Геннадий Васильевич Иевлев

Палящий зной Араксы

Попаданцы — новое словечко

Жил ни чёрту кочерга, ни богу свечка,

Но нечаянно вступил в… портал

И конкретно вляпался — попал!

Н. Попов

Глава первая

1

Мет Сорин, с гримасой досады, неторопливо шёл по тротуару одной из улиц столицы. Он только что поскандалил со своим шефом, руководителем лаборатории проблем памяти Нейрофизиолоческого института, который не согласился с его выводами об участившемся посещении Земли инопланетянами и хлопнув дверью лаборатории, отправился сам не зная куда, чтобы успокоиться и решить, как ему поступить в сложившейся ситуации.

Информацию об инопланетянах Мет собрал не из статей журналистов, которые они печатают в различных изданиях, а из мозга людей — контактёров, с которыми ему пришлось работать, уверявших, что они контактировали с этими самыми инопланетянами. Таких людей за последнее время уже было несколько. Их доставляла в институт скорая помощь, а так как у них наблюдалась частичная потеря памяти, то они попадали в лабораторию проблем памяти и становились её пациентами. Мет, тайно от руководителя лаборатории, бесконтактно входил своим психотронным полем в мозг таких землян и пытался понять: действительно они контактировали с кем-то или это было проявление какой-то болезни мозга, но всегда находил лишь какие-то фрагменты образов у контактёров каких-то, несколько странных людей, которые и были похожи на землян, но в тоже время и были другими. Но всё же часть памяти у контактёров была стёрта и насколько понимал Мет, делали это те, с кем контактировали земляне, видимо затем, чтобы те ничего не могли помнить.

Раздосадованный тем, что шеф, буквально, высмеял его, Мет, идя сейчас по тенистой улице неподалёку от института, пытался решить: полностью открыть свои возможности руководителю лаборатории или всё же утаивать их, продолжая с их помощью нелегально проникать в мозг землян и видеть хранящиеся там образы. Единственное, что Мету удавалось с трудом — слышать разговор инопланетян с землянами. В чём была причина плохо слышать речь в информационном поле людей вызывала у него досаду и хотя он пытался различными путями ликвидировать эту проблему, но пока это у него получалось с трудом. Единственное, что он решил по этому поводу — научиться читать слова по губам, но почему-то откладывал эту учёбу, всё надеясь хорошо услышать голос в информационных полях людей, в которые он проникал своим полем.

Неожиданно Мет увидел большую яркую голографическую рекламу на стене дома, мимо которого шёл: «Маг и волшебник Корунд Альтаров найдёт потерянную вещь и пропавшего человека, восстановит забытое прошлое, предскажет будущее».

Видимо эта голореклама появилась на этой столичной улице совсем недавно, потому что Мет её прежде не видел, хотя часто прохаживался по этой неширокой тенистой улице.

«Интересно, — появились у него мысли любопытства. — А каким полем пользуется этот маг и волшебник в работе с посетителями? Может быть он может хорошо слышать речь в голове своих клиентов и поделится со мной этой информацией? Что если наведаться к нему?»

Шагнув к двери, рядом с голорекламой и открыв её, Мет вошёл в полутёмный коридор, в одной из стен которого была ещё лишь одна дверь, видимо ведущая в салон, где чудодействовал маг и волшебник.

В коридоре никого не было, лишь стояли несколько кресел и Мет, усевшись в одно из них, освободил своё поле и вбросил его через дверь в салон: за дверью чувствовалось несколько странное биополе человека. Видимо оно принадлежало магу. Его биополе было спокойно, что удивило Мета. У него сложилось впечатление, что маг и волшебник совершенно не почувствовал прикосновения к себе чужого поля. В тоже время в салоне чувствовалось сильное электрическое поле, непонятно чему принадлежавшее и даже мешавшее восприятию биополя Корунда Альтарова. Но всё же Мет аккуратно вошёл магу в мозг — и лишь теперь биополе того встрепенулось и Мет тут же почувствовал психотронное поле мага, которое заметалось по сторонам, видимо пытаясь найти источник атаки. Психотронное поле у мага было средней величины и навряд ли могло противостоять натиску поля Мета, но Мета удивило то, что маг его так искусно прятал, что оно в его спокойном состоянии совершенно не чувствовалось.

Мет вышел из мозга мага и разбросил своё поле по салону, пытаясь решить, стоит ему проникать в мозг мага, чтобы прочитать в нём образы его работы с пациентами, или же поступить как-то по другому. Вдруг он почувствовал ещё одно психотронное поле, которое было гораздо сильнее поля мага и оно явно не принадлежало ему. Владелец этого поля находился несколько в стороне. Однозначно в салоне кто-то был ещё, хотя его биополя Мет не чувствовал, будто это был кто-то не живой. То что, два землянина с достаточно сильным психотронным полем одновременно находились в одном месте вызвало у Мета большое удивление, так как психотронное поле у землян были большой редкостью, да и то оно было весьма слабым. Мет попытался аккуратно войти в мозг владельца сильного психотронного поля и тут же чужое поле встрепенулось, метнулось по сторонам и видимо почувствовав Мета, вернулось к своему владельцу и сделалось едва ощущаемым. Его владелец, явно пришёл в движение.

Не давая себе отчёта, Мет вскочил и шагнув к двери в салон мага, распахнул её.

Это был достаточно большой полутёмный зал, обставленный дорогой мебелью. Посреди зала стоял великолепный стол за которым, в не менее великолепном кресле сидел тот самый маг и волшебник, которого Мет видел в рекламной голограмме. На столе, на подставке, лежал большой полупрозрачный шар, в котором бегали электрические разряды, которые, скорее всего и мешали восприятию биополя мага. Но выглядел маг заметно хуже, чем был изображён в голограмме. Скорее всего, он уже был стар, цвет его кожи был смуглым, ближе к коричневому цвету, хотя, возможно, тусклое освещение делало его таким; его голова была совершенно без волос и, похоже, что они никогда на ней не росли, так как кожа на ней имела несколько довольно грубых морщин, даже больше похожих на складки или какой-то нарост, чем на морщины; лицо вытянуто и тоже покрыто глубокой сетью морщин; глаза были или прикрыты веками или были настолько узкими, что, практически, были не видны; загнутый вниз нос, но небезобразный; рот, если судить по плотно сжатым тонким губам, был небольшим; довольно худое лицо, с заметно впалыми щёками, придававшими мужчине даже болезненный вид; узкий длинный подбородок; длинные уши, со свисающими из них несколькими кольцами светлого, скорее всего жёлтого цвета.

Вдруг веки мага поднялись и Мет увидел его глаза, которые блистали двумя чёрными алмазами и казалось должны были пронизывать посетителей насквозь. Что-то было знакомое в лице мага и волшебника, но где он подобное лицо видел прежде, Мет быстро вспомнить не мог.

— У меня нет приёма на сегодня, — буквально зашипел маг. — Проваливай!

В следующее мгновение в стене за спиной мага открылась дверь и в её проёме показался безволосый мужчина в тёмной одежде, видимо тот самый носитель мощного психотронного поля. Быстро пройдя мимо Мета с низко опущенной головой, он вышел из салона. Но Мет успел заметить, что он весьма похож, как на мага, так ещё больше на тех людей, которых он видел в образах мозга контактёров. Не раздумывая, Мет развернулся и выскочил вслед за мужчиной: того в коридоре уже не было. Мет выбежал на улицу.

Мужчина уже был далеко и насколько Мет видел, шёл он очень быстро и уходил. Мет побежал за ним. Не оглядываясь, будто почувствовав его бег, мужчина тоже побежал. Мет побежал быстрее и вдруг увидел яркое сияние посреди улицы, будто там вдруг вспыхнула шаровая молния. Мужчина бросился к этому сиянию.

Понимая, что не догонит его, Мет, желая остановить мужчину, высвободил своё поле и выстроив его в иглу, вонзил её в голову мужчине, но игла, ткнувшись в непонятную, созданную скорее всего психотронным полем мужчины, стену защиты завибрировав, остановилась. Мет давил на иглу своего поля, но она лишь вибрировала, оставаясь на месте. Но видимо атака сковала прыть мужчины и его движения сделались медленными и даже какими-то картинными. Он совсем неторопливо начал приближаться к сиянию и Мет его почти догнал, но всё же мужчина уже коснулся своим телом сияния и Мет, вытянув руку, прыгнул в сторону мужчины, намереваясь захватить его и уже таким образом остановить, но мужчина вдруг исчез и Мет тут же почувствовал, как какая-то неведанная сила тянет его в это сияние.

«Портал!» — скользнула у Мета запоздалая мысль и он провалился в пустоту.

* * *

Своих родителей Мет не знал, как не знал их никто из землян, потому что свёрток с ним был найден ранним утром на ступеньках столичного Центра Матери и Ребёнка. Он не плакал, хотя утро было хмурым и холодным, а завёрнут был лишь в лёгкое одеяло. Поднявшая свёрток с ним сотрудница Центра, тут же его выронила, так как ей в голову ткнулась острая игла: её руки опустились; в глазах потемнело; свёрток опять упал на ступеньки; и рядом с ним свалилась и сотрудница. Хотя свёрток шлёпнулся на ступеньки достаточно громко, но завёрнутый в нём малыш не заплакал, а лишь закряхтел, смотря своими большими чёрными глазами. Шедшие на работу другие сотрудники Центра тут же подбежали к ним, подняли обоих и проводили внутрь здания.

Малыша отнесли в отделение реабилитации. Специалисты развернули его, изрядно удившись его лёгкой одежде и осмотрев, никаких повреждений у него не нашли; выглядел он вполне здоровым и совершенно не плакал, лишь странно кряхтел, когда его вертели. Было ему не более нескольких дней от рождения. На правой руке у него была будто выжжена красными буквами странная надпись: «Мет Сорин». Было ли это имя малыша или что-то ещё, можно было лишь гадать, но эти слова и стали его именем, хотя слово Мет было трансформировано при его регистрации в имя — Дмитрий. Но кроме странной надписи на руке малыша, была у него ещё одна странность: работающие с ним сотрудники Центра, периодически получали будто укол иглой в голову, который вызывал потемнение в глазах, а некоторые из них даже теряли сознание. Обследование малыша на специальном оборудовании выявило у него периодически появляющееся непонятное поле, которое скорее носило психоделический характер, чем энергетический и было совсем не таким, каким обладали гипнотизёры. После долгого обсуждения этого поля специалистами, оно было названо психотронным, на манер электронного. В ходе этого обследования выявилась ещё одна странность малыша — информационное поле его мозга оказалось совершенно недоступным, никаких образов из его мозга прочитать не удавалось, что вызвало тревогу у специалистов тем, что малыш если и вырастет, то будет полным дебилом.

Кто принёс и положил малыша на ступеньки Центра установить не удалось, несмотря на наличие там голографических камер видеонаблюдения, которые зафиксировали лишь какое-то туманное образование в этот день на ступеньках ранним утром, будто похолодание вызвало образование в атмосфере небольшого туманного облака, которое вскоре растворилось в той же атмосфере. Сотрудники безопасности Центра пришли к выводу, что на принёсшем на ступеньки ребёнка человеке был надет мимикрирующий плащ.

Первое время малыш доставлял много беспокойств сотрудникам Центра, но по мере своего роста, сотрудники всё реже чувствовали уколы в свой мозг: или малыш начинал контролировать своё поле, или оно у него постепенно исчезало, что подтверждали последующие обследования ребёнка специалистами Центра. Но всё же они оказались неправы: малыш начинал контролировать своё поле.

Когда ребёнок подрос, его отдали в столичный Детский Дом, где он закончил школу и без проблем поступил в столичный университет на факультет нейролингвистики.

Странная надпись у него на руке с возрастом не исчезала, но читалась уже не так чётко, как прежде, но Мет старался никому её не показывать и в конце концов вернул себе имя Мет, так как начал считать его своим настоящим именем, данным ему его неизвестной матерью.

Как в школе, так и в университете Мет учился превосходно, потому что все ответы, на задаваемые учителями и преподавателями вопросы, узнавал из образов их мозга, куда он беззастенчиво проникал на уроках и лекциях. Кто-то из них чувствовал в своей голове какое-то нечто, но скорее всего относил это к головной боли и ни в какие компетентные органы об этом не сообщал. Была ещё одна странность у Мета: вся информация, которую он узнавал, сохранялась в его памяти навсегда.

Странное поле, за которым так и закрепилось название — психотронное, уже повзрослевший Мет старался не проявлять без причины и пользовался им очень аккуратно. Но всё же за ним замечались некоторые странности, которые не находили объяснения у окружающих его людей, которые находясь рядом с ним, вдруг начинали выполнять какие-то действия, о которых мгновение назад не думали и даже противились их выполнению, но какая-то неведомая сила толкала их на выполнение этих действий. Многие догадывались, что к этим действиям их побуждал стоящий рядом человек, но доказать этого никто не мог и потому никаких обвинений Мету Сорину никто не предъявлял.

Мет вырос в достаточно приятного молодого человека. Он был высокого роста, черноволос и чернобров, большие тёмные внимательные глаза, прямой нос, чуть вытянутое лицо, тонкие, но яркие губы и среднего размера подбородок. Он следил за своим физическим состоянием, занимаясь всевозможными гимнастическими упражнениями и потому его голова покоилась на достаточно мощной шее и на руках отчётливо выделялись бугры мышц и потому он пользовался успехом у девушек и никогда не отказывался от их внимания и даже часто помогал привлечь внимание к себе, особенно понравившейся ему девушки, своим полем, образуя из него своего рода облако страсти и опуская его на голову девушки.

Хотя он рос законопослушным гражданином, но всё же иногда нарушал закон: когда его банковский счёт опускался до нуля и купить понравившейся девушке цветы было не за что. Он проникал своим полем в свою банковскую карточку и исправлял один из нулей счёта на единицу, указывая при этом дату операции несуществующего времени. Банк не сразу блокировал эту операцию, видимо какое-то время пытаясь разобраться в существующей проблеме, но этого времени Мету хватало, чтобы заплатить за букет цветов. Банк пытался вернуть свои, незаконно присвоенные Метом деньги, но Мет всегда доказывал, что это проблема банка, а не его и что банку нужно тщательнее контролировать своё программное обеспечение и не допускать его сбоев.

После окончания университета, Мет стал научным сотрудником столичного Нейрофизиологического института, лаборатории проблем памяти.

Уже в лаборатории, при работе с контактёрами, он узнал, что может не только проникать своим полем в мозг людей и считывать из него образы, но что его разум может покидать свой мозг и достаточно долго находиться вне его. Его тело при этом не умирало, а будто впадало в кому или летаргический сон и могло находиться в этом состоянии достаточно долго. Разум же Мета в это время мог размещаться в мозге других тел и свободно контролировать их поведение.

Но в последнее время его отношение с руководителем лаборатории, маститым профессором, начало ухудшаться по той причине, что в печати появилось много статей о контактах землян с инопланетянами. Профессор считал эти статьи бредом, как журналистов, так и возможных контактёров, пытающихся привлечь к себе внимание. Но Мет, самостоятельно заинтересовался этими контактами, тайком от профессора проникал в мозг контактёров и с удивлением обнаруживал в них образы людей, не совсем похожих на землян, с которыми контактёры о чём-то разговаривали. Насколько он понимал по губам контактёров, контактирующие с ними инопланетяне называли себя шхертами, и насколько Мет так же понял — шхерты были безжалостны и особенно не церемонились с контактёрами, выуживая у них нужную себе информацию, порой доводя контактёров почти до состояния дебилов, удаляя информацию из их мозга.

В конце концов, когда этой информации у Мета накопилось достаточное количество, он решил поделиться ею с профессором, но был им высмеян и полный негодования, ушёл из лаборатории, пытаясь решить, что ему делать с этой информацией: придать её через журналистов огласке, или продолжать носить в себе.

2

Мет вздрогнул и сделав шаг вперёд, замер с поднятой рукой, которой он пытался схватить мужчину, которого почти догнал на столичной улице, но того почему-то перед ним не оказалось. Опустив руку, он закрутил головой: никакого синего свечения не было; он стоял на непонятной красно-коричневой поверхности из которой будто иглы ежа торчали небольшие кустики сине-зелёной травы. С одной стороны, на сколько хватало взгляда, простиралась непонятная синяя гладкая спокойная поверхность, будто это было море; с другой — были невысокие скалистые горы. Никаких людей нигде не просматривалось и где был мужчина, за которым он гнался, было совершенно непонятно.

«Чёрт возьми! Неужели он успел куда-то спрятаться или портал вынес нас в разные места? Почему?» — промелькнули у Мета тревожные мысли.

Было жарко. Он поднял голову и увидел над скалой небольшой яркий белый диск, скорее всего местного солнца. Насколько он знал из астрофизики, так могла выглядеть проколлапсировавшая в белый карлик звезда и тогда выходило, что он оказался на какой-то весьма необычной планете.

Опустив голову, Мет высвободил своё поле и разбросил его далеко по сторонам: повсюду был странный энергетический фон среди которого отчетливо почувствовались несколько биополей. Два из них находились неподалёку друг от друга и были чрезвычайно беспокойны. Складывалась впечатление, что их обладатели выясняют между собой отношения.

Мет попытался понять, кому могут принадлежать подобные биополя, которые заметно отличались от тех биополей, с которыми ему уже приходилось сталкиваться. Они были средней величины, и носитель одного из них даже обладал отчетливыми признаками психотронного поля небольшой мощности и определенно, это поле принадлежало носителю разума, хотя, возможно и не обладающему высоким интеллектом.

Носитель примитивного разума, однозначно был чем-то занят, так как его биополе находилось в постоянном движении и он совершенно не отреагировал на вошедшее ему в голову поле Мета.

Вернув своё поле, Мет покрутил головой, скользя взглядом по скале. В её сторону вела красно-коричневая тропинка. В скале был виден проём. Скорее всего, это был тоннель, ведущий на другую сторону скалы, туда, где находились все эти биополя.

«Проклятье! Куда я попал? Однозначно это был портал. Хорошо, что хотя бы оказался стоящим на какой-то поверхности, а не воткнутый в неё по пояс. Где я? — замелькали у Мета тревожные мысли. — Определённо это какая-то планета. Но кому она принадлежит? Что если тем самым инопланетянам, проникающим на Землю. Если я правильно понял, они называются шхертами. Может быть носители биополей смогут сказать конкретно? Однозначно к ним нужно идти через тот тоннель, по этой тропинке. В тоннеле никого не чувствуется. Но всё же, нужно быть очень острожным».

Сориентировавшись, Мет, стараясь идти тихо, направился к тоннелю. Идти было очень легко, будто кто-то невидимый поддерживал его под плечи.

«Однозначно, сила тяжести гораздо ниже, чем на Земле», всплыла у него догадка.

Подойдя к тоннелю, он вдруг увидел рядом с ним нишу в скале.

«Может тот спрятался в ней?» — мелькнула у него догадка.

Высвободив своё поле, он шагнул к нише и вбросил в неё своё поле, но никаких полей там не почувствовав, шагнул к ней и заглянул внутрь — ниша была достаточно большой, но в ней, действительно, никого не было.

Негромко хмыкнув и спрятав своё поле, Мет вернулся к тоннелю и ещё раз проверив находящиеся где-то по той стороне беспокойные биополя, вошел внутрь.

В тоннеле был полумрак — идущий через вход свет лишь едва рассеивал в ней темноту, но всё же понять, что он из себя представляет было вполне возможно. Тоннель был достаточно длинным, так как выход с той стороны едва просматривался светлым пятнышком. Тоннель был неширок, но высок, видимо прорубившие его в скале люди были высоки, и потому Мету не пришлось наклоняться.

Сделав несколько шагов, он почувствовал, что внутри даже прохладно, несмотря на зной снаружи. Он поёжился. Впереди мелькнула какая-то неясная тень. Мет замер и высвободив, настороженно разбросил своё поле по тоннелю — никого. Он сделал ещё шаг, затем ещё и ещё. Впереди никого не чувствовалось.

«Видимо в прохладе тоннеля прятался какой-то местный зверь и почувствовав меня, убежал», — мелькнула у него догадка.

Он пошёл смелее, однако уже не пряча своё поле и вскоре подошёл к выходу.

Остановившись, он выглянул из тоннеля и увидел вдалеке достаточно странную картину выясняющих отношение людей: видимо это были те самые носители биополей, которых он почувствовал, находясь с обратной стороны скалы. Скорее всего, это были местные жители, возможно аборигены, так как их вид показался Мету несколько странным. Двое из них стояли, держа в руке какие-то длинные палки, а двое других прыгали друг перед другом, махая перед собой зажатыми в руках предметами, которые мелькали в воздухе прочерчивая синеватые дуги. Доносился какой-то звон, будто ударяли металлом по металлу. Однозначно, его никто из аборигенов не видел. В их сторону вела такая же красно-рыжая тропинка, как и с обратной стороны тоннеля.

Стараясь идти тихо, держа своё поле в активном состоянии, Мет пошёл по тропинке и чем ближе подходил к людям, тем выше поднимались его брови от колоритного вида стоящих аборигенов. Они были будто бы меньше ростом и толще сражавшихся аборигенов; их темные волосы на голове торчали во все стороны будто наэлектрилизованные; пухлое, явно, свирепое лицо, недвусмысленно говорило об их жестокости; чёрные выпуклые глаза; широкий нос; толстые мясистые губы оттопырены; какие-то отростки над верхней губой; подбородок широк и выдвинут вперед; мощная шея и явно короткие руки, одна из которых сжимала что-то вроде длинной палки — скорее всего это было какое-то оружие.

Но всё же один из стоящих аборигенов, видимо каким-то образом, почувствовал Мета и повернул голову в его сторону: раздался его громкий вскрик, он поднял своё оружие и размахнувшись, метнул его в сторону Мета.

Но расстояние от него до Мета было достаточно большим и Мет, превосходно видя полёт брошенного оружия, отклонился и оно пролетев мимо, с громким стуком ударилась у него за спиной в скалу.

Второй абориген, сжимающий в руках палку-оружие, не стал её бросать, а схватившись за него обеими руками, побежал в сторону Мета, держа оружие перед собой и лишь теперь Мет увидел, что на конце оружия, направленного в его сторону блестит мерцающий синим цветом наконечник, скорее всего металлический и потому, ничего хорошего контакт ему с этой палкой не сулил.

Сконцентрировав своё поле в иглу, Мет вонзил её в голову бегущего аборигена, который вдруг начал клониться всё ниже и ниже и уже почти у самых ног Мета ткнулся лицом в красно-рыжую тропинку и скользнув по ней всем телом — замер перед землянином и мерцающий наконечник его оружия едва не коснулся обуви Мета, который сделал невольный шаг назад.

Абориген, который бросал в сторону Мета своё оружие, вдруг прыгнул в сторону сражающихся аборигенов, видимо пытаясь спрятаться за них, но Мет уже переориентировал иглу своего поля в его сторону и вонзил её ему в голову и вместо того, чтобы стать на ноги, абориген упал за сражающимися и дёрнувшись, замер.

Видимо поняв, что в неподалёку что-то происходит, один из сражающихся повернул голову в сторону Мета и в тот же миг его соперник ткнул своим блестящим оружием ему в грудь и тот начал валиться в сторону своего соперника, наползая на блестящее оружие, которое показалось у него из спины. Вонзивший оружие абориген резким движением выдернул своё оружие из груди соперника, который тут же упал к его ногам и лишь затем второй сражающийся повернул голову в сторону Мета. Раздался его громкий вскрик и держа своё оружие перед собой двумя руками, он медленно направился в сторону Мета, водя оружием перед собой.

«Чёрт возьми! — замелькали у Мета тревожные мысли. — Сейчас какое-то оружие было бы кстати».

Он начал пятиться. Его нога стала на что-то лежащее на тропинке и не устояв, он сильно дёрнулся и пытаясь сохранить равновесие, замахал руками. Видимо увидев его нетвёрдое состояние, абориген метнулся в сторону Мета.

Мет всё же устоял и выпрямившись, скосив взгляд вниз, увидел, что перед ним лежит то самое оружие с блестящим наконечником, которое в него метнул абориген. Под оружием было углубление в почве. Не раздумывая, Мет сделал короткий шаг, сунул ногу в это углубление и поддел оружие, которое стало вертикально и его сверкающий наконечник оказался перед лицом Мета. Он схватил оружие и вскинув его над головой, развернул сверкающим наконечником в сторону приближающегося аборигена.

Абориген мгновенно остановился, затем попятился и замер. Его руки, сжимающие оружие, опустились и лишь сейчас Мет увидел, что большая часть его блестящего оружия уже не блестит, а будто имеет красный цвет.

«Кровь! — догадался Мет. — Однако тут жестокие нравы. Что они не поделили? Трое мертвы. Что с этим делать?»

Он всмотрелся в аборигена. Если можно было судить по его лицу, этот абориген был уже в возрасте, он был высок и даже по своему строен, что могло показывать, что Мет мог ошибиться с его возрастом, который не такой уж и большой. Низкий лоб; тёмные густые волосы длинны и красивой волной лежали у него на плечах; немного худощавое лицо; большие тёмные глаза, без видимых зрачков; прямой нос; полные, подрагивающие яркие губы; мощная нижняя челюсть; толстая высокая шея и широкие плечи с буграми мышц недвусмысленно говорили о его недюжинной физической силе. Одежды на нем, практически, не было, если не считать какой-то непонятной накидки на спине, да узкой полоски тёмной материи, больше похожей на кусок кожи, прикрепленной к его широкому черному поясу и болтающейся у него между мощных прямых мускулистых ног, обутых в подобие легких, сплетенных из чего-то сандалий.

«Кто это? — замелькали у Мета мысли беспокойства. — Однозначно не шхерт из образов контактёров. Может быть один из народов местной цивилизации? Проклятье! Что я гадаю, ведь я могу войти в его информационное поле и можно там попытаться узнать, кто он, и куда я попал».

Мет осторожно двинул своё поле в сторону аборигена и коснувшись его головы, тут же почувствовал его психотронное поле, которое остервенело металось по сторонам. Оно было небольшой силы и скорее всего абориген не мог им управлять в полной мере, но оно мешало Мету. Ситуация была непонятной и не однозначной, но неизвестность раздражала всё больше и больше и лишь на мгновение задумавшись, Мет обхватил чужое поле своим психотронным полем и крепко сжал. Абориген выронил своё блестящее оружие и с хватившись обеими руками за голову, зашатался и громко простонал. Мет тут же вывел свой разум из своего тела и метнулся в сторону аборигена.

* * *

На удивление, интеллектуальный центр носителя чужого разума оказался почти в том же участке мозга, где он находился и у землян. Без проблем подавив его, разум Мета прометнулся по чужому информационному полю. Информации в нём оказалось совсем немного, что разум Мета на какое-то мгновение засомневался: сможет он что-то узнать из неё? К тому же, чужое информационное поле было достаточно странным, в нём присутствовали какие-то непонятные вставки, которые ни с какими образами не идентифицировались. Они представляли собой нагромождения каких-то абстракций и определенно, требовали глубокого анализа. Но сейчас разум Мета был раздражен неизвестностью и потому решил отложить изучение этих участков информационного поля чужого разума. Прометнувшись ещё несколько раз по чужому информационному полю и не найдя никаких, могущих вызвать тревогу, образов, разум Мета решил всё оставить, как есть, и ещё раз просканировав пространство вокруг и не почувствовав рядом никаких других биополей, послал импульс глазным нервам чужого тела, возбуждая их.

Он стоял пошатываясь, обхватив голову руками. В голове был такой шум, будто в ней работал какой-то движитель. Поодаль лежало его настоящее тело. Мет высвободил своё поле и коснулся своего настоящего тела — оно не умирало, а находилось в состоянии комы или скорее всего, летаргического сна.

«Чёрт возьми! Что делать? — замелькали у него мысли досады. — Я ведь совсем не похож на аборигенов, а они, однозначно, очень воинственны и если останусь в своём теле, навряд ли узнаю, куда попал. Любой из них проткнёт меня своим оружием при первом же удобном случае. Значит предпочтительнее тело аборигена. Значит нет смысла покидать его. Но почему он сражался с другим аборигеном, узнать не помешало бы, чтобы опять не оказаться в такой же ситуации. Скорее всего, нужно убрать все мёртвые тела. И своё тоже. Куда? А что если вытащить их через тоннель и бросить в то синее море. Это хорошая идея. Так и сделаю».

Состроив гримасу досады, по крайней мере так он считал, Мет опустил руки, наклонился и поднял лежащее у ног оружие и повертел его.

«Катран!» — вдруг всплыло неизвестно из каких глубин, скорее всего чужого информационного поля, название оружия.

Он перевёл взгляд на своё настоящее тело, которое продолжало сжимать в руке оружие в виде палки с мерцающим наконечником.

«Ланхор!» — всплыло у него название этого оружия.

Ещё один ланхор сжимали руки лежащего между ним теперешним и настоящим руки аборигена, который пытался его атаковать, когда он находился в своём теле.

Покрутив головой и убедившись, что поблизости никого живого нет, Мет развернулся и направился в ту сторону, где сражались аборигены.

Подойдя, он увидел большой железный постамент, за которым просматривался вход в скалу. Он шагнул ко входу и заглянул внутрь: — это была достаточно большая пещера, в которой был ещё один постамент, рядом с которым в стене горел огонь и стояло какое-то странное сооружение, скорее всего сделанное из шкуры животного, из которого торчала длинная палка, никак не похожая на оружие.

«Да это же кузница! — догадался Мет своим разумом. — Значит я стал кузнецом. Ну и ну! И за что аборигены хотели убить кузнеца? Нужно бы в этом разобраться, чтобы ненароком опять не нарваться на убийц. Но это позже, а сейчас нужно спрятать мёртвые тела».

Развернувшись, он вышел из пещеры, положил катран на постамент и направился к аборигену, которого убил вторым. Высвободив своё поле он коснулся им головы аборигена — никакого биополя аборигена не чувствовалось — тот был мёртв. Подойдя, он ещё раз всмотрелся в аборигена, теперь с близкого расстояния. В принципе ничего нового он не увидел, лишь то, что он посчитал белыми полосами над верхней губой аборигена, оказалось двумя мощными клыками торчащими из его рта, придавая ему очень свирепый вид.

«Мистика какая-то», — мелькнула у Мета тревожная мысль и схватив аборигена подмышки, потащил его по красно-коричневой тропинке в сторону тоннеля.

Двух аборигенов свирепого вида он сбросил в синее море, которое вдруг оказалось заполненное не водой, а какой-то странной субстанцией, похожей на чрезвычайно мелкий песок с синими вкраплениями. Когда Мет бросил в это странное море первого аборигена, тот долго не тонул и у Мета уже появилась мысль о своей напрасной затее, но словно сжалившись над ним, странный песок будто расступился и тело аборигена мгновенно исчезло в его чреве. Вскоре утонул и второй, свирепого вида, абориген.

Своё родное тело, которое находилось в состоянии летаргического сна, Мет не стал топить в песчаном море, а затащил его в кузницу и посадил в стоящее в ней покосившееся кресло, надеясь, что он не умрёт и возможно, быстро узнав, куда он попал, вскоре сможет вернуться в него.

Едва Мет подошёл к последнему аборигену, который сражался с его новым телом, и который лежал перед постаментом, замер. Даже несмотря на большое красное пятно, несомненно крови, вокруг аборигена, выглядел он великолепно. Наклонившись, Мет перевернул аборигена на спину и невольно залюбовался им.

Однозначно, абориген был высок и даже строен: высокий, даже чересчур, лоб; тёмные густые волосы были зачесаны назад и красивой волной спадали ему на плечи; немного худощавое лицо; большие тёмные глаза, без видимых зрачков; прямой нос; полные, яркие губы; мощная нижняя челюсть; толстая высокая шея, широкие плечи, и мощные руки с буграми мышц недвусмысленно говорили о его недюжинной физической силе. Одежды на нем, практически, не было, если не считать какой-то непонятной накидки на спине, да узкой полоски белой материи, больше похожей на кусок кожи, прикрепленной к его широкому черному поясу и лежащей сейчас у него между мощных прямых мускулистых ног, обутых в подобие легких, сплетенных из кожи сандалий. Одним словом — атлет. Широкий пояс, опоясывающий его торс был великолепен, под стать хозяину, играя разноцветьем блёсток в свете яркой местной звезды. С левой стороны к поясу был прикреплен какой-то продолговатый темный предмет, верхнюю часть которого почему-то обхватывала левая рука атлета. Руки атлета вдруг вызвали у Мета невольную усмешку — они были явно коротковаты для столь мощной фигуры, его правая рука, лежащая вдоль тела, едва доставала ему до пояса. Была еще одна странность в фигуре атлета, то что Мет вначале принял за одежду покрывающую его спину, оказалось ничем иным, как густым волосяным покровом, растущим на его спине, хотя ни на груди, ни на животе, ни даже на лице атлета не было видно ни единого волоска. Его катран лежал рядом с ним и в свете местной звезды мерцал так же, как и наконечники ланхоров. Наклонившись, Мет поднял катран.

Вдруг слух его нового тела уловил высокотональный писк, похожий на звук, издаваемый небольшими летательными аппаратами землян, когда резко менялся режим полёта. Звук быстро нарастал, видимо его источник был уже где-то недалеко.

Мет тут же высвободил своё поле и разбросил его по сторонам, но никаких полей нигде не почувствовал.

«Однако слух у него отменный», — замелькали у Мета удивлённые мысли, в адрес хозяина своего нового тела. — Даже я своим полем ничего не почувствовал. Наверное нужно спрятать его понадёжнее?»

Он попытался растворить своё психотронное поле среди нейронов мозга своего нового тела, не нарушая его информационных связей. С трудом, это удалось.

Высокотональный писк уже вырос настолько, что отдавал болью в ушах, показывая, что громкие высокотональные звуки его новому телу не слишком приятны.

Наконец, по поляне перед Метом скользнула неясная тень и неизвестно откуда, вниз скользнул плоский широкий аппарат с закругленным носом и будто обрубленной кормой. Зависнув в полуметре от поверхности поляны, он мягко опустился на четыре, выскользнувшие из его корпуса опоры и чуть качнувшись, замер.

Мет попытался сопоставить его с одним из летательных аппаратов цивилизации землян, но он не был похож ни на один из них. Хотя он, возможно и не все летательные аппараты землян видел. Этот летательный аппарат был настолько плоским, что в нём навряд ли можно было нормально сидеть: либо им управлял чрезвычайно низкорослый человек, либо он управлялся лёжа. Летательный аппарат был странного сплошного зелено-розового цвета, хотя выскользнувшие опоры выглядели серыми; совершенно не было понятно, где у него дверь — в идеально вылизанной форме аппарата не просматривалось ни единого, заметного шва. Не имел он никаких, ни выступов, ни впадин, даже опоры были, будто приклеены к нему снаружи, хотя Мет отчётливо видел, что они выскользнули из его днища.

Мет почувствовал высокую энергетическую напряженность воздуха, почувствовал, как у него на спине что-то шевельнулось. Он бросил быстрый взгляд на свое правое плечо — густая поросль тёмных волос на задней стороне плеча стояла дыбом. Он опять повернул голову в сторону летательного аппарата — воздух перед ним заискрился и в следующее мгновение на красно-коричневой тропинке стоял высокий худощавый, однозначно, мужчина в какой-то странной одежде.

С одной стороны, мужчина мало чем отличался от мужчин цивилизации землян: голова; две руки; две ноги. Но были в его облике и некоторые странности: цвет его кожи был смуглым, ближе к коричневому, хотя, возможно, свет местной звезды делал его таким; его голова была совершенно без волос и похоже, что они никогда на ней не росли, так как кожа на ней имела несколько довольно грубых морщин, даже больше похожих на складки или какой-то нарост, чем на морщины; глаза были или прикрыты веками или были настолько узкими, что, практически, были не видны; загнутый вниз нос, но небезобразный; рот, если судить по плотно сжатым тонким губам, был небольшим; довольно худое лицо, с заметно впалыми щёками, придававшими мужчине даже болезненный вид; узкий длинный подбородок; длинные уши, со свисающими из них несколькими кольцами светлого, скорее всего жёлтого цвета. Однозначно, он был очень и очень похож на мага и волшебника Корунда Альтарова и на того мужчину, за которым он гнался.

«Неужели это тот шхерт, за которым я гнался? — замелькали у Мета тревожные мысли. — Уже успел переодеться и вернуться? И что теперь?»

Одет шхерт был в сиреневый мешковатый костюм, больше похожий на комбинезон; обувь была высокой и массивной, темного цвета, явно, несоизмеримой с его худой фигурой и походила на огромные ботинки, которые носили десантники земной цивилизации. Была ещё одна странность, которую Мет заметил лишь в последнюю очередь — мужчина дышал совершенно необычно, его грудь не поднималась, а как бы расширялась в стороны. Дышал он глубоко и шумно, что опять же наталкивало на мысль о его нездоровом состоянии.

Мет бросил беглый взгляд на свою грудь — он дышал правильно.

Шхерт, покрутив головой по сторонам, направился в сторону Мета. Мет напрягся. Мужчина, дойдя до лежащего перед новым телом Мета местного атлета, присел и положил свою руку ему на затылок — его лицо исказилось какой-то непонятной гримасой. Он поднялся и повернувшись к Мету, уставился ему в лицо. Мет почувствовал, как какой-то непонятный энергетический ток вонзился в мозг его нового тела. Его рука, сжимающая катран, невольно сжалась и приподнялась, сверкающее лезвие катрана качнулось в сторону мужчины. Брови мужчины дрогнули и Мету показалось, что он увидел его глаза, совершенно черные, без каких-либо признаков зрачков. Но это был лишь миг и в следующее мгновение глаза мужчины приняли прежний вид. Исчез и энергетический ток из головы Мета. Мет опустил катран.

