясь успокоить команду, которая не привыкла, чтобы ей угрожали оружием.

Так в угаре алкоголя, наркотиков и секса гости и хозяин яхты наконец засыпают на палубе посреди ночи, которая обещает быть долгой.

Капитан сомневается. Он предпочел бы уже давно подать сигнал бедствия, но среди людей на яхте есть по крайней мере один вооруженный и к тому же пьяный человек. Мужчина решает не рисковать и попытаться добраться до острова.

На время эта стратегия срабатывает, пока четыре часа спустя помощники не сообщают капитану, что подача воды вышла из-под контроля.

Буквально через десять минут на судне происходит полное отключение электроэнергии. Они остаются в кромешной темноте посреди моря.

___

После мрачного предупреждения на экраны начинают поступать последние изображения, полученные из колонии.

Тьерра играет на диване с Андреа, обе смеются. Маленькая девочка пытается ухватить наушники своими маленькими ручками, Андреа постоянно прячет их так, что девочке не удается поймать игрушку. Внезапно сильный грохот заставляет обе жизни схватиться друг за друга в паническом страхе.

На следующих кадрах видно теплицу, где Садовник, как и во многие другие дни, ухаживает за своими растениями. Он рассматривает лепесток, показавшийся из маленького бутона. Именно в этот момент, когда его рука приближается к цветку, вокруг все содрогается.

Садовник встает, собираясь добраться до Общего зала – самого безопасного места в колонии. Но он едва успевает сделать четыре шага, когда потолок обрушивается сверху прямо на него.

То, что камера не может зафиксировать, поскольку сама уже отключилась, так это последние мгновения жизни человека, наблюдающего за тем, как рушится все вокруг. Стены падают, будто бумажные, и килограммы мусора валятся на тело человека, перед глазами которого проносятся воспоминания. Садовник снова думает о том времени, когда потерял контроль над своим автомобилем, а заодно и над своей жизнью. Он снова думает о близких. Может быть, теперь он сможет где-нибудь их отыскать. Именно эта последняя мысль заставляет мужчину улыбнуться, хотя эту улыбку не поймает уже ни одна камера.

После обрушения теплицы камеры показывают, как Мастер поднимается по небольшой лестнице. Видно, как он спокойно пытается починить что-то на электрической панели. Он осматривает несколько проводов, и, когда, кажется, находит правильный, берет отвертку в зубы, чтобы руками восстановить соединения. Именно в этот момент, когда мужчина уже сделал три оборота, от сильного толчка он теряет равновесие и падает на землю.

В замешательстве Мастер встает, оглядывается по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится этот шум. Без всякого предупреждения стена прямо перед ним начинает рушиться, как башня из песка.

Несмотря на то что камера продолжала снимать еще несколько секунд, зрители так и не увидят тела мужчины, бьющегося на земле в агонии. Тела, которое не знает, от чего оно умрет: от нехватки воздуха или от ужасной травмы головы.

После нескольких секунд темноты на экранах появляется изображение одной из камер, расположенных в комнате Фрэнка. Там, как всегда, ничего не происходит. Видно только мужчину, который лежит на постели, что Фрэнк делал почти всегда после рождения Тьерры. Никто не знал, что с ним происходит, никто не понимал, почему он больше не шутит и избегает, казалось, любой компании и общения.

На кадрах слышится какой-то шум, который заставляет Фрэнка встать с кровати и подойти к окну.

В этот момент камеры переключают изображение, показывая зрителям то, что увидел Фрэнк в последние минуты своей жизни: ураган из темного песка, который приближается слишком быстро.

Он едва успевает отойти назад, прежде чем стекло разлетается на тысячу осколков. Все его тело начинает истекать кровью, но эти последние кадры никогда не будут показаны зрителям.

Камеры переключаются на комнату Мисс, которая стоит почти голая. Она готовится к селфи, держа в правой руке мобильный телефон, а левой намеренно прикрывая свою грудь.

После нескольких секунд подготовки, в течение которых женщина хочет поймать подходящий свет, она наконец нажимает на кнопку и снимок разлетается по социальным сетям. Снимок, который появится, когда она будет уже мертва. Ее последняя публикация.

Уже сделав фотографию, Мисс слышит жуткий грохот. Испуганная, она стоит неподвижно. Кажется, женщина колеблется между тем, чтобы побежать в Общий зал голой или быстро одеться. В следующую секунду решение уже перестает иметь значение: ее комната сжимается до крохотных размеров. У Мисс остается время только на то, чтобы закричать – всего один раз.

То, что камеры уже не показывают, – это окровавленный пазл, в который только что превратилось самое прекрасное тело в мире.

И пока все эти кадры транслируются на экраны, социальные сети впервые за долгое время пребывают в безмолвии.

___

– Вода дошла до аккумуляторов! – кричит капитан. – А без питания насосы работать не будут.

– Это значит, что вода будет продолжать поступать, а у нас даже нечем ее откачивать, – вторит ему один из помощников, беспокоясь.

– Да, это значит, что мы вот-вот пойдем ко дну, – признает капитан, нажимая на кнопку сигнала бедствия, которая также не работает.

Он кричит изо всех сил, чтобы разбудить спящих мужчин и женщин, которые выглядят как зомби, разбросанные по палубе.

– Капитан, радиосигнал отсутствует, – нервно говорит другой помощник.

– Есть две спасательные шлюпки и небольшой запас времени, – успокаивает их капитан. – Я посмотрю, смогу ли я сообщить о нашем положении по портативному радио.

Он предпринимает несколько попыток, но радиус действия передающего устройства слишком мал: такой сигнал мог бы принять только корабль, находящийся рядом с ними. Ответа нет.

Гости яхты, все еще оставаясь под действием алкоголя и наркотиков, постепенно осознают серьезность ситуации. Две женщины в панике начинают отчаянно кричать. Самый младший из этой компании, сын хозяина, кричит еще громче и плачет. Он ходит по палубе взад и вперед, повторяя: «Я не хочу умирать, я не хочу умирать». Еще один мужчина бросается бежать, не понимая, что он делает. Все погружается в хаос, пока внезапно не раздается выстрел.

Тишина.

– Хорош уже, мать вашу! – орет владелец яхты, раскачиваясь из стороны в сторону. – У нас есть спасательные шлюпки, спустим их на воду и готово. Не так ли, капитан?

– Так точно, – отвечает он, – они рассчитаны на шесть человек каждая, а нас всего двенадцать, так что никаких проблем. Кроме того, мы находимся совсем близко от острова, примерно в четырех-пяти милях.

Все на мгновение успокаиваются.

Капитан и два его помощника бросают на воду одну из самонадувающихся лодок, но система не срабатывает: лодка не разворачивается. Яхта нуждается в обслуживании.

Воцаряется молчание.

Все смотрят на мужчину с пистолетом в руке. Гости знают, что находятся в непростой ситуации, но среди рыданий двух женщин и молодого человека никто не осмеливается заговорить.

Капитан ведет себя так, как будто ничего не происходит, и приказывает своим помощникам спустить на воду вторую лодку. Она тут же надувается.

– Сначала женщины, – командует капитан.

– Сначала я и мой сын, а там посмотрим, – перебивает владелец яхты, приставляя пистолет к его голове.

Раздается выстрел. Другой мужчина также вытащил пистолет и выстрелил в воздух.

– Потом я и мой брат, – говорит тучный мужчина.

– А за ним я, – решает самый старший из гостей, также показывая свое оружие, которое еще не успело выстрелить.

Владелец яхты продолжает держать капитана под прицелом, одновременно приказывая остальным мужчинам прыгнуть в лодку. Наконец он прыгает сам. Остается место еще для одного, хотя вес пяти человек уже слишком велик для маленькой спасательной шлюпки.

Оттуда три пистолета наставлены на оставшихся на палубе людей: трех женщин, двух помощников, повара и капитана.

Яхта постепенно погружается под воду, и никто не знает, умрут ли они от переохлаждения или просто утонут. Спасения нет, единственный шанс – это маленькая лодка.

Одна из женщин, поддаваясь панике, прыгает.

Тут же раздается выстрел.

Ее тело ударяется о воду и плывет лицом вниз.

Тишина.

– Ты! – кричит владелец яхты капитану. – Хватай радио и прыгай, ты поплывешь с нами!

– Нет! – отказывается тот.

Мужчина целится в него снизу и, кажется, вот-вот выстрелит…

– Ты! – кричит он самому молодому помощнику капитана. – Берешь радио и прыгаешь!

И парень прыгает вниз.

Лодка удаляется.

Яхта тонет.

Много часов спустя маленькой надувной лодке удается наконец добраться до острова.

___

Трансляция продолжается.

Камеры показывают комнату, используемую в качестве медицинского пункта. Внутри Доктор, похоже, проводит инвентаризацию. Как раз в тот момент, когда она собирается взять один из контейнеров, раздается громкий шум. В следующую секунду множество стеклянных банок падает на пол.

Доктор инстинктивно выбегает из комнаты и бежит в Общий зал к Тьерре, что помогает ей немного продлить свою жизнь. Как только она выходит за дверь, стены и потолок комнаты обрушиваются.

Камеры переключаются обратно на Общий зал, где Андреа и Тьерра видят, как к ним бежит Доктор.

Пока все трое обнимают друг друга, образуя живую скульптуру, оглядывающуюся по сторонам, камеры на несколько секунд переключаются на спортзал, где Джон пытается поднять штангу. Он отрывает ее от пола и с трудом начинает поднимать. Сильный толчок заставляет мужчину потерять равновесие, и штанга падает вертикально на его левую ногу, проходя через нее насквозь.

Он кричит, но времени на жалобы нет. До него доносится крик Мисс, которой уже нет в живых. Джон идет прямиком в Общий зал и обнаруживает там трех человек, которые держатся друг за друга, пытаясь защитить себя в этом хаосе неопределенности и страха.

И вдруг снова грохот. Еще громче, сильнее и ужаснее. Шум, который другие четыре обитателя колонии уже не слышат.

Общий зал выдерживает натиск. Все они с удивлением наблюдают, как задняя стена, отделяющая зал от коридора, трескается.

Джон уже не думает и хватает на руки крохотную плачущую Тьерру, которая не понимает, что происходит. Вот она, маленькая девочка, которая не сможет прожить так долго, как того хотело бы человечество.

Джон с малышкой на руках подходит к небольшому шкафу, где хранятся скафандры.

Крыша начинает постепенно рушиться.

– Давайте, давайте! Надевайте костюмы, как сможете, и прежде всего шлемы. Возьмите также кислородные маски, – кричит Военный, нажимая на кнопку общей тревоги, которая отключает блокировку всех дверей, включая внешнюю.

Им удается надеть скафандры менее чем за две минуты: они тренировались делать это огромное множество раз.

Джон пытается надеть на девочку взрослый костюм, застегивает его, как может. Проблема в шлеме: он слишком велик для такой маленькой головы. Военный старается зафиксировать его при помощи воротника куртки вокруг тоненькой шеи девочки.

Задняя стенка раскалывается пополам.

– Быстрее! Времени нет!

– Ты с ума сошел! Мы там погибнем! – кричит на него Доктор, которая не понимает, что они делают.

– Мы погибнем и здесь, внутри! – отвечает Джон. – Единственный шанс выжить – это если «Разведчик» придет к нам на помощь. Единственное спасение – это марсоход, который стоит снаружи и может забрать нас. Есть только несколько минут, чтобы спастись, в противном случае мы все умрем. Как только окажетесь снаружи, отходите как можно дальше от корабля, чтобы на вас не упала стена, и сразу бросайтесь на землю.

Джон на мгновение оставляет девочку и изо всех сил пытается открыть первую из двух дверей, что ведет в небольшую изолированную зону. Берет малышку снова на руки. За ним выходят Андреа и Доктор.

– Сейчас! – кричит мужчина.

Держа Тьерру на руках, Военный одним ударом открывает внешнюю дверь.

___

Но марсохода там нет.

Андреа и Доктор бегут настолько быстро, насколько это возможно, пока несколько секунд спустя наконец не падают на землю и не сдаются. Они знают, что это битва не в их пользу, что внешний мир – слишком сильный противник.

Наружные камеры продолжают снимать, изображение нечеткое, но различить, что происходит, пока еще можно.

Джон продолжает бежать с девочкой на руках. Ему удается опередить двух женщин на несколько метров, но его подводит раненая нога. Он падает на землю, и девочка падает вместе с ним. При ударе малышка теряет шлем, который катится в никуда. Его уже невозможно вернуть. Джон с огромным трудом снимает свой, чтобы надеть его на девочку. Он делает это, как может, а потом в изнеможении натягивает на себя кислородную маску. Он ложится поверх тела Тьерры, стараясь защитить ее от окружающего мира, который несет с собой только смерть.

Через несколько секунд камеры прекращают трансляцию.

Компания-организатор решила, что это последние кадры, которые будут переданы на Землю. Кадры, на которых один человек пытается спасти жизнь другому.

В течение нескольких минут вся планета пребывает в ожидании, наблюдая за черным экраном. Возможно, зрители надеются, что с минуты на минуту появится марсоход, чтобы забрать участников и спасти их жизни.

Но марсоход так и не приехал.

Позже стало известно, что астронавты с «Разведчика» не смогли выйти наружу: это было бы равносильно самоубийству.

___

В этот момент фильм оборвался, и на экране появилось лицо моего отца.

Что бы мы отдали, чтобы получить возможность попасть на эту лодку? Какую цену мы были бы готовы заплатить? Миллион? Десять? Сто? Сколько мы были бы готовы отдать, чтобы добраться до этого острова?

Я продаю вам этот остров. Я продаю возможность выжить в месте, окруженном со всех сторон смертью.

Когда корабль уже тонет, нет времени искать виноватых. Наступает момент принятия решения. И теперь наш корабль идет ко дну. Мы использовали его веками, любили, но в конечном итоге уничтожили из-за собственной небрежности, жадности и невежества.

Обратного пути уже нет, наш корабль обречен, но у меня есть несколько лодок, которые могут спасти жизни. И вы уже купили место в одной из них. По крайней мере, я предлагаю вам такую возможность.

Добро пожаловать в список еХо.

На этой последней фразе изображение моего отца исчезло с экрана, уступив место фотографиям Земли со всевозможными историческими данными: температурой воздуха, средним уровнем моря, толщиной ледников, частотой землетрясений…

Пока мы просматривали эти материалы, за кадром снова зазвучал голос моего отца.

Всем известна притча о волке. Людей столько раз пугали тем, что он придет, что все начали думать, что этого никогда не случится. Но в конце концов правда, сколько бы вы ее ни игнорировали, всегда открывается.

Один из главных недостатков человечества заключается в том, что оно не способно мыслить на долгосрочную перспективу. Нас беспокоит лишь то, что случится через короткий промежуток времени, завтра или послезавтра. Но никак не позже. Мы не задумываемся о последствиях до тех пор, когда у нас уже нет пути назад. И вот тогда мы начинаем сожалеть об упущенных возможностях. Проблема только в том, что переживать о чем-то в такой момент уже поздно.

Сколько осталось нашей прекрасной яхте, которую мы называем планетой? Пятьдесят? Сто лет? Может быть, чуть больше, может быть, чуть меньше. Да, наша яхта тонет, но это не значит, что все мы должны утонуть вместе с ней. Теперь у нас есть шанс на спасение. Мы предлагаем вам такую возможность.

На экране появились изображения большой колонии, строящейся прямо рядом с «Разведчиком». Десятки капсул, несколько теплиц, тысячи солнечных батарей…

Несмотря на то что произошло, мы вместе с «Разведчиком» продолжили первоначальный проект и построили большую колонию на Марсе. Мы многому научились благодаря нашим ошибкам, улучшили системы безопасности, внедрили новые строительные материалы, применили новейшие технологии в энергетических и кислородных системах.

Да, это будет непросто, но на данный момент это единственный остров, который мы нашли, и у нас есть лодки, чтобы до него добраться.

___

Соединение прервалось, и экраны по всему миру погасли. Первыми отреагировали пользователи в социальных сетях, запустившие хэштег #вечнаяпамять, ставший самым популярным на планете.

В течение нескольких минут миллионы людей вдруг вышли на улицы, чтобы пройти тихим маршем, устроив грандиозные импровизированные похороны.

Печаль охватила всех. Она пронизывала каждое воспоминание, каждый момент, проведенный зрителями вместе с теми храбрецами, которые однажды решили покинуть Землю и пережить одно из величайших приключений в жизни всего человечества.

Цветы, свечи, рисунки, фотографии, плакаты и ленты… тысячи предметов украшали каждую улицу, каждый дом, каждый уголок мира.

В течение нескольких дней после катастрофы произошло то, чего многие опасались: более двухсот тысяч человек покончили жизнь самоубийством по всей планете. Для некоторых пережитое горе стало сродни потере ребенка, брата, лучшего друга. Многие из этих зрителей проводили больше времени за просмотром конкурса, чем со своими собственными детьми или супругами. Вот почему, когда такая сильная эмоциональная связь оборвалась, боль стала невыносимой.

___

Изображение остановилось, и голос подошедшего к нам Йонаса застал нас врасплох.

– Моя жена умерла несколько лет назад. Рак, – тихо проговорил он. – С момента, как ей поставили диагноз, и до момента, когда она ушла, прошло всего три недели. У нас было всего три недели. После стольких лет, которые мы провели вместе, болезнь не дала нам даже месяца, чтобы мы смогли попрощаться друг с другом.

Однажды ночью она просто ушла, и все. И я остался один, без нее, с маленькой дочкой, которой едва исполнился год. Той ночью, даже если жена меня больше не слышала, я пообещал ей, что сделаю все возможное, чтобы жить дальше жизнью, которая на самом деле принадлежала нам обоим.

Сколько я готов заплатить, чтобы моя маленькая девочка смогла продолжать жить?

Мы с братом молча смотрели на мужчину, который обнажал перед нами свои чувства.

– Я родился в тот самый момент, когда оказался никому не нужен. Я никогда не знал своих родителей. Меня просто оставили у дверей больницы. По крайней мере, у них хватило ума не убивать меня. Возможно, поэтому я вырос, думая, что каждое мгновение моей жизни – это подарок.

Мы видели, как несмотря на все его усилия сдержаться, на его глазах заблестели слезы.

– На протяжении многих лет я переезжал с места на место, из одной приемной семьи в другую, из одного приюта в другой, иногда просто жил на улице. Я много лет скитался по свету, пока однажды не увидел желтый фургон.

И я пошел с этими людьми. Специалисты провели несколько тестов, поняли, что я очень быстро учусь. Жизнь продолжалась, я много занимался, готовился к работе в компании. Затем я нашел свою вторую половину, и у нас родилась дочь. Теперь у нее есть мое кольцо.

Он вздохнул, и мы вздохнули вместе с ним.

– Нет, я не богат, у меня нет ста миллионов, но ваш отец подарил много колец людям, которые, по его мнению, того заслуживали. Хоть меня и бросили на улице при рождении, я все равно думаю, что чего-то стою.

Я не знала, что сказать, и посмотрела на брата.

– Мы многому научились благодаря колонии, – продолжал Йонас. – С тех пор «Разведчик» продолжал выполнять свою работу. Туда было отправлено несколько миссий с различными материалами и квалифицированным персоналом. Планируется, что примерно через пять лет начнут прибывать первые большие корабли с обычными людьми, и это уже будет не конкурс, а настоящая битва за выживание, потому что другой альтернативы нет.

Это все произойдет не одномоментно. На самом деле ожидается, что катастрофа будет разворачиваться постепенно. Море затопит несколько пригодных для жизни районов, что приведет к миграции, так как земли станет меньше, а людей больше. В конце концов это, как всегда, приведет к насилию. Ведь любое небольшое изменение может вызвать эффект домино. К примеру, исчезновение одного вида повлечет за собой исчезновение другого, который зависел от предыдущего, и так далее…

Йонас замолчал, глядя на нас.

– Но обо всем этом люди должны знать, им нужно рассказать, нужно объяснить, – сказала я.