Мужчина шагнул в сторону постамента, на котором лежал окровавленный катран, взмахнул правой рукой и покачав головой, взял катран, развернулся и направился к своему летательному аппарату.

Не отдавая себе отчёта, Мет освободил своё поле, и осторожно ввёл его в голову мужчины и тут же рванул его назад — мозг незнакомца кишел бесчисленным количеством феерических сполохов, весьма похожих на те, которые он ощущал в информационном поле Корунда Альтарова.

«Проклятье! Однозначно я оказался на какой-то планете цивилизации шхертов, — догадка больно кольнула мозг нового тела Мета. — Влип! Но скорее всего это не тот шхерт, за которым я гнался, иначе он бы вёл себя по другому. И как теперь отсюда выбираться?»

Шхерт, видимо почувствовав попытку проникновения, резко оглянулся и покрутил головой, его лицо было искажено неприятной гримасой, явно указывающей на его недовольство, нос приподнялся и было отчетливо видно, как играли его отверстия, то сужаясь, то расширяясь, будто он пытался по запаху определить источник атаки.

Мет опять приподнял катран и качнул им в сторону шхерта. Гримаса на лице шхерта непонятно изменилась. Он отвернулся, скорее всего даже не предполагая, что угроза могла исходить от местного аборигена.

— Чу! — донёсся его громкий возглас и махнув рукой, он исчез и лишь несколько серебристых блёсток, порхавших в воздухе, обозначили то место, где он только что стоял.

В воздухе опять сверкнули блестки и к ногам Мета упал коричневый продолговатый предмет, похожий на металлический прут, толщиной с большой палец руки. Мет невольно вздрогнул и сделал шаг назад.

Донесся высокотональный писк, летательный аппарат качнулся и оторвавшись от поверхности поляны, быстро скользнул вверх и исчез из вида.

3

Постояв некоторое время в недоумении, Мет опустил взгляд на лежащего аборигена и увидел, что его набедренная повязка откинулась и в нижней части тела у того совершенно нет мужского достоинства, а на этом месте находится какая-то складка.

«Женщина, что ли?» — всплыла у него удивлённая мысль, но он тут же почувствовал, что этого достоинства и у его нового тела не ощущается.

Он опустил голову и приподнял набедренную повязку на своём новом теле — мужского достоинства, действительно, не было и у него и на этом месте тоже была складка.

— Чёрт возьми! — невольно хотел произнести он, но с его губ слетел лишь какой-то непонятный хрип.

Опустив набедренную повязку, Мет опять уставился в лежащего аборигена.

«На такой жаре он скоро начнёт разлагаться, — замелькали у него мысли обеспокоенности. — Его тоже нужно бросить в песчаное море».

Положив катран на постамент, Мет шагнул к аборигену, взял его подмышки и потащил по красно-коричневой тропинке в сторону тоннеля. По тропинке потащился кровавый след.

Подтащив аборигена к песчаному морю, Мет вдруг замер, уставившись в аборигена.

«Зачем ему там такая красивая набедренная повязка? Она даже не испачкана, — он дёрнул плечами и опустил взгляд на себя. — Моя совсем какая-то невзрачная».

Сняв свою набедренную повязку, он отшвырнул её в море и наклонившись над аборигеном, снял с него повязку и обмотав её вокруг своего нового тела, (она пришлась впору), столкнул аборигена в синий песок, развернулся и направился в сторону тоннеля, по пути заглянув в нишу, и убедившись, что там по-прежнему никого нет, направился по тоннелю на другую сторону скалы.

* * *

Подойдя к постаменту, Мет взял катран и засунув его в красивые ножны, которые теперь висели у него на красивом поясе, покрутил головой и почувствовал, что стало ещё более жарко. Местная звезда уже была высоко и выглядела ослепительно белой. Мет почувствовал, что хочет пить.

«Проклятье! Неужели здесь всегда так жарко? А вода у него есть?» — мелькнули у него мысли наполненные досадой.

Развернувшись, он шагнул в кузницу.

Огонь в стене уже еле горел и Мету показалось, что внутри стало ещё прохладнее. Его родное тело по-прежнему находилось в кресле. Он принялся осматривать предметы в кузнице, пытаясь найти какую-то ёмкость с водой, но из ёмкостей нашёл большое чёрное ведро около постамента, наполненноё какой-то чёрной жидкостью, совсем не похожей на воду, из которого торчали несколько плохо обработанных катранов, да ещё одну ёмкость меньше, тоже напоминающее ведро, которое было пустым.

«Чёрт возьми! Не мог он жить здесь без воды. Где-то он её брал? — Мет покрутил перед собой небольшое ведро. — Кажется чистое, — он повернул голову в сторону выхода. — Аборигены ведь откуда-то пришли сюда? Никакого летательного аппарата у них не было. А если они его оставили где-то в стороне. Ведь я ещё нигде не был. Но зачем им оставлять его где-то, если перед кузницей большая поляна? И шхерт посадил свой летательный аппарат на неё. Не могли они пешком прийти издалека. Скорее всего нужно иди по тропинке. Куда-либо она приведёт? Что-то увлёкся я рассуждениями?» — глубоко и протяжно вздохнув, Мет шагнул в сторону выхода.

Держа одной рукой ведро, а другой держась за рукоять катрана, он, крутя головой, готовый к встрече с какой-то неожиданностью, направился по красно-коричневой тропинке, которая шла по поляне неизвестно куда.

* * *

Зелёная поляна закончилась и тропинка пошла вниз, извилисто петляя между двух коричневых каменистых гряд, в некоторых местах поросших низкорослой сине-зеленой травой и мхом и Мету казалось, ей не будет конца. Наконец, вильнув, тропинка выскочила на простор и упёрлась в неширокую красно-коричневую дорогу.

На обочине дороги стояло странное четырехлапое существо, серо-зелёного цвета с темными разводами, скорее всего, какое-то местное животное, ни с каким животным его цивилизации у Мета не ассоциирующееся. Оно отдалённо напоминало крокодила, только было не такое массивное, более высокое и его морда была не длинной и более симпатичной, нежели крокодилья пасть. На спине у животного было несколько небольших гребней, между двумя из которых лежала, коричневая, скорее всего, шкура какого-то животного. Животное, наклонив голову к растущей на обочине траве будто жевало её, но не рвало, совершенно не обратив внимание на подошедшего человека, будто не почувствовало его. Голова животного, покоящаяся на длинной толстой шее, была уткнута в придорожную траву и потому детально её Мету рассмотреть не представлялось возможным.

Присмотревшись, Мет понял, что животное, действительно, не ела траву, которая выглядела достаточно толстой, а лишь надкусывала её и из образовавшегося разреза брызгала струйка воды, которую животное ловило ртом.

«Пытается напиться таким образом, — догадался Мет и посмотрел на ведро, которое держал в руке. — Неужели хозяин моего тела пил тоже таким образом. Навряд ли! — он покрутил головой. — нужно много времени, чтобы наполнить это ведро водой из травы. Где-то она должна быть в большом количестве», — промелькнули у него мысли обеспокоенности и подняв голову, он принялся осматриваться.

Насколько Мет понял, перед ним простиралась небольшая зелёная долина, окружённая невысокими скалистыми горами, в которой примерно посреди неё росли деревья, что-то вроде небольшой рощицы.

«Однозначно, вода там», — решил он и опустив голову увидел, что красно-коричневая тропинка приобрела почти зелёный цвет и шла по долине в сторону рощицы. — Да и тропинка ведёт к ней. Значит хозяин моего нового тела ходил туда за водой», — сделал он заключение своему рассуждению.

Мет решительно шагнул на зелёную тропинку и быстро зашагал в сторону рощицы.

Когда он шёл между гряд, местного солнца видно не было и было прохладно, сейчас же оно сияло во всей своей белой красе и его жар казался Мету нестерпимым и он, как мог, ускорял шаги и чем быстрее шёл, тем ему казалось, что рощица становится всё дальше.

Наконец, подойдя к рощице, Мет обнажил катран и оказавшись в тени деревьев, которые, скорее всего были высокими кустами, потому что из одного места почвы росло несколько их тонких стволов, начал осматриваться, но никакого водоёма нигде не наблюдалось. Он направился вглубь рощицы. Она была совсем небольшой и быстро обойдя её, он никакого водоёма так и не нашёл и, подняв плечи, замер в недоумении.

Вдруг что-то мягкое ткнулось ему в спину. Мет вздрогнул и резко развернувшись, выставил перед собой катран — за ним стояло то самое животное, которое он видел, на красно-коричневой дороге. Что это было оно, Мет понял по накидке на спине животного.

Неожиданно Мет почувствовал, как что-то ещё ткнулось ему в спину и спина начала стремительно намокать. Он опять развернулся и тут же ему в лицо ударила струя воды. От неожиданности он закрыл глаза, но уже через мгновение струя воды исчезла и он раздвинул веки: видимо разворачиваясь в сторону животного, он задел катраном один из стволов куста и срезал его и из ствола брызнул, буквально фонтан воды, который быстро иссяк и теперь по оставшейся части ствола тёк лишь её небольшой ручеёк.

Мет механически слизал капли воды с губ — вода была прохладной и вполне приятной.

Животное высунув свой длинный розовый язык слизывало капли воды с отрезанной ветки.

Хмыкнув, Мет уже осмысленно срезал ещё одну ветку и подставил лицо под брызнувшую струю воды, но едва сделал один глоток, как вдруг отлетел в сторону. Сумев устоять, он приподнял катран и завертелся, пытаясь увидеть нападавшего, но тут же опустил оружие: напавшим, однозначно было животное, которое быстро слизывало воду с торчавшей из почвы ветки.

Мет срезал ещё одну ветку и отойдя в сторону, чтобы не мешать животному, начал срезать другие ветки, подставляя под струю воды ведро и вскоре наполнив его, поднёс ко рту и начал пить. Видимо хозяин его носителя не пил очень долго, потому что Мет удовлетворил потребность в воде, когда выпил воды почти половину ведра. Напилось животное или нет, Мет не знал, но оно уже не тянуло свою морду к срезанным веткам, а опустив голову, срывала листья с валяющихся веток. Срезав ещё несколько веток и наполнив ведро водой, вложив катран в ножны, Мет направился в сторону скалистых гор, где находилась кузница, по пути пытаясь выработать план своих действий по поиску портала, через который он мог бы вернуться хотя бы туда, откуда портировался, потому что другого способа возврата не представлял.

Ничего не придумав, раздосадованный, он решил попытаться что-то узнать из информационного поля своего нового тела.

* * *

Видеообразов в информационном поле кузнеца оказалось не очень много, да и были они, в основном, однотипные: бесконечные ряды каменных гряд; кузница с очагом в стене; металлические пластины, которые кузнец совал в огонь и затем стучал по ним разного вида молотками и совал их в стоящее рядом с постаментом ведро с жидкостью, отчего из ведра валил густой пар; когда эти пластины приобретали форму катрана, кузнец носил их через тоннель к синему песчаному морю и долго держал их в этом песчаном море и когда вытаскивал, то катраны приобретали синий ореол; иногда всплывали образы аборигенов, похожих на тех, которые приходили сегодня и даже пытались его убить; несколько раз появлялись образы летательных аппаратов и таких же, который только что был здесь, и совершенно других, высоких, больше похожих на летающие ящики, рядом с которыми часто находились безволосые пилоты; несколько раз мелькнул образ, однозначно, девушки аборигенки, но кто она была кузнецу, было непонятно, но больше всего было изображений катранов. Они были самых разных размеров, от коротких, не больше длины пальца руки и до длины, не менее метра. Нашлось несколько неясных образов каких-то серых животных и будто скрытых в тумане, разновеликих овальных островерхих строений, которые, скорее всего принадлежали разным поселениям. Человеческих образов было очень мало, что указывало на то, что кузнец, тело которого Мет занял, был малообщительным и по всей видимости, большую часть своей сознательной жизни проводил в одиночестве, около своей кузни. К тому же было, совершенно, непонятно, как его звали, будто к нему никогда и никто не обращался по имени. Наконец Мет увидел будто большой город. Что это был город, Мет понял по многоуровневым домам и скользящим по улице летательным аппаратам. Но образы домов и летательных аппаратов были нечёткими у него сложилось впечатление, что кузнец очень редко бывал в этом городе и где он находится, было непонятно.

Выйдя из информационного поля своего нового тела, Мет посмотрел на свою свободную руку и увидел, что на ней всего четыре пальца. Он перевел взгляд на другую руку — на ней тоже было четыре пальца. Тогда он расправил свободную ладонь и принялся её рассматривать: пальцы находились в одной плоскости и были попарно равны: два средних и два крайних были совершенно одинаковой длины и толщины; отсутствовал большой палец, по сравнению с рукой его настоящего тела. Конструкция руки показалась Мету, весьма, неуклюжей. Он пошевелил пальцами и понял, что два крайних пальца могут разворачиваться, практически, перпендикулярно к двум средним, что придавало руке необходимую гибкость. Он перевел взгляд на руку державшую ведро и попробовал поманипулировать хватом: рука держала ведро цепко и надёжно. Причём крайние пальцы не только переходили в другую плоскость, но и вращались.

Тогда он перевёл взгляд на ноги: обут он был в какие-то лёгкие плетёные сандалии, с толстой и грубой подошвой. Из сандалий торчали не пальцы, а какие-то сплошные роговые пластинки. Мет попробовал пошевелить ими — они послушно исполнили его желание.

Произнеся что-то вроде хмыканья, он решил проложить изучение информационного поля своего нового тела, проникнув в него, как можно глубже и если нужно, даже разрушить его целостность.

Но информация, практически, оставалась на прежнем уровне от уже познанной и Мет, достаточно раздраженный скудностью жизни человека, чьё тело он занял, уже собрался покинуть его информационное поле, как, вдруг, появились достаточно четкие изображения каких-то кругловерхих каменных строений, которые вскоре выстроились в улицы, и разрослись в подобие каменного города. Насколько велик был город, понять было невозможно, так как ни в одном из изображений он не просматривался целиком, а лишь фрагментарно. В одном из мест города была широкая площадь, заполненная большим количеством волосатоспиного народа и где, очевидно, происходила какая-то торговля. Все люди были похожи друг на друга и были ли среди них мужчины и женщины, чтобы сопоставить себя с кем-то из них, Мет понять никак не мог, как ни старался. Несколько раз над городом мелькали летательные аппараты, но принадлежала ли раса, ими владеющая, к населению этой планеты или нет, понять тоже было невозможно, потому что Мет не увидел на улицах города ни одного человека, похожего на только что приходившего сюда на летательном аппарате шхерта. Промелькнул и образ такого же, какой сейчас шёл за ним, животного с наездником на спине. Но как понял Мет, владелец его нового тела пытался уйти от встречи с этим животным, а скорее всего, от встречи с его наездником. Опять же, осталось неясным имя его нового тела, потому что совершенно не встретилось ни одного образа, на котором бы владелец его тела с кем-то разговаривал.

Но все же, больше всего в информационном поле кузнеца было образов, сверкающих катранов, окутанных синим ореолом.

Мет вышел из информационного поля своего нового тела и с огорчением шумно вздохнул — информации оказалось совсем немного, однозначно подтверждая отшельническую жизнь кузнеца. К тому же он не увидел в информационном поле своего нового тела портала и выходило, что тот никогда не имел с ним дела и скорее всего, даже не знал, что порталы существуют.

* * *

Мет остановился и осмотрелся: он незаметно дошел до кузницы и сейчас стоял перед входом в неё. Животное стояло поодаль, уткнув свою морду в растительность поляны. Мету показалось, что он стал почему-то хуже видеть и подняв голову увидел, что всё небо в розовых разводах и проглядывающая между них местная звезда стала тускнее.

«Видимо скоро ночь? — понял он. — Наверное эту ночь придётся провести в кузнице?»

Он опустил голову и посмотрел в сторону животного.

«Я видел в информационном поле кузнеца, что на похожем животном в каком-то поселении кто-то ехал, — замелькали у Мета мысли обеспокоенности. — Да и на спине этого животного постлана какая-то шкура. Кому оно принадлежит, кузнецу и ли тому аборигену, которого он убил? Но если бы оно принадлежало убитому аборигену, навряд ли бы ходило за мной? Скорее всего это животное хозяина моего нового тела».

— Я твой хозяин?» — прокричал Мет в сторону животного, словно надеясь, что животное поймёт его и вдруг, буквально, остолбенел: он механически произнёс слова на совершенно незнакомом ему языке.

«Чёрт возьми! Неужели с чужим информационным полем я получил и новый язык? Ну и ну! Через такую метаморфозу я ещё не проходил», — мелькнули у него мысли удивления.

— Если я твой хозяин, иди сюда! — прокричал он на новом языке в сторону животного.

Будто поняв, что он сказал, животное подбежало к Мету и ткнулось мордой ему в живот. Мет провёл рукой ему по голове.

— А ты оказывается очень умный. Только дать мне тебе нечего, — Мет широко усмехнулся, вдруг почувствовав, как у него в животе проурчало. — Я тоже голодный и где взять еду не представляю, — он покрутил головой.

Будто поняв его слова, животное сделало шаг назад и опустившись на красно-коричневую тропинку, вытянуло передние лапы и уткнув в них голову, замерло.

— Н-да! — хотел произнести Мет, но лишь какой-то непонятный гортанный звук вырвался у него изо рта.

Глубоко и протяжно вздохнув, он вдруг осознал, что стало ещё темнее. Мет поднял голову — местного солнца уже не было видно, а небо было испещрено яркими красными сполохами.

«Однако сутки здесь не слишком длинные — гораздо меньше земных. Нужно иметь это ввиду», — всплыла у него догадка.

Опустив голову и развернувшись, Мет шагнул ко входу в кузницу, где ему предстояло провести первую ночь на неизвестной планете.

* * *

Огонь в стене уже, практически, прогорел и в пещере было почти темно. Мет постоял некоторое время, давая глазам возможность привыкнуть к темноте и поставив ведро с водой, туда же, где его и взял, шагнул в сторону некого подобия кресла, которое стояло у стены, видимо в котором отдыхал хозяин его нового тела и где теперь находилось его настоящее тело.

«Проклятье! — он состроил гримасу досады. — Немешало бы куда-то спрятать своё тело. Неизвестно сколько придётся искать портал. Иначе, если сюда придут ещё аборигены и увидят его, навряд ли оставят живым. Но куда? Тут полно какого-то хлама. Может положить тело на пол и забросать этим хламом? Пол холодный. Не должно бы оно испортиться».

Мет принялся шевелить лежащие около стены кузницы предметы и вдруг его рука коснулась будто ковра, висящего на стене, который шевельнулся. Нащупав его край, он приподнял ковёр, который скорее всего был шкурой какого-то большого животного и вдруг с удивлением увидел неглубокую нишу, в которой что-то стояло. Он приподнял шкуру выше и понял, что в нише стоит ещё одно кресло, выглядевшее более комфортно. Заткнув край шкуры за её верхнюю часть, он шагнул внутрь ниши и принялся ощупывать кресло: оно, действительно оказалось более комфортным, чем, то, что стояло в кузнице и к тому же, было застлано, скорее всего, шкурой животного. Рядом с креслом стоял небольшой постамент, на котором стояло нечто, похожее на чашу из которой, несомненно, торчал фитиль.

«Если его зажечь, то здесь будет вполне светло. Но чем? — Мет потёр лоб. — Огонь из стены»».

Догадался он и выйдя из ниши, подошёл к тлеющему в стене огню и увидев торчащий из него прут, взял его, хотя он был горячий, но вполне терпимый и вернувшись в нишу, подставил красноватый конец прута к фитилю на которым через несколько мгновений появился бледный огонёк. В нише заметно посветлело. Мет осмотрелся.

«Несомненно, он здесь спал, а шкура животного настолько искусно прячет нишу, что я её и не увидел, — замелькали у него мысли озабоченности. — Однозначно, это кресло идеально подходит для моего родного тела».

Развернувшись, он вышел из ниши, вернул прут в огонь в стене и подойдя к своему родному телу, без труда поднял его, с удовлетворением отметив, что тело кузнеца в прекрасной физической форме и отнеся его в нишу, усадил в кресло, прикинув краями шкуры, которая застилала кресло и погасив фитиль, вышел, опустил полог, закрывающий нишу, отошёл на середину кузни и всмотрелся в ту стену, где была ниша, с удовлетворением хмыкнув: шкура, закрывающая её идеально сливалась цветом и фактурой со стеной и понять, что она висит на стене было совершенно невозможно.

«Вот и прекрасно! — губы Мета вытянулись в широкой усмешке. — Если аборигены войдут в кузницу, то навряд ли найдут нишу».

Подойдя к освободившемуся креслу и усевшись, он откинулся в нём насколько смог, и вошёл в информационное поле кузнеца, в надежде наткнуться там на какую-то новую информацию и вдруг, к своему недоумению понял, что информационное поле его хозяина его нового тела значительно уменьшилось, оно будто таяло. Это было неприятной неожиданностью. Видимо в захваченном им теле исчезли какие-то биологические процессы поддерживающие целостность информационного поля и оно умирало.

— Проклятье! — изо рта Мета вырвался продолжительный гортанный звук.

«Биологическая жизнь здесь, если не в корне, то весьма значительно отличается от жизни землян, — замелькали у него досадные мысли. — Это хорошо, что портал почему-то вынес меня сюда, вдали от цивилизации, иначе бы мне, однозначно, пришлось бы весьма непросто. Здесь я могу осмотреться в спокойной обстановке и хотя бы, как-то, подготовиться к встрече с более интеллектуальным разумом этой планеты. В моём новом теле, практически, осталось лишь моё информационное поле и теперь я могу смело считать это тело моим, телом Мета Сорина. Даже не знаю, считать везением или нет, что портал вынес меня на одну из обитаемых планет, хотя непонятно, почему разбросал меня и мужчину и навряд ли я мог бы по ней ходить в своём настоящем теле; но в тоже время — уровень интеллекта, хозяина занятого мной тела, находится на весьма низком уровне и к тому же, я сразу же вступил в конфликт, — текли у Мета неторопливые мысли. — Кто были те трое, которые пытались меня убить, можно лишь гадать, но их интеллект, однозначно, тоже не велик. Но атлет, определенно, не простой житель этой планеты и есть вероятность, что кто-то попытается узнать куда он исчез и начнёт его искать. Возможно кто-то ещё захочет расправиться с тем, чьё тело я занял. Является ли шхерт жителем этой планеты: и да, и нет? И не исключено, что это не то место на планете, где решается судьба цивилизации шхертов и несомненно, отсюда придется уходить, — Мет некоторое время погримасничал губами. — Пока неясно куда. Стоп, стоп! — он состроил гримасу озабоченности. — Несомненно, шхерт через какое-то время придёт за тем, что нужно сделать из того куска металла, что он оставил. Значит нужно его дождаться. Скорее всего, нужно изготовить катран. Но я понятия не имею, как его нужно изготовить. Информация из информационного поля кузнеца, практически стёрлась. Значит нужно, просто дождаться шхерта, чтобы завладеть его информационным полем. Скорее всего он придёт через несколько местных суток. Но смогу я справиться с его интеллектом? Это не кузнец. А пойму я информационное поле шхерта, состоящее из сполохов? Возможно! — Мет механически покачал головой. — Если займу его тело. Однозначно, шхерт обладает достаточным интеллектом, чтобы я смог понять, где найти портал, через который могу вернуться домой. Что ж, как говорится: утро вечера мудренее».

Он прикрыл глаза, и уже через несколько мгновений его голова склонилась на бок.

* * *

Мет вздрогнул и открыл глаза. Было сумеречно и прохладно. Одним резким движением он поднялся и ожесточенно замахал руками, пытаясь согреться. В стене огня не было, но свет шёл через проём входа и выходило, что снаружи уже утро, если не день.

«Чёрт возьми! Сколько же я проспал? — замелькали у Мета досадные мысли. — Если кто-то захотел бы убить хозяина моего нового тела, то сделал бы это без проблем».

Вдруг ему показалось, что снаружи доносятся какие-то странные шорохи. Он провёл руками по поясу — катран был на месте. Вытащив его из ножен и держа перед собой, Мет подошёл к выходу и высвободив своё поле, выбросил его наружу и разбросил по сторонам, и тут же почувствовал совсем недалеко множество биополей живых организмов, и если можно было судить по тому, что биополя находились в весьма беспокойном состоянии, то ничего хорошего от них ожидать не приходилось. Мет осторожно выглянул из кузницы — в его сторону, расползаясь по сторонам, двигалась группа людей, весьма похожая на тех свирепых аборигенов, приходивших сюда вчера. И впереди них шёл такой же атлет, сжимая в руке катран, покрытый синей вуалью, которая хорошо была видна, потому что местное солнце ещё не показалось из-за гряды скал и не слепило глаз.

«Ну и ну! Ещё проспал бы немного и мог бы никогда не проснуться», — мелькнула у Мета тревожная мысль и сделав широкий шаг, он вышел наружу.

Бросив беглый взгляд по сторонам, он мгновенно оценил своё положение: до приближающихся аборигенов, (их было не меньше десяти), было ещё достаточно далеко, но каждый из них сжимал в руке ланхор.

«Поляна перед кузницей достаточно широкая и окружить меня аборигенам не составит труда, — замелькали у него мысли, наполненные тревогой. — Катран против такого количества аборигенов навряд ли будет хорошим оружием, и значит наиболее вероятным спасением будет отступить в кузницу и атаковать своим полем тех, кто сунется в неё. Вход в кузницу достаточно узкий и больше, чем двум аборигенам одновременно внутрь не протиснуться».

Аборигены начали делиться на две части и стало понятно, что они и в самом деле хотят его окружить. Вдалеке, на поляне, за спинами аборигенов, оскалив зубы стояло вчерашнее животное и что оно выражало своим оскалом Мету было непонятно: толи оно угрожало своим оскалом аборигенам, толи выражало что-то в его адрес.

«Проклятье! На кого ты скалишь зубы, тупи!» — не зная почему, обозвал он животное неласковым словом.

Шедшие впереди аборигены, приподняли ланхоры и видимо были готовы атаковать Мета, но скорее всего первым это должен был сделать атлет, а они лишь служили для устрашения, намереваясь поскорее подойти к Мету с двух сторон.

Атлет вдруг остановился, его глаза вспыхнули и неприятно покраснели. Другие аборигены тоже остановились.

«Явно, чем-то недоволен», — мелькнула у Мета тревожная мысль.

Губы атлета разжались, обнажая верхний ряд длинных белых зубов, нижние же зубы у него были настолько короткие, что едва просматривались, из его рта донеслись отрывистые, будто лай, громкие короткие звуки.

— Чой! Чу! Нард! Го! — он резко взмахнул перед собой рукой, в которой был зажат катран. — Вато! Го! Ду-у!

Мет на мгновение замешкался, пытаясь своим разумом осознать смысл произнесенных звуков, но тут же спохватившись, метнулся к остаткам информационного полюя кузнеца.

«Гадкий чу! Ты заслужил смерти», — сложились у него в понятную ассоциацию произнесенные атлетом звуки.

— Та-ай! Чу! — вдруг невольно вырвались у Мета несколько отрывистых гортанных звуков, что, как он понял, могло означать: сам ты чу.

Челюсть атлета отвисла, он на какое-то время будто остолбенел. Лица его спутников тоже вытянулись ещё в более ненормальной мимике. Мету вдруг стало смешно. Его губы растянулись в широкой улыбке, которая, видимо, вывела атлета из ступора.

— Ха-ай! Чу! — выкрикнул он взмахнул катраном в сторону Мета.

«Убейте чу!» — сложился у Мета в понятную ассоциацию возглас атлета.

«Ну уж нет! Просто так я вам не дамся», — мелькнула у Мета решительная мысль и сконцентрировав своё поле в иглу, он воткнул её в самого ближнего аборигена, до которого уже было недалеко.

Абориген уже поднял над головой ланхор и видимо намеревался метнуть его в сторону Мета, но оказавшись сам атакованным, дёрнулся, будто споткнулся и на следующем шаге ткнулся лицом в траву на поляне. Выскочивший из его руки ланхор скользнул по траве и замер неподалёку от входа в кузницу. Мет метнул иглу своего поля в следующего ближнего аборигена, приближающего с другой стороны, который тоже ткнулся лицом в траву поляны, затем принялся за остальных, совершенно не заботясь о том, останутся ли они живы после его психотронных атак, так как защиты у них совершенно никакой не было. Странным образом аборигены продолжали двигаться в его сторону, не атакуя своими ланхорами.

Когда четверо аборигенов оказались неподвижно лежащими на поляне, остальные остановились и разом повернули головы в сторону атлета. Атлет, шагнул в сторону Мета и молниеносным движением описал катраном в воздухе замысловатую фигуру. Из его рта донёсся длинный, протяжный, резкий однотонный звук.

Не раздумывая, Мет ткнул иглой своего поля атлету в голову.

К его удивлению, атлет обладал защитой и потому Мету пришлось приложить усилие, чтобы проткнуть её, отчего атлет упал не сразу, а сделал это неторопливо и даже картинно: он остановился, катран, направленный в сторону Мета, резко отклонился вниз и выпал из его руки, он сам медленно развернулся и только затем упал на спину, широко раскинув руки.

Остальные аборигены попятились. Мет выстроил из своего психотронного поля, нечто вроде облака и накрыл им аборигенов. Они тут же, побросав свое оружие и схватившись за голову, с громкими гортанными криками бросились прочь. Их было пятеро. Губы Мета растянулись в широкой усмешке.

Неожиданно на поляне раздался громкий клокочущий звук. Мет вздрогнул и покрутил головой: голова, стоящего на поляне тупи тряслась, из его рта и доносился этот странный, будто весёлый клекот, создавая впечатление, что он смеялся.

«Странная тварь! Только что угрожающе рычал, — замелькали у Мета мысли недоумения, его губы вытянулись в улыбке, — теперь будто весело смеётся. Из кого: меня или аборигенов?»

Мет отвернулся от животного и окинул взглядом поле только что произошедшего сражения. Улыбка сползла с его губ.

«Если атлет вернулся с десятком, то пятеро вернутся с сотней, — замелькали у него тревожные мысли. — Возможно, я в состоянии своим полем уничтожить сотню их, но тогда придет тысяча или две. Сколько их тут всех? Нет, нужно уходить отсюда. Видимо хозяин моего тела когда-то совершил слишком противоправное для этой планеты действо, если аборигены пытаются расправиться с ним во что бы то ни стало. Да и возможный шхерт может явиться в любое мгновение и навряд ли он останется доволен, увидев произошедшее. А скорее всего, увидев сверху, что здесь произошло, может уйти за другими шхертами. А их несколько уже будут противником гораздо серьезнее, нежели сотня аборигенов. А если убрать их куда-то? Но где гарантия, что убежавшие, не направятся к шхерту? Нет, видимо вначале кузнец, а теперь невольно и я, попали в серьезный переплет и нужно, немедленно, отсюда уходить. Но куда? Я видел какие-то поселения в информационном поле кузнеца. Может стоит найти их и попытаться узнать, где найти портал.? А может быть в одном из тех поселений он есть? Но их было в информационном поле кузнеца несколько. Все обходить? На это уйдёт немало времени. А за рассуждениями и ожиданием возврата шхерта, может уйти ещё больше времени, если ещё останусь жив, после встречи с ним».

Состроив гримасу досады, Мет сунул катран в ножны, развернулся и войдя в кузницу, подошёл к ведру с водой и сделал несколько глотков. Вода показалась ему совсем невкусной и она была тёплой, возможно за ночь она потеряла свои вкусовые качества. Он выпрямился и брезгливо фыркнул.

«Однозначно, нужно сходить в долину, напиться, а уже затем отправиться на поиски портала», — решил он и выйдя из кузницы направился по красно-коричневой тропинке в сторону долины.

Проходя мимо атлета, он вдруг остановился и наклонился к нему: атлет, падая, лег на свой катран и теперь по его носителю шли бесконечные судороги.

Взявшись за рукоять катрана, Мет вытащил его из-под атлета и вошел тому в мозг, намереваясь завладеть его информационным полем. Определенно, атлет был ещё жив, но, несомненно, умирал. Верхние слои его мозга уже почти не имели никаких образов, лишь некоторые разрозненные их обрывки, из которых трудно было что-то понять и которые, буквально, таяли, едва Мет касался их своим полем. Он выпрямился.

На этой планете была, пожалуй, самая быстрая смерть информационного поля, которую Мету приходилось встречать до сих пор. Это говорило о том, что нужно быть очень аккуратным со своим новым телом, так как оно могло умереть, покинутое даже на короткое время.

В лучах показавшегося местного солнца блеснуло красивое убранство пояса атлета, гораздо более богатое, чем убранство пояса снятого Метом со вчерашнего атлета.

«Зачем он ему теперь?»

Мелькнула у Мета удручённая мысль и опять наклонившись, он снял с атлета пояс и выпрямившись, сунул катран в ножны пояса атлета и сняв свой пояс и отбросив его, опоясался чёрным поясом атлета. Он сидел на нем великолепно.

Осмотрев себя и одобрительно хмыкнув, Мет продолжил свой путь.

Тупи, до селе молча наблюдавший за действиями Мета, издал протяжный заунывный звук, будто оказался недоволен его решением, засеменил за ним.

«Собственно, что я иду пешком, — вдруг всплыла у Мета мысль озабоченности. — Пусть-ка это животное занимается своей работой. Несомненно, он возил на себе кузнеца, хотя я этого не видел ни в одном из его образов. Почему бы не возить и меня?»

Он остановился и оглянулся, тупи шел за ним, будто играючи подпрыгивая и накидка по-прежнему лежала на его спине, будто была, или приклеена, или каким-то образом привязана к ней.

Подождав, когда животное поравняется с ним и остановится, Мет резким движением запрыгнул ему на спину, сел на накидку и ткнул ногой тупи в спину. Издав какой-то гортанный звук, тупи вдруг достаточно резво побежал по красно-коричневой тропинке в сторону долины.

* * *

Пока Мет ехал по ущелью, жара почти не ощущалась, но как только животное вышло на простор, жара мгновенно дала о себе знать, зной был такой, что Мету показалось, что его кожа начала пузыриться. Он поднял голову: у него создалось впечатление, что местное солнце наверное раза в два больше по диаметру, чем он видел его вчера, или же вчера в пылу событий он не оценил его по достоинству. Лицо Мета исказилось болезненной гримасой и у него тут же появилось желание вернуться и дождаться вечера, но дернувшись несколько раз в нерешительности, он вдруг застучал ногами по бокам тупи и животное ускорило свой бег в сторону рощицы.

Рощица встретила Мета птичьим разноголосьем, шумом листвы и запахом цветов, белые и розовые бутоны которых просматривались среди кустов. Вчера, обеспокоенный поиском воды, он как-то не заметил эти природные явления.

Силы едва не покинули его, когда он оказался под спасительной прохладой и спрыгнув с тупи, бросился к ближним веткам куста и обнял их, шумно и надрывно дыша. Ему казалось, что его тело раскалилось настолько, что он сам стал подобен солнцу и если сейчас же не сделает глоток воды, то определённо умрёт.

Отслонившись от веток, Мет, обнажил катран и срубив ветку, подставил лицо под брызнувший из неё прохладный ручеек.

Напившись таким образом из нескольких веток, Мет понял, что восстановил баланс жидкости своего тела и решил, что теперь можно и обмыть его. Выбрав ветку покрупнее, до которой смог дотянуться, как ни странно, самые большие ветки у куста были посредине он разрубил её и… Он почувствовал, что летит.

Изогнувшись в воздухе, он оглянулся — за ним стоял тупи, подставив свою спину под струю воды. Ударяясь о спину животного, вода не разбрызгивалась по сторонам, а мгновенно исчезала, будто в спине животного было отверстие и вода наполняло собой внутренний резервуар животного.

Грохнувшись животом на землю, Мет заскользил по ней и почувствовал, как тысячи игл впились в его тело. Громко вскрикнув, он мгновенно вскочил и перевёл взгляд на живот: с нескольких мест кожа была содрана и висела шмотками, оголив красные куски мяса, которые так горели, будто их, действительно, жгли огнем. Полный дикой злобы и мести, Мет приподнял катран и бросился к своему обидчику, но подбежав к животному, вдруг замер и опустил оружие — он совершенно не чувствовал биополя тупи, будто это был не живой организм, а камень.

Совершенно не обращая на Мета внимания, животное, впитав в себя воду из ветки, подняло морду и вытянув шею и оскалив зубы, пыталось дотянуться до тонкой части одной из ближних веток, видимо с целью перекусить её, но этого ему не удавалось. Тогда оно начало неуклюже подпрыгивать, одновременно далеко вытягивая зубы, но всё бестолку, тонкие части ветки для него росли слишком высоко.

Не зная почему, будто его новое тело был запрограммировано для этого действия, независимо от управляющего им разума, рука Мета, сжимающая катран, поднялась и верхняя часть ветки, к которой тянулось животное, упала вниз. Струя воды ударила животному в морду и опять ни одной капли не упало с неё. Мету показалось, что на том месте, куда падала вода, мгновенно раскрывались какие-то поры на коже животного и вода беспрепятственно проникала внутрь его тела. Затем Мет срезал ещё несколько веток. Наконец, после очередной срезанной ветки, животное громко фыркнуло и тряхнуло головой, будто давая понять, что оно удовлетворило свою потребность в воде.