– В этом вся и проблема, – ответил он мне. – Люди уже знают, но никого это не волнует. Я что-то не видел, чтобы кто-то был слишком обеспокоен разрушением Земли.

– Но если компании…

– Компании производят потому, что люди потребляют, – перебил он меня. – В Китае есть фабрика, выпускающая миллионы бесполезных игрушек для «Макдоналдса» потому, что родители покупают «Хеппи Мил» своим детям, которые выбросят эту безделушку, как только вернутся домой. Завод производит пластик потому, что мы его используем.

– Но все равно мы должны рассказать об этом.

– Нет, сейчас уже нет. Теперь настал момент, когда мы должны все отрицать.

– Что? – спросила я удивленно.

– Да. Пришло время, когда мы должны отрицать, что изменение климата действительно происходит. Правительства и все крупные компании прикладывают огромные усилия, чтобы это скрыть.

___

– Но почему? Я не понимаю.

– Потому что это будет означать крах общества в том виде, в котором мы его знаем. Если сейчас мы скажем правду, как вы думаете, что случится с мировой экономикой? С рынками? Какую ценность будут иметь для вас деньги, если вы будете знать, что всего через несколько лет мир, который вас окружает, попросту исчезнет? Человечество погрузится в хаос, спасется только тот, кто сможет. Все, абсолютно все утратит свою ценность, и между богатыми и бедными уже не будет никакой разницы.

Молчание.

– Мы должны поддерживать систему, чтобы хотя бы богатые люди смогли спастись, иначе не спасется никто.

Признаюсь, что его ответ возмутил меня, но в глубине души я знала, что этот человек был прав.

– Сколько людей можно спасти? – спросил мой брат.

– В принципе, по различным расчетам, для создания минимально жизнеспособной биологической популяции и, следовательно, для сохранения вида нам требуется от восьмидесяти до ста шестидесяти человек. В любом случае мы рассчитываем, что сможем привезти в колонию от четырехсот до пятисот человек. Это позволит свести к минимуму проблемы, связанные с вырождением в результате кровосмешения. Идея состоит в том, чтобы отправлять каждые два года тридцать человек или около того, пока на Земле не будет решено, что такого количества людей достаточно.

– Или пока кто-нибудь не узнает, что происходит на самом деле.

– Да, именно поэтому мы прикладываем все возможные усилия, чтобы этого не произошло. По крайней мере, нам удавалось это делать до сих пор… – сказал Йонас, пристально глядя мне в глаза.

Мы сидели молча.

– Большая проблема всего проекта, – продолжил он, – заключается в том, что для его реализации требуются неприличные суммы денег, отсюда и стоимость колец.

– Сто миллионов. Сто миллионов в обмен на одну жизнь. И кто решает, кого спасать, а кого нет? Только деньги? – спросила я, будто бросая обвинение в его адрес.

– Отчасти да, хотя, боюсь, что так было всегда. На протяжении всей истории человечества у богатых всегда было больше шансов спастись, чем у бедных.

– Но… это нечестно, – прошептала я, признавая свое поражение.

– Что ж, жизнь вообще штука несправедливая, тут я с вами согласен.

___

Мы вышли из музея не говоря ни слова, возможно, потому, что процесс разгадывания загадки иногда доставляет больше волнения, чем само ее решение.

– Грузовик отвезет вас обратно в отель. Для вас там зарезервирован столик, чтобы вы смогли поесть, – сказал нам Йонас, прощаясь с нами у дверей музея.

Мы забрались в машину и устроились на заднем сиденье.

Мы снова пересекли то белое покрывало изо льда, которого, как объяснил нам Йонас, с каждым годом становилось все меньше и меньше.

– Нел, – мой брат осмелился нарушить молчание, – что ты собираешься со всем этим делать? Ты планируешь опубликовать всю эту информацию?

– И какие у меня есть доказательства? – спросила я, признавая, что мой отец победил. – Фильм, который я посмотрела, больше никто, кроме меня, не видел, разговор с Йонасом, который будет все отрицать, кольцо, значение которого я не могу подтвердить фактами? Я сейчас в той же точке, что и была, когда только сюда приехала… Но это все равно несправедливо, так не должно быть, чтобы деньги решали все…

– Нел, так уже везде происходит. Даже если люди страдают от одной и той же болезни, шанс на выздоровление есть только у тех, у кого есть доступ к определенному лечению. В противном случае люди умирают. И это реалии нашей повседневной жизни.

Остаток пути мы провели в молчании.

Я надела наушники. Звучало совершенно бесподобное Selfish Art Ноа Гундерсена.

Именно во время прослушивания этой песни я получила еще два сообщения от моего контактного лица в Рейкьявике. Информация казалось достоверной.

Мы снова приехали в Хусафетль.

Для нас был заказан столик возле огромного эркера, откуда открывались потрясающие виды.

Мы сделали заказ и подняли бокалы.

– За нас, – сказал мой брат.

– За нас, – сказала я, глядя ему в глаза.

Мы выпили вина и несколько мгновений сидели молча.

– И что теперь? – спросила я его.

– А что теперь? – он посмотрел на меня с удивлением. – Теперь мы должны продолжить игру.

– Зачем?

– Зачем? Затем, что здесь скрывается что-то еще, ведь мы пока нашли только объяснение кольцам и этому таинственному списку. Или все дело в том…?

И вдруг он переменился в лице как человек, который раньше времени пришел домой и испортил собственную вечеринку-сюрприз.

– Или твое желание уже исполнилось? Мы закончили игру? Этого не может быть. Это просто невозможно, – повторял он сам себе. – Когда мы начали играть в той хижине, этих колец даже не существовало, и твое желание не могло иметь ничего общего с тем, что мы сегодня увидели в музее…

– Нет, мое желание не исполнилось.

Мой брат не стал ни о чем расспрашивать, хотя и мог, потому что в конце концов все это мы делали из-за меня, из-за моего желания. В тот день в хижине я согласилась сыграть в обмен на то, что отец никому и никогда не расскажет о моем желании. И Алан знал, насколько важны обещания в нашей семье. Они всегда выполнялись.

___

– Как мы отыщем этот дом? – спросил меня мой брат. – Отец Веруки не пользовался ни мобильным, ни интернетом, ни банковской картой. Нет никаких зацепок, как будто его не существовало. Я облазил весь интернет, и нет почти никакой информации о том времени, когда отец Веруки жил здесь, в Исландии. Я полагаю, они уже позаботились, чтобы все стереть.

– На самом деле информация есть, – ответила я, и он тут же посмотрел на меня с удивлением. – Просто стоит поискать в нужных местах.

– Ох уж эти журналисты, – сказал он, улыбаясь. – Ну давай, удиви меня.

– Видишь ли, как только я узнала, что отец Веруки жил здесь, я написала некоторым своим коллегам. Оказывается, у одного из моих лучших контактов в Европе есть хороший друг в Рейкьявике, своего рода частный детектив или что-то подобное.

Так вот, я задала ему вопросы, и он сказал мне то же самое, что и ты сейчас: что в интернете мы ничего не найдем, но есть и другие варианты.

– Какие варианты? – нетерпеливо спросил он меня.

– Газеты. Он сказал мне, что в Исландии до сих пор печатают небольшие газеты, скорее даже брошюры, где рассказывают о новостях той или иной области или региона. Эти издания принято передавать в местные библиотеки.

– И ему удалось что-то найти? – взволнованно спросил он.

– Да, кое-что. Зачастую новости – это слухи, но журналист всегда знает, как отыскать среди них частицу правды. В небольшой газете «Акюрейри» была опубликована статья, посвященная местным ресторанам, и если ей верить, то владельцы одного из стейк-хаусов рассказали, что отец Веруки несколько раз приходил к ним на ужин. Мне передали название этого ресторана. Он находится в Блёндюоусе.

– Отлично, уже что-то, – обрадовался мой брат.

– У нас есть и еще кое-что, – продолжила я. – В местечке под названием Греттислоуг располагается несколько затерянных маленьких термальных бассейнов. По совпадению в репортаже об очаровательных уголках Исландии несколько человек делятся своими впечатлениями от этого места и утверждают, что видели там купающимся отца Веруки.

Мой брат тут же схватил мобильный телефон.

– Слушай, а ведь Греттислоуг и Блёндюоусе находятся не так уж далеко, всего в часе езды друг от друга.

– Вот именно. Но и это еще не все. Существует даже фотография, на которой запечатлен отец Веруки в одном из пабов. Правда, изображение выглядит весьма размытым, поскольку его взяли из черно-белого журнала. На снимке можно увидеть отца Веруки вместе с другими посетителями. Фото было опубликовано в местной брошюре, в которой сообщалось о годовщине этого заведения, устроившего по такому поводу вечеринку или что-то в этом роде.

– Групповое фото?

– Да, очень странно, что кто-то, кто хотел остаться незамеченным, вдруг решил сфотографироваться вот так. Может, он выпил достаточно и даже не понял, что его снимали. Но самое главное, что на фото видно место, где расположен данный паб.

– И где же это? – нетерпеливо спросил брат.

– В Сёйдауркроукюре, в небольшом местечке, расположенном менее чем в получасе езды от бассейнов, про которые я тебе уже говорила.

– И еще нам известно место аварии, – добавил мой брат. – Судя по информации из газет, это было где-то там же…

– Да, думаю, что зона наших поисков сужается. Возможно, в другой стране нам пришлось бы непросто, но в Исландии почти нет городов и людей… Кроме того, я привыкла искать иголки в стоге сена.

– Тем не менее, как отыскать нужный нам дом?

– Будем искать, как и раньше, когда не было интернета, мобильной связи и социальных сетей… Вернее, мы не будем ничего искать, а сделаем так, чтобы информация сама нашла нас, – сказала я, улыбаясь.

Мы продолжили болтать о тысяче вещей: о нашем детстве, о доме, который брат однажды построил на дереве, о купании в реке, о спрятанных нами сокровищах, о маме…

После еды мы вернулись к обсуждению подсказок, видео из музея и новых зацепок, чтобы понять, как можно найти дом отца Веруки.

Мы были настолько взволнованы, что решили отправиться туда сразу, как только допьем наш кофе.