Широко усмехнувшись, по крайней мере, Мет это хотел изобразить на своем лице, он дотронулся рукой до спины животного и почувствовал приятную прохладу. Животное же совершенно не отреагировало на его действие. Состроив мину недоумения, Мет шагнул к тупи вплотную и лег на него животом: произошло невероятное, Мету показалось, что боль из его тела потекла в тело животного и ему с каждым вздохом становилось всё легче и легче. Боль стремительно уходила.

Вдруг, животное резко качнулось и Мет едва не упал, успев отскочить от тупи. Приятная прохлада исчезла и опять появилась боль. Хотя она была не такой острой как прежде, но раздражала. Постояв какое-то время в раздумье, Мет сделал несколько широких шагов, догоняя животное и прыгнул ему на спину.

Прыжок получился неуклюжим, животное качнулось в сторону Мета и он, буквально, врезался ему в спину. Катран плотно лег на спину тупи по которому прошла мощная волна судороги. Животное громко вскрикнуло и бросилось вперед, не разбирая дороги. Мет не удержавшись на его спине, оказался на траве, которая оказалась такой жесткой, что, буквально, впилась в его тело, заставив взвыть и вскочить на ноги. Его живот горел ещё сильней. Мет опустил взгляд — кожа в нескольких местах живота была разодрана и на ранах выступила темно-красная жидкость, видимо кровь его нового тела.

«Проклятье!»

Мет дотронулся рукой до одной из ран — она вспыхнула с ещё большей силой, заставив его прикрыть глаза и простонать.

Донесся громкий истошный рев. Мет поднял голову — неподалеку между деревьями, громко крича, дергался в каких-то сумасшедших конвульсиях тупи, которому он невольно причинил боль. Забыв о своей боли, Мет бросился к животному.

Подбежав, он на мгновение замешкался, но тут же приподнял катран и разбросив своё поле по сторонам, закрутился на месте, но нигде никого биополя не чувствовалось.

Продолжая сканировать пространство вокруг себя, Мет осторожно подошел к животному, запутавшемуся в сеть и аккуратно орудуя катраном, чтобы не задеть животное, принялся разрезать верёвки сети.

Прошло достаточно много времени, пока Мету удалось отрезать сеть от деревьев, между которыми она была натянута и частично освободить тупи, до селе стоявшего на задних лапах. Сеть, видимо, лежала замаскированной на почве и когда животное наступило на её хитросплетенные ячейки, подскочила вверх, опутав его передние ноги. Из какого материала была сплетена сеть, было непонятно, но веревка была столь прочна, что Мету приходилось с силой давить на катран, из-под которого во все стороны летели яркие снопы синих искр. Видимо веревка в какой-то мере была проводником, потому что, когда Мет прикасался к ней катраном, животное вскрикивало громче обычного, но видимо понимая, что человек ему хочет помочь, дергалось не столь резко.

Наконец, сеть была разрезана и тупи, опустившись на все свои лапы, принялся отчаянно трясти теми лапами, которые попали в сеть, пытаясь вылезти из её остатков, но ячейки сети были смастерены столь хитро, что чем отчаяннее животное пыталось освободиться из них, тем плотнее они затягивались на её лапах. Мету ничего не осталось, как ближе подойти к животному и попытаться окончательно выпутать его.

Сколько он провозился, Мет не представлял, но когда он разрезал последнюю ячейку на ногах животного и выпрямился, то почувствовал, что здорово устал, к тому же он почти ничего не слышал, так как его уши заложило от громкого, периодически раздававшегося, рёва животного. Оглянувшись, он увидел неподалеку толстую ветку куста, растущую из почвы, сунул катран в ножны, подошёл к ветке, сел и устало прислонился к ней. Его глаза механически закрылись.

* * *

Очнулся Мет от чего-то липкого, скользящего по его лицу. Он открыл глаза и ошалело дёрнув головой, пытаясь отстраниться от чего-то розового, трепещущегося у него перед лицом и ощутимо ударился затылком о ветку. В голове загудело. Не обращая внимания на боль, он перевернулся и вскочил: перед ним стоял тупи, с высунутым наружу и трепещущимся широким розовым языком. Изо рта животного доносились тихие, похожие на мурлыканья, звуки, его жёлтые, без зрачков глаза, казалось излучали добрый свет.

Боли в животе не чувствовалось. Мет опустил взгляд и увидел, что на животе просматриваются лишь небольшие полосы, которые прежде были ранами.

«Проклятье! — Мет потер затылок, поняв, что животное его просто-напросто благодарило за помощь, лизнув своим влажным языком. — Неужели сон поспособствовал заживлению ран? Или я чего-то не понимаю в здешней природе? Как, однако, меня сморило. Что-то здесь не так? — он покрутил головой и увидев валяющиеся обрывки сети, невольно шагнул к ним. — Может сеть? Уж слишком она необычна».

Наклонившись, он дотронулся до одного из её клочков. Его рука, получив ощутимый укол, подлетела вверх. Выпрямившись, Мет отчаянно затряс рукой, будто таким образом можно было вытряхнуть вошедшую в руку непрошенную энергию. За его спиной раздался громкий гортанный звук. Он резко оглянулся: оскалив зубы, животное рычало, отчаянно мотая головой.

— Хм-м! — невольно вырвалось у Мета, хотя, он не был уверен в истинности произнесенного им звука.

«Однако, он достаточно умён», — скользнула у него мысль об величине интеллекта животного.

Он приподнял голову и посмотрел вверх: местного солнца не было видно; по темно-сиреневому небу плыли причудливые розовые разводы.

Мет прислушался — птичьего разноголосья не слышалось, лишь громче стало шуршание листьев, видимо ветер усилился.

«Возможно приближается непогода. Задержался я тут некстати. Нужно или возвращаться в кузницу или продолжить поиск портала. Но если вернусь, смогу ещё раз увернуться от смерти? Может и нет, — всплыли у него тревожные мысли. — Значит остаётся одно — в путь».

Шагнув к тупи, Мет запрыгнул ему на спину. Животное резко дёрнулось и Мету пришлось ухватился за один из гребней, чтобы удержаться. Гребни вдруг зашевелились, будто подстраиваясь под своего наездника и действительно, сидеть стало удобнее.

Подергавшись, тупи замер. Прошло какое-то время, животное продолжало стоять на месте, никуда не двигаясь. Мет тоже сидел без движений, размышляя о том, что таким умным это животное сделала природа или все же здесь не обошлось без вмешательства человека? Наконец, будто выходя из забытья, он шевельнулся и покрутил головой по сторонам: тупи продолжал стоять на прежнем месте.

«Болван! — нелестно отозвался о себе Мет. — Однозначно, он не умеет читать мои мысли».

Он вспомнил, как животными управляли люди в голофильмах, которые он видел и обнажив катран, осторожно коснулся им спины животного перед собой. Животное дернулось, по его спине прошел заметный болевой спазм и раздался его громкий рёв.

Мет вжал голову в плечи, он совершенно не хотел причинить тупи боль, а поступил так, как видел подобный поступок у людей из голофильмов.

Но несмотря на всё, животное качнулось и быстро заскользило вперед, именно заскользило, потому что Мет совершенно не чувствовал никакой качки, будто он плыл в лодке по спокойной воде.

Вскоре тупи выбежал из рощицы и пробежав по долине, остановился перед красно-коричневой дорогой, которая вела неизвестно куда. Недолго поразмышляв, Мет решительно, пнул обеими ногами тупи в бока и животное, качнувшись, плавно заскользило по красно-коричневой дороге. К тому же Мет был голоден и его разум подсказывал, что еду можно найти в той стороне, куда вела эта дорога.

4

Как ни комфортно чувствовал себя Мет на спине тупи, но все же, в конце концов, он устал сидеть, а дороге, казалось, не было конца, она всё петляла и петляла между сравнительно невысоких коричневатых, с зелёными прожилками мхов, горных гряд, которые, то вплотную приближались к ней и порой даже нависали над дорогой, заставляя Мета опасливо коситься на свисающие над головой каменные отроги, то разбегались далеко в стороны и становились едва видны. В такие моменты, Мет расслаблялся и даже прилегал животом к гребню животного перед собой, которое, казалось совершенно не зная усталости, бежало и бежало вперёд с одной и той же скоростью, нигде не замедляя свой ход, но нигде и не ускоряясь, будто всю свою жизнь бегало по этой дороге, однозначно зная, куда нужно доставить своего наездника. И действительно, Мет полностью доверился тупи, лишь рассеянно смотря на красно-коричневое полотно дороги и пытаясь выработать механизм своего поведения при встрече с кем-либо из жителей этой странной планеты. Небо уже было затянуто плотной странной сине-розовой пеленой и дул достаточно сильный прохладный ветер. К своему раздражению, Мет вдруг вспомнил, что так и не узнал, какое имя имел хозяин его тела и лихорадочно перебирая сохраненные образы, пытался в них найти ответ, которого к его недовольству так и не находилось.

В конце концов, от монотонного бега тупи, он невольно склонился к гребню животного и задремал.

* * *

Мет вздрогнул и открыл глаза и тут же прижмурился от рези в них. Ему в лицо ударил порыв странного песка, в котором отчётливо просматривались синие искорки, будто крохотные молнии. Было темно. Тупи стоял и от порывов ветра лишь дёргался.

«Проклятье! Вот и непогода! Песчаная буря! Этого только не хватало, — замелькали у Мета тревожные мысли. — И что дальше? Где я нахожусь? Куда тупи приволок меня?»

Он слез со спины животного и прикрывая глаза ладонью попытался осмотреться, но ничего, кроме сверкающих синих блёсток увидеть ему не удалось. Он присел, наклонился и понял, что стоит на всё той же красно-коричневой дороге.

«Чёрт возьми, неужели тупи никуда меня не привёз? Как далеко сейчас до кузницы?»

Неожиданно ток его мыслей прервало громкое рычание тупи. Мет поднялся и всмотрелся в бурю, но ничего, кроме вспыхивающих синих блёсток не увидел.

Вспомнив о катране, Мет вытащил его из ножен, и поднял над головой — много света не прибавилось, но стало видно, что тупи действительно стоит посреди красно-коричневой дороги и перебирая ногами, издает странный звук, похожий на шипение. Перед ним, явно, кто-то был, кто мешал его движению. Выходило, что остановился он вовсе не из-за пыльной бури.

Мет освободил своё поле и разбросил его вокруг: впереди, совсем неподалеку, чувствовались несколько слабых психотронных полей.

Поля показались знакомыми. Мет напрягся, пытаясь сопоставить их с известными ему полями и…

Эти поля напоминали поля атлетов. Определенно, это они помешали движению тупи.

Взявшись за катран обеими руками, Мет медленно пошёл вперед, навстречу идущим в его сторону атлетам. Скорее всего атлеты были одни, так как рядом с ними не чувствовалось никаких биополей живых организмов.

«Вероятнее всего они приехали сюда, чтобы расправиться с кузнецом, наслушавшись россказней убежавших аборигенов, но не найдя кузнеца, видимо решили, что он сбежал и теперь куда-то возвращаются, — промелькнули у Мета догадки. — Это хорошо, что их застала песчаная буря. Неизвестно, справился бы я с ними при погоде?»

Он остановился. Его губы вытянулись в широкой усмешке.

«Переоценил я кузнеца. Всего-то троё пришли расправиться с ним, а не сотня, как я предполагал, — продолжил размышлять он. — Или сбежавшие воины недостаточно красноречиво описали произошедшие здесь события, или атлеты им не поверили. Скорее — второе», — Мет механически покивал головой.

Между тем, атлеты уже были где-то недалеко. Их психотронные поля были неспокойны и метались вокруг своих тел. Но скорее всего они не чувствовали психотронного поля Мета, так как шли, явно, ничего не опасаясь.

«Несомненно, они знают, какое грозное оружие представляет из себя невидимое психотронное поле, но контролировать его не могут, а может и боятся из-за того что плохо знают, что это такое, — замелькали у Мета очередные догадки. — Это хорошо было видно по поведению шхерта, когда я коснулся его своим полем. Видимо он и не предполагал, что это может сделать абориген», — заключил он свои размышления.

Впереди, в ночи, замелькали синие огоньки, видимо атлеты освещали себе путь катранами. Желая обозначить своё присутствие, Мет механически поднял над головой свой катран, даже не подумав, нужен ли ему прямой контакт с атлетами.

Двигающиеся к нему синие огоньки на несколько мгновений замерли, видимо, атлеты увидели его жест, затем выстроились в линию и опять пришли в движение.

Мет не пошел им навстречу, а продолжал стоять на месте, пытаясь решить: как ему поступить с ними. Их смерти ему совершенно не были нужны, но в тоже время он понимал, что они сделают всё, чтобы убить его.

«Вызвать у них испуг? — всплыла у него снисходительная мысль. — Но тогда мной, наверняка, заинтересуются шхерты, а это уже будет проблема. Ещё с тремя-четырьмя шхертами я мог бы потягаться в искусстве владения психотронным полем, но с большим количеством… — он механически мотнул головой. — Выходит, атлетов нужно убивать и самому немедленно уходить, чтобы, если и придут сюда шхерты, то у них сложилась бы картина, что здесь образовалась какая-то аномалия, негативно влияющая на биологическую материю. Но тогда мне придется бросить и своё новое тело и уж точно не придется воспользоваться одним из тел, идущих в мою сторону атлетов. Но где тогда искать ещё кого-то? Смогу я переселиться в одно из тел тех поселений из информационного поля кузнеца? Но где искать в этой пыльной буре эти поселения? Сколько она будет длиться?» — лицо Мета исказилось гримасой досады.

Атлеты уже подошли настолько близко, что в бледном свете их катранов стали видны серые контуры их тел. Желая хоть как-то придать своим дальнейшим действиям легитимность, а заодно и попытаться узнать истинное намерение атлетов, в надежде, что их визит сюда связан отнюдь не для умерщвления кузнеца, Мет громко заговорил.

— Что привело вас сюда? — непроизвольно выкрикнул он несколько отрывистых гортанных звуков.

— Подлый чу! Ты заслужил смерть! — донесся громкий грубый голос и атлеты разошлись в стороны, видимо, пытаясь окружить Мета.

— Здесь стало неспокойно. Все здесь, почему-то, умирают! — опять прокричал Мет.

Атлеты остановились. Видимо последняя фраза вызвала у них озабоченность. Но их замешательство длилось всего несколько мгновений. Вдруг, один из них, взмахнув катраном, прыгнул в сторону Мета.

Ответная реакция со стороны Мета была мгновенной. Молниеносно сконцентрировав своё поле в иглу, он бросил её навстречу летящему атлету. Не проронив ни звука, атлет шлепнулся на дорогу и замер в двух шагах от Мета.

Следующий атлет оказался более изобретательным. Он не просто бросился на Мета сломя голову, а высоко подпрыгнув и описав замысловатый пируэт, ринулся на Мета сверху: видимо атлеты были отлично тренированы, не зря они выглядели атлетами. Мет тоже метнул ему навстречу иглу своего поля и едва успел отскочить в сторону, как атлет, нанизавшись на иглу, будто гнилой фрукт, замертво рухнул рядом с ним, подняв облако пыли с дороги, которое, вкупе с пыльной бурей, заслонило собой третьего атлета и который неприменул этим воспользоваться, нырнув в пылевое облако.

Увидев краем глаза, как из пыли ему в голову несется синий сполох, Мет всё же успел приподнять свою руку с катраном, ставя его на пути оружия атлета. Но тот оказался физически сильным мужчиной и своё оружие держал в руке крепко. Сверкнув в ночи, две синие молнии схлестнулись и катран Мета, взвившись вверх, исчез в темноте. Но и катран атлета, тоже изменил свою траекторию и мелькнул в стороне от лица Мета. Сам же атлет врезался в Мета и они покатились по дороге в разные стороны, поднимая ещё большую пыль.

Удар для тела Мета оказался настолько ощутимым и болезненным, что он на несколько мгновений потерял над ним контроль. Этих нескольких мгновений атлету хватило, чтобы вскочить и развернувшись, начать новую атаку на барахтающегося в пыли противника. Но теперь, скорее всего, противник без катрана, в туче пыли, вперемешку с бурей, был ему плохо виден и его оружие промелькнуло высоко над головой, ещё не поднявшегося Мета.

И уже Мет оказался в более выгодной позиции: пока атлет переориентировался для нового удара: Мет успел подняться и выстроив из своего поля щит, поставил его перед катраном атлета. Соприкоснувшись со щитом психотронного поля, катран будто прилип к нему. Ничего не понимая, атлет принялся дергать его, пытаясь освободить. Высвободив часть своего поля из защиты, Мет вошел в мозг атлета. Отпустив катран, атлет застонал и обхватив голову руками, опустился на колени.

Информации в голове атлета оказалось гораздо больше, нежели той, которую до сих пор Мету удалось выуживать из предыдущих аборигенов этой планеты.

Здесь был и достаточно красивый город с блестящими куполами и плоские летательные аппараты и несколько шхертов на какой-то площади города, перед высоким многокупольным овальным зданием. Мелькнули несколько гуманоидов с испуганными лицами, что-то истошно кричавшие и затем два атлета, мчащихся на тупи по красно-коричневой дороге.

«Это же они убивать кузнеца направились», — мелькнула у Мета догадка.

Он оставил этот информационный пласт и вошел в мозг атлета глубже. Его охватил восторг: он наконец увидел то, что намеревался найти на этой планете — портал.

Однозначно — это был портал. Он совершенно не был похож на портал, через который он пришёл на эту планету, а представлял собой покоящееся над поверхностью планеты на элегантной изогнутой мачте огромное массивное кольцо, под которым вдруг появлялись люди или плоские летательные аппараты. Тоже самое было и с портацией в другую сторону — человек подходил под кольцо и исчезал. Причем Мет совершенно не увидел никаких ярких блёсток, которые предваряли работу портала на Земле, зато был какой-то белый туман, который на несколько мгновений окутывал зону портации.

Мет вошел ещё глубже в информационное поле атлета и ощутил пустоту. Тогда он разбросил своё поле по его телу и не чувствовал его биополя. Атлет был мертв.

— Проклятье! — невольно слетел с губ Мета гортанный звук, обозначающий неизвестно что.

Покрутив головой, он увидел другого неподвижно лежащего атлета и вошел в его мозг — он был совершенно пуст. Раздосадованный, он оставил атлета, ещё раз убедившись в странности разумов этого мира: их информационные поля быстро исчезали, вслед за смертью своего тела.

Мет, разбросил своё поле, насколько смог и у него даже сложилось впечатление, что песчаная буря сделалась тише, а возможно это ему показалось в пылу произошедшего сражения. Не чувствовал он и биополей животных, на которых должны были ехать атлеты, видимо они находились где-то далеко в стороне.

Решив, что ему больше никто не угрожает и что можно продолжить путь, Мет подобрал свой катран, затем отстегнул от поясов атлетов ножны и рассовав по ним их катраны, взобрался на своего тупи, сел и положив перед собой добытое оружие, стукнул ногами животному по бокам. Вздрогнув, будто проснувшись, тупи засеменил навстречу буре. Мет же, склонившись в гребню животного перед собой, устало прикрыл глаза, но тут же встрепенулся и выпрямился.

Прошло совсем немного времени и он почувствовал, что песчаная буря заметно стихла и даже сделалось светлее. Он закрутил головой пытаясь определиться с местонахождением. Его лицо исказилось гримасой досады — тупи неторопливо семенил по тропинке между двух гряд, ведущей в сторону кузницы.

— Стой! — Мет с силой ударил ногами по бокам животного, тупи тут же остановился. — Куда ты, гад, меня притащил? Смерти моей хочешь?

Будто поняв слова своего наездника, тупи поднял голову и громко проревел, словно остался недоволен словами Мета.

«Собственно, что можно было ожидать от него, — замелькали у Мета мысли досады. — Началась песчаная буря и он решил, что лучшим местом переждать её для меня будет кузница. Себя вини, болван, а не его. Не нужно было спать».

Он легонько стукнул ногами тупи по бокам и животное неторопливо побежало по тропинке в сторону кузницы.

* * *

Внутри кузницы было тихо и тепло. Ветер дул со стороны горной гряды и внутрь песок не попадал. Мет не разрешил тупи войти в кузницу и тот остался снаружи, спрятавшись за постамент, за которым тоже ветра почти не было и песок лишь оседал ему на спину.

Подойдя к шкуре, закрывающей нишу, Мет откинул её и убедившись, что его родное тело находится в кресле: видимо атлеты не обыскивали кузницу, а заглянув и убедившись, что кузнеца в ней нет, ушли. Он опустил полог и вдруг услышал, что у него в животе урчит так, что он невольно вздрогнул. Он не ел уже вторые сутки, а сколько до этого не ел хозяин его тела ему было неизвестно.

«Проклятье! Неужели у него нет никакой пищи?» — промелькнула у Мета досадная мысль и он принялся обыскивать кузницу.

Вскоре его поиск был вознаграждён: за креслом в кузнице он нашёл свёрток, в котором лежали два небольших куска: что-то похожее на высушенное мясо и что-то похожее на хлеб.

— Однако, не густо, — процедил Мет, крутя головой.

Отломив кусок от возможного хлеба, он вышел наружу и протянул его тупи, который молниеносным движением своего языка отправил его себе в рот и тут же опять открыл рот, видимо выпрашивая ещё кусок хлеба.

— Это всё! — громко заговорил Мет. — Не нужно было возвращаться.

Будто поняв его слова, тупи спрятал язык и опустив голову, уткнул её в свои лапы.

Мет, взяв со спины тупи катраны атлетов, вернулся в кузницу, уселся в кресло и сунув катраны куда-то под кресло, принялся за еду, которая едва ли не так же стремительно исчезла у него во рту, как и у тупи. Теперь захотелось пить. Он поднялся и шагнув к ведру с водой, заглянул в него — сверху на воде плавали сверкающие искорки. Состроив гримасу досады, он вернулся в кресло и откинувшись в нём насколько смог, прикрыл глаза.

* * *

Проснулся Мет от громкого рёва. Встрепенувшись, он закрутил головой — в проёме входа в кузницу торчала голова тупи, который громко ревел. Мет вскочил и шагнул в сторону животного.

— Чёрт возьми! Что ты ревёшь? Иди отсюда! — Мет махнул в сторону животного обеими руками.

Животное попятилось и Мет с удивлением увидел, как в проём входа ворвался яркий свет. Он бросился наружу и тут же понял, что пыльная буря закончилась и что сейчас если не день, то однозначно утро, если можно было судить по тому, что небо было более светлым с той стороны, откуда из-за скалы появлялась утром местная звезда. Вся видимая поверхность была усеяна песком с синими блёстками. Присыпаны песком были и продолжающие лежать на поляне трупы аборигенов.

Он покрутил головой и с тревогой увидел достаточно странную картину, которая привела его в некоторое замешательство: в нескольких шагах от пещеры стоял тупи на передних лапах, подняв задние и громко крича, отчаянно махал ими. От его ног отлетали какие-то зеленые толи жуки, толи крохотные зверьки и падая на почву, подпрыгивали будто воздушные шары и опять оказывались на ногах тупи. Всмотревшись, Мет увидел, что ноги животного так искусаны, что с них уже обильно капала кровь, на удивление красного цвета.

«Проклятье! — всплыли у Мета досадные мысли. — От того же он так и кричит».

Состроив злую гримасу он выхватил из ножен катран, бросился к тупи и махая оружием попытался разогнать этих крохотных тварей, но видимо они совершенно не испытывали никакого страха перед грозным оружием, так как продолжали терзать животное.

Рассвирепев от подобной наглости, Мет начал тыкать катраном в зверьков.

Зверьки были зеленые, круглые, порядка ладони в диаметре, их тонкую шею венчала крохотная голова с далеко выпяченными или губами или клювами, имели они короткие ножки и длинные отростки на голове, похожие на антенны. Они были настолько прыгучи для своего роста, что высоту более чем в метр преодолевали совершенно без видимых усилий. Определенно, это были животные, а не жуки, так как крыльев, характерного признака жуков, у них не было.

Тычки катраном тоже не возымели на них никакого действия, видимо шкура или панцирь зверьков был настолько твердым, что катран, скользнув по нему, втыкался в почву, а зверёк взвивался вверх и впивался в одну из ног тупи. Видимо вкус свежей крови их настолько опьянил, что они, совершенно, забыли об опасности.

Это окончательно вывело Мета из себя. Высвободив своё поле и сконцентрировав его в иглу, он вонзил его в зверька, оказавшегося на поверхности планеты. Высоко подпрыгнув, зверек не впился в ногу тупи, а перевернувшись, упал на спину и дернувшись, затих. Тогда Мет начал вонзать иглу своего поля в тех зверьков, которых тупи стряхивал со своих ног и вскоре с ними было покончено.

Уничтожив последнего зверька, Мет обвел взглядом поле своего сражения — на земле лежали девять мёртвых зеленых тварей. Но его удивление на этом не закончилось: тупи, опустив задние ноги и развернувшись на своих четырех лапах, вдруг схватил губами одного из мертвых зверьков и подбросив его вверх, широко открыл рот и зверек исчез в его пасти. Затем он проделал тоже со следующим зверьком и со следующим…

Смотря на тупи, Мет вдруг тоже ощутил приступ голода. Не зная почему, скорее всего это не раз делал бывший хозяин его тела, он шагнул к ближнему зверьку и присев на корточки, провел катраном зверьку по брюху, оно лопнуло, обнажив его внутреннюю часть, которая состояла, будто из какого-то розового мешочка. Следующие движения у Мета тоже произошли механически, так как он, совершенно, не задумывался об их последовательности: схватив зверька за одну из ножек, он приподнял его и резко тряхнул — панцирь зверька упал на землю, а в руке Мета осталась небольшая розовая плоть. Не раздумывая, он открыл рот и бросив туда плоть, проглотил её.

Округлив глаза, Мет замер в тревоге, осознав произошедшее. Никакого отторжения не последовало. Определенно — это был крохотный кусочек сырого мяса, даже приятно пахнущего. Тогда он шагнул к следующему зверьку и занеся над его брюхом катран, вдруг почувствовал, как его мозг будто кольнула невольная тревога, будто это чувство имело свой интеллект. Мет поднялся и сунув катран в ножны, покрутил головой — на почве уже лежали лишь панцири от животных, а тупи стоял облизывая языком свои губы.

— Наелся? — Мет взмахнул подбородком, будто животное его могло понять. — Теперь быстро уходим отсюда. Что-то тревожно мне.

Шагнув к тупи, он запрыгнул ему на спину и ударами ног развернув его, направил по красно-коричневой тропинке в сторону долины.

Едва тупи вышел из ущелья, как Мет увидел вдали облако рыжей пыли.

«Ещё одна пыльная буря, — всплыла у него досадная мысль. — Нет, в кузницу я больше не вернусь. Не могла пыльная буря вызвать у меня такое чувство тревоги. Укроюсь в роще. Однозначно среди зарослей буря будет не такой неприятной».

Он ударил одной ногой тупи в бок, тем самым приказав ему двигаться в выбранную сторону.

* * *

Рощица встретила его тишиной и покоем, и даже песка в ней почти не было.

Было удивительным и то, что срезанные им ветки в предыдущее посещение рощицы уже, практически, истлели и лежали на почве лишь коричневой трухой, а их оставшиеся части уже изрядно выросли и место среза было затянуто зелёной корой.

«Потому я и не увидел срезанных веток кузнецом, — понял Мет. — Весьма необычная биология на этой странной планете».

Спрыгнув с тупи и обнажив катран, Мет срезал несколько веток и напившись сам и напоив тупи, он даже умылся и подошёл к краю рощицы, решив посмотреть, как далеко песчаная буря и стоит продолжить свой вчерашний прерванный путь или же переждать бурю в рощице, но едва вышел из-за кустов, как тут же попятился и спрятался в рощице — по дороге, к ущелью, которое вело к кузнице, уже подходила, буквально толпа народа, не менее двух десятков, поднимая с дороги ту самую рыжую пыль.

«Благодарю тебя тревога. Ты, действительно, разумная и я теперь всегда буду руководствоваться тобой», — промелькнули у Мета довольные мысли и развернувшись, он тут же уткнулся в морду тупи.

— Тихо! Тихо — негромко произнёс он.

Дождавшись, когда толпа аборигенов скроется в ущелье, ведущем в сторону кузницы, усевшись на спину животного, Мет направил тупи в сторону красно-рыжей дороги, по которой только что прошли аборигены.

* * *

Утро закончилось, уже наступил день и Мету казалось, что у него кожа начала пузыриться, когда в горной гряде, вдруг появилось ущелье и тупи свернул в него и Мет оказался в тени. Ему показалось, что он попал в какое-то блаженство.

Пробежав примерно такое же расстояние, как в том ущелье, где находилась кузница, тупи выбежал на большое пространство, по периметру которого стояли странные конусообразные строения, не имеющие ни двери, ни окон. Спрыгнув с животного, Мет завертелся осматриваясь и тут же получил камнем в спину. Он выхватил из ножен катран, развернулся и увидел двух убегающих ребятишек. Мгновенно высвободив своё поле, тут же спрятал его — атаковать детей он не решился.

Никого из взрослых нигде не просматривалось и вернув катран в ножны, Мет скользнул своим полем по ближнему строению и почувствовал в нём два биополя, находящихся в спокойном состоянии. Он направился к строению и чем ближе подходил, тем выше поднимались его брови, так как никакой двери не виднелось, хотя он отчётливо чувствовал присутствие внутри биополей и лишь когда подошёл к строению вплотную, увидел, что на часть его круглой стены будто была наброшена тёмная, скорее всего шкура какого-то животного.

«Видимо это и есть вход, — мелькнула у Мета догадка и подойдя к этой шкуре, он взялся за её край и приподнял, и действительно, под ней был совсем невысокий вход в строение. Откинув шкуру, Мет, изрядно согнувшись, вошёл внутрь и выпрямившись, замер, так как внутри было достаточно темно. Прошло несколько мгновений, пока его глаза привыкли к темноте, но видимо этого времени, находящимся в строении людям, вполне хватило, чтобы рассмотреть его и из темноты донёсся громкий отрывистый голос.

— Ведун гое хыы чой. Тор!

Мет сдвинул брови. Несомненно, это был тот же язык, на котором с ним разговаривал в горах атлет.

— Зачем ты пришёл, злой колдун? Убирайся! — сложились у Мета в понятную ассоциацию произнесённые слова.

Наконец он увидел, что примерно посреди строения стоят два человека и насколько он понял по их виду — это были женщины.

Они были невысоки, их тёмные волосы были изрядно всклокочены, лица круглы, глаза будто излучали недобрый свет, но более подробно Мету рассмотреть их не удавалось. Одеты женщины были в какие-то серые платья едва не достающие до пола строения. Одна из женщин сжимала в руке длинный предмет, окутанный синей вуалью. Скорее всего это был короткий катран. Приподняв его, женщина шагнула в сторону Мета, который молниеносным движением выхватил из ножен свой катран и вытянул его в сторону женщины, который едва не упёрся ей в грудь. Женщина остановилась и опустила своё оружие. Вторая женщина сделала шаг назад.

Губы женщины с катраном шевельнулись.

— Хаго той дуту хай-й ведун! — произнесла она.

«Что привело хозяина огня в мой дом?»

Механически выстроились в голове Мета произнесенные звуки в примерную понятную смысловую форму. Наиболее противоречивой оказалось слово ведун. — Это могло быть, как именем кузнеца, так и утверждающей его профессиональную деятельность, чьё мастерство было сродни колдовства. То, что он мог оказаться в глазах этих аборигенов колдуном, сразу вселило в Мета определенную тревогу. Он мог оказаться совсем не желанным гостем, и в этом доме, и в этом посёлке. Не зря аборигены хотели его смерти. Да и запущенный в него местным ребёнком камень говорил о том же.

— Что здесь происходит? Почему все попрятались? — переложил он свои мысли в два набора отрывистых звуков.

Губы женщины опять шевельнулись и Мет услышал ещё один набор отрывистых слов.

— Тебе лучше знать, отдавшийся злым силам, — сложилась в голове Мета ещё одна смысловая форма.

Его тревога подтверждалась: он действительно был нежелательным гостем, да и демонстрация оружия говорила о решительности его хозяйки.

— Мне нужен портал. Где его можно найти? — произнес Мет, решив поинтересоваться тем, что его сейчас больше всего беспокоило, оставив выяснение остальных вопросов воле случая.

— Ведун тарр ту-у! — продолжила говорить женщина с катраном и её рука, сжимающая оружие, приподнялась.

«Уходи тарр колдун, — перевел Мет негостеприимное предложение в свой адрес, хотя слово тарр было ему незнакомо.

— Скажите, где я могу найти еду и я уйду, — ответил он, дернув плечами.

— Ту-у! — женщина вдруг подняла свой катран и ударила им по катрану Мета.

Катран Мета отлетел в сторону и женщина сделал шаг вперёд.

Мет молниеносно вернул катран в прежнюю позицию и грудь женщины упёрлась в него. Её катран выпал из её руки и она вскрикнув, сделала шаг назад. Покрытое синей вуалью лезвие катрана Мета колебалось на расстоянии ладони в от её груди. В бледном свете своего оружия Мет увидел глаза женщины — они были совершенно чёрные и без зрачков.

Донесся громкий крик. Мет скосил взгляд в сторону. Это вскрикнула вторая женщина и потому, что её голос был заметно выше стоявшей перед катраном женщины. Мет понял, что вторая женщина была совсем молодой — девушкой.

Вдруг девушка метнулась в сторону и подбежав к одному из камней, которые стояли вдоль овальной стены строения, опустила в него руки, видимо камень был полым, и что-то достав из него, шагнула к Мету и вытянула руки в его сторону. Её губы шевельнулись.

— Хор! — слетел с её губ тихий отрывистый звук.

Хотя её голос тоже был достаточно груб, но он был заметно выше голоса женщины, да и её лицо было более привлекательным, что утверждало догадку Мета, что она девушка, и возможно дочь этой женщины.

— Возьми! — понял Мет.

Мет скосил взгляд на предмет, который ему предлагала девушка. Что это было, он совершенно не представлял. Предмет был тёмным полуовалом и мог быть чем угодно: и пищей, и чем-то ещё. К тому же Мет совершенно не чувствовал его запаха.

Он освободил своё поле и коснулся им головы девушки — совершенно никакой защиты у неё не было. Она имела обычное биополе живого организма, которое сейчас находилось в возбужденном состоянии, лишь может с некоторыми не существенными местными особенностями.

Мет вошёл ей в мозг и тут же увидел большое количество мужчин, идущих по пространству посёлка. Каждый их них держал в руке ланхор и периодически вскидывая его над головой, что-то выкрикивал. Впереди них шёл тупи, на котором сидел, насколько мог видеть Мет в образе из головы девушки, очень пожилой человек.

«Проклятье! Не они ли направились убивать кузнеца? — замелькали у Мета тревожные мысли. — Не найдя кузнеца, они непременно, скоро вернутся. Нужно уходить!»

Скорее всего, девушка совершенно не почувствовала, что кто-то вторгся ей в мозг, так как выражение её лица нисколько не изменилось.

Выйдя из её головы, Мет коснулся своим полем головы пожилой женщины. Никаких признаков психотронного поля у неё тоже не было, но её биополе было возбуждено до такой степени, что совершенно не представлялось возможным что-то прочитать в её информационном поле, не причинив ей вред.

Раздосадованный, Мет убрал своё поле.

— Хор! — повторила девушка.

Вырвавшийся откуда-то сверху луч света, упал девушке на лицо и Мет отчетливо увидел, как испуганно дрожат её губы.

Ничего больше ни говоря, он сделал полшага назад, опустил катран и став боком к выходу и пригнувшись шагнул в него и оказавшись снаружи, выпрямился, сунул катран в ножны и обойдя дом, направился к терпеливо ожидавшему его у края дороги тупи.

Вдруг кто-то тронул его сзади за локоть. Мет, буквально отпрыгнул в сторону, на лету выхватив катран и разворачиваясь — перед ним стояла девушка из строения и протягивала ему тот предмет, который предлагала ему внутри строения.

— Хор! — повторила она прежнее слово и шагнув мимо катрана, положила предмет Мету на руку и повернувшись убежала, через несколько шагов скрывшись в строении.

Рука Мета дрогнула и предмет упал к его ногам. Убрав катран в ножны, Мет наклонился, поднял предмет и отряхнув его, поднёс к носу: тот, действительно не имел запаха.

Развернувшись, Мет упёрся грудью в морду тупи, который вытягивал губы в сторону предмета.

«Если тупи тянет к нему губы, значит он съедобный, — решил Мет и разломив предмет, протянул его небольшую часть животному. Изо рта тупи показался розовый язык и кусок мгновенно исчез у него во рту и он опять вытянул губы к куску, который остался в руках Мета.

— Довольно! — произнёс Мет грубым голосом.

Животное, издав какой-то странный звук, опустило голову.

— Значит он, действительно, съедобный, — Мет широко усмехнулся.

Обойдя тупи, он уселся ему на спину, и дав команду двигаться вперед, отламывая кусочки от куска и отправляя их себе в рот, погрузился в размышления.