___

Блёндюоус находился примерно в двух часах езды от Хусафетля – небольшое поселение, насчитывающее всего девятьсот жителей. Для начала мы нашли ресторан, в котором, как предполагалось, несколько раз бывал отец Веруки, однако заведение уже закрылось, поскольку было поздно. Мы решили продолжить движение в сторону Сёйдауркроукюра, расположенного в сорока минутах от нас или около того. Приехав туда, мы поняли, что население этого городка было чуть больше предыдущего. Мы припарковались у входа в клуб «Гранд-Инн Бар». Клуб в это время был еще закрыт, однако рядом мы нашли открытую пекарню. Мы решили зайти и чего-нибудь выпить после нескольких часов сидения в машине.

Помещение изнутри выглядело очень красивым, мы заказали два латте и две булочки с корицей. Сели у окна, наслаждаясь тем, что вокруг не было ни души.

– Во сколько открывается паб? – спросил меня мой брат.

– Если верить интернету, то в девять.

– Значит, у нас есть пара свободных часов. Может, поедем к термальным бассейнам, посмотрим, что сможем выяснить там? – сказал мне брат.

– Не думаю, что в таком месте мы многое узнаем. Судя по тому, что я успела посмотреть в интернете, там есть лишь небольшое кафе, и все. Думаю, что в пабе мы сможем узнать намного больше.

– Что тогда будем делать? – спросил он.

– Можем, к примеру, немного прогуляться, а потом поужинать в том ресторане напротив, – сказала я, беря его за руку.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Спасибо, – прошептала я ему.

Он по-прежнему смотрел на меня удивленно, но не произнес ни слова. Думаю, что он все понял и так.

Мы прогулялись по округе, а затем отправились в ресторан напротив паба.

В ресторане мы просидели до девяти, пока не открылся паб. Тем не менее мы вошли туда не сразу: лучше было подождать, когда людей станет побольше. План заключался в том, чтобы попытаться поговорить с местным населением. Выждать пару часов, пока алкоголь не развяжет им язык, и тогда уже задавать вопросы.

Паб был довольно маленький, но в нем уже собралось около десятка человек. Все уставились на нас, едва мы вошли в дверь.

Мы заказали два пива и начали болтать друг с другом. Через несколько минут к нам подошла женщина, которая сказала, что узнала меня, потому что видела по телевизору. С этого момента все стало намного проще.

Музыка, смех, алкоголь, болтовня о том и о сем, а потом еще больше музыки, смеха и алкоголя… Мы начали задавать интересующие нас вопросы.

Почти все когда-либо видели отца Веруки, но никто не знал, где он живет, или, по крайней мере, не хотел об этом говорить.

Они уже собирались закрываться, когда я положила на барную стойку пять стодолларовых купюр. А потом на глазах у всех я взяла эти купюры и разорвала пополам.

Многие из присутствующих так и застыли там с открытыми ртами.

Я сделала вид, что обращаюсь к официанту, хотя в действительности говорила достаточно громко, чтобы слышали все.

– Если вдруг знаешь кого-нибудь, кто может сказать, где жил отец Веруки, отдай ему эти клочки банкнот и скажи, что, как только он назовет нам точный адрес дома, мы отдадим ему вторую половину денег. Я оставлю тебе свой мобильный, – и я написала свой номер на одном из обрывков.

Переночевать мы решили в этом же городке.

___

На следующее утро меня разбудил звонок мобильного. Я посмотрела на экран: номер не определен. Я радостно схватила трубку. Это напомнило мне те ранние годы, когда быть журналистом означало нечто большее, чем сидение по сто часов перед экраном монитора в попытке выяснить, являются ли просмотренные недавно новости правдой или фейком.

– Да? – ответила я.

– Это вы ищете информацию… – ответил мне голос почти беззвучно.

– Да, верно.

– Вторые пятьсот долларов при вас?

Я разбудила брата, и буквально за полчаса мы успели принять душ и выпить кофе. Мы договорились встретиться на парковке супермаркета, расположенного рядом с заправочной станцией на въезде в городок.

Увидев красный пикап, мы подошли к нему. Окно машины было опущено.

– Деньги принесли? – спросил нас мужчина средних лет с явно недружелюбным выражением лица.

– Сначала информация, – сказала я.

– Нет, сначала деньги, – невозмутимо ответил он.

– А если вы нас обманете? – вмешался мой брат.

– У вас выхода другого нет, как рискнуть. В любом случае мне бежать особо некуда, меня легко могут найти.

Я посмотрела на брата и протянула мужчине деньги.

В ответ он передал мне бумажку, завел машину и уехал.

К нашему удивлению, адрес, который мы забили в навигатор, оказался менее чем в десяти минутах езды от нас, если ехать в сторону бассейнов, где когда-то видели отца Веруки.

Мы отправились на север, огибая побережье по узенькой дороге, по левую сторону от которой возвышались горы, а по правую располагались десятки разбросанных на расстоянии друг от друга ферм и домов, стоящих почти вплотную к линии моря. Дом отца Веруки мог быть любым.

Мы подъехали к подъездной дорожке, которая вела к небольшой группе построек.

– Если верить навигатору, то нам туда, – сказала я брату.

Мы свернули на небольшую тропинку, огороженную деревянными колышками, которая заканчивалась практически у моря. Услышав наше приближение, залаяли несколько соседских собак.

Мы припарковались снаружи. Вокруг не было ни души, только собаки, которые, несмотря на непрекращающийся лай, даже не думали нападать. Мы оба вышли из машины.

Я нервно повернула ключ в замке… и дверь открылась.

Мы вошли внутрь. Кругом было темно.

Мы открыли окна, чтобы впустить немного света в дом, который казался пустым. Там была мебель, но создавалось впечатление, что в помещении давно никто не жил.

Мы осмотрели комнаты внизу: просторную кухню, столовую и две спальни. Ничего необычного. Поднявшись на верхний этаж, мы наткнулись на странную комнату, напоминавшую собой главную спальню. На туалетном столике было несколько париков, надетых на бесформенные головы манекенов. Выглядело это немного жутковато.

– Они все женские, – сказал мой брат.

– Да, похоже на то. Очень странно.

Мы направились в последнюю комнату, расположенную в конце коридора, и обнаружили там на маленьком столике золотой ключ. Мы дошли до конца игры.

Я взяла ключ в руки. Мы оба улыбнулись.

И вдруг на первом этаже раздался шум, будто кто-то открыл входную дверь.

___

– Вы кто? – спросил мой брат у старика, стоявшего в дверях.

У мужчины было суровое худое лицо, его тело напоминало бамбук, а глаза так и сверлили насквозь. Одет он был неряшливо: старые брюки, порванный джемпер и куртка, настолько выцветшая, что ее цвет уже было невозможно определить. Я посмотрела на его грязные ботинки. Они выглядели так, будто старик прогуливался вокруг дома, прежде чем зайти внутрь.

– Доброе утро. Я сосед, живу неподалеку, – сказал он тихим голосом, указывая на дом, расположенный примерно в двухстах метрах отсюда. – А вы? Кто такие будете?

Мы с братом посмотрели друг на друга, возможно, пытаясь решить, кто из нас двоих будет говорить первым, или, может, чтобы понять, что мы будем говорить: правду или выдуманную ложь.

– Мы дети Уильяма Миллера, – взяла я инициативу в свои руки.

Внезапно, без разрешения, мужчина переступил порог дома и подошел ко мне так близко, что на мгновение мне показалось, что его взгляд пронзил мое тело.

– Ну да, ну да, точно… – сказал он, все еще разглядывая меня. – Вас, мисс, я видел по телевизору много раз, много раз… Мне нравится, что еще остались такие журналисты, у которых есть яйца в штанах. Это ж вы выиграли суд над тем уродом.

Старик говорил, возможно, не понимая, что «тот урод», которого он имел в виду, был моим собственным отцом.

– А тут вы что делаете? – спросил он нас.

Я хотела сначала наплести ему что угодно, но подумала, вдруг он сможет нам чем-то помочь. В конце концов, он был соседом отца Веруки, возможно, они были даже знакомы.

– Что, если я вам скажу, что мы пытаемся закончить одну игру? – ответила я.

– Игру? Это я люблю, – улыбнулся он. – А что за игра?

– Не знаю, слышали ли вы когда-нибудь про игру с ключами.

– С ключами! – воскликнул вдруг мужчина с энтузиазмом. – Еще бы, это была моя любимая.

– Вот в нее мы и играем, и знаете, что самое потрясающее? Что мы уже нашли последний ключ, он оказался в этом доме.

– Золотой ключ? – снова воскликнул старик, поднимая руки кверху, будто это был самый важный момент дня или недели, или, кто знает, всей его жизни.

– Да, золотой. Нам осталось лишь разгадать последнюю загадку, чтобы игра закончилась, но мы пока не знаем, куда двигаться дальше, и пытаемся отыскать какую-нибудь коробку в доме, – сказала я, улыбнувшись своему брату.

– Гениально, у вас почти получилось, – и в этот момент радость мужчины сменилась сдержанностью. – Жаль, конечно, что здесь вы ничего не найдете.

– Ничего? Почему? – спросила я его.

– Потому что они все подчистили. – Старик подошел ко мне и прошептал почти на ухо. – Они забрали все, что было в доме, когда убили его.

– Когда убили кого? – спросила я.

– Кого же еще? – сказал мужчина, почесывая голову и с опаской оглядываясь по сторонам. – Отца Веруки.

___

Сказав это, мужчина развернулся и вышел. Он огляделся по сторонам, словно что-то высматривая. Потом снова почесал голову, вернулся к нам и продолжил рассказывать. Собаки на улице перестали лаять.

– Я всего лишь старик. Я знаю, что не должен говорить такие вещи… Я не должен об этом говорить.

– Его убили? Но как? Кто? – спросил мой брат.

– Я ничего не говорил, ничего не говорил. – Он явно разнервничался. – Мы с этим человеком подружились, и я дал ему обещание. Да, мы были друзьями, я не хочу, чтобы меня снова запирали…

Мужчина выглянул наружу, он весь дрожал и, казалось, постоянно кого-то высматривал. Увидев, что никого нет, он продолжил бормотать тихо, почти беззвучно.

– Он был хорошим человеком, хорошим… а его убили, убили.

Старик хотел что-то сказать, но ему мешал страх. За свою карьеру я видела такое множество раз: среди свидетелей, находящихся под защитой, из которых невозможно было вытянуть ни слова, среди раскаявшихся, которые впадали в панику, едва заслышав посторонний шум. Я знала, что должна помочь старику, попробовать подбодрить его, задав наводящий вопрос.

– Вы когда-нибудь бывали в этом доме?

– Да, конечно. – И в следующий момент его сознание напомнило о том, что не следует говорить на эту тему. – Но я ничего не видел, клянусь вам, ничегошеньки. Я на самом деле и не входил никогда…

– Дело в том, что мы нашли в одной из комнат много париков, – намеренно перебила его я, – но странно, что все они женские. Вы знаете, для кого они предназначались?

– Нет, нет, я бы и не мог знать, – мужчина нервничал все больше и больше, навязчиво расчесывая голову. – Нет, я не знаю, что тут происходило…

– Что ж, – продолжила я тем же невозмутимым тоном, пытаясь довести собеседника до той точки, когда он просто взрывается изнутри и все рассказывает сам, – если верить социальным сетям и прессе, то говорили, что после происшествия с Верукой мистер Копсон сошел с ума и стал искать утешение в компании разных женщин.

– Вранье! – вскрикнул мужчина, нервничая. Похоже, что я затронула щекотливую тему. Возможно, благодаря этой зацепке мы могли бы получить нужную информацию. – Он был хорошим человеком, не таким, как ваш отец. Он был хорошим, хорошим, а люди относились к нему плохо, очень плохо! Все, что про него говорил, было ложью! – крикнул он.

Затем старик снова вышел на улицу, огляделся и почесал голову. Все его тело дрожало.

– То, что о нем говорили, – сплошное вранье! Он был хорошим человеком! – продолжал громко повторять он.

Собаки опять залаяли.

– Успокойтесь, успокойтесь, – подошел к нему мой брат.

– Не прикасайтесь ко мне! Не прикасайтесь! – закричал старик.

В этот момент издалека донесся чей-то голос.

– Папа! Папа!

Мужчина застыл неподвижно, перестал дрожать и кричать, почти перестал дышать.

– Меня уже ищут… – сказал он намного спокойнее.

___

К нам подбежала женщина.

Мужчина продолжал неподвижно стоять в дверях, пока она не подошла и не обняла его.

Они стояли так оба несколько секунд.

– Извините, – сказала женщина со слезами на глазах, – простите нас… надеюсь, он не причинил вам никаких неприятностей. – Она вздохнула. – Видите ли, мой отец очень легко выходит из себя.

– Не волнуйтесь, ничего не случилось, мы просто разговаривали, – ответила я, протягивая ей руку. – Меня зовут Нел Миллер.

– Нел, журналистка? – она удивленно посмотрела на меня.

– Да, она самая, а это мой брат.

– Сын… сын… – сказала она, не отдавая себя отчета в том, что я тоже была дочерью Уильяма Миллера.

Брат протянул ей руку.

– Тысячу раз ему говорила, чтобы он не уходил далеко от дома. Полагаю, что сегодня, увидев вас здесь и услышав собак, отец не сдержался и пошел посмотреть, что происходит.

– Не переживайте, – я попыталась ее успокоить, – я же говорю, мы просто беседовали, не более того.

– Да, но я слышала крики.

– Ну да, он немного расстроился, и мы не совсем понимаем почему. Ваш папа просто начал говорить, что все было ложью.

В этот момент мужчина отошел немного от дочери и снова начал кричать.

– Это ложь! Никогда он не был с проститутками! Этому мужчине испоганили всю жизнь! А он просто хотел защитить ее!

И вдруг на этой последней фразе его как будто парализовало. Несколько секунд спустя мужчину снова начало трясти. Казалось, что у него начался приступ шока.

– Простите, простите, простите… я ничего не говорил, я ничего вам не говорил, – бормотал он, плача.

– Ну все, папа, все хорошо, давай оставим этих людей в покое, – говорила ему дочь, нежно беря отца за руку и пытаясь увести из дома. – Было приятно с вами познакомиться, но, боюсь, что нам пора идти. Ему еще нужно принять лекарства.

Мы попрощались на пороге. А затем молча стояли и смотрели, как эти две фигуры медленно уходили, теряясь в исландском утре.

– Нам придется с ним еще раз поговорить, – сказала я своему брату. – Мы должны выяснить, что скрывается за его последней фразой. Кого хотел защитить Копсон? Свою жену? Свою новую спутницу? Кто вообще она была такая?

___

– С этим ненормальным? – возразил мой брат. – Ты хочешь, чтобы мы пошли снова поговорить с этим сумасшедшим стариком?

– Конечно, – ответила я, улыбаясь, – дети и сумасшедшие – вот два самых достоверных источника информации, и те и другие обычно говорят правду.

– Свою правду, разумеется, – ответил он мне.

– Да, свою правду, но иногда она бывает даже реальней, чем ложь всех остальных. Старик, уже поживший на свете, безусловно, видел многое.

Во время разговора он сказал, что не хотел бы, чтобы его снова запирали… У меня много контактов в органах, конечно, не в этой стране, но у полицейских есть свои каналы связи. И если это правда, что этого старика где-то запирали, я могу выяснить, почему так произошло. По дороге я сделаю несколько звонков.

– По дороге куда?

– Без понятия, просто отвези меня куда-нибудь поесть. У меня голова сейчас взорвется: у нас есть тысяча зацепок, а я не могу их собрать все вместе. В доме, на первый взгляд, нет ничего особенного, так что вернемся сюда чуть позже.

Мы сели в машину и поехали обратно в Сёйдауркроукюр, чтобы отыскать какой-нибудь ресторан.

Пока мы ели, то снова собрали воедино всю информацию, которая у нас была, пытаясь понять, что может открыть этот последний ключ. Сначала мы вышли на капитана, который изнасиловал девушку, хотя должен был быть геем, и рабочего, который умер при очень странных обстоятельствах и был похож на Маркуса. Затем поиски привели нас к отцу Веруки, одному из основателей шоу, который погиб в результате несчастного случая вместе с загадочной спутницей, о которой больше никто никогда не слышал… А теперь еще этот старик, который уверял нас, что отца Веруки убили.

Мы почти закончили есть, когда на мой мобильный пришло сообщение.

– А знаешь, почему наш новый друг оказался вдруг под замком? – спросила я брата, едва прочитав сообщение от моего контактного лица в полиции.

– Даже не представляю, – ответил он мне.

– За вторжение в дом.

– Но при этом старик уверял нас, что в дом не заходил.

– Но есть еще кое-что. Его не забрали в участок, а поместили прямиком в психиатрическую лечебницу, где он пробыл два дня… Практически без связи с внешним миром.

– Что? Но почему?

– Вот это нам и нужно выяснить, почему.

– Тогда нам надо наведаться в ту больницу и спросить у персонала.

– В таких случаях, – начала объяснять я брату, – гораздо быстрее и проще напрямую поговорить с семьей. Ты избавляешь себя от множества бюрократических проволочек, врачебных тайн и всего такого прочего. Более того, родственники, как правило, быстрее идут тебе навстречу, если ты с ними устанавливаешь эмоциональную связь. Так что сегодня мы, пожалуй, навестим нашего нового друга дома, – сказала я улыбаясь.

– Чувствую, что с каждым шагом мы ближе и ближе, – говорит женщина, имея в виду окончание игры.

– Я тоже, – отвечает мужчина, подразумевая расстояние, которое отделяет их с сестрой друг от друга.

___

Из ресторана мы вернулись в дом и попытались отыскать в нем хотя бы что-нибудь, что можно было бы открыть этим ключом: какую-нибудь коробку, сундук или потайной ящик….

Спустя два часа так ничего и не добившись, мы решили наведаться в гости к нашим соседям. Мы подошли к их дому пешком.

Собаки снова громко залаяли.

Дверь была открыта настежь.

Мы позвонили в звонок и остались стоять на пороге, пока женщина не вышла к нам.

Увидев нас, она удивилась.

– Здравствуйте, – сказали мы.

– Здравствуйте… – ответила она, почти дрожа, – я прошу прощения за сегодняшнее утро, нам вовсе не нужны неприятности. Уверяю вас, мой отец больше не будет вас беспокоить, не волнуйтесь…

– Успокойтесь, вам не за что извиняться, мы пришли не за этим. Мы хотели бы объяснить вам, что делали в том доме, и, возможно, задать вам несколько вопросов.

Женщина огляделась по сторонам и пригласила войти в дом.

Уже внутри она предложила нам кофе, и мы втроем уселись вокруг небольшого столика.

– А где же он? – спросила я.

– Кто, мой отец?

– Да.

– Он в комнате. Сильно перенервничал, и я дала ему успокоительное. Я еще раз прошу прощения за то, что произошло. Проблема в том, что он всегда один, и здесь почти нечем заняться, и как только кто-то появляется в округе, он тотчас выходит посмотреть. Вот и сегодня, едва увидев вас, папа тут же побежал проверить, что происходит. Полагаю, он сейчас спит, так что я буду вам очень признательна, если мы будем сидеть тихонечко.

Мы рассказали ей всю нашу историю: про игру с ключами, разные подсказки, дорогу до этого дома…

Когда мы поговорили и женщина, как мне показалось, немного успокоилась, я задала вопрос про психиатрическую больницу.

– Сказать по правде, я по сей день не понимаю, почему его там заперли. По данным полиции, его задержали за проникновение в дом без разрешения, проникновение со взломом, если быть точнее. Но мне сказали, что потом все осложнилось. Когда его посадили в машину, он начал кричать, нервничать, у него случился припадок… Его отвезли прямиком в психиатрическую больницу, там дали какое-то успокоительное и продержали без связи с внешним миром в течение нескольких часов.

Женщина достала небольшой носовой платок.

– Ну, сами подумайте, кому мог причинить вред такой человек, как мой отец, с его-то комплекцией и в его-то годы. Они не имели права так с ним обращаться, просто не имели права.

Женщина сделала глоток кофе.