* * *

«Несомненно, моё положение сейчас достаточно тревожное, — замелькали у него мысли, наполненные обеспокоенностью. — За те дни, проведенные на этой планете, у меня есть лишь одни враги, не считая тупи и возможно той девушки, которая дала мне этот хлеб. Её поступок почему-то выбивается из поступков других аборигенов. Знать бы причину? — он негромко хмыкнул. — Женщина назвала меня ведун тарр. Ведун — это, несомненно, колдун. Тогда, незнакомое тарр — это имя колдуна? Несомненно, ведун Тарр был прежде в этом поселении аборигенов и возможно это поселение я видел в его информационном поле. А возможно он и отсюда родом. Но что заставило аборигенов возненавидеть его до такой степени, что они готовы его убить даже ценой своих жизней? Интересно, они будут искать Тарра пока не найдут, или же не найдя его в той местности, где кузница, успокоится? Может когда они вернутся в посёлок, вернуться в кузницу и дождаться шхерта? А если они обратятся к шхертам за помощью? Выходит одно: нужно срочно менять тело. Но менять наугад небезопасно, ситуация может повториться или стать ещё хуже. Конечно, можно потом опять его поменять, но бесконечная чехарда с телами тоже ни к чему хорошему может не принести — в конце концов немудрено запутаться и потеряв контроль над собой, оказаться убитым, прежде, чем я найду портал. Если бы носитель шхерта…»

Мет поднял голову и посмотрел вверх — в его сторону по воздуху двигалась чёрная точка. Его рука механически легла на рукоять катрана. Он приподнялся. Тупи остановился.

Точка стремительно приближалась, разрастаясь в размерах и вскоре стало понятно, что это огромная птица. Почему он стал объектом её внимания, Мет мог лишь гадать.

«Может потому, что я один нахожусь на дороге, а остальные все попрятались? — всплыла у него озабоченная мысль.

Птица уже подлетела настолько близко, что Мету стали видны её ноги. Они не были привычно отставлены назад, как у птиц при полёте, а наоборот вытянуты вперед и на концах её пальцев на каждой ноге, блестели длинные розовые плоские, словно ножи, когти. Определенно, птица видела в нём добычу. Она резко скользнула вниз. Мет выхватил катран и в воздухе сверкнула обрамляющая лезвие катрана синяя вуаль, которая коснулась одного из когтей птицы и коготь упал на спину тупи. Сильный поток воздуха ударил Мета в грудь и он сел. Громко и резко вскрикнув, птица скользнула вверх и продолжая кричать, полетела в сторону гор.

Проводив её долгим взглядом, до тех пор, пока она скрылась из вида, Мет вернул катран в ножны и взяв отрезанный коготь птицы, покрутил его рассматривая. Он был розовым плоским и очень острым.

— Удачная охота! — вдруг раздался рядом с Метом негромкий голос, произнёсший понятную фразу без каких-то искажений на языке аборигенов.

От неожиданности Мет вздрогнул и повернул голову на голос — в двух шагах от тупи стоял пожилой мужчина, одетый в белый балахон из-под которого торчали лишь его ноги, обутые в сандалии. На голове мужчины была надета широкополая белая шляпа. Глаза мужчины были прищурены и какие они видно не было. Он был совершенно не похож на аборигенов, которых до сих пор видел Мет. Он тут же высвободил своё поле и коснулся им головы мужчины, но тут же отдёрнул его, потому что почувствовал не только биополе мужчины, но и его достаточно сильное психотронное поле. Оба поля мужчины были совершенно спокойны и никак не отреагировали на прикосновение чужого поля, будто не почувствовали этого.

— Ты смелый человек. Не каждый осмелиться сразиться с воалианом, — произнёс мужчина ещё одну фразу.

— Это ведь птица, пусть и большая, — заговорил Мет своим резким отрывистым голосом. — Почему её нужно бояться? — он дёрнул плечами.

— Ты странный человек. Похож на местного жителя и по виду и по голосу, но такое впечатление, что не местный, — произнёс мужчина.

— Я, действительно не местный, — Мет покрутил головой. — Вижу, что ты тоже не местный.

— Я лекарь из Эстрона. Иду в Лиусел, провести вакцинацию местного населения. Появилась угроза эпидемии. Одновременно интересуюсь всевозможными легендами местного населения, их бытом. Это весьма интересно. Мой стелт попал в песчаную бурю и свалился. Пришлось дальше идти пешком. Хорошо, что ещё недалеко это произошло. Надеюсь, что к ночи доберусь. Дни здесь очень короткие, — пространно пояснил мужчина, шумно вздыхая.

— Странные жители этого поселения, — заговорил Мет, не запомнив названия поселения, произнесённое мужчиной. — Я только что оттуда. Они очень неприветливы. Ими движет упорное желание кого-то непременно убить. Мужчины ушли исполнить это желание, а оставшиеся в посёлке женщины очень агрессивны и прогнали меня. Удалось добыть лишь, вот…, - Мет вытянул в сторону мужчины руку в которой сжимал ещё оставшийся кусок хлеба, полученный от девушки из посёлка. — Возьми! Больше у меня ничего нет, — он мотнул головой.

— Я не голоден! — мужчина тоже мотнул головой. — Твой вид показывает, что живёшь где-то недалеко отсюда и странно, что ты не знаешь причины неприветливости местных жителей, — мужчина дёрнул плечами.

— Я охотник. Живу по ту сторону гор и здесь оказался случайно, выслеживая зверя и потому мало что знаю о жителях этого поселения, — выдумал Мет легенду для своего неведения.

— Странно! — мужчина опять дёрнул плечами. — Я не знаю о поселении аборигенов по ту сторону гор. Нужно обязательно наведаться в него и вакцинировать его жителей. Не исключено, что эпидемия пришла оттуда.

— Я одинок! Большую часть своей жизни на охоте и прихожу в посёлок, когда есть добыча, чтобы обменять её на хлеб, — Мет невольно поморщился, понимая, что попал впросак.

Мужчина вдруг резким движением сунул руку куда-то в свою одежду и в следующее мгновение, шагнув к Мету, выхватил из одежды руку и коснулся ею ноги Мета, который почувствовал, что то место ноги, где прикоснулся мужчина, будто вспучилось. Он дёрнулся и приподнял руку, намереваясь оттолкнуть мужчину, но тот уже сам отступил. Мет открыл рот, чтобы произнести какое-то оскорбление, как мужчина заговорил сам, объясняя своё действие.

— Это вакцина. Аборигены не хотят вакцинироваться и потому приходится действовать очень быстро. Я постою около тебя некоторое время, чтобы не было рецидива. Я слышал лишь об одном одиноком человеке в этих горах — о местном кузнеце, собственно, кто и вызвал агрессию у местного населения, — мужчина поводил головой, видимо внимательно рассматривая Мета.

— Я тоже слышал о нём, как об очень искусном кузнеце, но ещё ни разу не встречался с ним, — заговорил Мет, пытаясь быстро придумать, как выкрутиться из создавшейся ситуации, внутренне негодуя от действий мужчины, с тревогой думая о возможном рецидиве от вакцины. — И что сделал этот кузнец, что вызвало агрессию к нему у местного населения? — поинтересовался он, не придумав больше ничего, как поинтересоваться кузнецом, решив всё же не проявлять агрессию к мужчине и действительно не уходить, пока он сам не разрешит.

— Эти горы сейсмически активны. — заговорил мужчина. — И когда они начинают трястись, местные жители думают, что это небесный властелин их мира Мирилиен, недоволен ими и они приносят ему жертву — какое-либо животное. В последний раз горы тряслись очень сильно и аборигены решили принести в жертву своему небесному властелину человека — молодую девушку. Кузнец был против. Он не дал совершится человеческому жертвоприношению. Девушка исчезла и где она никто из посёлка не знает. Жители посёлка повозмущались и успокоились. Но через какое-то время в посёлок начала прилетать огромная чёрная птица, возможно та, с которой ты сразился и начала таскать из посёлка животных и даже детей. Решив, что Мирилиен обозлился на них, что они не принесли ему человеческую жертву, аборигены потребовали у кузнеца вернуть девушку, но он отказался это сделать. Тогда они решили принести в жертву самого кузнеца и вознамерились схватить его и совершить над ним обряд жертвоприношения. Но кузнец очень сильный и умный мужчина и видимо его не так просто схватить.

Мужчина умолк. Молчал и Мет.

— Рецидива нет, — опять заговорил мужчина. — Мне пора! Облака! — Он поднял руку, указывая на небо и подняв голову, Мет увидел, что небо уже покрыто странной розовой облачностью. — В горах быстро темнеет! Иначе засветло не доберусь.

— Возьми! — опустив голову, Мет протянул мужчине коготь воалина. — Скажи местным, что не стоит бояться этой птицы. Одного когтя у неё уже нет. Можно лишить её и остальных.

Взяв коготь, мужчина приподнял шляпу и повернувшись пошёл по дороге в сторону посёлка.

Мет долго провожал его взглядом, пытаясь решить, стоит занять его носитель, но наличие у мужчины достаточно сильного психотронного поля вызывало у него настороженность, и так не решившись, он провёл рукой по тому месту ноги, куда была сделана вакцинация и ничего на ней не почувствовав, стукнул ногами тупи по бокам и животное побежало, по ставшей после пыльной бури сине-рыжей дороге в ту сторону, откуда пришёл лекарь.

* * *

Углубившись в размышления от только что услышанного рассказа мужчины, Мет понял, почему девушка из посёлка была приветлива с ним, в отличие от её матери.

«Несомненно, кузнец вызывает у неё уважение своим поступком: он ведь спас её возможную сверстницу, — потекли у него неторопливые мысли. — Мать же руководствуется тем, что спася девушку, кузнец навёл на посёлок беду в виде кары от их божества».

В размышлениях, он даже потерял контроль над окружающим пространством и вздрогнул от вдруг промелькнувшей перед ним будто большой чёрной птицы. Тупи мгновенно замер. Мет механически выхватил катран и закрутил головой — неподалёку в траве стояла девушка и быстро запихивала себе в рот недоеденный Метом кусок хлеба, который она в прыжке выхватила у него из руки, который, забыв о нём, продолжал держать в руке. Быстро съев хлеб, девушка стояла уставившись в Мета своими большими чёрными глазами.

Была она круглолица и смуглокожа. Её чёрные густые волосы торчали дыбом во все стороны, будто наэлектризованные; большие, даже огромные беззрачковые глаза, смотрели на Мета не мигая; длинные ресницы; высокие дуги толстых чёрных бровей доставали почти до середины ее, в общем-то невысокого лба; недлинный, но немного широкий нос, заметно раздувался в такт её шумного дыхания; полные, яркие и широкие губы скрывали, определенно, большой рот, но небольшой круглый подбородок и высокая шея несколько скрашивали её черты, придавая девушке даже привлекательность. Она была невысока и худощава; одета точно в такое же платье, как и девушка из посёлка, которая дала Мету хлеб. На ногах были лёгкие сандалии. Но её худоба, скорее всего, была от того, что она уже долго ничего не ела.

— Тарр! Я очень хочу есть, — произнесла девушка негромким голосом на языке аборигенов.

«Чёрт возьми! Да это же та самая девушка, которую спас кузнец, — замелькали у Мета наполненные удивлением мысли. — Кажется её образ мелькал в его информационном поле. — Вот значит, где она прячется. Ну и ну! И что теперь делать с ней? Взять с собой или прогнать? Прогоню, она навряд ли долго проживёт одна. Или местные поймают и принесут в жертву, или чёрная птица утащит. Она худа и потому лёгкая добыча для неё».

— У меня больше нет еды, — Мет вернул катран в ножны и развёл руками, — и не знаю когда будет. Если не боишься меня, садись, — он похлопал тупи по спине позади себя. Будем искать еду вместе.

Брови Мета подпрыгнули едва ли не до волос на голове от того, как девушка молниеносным прыжком оказалась у него за спиной, на спине животного. Видимо поняв её движение, как сигнал к движению, тупи возобновил свой бег.

* * *

Прошло достаточно долгое время их езды. Уже начало темнеть, когда Мет увидел на обочине сине-рыжей дороги какой-то большой тёмный предмет. Он остановил бег тупи и спрыгнув с него, положил руку на рукоять катрана, и неторопливо пошёл в сторону предмета. Едва он сделал несколько шагов, как почувствовал, что что-то ткнулось ему в спину. Он замер и резко развернулся — за ним шла девушка, видимо прячась ему за спину, а за ней шёл тупи.

Мысленно выругавшись, Мет отвернулся и продолжил свой путь.

Вскоре он понял, что на обочине стоит покосившись, скорее всего тот летательный аппарат, который оставил лекарь. Всё же продолжая держать руку на катране, Мет ускорил шаги и вскоре уже осторожно заглядывал в салон летательного аппарата через дверной проём. Почему лекарь оставил дверь летательного аппарата открытой, Мету было неведомо. Летательный аппарат, насколько он помнил, лекарь назвал его стелт, был четырёхместный. В салоне никого не было и было много песка с синими блёстками и выходило, что лекарь сам пилотировал стелт.

Мет запрыгнул в салон и принялся его осматривать. Позади не стенке салона висел небольшой ящик. Мет осторожно открыл его. Его губы вытянулись в широкой улыбке — это был небольшой холодильник в котором лежали несколько упаковок, скорее всего с какой-то едой и стояли несколько блестящих баночек, скорее всего с какой-то жидкостью.

Взяв одну упаковку, Мет попытался её открыть, но она не поддалась и пришлось задействовать катран. Заглянув внутрь упаковки, он увидел там какие-то круглые светлые кружочки, напоминающие чипсы землян. Достав один кружок он поднёс его к носу — запах был вполне приятным. Тогда он откусил кусочек и растёр его во рту языком — он, действительно напоминал чипсы. Он отправил в рот несколько кружочков и найдя их вполне съедобными повернул голову в сторону входа — девушка и тупи вместе заглядывали в салон. Шагнув к ним, Мет протянул упаковку девушке.

— Можно есть!

Произнёс он и дождавшись, когда девушка возьмёт упаковку, вернулся к холодильному шкафу и достав баночку принялся крутить её, пытаясь понять, как её открыть. Понять оказалось непросто, так как было неясно, где у неё верх, где низ. В конце концов, в негодовании, он стукнул баночкой по стенке салона и она открылась. Тёмная жидкость брызнула с той стороны, какой он стукнул по стенке. Перевернув баночку, Мет увидел торчащую из неё небольшую трубочку, из которой текла жидкость. Он лизнул жидкость — она напоминала тоник землян. Сделав несколько глотков, он повернулся, намереваясь отдать баночку девушке, но она уже стояла рядом и сама ковырялась в холодильном шкафу. Мет протянул ей баночку и объяснив, как нужно из неё пить, сам направился к креслу пилота и занялся изучением органов управления летательным аппаратом.

Кузнец был грамотным человеком и даже его сохранённого информационного поля оказалось достаточно, чтобы понять пиктограммы пульта управления. Были это пиктограммы шхертов или какой-то другой цивилизации, Мету было неведомо, потому что такой информации в сохранённом информационном поле кузнеца он не нашёл.

Разобравшись с пиктограммами пульта управления — они оказались весьма похожи на пиктограммы из летательных аппаратов и авто землян, на которых ему пришлось ходить, Мет ткнул пальцем в сенсор запускающий генератор — стелт вздрогнул и пульт управления расцветился терминалами и индикаторами. Тогда он взялся за рыпп и покачал его, но летательный аппарат никак не отреагировал на эти движения. Отправив в адрес создателей летательного аппарат несколько нелестных эпитетов, Мет оглянулся — ни девушки в салоне, ни тупи, заглядывающего в дверной проём не было. Состроив гримасу удивления, Мет поднялся и подошёл к холодильному шкафу — тот был пуст. Уже с гримасой досады он выглянул из салона — девушки и тупи не было и рядом с летательным аппаратом. Тогда он выпрыгнул наружу и обойдя стелт перевёл взгляд на дорогу — вдали, над ней поднималось лёгкое сине-рыжее облачко, которое скользило в ту же сторону, куда направлялись по дороге и все они.

— Проклятье! — слетело с его губ.

«Что за животное? Или очень доверчивое к людям, или тупи уже знает её. И куда ты направилась? Скоро ночь, — подумал он о девушке. — Неужели знаешь куда?»

С досадой махнув рукой, Мет развернулся и уткнулся взглядом в раструб движителя стелта и вдруг увидел, что в раструбе много песка. Тут же осознав в чём проблема летательного аппарата, он принялся выгребать песок.

Движитель летательного аппарата имел два раструба и в обоих песка было предостаточно. Когда Мет выгреб весь песок, уже наступил поздний вечер. Выгребать песок пришлось и из дверного проёма. Уставший он вернулся в салон и усевшись в кресло пилота, запустил генератор и качнул рыпп — летательный аппарат послушно покачался по сторонам. Ткнув пальцем в сенсор закрывания двери, Мет отклонил рычаг управления и летательный аппарат послушно заскользил вверх.

* * *

Мет вёл стелт над дорогой, по которой ушла девушка, но сколько ни всматривался в неё, ни девушки, ни тупи не видел. Не помогало и психотронное поле, которое он периодически разбрасывал по сторонам — никаких биополей нигде не чувствовалось. У него уже закралась в мозг тревога, что девушку мог унести чёрный воалиан, а тупи, оказавшись без седока, мог развернуться и побежать в обратную сторону, в сторону кузницы.

Стало заметно темнее и на склонах гор появились какие-то неясные тени: скорее всего животные, ведущие ночной образ жизни, начали выползать из своих укрытий для охоты. У Мета защемило сердце кузнеца за благополучие девушки, но вспомнив, что она уже неизвестно сколько где-то пряталась, он немного успокоился.

Стало ещё темнее. Рука Мета потянулась к сенсорам, управляющим прожектором стелта, но он тут же вернул её, решив, что свет может вызвать интерес у каких-то служб безопасности планеты с непредсказуемыми для себя последствиями, но и идти в ночи без света в незнакомой местности, даже руководствуясь своим полем, было весьма рискованно и потому, свернув с дороги и отведя стелт подальше от неё, Мет посадил летательный аппарат и перейдя к креслам салона, нашёл способ, как их разложить, хотя пришлось повозиться и улёгшись, прикрыл глаза. Проведённый в тревоге и беспокойстве день дал о себе знать — он тут же уснул.

* * *

Мет открыл глаза и будто подброшенный пружинами, вскочил. Ему показалось, что снаружи кто-то скребётся по обшивке летательного аппарата.

— Только не служба безопасности, — мелькнула у него тревожная мысль и он закрутил головой по иллюминаторам салона — снаружи стоял огромный серый зверь и тыкался мордой в стенку летательного аппарата.

«Проклятье! Тебя только не хватало, — замелькали у Мета досадные мысли. — Почувствовал меня и решил проделать дыру в летательном аппарате, чтобы съесть? Ничего у тебя не получится. И как тебя прогнать, — Мет провёл рукой по боку — рука упёрлась в рукоять катрана. — Если попробовать им? Но уж слишком он большой. А если полем?»

Он высвободил своё поле и коснулся им головы животного и тут же отдёрнул его, животное тоже имело психотронное поле, хотя и не большой величины.

«Чёрт возьми!» — мысленно выругался Мет. — Скорее всего сам ты не уйдёшь?»

Сконцентрировав своё поле в иглу, Мет вонзил его в голову животного: дико взвыв, животное отпрыгнуло от летательного аппарата и развернувшись в воздухе, шлепнулось на поверхность планеты, но тут же вскочив, дико воя, стремительно понеслось прочь.

Мет опешил: животное выдержало его мощнейший психотронный удар, который навряд ли бы выдержал, даже, шхерт.

Вдруг он почувствовал ещё одну неприятность — он вдруг почувствовал жажду.

— Проклятье! — невольно выругался он.

Мет скользнул взглядом по иллюминаторам — скорее всего было раннее утро. К его удивлению горы уже почти сошли на нет и стелт стоял в большой долине, простирающейся до самого горизонта, поросшей травой со странным синеватым отливом. Небо было без единого облачка и в одной стороне было окрашено в розовые цвета, откуда, скорее всего, скоро должно было показаться местное жаркое солнце. Никаких животных нигде больше не наблюдалось и куда убежало животное, которое он атаковал, было непонятно. Над долиной кружили несколько птиц. Они были большими и достаточно далеко и были ли это воалианы, или какие-то другие птицы, с такого расстояния понять было невозможно.

Сложив кресла, Мет подошёл к креслу пилота, но тут же отвернулся от него — ему нестерпимо хотелось пить. Его лицо исказилось гримасой досады, потому что он не имел понятия, где сейчас можно было найти воду.

Вдруг он ткнул пальцем в сенсор открывания двери и шагнув к образовавшемуся дверному проёму, выпрыгнул наружу — он вспомнил, как тупи надкусывал траву в той долине, где была кузница и из травы текла вода.

Травы вокруг летательного аппарата было предостаточно и присев, Мет взялся за ближайшую травинку и потянул, желая разорвать её и узнать, есть ли в ней вода. Травинка оказалась достаточно прочной. Мет дернул её сильней. Она не поддалась и даже более, вдруг оказалась скользкой и ерзанув в руке, выскользнула из неё. Почувствовав резкую боль, Мет невольно вскрикнул и посмотрел на ладонь — через неё шла яркая красная полоса.

«Проклятье! Как проволока! — скользнула у него мысль, наполненная досадой.

Он поднялся, и поднеся руку к лицу, принялся водить языком по ране, но тут же опять присел и обнажив катран, аккуратно взмахнул им перед собой, срезая траву. Из срезанных стебельков травы, тут же показалась вода. Ему пришлось стать на колени и наклониться к самой поверхности планеты, чтобы начать пить текущую из стебельков травы влагу. Вода была горьковатой, но выбирать не приходилось.

Взмахнув ещё несколько раз катраном, срезая траву, Мету, ползая на коленях, всё же удалось сносно утолить жажду и когда он поднялся и опустил взгляд, то с досадой увидел, что его ноги изрядно исцарапаны стебельками травы, которые были очень жёсткими и действительно напоминали проволоку. Вернув катран в ножны, он покрутил головой и вдруг осознал странность этой долины — в ней не наблюдалось ни одного цветка, ни единой малой поющей птицы, хотя, насколько он помнил, в рощице, неподалёку от кузницы, цветы и птицы были.

«Странная долина. Без цветов и птиц, будто неживая», — скользнули у Мета мысли, наполненные грустью.

Он поднял голову и посмотрел вверх — в его сторону, над долиной, двигалась чёрная точка. Рука Мета механически легла на рукоять катрана.

Точка стремительно приближалась, разрастаясь в размерах и вскоре стало понятно, что это огромная чёрная птица, похожая на ту, которую он встретил неподалёку от посёлка аборигенов. Почему он опять стал объектом её внимания, Мет мог лишь гадать.

«Может потому, что я один? — всплыла у него мысль наполненная беспокойством.

Птица уже подлетела настолько близко, что Мету стали видны её ноги. Они как и у той птицы были вытянуты вперед и на концах её пальцев на каждой ноге, блестели длинные розовые плоские, словно ножи, когти. Определенно, птица видела в нём добычу. Она резко скользнула вниз.

Мет выхватил катран и в воздухе сверкнула синяя молния. Воздух огласил громкий резкий крик, заставивший Мета втянуть голову в плечи. Ударивший в него мощный поток воздуха бросил его назад и ткнувшись ногами в дверной проём летательного аппарата, он сел. Птица громко крича, стремительно удалялась, набирая высоту. На этот раз ни одного когтя отрубить у птицы Мету не удалось.

Посидев некоторое время, он вернул катран в ножны и опустив руки, упёрся ими в нижний край дверного проёма, намереваясь подняться — у него под рукой что-то хрустнуло. Он отдёрнул руку и повернул голову в ту сторону — на краю дверного проёма лежала точно такая же упаковка, какие были в холодильном шкафу салона. Видимо убегая — девушка обронила одну из них.

Подняв упаковку, открыв её и съев всё её содержимое и выбросив пустую упаковку в траву, Мет поднялся, запрыгнул в салон, подошёл к креслу пилота и усевшись, закрыл дверь и взялся за рыпп.

Он решил продолжить путь по дороге, но больше не прятать своё поле, а активно использовать его, решив, что, если он считается колдуном, то, возможно и проявление чего-то необычного в его действиях, вполне, может сойти за проявления колдовства.

* * *

Скорее всего уже наступило позднее утро и местное солнце вовсю проявило свой жаркий норов, когда горная гряда, вдруг резко ушла в сторону, дорога скользнула вниз и перед взором Мета оказалась ещё одна огромная зелёная долина с виднеющимися вдали многочисленными островерхими строениями. Возможно, это был тот город, который ему удалось видеть в информационном поле хозяина своего тела сразу после внедрения. Своим серым видом этот город больше навевал уныние и настороженность, нежели восторг предстоящих встреч.

Мет отклонил рыпп и стелт мягко опустился на дорогу. Видимо здесь песчаной бури не было или она была не такой мощной, как в горах и потому дорога имела изначальный цвет, красно-коричневый. До города, однозначно, было ещё достаточно далеко и он виделся не совсем чётко.

Мет склонился к пульту управления, пытаясь найти среди сенсоров, сенсор пространственного обзора, но долгое вглядывание в пиктограммы на сенсорах ни к чему не привело — сенсора пространственного обзора с той пиктограммой, какой он обозначался у землян он не увидел, а тыкать во все подряд не рискнул, опасаясь негативной реакции летательного аппарата.

Видимо дорогой, на которой сейчас находился он, не часто пользовались местные жители, потому что на всём её протяжении до города, на ней не было видно ни одного движущегося объекта, да и во время движения по ней, Мету тоже никто не встретился. Почти у самого города она вливалась в другую дорогу, темно-серого цвета, видимо более значимую, так как на ней сейчас что-то двигалось в сторону города. Был ли это какой-то механизм или такой же стелт, с такого расстояния Мету понять было невозможно, так как предмет почти сливался с темным полотном дороги. Дорога шла далеко в сторону от красно-коричневой дороги и постепенно растворялась в зелёном покрове долины.

Раздосадованный, Мет ткнул пальцем в сенсор открывания двери и поднявшись, выпрыгнул наружу и тут же съёжился от зноя, будто кто-то невидимый направил на него какой-то тепловой излучатель.

Преодолевая стремление запрыгнуть назад в салон стелта, он прислонил руку ко лбу, всматриваясь в городскую окраину, но и это не принесло ему новой информации — город по-прежнему просматривался не достаточно чётко.

Вдруг, в сиреневом небе над городом появилась чёрная точка и описав несколько замысловатых фигур, скользнула вниз. Сердце Мета дрогнуло.

«Шхерт на своем летательном аппарате, — скользнула у него тревожная мысль. — Может там он не один?» — появилась у него уже обнадеживающая мысль, что это совсем не тот шхерт, который приходил к кузнецу и он его не узнает.

Он принялся внимательно всматриваться в небо над городом, но никаких точек больше не наблюдалось. Тогда он начал осматривать горизонт и когда повернул голову в левую сторону, невольно отшатнулся — на него летела большая чёрная птица, широко раскинув свои огромные крылья. Она летела настолько низко, что Мету показалось, что она неминуемо заденет его.

Рука Мета молниеносно выхватила катран и воздух прочертился синей вуалью. Птица, будто поняв его намерение, взмахнула своими огромными чёрными крыльями и заложив крутой вираж, отвернула в сторону. Мощный поток воздуха ударил Мету в грудь. Он пошатнулся, но устоял.

«Чёрт возьми! — мысленно выругался Мет, засовывая катран в ножны. — Такое впечатление, что я им чем-то нравлюсь, что они, где бы я не оказался, норовят напасть. Может не на меня, а на кузнеца? Проклятье! Может, действительно он прогневал небесного властелина этой планеты и тот решил, во что бы то ни стало, его убить?».

Частое появление больших чёрных птиц озадачило Мета. И вероятно, что та чёрная точка над городом могла быть отнюдь не летательным аппаратом, а подобной птицей.

Покрутившись и ничего угрожающего для себя больше не увидев, Мет запрыгнул в салон и усевшись в кресло пилота, закрыл дверь и взялся за рыпп.

Глава вторая

1

Дорога спустилась в долину и из красно-коричневой превратилась в серо-коричневую, с приближением к городу все больше и больше теряя свою коричневую составляющую, становясь лишь серой. В этой долине, как и в предыдущей, тоже не было цветов, что навевало даже грусть на Мета. Опасаясь угрозы, он непрерывно крутил головой, но ничего тревожного нигде не наблюдалось и в конце концов он успокоился.

Наконец стелт подошёл к перекрёстку и Мет, остановив его, осмотрелся, пытаясь решить в какую сторону двигаться. Перед ним в обе стороны шла дорога, которая вблизи оказалась совершенно черного цвета, гладкая, состоящая из какого-то твердого, явно, искусственного покрытия. Одним концом она входила в город, другой её конец терялся из вида среди невысоких зелёных холмов. Никаких, ни авто, ни летательных аппаратов нигде не просматривалось. Открыв дверь, Мет вышел из летательного аппарата и начал встряхивать ноги, потому что уже долго просидел в стелте и ноги даже затекли. Хотя он был привычен к длительным сидениям в своей лаборатории на Земле, но кресло в стелте явно было настроено не на большого кузнеца, а на меньшего ростом лекаря и потому сидеть в нём было не совсем комфортно. Крутя головой Мет увидел, что со стороны холмов что-то движется. Он попятился, но видимо, или слишком поздно увидел это нечто, или его подвёли глаза кузнеца и он не успел спрятаться в салоне, как мимо него, с громким шелестом, проследовало какое-то приземистое овальное движущееся средство, толи летательный аппарат, толи авто. Оно так низко стлалось по дороге, что было совершенно непонятно, что им двигало, так как это был шелест, отнюдь, не колёс. Так же было непонятно, как можно было сидеть в столь низком авто, но вспомнив о летальном аппарате шхерта, Мет с гримасой удивления, долго провожал взглядом движущийся механизм, который вскоре растворился в окраине города. Он опять покрутил головой — других движущихся механизмов на дороге не просматривалось.

«Скорее всего, путь сейчас у меня один — город, — замелькали у него мысли обеспокоенности. — Если это транспортное средство пошло в этот город, возможно я смогу найти там нужную мне информацию о портале. Нужно лишь быть очень внимательным и всё обойдётся. Хотя не очень-то похож этот город на город высокотехнологичной цивилизации».

Вернувшись в салон, усевшись в кресло пилота и взявшись за рыпп, Мет направил стелт в сторону города и проверив надёжность скрытия своего поля, принялся строить механизмы своего поведения при встрече с чужим разумом. Скорее всего так, как он вёл себя в горах, здесь вести себя было навряд ли возможно.

* * *

Чем ближе были первые постройки, тем сильней сжималось сердце Мета, тем тревожнее он вглядывался в окраинную улицу города, пытаясь увидеть его жителей, но улица была пустынна, будто город был безлюден. Даже не было видно и ни одного транспортного средства, похожего на тот механизм, который он встретил, стоя на перекрёстке.

Наконец стелт поравнялся с первым островерхим строением круглой формы. Оно было не очень большое, но и не маленькое, выстроенное из какого-то серого, с розовыми прожилками, аккуратно обработанного камня. Высокая островерхая крыша строения, скорее всего, тоже каменная, была красного цвета и ступенчатой формы. По обе стороны от строения росла высокая зелено-синяя островерхая трава, но не на столько высокая, чтобы не было видно, что делается за ней. Но и за ней никого не было видно.

Казалось, обычное строение, но оно вызвало у Мета некоторую противоречивость. Что-то в нём было неестественно. Он несколько раз скользнул по нему внимательным взглядом и наконец понял — оно не имело окон. Не было видно у строения и двери.

«Хотя, — Мет озабоченно дернул плечами, — двери могут быть и с противоположной от улицы стороны».

Он поравнялся со следующим строением, практически, похожим на первое. Всё в нем повторялось, будто они были клонированы. Копией двух первых было и третье строение и четвёртое…

Мет повернул голову на другую сторону улицы — там была аналогичная картина.

«Чего-то в них ещё не хватает, — вдруг, всплыла у него мысль обеспокоенности. — Эти травяные изгороди… Деревья!»

Он покрутил головой и действительно, на сколько хватало взгляда, нигде не было видно ни одного не только дерева, даже куста.

«Вот почему у них такие крыши, — догадался он, — им камни просто класть не на что, кроме, как на самих себя».

Ситуация складывалась достаточно странной, создавая впечатление мёртвого города. Это было явно ненормально. Определенно, в городе что-то, или произошло, или должно было произойти.

Вдруг Мету показалось, что за одним из домов мелькнула тень. Он тут же остановил стелт и открыв дверь, выпрыгнул на дорогу, и механически потянулся, расправляя плечи, и покрутив головой, и не увидев ничего подозрительного, зашагал во двор дома с промелькнувшей тенью, прямо через травяную изгородь, сминая её, хотя до сих пор ни у одного из домов не видел, чтобы она была как-то испорчена. Трава изгороди оказалась не слишком жёсткой и не изранила его ноги.

* * *

Зайдя за дом он, наконец, увидел вход — узкий проём в стене, закрытый серой шкурой какого-то животного. Проверив надёжность защиты своего поля, Мет ещё раз покрутил головой и ничего подозрительного не увидев, шагнул к проёму, который оказался ещё уже, чем показался изначально и ему пришлось развернуться боком, чтобы войти внутрь дома.

«Видимо вход узкий потому, чтобы животные не могли проникнуть в дом. Всё же шкура, дверь не слишком надёжная. А двери нет потому, что нет деревьев, из которых её можно сделать. Странная цивилизация», — мелькнули у него догадки.

После света улицы в доме было сумеречно, но все же не настолько, чтобы нельзя было рассмотреть его обстановку. Несмотря на то, что дом действительно не имел окон, освещён он был вполне сносно: верхние камни были подогнаны не так плотно, как нижние, возможно специально и сквозь щели между ними в помещение проникали лучи местного солнца, создавая несколько феерическую игру света. На пути у некоторых лучей рядом со стеной стояли, будто специально отполированные, камни, рассеивая лучи и делая обстановку в доме ещё более необычной. Помещение внутри было гораздо меньше, чем казалось снаружи. Посреди комнаты лежал круглый ковер, составленный из нескольких разноцветных шкур животных. На противоположном краю ковра, вне лучей света, как бы в тени, стояли два взрослых человека. Взрослыми они были потому, что между ними, на уровне их пояса, выглядывала детская голова. Сделав от входа полшага, Мет остановился, и взявшись за рукоять катрана, уставился в стоявших перед собой людей.

Несомненно, это были молодые люди, примерно одного роста, где-то на полголовы ниже Мета и практически, одного внешнего вида. Кто это: мужчины, женщины или они разного пола, было непонятно. Они были смуглокожи, хотя возможно тусклое освещение делало цвет их кожи таким тёмным, круглолицы и круглоглазы. Тёмные волосы на их голове были длинны, спутаны и свисали им на плечи в виде пакли, губы были большими и оттопыренными далеко вперед. Затем шла довольно длинная шея. В остальном же они были типичными людьми, среднего телосложения, и похожими и нет на аборигенов, живущих в горах, и принадлежат они к одному народу или нет, определить с первого взгляда было достаточно сложно. Через пол-лица одного из них шла какая-то темная полоса. Присмотревшись, Мет понял, что это глубокий шрам Этот же человек со шрамом сжимал обеими руками какую-то короткую палку, явно, нервно скользя по ней руками, которая, возможно, была оружием в его руках. В отличие от, практически, голого Мета, эти двое были одеты в одежду, представляющую собой или какое-то полотно или шкуру убитого животного с круглым вырезом, в который была просунута их голова. Одежда заканчивалась чуть выше колен и на поясе была подвязана, чем-то похожим на веревку, концы которой свисали у них с разных сторон.

Лицо выглядывающего ребенка было копией лиц взрослых, только меньшего размера и лишь его волосы не висели паклями, а торчали во все стороны, будто наэлектризованные.

Молчание затянулось. Мет не решался нарушить его первым, так как опасался оказаться непонятым и потому упорно ждал, когда кто-либо из стоявших перед ним взрослых скажет хотя бы одно слово. Наконец губы человека, сжимающего палку шевельнулись.

— Ведун Тарр гое хыы чой тор! — донеслись грубые отрывистые звуки: определенно, обладать таким голосом мог лишь мужчина.

Мет сдвинул брови. Несомненно, это был тот же язык, на котором с ним разговаривали женщины-гуманоиды в горном посёлке.

«Что привело колдуна тарр в мой дом?»

Механически выстроились в голове Мета произнесенные звуки в примерную понятную смысловую форму. И опять в словах человека прозвучала связка ведун тарр, что могло быть как именем хозяина тела Мета, так и утверждением его профессиональной деятельности. Однако то, что он был, возможно колдуном, сразу же вселило в Мета определенную тревогу. Он мог оказаться совсем не желанным гостем в этом доме.

— Что здесь происходит? Почему все попрятались? — переложил он свои мысли в два набора отрывистых звуков.

— Хаго той дуту хай-й! — произнес мужчина.

Предмет в его руках раздвоился, обнажив узкую блестящую полосу — скорее всего, это был нож.

— Тебе лучше знать, отдавшийся злым силам, — сложилась в голове Мета ещё одна смысловая форма.

Его тревога подтверждалась: он действительно был нежелательным гостем в доме, да и демонстрация оружия говорила о решительности его хозяина. Поражало поведение ребенка: он совершенно не испугался за действия взрослого, хотя блестящее лезвие, сжимаемое рукой взрослого, колебалось прямо перед его лицом.