– Меня уведомили только на следующий день. Я провела более двадцати часов, ничего о нем не зная. Я искала его по всей округе, даже ночью. Я заглядывала за каждый маленький камешек на берегу, боясь найти его там лежащим на земле. Я боялась, что он неудачно упал и… Вот почему, когда телефон зазвонил, я представила самое худшее.

Она сделала еще один небольшой глоток.

– Полицейские сказали, что, поскольку он был без документов, им потребовалось много времени, чтобы разыскать меня… Но это абсурд, мы же здесь все знаем друг друга.

Когда я приехала за папой, он был под действием успокоительного, почти не разговаривал со мной. Мне сказали, что он должен остаться еще на сутки, чтобы сдать анализы.

На следующий день я забрала его домой, но с подарком: на папу нацепили браслет слежения в обмен на то, что на него не станут заводить дело.

Мы с ним поговорили обо всем, что произошло, но, когда я его спросила, почему он решил забраться в этот дом, он просто промолчал.

– Он ничего вам не сказал? – спросила я.

– Я хорошо знаю своего отца. Когда он молчит, это значит, что есть нечто такое, что он не может позволить себе сказать. Я уверена, что он нашел в том доме что-то очень странное.

– И вам так и не удалось это выяснить? – спросила я.

– Нет, я несколько раз спрашивала его об этом, но он просто впадал в истерику, начинал нервничать, и мне приходилось давать ему успокоительное. Только однажды он проговорился, что дал обещание отцу Веруки. Но самое странное папа сказал мне потом: если он нарушит свое обещание, то подвергнет мою жизнь опасности.

– А вскоре после этого отец Веруки умер…

– Да, по словам папы, его убили. По правде говоря, эта новость меня настолько напугала, что я решила больше ни о чем не спрашивать.

– А что стало потом с домом?

– Как только о смерти мистера Копсона стало известно, приехал грузовик, чтобы вывезти вещи. Я подозреваю, что мой папа находился где-то поблизости, наблюдая за тем, как они выносят все, что было в доме.

– А что потом?

– Ну дом долгое время пустовал, пока несколько лет назад не приехала одна семья. Полагаю, что они будут сдавать его в аренду.

В этот момент я подумала о матери Веруки. Она ничего не говорила нам об этом. Я продолжила задавать вопросы.

– А вы не помните, что это была за семья?

– Их было четверо: семейная пара и две дочери. Если честно, я не слишком много с ними разговаривала, они были достаточно скрытными. Какое-то подобие общения у меня сложилось только с женщиной, да и то потому, что мы часто встречались на дороге. Она была нормальной, но очень самоуверенной, – хозяйка улыбнулась, – всегда меняла свою внешность: то носила светлые волосы, то темные…

Это объясняло, откуда в доме было столько париков.

– Но она была приветливой, как-то раз зашла попросить у меня немного соли или масло – дело обычное. Вот кого я побаивалась, так это ее мужа, – сказала женщина.

– Побаивались?

– Ну даже не побаивалась, а скорее уважала. Он был очень крупным мужчиной, к тому же всегда ходил в солнцезащитных очках и кепке, я никогда не видела его глаз.

– И еще у него была борода? – нервно спросила я.

– Да, густая такая. Откуда вы знаете?

– Оттуда, что, похоже, этот человек является частью подсказок, по которым мы идем. А дочери?

– Одна была совсем еще девочка, а вторая – подросток. Но я их тоже видела нечасто. По утрам в понедельник, очень рано, приезжал один фургон из фермерской школы и забирал их. А возвращались они только поздно вечером в пятницу. Так что я видела их лишь по выходным, да и то изредка: они почти не выходили играть. Старшая девочка всегда сидела в доме, а младшая время от времени бегала по округе, но это было очень редко.

– Фургон из фермерской школы?

– Да, что-то типа альтернативной школы обучения. Это и заставило меня усомниться в том, что дети были родными.

– Почему?

– Ну, потому что фермерская школа похожа на что-то вроде детского дома, только в современном варианте. Там учатся сироты, ребята, родители которых сидят в тюрьме, или по каким-то другим причинам не могут заботиться сами о своих детях. Вот я и подумала, что это была приемная семья. Но это все так, домыслы.

Мы с братом переглянулись.

– А какого цвета были эти фургоны? – спросил хозяйку Алан.

– Дайте подумать… По-моему, такие желтые, – ответила она.

___

– Возможно, вы только что помогли нам завершить игру с ключами, – сказала я, улыбаясь.

– Я не понимаю, – ответила женщина.

– Видите ли…

Мы начали объяснять ей различные закономерности, которые появлялись во время игры. Среди них одна была связана с детьми-сиротами и желтыми фургонами.

– А где находится эта фермерская школа? – спросила я ее.

– Примерно в двух часах езды отсюда, в направлении юга. Я была там когда-то давно, у них есть качели, животные, прекрасный огород… и еще они делают мороженое из молока собственных коров. Я вам сейчас запишу адрес, – сказала хозяйка, пытаясь отыскать клочок бумажки.

– А что стало с той семьей? – спросила я снова.

– В один прекрасный день они просто взяли и уехали. Ничего не сказали, ни с кем не попрощались… Вот, возьмите, – сказала она, протягивая листок, – школа находится здесь.

– Спасибо большое, – взволнованно сказала я, испытывая то чувство, которое возникает тогда, когда удается собрать наконец кубик Рубика, все начинает сходиться и вставать на свои места.

Мы попрощались и взяли курс на юг, отправившись на ферму Эрпсстадир.

Проехав около двух часов по северо-западной части Исландии, мы добрались до места. Вся ферма представляла собой комплекс из нескольких зданий разного типа, на стоянке со стороны улицы виднелись два желтых фургона.

Мы припарковались прямо рядом с ними.

Как только мы вышли из машины, то заметили слева от нас детскую площадку с качелями и с чем-то, что напоминало собой гигантский разноцветный ковер.

За площадкой, примерно в пятидесяти метрах, находилось еще несколько построек, одна из которых выглядела как большой барак с множеством комнат.

Мы направились прямиком к входной двери и поняли, что это небольшое кафе-мороженое, о котором говорила нам женщина. Мы вошли и застыли от изумления, когда увидели, что коровы находились совсем рядом с заведением, как будто мороженое брали прямо у них.

– Что желаете? – спросила, даже не глядя на нас, молодая девушка, поглощенная своим мобильным телефоном.

– Мне одно вот такое, – сказал мой брат, улыбаясь и указывая на ванильное мороженое.

– А мне тогда одно клубничное, – попросила я, тоже улыбнувшись. Мы оба переглянулись.

Девушка приготовила нам два мороженых и дала чек.

Мой брат положил на стол деньги, а рядом с ними золотой ключ. Девушка удивленно посмотрела на нас и забрала наличные.

– Подождите минутку снаружи…

Мы вышли на улицу и сели за один из деревянных столов друг напротив друга, рассматривая окрестности, которые нас очаровали. Через несколько минут мы увидели женщину, которая торопливо шла прямиком к нам, ведя за руку ребенка.

– Здравствуйте, добро пожаловать! – сказала она нам, не дойдя до нас еще несколько метров.

– Здравствуйте, – ответили мы.

– Человека, которого вы ищете, сейчас нет. Он уехал на прогулку с остальными детьми. Со всеми, кроме этого, – объяснила женщина, глядя с улыбкой на маленького мальчика, которого держала за руку. – Сегодня утром он упал с качелей, и у него снова открылась рана, которая не перестает кровоточить. Пойду посмотрю, сможем ли мы это исправить.

– Не беспокойтесь, мы подождем, – ответил мой брат.

– Они долго не задержатся, через час или около того будут здесь. Пока ожидаете, можете заказать себе столько мороженого, сколько захотите, мы вас угощаем.

– Большое спасибо, – ответили мы ей.

Женщина развернулась и повела ребенка в сторону хижины неподалеку от нас, на стене которой была изображена небольшая медицинская аптечка.

Мы сидели там и ели мороженое, как в детстве.

Мой брат посмотрел на меня.

– Я тебя люблю.

Прямое, короткое, неожиданное «я тебя люблю», которое так долго хранилось у него внутри.

Молчание.

Я зачерпнула еще кусочек мороженого.

Проглотила его.

У меня дрожал язык, а через мгновение задрожали и слова.

– Я тоже тебя люблю, Алан, – сказала я, стараясь не расплакаться.

Я посмотрела в его глаза, и мы оба поняли, что в этот самый момент снова обрели друг друга.

Мы пробыли на ферме почти час, наслаждаясь природой вокруг, пока вдруг вдалеке не увидели приближающееся облако пыли. Это был желтый фургон, большой, почти как автобус.

___

Фургон припарковался у въезда, прямо рядом с воротами. Тишина вокруг нас тут же была нарушена. Дети высыпали из автобуса: кто вприпрыжку, кто с криками, кто бегом. Казалось, что целый мир для них был слишком мал.

Они подбежали и уселись за двумя соседними столиками рядом с нами. Девушка вышла с подносом, полным мороженого. Никто из них даже не обращал на нас внимания. Дети были просто счастливы.

Я снова перевела взгляд на фургон и увидела, как не спеша выходит водитель – очень крупный мужчина в кепке и огромных очках, остальную часть лица которого закрывала огромная борода.

Медленно, слегка хромая, он подошел к нам. Мы встали.

– Наконец-то приехали, – сказал мужчина, присаживаясь рядом. Он даже не пожал нам руки. Я заметила, что на нем были надеты перчатки.

Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.

– Знаете, каждая коробка – это чья-то жизнь. Открыть ее – значит взять на себя ответственность, – начал объяснять он, глядя куда-то вдаль. – У всех коробок, которые вы находили до сих пор, уже есть свои владельцы, поэтому они открывались вам так просто, но эта коробка – совсем другое дело.

Он повернул ко мне голову и снял очки. Я увидела, что часть лица у него была обожжена.

– Я не понимаю, – сказала я, стараясь не смотреть на его шрамы.

– Это означает, что, открывая коробку, вы берете на себя ответственность за то, что находится внутри, – мужчина помолчал несколько секунд. – В каждой коробке спрятана жизнь одного из этих детей. Если вы решитесь открыть ее, то возьмете на себя ответственность…

Он снова отвернулся, посмотрел на фургон, за которым простирался пейзаж.