— Мне нужна пища, — произнес Мет, решив поинтересоваться тем, что его сейчас больше всего беспокоило, оставив выяснение остальных вопросов воле случая.

— Ведун Тарр ту-у! — продолжил говорить мужчина и его рука, сжимающая нож, дрогнула.

«Уходи Тарр колдун, — перевел Мет негостеприимное предложение в свой адрес и окончательно убедился, что слово Тарр, является именем кузнеца, а теперь и его.

— Скажите, где я могу найти еду и я уйду, — ответил он, дернув плечами.

— Ту-у! — мужчина вдруг поднял нож на уровень своего лица и шагнул к Мету.

Мет молниеносно выхватил катран и выставил его навстречу мужчине. Мужчина замер. Нож выпал из его руки. Окутанный синей вуалью конец катрана колебался на расстоянии ладони от его лица. В бледном свете своего оружия Мет увидел глаза мужчины — они были совершенно чёрные и без зрачков.

Донесся громкий крик. Мет скосил взгляд в сторону. Это вскрикнул второй взрослый и потому, что его голос был заметно выше стоявшего перед катраном взрослого, Мет определил, что кричавшей, была женщиной. И лишь ребенок совершенно не принял никакого участия в разыгравшемся в доме спектакле: так как мужчина отошел от него, Мет увидел, что он был, совершенно, без одежды.

Кто он был: мальчик или девочка, определить было невозможно, но в нижней части его живота была точно такая же складка, какую имело и новое тело Мета, и тогда выходило, что ребенок, возможно, был мальчиком.

Вдруг женщина метнулась в сторону и подбежав к одному из камней, опустила в него руки, видимо камень был полым и что-то достав из него, шагнула к Мету и вытянула руки в его сторону. Её губы шевельнулись.

— Хор! — слетел с её губ тихий отрывистый звук.

Хотя её голос тоже был достаточно груб, но он был заметно выше голоса мужчины, что утверждало догадку Мета, что она женщина.

— Возьми! — понял Мет.

Мет скосил взгляд на предмет, который ему предлагала женщина. Предмет был круглым коричневым полуовалом и скорее всего был таким же хлебом, который ему дала девушка в горном поселении. Как и тогда, Мет совершенно не чувствовал его запаха.

Мет освободил своё поле и коснулся им головы женщины — совершенно никакой защиты у неё не было. Она имела обычное биополе живого организма, которое сейчас находилось в возбужденном состоянии, лишь может с некоторыми не существенными местными особенностями.

Оставив женщину, Мет коснулся своим полем головы мужчины. Никаких признаков психотронного поля у него тоже не было, а его биополе было возбуждено до такой степени, что совершенно не представлялось возможным прочитать его информационное поле, не причинив ему вред.

Раздосадованный, Мет убрал своё поле.

— Хор! — повторила женщина.

Вырвавшийся из стены луч света, упал женщине на лицо и Мет отчетливо увидел, как испуганно дрожат её губы.

Ничего больше не говоря, Мет сделал полшага назад, опустил катран и став боком к выходу, шагнул в него и оказавшись снаружи, сунул катран в ножны и обойдя дом, направился к стелту.

* * *

Усевшись в кресло пилота и направив летательный аппарат дальше по улице, Мет погрузился в размышления.

«Несомненно, моё положение сейчас достаточно тревожное. За те дни, проведённые на этой планете, я пока лишь нажил себе одних врагов, не считая тупи. И даже девушка-аборигенка почему-то убежала от меня. Определённо в этом городе ведун Тарр был прежде и это этот город я видел в его информационном поле и он оставил о себе здесь весьма скверное впечатление, возможно по той же причине, что и у аборигенов в горах, и скорее всего, кроме неприятностей, меня здесь больше ничего не ожидает. Выходит одно: нужно срочно менять тело. Но менять наугад небезопасно, ситуация может повториться или стать ещё хуже. Конечно, можно потом опять его поменять, но бесконечная чехарда с телами тоже ничего хорошего может не принести: в конце концов немудрено запутаться и потеряв контроль над собой, оказаться раскрытым или ещё хуже — убитым. Если бы носитель шхерта…»

Мет поднял голову и посмотрел вверх — в сторону летательного аппарата по воздуху двигалась чёрная точка. Его рука механически легла на рукоять катрана. Он остановил стелт, продолжая наблюдать за чёрной точкой. Она стремительно приближалась, разрастаясь в размерах и вскоре стало понятно, что это огромная чёрная птица, похожая на тех, которых он уже встречал. Почему стелт стал объектом её внимания, Мет мог лишь гадать.

«Проклятье! Неужели она чувствует меня даже в летательном аппарате? Может действительно, кузнец обозлил местного Бога? — замелькали у него наполненные досадой мысли. — И как теперь избавиться от этого преследования? Только один способом — найти для себя другое тело, — пришёл он к окончательному выводу. — Возможно, что все аборигены этого города оттого и попрятались, что эти птицы появились над посёлком? А может это они за мной прилетели с гор в этот город? Потому я и нежелательный гость здесь?» — мелькнули у него догадки, наполненные тревогой.

Посидев некоторое время, Мет взялся за рыпп, решив продолжить путь по улице города, но больше не прятать своё поле, а активно использовать его, решив, что, если он считается колдуном, то возможно и проявление чего-то необычного в его действиях, вполне может сойти за проявления колдовства. Хотя происходящие события и в какой-то степени заглушали голод и жажду, но они, всё же, с настойчивым упорством регулярно напоминали о себе и Мет решил, во чтобы то ни стало, найти сегодня настоящую воду и пищу.

* * *

Двигаясь по улице он освободил своё поле и разбросив его по сторонам, проникал во все подряд, стоящие вдоль дороги, дома. Во многих из них ощущались биополя живых организмов, но они ничем не отличались от биополей людей дома, который он посетил. Многие из них находились в явном тревожном возбуждении и безразлично скользя по ним своим полем, Мет оставлял их в покое.

Отбрасываемые предметами тени заметно удлинились, что указывало на приближение ночи. Мет был недоволен. Определенно, он уже проследовал через большую часть города, но никаких признаков строения, где можно было бы утолить голод, не встречалось. Он уже начал обдумывать вариант вновь войти в какой-либо из домов и каким-то образом добыть там пищу, как вдруг улица резко оборвалась и стелт вышел на большую круглую площадь, заставленную разных размеров камнями, к тому же достаточно замусоренную. Мету показалось, что эту площадь он встречал среди исчезнувших образов кузнеца, что подтверждало догадку, что тот бывал здесь. Скорее всего это был центр города, потому что однообразность строений тоже резко поменялась: они по-прежнему были каменными и островерхими, но стали значительно больше, как в высоту, так и в диаметре и многие из них приобрели овальные многокупольные формы. Прямоугольные проёмы, почти под самыми крышами зданий, явно служили им окнами, но как Мет ни всматривался, блеска стёкол в этих проемах не увидел.

Он разбросил своё поле по сторонам. Ни в каких строениях биополя не ощущались, за исключением одного, двухкупольного здания большой овальной формы, находившегося слева от стелта. Биополя внутри дома были возбуждены, но это было совсем не то возбуждение, которое он чувствовал в жителях домов, мимо которых только что проезжал — в этих биополях, явно, не было тревоги. К тому же, неподалёку от этого строения стоял механизм, очень похожий на тот, который проследовал по чёрной дороге в город, но был ли это тот же механизм или какой-то другой, он мог лишь гадать, так как никаких знаков обозначения механизм не имел.

Немного поколебавшись, Мет посадил стелт, чуть в стороне от строения с биополями и выйдя наружу, не зная зачем, оставил дверь летательного аппарата открытой и направился к зданию, решив, что его приход в столь многолюдное место может оказаться незамеченным.

К его удивлению, вход в здание был со стороны площади. Подойдя ко входу и постаравшись изобразить на лице полное безразличие и не касаясь рукояти катрана, Мет шагнул внутрь. На него тут же обрушился разноголосый гвалт человеческого общения.

* * *

Мет неторопливо шёл вперед, стараясь идти мягко, не топать и не шаркать обувью, одновременно пытаясь держать под контролем всё происходящее вокруг. Поле он не прятал, но особо и не выпячивал, держа его в полной готовности. Казалось, на него, действительно, никто не обращал внимания.

Помещение представляло собой нечто, похожее на ресторан низкого разряда только что колонизированной планеты из голофильмов, которые он видел на Земле предостаточно. Оно было плохо освещено: лучи заходящего солнца, проникающие внутрь сквозь небольшие проёмы у потолка, были тусклы и потому помещение казалось серым и безликим. По всей его площади были расставлены разновеликие прямоугольные и квадратные каменные столы со стоящими вокруг них каменными тумбами, служившими стульями. Все столы, вдоль которых шёл Мет, были заняты и лишь некоторые стулья около них были свободны. На столах перед посетителями стояли каменные тарелки, с какой-то непонятной серо-коричневой едой и каменные кружки: чем они были заполнены, Мету было не видно, но многие посетители периодически брали их со стола и подносили ко рту. Все находящиеся в этом ресторане были одеты и лишь Мет оказался, практически голый, если не считать красивой набедренной повязки.

Как непонятна для Мета была еда на столах, но она всё же имела запах, который дошел до него. Ему нестерпимо захотелось есть. Он был готов броситься к ближайшему столу и схватить с тарелки первый же кусок, чтобы это ни было. Но пересиливая себя, он шёл дальше: в самом конце этого ресторана находился длинный каменный стол, за которым сновали два человека. Несомненно, это были или хозяева ресторана или его обслуживающий персонал. Перед столом стояли несколько человек, видимо о чем-то бурно разговаривая, так как часто доносились их громкие отрывистые звуки. К этому же к столу подошла пара посетителей, как понял Мет с кружками и ткнув их в стол и видимо наполнив чем-то, отошла. Мет тоже направился к этой же части стола.

Отдельно ото всех, около стола, стоял достаточно странный человек с непокрытой головой, на которой росли короткие серые волосы. Что это был не шхерт, Мет однозначно определил, но в своей жизни он видел лишь нескольких шхертов, и то большей частью непродолжительное время, и были ли они все одной анатомии или среди них были разные внешне люди, он не знал и потому достоверно определить, кто стоял одиноко, не мог.

Видимо увидев Мета, человек повернулся в его сторону и Мет тут же почувствовал, как чужое психотронное поле ткнулось ему в голову. Обхватив его своим полем, Мет без труда выбросил его из головы. Однозначно, его атаковал одинокий человек, который резко дёрнулся и повернув голову в сторону людей по ту сторону каменного стола, что-то негромко произнёс.

Один из них тут же вышел из-за каменного стола и направился в сторону Мета. Это был огромный гуманоид, с явно свирепым выражением на лице.

Не доходя друг до друга пары шагов, Мет и гуманоид остановились.

— Виу ведун Тарр каст тар! Чу! — громко прохрипел гуманоид.

«Тебе колдун Тарр запрещено приходить сюда. Убирайся! — сложились у Мета в понятную ассоциацию произнесённые гуманоидом слова.

— Мне нужна еда, — негромко произнёс Мет несколько отрывистых фраз.

Гуманоид стоял уставившись в Мета своими черными беззрачковыми глазами.

«Не понял, что ли?» — мелькнула у Мета досадная мысль.

— Еда!

Он махнул рукой в сторону своего рта, желая понятным жестом подтвердить свою просьбу.

Но по окаменевшему лицу гуманоида понять что-либо было совершенно невозможно, он так и не сдвинулся с места, будто, действительно, окаменел.

Мысленно отпустив в его адрес несколько нелестных эпитетов из лексикона землян, Мет решил сам найти здесь еду. Шагнув в сторону, намереваясь обойти гуманоида, который сейчас загораживал путь и едва протиснулся мимом него, как достаточно сильный психотронный удар буквально пошатнул его.

Мет на мгновение опешил, но уже в следующее мгновение, выхватил катран и махнул им перед собой, будто таким образом намереваясь отсечь от себя атаковавшее его психотронное поле и будто ему это, действительно, удалось — чужая психотронная атака прекратилась. Мет понял, что атаковать его мог лишь стоявший одиноко человек. Его поле было не слишком сильным и не давая отчёт своему действию, Мет сконцентрировал своё поле в иглу и вонзил её в голову одинокого человека. Тот пошатнулся, схватился руками за каменный стол, но всё же не устоял и опустился на колени.

Мет покрутил головой — все, находящиеся в зале сидели повернув голову в его сторону. Продолжая держать катран перед собой, Мет направился к каменному столу.

На краю стола, куда подходили посетители с кружками, стояли ещё несколько кружек, а тот край, где посетители кричали и махали руками, был пуст. Поразмышляв, Мет направился к кружкам.

Подойдя к столу достаточно близко, он увидел, что в нём выдолблено большое углубление в котором что-то налито и видимо посетители зачерпывали кружкой эту жидкость.

Мет подошел к этому краю стола, взял кружку, она оказалась пустой и опустив её в углубление, зачерпнул жидкость и…

Большая четырехпалая ладонь крепко обхватила его руку и сжала. Пальцы ладони были толстыми, длинными и очень крепкими. Мет сразу же почувствовал, как его рука в их тисках начинает неметь. Он поднял взгляд: рядом с ним стоял тот гуманоид, который приказывал ему уйти. Мет разжал руку и кружка пошла ко дну выдолбленного в столе углубления. Гуманоид, не меняя выражения лица, сунул вторую руку в жидкость по локоть и, видимо, найдя там отпущенную Метом кружку, достал её и резким, коротким взмахом, выплеснул её содержимое Мету в лицо.

— Вию ведун Тарр хаас! — донесся его скрипучий, очень грубый голос.

«Пей колдун Тарр, ползучий гад!» — выстроились услышанные слова, в голове Мета, в понятную ассоциацию.

В следующее мгновение Мет себя уже не контролировал. Он мгновенно выбросил перед собой свое поле. Жидкость, остановленная им в нескольких миллиметрах от лица, широким грязным пятном растеклась по невидимому препятствию. И в следующее мгновение, он уже вонзил иглу своего поля гуманоиду в голову. Дернувшись, тот отпустил его руку и рухнул на пол. За спиной Мета раздался грохот. Он оглянулся — к нему, от ближних столов, бежало несколько человек. Он развернулся и выставил катран перед собой. Самый резвый, ткнувшись в него грудью, отскочил, словно мяч от стены и упав на спину, стоная, начал корчиться, извиваясь на полу. Остальные, отскочив в стороны, замерли, сверля Мета своими расширенными беззрачковыми глазами.

Из глубины помещения донёсся противный свист. Мет стрельнул взглядом по сторонам — в его сторону неслось несколько черных предметов. Он мгновенно выстроил перед собой мощную защиту из своего поля и предметы, оказавшись каменными кружками, ударившись в неё, полетели в стороны. Стоявшие неподалеку гуманоиды, бросились от них в рассыпную.

Стоявшие перед Метом гуманоиды, попятились, повернув руки ладонями друг к другу и соединив их, непрерывно махали этой связкой перед собой, видимо в каком-то местном знаке внимания.

Раздался громкий шорох. Мет скосил на него взгляд: атакованный им гуманоид, громко кряхтя, пытался подняться, не сводя своих беззрачковых глаз с Мета, но видимо увидев, что тот смотрит на него, замер с идиотским выражением на лице и будто окаменел, вызвав у Мета невольную усмешку. Он вытянул в сторону толстяка руку с катраном.

Видимо решив, что его собираются убить, толстяк вдруг затрясся, будто в него сунули вибратор и став на колени, ткнулся головой в пол.

Мет отвернулся от него и перевёл взгляд на толстяка, стоящего по другую сторону стола, который стоял не шевелясь, будто окаменев. Беззвучно хмыкнув, Мет скользнул взглядом по столу и пространству вокруг него: за столом стояли несколько высоких камней с выдолбленной серединой, видимо служившие ёмкостями, из которых доносились будоражащие аппетит запахи. Пройдя к ним, Мет, сунув руку в первую же каменную емкость, достал из него какой-то теплый серый кусок и не раздумывая, поднес ко рту. Его зубы, будто по своей воле, тут же вонзились в кусок и отхватив его немалую часть, он принялся быстро разжевывать оказавшуюся во рту пищу. Скорее всего это было мясо, напоминающее то, которое он готовил с сотрудниками своего института на Земле во время пикников, только посыпанное какими-то местными специями.

Быстро расправившись с куском мяса, Мет вновь протянул руку к этому же камню, но вдруг опустил её и повернувшись в сторону стоящего на коленях гуманоида и вошел в его информационное поле.

К его досаде, информационных образов в голове гуманоида оказалось не много, да и те, в основном, показывали лишь это помещение, стол рядом с которым он сейчас находился, лица местных гуманоидов, да площадь, на которой стояло это здание. Несколько раз среди образов мелькнула огромная птица, но рассмотреть её детально, как Мет ни старался, не удалось. Он попытался проникнуть вглубь информационного поля гуманоида, но тот вдруг повалился на пол и задергался в неприятной агонии. Состроив гримасу отвращения, Мет покинул его информационное поле и покрутил головой, осматривая помещение.

В нём уже никого не осталось, не считая двух распростёртых на полу и стоящего по обратную сторону стола гуманоидов. Исчез и непонятный мужчина, что вызвало у Мета невольную тревогу. Он опустил взгляд на лежащего гуманоида, который доставил ему неприятность: тот уже не дергался, а лёжа на животе, молча смотрел на него, приподняв голову и уставившись в него своими большими тёмными глазами.

— Вставай! — Мет махнул рукой снизу вверх, жестом подкрепляя свои слова.

Гуманоид заворочался и продолжая смотреть на Мета, медленно и неуклюже поднялся. Его шатнуло и чтобы не упасть он обеими руками ухватился за крышку каменного стола.

— Мне нужна еда, — произнес Мет, вытягивая руку в сторону каменных емкостей.

Гуманоид безостановочно закивал головой, выражая толи понимание проблемы Мета, толи давая согласие на то, чтобы он взял еду из емкостей.

— Дай…

Мет умолк. Он подумал о пакете, но вдруг осознал, что не знает аналога этого слова в местном языке. Он стоял мысленно перебирая короткие слова местного наречия, совершенно не представляя, какое из них может означать нечто похожее, но так и не определившись, повернулся к столу и обвел быстрым взглядом пространство под ним — под крышкой стола было выдолблено множество ниш, в которых что-то лежало. Из одной из ближних ниш торчала какая-то верёвка. Протянув руку, Мет потянул за неё: из ниши выползло что-то похожее на ворсистый пакет.

«Кут!» — механически всплыло у него название кожаного пакета.

Вытащив кут, он спрятал катран в ножны, шагнул к той емкости, из которой уже брал мясо и перенеся все куски, которые там были, в кут, который основательно потяжелел, направился к выходу. Уже пройдя мимо гуманоида, он вдруг вернулся.

— У меня нет денег, — заговорил он. — Лишь катран, — он вытащил катран и швырнул его на стол, и из этого места стола тут же брызнул фейерверк синих сполохов.

Подойдя к емкости с жидкостью, Мет взял стоявшую на столе каменную кружку и зачерпнув жидкость, начал пить.

На удивление, жидкость оказалась бодрящей и приятной на вкус. Скорее всего, это был какой-то местный хмельной напиток. Два раза опорожнив кружку и вернув её на стол, Мет направился к выходу.

* * *

Оказавшись на улице, он завертел головой, осматриваясь — стоявшего поодаль низкого транспортного средства не было, что тут же вселило в его голову ещё большую тревогу, чем тогда, когда он обнаружил исчезновение странного человека.

Стелт стоял там же, где он его и оставил.

Подойдя к нему и забравшись внутрь, Мет закрыл дверь и усевшись в кресло пилота, достал кусок мяса и принялся за еду. После третьего куска, он почувствовал, что голод исчез. Закрыв кут, он положил его в кресло, заднего ряда и откинувшись в кресле пилота, углубился в размышления.

«Однозначно, тело ведуна Тарра совсем не то, которое позволит мне найти портал и от него нужно, непременно и как можно быстрее, избавиться, — потекли у него торопливые мысли. — Кандидатом на новое тело у меня был шхерт. Но где его найти? Возможно и один из атлетов мог бы стать моим новым телом. Однозначно, он совсем не последняя личность в этом мире и даже наделен какими-то карающими функциями и его в этой части планеты боятся. Но он, скорее всего, подвластен людям более высшего разума в лице шхертов. Значит шхерт предпочтителен. Остается лишь выяснить, они тоже аборигены этой планеты или её колонизаторы? Скорее всего шхерта в этом городе встретить весьма сложно и значит его нужно искать где-то ещё. А кто был тот человек? Откуда он? Где его найти? Его психотронное поле средней величины и его тело не сложно будет занять. А может вначале завладеть телом атлета, а уже через него выйти на одного из шхертов? Скорее всего, шхерты с ними гораздо чаще контактируют, чем с колдунами. Возвращаться в горы? Не слишком хорошее решение, — он механически покрутил головой. — А куда ведёт чёрная блестящая дорога из города?»

С гримасой озабоченности, Мет покрутил головой. Снаружи уже был вечер. Местное солнце спрятались и стемнело. К тому же утоленный голод вызвал ещё одну потребность — ему захотелось спать.

«Оставаться здесь рискованно. Неизвестно, куда исчез тот человек с механизмом и может появиться уже не один? — замелькали у него мысли обеспокоенности. — Нужно где-то уединиться».

Взявшись за рыпп Мет поднял стелт и развернув, направился к окраине города. Оказавшись около развилки, он сошёл с чёрной блестящей дороги и пройдя по серо-коричневой дороге до гор, приткнул летательный аппарат в какое-то неглубокое ущелье. Уже было темно и дальше в горах идти без света было рискованно. Разложив кресла, он улёгся на импровизированную спальную платформу и тут же уснул.

* * *

Мет открыл глаза и потянувшись, покрутил головой по иллюминаторам: скорее всего было раннее утро, потому что местного солнца видно ещё не было и поэтому было прохладно даже в салоне стелта.

Поднявшись и открыв дверь салона, Мет выпрыгнул наружу и сделал несколько силовых гимнастических упражнений, разогревая тело. Тело кузнеца было в хорошей физической форме и без труда исполнило все упражнения.

Запрыгнув в салон, Мет сложил кресла и достав из кута пару кусков мяса, позавтракал и бросив кут в кресло заднего ряда, уселся в кресло пилота, закрыл дверь и взялся за рыпп.

К его досаде, ущелье было совсем не глубоким и при желании стелт прекрасно просматривался с дороги, но видимо в ночи по ней никто не прошёл и потому он остался незамечен.

Выведя летательный аппарат из ущелья и пройдя недолго по серо-коричневой дороге, он опустил летательный аппарат и выпрыгнув наружу, вдруг вспомнил, что катрана у него нет и склонившись к самой почве принялся зубами перекусывать травинки. Более-менее напившись прохладной горьковатой воды, он вернулся в стелт и направил его в сторону чёрной блестящей дороги. Дойдя до неё, Мет направил летательный аппарат над ней в сторону от того города, где он был вчера, с удовлетворением отметив, что никто не пытается его остановить. И даже больших чёрных птиц не было, будто они тоже решили оставить его в покое.

Пейзаж, вдоль дороги был достаточно однообразным и состоял лишь из одной сине-зелёной травы. Иногда к дороге почти вплотную подступали невысокие холмы, покрытые такой же сине-зеленой травой. Нигде не было видно ни одного дерева. Ни о чём не думалось. Когда взошло местное солнце, оно начало слепить через лобовое стекло. Никакого автоматического затенения почему-то лобовое стекло не имело. Прометнувшись взглядом по пульту управления, Мет тоже не нашёл сенсор, который бы затенял лобовое стекло и ему ничего не осталось, как опустить шторку, которая имела место быть. Обзорность ухудшилась, но выбирать не приходилось К тому же, ему опять захотелось пить. Остановив стелт и открыв дверь, он выпрыгнул наружу и механически проведя рукой по поясу, вспомнил, что расплатился катраном за еду. Мысленно отправив в свой адрес несколько нелестных земных эпитетов, он попытался сорвать травинку, но это оказалось невозможным. Тогда он стал на колени и наклонившись к траве, начал, как и утром, надкусывать её зубами, быстро слизывая выступающие капли воды. Здесь трава почему-то содержала не слишком много влаги и ему пришлось надкусить достаточно много травинок, прежде, чем он почувствовал хотя бы какое-то удовлетворение в воде.

Поднявшись, Мет вдруг с тревогой осознал, что слишком долго пил и посмотрел по сторонам: дорога в обе стороны была совершенно пустынна, успокаивая его.

Усевшись в летательный аппарат, он двинулся дальше.

* * *

Мет пока не знал, имели ли жители этой планеты какое-то понятие о времени. У тех аборигенов, в чьи информационные поля он проникал, о нём ничего не упоминалось, но по ощущению времени им самим, как землянином, прошло ещё не менее двух часов его путешествия, прежде, чем планетный ландшафт начал разительно меняться: появились стелющиеся над землей кустарники и низкорослые деревья с большими сине-зелеными листьями. К тому же, вдалеке, по сторонам от дороги, на высоких холмах, просматривались ансамбли серых овальных зданий, обнесенные розовыми, скорее всего каменными, стенами. Иногда на дорогах, ведущих к этим зданиям, виднелись черные движущиеся точки, толи каких-то механизмов, толи людей. Но в тоже время дорога, над которой шёл стелт, по-прежнему оставалась пустынной, будто какой-то заколдованной. Была и ещё одна странность этой планеты — ему ни разу не встретился какой-либо водоём, хотя, насколько он уже установил: под поверхностью планеты вода была и в большом количестве.

Прошло еще не менее часа, как уже подступившие вплотную к дороге и даже нависающие над ней деревья вдруг расступились и она уперлась в ещё одну дорогу, такую же черную, но более широкую и более блестящую, будто лощеную, по которой в обе стороны проносились причудливых форм механизмы.

Мет остановил стелт неподалёку от блестящей дороги, поднялся и выйдя, принялся рассматривать дорогу перед собой: она была достаточно широкой и имела по две полосы движения в обе стороны, причем полосы движения были расположены достаточно странно, они просто-напросто чередовались. Скорее всего, это была какая-то магистраль. Хотя на полотне магистрали не было видно никакой разметки, механизмы двигались уверенно, будто заключенные в невидимые ограничители, к тому же все они были бесколёсные и скользили, буквально, по полотну магистрали, хотя никаких искр ни за ними, ни под ними не наблюдалось. Многие механизмы были настолько низкие, что в них навряд ли можно было нормально сидеть, если только лежать. Как Мет ни старался, но так и не смог рассмотреть в них ни окон, ни дверей. Механизмы скользили над полотном дороги бесшумно. Что касается их цвета, то они не отличалась разнообразием: серые и сиреневые и лишь изредка мелькал ярко-красный или розовый механизм. Что касается их форм, то с этим было все в порядке: их было столь много, что казалось среди механизмов не было двух одинаковых.

Откуда и куда вела эта транспортная магистраль было совершенно непонятно, так как её концы терялись среди густой зелени растущих вдоль неё деревьев. К тому же, Мет был в некотором замешательстве: стоит ему вливаться в этот механический поток, чтобы начать движение в какую-то сторону, либо двигаться рядом с магистралью, по неширокой серой обочине, будто специально отделенной от дороги зелёной полосой высокой травы. К тому же та дорога, на которой он сейчас стоял, определенно, не имела выхода на магистраль, так как на перекрестке полоса травы отделяющая обочину от магистрали не имела никаких изъянов, будто никогда не пересекалась, хотя, насколько он видел: по другую сторону магистрали росла такая же полоса травы, за которой будто бы просматривалась такая же чёрная дорога, как и та, по какой он подошёл к магистрали, но куда она вела тоже было непонятно, потому что она быстро терялась из вида.

Постояв ещё какое-то время, он, наконец, решился начать движение по обочине, навстречу ближнему потоку механизмов, так как решил, что двигаясь навстречу потоку, он будет хотя бы как-то контролировать обстановку на дороге и прилегающей территории и в случае опасности успеет отвернуть стелт в сторону.

* * *

Прошло наверное не менее получаса пути, а дорога не заканчивалась, петляя и петляя между невысоких холмов. Хотя была середина дня, но Мет вёл стелт очень низко и потому от растущих вдоль обочины деревьев была сносная тень и поэтому территория вдоль дороги просматривалась вполне нормально. На скользящий рядом с магистралью летательный аппарат совершенно никто не обращал внимания и Мету казалось, что он соприкоснулся с каким-то виртуальным пространством, существующим самим по себе, вне реальностей этой планеты.

Однако придорожный ландшафт постепенно менялся: становилось заметно меньше деревьев, да и травы тоже; исчезли и стоящие на холмах строения. А когда дорога, сделав очередной поворот, нырнула вниз, перед Метом открылся, совершенно, новый пейзаж, заставивший его остановить стелт и подавшись к лобовому стеклу, замереть в его немом созерцании: впереди была огромная серая долина, вдали примыкающая к синему морю, на берегу которого раскинулось огромное нечто, похожее на промышленный город и даже, наверное, с космодромом.

Что это был космодром, Мет был почти уверен, так как ни чему другому такое величественное сооружение, распростёртое над частью города и покоящееся на бесчисленных огромных опорах, принадлежать не могло.

Мет с замершим сердцем рассматривал город в чужой цивилизации. Что это был промышленный город, говорило и то, что здания города не были овальными и островерхими, которые он видел до сих пор в информационных полях местных жителей, а большей частью имели круглые приплюснутые формы с торчащими во все стороны трубопроводами и ещё какими-то отростками. Далеко, на самом горизонте, в море вдавалось какое-то протяжённое сооружение или огромный механизм, из второго конца которого, находящегося на берегу, к нескольким сооружениям города тянулись трубопроводы. Механизмы с магистрали, входя в промышленный город, совершенно незримо растворялись в нём и лишь на некоторых улицах были видны их несколько. Точно так же, будто ниоткуда, они материализовывались, почти у самой магистрали и уносились прочь от города. Людей же на улицах города, совершенно, не было видно и складывалось впечатление, что эти прибывающие механизмы и управляли производственным процессом города. К тому же этот город был не похож на город с порталом из информационного поля атлета и выходило, что ему предстоят новые поиски.

Никаких, могущих нести угрозу, полей вокруг не ощущалось и Мет решился воспользоваться своим полем, чтобы попытаться оценить обстановку в городе. Он открыл дверь стелта, освободил поле и осторожно двинул его в сторону города.

К его удивлению со стороны города совершенно не чувствовалось никаких энергополей. Мет послал своё поле дальше и вновь ничего. Тогда он выбросил своё поле вперед настолько, насколько хватило мощности его разума, но впереди так ничего и не ощутилось, лишь где-то на самой границе его восприятия он почувствовал знакомый фон, который исходил от синего песка рядом с кузницей и скорее всего, это синее море было ничем иным, как всё той же песчаной пустыней, рядом с которой жил и работал кузнец и он же ведун Тарр.

Состроив гримасу недоумения, Мет вернул своё поле и бросил его в сторону магистрали. Его охватил невольный испуг — он совершенно не почувствовал, что мимо него стремительно проносятся механизмы.

Обеспокоенный странностью своего поля, Мет, поднявшись, вышел наружу и сканируя вокруг себя пространство, осторожно двинулся в сторону магистрали. По-прежнему ничего не происходило, он не чувствовал магистраль своим полем, будто её и не было, словно перед ним был какой-то мираж.

«Проклятье! Что за наваждение?»

Всплыла у него мысль, наполненная тревогой и он сделал несколько быстрых шагов к магистрали, но едва в очередной раз выбросил ногу в её сторону, как вдруг какая-то невидимая сила, мощно швырнула его назад. Удар был настолько силён, что мрак окутал разум землянина и он провалился в пустоту.

* * *

Очнувшись, Мет тут же почувствовал, как по лицу ползет какая-то липкая противная слизь. Он дернул головой, пытаясь стряхнуть её и увидел перед глазами шевелящийся розовый язык на кончике которого висела большая капля мутной жидкости. Тогда он дёрнулся всем телом, уворачиваясь от этого ужаса и увидел перед собой морду тупи, который, видимо, таким образом, решил привести его в чувство.

Перекатившись, Мет вскочил и закрутил головой, пытаясь определиться со своим местоположением: он стоял неподалёку от магистрали. Живот горел. Он опустил взгляд — кожа на нем была основательно содрана и выступившая кровь скатывалась вниз и смешиваясь с серой пылью, покрывавшей живот его тела, оставляла за собой грязные темно-красные дорожки.

Мелькнул розовый язык и коснулся живота. Мет вскрикнул и отпрыгнул назад, причиняя себе ещё большую боль. Подняв голову, он увидел довольную морду тупи, который высунув язык, вновь тянул его к животу.

— Да что…

Мет умолк, почувствовав, что боль из той часть живота, где прошелся язык животного, перестала ощущаться. Он опять опустил взгляд — на животе отчетливо выделялся блестящий след от языка тупи и рана в этом месте затягивалась прямо на глазах стремительно генерируемой в среде слизи новой розовой кожей. Язык тупи работал будто биосалфетка — больно и стремительно.

Мет механически провел руками по своему лицу и понял, что если не вся, то большая часть кожи на нём только что прошла регенерацию. Состроив гримасу досады, он отвернул голову в сторону. Язык тупи вновь коснулся его живота, вызвав приступ резкой боли.

«Видать порядочно мне досталось? Всю пыль с обочины собрал, — замелькали у него досадные мысли. — А откуда здесь это животное? Это тот же тупи или же другой? Если тот же, то где девушка? Скорее всего другой, — он механически покрутил головой. — Они все такие любезные или мне просто везёт на них? Уверен, он не последняя составляющая в жизни этой планеты и это не последняя её странность».

Язык перестал ходить по животу и Мет опустил взгляд: живот был розовый и чистый, будто только что побывал в реанимационной. Но вдруг он почувствовал боль в том месте ноги, куда лекарь ввёл вакцину и перевёл взгляд на ногу — на ней уже расползлось большое красное пятно.

«Чёрт возьми! Это рецидив от вакцины или от защитного поля магистрали? — замелькали у Мета тревожные мысли. — Скорее всего от вакцины. Даже тупи не рискнул провести по этому месту своим языком».

Он перевёл взгляд на тупи и попытался громко хмыкнуть, но вместо этого издал какой-то громкий пронзительный звук, который, однако, не произвел на тупи пугающего действия, а скорее наоборот, его морда, будто, расплылась в улыбке.

«Надо бы его как-то отблагодарить?» — мелькнула у Мета мысль обеспокоенности.

Вспомнив о куте, в котором ещё оставалось мясо, он подошёл к стелту, взял кут, подошёл к животному и достав из кута два куска, протянул их тупи: будто молния мелькнул розовый язык животного и мясо исчезло у него во рту и животное вытянуло губы в сторону Мета. Он заглянул в кут — в нём остался лишь один кусок. Ему тут же самому захотелось есть.

— Остался один кусок. Я тоже голодный, — произнёс Мет.

Громко фыркнув, тупи ещё дальше вытянул губы.

— Не будь обжорой, — произнёс Мет и достав последний кусок мяса, отбросил кут в траву и принялся за еду.

Будто поняв, что ждать от человека больше нечего, тупи опустил голову, развернулся и медленно пошёл прочь.

Состроив непонятную для себя гримасу, Мет долго провожал взглядом животное, затем повернул голову в сторону магистрали: по ней, по-прежнему скользили причудливые механизмы, создавая впечатление своей нереальности.

* * *

Съев мясо и забравшись в стелт он повел его вдоль магистрали в обратном направлении — тупи уже рядом с магистралью не было, вызвав у Мета неподдельное удивление, будто кто-то неведомый прислал это животное, будто местного реаниматора ему в помощь и когда нужда в помощи исчезла, этот неведомый вернул тупи в своё пространство. Пытаясь осмыслить только произошедшие с ним события, Мет на какое-то время потерял связь с реальностью, как вдруг, при очередном повороте магистрали услышал вверху высокотональный свист — звукоизоляция стелта почему-то оказалась не слишком хорошей. Он насторожился. Этот свист напоминал писк того летательного аппарата, на котором прилетал в горы шхерт.

Остановив стелт, Мет скользнул взглядом по иллюминаторам, пытаясь увидеть источник звука, но его нигде не было.

«Видимо над стелтом?» — мелькнула у него догадка.

Он открыл дверь, выглянул наружу и прикрыв сверху глаза рукой, закрутил головой, всматриваясь в горизонт в поисках источника звука, но нигде никаких летательных аппаратов не наблюдалось. Вместе с тем высокотональный звук стал громче. Он шел как бы отовсюду.

«Проклятье! — всплыла у Мета раздраженная мысль своей недогадливостью. — Он наверное с обратной стороны».

Выпрыгнув из стелта, Мет обошёл его и действительно, невысоко над ним висел летательный аппарат, напоминающий своими очертаниями его летательный аппарат, только больших размеров.

«Проклятье! Что они оттуда высматривают. А если меня? Была попытка проникновения к магистрали через защитное поле и они отреагировали, ища источник угрозы? — мелькнули у него догадки.

Летательный аппарат нырнул вниз.

Сердце Мета сжалось. Он проверил надежность защиты своего поля и приготовился к встрече с неизвестностью.

Описав полукруг, летательный аппарат мягко коснулся серой почвы своими опорами в нескольких шагах от Мета.