За нашим столом воцарилось молчание. За двумя соседними столиками слышались крики и смех, там кипела жизнь.

– Подумайте хорошенько об этом, – сказал он мне, снова надевая очки. – Такие дела. Оставлю вас пока одних.

И после этих слов мужчина встал и ушел.

Мы с братом уставились друг на друга.

– Дело в этом? Это было твое желание? Стать матерью? – удивился мой брат.

– Нет-нет! Это совсем не то! – запротестовала я. – Я не понимаю, я ничего не понимаю…

Я встала, нервно обошла несколько раз вокруг стола, а потом двинулась к ограде подальше от детей, шума, смеха и всего остального. Я перешла дорогу и начала спускаться куда-то в никуда.

Стать матерью? Да, мне правда этого очень хотелось. Я предположила, что каким-то образом мой отец мог узнать, что в прошлом я посещала различные репродуктивные клиники, сдавала кучу анализов, пыталась на протяжении нескольких лет… Но мое тело все же отказало. И вот теперь он предлагал мне на выбор брошенных детей, оставшихся без семьи… Я стояла, наблюдая за ними на расстоянии.

Как только они доели мороженое, то побежали на детскую площадку. Кто-то сел на качели, кто-то на разноцветный ковер из надувного брезента. Все двигались и играли… Многие были детьми, которых никто никогда не любил. Я вспомнила о Йонасе, подумала обо всех невинных малышах, которые приходили в этот мир, чтобы выжить… О тех малютках, которым не повезло появиться на свет, и они с первых дней жизни уже были близки к смерти. О маленьких детях, которых взрослые используют, чтобы выместить на них сексуальную неудовлетворенность, разочарования, ярость. Ни в чем не виноватые крошки…

Я села на землю и начала плакать.

Посмотрела наверх.

– Что ты хочешь, папа? Что ты хочешь от меня? – спросила я.

Через несколько минут я вернулась к столу, где мой брат по-прежнему сидел один.

Я молча подошла.

Он обнял меня и вытер мои слезы, что текли по щекам и продолжали капать внутри.

– Пойдем, – сказала я ему.

Мы снова вошли в кафе-мороженое, но с бокового входа. Тот самый мужчина был там, ухаживая за одной из коров. Увидев нас, он медленно опустил ведро, которое держал в руке.

– Вы приняли решение?

– Да, я готова продолжить, – ответила я.

Мы вышли на улицу, обогнули здание. Сразу за ним был небольшой сарай. Мужчина открыл дверь, и мы вошли.

Мы увидели два стеллажа с различными ящиками и коробками. Наш проводник взял одну из них, на которой было крупно напечатано число 100, и положил передо мной.

Мужчина не сдвинулся с места.

– Извините, я должен быть здесь из-за содержимого коробки.

Я вздохнула. Я очень нервничала и могла бы точно сказать, что никогда в жизни еще так не переживала. У меня дрожали руки, ноги, все тело, я чувствовала, как бьется мой пульс. Меня всю трясло, в голове стоял шум.

Перед тем, как я вставила ключ в замок, мой брат не выдержал и задал мне вопрос. Я знала, что в конце концов он спросит меня, ведь Алан хотел узнать все с самого начала. Я также понимала, каких усилий ему стоило сдерживать свое любопытство раньше.

– Нел, что все-таки ты загадала?

Смысла скрывать больше не было. Я годами хранила эту тайну и сдержала свое обещание.

– Спасти мир, – ответила я, – вот о чем я попросила папу в тот день. Моим желанием было спасти мир.

Я вставила ключ, и ящик открылся.

И да,

мой отец сдержал свое слово.

___

Там было много колец…

Мы с братом стояли молча.

– Здесь ровно сто колец, – нарушил тишину мужчина. – Они еще никому не назначены, думаю, что это теперь зависит от вас.

Я посмотрела на брата.

А потом я вспомнила письмо своего отца, в котором он спрашивал меня, что я буду делать, если смогу спасти только сто человек из множества тысяч.

Если бы тебе пришлось выбирать, кого спасать, а кого нет, ты была бы справедлива, Нел? Ты бы знала, как отличить хорошего человека от плохого?

Возможно, слишком много вопросов для одного письма. Но не волнуйся, ответы придут, когда вы дойдете до конца игры. Когда вам придется решать, говорить правду или нет, чтобы жизнь могла продолжаться дальше. И тебе придется это сделать, уверяю тебя.

– И кстати, – снова вмешался тот человек, доставая из кармана небольшую бумажку, – судя по тому, что мне оставил ваш отец, точная фраза, которую вы сказали, загадывая желание, была вовсе не «спасти мир».

– Что? – спросила я, совершенно потрясенная. – О чем вы сейчас говорите?

– Ну, как мне сказал ваш отец, точная фраза, которую вы прошептали ему на ухо, была такой, – и он показал нам текст, написанный на бумажке.

– Какое теперь это имеет значение? Да и как он вообще мог вспомнить точные слова после стольких лет? – попытался парировать мой брат.

– Ну, слова всегда имеют значение, тем более для журналиста, – ответил мужчина совершенно невозмутимым тоном.

Мы молчали.

– Я не понимаю… Не понимаю, какая теперь разница, – сказала я ему.

– Что ж, давайте забудем об этой маленькой детали. В конце концов, ваш отец выполнил свою часть сделки. Теперь ваша очередь, – сказал он нам, снова пряча бумажку. – Ах да, не беспокойтесь, кольца вы можете оставить здесь. На самом деле они бесполезны, пока вы их не закодируете.

– Но как я могу их закодировать?

– Об этом не волнуйтесь, вы сможете все узнать позже. Сейчас вы должны выполнить свою часть сделки.

Мы втроем вышли на улицу.

Мы подошли к деревянному забору, отделявшему кафе-мороженое от качелей. Оттуда мы могли видеть всех детей: их было около двенадцати.

Теперь была моя очередь выбирать.

– Честно говоря, они все замечательные, – заверил нас мужчина. – Им просто нужно немного заботы. Чтобы рядом был тот, кто будет время от времени целовать, обнимать, говорить, что их жизнь имеет смысл. Это не так уж и сложно. Кроме того, Нел, мы здесь, чтобы помочь тебе во всем.

Внезапно этот человек начал обращаться ко мне на ты. Я даже заметила, насколько изменился его тон из-за непринужденности сказанных фраз, будто, когда игра закончилась, все напряжение исчезло само собой.

Я начала плакать, глядя на всех этих детей.

– Как я могу выбрать жизнь наугад? – сказала я.

– Спокойно, именно для этого я здесь, чтобы помочь тебе, – ответил мне мужчина. – Многих из них бросили при рождении, но другим просто не повезло: их родители умерли, когда они были еще совсем маленькие. Этим детям нужно подарить лишь немного любви, и они уже будут счастливы.

Слезы застилали мне глаза. Я лишь видела ребятишек, которые бегали туда-сюда.

– Посмотри на того мальчика вон там, который только что забрался на горку. Его зовут Бьярни. Он маленький, но очень храбрый. Он не сильно вырос, потому что с ним плохо обращались в первые годы жизни: ему почти не давали еды, и Бьярни питался только тем, что мог достать из мусорного ведра. В конце концов полиция пришла в дом родителей, и им удалось вытащить ребенка. Да, Бьярни маленький, и характер у него непростой, но у него потрясающее сердце.

Моя душа буквально разрывалась на части от боли. Мы стояли там и наблюдали за этой игрой детей, которые никому не были нужны.

– У той другой малышки, что в очках, есть только одна проблема. Она не очень хорошо слышит. Не от рождения, просто отец избил ее так, что она оглохла. Как можно было так обойтись с этим крошечным и невинным существом, которое ничего еще не успело сделать? Каждый раз, когда я думаю об этом… Но постепенно, благодаря нескольким операциям, кажется, с каждым днем она начинает слышать все лучше и лучше. Она просто очаровательна, пожалуй, она самая добрая девочка из всех здесь.

Слезы продолжали литься из моих глаз, я не могла перестать плакать, это было просто невозможно. Так или иначе мне предстояло определить будущее одного из этих детей.

– Или посмотри вон на того, – продолжал мужчина, – он самый старший из всех, но и самый ответственный: всегда заботится о других. Его родители погибли в автокатастрофе, а остальные родственники не хотели даже слышать о нем, никто не решился оставить его у себя: мальчик был для них уже слишком взрослым. А тебе как кажется?

– Я не знаю! Не знаю! Как вообще я могу принять такое решение! – закричала я на него.

– Да, ты права, извини. Возможно, я просто не слишком тебе помогаю, может, как-то холодно рассказываю обо всех них. Может, будет лучше, если ты познакомишься с ними сама, поговоришь. Так, посмотрим… – и он начал искать кого-то взглядом. – Видишь вон ту девочку? Что сидит на земле?

– Да, – сказала я, вытирая слезы с глаз.

– Ее зовут Ева, и она очень застенчивая. Думаю, для тебя это был бы хороший вариант. Девочка никогда не знала своего отца, она была совсем маленькой, когда ее мать умерла. Можно сказать, что остальные члены ее семьи пропали без вести, поэтому в конце концов Еву привезли сюда. У нее на груди и шее шрамы от ожогов, поэтому она никогда не ходит плавать, ей стыдно показываться раздетой на людях. Из-за серьезных ран она страдает от постоянных болей и ограничена в некоторых движениях. К счастью, здесь все заботятся о Еве, и благодаря реабилитации она постепенно выздоравливает. Технологии продвинулись далеко вперед.

– Ева! – крикнул он, и малышка повернулась. – Можешь подойти к нам на минутку?

Девочка поднялась с земли и пошла к нам навстречу улыбаясь.

Пока она шла, я заметила, как этот большой мужчина вдруг заплакал. Слезы капали у него из глаз, скрытых за очками, и исчезали где-то в бороде. Происходило что-то странное.