* * *

Прошло несколько томительных мгновений, доведших Мета до нервного возбуждения. Наконец в воздухе мелькнули едва видимые блёстки и шагах в трех перед ним возник силуэт человека в одежде грязно-жёлтого, песочного цвета, с такого же цвета шлемом на голове. Песочник — тут же дал Мет ему прозвище.

В руках песочник сжимал тёмный предмет, похожий на палку, его лицо было закрыто тёмным стеклом шлема из которого донеслись громкие свистящие звуки и палка в его руках повернулась своим свободным концом в сторону Мета и заплясала на уровне его груди. Скорее всего — это было какое-то оружие. Мету захотелось дотронуться до этой палки, чтобы почувствовать, что она из себя представляет и насколько опасна, так как она была примерно на расстоянии его вытянутой руки и его рука даже невольно дёрнулась, но тут же подавив непрошенное желание, он остался неподвижен, молча смотря на песочного человека, совершенно не поняв, что тот произнес, ожидая дальнейшего развития событий.

Опять донеслись несколько свистящих звуков, пришедших со стороны песочника.

Мет, скорее механически, нежели осознанно, постаравшись состроить гримасу недоумения, покрутил головой.

Это действие, видимо, вызвало какую-то отрицательную эмоцию у песочника, так как он сделал быстрый шаг, даже скорее резкий выпад и конец его палки, вспыхнув ярким красным светом, коснулся груди Мета.

Грудь вспыхнула, будто в неё ткнули раскалённым железом. Невольно вскрикнув, Мет отпрыгнул назад и опустил взгляд: на груди образовалось тёмное пятно, которое стремительно расширялось во все стороны. Он почувствовал, как кожу его носителя стягивает к этому пятну. Ему стало трудно дышать. Не давая себе отчета, Мет мгновенно освободил своё поле и сконцентрировав всю его мощь в иглу, вонзил в шлем песочного человека.

Защита у человека оказалась достаточно мощной, но она была построена не психотронным полем разума, а каким-то другим полем, с не совсем ясной структурой, которое прежде Мету не встречалось.

Защита человека, несомненно, почувствовала проникновение, но толи она не ожидала подобной атаки от местного аборигена, толи она была не столь мощной и чувствительной, как показалось Мету и игла его психотронного поля, лишь на мгновение замедлив свой ход, проткнула незнакомую защиту и вонзилась в мозг песочника, который, вытянулся, будто вдруг увидел перед собой командира и больше не проронив ни звука, рухнул лицом вниз. Мет едва успел отскочить в сторону, чтобы не утонуть в поднявшейся туче серой пыли.

Едва пыль осела, Мет вдруг в полной мере осознал суть произошедшего и шагнул к распростертому человеку, намереваясь привести его в чувство. Он понял, что это совсем не атлет и отвечать за его смерть придется не перед недоразвитыми аборигенами, а перед высокоразвитой и хорошо организованной цивилизацией, которая в состоянии расправиться не только с кузнецом, а и с ним самим, землянином Метом Сорином, но появившееся пространственная напряженность заставила его остановиться.

В воздухе опять сверкнули блёстки и перед ним появился ещё один человек в такой же одежде — скорее всего это была какая-то служба безопасности или служба охраны магистрали. Ничего не говоря, второй песочный человек метнулся к Мету, выставив перед собой свою палку-оружие, конец которой стремительно наливался кровавым светом, будто раскалялся.

Мета будто парализовало. Он, с видом человека не понимающего что происходит, безучастно созерцал, как налившийся красным цветом конец палки-оружия воткнулся ему в грудь.

Полученный энергетический удар отбросил его назад, но ему как-то удалось устоять, но он перестал дышать. Мет чувствовал, как уже, не только кожу, но и всё его тело стягивает в какой-то клубок, как замирает ток крови тела кузнеца. Через мозг стремительно катилась нестерпимая боль. Это был или паралич, или вовсе смерть. Не желая знать, что произойдет с его телом в следующее мгновение, разум Мета метнулся прочь из тела кузнеца.

* * *

Разум Мета бросил свое поле вниз — под ним были лишь два биополя живых организмов: одно из них очень слабое и неподвижное, скорее всего это было биополе умирающего тела кузнеца; второе биополе лишь едва ощущалось, скорее всего это было биополе атаковавшего его песочника, который видимо имел какую-то защиту, созданную своей экипировкой. Чувствовал разум Мета и два энергополя: скорее всего своего и пришедшего летательных аппаратов. Энергополя магистрали, он, по-прежнему, не чувствовал.

Неожиданно, мимо разума Мета, едва не задев его, пронесся ещё один энергетический поток, самый мощный из всех потоков. Его разум невольно метнулся в сторону от него и замер. И в тот же миг, мимо него прошел ещё один мощный энергетический поток, затем ещё и ещё… Энергетические потоки шли снизу вверх и кто их генерировал разуму Мета было непонятно.

«Проклятье! Неужели второй песочник чувствует меня? Но как? Ведь приборов, которые бы чувствовали психотронное поле, не существует. А если для этой цивилизации это не проблема? — замелькали у разума Мета тревожные мысли. — Нужно попытаться противостоять ему. Его биополе едва чувствуется? Пробью я защиту его экипировки? А если…»

Разум Мета нашёл под собой едва ощутимое биополе живого организма. Несомненно — это было тело кузнеца. Разум Мета метнулся к нему.

* * *

Мет с трудом приоткрыл глаза. Мощный спазм боли ворвался в его разум и заставил простонать. Его мутный взгляд уловил светлый силуэт человека, стоящего перед ним. Через его тело прошла волна судороги и он понял, что сердце тела кузнеца остановилось. Но этого мгновения жизни Мету хватило, чтобы сориентироваться и его разум метнулся в сторону светлого человеческого силуэта.

2

На удивление разума Мета, информации в информационном поле нового носителя оказалось не много, будто это был совсем юный человек, совершенно не обременённый опытом жизни, либо информация была каким-то образом отфильтрована и оставлена только наиболее важная для его существования. Поначалу организация его информационного поля в своей общей сущности разуму Мета была, как бы понятной, но его более детальное изучение вызвало у него непонятные трудности: хранящиеся в нём образы имели клочковато-мозаичную структуру, чем-то напоминая изначальное информационное поле кузнеца, понимались не сразу и их осмысление занимало долгое время и потому, даже понимание общей картины жизни владельца нового тела у разума Мета могло затянуться на неопределённое время. К тому же, интеллект владельца нового тела располагался не в одном участке его информационного поля, а был так фрагментирован, что его связи просматривались с трудом. Разуму Мета удалось найти и подавить несколько интеллектуальных участков его информационного поля и казалось, что он уже полностью контролировал своё новое тело, но вдруг откуда-то из глубины чужого информационного поля всплывал новый фрагмент его «Я», отвлекая и заставляя тратить драгоценное сейчас время на его подавление. Сколько таких фрагментов уничтожил разум Мета, он наверное уже и сосчитать не смог бы. Его возня с обузданием интеллекта нового тела, явно затянулась и у него уже возникло желание бросить его и поискать другое тело. Но когда очередной фрагмент интеллекта не появлялся очень долго, разум Мета решил, что с ним, наконец, покончено. Полазив ещё некоторое время по чужому информационному полю, он решил, что, не обременённый информацией, мозг нового носителя вполне пригоден для размещения и что главное — система команд управления телом была понятна и решившись, разум Мета, быстро разместившись в свободных участках информационного поля нового тела, послал команду глазам — открыться.

* * *

Мет лежал на боку. Его взгляд упирался в темный предмет, находящийся прямо перед лицом. Он дёрнулся назад, пытаясь отстраниться от предмета. Тело послушно выполнило его команду. Тогда Мет послал команду мышцам своего нового тела — подняться. Команда была исполнена без промедлений и словно подброшенный пружинами, Мет оказался на ногах. Он чувствовал себя превосходно, дышалось легко и свободно, чувствовалось, что тело в хорошей физической форме.

Он покрутил головой, осматриваясь. С одной стороны отчетливо просматривалась магистраль, с мчащимися по ней механизмами, но их стало гораздо меньше; с другой — неподалеку, на своих опорах стояли два летательных аппарата. Их энергополя ощущались превосходно.

Было почему-то сумеречно, хотя, насколько Мет ориентировался во времени, должно было быть лишь немногим за полдень.

«Видимо, слишком тёмное стекло шлема», — догадался он, вспомнив, что его хозяин его нового тела был в шлеме с опущенным тёмным стеклом.

Он поднял руку и поднес ее к лицу, она была видна превосходно, будто шлем не имел никакого стекла. Рука сжимала ту самую палку — флеер, которой хозяин его нового тела атаковал кузнеца. Он опустил руку и проведя по поясу, нащупал чехол, в котором возможно хранился флеер. Сунув его в чехол, Мет вознамерился ткнуть одним из пальцев себе в нос, но палец уперся в преграду — стекло шлема действительно существовало.

«Проклятье! Неужели я так долго провозился с ним, что наступил вечер, — всплыла у него досада. — Ну и ну!»

Он опустил голову: перед ним на спине лежал голый, если не считать набедренной повязки, человек. Темный предмет, от которого он только что отстранился, была подошва одной из его сандалий. На груди человека темнело огромное вспученное пятно. Определенно, он был мёртв, так как Мет совершенно не чувствовал его биополя.

«Ведун Тарр! — Мет шумно вздохнул. — Как же я выглядел в последнее время?» — Он шагнул к неподвижному телу одновременно и кузнеца и колдуна.

Определенно — это был человек среднего возраста. Длинные тёмные слегка вьющиеся волосы на голове сейчас были взлохмачены, безволосая красно-коричневая кожа лица, темные беззрачковые глаза, толстый нос, средней величины тёмные губы, маленький подбородок. Лицо, несомненно, вполне приятное. Тело кузнеца было сложено вполне пропорционально: достаточно мощные шея, руки и ноги показывали, что физически он был сильным человеком, с чем, в принципе и столкнулся Мет, находясь в его теле. Ведь кузнец не побоялся пойти против своего племени и не дал убить девушку, что заслуживало уважения. К тому же ведун Тарр был достаточно умным человеком, если считался колдуном.

«Но, к сожалению, я не смог в полной мере воспользоваться его информационным полем и потому настоящих возможностей кузнеца и колдуна узнать не смог», — промелькнул у Мета сонм мыслей, наполненных досадой.

Он отстранился от мёртвого тела колдуна и повернул голову в сторону, там лежал ещё один мёртвый человек в одежде песочного цвета.

«Нужно что-то с ним делать. Скорее всего, куда-то сообщить о его смерти, — замелькали Мета беспокойные мысли. — Нарисовать правдивую картину произошедшего. Поверят ли, что его убил колдун? Были ли подобные события прежде? Может прежний хозяин моего тела что-то знает об этом?»

Мет попытался поискать какие-либо образы о похожих событиях в информационном поле своего нового тела, но тщетно: или таких случаев он не знал или мозаичность образов информационного поля не давала возможность быстро собрать воедино подходящую картину.

Раздосадованный, Мет вышел из информационного поля своего нового тела и опять посмотрел по сторонам: ничего тревожного нигде не наблюдалось.

Ещё раз окинув взглядом мёртвого колдуна, Мет остановил свой взор на его чёрном поясе, к которому были пристегнуты лишь ножны от катрана.

«Может я зря расплатился в том ресторане катраном? — всплыла у него мысль очередной досады. — Но ведь есть ещё три катрана в кузнице. Интересно, а у других цивилизаций этой планеты, это оружие имеет какое-то значение? Стоит идти за ними?»

Не придя по этому поводу ни к какому решению, он направился к летательному аппарату, на котором пришли песочники.

Подойдя к нему, Мет вдруг осознал, что, совершенно, не представляет, как он в него попадет, потому что никаких дверей в летательном аппарате не просматривалось. Скорее всего где-то должно быть что-то, что смогло бы открыть дверь летательного аппарата, но где искать это что-то, он не имел понятия. С гримасой досады, он покрутил головой: определенно, уже были сумерки, но магистраль отлично просматривалась, не хуже, чем днем. Механизмов на ней почти не осталось, но двигались они с прежней скоростью, будто управлялись не слишком интеллектуальными автоматами. Ничего, что помогло бы ему попасть внутрь летательного аппарата поблизости не наблюдалось. Оставалось одно, опять заняться изучением информационного поля своего нового тела.

Подойдя к ближней опоре летательного аппарата песочников, Мет сел, прислонившись к опоре спиной, и погрузился в чужое информационное поле.

* * *

Мет дернулся и открыл глаза. Он, эллот Энт Хетуэй сидел на серой поверхности планеты, плотно прижавшись спиной к опоре летательного аппарата — тротта. Насколько он понял, было раннее утро этой местности.

Мет поднялся. Местного солнца еще не было видно, но горизонт уже окрасился в розовый цвет, предвещая его появление. Вокруг было без изменений: поодаль лежали мёртвые тела кузнеца и Симма Барта, его старшего дуэте из службы контроля. Энт Хетуэй был очень молод, что-то около девятнадцати лет местной цивилизации. Как Мет и предполагал, информации в его информационном поле было не много, по причине перенесенной им серьезной травмы и последующего восстановления и она не была достаточно содержательной, но к счастью, не исчезла со смертью его интеллекта, как до этого происходило с информацией других уничтоженных им местных гуманоидов. К тому же, видимо по все той же причине, перенесенного восстановления, Мет нашёл большой участок информационного поля своего нового тела, где информация была более-менее упорядочена и ему не пришлось изнурительно мучиться в поиске её фрагментированных частей для объединения в понятные образы и теперь он имел, хотя бы, какое-то представление о мире, в который попал.

Этот мир для него оказался достаточно странным и не совсем понятным. Провозившись с информационным полем своего нового носителя, практически, всю ночь, он, где-то в конце знакомства с ним, незаметно задремал и сейчас, с некоторой долей тревоги, пытался выяснить степень своей безопасности, крутя головой, осматриваясь, но никаких угрожающих его жизни признаков, вроде бы, не наблюдалось и он, успокоившись, углубился в размышления о своём дальнейшем поведении в своём новом теле в этом чужом мире.

Энт Хетуэй и Симм Барт были эллотами, представителями одной из рас колонизаторов планеты Аракса — планеты синего песка, тогда как жители местных племен принадлежали к расам фуритов и торросов — аборигенов этой планеты. Причём торросы были более продвинутой расой аборигенов и уже умели обрабатывать металлы, тогда как фуриты занимались лишь земледелием. Но как ни странно, ведуны были лишь фуритами. Слово ведун, действительно, означало колдун. Ведуны были своего рода изгоями планеты Аракса. Их боялись все, и аборигены, и колонизаторы. Аборигены боялись из-за того, что колдуны несли в себе неприятное восприятие себя. К тому же они часто сотрудничали с колонизаторами, что ещё больше отталкивало их от аборигенов. Колонизаторы боялись потому, что ведуны, а они в основном вели уединенный образ жизни, часто нападали на одинокие патрули колонизаторов и грабили, а порой и убивали их, пользуясь своей магией. Но доминирующая раса колонизаторов планеты Аракса — шхерты, запрещали убивать колдунов, потому что колдуны шхертов не трогали, тогда как шхерты часто пользовались услугами ведунов. Но Энт Хетуэй и Симм Барт не были шхертами и потому между зуками, как понял Мет, так назывались члены службы контроля планеты, к которой принадлежали Хетуэй и Барт, была негласная установка, при возможности, уничтожать колдунов. Но эта возможность имела один запрет — чтобы не навлечь гнев шхертов, уничтожать ведунов нужно было тайно и не оставляя следов их искусственной смерти.

В принципе, так и произошло: Барт и Хетуэй патрулировали один из южных районов планеты, как неожиданно анализатор их тротта поймал сильное энергетическое возмущение. Объектов их цивилизации в том районе, откуда пришло возмущение не было, но влекомые любопытством, они всё же направились туда, хотя этот район был вне зоны их контроля, но находился неподалёку и они вскоре увидели рядом с транспортной магистралью стелт, неподалёку от которого просматривался абориген. Им стало понятно, что этот абориген, возможно никто иной, как ведун, который, скорее всего, ограбил кого-то из колонизаторов и завладев его летательным аппаратом попытался влезть на магистраль, но получив энергетический удар, видимо приходил в себя. Симм Барт предложил своему дуэте посмотреть на этого ведуна поближе, потому что он показался ему каким-то странным — он был больше похож на торроса, чем на фурита. Аборигены хорошо знали, что большие магистрали несут в себе угрозу для их жизни и никогда не пытались их пересечь напрямую. Обычно её пытались перейти животные, что зачастую заканчивалось для них летальным исходом. Сейчас же ситуация оказалась довольно странной — абориген, который, казалось бы должен знать угрозу от магистрали, вдруг полез через неё. Барт решил непременно рассмотреть этого ненормального аборигена и когда оказался около него, то понял, что это, действительно, ведун. У него мгновенно всё закипело внутри — совсем недавно один из ведунов уничтожил его дуэте, с которым он проходил в одной связке более двух лет и который неосторожно, в одиночку, забрался далеко в горы в поиске розового минерала, высоко ценившегося на их родной планете. Убедившись, что ведун один, Барт посадил тротт и покинув летательный аппарат, побежал к колдуну с флеером, с намерением непременно разделаться с ним за своего дуэте.

Но произошло невероятное: новый дуэте Барта, Энт Хетуэй, вдруг увидел, что вместо того чтобы замертво упасть ведуну, это сделал Барт. Не осознавая до конца, что произошло, он покинул тротт и тоже бросился в атаку. Колдун упал. Но Энт Хетуэй вдруг почувствовал над собой воалиана — птицу убийцу. В испуге подняв голову, он никого не увидел, хотя отчетливо её чувствовал. Тогда он принялся палить без разбора из флеера вверх, в надежде, что если не убьет, то хотя бы отпугнет воалиана, но вдруг неожиданно тьма ворвалась ему в голову… И дальше была пустота.

* * *

После изучения информационного поля своего нового тела Мет узнал, что были и другие расы колонизаторов на Араксе: хораллы, с которыми сотрудничали эллоты, но, пожалуй, самой влиятельной расой, была раса безжалостных шхертов. Но ещё самой большой загадкой для Мета явилось то, что в информационном поле своего нового тела он не встретил никакого упоминания о проникновении шхертов на Землю. Либо Энт Хетуэй совершенно не интересовался этим, по причине своей молодости, либо тут скрывалась какая-то непонятная тайна.

Мет так же узнал, что настоящее название тупи было драк, по всей видимости из-за его вида. Аборигены планеты фуриты, поклонялись этому животному, за его доброту и способность заживлять раны и потому убийство драка у этих аборигенов наказывалось смертью. Но на планете жила раса торросов, которая относилась к драку, как к обычному животному и использовала его в своей жизни не только, как средство передвижения, но и как пищу, тем более, что драк обитал в районе их проживания и прекрасно уживался с людьми, но он не размножался в неволе и потому был достаточно редок и очень ценился. Позволить себе иметь это животное в услужении могли лишь богатые и влиятельные торросы планеты. Тогда выходило, что атлеты, пытавшиеся убить кузнеца были совсем не простыми торросами, как и кузнец, который тоже имел в своём услужении это животное.

Мету удалось узнать и способы проникновения в тротт — это были и портация, которая активизировалась клавишей, расположенной на поясе зука, и обычные двери, которые активировались с помощью секретной клавиши под одной из передних опор летательного аппарата, которую Хетуэй почему-то не знал.

Мет поднялся и потянувшись, повел плечами, расправляя их: его новое тело было во вполне хорошей физической форме.

Что нужно было делать с телом Барта, Мет никакой информации об этом не нашел и потому решил оставить его там, где он и лежал.

Решив, что теперь он должен непременно в своём дальнейшем пути по Араксе пользоваться, как и положено зуку, троттом, он дотронулся до нужного места на поясе своего нового тела и…

* * *

Ощущений, можно даже сказать, совсем не было, по крайней мере, Мет совершенно ничего не почувствовал, или не успел. Было это перемещение или что-то другое он не понял, а уже почувствовал себя полулежащим в кресле, которое, будто, висело над серой поверхностью планеты.

Мет поёрзал, убеждаясь, что имеет под собой надежную опору: кресло было достаточно удобным, и как ему показалось, вполне, надежным. Он покрутил головой, пытаясь увидеть органы управления троттом, но ничего, что могло бы, хотя бы, как-то напоминать пульт управления, вокруг него не было.

«Как же им управлять? — Мет поднял брови. — Мыслями, что ли? Но как?»

Он послал мысленную команду в никуда, чтобы тротт оторвался от поверхности планеты, но никаких действий не произошло, аппарат остался на месте.

— Проклятье! — попытался произнести Мет, но вместо привычного выражения с его губ слетели несколько протяжных непонятных звуков.

Тут же осознав свою невольную оплошность, Мет плотно сжал губы и освободив часть своего поля, осторожно разбросил его вокруг себя: вокруг, буквально, кишели энергополя, определенно, принадлежавшие летательному аппарату, но было ли среди них то, с помощью которого можно было отдавать летательному аппарату команды, совершенно было непонятно. Осталось одно — действовать на наугад.

Мет убрал своё поле и попытался встать, но ткнувшись головой в невидимое препятствие, опять оказался в кресле. Но этого времени ему хватило, чтобы увидеть, что пространство вокруг него на миг растворилось и проявился крайне тесный салон, в котором с трудом можно было даже повернуться. Он так же увидел перед собой высокую спинку ещё одного кресла.

Опять оказавшись висящим над серой поверхностью планеты, Мет попытался потереть лоб, но ткнув рукой в стекло шлема, мысленно выругался и опустил руку.

Он тут же вспомнил, что ни разу не встретил в информационном поле Энта Хетуэй изображения, чтобы тот управлял троттом. Значит он этого не делал и потому занимал не первое, а второе кресло. Аппаратом как-то управлял Барт из первого кресла и потому Мету нужно было перебраться в него. Но как?

Он привстал и вытянув руки перед собой, нащупал спинку переднего кресла и попытался сдвинуть его, толкая и тряся, но кресло даже не шевельнулось. Поняв бесплодность своей затеи, Мет опять откинулся в своем кресле.

«Чёрт возьми!»

Он попытался состроить гримасу раздражения и принялся анализировать сложившуюся ситуацию. Подумав какое-то время, он пришел лишь к одному варианту: опять портироваться из тротта и сняв с мёртвого Барта пояс, с его помощью попытаться портироваться в первое кресло.

Кнопку портации из аппарата удалось найти без особых хлопот, она находилась под правым подлокотником.

* * *

Оказавшись снаружи, Мет подошел к неподвижному телу Барта и перевернув его на спину, принялся изучать его пояс. К его удовлетворению, подобные ситуации, скорее всего, предусматривались и пояс не был жестко связан с костюмом зука.

Разобравшись с его застежками, Мет снял с Барта пояс — на нем тут же замигало несколько разноцветных индикаторов и попытался надеть его поверх своего пояса, но пояс оказался короток и не застёгивался. Пришлось снимать свой пояс.

Едва он расстегнул застежки, как тут же почувствовал, дискомфорт: ему стало тяжело дышать; под шлемом начала подниматься температура; голову, будто, начало сжимать жёстким обручем.

Отбросив свой пояс в сторону, Мет быстро нацепил на себя пояс Барта и глубоко вздохнул, почувствовав, что жизненные функции его тела возвращаются в нормальное состояние, видимо пояса не были индивидуализированы, а работали с теми телами, на каких находились.

Найдя на поясе клавишу портации, Мет вжал её и опять оказался висящим над серой поверхностью планеты, но теперь он почувствовал, что у него между ног находится какой-то предмет, похожий на рыпп летательных аппаратов землян. Он дотронулся до него — рыпп шатнулся и Мет тут же почувствовал, как тротт тоже пошатнулся. Несомненно, это был рычаг управления летательным аппаратом.

Мет вошел в информационное поле Энта Хетуэй и попытался там найти информацию о методах управления троттом, но быстро она не находилась, будто Хетуэй никогда не только не управлял этим летательным аппаратом, но и вообще этим не интересовался. Это было более, чем странно.

Полный негодования, Мет вышел из информационного поля Энта и с раздражением отметил, что и это тело оказалось не совсем удачным. Определённо, тело Барта было бы предпочтительнее. Но выбора сейчас у него не было и глубоко и шумно вздохнув, он взялся за рычаг управления и легонько потянув его на себя тут же почувствовал, что тротт оторвался от поверхности планеты и неторопливо заскользил вверх.

Верхняя часть рычага была утыкана какими-то клавишами, но боясь что-то сделать не так, Мет старался не нажать ни одну из них, потому что, каким образом функционировала эта система, он мог лишь догадываться. Она совсем не была похожа на систему управления стелта.

Вернув рычаг в вертикальное положение, Мет заставил тротт замереть. Затем он отклонил рычаг вправо — летательный аппарат начал поворачиваться вокруг своей оси.

Мет закрутил головой, осматриваясь. На небе не было ни облачка. Яркое местное солнце уже показалось из-за горизонта, предвещая очередной жаркий день. С одной стороны, на сколько хватало взгляда, простиралась безликая однообразная серая поверхность планеты, упирающаяся в промышленный город; с другой — вдали, вдоль магистрали тянулась широкая зеленая полоса с выглядывающими из неё кое-где белыми остроконечными крышами. Сделав пару оборотов, Мет уже собрался приступить к поиску способа, чтобы заставить тротт перейти в горизонтальный ход, как вдруг увидел на горизонте быстро движущуюся большую чёрную точку. Он сориентировал летательный аппарат на точку и начал наблюдать за ней и вскоре понял, что она движется в его направлении. Ещё через какое-то время он понял, что это ещё один тротт, но гораздо больших размеров.

Немного поразмышляв, Мет пришел к выводу, что даль-нейшие события будут развиваться на поверхности планеты и надежно спрятав своё поле, благо мозг Энта Хетуэй, в отличие от мозга кузнеца, позволял это делать вполне уверенно и посадив тротт, портировался из него и приготовился к новой встрече, пытаясь мысленно проиграть различные варианты описания произо-шедших здесь событий.

* * *

Тротт оказался около него раньше, чем Мет ожидал, не дав ему подготовиться к встрече в полной мере. Был он гораздо больше летательного аппарата Симма Барта и Энта Хетуэй и однозначно, мог вмещать достаточно большое количество зуков.

Едва пришедший летательный аппарат коснулся своими опорами серой поверхности планеты, в нескольких шагах от тротта Мета, как в его стенке появилось овальное отверстие и из него, будто горох, посыпались люди в одежде песочного цвета. Их оказалось восемь. Но неожиданно, выскочивший последним оказался не зук, а человек в гражданской одежде. Он тут же побежал в сторону стелта, на котором сюда пришёл Мет. Обойдя его вокруг, он подошёл к мёртвому кузнецу и постояв над ним несколько мгновений подошёл к Мету, около которого уже стоял один из зуков. Это был лекарь, которого Мет встретил в горах неподалёку от посёлка аборигенов.

— Это мой стелт, — заговорил лекарь. — Я так и думал, что этот гад, — он указал рукой на мёртвого кузнеца, — увёл его. Я подозревал, что это никакой не охотник, как он себя назвал, а ведун Тарр. Я рад, что вам удалось его найти и уничтожить. Большую часть энергетического концентрата израсходовал, гад. Хотя ему жить и так осталось несколько суток. Вакцина дала рецидив. Такое бывает, если у аборигена особенная кровь, можно сказать, очень высокого класса, с большим содержанием т-тел — талинов, как говорится голубая кровь. Потому он, наверное и был ведуном, что кровь голубая. Его нужно было срочно доставить в Медицинский Центр и сделать фильтрацию крови, но я сомневаюсь, что в Медицинском Центре Эстрон есть такие фильтры. Если только доставить в Остуд, — он вдруг похлопал Мета по плечу. — Я буду ходатайствовать перед твоим командиром, чтобы ты был награждён. Благодарю! — он кивнул в сторону Мета головой.

— Не нужно ни перед кем ходатайствовать, — Мет покрутил головой. — Я прошу забыть этот инцидент и пусть он умрёт от местной эпидемии.

— Хорошо! Хорошо! — лекарь так сильно хлопнул Мета по плечу, что тот невольно перекосился. — Я схожу в Лиусел к аборигенам и сообщу им радостную весть — ведун Тарр мёртв.

Развернувшись, он побежал к своему летательному аппарату и через несколько мгновений стелт скользнул вверх и ещё через несколько мгновений исчез из вида.

Левая рука, стоящего перед Метом зука приподнялась и стекло его шлема исчезло, открыв крупное светло-коричневое лицо мужчины с узкими беззрачковыми глазами. На мгновение мозг носителя Мета обволокла какая-то вязкая пелена и будто считав из мозга его нового тела информацию, исчезла. Но это было не психотронное поле, а какое-то электронное, скорее всего созданное искусственно. Определенно, это сделал зук. Кто это был Мет не знал, но его лицо ему показалось знакомым: если он не ошибался, оно несколько раз мелькало среди образов информационного поля Энта Хетуэй. Губы мужчины едва шевельнулись и донесся его громкий и несомненно, властный голос. Скорее всего — это был командир этого отряда. В отличие от до сих пор слышимых голосов, голос мужчины был не груб и отрывист, а протяжен, даже похожий на некое подобие пения. Но что было удивительно, лёгкое шевеление его губ никак не могло соответствовать произнесенной фразе.

— Что здесь произошло? — трансформировались, произнесенные командиром протяжные звуки, в понятные Мету слова.

— Это был в-в-в… — Мет вдруг умолк, пытаясь сообразить, стоит или нет показывать, что он знает имя колдуна, хотя его имя назвал лекарь, но, все же решив, что не стоит, просто вытянул руку в его сторону. — Он вторгся в транспортную зону. К тому же, нам показалось, что летательный аппарат был им угнан.

Мет умолк, не зная, в какой степени стоит описывать произошедшие здесь события и решил, что будет лишь отвечать на вопросы, следуя течению обстоятельств. Он сам в первый раз услышал голос своего нового носителя: который оказался более резок, нежели голос командира.

— А зачем вас понесло в чужую зону контроля? Это что, наша транспортная магистраль? Её вам приказано охранять? Воалиана! Приключений захотелось? Получили? — голос командира приобрел жёсткие, даже угрожающие нотки.

Не оборачиваясь, он взмахом руки указал в сторону неподвижных тел кузнеца и Симма Барта. Четыре зука, сорвавшись с места, бросились к ним.

Склонившись над мертвыми телами, они принялись за энергичные манипуляции, будто пытались их оживить. Но вскоре выпрямились и повернулись в сторону командира отряда.

— Это, действительно, ведун Тарр, — заговорил один из них. — Я как-то видел его в местном городке на рынке. Он умер от полученных ударов флеера, — плечи зука дернулись.

— Симм Барт тоже мёртв, — заговорил зук, манипулирующий с носителем Барта. — Обширный спазм мозга. Полная десинхронизация. Нереинкарнируем. Очень странно, что это сделал ведун Тарр, который смог преодолеть защитное поле системы безопасности. В это трудно поверить, — он покрутил головой.

После последних фраз Мет внутренне сжался. Зук за несколько мгновений безошибочно определил причину смерти Симма Барта. Либо это был очень профессиональный реаниматор, либо носитель достаточно сильного психотронного поля.

Губы командира плотно сжались, превратившись в тонюсенькие ниточки и Мет вдруг увидел, как его беззрачковые глаза сверкнули, явным, гневом.

— Изолировать! — донесся уже более резкий голос командира, хотя Мет не заметил, чтобы его губы шевелились.

Его рука взмахнула в сторону Мета, а сам он повернулся и направился к своему тротту а сам он повернулся и направился к своему енно угадать дальнейшие действия командира отряда, но тот «...».

Из группы отделился ещё один из зуков и подбежав к Мету, дотронулся до его шлема. Мет не почувствовал, чтобы стекло его шлема куда-то скользнуло, оно просто исчезло, заставив его подумать, что это было скорее не стекло, в своем обычном виде, а что-то другое, возможно, даже какое-то поле. Затем зук протянул руку к поясу Мета и тот оказался в его руке.

— Тупые чу. Шхерты нас всех наизнанку вывернут, — донеслись до Мета тихие резкие звуки, хотя он не увидел, чтобы губы зука шевелились. — Убить колдуна в их зоне контроля, да ещё рядом с магистралью. Можешь поставить на своей службе точку.

Не зная что ответить, Мет попытался состроить недоуменную гримасу и чуть дёрнул плечами.

Зук отвернулся и направился прочь, но вдруг развернулся и подойдя к мёртвому кузнецу, снял с него пояс, оставив его совершенно голым и вернулся к своему летательному аппарату.

Мет продолжил стоять на месте, пытаясь мысленно угадать дальнейшие действия командира отряда, но тот стоял у своего летательного аппарата, к нему спиной.

На какое-то время наступил некий покой: все стояли без движений, не предпринимая никаких действий, будто окаменев. Но видимо этот покой был таковым лишь для Мета, так как он вскоре уловил высокотональный писк и понял, что сюда идет ещё один летательный аппарат. Он машинально проверил защиту своего поля и убедившись, что оно надежно спрятано, приподнял голову, пытаясь увидеть летательный аппарат. Это ему удалось — летательный аппарат, уже другой конструкции, более высокий и широкий, стремительно снижался.

Это, скорее всего, был какой-то эвакуатор, так как он без всяких указаний, по очереди завис над мёртвыми Симмом Бартом и кузнецом и они, будто растворившись, исчезли. Определенно, они были дистанционно портированы в чрево пришедшего эвакуатора.

Действия эвакуатора вызвали у Мета невольное уважение — таких летательных аппаратов у землян не было, что показывало о том, что владеющая ими цивилизация стояла на достаточно высокой ступени развития.

Громко и резко пискнув, эвакуатор быстро растворился в ярком небе.

— Уходим! — донесся до Мета голос, по которому он узнал командира, хотя тот продолжал стоять к нему спиной.

Командир первым нырнул в свой тротт. За ним исчезли в его чреве и все зуки, кроме одного, который исчез в тротте, на котором пришли Симм Барт и Энт Хетуэй, и лишь один Мет продолжал стоять на своём месте. Он не знал, что ему делать, так как не имея ни пояса Барта, ни пояса Хетуэй, не представлял, как ему можно попасть в кресло пилота своего летательного аппарата.

Отверстие в стенке большого тротта, будто, заплавилось. Он дрогнул и вдруг, в воздухе мелькнули блестки и перед Метом проявился зук. Темное стекло его шлема исчезло. Он шагнул к Мету. Лицо зука, явно, выражало гнев. Мет узнал командира отряда.

— Где твой пояс, гунн? — услышал Мет, хотя он прекрасно видел, что губы командира были плотно сжаты.

— Пояс? — плечи Мета механически дернулись. — Пояс!

Он закрутился, осматривая поверхность планеты и увидев в стороне тёмную полосу на серой поверхности, сорвался с места и подбежав к ней, поднял пояс Энта Хетуэй и вернувшись к командиру, протянул ему пояс.

Выдернув пояс из руки Мета, командир тут же растворился и лишь несколько блёсток ещё мгновение обозначали то место, где он только что стоял. Тротт с отрядом зуков медленно, будто нехотя, оторвался от серой поверхности планеты и заскользил вверх. Летательный аппарат же, на котором пришли Хетуэй с Бартом, наоборот проявил незаурядную прыть, буквально прыгнув вверх, стремительно растворился в сиреневом мареве неба планеты и лишь Мет продолжал стоять на месте, не представляя, что нужно делать.

Наконец, когда тротт с зуками превратился в едва видимую точку, Мет решил, что они его бросили и аккуратно освободив своё поле, принялся в очередной раз изучать информационное поле Энта Хетуэй, пытаясь в нем найти ответ, что следует предпринимать в сложившийся обстановке.

Ничего похожего не найдя, он вышел из информационного поля своего нового тела и дёрнув плечами, развернулся и пошел в ту сторону, куда по его предположению убежал тупи, надеясь его найти и воспользоваться его услугами, но едва он сделал несколько десятков шагов, как на него упала какая-то тень. Мет резко поднял голову — над ним висел большой тротт. Он шагнул в сторону, намереваясь выйти из тени летательного аппарата и…

3

Мет лежал в кресле. Он дёрнулся, намереваясь подняться, но его руки и ноги были крепко прижаты к креслу захватами. Мет покрутил головой, осматриваясь: он находился в тесной, едва освещенной каюте, но в тоже время, он отчетливо чувствовал полёт. Несомненно, его портировал в себя зависший над ним тротт и сейчас куда-то вёз.

Мет аккуратно освободил своё поле и осторожно разбросил по сторонам — его плотно окружало какое-то непонятное, хорошо ощущаемое, энергополе. Он легонько ткнул своим полем в это энергополе, пытаясь пройти за него и узнать, что там, за ним, но энергополе под местом взаимодействия вдруг уплотнилось настолько, что поле Мета отскочило от него, будто воздушный шар от стены. Тогда Мет сконцентрировал своё поле в иглу и с силой ткнул им в это же энергополе: едва углубившись, игла замерла и завибрировала от напряжения не в состоянии пробить уплотнившееся под ней энергополе. Не давая себе отчёта, Мет сконцентрировал в игле всю мощь своего поля и вонзил её в энергополе — энергополе завибрировало, но Мет чувствовал, что игла его поля неторопливо, но уверенно идет вглубь. Вибрация энергополя усиливалась и эта вибрация видимо передавалась и тротту — Мет отчетливо чувствовал вибрацию под собой кресла. Каюта наполнилась тягучим гулом. Донесся треск, похожий на треск электрического разряда и Мет почувствовал, как его поле вырвалось наружу. Раздался громкий хлопок. Энергополе исчезло и тротт резко нырнул вниз. Мета бросило вперед и если бы его не удерживали захваты, то он неминуемо бы размазался по стене перед собой. Но все же захваты оказались достаточно жёсткими и больно впились в новое тело Мета. Его мозг вспыхнул, будто голову его нового тела сунули в раскаленную печь. Мета бросило в пропасть тьмы.

* * *

Мет пошевелился. Мозг его тела больше не горел. Его психотронное поле было в порядке, хотя оно и не было спрятано. Ничто больше не сковывало и его движений — ни какого энергополя не чувствовалось. Он покрутил головой: он по-прежнему находился в той же тесной каюте, но в стене справа от него зиял горизонтальный проём. Скорее всего это был или какой-то лаз или своеобразная дверь, прежде построенная каким-то силовым полем и теперь исчезнувшая из-за отсутствия энергии. Мет спрятал своё поле и попытался встать, но ткнувшись головой в низкий потолок, отскочил назад. Он попытался убрать подлокотник, тот шевелился, но оставался на месте. Все попытки найти какую-то защелку успеха не возымели. Тогда Мет перевалился через подлокотник и на коленях подползя к проему, выглянул наружу: тротт лежал на боку, на поверхности планеты, покрытой сине-зеленой травой. Никого из зуков нигде не наблюдалось. Одна из опор летательного аппарата подломилась, скорее всего от удара о поверхность планеты и сейчас уродливо торчала из корпуса, который изобиловал проёмами или, скорее всего, широкими трещинами, наподобие той, из которой сейчас выглядывал Мет, но из них никто не выглядывал, или все уже покинули летательный аппарат, или наоборот, были не в состоянии выползти из него. Мету в некоторой степени повезло — тротт завалился на ту сторону, где находилась его трещина и до поверхности планеты было не более полуметра.

Он выполз наружу и поднявшись, подошел к одной из трещин, находившейся на уровне пояса и присев, попытался заглянуть в неё — шлем мешал. Сняв его и отбросив в сторону, он просунул голову в трещину: эта часть летательного аппарата, видимо была общей каютой, так как внутри неё находилось много кресел, часть из которых, скорее всего, при ударе о поверхность планеты сорвались со своих мест и налетели на другие кресла и теперь все они были собраны в кучу, к тому же часть из них провалилась в широкую трещину, которая проходила через пол этой каюты. Видимо исчезновение энергии ухудшило прочностные характеристики летательного аппарата и в критической ситуации он оказался не таким уж и прочным механизмом, потому что, насколько понял Мет, падал он не с такой уж большой высоты.

Из глубины каюты донёсся тихий стон. Мет, взявшись за края трещины, толкнул тротт, проверяя, прочно ли он лежит на поверхности планеты — летательный аппарат не шелохнулся. Проникнув внутрь, Мет механически выпрямился, но ткнувшись головой в какую-то конструкцию, свисающую с потолка, опустился на колени и больше не пытаясь подняться, подполз к ближнему креслу и заглянул в него: в нём кто-то сидел в одежде песочного цвета. Скорее всего это был один из зуков. Мет легонько тряхнул его за плечо. Зук не отреагировал, хотя Мет заметил, что его грудь приподнялась.

Схватив зука за рукав куртки, Мет попытался вытащить его из кресла, но подлокотник мешал. Тогда он схватился обеими руками за подлокотник и упершись ногами в нижнюю часть кресла, рванул подлокотник на себя — скрипнув, тот отвалился. Отшвырнув его, Мет схватил зука за рукав куртки и поволок к проёму. Вытолкав его наружу, он вылез сам и склонился над зуком.

Стекло шлема зука было убрано. Он был жив, но видимо находился без сознания, к тому же дышал очень редко и с каждым вздохом из его груди доносился неприятный хрип.

Не зная, как он должен поступить, как Энт Хетуэй, немного поразмышляв, Мет решил пока оставить этого зука и опять пополз внутрь летательного аппарата.

Провозился он достаточно долго, пока вытащил наружу всех, кто был внутри. С теми зуками, которые находились в крайних креслах, особых проблем у него не возникло, но с теми, которые оказались зажаты в середине груды кресел, пришлось изрядно повозиться, выламывая подлокотники и другие части кресел, благо они оказались не очень прочными. Видимо энергия в их прочности тоже играла не последнюю роль и лишившись её, они утратили свои прочностные характеристики.

Наконец, вытащив последнего зука, Мет, немного отдышавшись, принялся их осматривать. К его удивлению, трое зуков, когда он потряс их, пытаясь привести в чувство, очнулись, поднялись и принялись ошалело крутиться, видимо пытаясь понять, где находятся. Скорее всего, они ещё в полной мере не понимали, что с ними произошло и никак не могли сориентироваться в действительности. Остальные зуки оставались в бессознательном состоянии, среди которых был и командир.

Закончив осмотр, Мет подошел к ближнему, крутящемуся на месте зуку. Если он правильно понимал возраст жителей этой планеты, то этот зук был достаточно возрастным, так как его лицо было в большом количестве различных морщин, да и беззрачковые глаза были не такими черными, а как бы слегка выцветшими.

— Воалиана! Где они? Ничего не понимаю, — донеслись до Мета слова, хотя, насколько он видел, губы зука были плотно сжаты.

Не отдавая отчета своему действию, Мет сильно стукнул зука по спине рукой. Зук подпрыгнул и замерев, вопросительно взмахнул в сторону Мета подбородком. Насколько Мет смог понять, взгляд беззрачковых глаз зука был вполне осмысленен.

— Что произошло? — поинтересовался Мет. — Почему мы свалились?

— Такое впечатление, что нас атаковали шхерты, но их нигде не видно. Сбили и ушли. Непохоже на них. Что-то здесь не так, — произнёс зук, крутя головой.

— Шхерты! — состроив гримасу удивления, Мет дернул плечами. — Какое им дело до нас?

Лицо зука вытянулось, рот приоткрылся, глаза стали заметно больше и круглее.

«Проклятье! Что-то я не то сказал. Или делаю не так. Разговариваю. Они говорят не раскрывая рта», — промелькнули у Мета тревожные догадки.

Он невольно провёл рукой у себя по шее под подбородком и почувствовал какую-то складку. Скорее всего видя действие Мета, зук состроил непонятную гримасу — Мет опустил руку.

— Хетуэй, тебе опять не повезло. Снова головой сильно ударился, — услышал Мет, хотя прекрасно видел, что губы стоявшего перед ним зука не шевельнулись.

«Проклятье! — Мет состроил невольную гримасу досады. — Определенно это была не мысль. Я отчетливо слышал его голос. Однозначно, источником звука служит складка на шее, но видимо с моей что-то произошло или я не знаю, как ею управлять. Нужно как-то выкручиваться».

— Не знаю, — Мет обхватил голову руками и покрутил ею. — Совершенно ничего не помню.

— Тебе нужно обязательно пройти повторную реабилитацию, — услышал Мет, хотя ни один мускул на лице зука не дрогнул.

«Что это может быть? — тут же замелькали у Мета тревожные мысли. — Возможно какое-то реанимационное действие с мозгом. Что у них за аппаратура? Почувствует она мое психотронное поле? Может стоит бросить этот носитель и вернуться в город аборигенов и заняв носитель одного из них, постепенно, не торопясь, узнав их мир, тогда и определиться с направлением своих дальнейших поисков? Временем я не ограничен. За пару десятков суток ничего не изменится в жизни на Земле».

— Хетуэй!

Громкий голос вывел Мета из невольных размышлений, он вопросительно кивнул головой.

— Что стоишь, как истукан. Нужно убираться отсюда. Появятся шхерты — наизнанку вывернут. Нет, определенно, тебе нужна реабилитация или и вовсе, полное восстановление.

— Да! — Мет энергично закивал головой. — Я пройду! Непременно пройду!

«Что ещё за восстановление? Да ещё и полное?» — кольнула мозг Мета ещё одна тревожная мысль.

Он пронёсся по информационному полю Энта Хетуэй, пытаясь найти ответ на этот тревожный вопрос, но из фрагментарных клочков быстро составить что-то целое быстро было невозможно и Мет, опасаясь привлечь к себе ещё большее внимание зука, оставил эту затею.

— А они? — он кивнул головой в сторону лежащих зуков.

— Мы им не поможем. Спул заберет. Должен сработать аварийный маяк. Воалиана! — лицо зука исказилось неприятной гримасой. — Дождались!

Он поднял голову и закрутил ею и вдруг сорвался с места и побежал прочь в сторону растущих неподалеку низкорослых деревьев. Два других зука, стоявших поодаль, тут же пустились за ним вдогонку и вскоре все они скрылись среди густой зеленой кроны.

Мет, проводив их недоуменным взглядом, тоже поднял голову и покрутил ею, но не увидев вверху ничего, что могло бы представлять какую-то угрозу, непонимающе дернул плечами, глубоко вздохнул и направился вслед за убежавшими зуками, но сделав несколько шагов вдруг остановился и подняв голову, опять посмотрел по сторонам, но никаких изменений вокруг видно не было. Он возобновил свой путь, но сделав ещё несколько шагов, снова остановился. По его спине пробежал, будто холодок. Определенно, это было чувство тревоги и было оно вызвано подсознательно, будто его тело говорило, что где-то недалеко находится то, чего нужно бояться.

Мет невольно освободил своё поле и разбросил его по сторонам, тут же отметив его некоторую скованность, будто что-то пыталось его экранировать. Он увеличил мощь поля и понял, что экран находится, будто, внутри его тела. Это было достаточно странно.

Но следующее событие заставило Мета забыть эту загадку своего нового тела — на краю горизонта он, наконец, увидел чёрную точку, которая, явно, двигалась в его направлении, быстро увеличиваясь в размерах и расползаясь по сторонам плоским пятном.

«Шхерты! Теперь бесполезно прятаться, — замелькали у Мета досадные мысли. — Почему зуки их так боятся? Что они тут не поделили? Чёрт бы их тут всех побрал с их отношениями!»

Он приподнял руку, намереваясь провести ладонью по лбу, но его рука замерла на полпути.

* * *

Высвободив своё поле, Мет выбросил его навстречу приближающемуся пятну и тут же почувствовал странный энергетический пульсирующий ток. Он попытался проанализировать этот энергетический ток, но как ни пытался, этого ему сделать не удавалось.

Прошло ещё несколько мгновений и вместо чёрной точки в сторону Мета теперь неслась огромная чёрная птица, широко раскинув свои, казалось, необозримые крылья. Не раздумывая, Мет сконцентрировал свое поле в иглу и вонзил её в голову птицы.

Громко и надрывно крикнув, птица опустила крылья и рухнула вниз, в каком-то полутора десятке шагов перед Метом. Донесся такой истошный душераздирающий, похожий на человеческий вопль, что голова Мета невольно вжалась в плечи.

Птица, будто этот крик возымел на неё какое-то возбуждающее действие, встрепенулась, её голова приподнялась, огромные крылья расправились, но тут же вновь опустились и издав громкий, толи вздох, толи крик, больше похожий на шипение, она ткнулась своей чёрной безглазой головой в серую поверхность планеты. Наступила тишина и лишь сильный порыв воздуха от опустившихся крыльев, ударив Мета в грудь, заставил его пошатнуться и сделать невольный шаг назад.

Постояв некоторое время и окончательно убедившись, что птица не шевелится, Мет осторожно коснулся её своим полем, никаких признаков биополя живого организма не ощущалось — скорее всего, птица была мертва. Влекомый любопытством, Мет решил подойти к ней. Птица была огромна.

Подойдя к ней вплотную, он окончательно убедился, что она мертва и наклонившись к её голове, увидел, что у неё, действительно не было глаз — её безволосая голова была абсолютно гладкой, и как понял Мет, она ориентировалась в пространстве с помощью того самого странного энергетического тока, который он почувствовал, но не распознал его свойства.

«Да-а! — Мет покрутил головой. — На Земле есть летучие мыши, которые ориентируются в полёте с помощью ультразвука, но чтобы каким-то таким же способом ориентировалась огромная птица — это я узнаю впервые. Весьма необычная планета. Весьма!»

Он выпрямился и постояв некоторое время в раздумье, осторожно вошёл своим полем птице в голову: его удивление было безграничным, информационное поле птицы ещё не исчезло и изобиловало огромным количеством понятных образов и даже, он был уверен, среди них был и его образ, вернее образ его нового тела, одиноко стоящий неподалеку от разбившегося летательного аппарата. Но все образы были какими-то плоскими и черно-белыми, будто были получены не с помощью глаз.

«Скорее всего они получены с помощью этого странного излучения, — догадался Мет. — Но это не ультразвук, потому что я смог бы почувствовать облучение им своего носителя, а скорее всего, то самое непонятное энергополе, которое почувствовал не я, а экипировка зука. Видимо убежавшие зуки, определенно, почувствовали его ещё раньше меня, — углубился Мет в невольные размышления. — А может это не они сами, а электронная начинка шлема почувствовала облучение? Я ведь снял его. Почему я не чувствую его своим полем? Нужно как-то проанализировать эту мою нечувствительность, иначе когда-то смогу и не увидеть её. Но неужели птица несёт в себе такую серьезную опасность, что противостоять ей не представляется возможным? Странно! Но я ведь в теле кузнеца противостоял ей катраном, от которого она шарахалась», — Мет состроил невольную гримасу недоумения.

— Ну ты герой, Хетуэй!

Громкий возглас, заставил Мета нервно вздрогнуть. Он, мгновенно спрятал своё поле и резко повернул голову на голос — к нему шел один из убежавших зуков.

— Что это с ним? — подошедший зук остановился рядом с Метом и кивнул головой в сторону неподвижной птицы, в его голосе слышалось неподдельное удивление.

— Не знаю, — Мет дернул плечами, одновременно крутя головой. — Он… — Мет на мгновение запнулся, вдруг осознав, что зук отнес птицу к мужскому роду, — вдруг сложил крылья и рухнул вниз, — Мет ещё раз дернул плечами.

— Да-а-а! — протянул зук, хотя Мет видел, что его губы оставались неподвижными. — Что-то сегодня невероятное происходит: тротт непонятно отчего свалился, смертник вдруг сдох на лету, — он полностью повернулся к Мету. — Это всё оттого, что вы, открыто убив колдуна, нарушили равновесие. Мирилиен обозлился и теперь не успокоится, пока не отомстит.

— Кому? — невольно вырвалось у Мета.

— Не знаю! — лицо зука исказилось неприятной гримасой. — Нам всем.

Позади донесся шорох. Мет оглянулся — это возвращались два других убежавших зука. Один из них, тот самый который, говорил ему о реабилитации, направился к нему.

Подойдя, зук состроил непонятную гримасу и покрутил головой.

— Хетуэй! С тобой и в самом деле не всё в порядке. Когда вернемся, — губы зука вдруг тронула явная усмешка, — я обязательно прослежу, чтобы ты прошел реабилитацию. Как бы тобой не заинтересовались шхерты, — его лицо исказилось непонятной гримасой. — Я чувствую сигнал тревоги. Маяк не поврежден, и за нами уже должен идти спул. Будем надеяться, что этот воалиан охотился один, — он поднял голову и покрутив ею, затем повернул в сторону птицы. — Странная смерть. На вид он ещё не стар, — зук перевел взгляд на Мета. — Тебе необъяснимо повезло. Я отлично видел, как птица уже выпустила когти и метила в тебя. Однако… — его лицо опять исказилось гримасой тревоги, глаза широко раскрылись. — Похоже, что мы всё же влипли, — он поднял голову и уставился куда-то вверх.

Мет опять аккуратно вошел в информационное поле Энта Хетуэй и попытался найти ещё какую-либо информацию о воалиане. После недолгого блуждания ему удалось наткнуться на ряд фрагментарных образов, явно, относящихся к этой птице.

«Воалиан! — всплыла у Мета непроизвольная мысль. — Несущий или, точнее, дарующий смерть, — понял он из информационного поля Энта Хетуэй почему птица так называется. — Ничего себе, тут у них подарки».

Быстро перебрав фрагменты, Мету удалось создать что-то похожее на плохое целое. Он узнал, что воалианы, обитают в основном в горах, Но иногда, в поиске пищи, долетают и до равнин. Они питаются, исключительно, живым кровоточащим мясом и потому являются абсолютными хищниками, убивающими всё и вся, что движется в воздухе или на поверхности планеты. Сами птицы безглазы и ориентируются в пространстве с помощью излучения с ещё не совсем понятным спектром, очень плохо воспринимаемым электронными приборами и совершенно неощущаемым живыми организмами этой планеты и потому их все на Араксе боятся, кроме какого-то племени карликов, живущих где-то в южной, горной части планеты. Излучение птицы плохо приспособлено к охоте в густых зарослях и потому в лесах они не встречаются.

— Хетуэй! Хетуэй! — громкий голос вернул Мета в реальность.

— Я готов! — Мет мгновенно вышел из информационного поля своего носителя и механически покивал головой.

— Болван! — услышал он оскорбление, произнесённое тем же голосом.

Состроив гримасу недоумения, Мет приподнял голову и покрутил ею: поодаль, по широкой дуге снижался огромных размеров летательный аппарат, больше похожий на летающий вагон поезда. Опустив голову, Мет посмотрел в сторону пожилого зука.

— Это за нами? — поинтересовался он.

— За нами. Если выберемся, я тебя сам реабилитирую. На всю твою оставшуюся жизнь, — голос зука прозвучал с явным злом.

Летательный аппарат достаточно жёстко ткнулся опорами в серую пыль, которая облаком брызнула в стороны. В его стенке появилось большое продолговатое тёмное пятно, явно, принадлежащее дверному проему. Почему-то лишь два зука молча направились к летательному аппарату.

«Видимо это и есть тот самый спул, который они ждали. Но как-то невесело они его встречают, — всплыли у Мета удивлённые мысли.

— Двигай! — разговаривающий с Метом зук сильно толкнул его в спину.

Молча кивнув головой, Мет, проверил надежность защиты своего поля и направился к летательному аппарату, пытаясь лихорадочно выработать модель своего дальнейшего поведения.

«Можно, конечно, сослаться на атаку ведуна Тарра и помутнение в голове от неё, но тогда, определенно, не избежать реабилитации», — пытался выдумать он слова оправдания при встрече с кем-то неизвестным.

В чём заключалась эта реабилитация Мету было не понятно и ждать от неё хорошего не приходилось. Было очевидным, что цивилизация, к которой принадлежал Энт Хетуэй была достаточно хорошо развита и при его реабилитации могла понять, что сейчас Энт Хетуэй, совсем не тот, которым он был до сих пор.

* * *

Как Мет ни старался, но его шаги непроизвольно замедлялись и он постоянно спохватываясь, ускорял ход, чтобы уже через несколько шагов вновь их замедлить и опять спохватиться. Он не знал, как далеко от него отставал шедший за ним зук, но когда он подошел к двери летательного аппарата, то почувствовал, как его рука ткнулась ему в спину.

— Уснул! — раздался голос у него за спиной.

— Я! Нет!

Мет мотнул головой и намереваясь доказать это, резко оттолкнувшись прыгнул внутрь летательного аппарата, но сразу за входом находилось что-то похожее на порог, который был невиден снаружи и зацепившись за него, Мет сделал очень широкий шаг, едва не ткнувшись лицом в пол.

Вместо эффектного, его появление внутри летательного аппарата оказалось столь неуклюжим, что вызвало громкий смех у тех, кто находился внутри.

Взмахнув руками, Мет подтянул вторую ногу и выпрямился, но тут же спохватившись, втянул голову в плечи, чтобы не ткнуться головой в потолок, вызвав новый взрыв смеха, летательный аппарат оказался внутри, достаточно, высоким и Мет, увидев, что до крыши головой он далеко не достает, позволил себе расслабиться и быстро повёл глазами по сторонам, пытаясь сориентироваться.

Внутри летательный аппарат оказался даже больше, чем казался снаружи, светло-серый цвет стен его ангара, как бы раздвигал их. Было очень светло, хотя ни иллюминаторов ни излучателей света нигде не наблюдалось, будто излучало само внутреннее пространство ангара, который, практически, был пуст и лишь в нескольких местах стены ангара были густо увешаны хоботами каких-то шлангов или кабелей. В глубине ангара, около узкой стены, сплошняком утыканной разноразмерными и разноцветными экранными панелями, к нему лицом стояли четыре человека в оранжевой одежде, напоминающей одежду техников цивилизации землян. Их головы были безволосы. Однозначно, они принадлежали к той же расе, что и прилетавший к кузнецу в горы безволосый шхерт. Несомненно — это тоже были шхерты. Скорее всего, это они и смеялись над его неуклюжестью.

«Навряд ли сейчас получится занять чей-то носитель из них, — замелькали у Мета наполненные досадой мысли. — Нужно ждать, когда кто-то из них останется один».

У него тут же появилось желание проверить, есть ли волосы на голове его нового носителя. Механически подняв руку, он ткнул ею в лоб, но тут же, спохватившись и мысленно выругавшись, опустил её.

— Что стоишь, как на похоронах, — раздался откуда-то сбоку, явно злой голос, в котором он узнал голос сопровождавшего его зука. — Двигай в каюту. Или хочешь чтобы тебя прямо здесь наизнанку вывернули?

Последние слова вызвали у Мета невольную тревогу. У него тут же всплыла недавняя мысль: бросить носитель Энта Хетуэй и вернувшись в город аборигенов, занять чей-то из них и тщательно изучив планету и её цивилизации, уже тогда приступить к решительным действиям по поиску пути возврата.

Донесшийся за спиной Мета лёгкий свист заставил его оглянуться — дверного проема, впустившего его внутрь не было, как и не было места, обозначающего дверь, за ним была сплошная стена.

Даже то короткое время, проведенное им в носителе Энта Хетуэй, показывало, что эта цивилизация находится на достаточно высокой ступени развития, ничуть не ниже ступени развития землян, если не выше и потому, несомненно, требовала крайней осторожности поведения в ней, хотя Мет и не встретил ещё носителя с достаточно сильным психотронным полем, что, однако, не говорило, что их здесь нет. Ведь носителями, хотя и слабых психотронных полей, на этой планете были даже животные.

Мет повернул голову туда, где стоял сопровождающий его зук, но его там не оказалось. Куда нужно было идти, чтобы попасть в каюту, он не представлял и потому направился в сторону стены с экранами, намереваясь об этом узнать у безволосых. Но едва он сделал пару шагов, как один из безволосых, что-то выкрикнув, сам шагнул ему навстречу.

«Что-то не так», — тут же всплыла у Мета тревожная мысль.

Он остановился и осторожно попытался проверить защиту своего поля и в тот же миг почувствовал, как чужое поле бесцеремонно вторглось в мозг его носителя. Мета шатнуло.

Вдруг кто-то схватил его за плечо и резко дернул назад. Он оглянулся, за ним стоял всё тот же пожилой зук, только уже с другой стороны.

— Совсем свихнулся, — донесся свистящий шепот неподвижных губ зука. — Он же тебя раздавит.

Мет даже не успел открыть рот для оправдания, как зук, опять дернув его за плечо, буквально потащил за собой.

Едва они оказались у стены, как в ней образовался проём и зук, отступив, сильно толкнул в него Мета. Сделав пару широких шагов, Мет замер и закрутил головой, осматриваясь: он стоял посреди небольшого, вытянутого, серого полутёмного хелпа, вдоль одной из стен которого стояли несколько изрядно потертых кресел, два из которых уже были заняты зуками, из потерпевшего аварию летательного аппарата, которые уставились в него своими беззрачковыми глазами.

Вошедший за Метом зук, толкнул его в направлении одного из пустых кресел.

— Ты, Хетуэй, окончательно свихнулся. Я уже решил, что тебе конец, — донеслись его слова с явной тревогой. — Зачем ты полез к шхертам?

Пожилой зук шагнул к другому пустому креслу и сев, опустил голову, уставившись в пол.

Мет сел в указанное кресло и повернул голову в сторону говорившего зука.

— Я! К шхертам! — Мет состроил гримасу недоумения и дёрнул плечами. — Не знаю, — он покрутил головой.

— Мы почувствовали волну, — донеслись слова с другой стороны от Мета. — И если бы не решительность Дотта, твои мозги уже бы были кашей для гунн.

— Они у него на поле карта остались, иначе бы он не вытворял, что попало, — раздался голос, видимо третьего зука.

— Я ваш должник, — не зная зачем произнес Мет, поворачивая голову в сторону зуков, хотя не представлял, кто такой гунн, потому что с такой информацией в информационном поле Энта Хетуэй не сталкивался.

— С тобой, действительно, не все впорядке. Зря мы связались с тобой. Сплошные проблемы. Думаю, не долго тебе осталось ходить в зуках, — произнес пожилой зук, который привёл Мета в этот хелп и которого назвали Доттом.

Он откинулся в кресле и прикрыл глаза, видимо давая понять, что разговор закончен.

Решив, что это так и есть, Мет тоже откинулся на спинку кресла и прикрыв глаза, погрузился в невольные размышления о своём поведении, однако держа своё поле под строгим контролем, даже не позволяя себе изучения информационного поля Энта Хетуэй.

«Видимо я, действительно, выгляжу слишком нелепо, что даже простым зукам это бросилось в глаза. Опять мне не повезло с носителем, — замелькали у него грустные мысли. — В его информационном поле совершенно невозможно проследить логику поведения жителей цивилизации этой планеты. А что если занять один из носителей находящихся здесь зуков? Хотя бы того же Дотта. Он производит впечатление вполне знающего человека. Бред какой-то. Я даже не успею добраться до его мозгов, как они всё поймут. Если не они, так шхерты. Я оказался прав — это действительно они. А может, действительно, стоит согласиться на реабилитацию? Определенно, там у меня какое-то время будет, чтобы понять в кого я теперь вселился. А что может представлять собой эта реабилитация? Что там у них за аппаратура? Вдруг это будет сродни вивисекции? А что такое восстановление? Нет, нет, никаких ни реабилитации, ни восстановления. Нужно любым способом уклониться от них. Думай Мет, думай».

Мет принялся анализировать свои проведенные дни на чужой планете, пытаясь из той информации, которую ему удалось накопить, составить более-менее ясную картину её жизни и видимо так увлёкся, что и не почувствовал, как летательный аппарат добрался до своей конечной точки назначения. В реальность его вернул сильный толчок в плечо.

— Уснул! — донесся у него над головой громкий голос.

Мет невольно вздрогнул и открыл глаза — над ним стоял Дотт.

— Задумался! — Мет шумно вздохнул. — Мы уже на базе? — Он взмахнул подбородком.

— Видать ты, действительно, все свои мозги на поле оставил, — по лицу Дотта скользнула тень усмешки. — Шхерты приволокли нас на свой космодром. Натворил ты с Бартом дел. Что теперь нас ждет, наверное и сам Мирилиен не знает. Пошли! — он взмахом подбородка указал на дверной проем.

Мет вскочил и быстрыми шагами направился из хелпа.

* * *

Выйдя из летательного аппарат, Мет остановился и покрутил головой, пытаясь сориентироваться. Он стоял на твердой черной поверхности. Ему в спину ткнулась чья-то рука.

— Шагай, шагай!

Мет узнал голос Дотта. Шумно и протяжно вздохнув, он медленно пошёл вперед, по обрамленной с двух сторон высокими бордюрами дорожке, стараясь сделать так, чтобы Дотт перегнал его как можно быстрее. Два других зука маячили уже далеко впереди.

И действительно, вскоре Дотт, ничего не говоря, обогнал его и начал удаляться. Стараясь не отстать, Мет ускорил шаги, одновременно изучая обстановку вокруг.

Во всех направлениях виднелись эстакады обслуживания. Рядом со многими эстакадами покоились разных форм и размеров летательные аппараты и похожие на те, которые ему уже удалось видеть на этой планете и совершенно не похожие ни на один из них. Были среди них и несколько огромных летательных аппаратов, которые, несомненно, были космическими кораблями, совершенно не похожие на космические корабля землян.

Ничего похожего на портал нигде не наблюдалось, что вызвало у Мета досаду.

«Такого не может быть, чтобы на космодроме не было портала, — замелькали у него досадные мысли. — Может он где-то в другой части космодрома?»

Вдруг Мет вздрогнул. Он почувствовал, как ему в голову ткнулось чужое поле. Он тут же понял, что это был тот же шхерт, который вторгался в мозг тела Хетуэй в летательном аппарате шхертов.

Мет, не зная, как в таких случаях поступают зуки. Не оглядываясь, чтобы не привлечь ничьего внимания, он ускорил шаг, намереваясь обогнать Дотта, надеясь, что оказавшись впереди него, пропадет из поля зрения шхерта и тот потеряет с ним контакт, но шхерт или шёл позади него или расстояния для его поля не существовало — контакт с ним не терялся, хотя Мет вскоре действительно оказался впереди Дотта и видимо начал мешать тому идти, так как получил сильный тычок кулаком в спину.

— Или иди быстрей, или уйди с дороги, — донёсся громкий и явно, недовольный голос зука.

Мету ничего не осталось, как шагнуть в сторону.

Шхерт уже вовсю бесцеремонно хозяйничал в информационном поле Энта Хетуэй. Это уже было чересчур. Мет старался, как мог увернуть своё поле. Он понимал, что долго так продолжаться не может, шхерт видимо и так что-то заподозрил и вторгшись в мозг Хетуэй, в конце концов, непременно, столкнется с чужеродным полем. Нужно было раз и навсегда покончить с ним. Поле шхерта было не таким уж и сильным. Определив направление на шхерта, Мет сбросил свою защиту и мгновенно сконцентрировав всю мощь своего поля в иглу, вонзил её в незримого противника.

Атака на мозг Энта Хетуэй тут же прекратилась. Пересиливая желание обернуться, Мет разбросил своё поле позади себя и убедившись, что там не чувствуется никаких активных биополей живых организмов, опять спрятал своё поле под надежной защитой и догнав ушедшего немного вперёд Дотта, пошел рядом с ним, пытаясь логически оценить последствия только произошедшего события.

Неожиданно, как будто бы откуда-то из-под поверхности космодрома, донесся громкий пронзительный вой. Дотт мгновенно упал на дорожку лицом вниз и закрыв голову руками, замер. Мет последовал за ним, однако исподлобья наблюдая за обстановкой вокруг. Вскоре донесся громкий топот и перед ним замерли большие чёрные ботинки.

— Грязные тупые зуки! Убирайтесь прочь! — раздался у него над головой громкий отдающий металлом голос.

Лежащий Дотт, будто подброшенный пружинами, вскочил. Не раздумывая Мет тоже поднялся и оказался лицом к лицу с безволосым. Их взгляды встретились. Мету показалось, что его потянуло в бездонную пропасть страшного чёрного омута. Он пошатнулся. Лицо шхерта ушло в сторону.

— Уходи-и-им! — донесся далекий голос и Мета потянуло вперед.

Наваждение исчезло. Тряхнув головой, будто сбрасывая тину омута, Мет увидел, что Дотт куда-то бежит, таща его за рукав куртки. Он с силой дёрнул рукой, вырываясь из хвата зука и догнав его, побежал рядом.

— Что произошло? — поинтересовался Мет.

— Не знаю! — Дотт мотнул головой. — Но похоже, что-то серьезное, если бешеные вылезли наружу.

— Инопланетяне? — скорее механически, нежели осознанно, вырвалось у Мета.

Дотт мгновенно остановился и повернулся к Мету.

— Что ты сказал? — он придвинул свои безмолвные губы к лицу Мета.

— Я так! Вырвалось! — попытался реабилитироваться Мет, поняв, что сказал или недопустимое или даже вообще невозможное быть в этой цивилизации слово.

Мимо них пробежали несколько человек в чёрной одежде с яркой белой эмблемой какого-то гада у самого плеча, в чёрных шлемах с опущенными тёмными стеклами. Легкий поток воздуха, пришедший от них, будто обжёг Мета. Дотт, буквально, отпрыгнул в сторону и словно забыв об Мете, возобновил бег. Мет продолжил бежать за ним. Дотт бежал очень быстро и Мету пришлось изрядно шевелить ногами, чтобы не отстать. Куда они бежали, Мет не имел представления, так как в той стороне, до самого горизонта, не было видно ни одного строения.

Но всё же им вскоре пришлось остановиться: впереди, неподалёку, будто из-под поверхности, выросли два человека в чёрной одежде с белым изображением все того же гада на куртке, сжимающие в руках фигуристые массивные, чёрные, плоские предметы. Один из них приподнял свой предмет и направил его в их сторону. Дотт мгновенно остановился и замер, словно парализованный. Мет сделал ещё пару шагов, прежде чем осознал происходящее и остановившись, попятился, но упершись во что-то спиной, остановился и оглянулся: сзади стояли ещё два человека в такой же чёрной одежде и массивный чёрный предмет одного из них, скорее всего это было какое-то оружие, упирался ему в спину.

— Следуйте за нами, — донёсся глухой, немного хрипловатый голос, пришедший неизвестно от кого.

Мет повернул голову в сторону Дотта, но тот продолжал стоять с окаменевшим видом. Он перевёл взгляд на стоявших впереди людей в чёрной одежде. Один из них махнул рукой, куда-то себе за спину и они оба, развернувшись, пошли перпендикулярно той стороне, куда бежали Дотт и Мет.

Мет почувствовал, как оружие сильней упёрлось ему в спину. Он перевел взгляд на Дотта. Тот вздрогнул, будто действие паралича закончилось и ничего не говоря, пошёл за идущими впереди людьми в чёрной одежде. Мету ничего не осталось, как тоже подчиниться приказу.

— Кто это? Куда нас? — негромким голосом поинтересовался он у Дотта, сблизившись с ним так, что их плечи соприкоснулись.

— Бешеные! — в голосе Дотта послышалась явная тревога. — Сейчас наизнанку вывернут. Не повезло. Чуть-чуть не успели, — его голова мотнулась по сторонам.

Состроив гримасу озабоченности, Мет отступил от Дотта, совершенно не понимая, куда они не успели, потому что поблизости не было никаких строений и дальше они пошли молча.

Шли они уже достаточно долго, а никаких зданий нигде видно не было. Со всех сторон, на сколько хватало взгляда, по-прежнему виднелись многочисленные посадочные площадки с эстакадами.

Всплывшая у Мета, после встречи со взглядом шхерта, тревога росла, неизвестность угнетала и он совершенно не представлял, к чему нужно быть готовым. Он как-то незаметно отстал от Дотта и шёл за ним механически переставляя ноги и отягощённый размышлениями, потерял, в некоторой степени, контроль над окружающим пространством и едва не ткнулся остановившемуся Дотту в спину, лишь в последний момент успев сделать шаг в сторону — перед ним были ступеньки, ведущие вниз.

Будто собираясь с какой-то неведомой силой, Дотт медленно протянул ногу к верхней ступеньке и тяжело став на неё, неторопливо пошёл вниз. Мет направился за ним.

* * *

Спустившись вниз, они оказались в широком сумеречном коридоре, теряющемся в серой дали. Их тут же обогнал один из бешеных, шедший сзади и пошёл впереди — когда и куда делись до селе шедшие впереди бешеные, Мет не заметил — углублённый в размышления, он упустил этот момент из вида. Бешеный шёл так быстро, что Дотт и Мет порой переходили на бег, хотя по бешеному не было заметно, чтобы он прикладывал какие-то усилия к своему передвижению.

Свернув пару раз по коридорам, бешеный остановился и повернулся лицом к стене. В тот же миг перед ним, появился дверной проём. Он молча вытянул руку в его направлении. Шагнув к проёму, Дотт на мгновение замер, а затем пройдя через него, начал медленно исчезать, скорее даже растворяться, будто за порогом был не воздух, а какой-то газообразный растворитель. В дверном проёме, будто, повис неслышимый душераздирающий крик Дотта, хотя было, совершенно, тихо.

Мет, остановившись поодаль, с гримасой тревоги наблюдал за происходящим событием, лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит с Доттом: толи он действительно растворяется в каком-то неведомом ему нечто, толи это какой-то непонятный способ перемещения, толи что-то ещё.

Наконец серое пятно Дотта растворилось полностью и за проёмом проявился небольшой идеально белый пустой зал, однако с чётко очерченными гранями переходов между стенами. Дотта в нём не было.

«Проклятье! Что это может быть? — лихорадочно пытался сообразить Мет. — Стоит туда входить или бросить этот носитель и уйти? Проклятье! Может попытаться проанализировать структуру зала?»

Он высвободил своё поле и осторожно введя его в проём двери, тут же почувствовал какой-то источник излучения. Его лучи пронизывали зал сплошным потоком, но они не были хаотичны, а имели определённую направленность. В тоже время, среди этого лучевого потока чувствовалось что-то ещё, едва осязаемое. Определённо, это был какой-то анализатор. Мет осторожно двинул своё поле дальше и тут же отдернул его, потому что поток лучей подозрительно выгнулся в сторону его поля.

«Сейчас наизнанку вывернут», — вспомнилась ему фраза, произнесенная Доттом по дороге сюда.

«Однозначно, мне туда нельзя. Проанализировав информационное поле Энта Хетуэй они всё поймут, — молниями замелькали у Мета тревожные мысли. — Вывернут наизнанку всех, с кем за сегодняшний день контактировал Хетуэй. И до мёртвого ведуна доберутся. Несомненно поймут, что было внедрение. Интересно, у них это имеет место? Если и нет, то об этом они всё же должны знать».