– Это моя вина, моя, – сказал он, едва сдерживая рыдания, – это из-за меня у нее такие шрамы, потому что я не смог, не сумел сделать больше… Я пытался, клянусь вам, пытался, но у меня ничего не получилось… Посмотрите, ведь у нее такие же ожоги, как эти…

Тогда мужчина снял перчатки, чтобы показать мне свои руки. И увидев одну из них, правую, я задрожала от страха. Не из-за страшного ожога, покрывавшего верхнюю часть руки, а из-за татуировки змеи, которая, казалось, извивалась от боли между плотью и огнем.

У меня закружилась голова, меня бросило в жар и тут же в холод. Мое тело дрожало, все вокруг меня расплывалось, как будто кто-то стер все линии и краски мира. Я никак не могла прийти в себя. На мгновение мне перестало хватать воздуха, и я даже не заметила, как девочка подошла к нам.

– Привет, Ева, – сказал мужчина. – Это Нел Миллер, она пришла, чтобы…

И когда она встала передо мной и повернулась лицом, я уже ничего не слышала и не видела вокруг, кроме ее глаз: один зеленый, другой голубой.

Ева

С того дня прошло уже два года.

Два года, как я впервые на этой планете встретилась с девочкой, чье настоящее имя в переводе означает «Земля». Ее шея покрыта шрамами, потому что между шлемом и скафандром, которые были слишком велики для маленькой девочки, осталось пустое пространство.

Джон, снявший свой собственный шлем, чтобы надеть его на крохотную голову Тьерры, сегодня сам скрывает ожоги за огромными солнечными очками и густой бородой. Он мог использовать лишь простую кислородную маску, которая защитила хотя бы центральную часть его лица.

Джон – военный человек с реальным боевым опытом, который участвовал в качестве посредника во многих международных конфликтах. Он был способен сохранять спокойствие даже в самых экстремальных ситуациях, повидал за свою жизнь немало, но при этом умел молчать. Один из двух участников конкурса, кто с самого начала знал всю правду о том, что происходит.

С того дня мы с Евой живем в маленьком домике, затерянном на севере Исландии. В том самом, что когда-то нашел отец Веруки, чтобы спрятать свою дочь, когда организаторы решили вывести девушку из конкурса, убивавшего ее заживо.

Маленькой капризной девчонке дали четкие инструкции, как инсценировать собственную смерть, чтобы сбежать на остров, со временем превратившийся для нее в тюрьму. Она привыкла быть на виду двадцать четыре часа в сутки в социальных сетях, но теперь была вынуждена скрываться.

С самого начала Верука согласилась на все условия, которые ей поставили. Она знала, что не сможет выйти из дома, если только не будет делать это инкогнито, используя парики, контактные линзы и косметику. Но постепенно ей надоело прятаться. Девушка попросила исполнить очередной каприз, который стоил ей жизни: она захотела увидеть маму.

Когда из дома вышел отец Веруки, в него вошел тот самый старик-сосед. Он думал, что там никого нет, но вместо этого лицом к лицу столкнулся с той, кого никак не ожидал увидеть живой.

В этом месте какое-то время также скрывались Джон, Доктор, Андреа и Тьерра – нормальная семья в глазах любого соседа: женатая пара с двумя девочками.

Два года, на протяжении которых я задаю себе один и тот же вопрос: что мне делать с правдой?

Порой я осознаю, что лучше всего было бы обо всем промолчать, похоронить реальность, чтобы защитить обе Земли… Но иногда мне хочется закричать, позвонить СМИ, опубликовать все материалы.

Мне хочется рассказать всему миру, что мы стали свидетелями и участниками величайшего обмана в истории человечества, что никто из финалистов конкурса не летал на Марс, что организаторы всего лишь нашли затерянное место в Исландии, которое использовали в качестве съемочной площадки, что мой отец сказал правду, признавшись в своей предсмертной речи, что «телевидение – это сплошная ложь».

И чтобы воссоздать эту историю, было найдено место, которое можно было легко спрятать от посторонних глаз. Безопасная среда, в которой ни у кого из мужчин не было проблем с эрекцией, где мобильная связь была стабильной, где можно было рожать детей, где рак никому не угрожал, а в случае необходимости достать нужные лекарства было нетрудно… Идеальный план для запуска слишком рискованного конкурса, где никто особо ничем не рисковал.

За исключением одной маленькой детали, которую не учел мой отец и которая в конечном итоге уничтожила все. Исландия – это остров со множеством вулканов, и время от времени некоторые из них просыпаются.

Но, конечно, рассказать правду означало бы предать огласке, а возможно, и уничтожить проект еХо, работу по которому «Разведчик» так долго выполнял на Марсе.

Конечно, организация должна была иметь экипаж «Разведчика» также на Земле. Вот почему при помощи конкурса двойников они искали трех человек: двух мужчин и одну женщину, которые были бы один в один похожи на настоящих астронавтов, работающих на Марсе. Это был единственный способ сделать шоу правдоподобным, поскольку участники конкурса и астронавты должны были взаимодействовать друг с другом на протяжении проекта. А с учетом шлемов, скафандров, правильно обработанных изображений, когда камеры брали лицо слишком крупным планом, кто мог отличить подделку от оригинала?

И еще одна правда, связанная с Евой. Что мне делать с ней? Придерживаться ли истории, которую рассказали девочке в фермерской школе? Что ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда она была совсем маленькой, и поэтому у нее остались шрамы на лице? Или все же рассказать Еве правду? Что ее настоящее имя Тьерра, что она была самым популярным ребенком в мире, что ее мать умерла в тот момент, когда делала селфи обнаженной? Что у Евы есть три потенциальных отца: мужчина, которого прозвали Мастером, потому что он умел делать все, Садовник, который до последнего мгновения жизни думал о своей семье, и человек, которого в один прекрасный день пригласили на работу в Исландию, потому что он на 84 процента был похож на астронавта Маркуса З. Н. И именно он изнасиловал Мисс… Несомненно, мой отец убил этого мужчину.

___

Раз в месяц мы садимся в машину и после восьмичасового путешествия приезжаем сюда, на озеро Йёкюльсаурлоун – в одно из самых красивых мест на планете, на мой взгляд. Оно похоже на термометр Земли: маленькие айсберги, что плавают в воде, напоминают нам о той скорости, с которой мы разрушаем планету.

Здесь я играю с Евой: мы смеемся, кричим, бегаем по берегу озера, которое с каждым кусочком льда, падающим вниз, молит нас о помощи…

Иногда, если повезет, нам удается увидеть тюленя, который, вынырнув на поверхность, приветствует нас. А иногда, видите, вон там, внизу, мы машем чайкам, которые кружатся стайками над нами.

Я делаю много фотографий каждый раз, когда мы приезжаем сюда… и публикую их в интернете, отправляю в журналы, во множество организаций, огромному количеству политиков… Эти изображения месяц за месяцем являют миру слишком неудобную реальность: все выше и выше уровень воды, и все меньше и меньше слой льда.

Конечно, мы каждый раз переживаем шок, когда видим новости о родителях, которые плохо обращаются со своими детьми, или о детях, которые забывают о своих родителях… Но в конце концов мы делаем то же самое с нашей планетой. Мы убиваем ее, хотя Земля дает нам жизнь. И, кажется, никого это особо не волнует.

Как сказал бы мой отец: «Такова сущность человека».

Что касается колец, то я еще не закодировала ни одно из них. Возможно, потому, что это означало бы полностью потерять надежду. И, в отличие от моего отца, я до сих пор верю, что все еще можно исправить. Я живу призрачной иллюзией, что когда-нибудь человек поймет, что он кусает руку, которая его кормит.

Я не закодировала ни одного кольца, несмотря на настойчивые требования zerozero – одного из участников той группы анонимных хакеров, с которой работал мой брат, пока мы искали ключи. Это самый опасный взломщик, потому что именно он, автор системы кодирования, отвечает за принятие окончательного решения: заслуживает человек жить или нет. Хакер проводит расследование и проверяет, достоин ли определенный покупатель, чтобы ему продали кольцо.

Грозный хакер zerozero – хрупкая девушка, на каждой ладони которой вытатуирован ноль. Та, что должна был поддерживать ложь изнутри, мгновенно реагировать на любые проблемы и непредвиденные обстоятельства… Еще один человек, который вместе с Джоном знал, что происходит, с самого начала.

Иногда я думаю обо всем, что произошло столько лет назад в той хижине. Я вспоминаю о брате и об отце, которому загадала свое желание… И да, Джон был прав. Слова, которые я сказала отцу, были вовсе не «Я хочу спасти мир». Я призналась, что хочу спасти Землю.

И вот Ева сейчас передо мной – малышка, которая пытается ухватиться за кусок льда, не упав в воду.

Она съеживается по утрам от холода и расцветает в улыбке, едва увидев восход солнца. С восхищением наблюдает за полетом бабочки, за силой воды или красотой распустившегося цветка. Кричит, когда на нее садится какое-нибудь насекомое, плачет, когда смотрит на свое отражение, и радуется, когда кто-то дарит ей немного любви. Маленькая девочка, которой нравится играть с камнями, возиться руками в песке и в грязи. Ребенок, что всякий раз испытывает счастье, когда вокруг него танцует дождь.

Малышка, о которой мы должны заботиться, чтобы она смогла оправиться от ран и свободно дышать.

Я же, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы жизнь Тьерры – девочки, чье настоящее имя означает «Земля», – была очень долгой…

И чтобы она была здесь, на Земле.

___

Спасибо за выбор книг нашего издательства! Будем рады вашему отзыву.

Спасибо.

Это слово, которое я не перестаю использовать с тех пор, как сделал свои первые шаги в этом драгоценном мире литературы.

Спасибо, потому что на самом деле я всего лишь пишу истории. Но именно вы, читатели, вдыхаете в них жизнь, помогаете им расти.

Спасибо за все ваши сообщения и добрые слова, которыми вы делитесь со мной как в письмах, так и в виртуальном мире через социальные сети.

Спасибо за то, что вы есть, и за то, что не оставляете меня на этом пути.

Спасибо.

Примечания

1

Тьерра (исп. Tierra) – Земля.

Content

Элой Морено
Земля. Реалити-шоу, в котором за тебя уже все решили

Земля

Конкурс (за несколько лет до смерти моего отца)

Тьерра

Конец

Ева

Примечания