— Пошёл!

Вместе со словом, Мет ощутил, как ему в спину уперлась чужая рука и подтолкнула вперед. Хотя толчок был не сильный, но неожиданный и Мет невольно сделал шаг к дверному проёму. Его спасло от попадания внутрь лишь то, что он стоял в нескольких шагах от этого проема.

Мет замер в полушаге перед дверным проёмом и почувствовал, как лучи из зала, изогнувшись крутыми дугами, потянулись в его сторону. Он невольно отклонился назад и попытался занять прежнее место, но упертая в спину рука не позволила это сделать и даже более того, Мет чувствовал её растущее напряжение, недвусмысленно толкающее его вперед. Один из лучей, видимо самый любопытный, вдруг метнулся в его сторону и коснулся головы. Голову будто обожгло. Мет навалился на упирающуюся в спину руку, пытаясь преодолеть её сопротивление, но ему в спину уперлась ещё одна рука.

— Пошёл!

Бешеному всё же удалось сдвинуть упирающегося Мета на те полшага, отделяющие его от дверного проёма и он оказался в нём. И в тот же миг десятки лучей, будто щупальца хищного животного, метнулись в его сторону.

Что произошло в следующие мгновения Мет слабо представлял, потому что полностью потерял контроль над своими эмоциями.

Мгновенно высвободив своё поле и выстроив его в иглу, он вонзил её в голову толкающего его бешеного, разрывая его информационное поле на мелкие фрагменты. Давление на спину исчезло и Мет начал валиться навзничь, отчаянно махая руками. Сделав шаг назад, он попытался сохранить равновесие, но его нога уперлась в уже лежащего на полу бешеного и не удержавшись, он перевалился через него и грохнулся спиной о пол, однако успев выгнуть шею и потому не ударился головой.

Второй бешеный, видимо поначалу не понимая, что происходит, шагнул к упавшему сослуживцу, но возможно почувствовав психотронное поле Мета и поняв, что угроза идет от зука, схватился обеими руками за висящее на шее оружие и направив его на уже лежащего на полу Мета, выстрелил. Донесся шелест и перед лицом Мета промелькнула алая молния и упёршись в пол буквально за головой, рассыпалась по нему ярким фейерверком разноцветных звенящих брызг, больно жаля его тело. Мета спасло то, что ремень, на котором висело у бешеного на шее оружие, оказался короток и не дал оружию отклониться вниз в достаточной мере. Видимо поняв это, бешеный сделал шаг назад.

Мгновенно переориентировав иглу своего поля, Мет вонзил его в голову бешеного. Бешеный выпустил оружие и схватившись обеими руками за голову, зашатался, но устоял. Игла поля Мета чуть проникнув в его голову, завибрировала, замедлив свой ход — бешеный имел достаточно мощную защиту своего информационного поля..

«Проклятье! Что там у него? — мелькнула у Мета тревожная мысль.

Давление иглы его поля чуть ослабло и этого, видимо, оказалось достаточно, чтобы бешеный освободил своё психотронное поле. Мет на мгновение замешкался и тут же почувствовал, как в его сторону несётся чужое психотронное поле. Он запоздало бросил своё поле под острие иглы чужого поля и она, скользнув по защите, прошлась по краю его информационного поля. Мета прижало к полу, будто на него положили непомерно тяжелый груз, но он всё же смог почувствовать, что информационное поле бешеного осталось, абсолютно, незащищенным: видимо не представляя, кто перед ним, бешеный вложил в свой удар всю мощь своего поля, оставшись беззащитным. Мгновенно переориентировав иглу своего поля, Мет вонзил её в центр незащищенного информационного поля бешеного, разрывая его на сотни тысяч фрагментарных частей. Коротко вскрикнув и выгнувшись, бешеный повалился на пол. Мет тут же спрятал своё поле и напружинившись вскочил. Его бросило в сторону и не устояв, он опустился на колени.

— Что тут происходит? — донёсся тревожный, знакомый голос.

Мет повернул голову на голос и увидел стоящего неподалеку Дотта. Молча отвернувшись, помогая себе руками, он устало поднялся и чтобы в очередной раз не упасть, шагнул к стене и опёршись о неё спиной, почувствовал, что изрядно взмок. Сражение с неслабым бешеным отняло у него немало энергии. Хотя поле бешеного было всё же средним, но удар, нанесенный им оказался достаточно чувствительным и сейчас Мет отчётливо ощущал по краю своего информационного поля рваную темную полосу.

«Чего я лишился? — замелькали у него беспокойные мысли. — Только бы не информации полученной на этой планете?»

— С тобой все впорядке?

Раздался над ним всё тот же тревожный голос Дотта и Мет почувствовал прикосновение его руки к своему плечу. Он повернул голову в сторону Дотта.

— Не знаю! — Мет вяло мотнул головой и попытался изобразить на лице улыбку мученика.

Насколько это ему удалось он мог лишь представить, но лицо Дотта исказилось неприятной гримасой.

— Сможешь идти? — поинтересовался Дотт, не шевельнув ни единым мускулом лица.

— Попробую!

Мет оттолкнулся от стены, выпрямляясь, но тут же перед глазами поплыли тёмные круги.

«Проклятье! — Он опять опёрся спиной о стену. — Только бы не потерять контроль над пространством».

Дотт же, будто забыв о Мете, шагнул к одному из лежавших бешеных и наклонившись, тряхнул его за плечо — бешеный вяло и безвольно шевельнулся. Тогда Дотт шагнул ко второму бешеному и проделал с ним тоже самое — реакции никакой не последовало.

— Воалиана! — раздался его голос и выпрямившись, он с расширенными глазами принялся крутить головой, смотря, то на одного бешеного, то на другого.

Мету стало легче: круги перед глазами исчезли, в голове прояснилось. Он отстранился от стены, его больше не шатало и шагнул к Дотту, который, наконец, оторвал взгляд от бешеных и подняв голову, посмотрел на Мета.

— Ты ещё не прошел молекулярный анализ? — поинтересовался зук, как и прежде, не открывая рта.

— Не знаю, что это было, — состроив гримасу страдания, Мет покрутил головой, — но меня чуть наизнанку не вывернуло.

— Странно! — Дотт провел рукой по лбу. — Что тут могло произойти? Неужели ещё один воалиан? Видел, как мы вошли сюда? Но мы же далеко от входа. Воалиана! Это добром не закончится.

Мет невольно проанализировал произнесенный Доттом монолог и отметил, что его рассуждения, практически, ничем не отличались от типичных рассуждений землян, будто он никуда и не уходил с Земли.

* * *

Издалека донесся топот многих ног. Дотт и Мет одновременно повернули головы в том направлении — в их сторону по коридору бежали люди в серой одежде. Мет механически проверил защиту своего поля — она была надёжна. Когда толпа приблизилась достаточно близко, Мет увидел, что это есть никто иные, как безволосые, только одеты они были в тёмно-серые комбинезоны, с какой-то красной завитушкой у левого плеча, видимо знаком принадлежности к какому-то клану. У некоторых из них на голове были хорошо видимые наросты. Подбежав, они окружили место происшествия полукругом, направив на Мета и Дотта, массивного вида, изогнутые предметы, сжимаемые обеими руками. Определённо — это было какое-то оружие. Один из них шагнул к Дотту и ткнул пальцем в пол. Он оказался не совсем безволосым, волосы у него на голове, которые Мет издалека принял за гребень, были, но росли они едва ли не от макушки.

— Что здесь произошло? — заговорил он громким, резким и явно волевым голосом. — Мы получили сигналы высшей угрозы.

«Проклятье! Неужели бешеные что-то успели передать. Что?» — механически всплыли у Мета тревожные мысли.

Будто уловив их, полуволосый перевел взгляд на Мета. Сердце Мета буквально замерло, он окаменел. Полуволосый отвернулся.

— Не знаю! — заговорил Дотт, крутя головой и Мет впервые увидел, что он разговаривает открывая рот. — Я находился в зале молекулярного анализа и ничего не видел.

«Значит, это и есть тот анализатор, которого зуки так боятся», — всплыла у Мета ещё одна невольная мысль.

Полуволосый повернулся к Мету. Мет мгновенно прогнал все свои мысли. Полуволосый стоял молча, уставившись своими черными беззрачковыми глазами Мету в лицо.

Был он высоколоб, если окончанием лба можно было считать переход поверхности его черепа в другую плоскость; небольшие оттопыренные уши; немного худощавое лицо, но без выпирающих скул; широко открытые, совершенно чёрные беззрачковые глаза; узкие, темные, будто нарисованные, короткие полоски бровей над ними; прямой, немного длинноватый, нос с двумя дыхательными отверстиями, едва заметно подрагивал, видимо в такт дыханию; среднего размера губы плотно сжаты и неподвижны; несколько короткий, широкий подбородок; высокая тонковатая шея, покоящаяся на нешироких плечах, говорили о небольшой физической силе полуволосого. Две верхних пуговицы его серой одежды были расстегнуты, что говорило о некоторой его вольности. Возможно полуволосый был даже и не военным, потому что никаких белых, красных или других цветных полос на его куртке не было. К тому же у него не было оружия, а его руки, с широко расставленными пятью пальцами, будто он был готов вцепиться ими в того, кто сейчас стоял перед ним, находились на уровне его пояса.

Видимо ждёт моего ответа на тот же вопрос, понял Мет, закончив изучение внешности полуволосого.

— Не-е зн-наю-ю, — растягивая слова, заговорил Мет. — Я получил удар в голову и упал. Когда пришел в себя — никого рядом не было, — он дернул плечами.

Мет вдруг почувствовал, как стороннее поле ткнулось ему в голову и тут же исчезло. Он вздрогнул.

— Ты, видимо, честен. У тебя, действительно, свежий след, — произнес полуволосый и отвернувшись, покрутил головой, переводя взгляд от одного лежащего бешеного к другому.

Затем он поднял голову и обвёл взглядом стоящих полукругом безволосых. Через мгновение, часть из них побежала в ту сторону, откуда бешеные привели Мета и Дотта, остальные, опустив оружие, повернулись в ту сторону, откуда прибежали сами. Вскоре с той стороны донесся лёгкий свист и Мет увидел, что в их сторону стремительно мчится какое-то плоское летающее средство, похожее на платформу. Причем, как понял он, по мере приближения она и не собиралось замедляться. По спине носителя Мета пробежал невольный холодок. Управлял ли ею кто-то со стороны или она была столь интеллектуальна, что сама знала, что нужно делать, можно было лишь гадать. Не долетев, буквально, трех шагов до крайнего безволосого, платформа мгновенно остановилась. Причем она оказалась настолько плоской, что у Мета невольно вытянулось лицо — что ею двигало и где это могло размещаться, было, совершенно, непонятно.

Дальше события были не менее интригующими: тела, атакованных Метом бешеных, без чьей-либо помощи, оторвались от пола и проплыв по воздуху, улеглись на платформу. Не разворачиваясь, платформа умчалась прочь, в туже сторону, откуда и пришла. Безволосые, молча направились за ней следом. Лишь полуволосый, который разговаривал с Метом, ещё раз повернул к нему своё лицо.

— Ты не простой зук, — произнес он и отвернувшись, тоже пошел туда, откуда пришел.

Остекленевшим взглядом, Мет смотрел вслед полуволосому, пока тот не скрылся из вида, за поворотом коридора.

— Воалиана! — раздался голос Дотта. — Ты Хетуэй, видимо, счастливый. Из скольких переделок сегодня выпутался. А я…

Замолчавший Дотт заставил Мета отвернуться от пустого коридора и повернуть к нему голову.

— Молекулярный анализ! — продолжил говорить Дотт, но теперь его губы уже не шевелились. — Какое это мерзкое ощущение, — его лицо приняло, явно, скорбное выражение.

Мет перевел взгляд на стену: дверного проема, который вёл в зал молекулярного анализа, уже не было. Он глубоко вздохнул и шумно выдохнул.

«Видимо и самом деле для меня сегодняшний день счастливый. Удалось избежать молекулярного анализа и возможно, сегодня уже никто не будет заставлять пройти через него, — замелькали у него лёгкие мысли. — Испытывал ли Хетуэй на себе его действие? Ничего подобного в его информационном поле я не встречал, а ведь Дотт говорит, что это очень мерзкое ощущение и если Хетуэй проходил его, то ощущения должны бы сохраниться. Что ж, будем считать, что мне сегодня, действительно, повезло. А завтра? Будет завтра!» — лицо Мета исказилось гримасой снисходительности.

— Пошли мы отсюда, — Дотт положил руку Мету на плечо, прерывая его размышления.

— Все закончилось? — Мет вопросительно взмахнул подбородком.

— Тебе мало на сегодня? — губы Дотта чуть растянулись, видимо, изображая усмешку.

Убрав руку с плеча Мета, он развернулся и пошёл в ту сторону, откуда они пришли. Молча дёрнув плечами, Мет пошёл за ним.

* * *

«Что имел ввиду полуволосый, сказав, что я непростой зук? — углубился в размышления Мет. — Понял, что я не тот, за кого себя выдаю или?… Скорее, нет, — Мет состроил гримасу обеспокоенности. — Если бы он понял, кто я настоящий, навряд ли бы я сейчас шел за Доттом. Что ждёт меня дальше? Будет молекулярный анализ или нет? А если поинтересоваться у Дотта? А если он догадается, что я не настоящий Энт Хетуэй? А может занять его носитель? Он уже прошел молекулярный анализ. Проклятая неопределенность. Стоп, стоп! Мне кажется, что Энту Хетуэй пока все промахи списываются на его неопытность или… Если не ошибаюсь, он всего третий день служит или работает зуком и это было его первое патрулирование. Чем он занимался прежде? Ах да, игрок в карт, — Мет механически покачал головой. — Карт? Что-то мелькало в его информационном поле. Какая-то игра в мяч, связанная с беготней по большому красно-зеленому полю. Но почему тогда этой информации очень мало у него. Стоп, стоп! У него был какой-то странный большой прогал в его информационном поле. Скорее всего его мозг подвергся значительному силовому воздействию и потому с ним так язвительно разговаривают зуки. Интересно, а куда они исчезли? И Дотт почему-то о них даже и не вспоминает? Забыл или всё происходит, как должное? Если всё так и было, то понятно, почему с Энтом обращаются, как с придурком. В таком случае можно быть посмелее. Если Дотт вдруг что-то заподозрит, тогда и определюсь с отношением к нему».

Мет двумя широкими шагами догнал Дотта.

— Ты говорил о мерзких ощущениях в молекулярном анализаторе. Что ты имел ввиду? — заговорил он. — Скорее всего мне всё же придется пройти через него.

— Ты даже этого не помнишь. Хотя! — Дотт махнул рукой. — Неудивительно, если твои мозги собирали по всему полю.

— Ты преувеличиваешь, — Мет попытался вплести в свой голос нотки обиды. — Но все же, я, действительно, многое не помню.

— Исчезаешь не сразу, а отчетливо видишь, как разваливаешься на молекулы, обнажаются участки твоего тела, ввергая в животный страх своим чудовищным видом, — принялся объяснять Дотт видимо поверив в забывчивость Мета. — Ты видишь свои внутренности в их самом неприглядном и отвратительном виде.

— Как это? — Мет невольно остановился, но тут же догнал Дотта. — Это же невыносимая боль.

— Они подавляют её.

— А разве нельзя это делать по другому, более гуманно?

— Конечно можно. Но видимо это доставляет им наслаждение.

— Даже так? — лицо Мета исказилось гримасой досады. — А все же, почему они не стали сегодня делать мой молекулярный анализ?

— Их же кто-то грохнул! — удивлённо произнёс Дотт.

— А те, которые потом прибежали?

— Это им зачем? Они же сервис, а не бешеные.

«Даже так. Выходит и у шхертов есть деление на какие-то кланы: сервис, бешеные, — замелькал у Мета новый ток мыслей. — А если это представители разных народов цивилизации шхертов? И кто из них опасней? Вполне вероятно, что бешеные более прямолинейны и открыты, их действия более предсказуемы и понятны, они злы и решительны и скорее всего, вначале делают, а уж затем думают и если беспрекословно выполнять их желания, то есть шанс выжить. Сервисы же, более умны и действуют хитрее. Им не нужен молекулярный анализатор. Один из них едва коснулся меня, тут же сделал определенный вывод, хотя я его поле едва почувствовал. Сервис? Весьма странное название их клана. Может в нём скрыт какой-то смысл? И то что я сейчас на свободе, скорее всего, явление временное. Они непременно будут меня искать, если не сегодня, то завтра, однозначно. Но я ведь отчетливо почувствовал достаточное психотронное поле бешеного, атаковавшего меня, которым бы он мог сделать любой анализ, не прибегая к помощи какого-то анализатора, Что-то здесь не так?» — окрасились чувством тревоги последние мысли Мета.

— А почему же сервисы не запретят бешеным столь бесчеловечный анализ? — поинтересовался он у Дотта.

— Сервисы! Бешеным! Ха-а! Они же шхерты. Мы для них ничто. Придорожная пыль, — Дотт махнул рукой.

— У тебя это не первый анализ? — поинтересовался Мет, по голосу Дотта чувствуя, что это для него, будто, ежедневное взвешивание.

— Нет, конечно, — Дотт дёрнул плечами. — При поступлении на службу все его проходят в обязательном порядке, чтобы было с чего восстанавливать. Потом, периодически информация обновляется. Но у нас, конечно, он выглядит иначе. Но был я и здесь. Два года назад наше подразделение наткнулось на четырех воалианов. Из двенадцати нас осталось четверо, полудохлых. Хотя и воалианов мы тоже изрядно пощипали — всего один ушёл. Нас подобрали бешеные и пропустили через свой молекулярный анализатор. Двоих потом пришлось восстанавливать. Скорее всего этот анализ их и добил.

— А разве его можно делать без согласия?

— По разному, — Дотт дёрнул плечами. — Вообще-то, нет. Но оно им не нужно. Да кто мы такие для них, чтобы нас спрашивать? — в голосе Дотта скользнули нотки возмущения, разбавленные обидой. — Тем более здесь, на Араксе.

Они оказались перед ступеньками. Взбежав вверх, Мет покрутил головой, осматриваясь — это был тот же космодром. Уже было темно. Над головой сияла бесчисленная россыпь разноразмерных и разноцветных звёзд-блёсток. Вдалеке светились несколько синих огней. Дотт направился в сторону одного из них.

— Если я не ошибаюсь, — тихо заговорил он, — где-то там стоял наш тротт. Они отобрали его у нашего патруля полсотни суток назад, когда тот патруль, как и вы, залез в их зону. Если повезет ещё раз — мы сегодня будем дома.

— А если нет?

— Я нам не завидую.

— А разве они нас не будут искать?

— Это один Мирилиен знает.

* * *

Шли они уже долго, несколько раз меняя направление. В такой момент, Дотт резко взмахивал рукой и произнося единственное слово «воалиана», сворачивал и дальше шёл молча, до следующего поворота.

Метом начало овладевать беспокойство: «действительно ли его спутник знает, куда нужно идти?»

Наконец, идущий впереди, зук остановился и приподнял руку, будто призывая к вниманию. Расценив этот жест так, Мет остановился и замер, прислушиваясь: поблизости было тихо и лишь откуда-то издалека доносились неясные, приглушенные звуки.

— Воалиана! Без шлема, как без глаз. Ничего не видно, — послышался голос Дотта и он медленно двинулся вперёд.

Мет механически провел рукой по поясу и ничего не нащупав, мысленно чертыхнулся и пошел за зуком.

Вскоре впереди появилось какое-то тёмное пятно, которое с каждым шагом росло и наконец Мет узнал в нем контуры летательного аппарата. Дотт остановился на несколько мгновений, видимо прислушиваясь и вновь продолжил путь. Подойдя вплотную к летательному аппарату, он опять замер, но теперь уже надолго. Наконец, он выпустил шумную струю воздуха.

— Кажется никого, — донесся его негромкий голос. — Лишь бы серпентер не был заблокирован.

Как понял Мет — это и был тот самый тротт, который искал Дотт.

Зук направился к корме летательного аппарата и остановившись около неё, поднял руки и пошарив ими по корпусу тротта, опустил их.

— Вроде бы нет, — так же тихо произнес он.

Мет тоже подошел к корме тротта и подняв руки, провел ими по корпусу. Опоры у летательного аппарата были короткие и он уверенно достал до его нижнего края кормы, ощутив за толстой оболочкой летательного аппарата пустоту.

— А разве нельзя открыть дверь салона стандартным способом? — поинтересовался он.

— Они всегда блокируют её. Чтобы мы не угнали задержанный аппарат. Присядь! — донесся голос Дотта.

Оставив изучение тротта, Мет послушно опустился на корточки и тут же почувствовал, как нога Дотта стала на плечо и вдавила его вниз. Не ожидая этого, Мет сел.

— Воалиана! — донесся, явно, сердитый голос Дотта. — Совсем раскис. Уже и на ногах устоять не можешь.

— Предупреждать надо! — стараясь вложить в свой голос побольше злости, громко зашептал Мет, вставая и опять становясь на корточки. — Лезь!

Он вновь почувствовал ногу зука на своем плече, хотя теперь был готов, но всё же, поддерживая себя, уперся одной рукой в космодром. Затем на его плечах оказалась и вторая нога зука.

— Вставай! — произнёс Дотт.

Говорил он уже достаточно громко, видимо будучи уверенным, что поблизости никого нет и потому не опасался.

Напружинившись, Мет резко встал. Его повело и чтобы не упасть, он выбросил руки в стороны. Дотт оказался гораздо тяжелее, чем можно было предположить по его комплекции и Мет с каждым мгновением чувствовал, как его плечи наливаются свинцовой тяжестью, а зук, словно и не собирался слезать, топчась по его плечам и массируя их своими, будто железными, каблуками обуви. Наконец Дотт замер, будто давая Мету передышку и вдруг ноги Мета подкосились и он полетел в сторону, громко выругавшись по земному.

Растянувшись на космодроме, Мет не поспешил встать, а замерев, вслушался темноту, но никакого звука, похожего на падение Дотта, так и не послышалось, лишь откуда-то сверху доносился тихий шорох.

«Проклятье! Понял он, что я сказал или пропустил мимо ушей?» — всплыла у Мета досадная мысль.

— Где ты там? — донесся сверху злой голос Дотта. — Руку давай.

Мет, будто, подброшенный пружиной, вскочил и ткнулся лицом в шевелящиеся пальцы зука, который в темноте пытался его нащупать.

— Руку, болван!

Видимо молодой Хетуэй уже настолько вывел из себя опытного зука, что тот уже не контролировал себя.

Мет отшатнулся и подняв руку, вложил её в опущенную руку зука и в тот же миг, его ноги оторвались от космодрома и он, взлетев вверх, ткнулся боком в какую-то стенку. Его ноги подкосились, но чьи-то сильные руки, схватив его за куртку, удержали от падения.

— Как тюх! — раздался, все тот же, злой голос Дотта.

Мет промолчал, отметив про себя отменную силу своего спутника. Было очевидно, что тот в силовом противоборстве был гораздо сильнее Энта Хетуэй, хотя, возможно, Мет просто не умел пользоваться в полной мере возможностями своего нового тела.

Дотт, тряхнув Мета, будто желая убедиться, что тот крепко стоит на ногах, отпустил его.

— Воалиана! Серпентер активирован, но, кажется, весь открыт. Хотя бы в чём-то повезло. Лезь за мной. Только осторожно, — заговорил Дотт, но теперь шёпотом и Мет почувствовал его горячее дыхание у своего лица. — Думаю удастся пробраться. Только к полу плотней прижимайся. Иначе сгоришь.

Дыхание Дотта отдалилось и затихло. Здесь, наверху, было совершенно темно и Мет, не имея никакого представления, что такое серпентер и где он вообще находится, боясь потерять своего опытного проводника, поспешно отделился от стены, шагнул в сторону и его нога, не почувствовав под собой опоры, провалилась в пустоту. Руки Мета скользнули по стене и лишь его палец, зацепившись за какой-то изогнутый штырек, торчащий из стены, не дал ему провалиться в неизвестность.

Замерев, Мет принялся второй рукой ощупывать поверхность вокруг себя и вскоре понял, что находится на какой-то узкой полосе, с одной стороны которой была очень холодная стенка, с другой — пустота, в которой висела его нога. Куда нужно было двигаться, он не представлял и замерев в своём нелепом положении, принялся крутить головой, пытаясь, хотя бы что-то увидеть. Ему, в какой-то мере, повезло: впереди блеснула синяя искра и рассеяв на мгновение мрак, проявила тёмный зев полуовального лаза, из которого торчали шевелящиеся человеческие ноги.

Мет резко выдохнул и подняв из пустоты ногу, встал на колени и пополз в сторону, исчезнувшего в темноте лаза, надеясь корректировать свой путь по новым искрам, но они, почему-то, больше не появлялись и ему пришлось ползти на ощупь, скользя руками по холодному полу.

Вдруг, ему в лицо дохнуло жаром и в тот же миг его рука ощутила край лаза, из которого шёл поток горячего воздуха. Мет механически сунул в лаз руку и тут же тонкая синяя искра, будто поджидая свою жертву, больно вонзилась в неё, заставив Мета резко отдернуть руку. За рукой дернулось и его тело, ноги скользнули в сторону и провалились в пустоту.

Мета, будто обдало жаром. Он лихорадочно выбросил обе руки вперед и ощутив край лаза, успел ухватиться за него, повиснув в темноте, лихорадочно болтая ногами.

«Проклятье! Действительно тюх, — замелькали у него досадные мысли. — С такой ерундой не в состоянии совладать. Сколько можно осторожничать. Нужно быть решительней. Даже наглей. Неужели я, носитель мощного психотронного поля, не в состоянии заставить подчиниться себе какое-то ничтожное тело?»

Перестав болтать ногами и перехватившись руками поудобней, Мет заставил мышцы рук напрячься и сгибая их в локтях, потянул своё тело вверх. И вскоре, без особых проблем, уже вползал в зёв лаза.

Он не имел понятия, куда нужно было ползти и старался ползти прямо, как можно плотнее прижимаясь к полу, но видимо это ему удавалось не в полной мере. Он постоянно натыкался на какие-то предметы и над ним вспыхивали яркие синие искры и впиваясь ему в спину, заставляли мысленно ругаться по земному и замирать. Его лицо в этот момент искажалось гримасой боли, но Мет старался не дергаться, чтобы не вызвать следующий разряд. Но в тоже время, в такой момент свет от искры, разрывая тьму, однозначно проявлял его местонахождение. Коридор, по которому он полз не был прямым, а через какие-то расстояния упирался в перпендикулярный ему коридор и перед Метом вставала задача — куда сворачивать. Проклиная исчезнувшего Дотта, он сворачивал так, чтобы угадательно-предположительно ползти вперёд, пока, наконец, за очередным поворотом, впереди, у самого пола, не заблистал светлый полуовал. Определенно, это был выход. Мет рванулся вперёд и тут же мощный разряд синей молнии пригвоздил его к полу. Разряд был настолько мощным, что Мету показалось, что даже искры посыпались у него из глаз. Запахло палёным. Мет почувствовал, как ему на спину, будто бросили раскалённый кусок металла. Кожа на спине съёжилась. Он, крепко сжав зубы, замычал.

— Терпеть! Терпеть! — механически прошелестели его губы.

Он высвободил часть своего поля и попытался приглушить боль, нейтрализуя нейроны. Это в какой-то степени удалось. Боль чуть ослабла и он пополз дальше, но когда до светлого полуовала осталось не более ширины ладони, его вдруг, ни с того ни с сего, бросило в сторону и в тот же миг не менее десятка молний разом впились в его тело. Где-то вверху вспыхнуло и зловеще поползло во все стороны малиновое облако. Мета бросило в другую сторону и новый сноп молний вошёл в его тело. Он отчетливо почувствовал запах дыма — это тлела одежда, вместе с кожей его тела.

«Дотт включил движитель, — понял Мет. — Это конец. Сейчас я стану горстью пепла. Какая разница, как…»

Он напружинился и во что-то упершись ногой, метнулся к светлому проёму лаза.

* * *

Вырвавшийся из лаза сноп огня, заставил Дотта, стоящего полусогнутым между двух кресел, подпрыгнуть и влететь в кресло. Спрятавшись за его высокую спинку, он осторожно выглянул из-за неё и видимо поняв, что это никто иной, как Энт Хетуэй, сел нормально и повернувшись вместе с креслом к нему лицом, растянул губы в широкой гримасе.

— Я уже подумал, что ты решил остаться, — раздался его громкий голос, хотя ни один мускул на его лице не шевельнулся.

Мет попытался вскочить на ноги, но ткнувшись головой в низкий потолок того помещения, куда он попал, упал на колени и принялся лихорадочно бить себя руками пытаясь сбить пламя, но оно, будто не желая расставаться со своей жертвой, казалось от его усилий становилось всё ярче и ярче. И вскоре Мет, просто напросто, превратился в жаркий огненный смерч.

Видимо система пожаротушения в летательном аппарате была отлажена очень скверно, так как никакой реакции на огонь с её стороны долго не было, а Дотт отвернулся и будто забыл об Энте Хетуэй или считал, что тот больше недостоин его внимания. Наконец, с потолка на Мета упало яркое белое облако и он на несколько мгновений погрузился в густой, непроницаемый кисель.

Кисель исчез так же неожиданно, как и появился, не оставив после себя, абсолютно, никакого следа, будто был привязан к потолку веревкой, с помощью которой и был втянут туда, откуда случайно выпал, но своё дело он сделал превосходно: Мет больше не только не горел, но и даже не дымился.

Мет лихорадочно завертелся, осматривая себя. Представлял он достаточно жалкое зрелище: верхняя одежда была, практически полностью сожжена и висела обуглившимися лохмотьями. Досталось и нижней одежде — из белой она превратилась в грязно-коричневую. Так же досталось и коже: во многих местах, виднеющихся сквозь прогары в одежде, она пузырилась и даже, были видны черные, сгоревшие её пятна. Но в тоже время, Мет совершенно не чувствовал боли, будто белое облако забрало её с собой.

— Ты, явно, был не аккуратен, — произнёс Дотт не поворачиваясь, уставившись в развернутый перед ним широкий голоэкран внешнего обзора.

Совершенно не представляя, как вести себя в подобной ситуации, Мет решил оставить всё как есть, но дальше быть более решительным. Какую это вызовет реакцию у окружающих, он мог лишь гадать.

Он поднялся, насколько смог и, подойдя к свободному креслу, сел и обвел взглядом тёмный голоэкран.

Информация в голоэкране, практически, отсутствовала, лишь в его нижней части быстро меняла свои очертания непонятная серая ломаная линия, будто график какого-то анализатора. Проведя несколько раз взглядом по этой линии, Мет понял, что это ничто иное, как линия горизонта. Как в подобном положении ориентировался Дотт и куда он вёл тротт, было совершенно непонятно. Судя по резким изломам линии горизонта, они шли где-то в предгорье, совсем не высоко, едва не цепляясь за выступы скал. Что нужно было делать ему, Мет не представлял и потому, откинулся в кресле и прикрыв глаза, молча наблюдал за быстроменяющимися резкими переломами серой линии горизонта в голоэкране.

Глава третья

1

Мет вздрогнул от прикосновения и открыл глаза — над ним склонился человек в синей одежде. Это, определенно, был не Дотт. Огромные чёрные и бездонные беззрачковые глаза незнакомца казалось втягивали Мета в себя, намереваясь поглотить его всего и безвозвратно. Мету показалось, что он оторвался от кресла и поплыл. Он тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение и так резко вскочил, что едва не врезался головой в лицо незнакомца, заставив того, со вспыхнувшим в глазах испугом, отшатнуться. Но высота зала управления тротта не позволила выпрямиться во весь рост и Мет ощутимо ударившись головой в потолок, опять оказался в кресле. В голове зашумело. Незнакомец тоже ударился в потолок головой, но его голова не отскочила от него, а будто прилипла и он застыл с какой-то маской растерянности на лице. Мет состроил гримасу беспокойства — определённо, это лицо он уже где-то видел. Он принялся лихорадочно перебирать образы людей с этой планеты и… Он наконец увидел образ человека в дешёвом ресторане около стойки в небольшом городе с островерхими крышами, где у него произошёл конфликт с барменами. Этот человек тогда быстро исчез, но его лицо Мет всё же запомнил.

Он повернул голову в сторону кресла на котором сидел Дотт — оно было пустым.

«Проклятье! Я себя крайне бездарно веду. Не зря Дотт так был пренебрежителен ко мне, — замелькали у Мета досадные мысли и он опять повернулся к незнакомцу. — Долго этот идиот будет так стоять? Однако он обладает каким-то парапсихическим чувством. Что он пытался внушить мне и как долго копался в информационном поле Энта? А если понял, что он уже совсем другой и носит в себе чужой разум? Нельзя его отпускать, пока не выясню, что он узнал».

— Кто ты? — Мет вопросительно кивнул головой.

Тёмные брови незнакомца дрогнули и выгнулись высокими дугами, маска растерянности на его лице сменилась маской, будто, неполноценного человека. Теперь Мет смог его рассмотреть в полной мере.

Незнакомец, видимо, уже был достаточно зрелого возраста, если можно было судить по тёмным полосам морщин у его глаз, веером расходившимся далеко назад, до самых волос. Хотя, если судить по волосам, тёмным, без единого светлого вкрапления, густым, коротким и зачесанным назад, то суждение о его возрасте могло быть и другим. Но всё же его лицо, узкое и сухощавое, легкого коричневого цвета, с плотно сжатыми, едва видимыми, бесцветными губами-ниточками, больше подходило человеку зрелого возраста, нежели молодому. Был он узкоплеч, одет в тёмно-синие брюки, изобилующие всевозможными карманами с яркими непонятными пиктограммами на них и более светлую куртку, застегнутую, совершенно, на все застежки, так что её воротник стоял торчком и плотно упирался ему в челюсти, будто поддерживая их и не давая ненароком отвалиться. Тонкий, прямой нос и маленький, немного выдвинутый вперёд подбородок, всё же указывали, что незнакомец в возрасте.

— Хетуэй! С тобой не все в порядке? — раздался негромкий хрипловатый голос, видимо принадлежащий незнакомцу, хотя его губы даже не дёрнулись. — Дотт сказал, что ты вначале попал под чары колдуна, а затем под поле воалиана и теперь пригоден, разве что, для уличного кеша.

— Дотт преувеличивает, — Мет попытался изобразить на лице улыбку. — От колдуна досталось Барту. Они схлестнулись между собой, а когда я выбрался из тротта, они уже прикончили друг друга. Я даже не почувствовал чар ведуна Тарра и не представляю, как они выглядят. А воалиана я видел лишь мёртвым.

— Ведун Тарр мёртв? — узкие брови незнакомца подскочили. — Как же вы его нашли? Насколько я слышал, за ним долго и безуспешно охотились аборигены его племени.

— Он сам нас нашел, — Мет вытянул губы в широкой усмешке.

— Странно! — незнакомец, наконец, отделился от потолка и покрутил головой, его брови сдвинулись. — Может это, действительно действие излучения воалиана на тебя? Я нашёл несколько нехарактерных разрывов твоего информационного поля, явно указывающих на мощное воздействие на него извне. К тому же оно несёт в себе нечто, несвойственное полям эллотов. Я бы даже сказал — чужеродное.

«Да он, практически, понял всё, что произошло с настоящим Энтом Хетуэй. Осталось лишь назвать мое настоящее имя землянина, — молниями замелькали у Мета тревожные мысли. — Хотя… Очевидно, моё состояние он соотносит с воздействием на Энта поля колдуна или птицы-убийцы. Но что стоит им пропустить меня через их анализатор. Нет, нельзя его терять из вида. Но как? Что меня здесь ждёт? Навряд ли я смогу контролировать его. Кто он? Уж его уровень, наверняка, выше уровня простого зука. А если… — Мет невольно состроил гримасу решительности. — Но что делать с телом Энта? Какая разница. Зуки говорили, что ему всё равно недолго осталось. Но поверят ли здесь в его естественную смерть? А если начнутся молекулярные проверки моего нового тела? Прок…»

— Хетуэй! — громкий окрик незнакомца вывел Мета из затянувшихся размышлений. — Я чувствую стороннее поле. Тебя, явно, контролируют. Кто он?

Незнакомец вдруг громко захрипел и судорожно схватив себя за шею, опустился на колени и ткнулся головой Энту Хетуэй в живот.

Разум Мета лихорадочно носился по информационному полю Суара Сторина Марра, так длинно звали владельца его нового тела, пытаясь осознать пройденный им жизненный путь, так как дальше он уже будет идти не сам, а ведомый, сносно разместившимся в нём, разумом землянина Мета Сорина. Жизнь у Суара Марра действительно оказалась очень длинной и информации в его информационном поле было столь много, что осознать её всю наскоком, было бессмысленно и как понимал разум Мета для этого, определённо, потребуется не одни сутки. Разум Мета торопился. Он не знал, сколько уже времени Суар Марр контактировал с Энтом Хетуэй и потому опасался, что его пребывание здесь затягивается и возможно начинает вызывать определенное подозрение у тех, кто находится снаружи. Хорошо, что ещё информация у Суара Марра была не так фрагментирована, как у прежних владельцев тел разума Мета этой планеты и ему кое-как удалось составить сносную картину последних нескольких дней жизни владельца своего нового тела…

Суар Марр принадлежал к расе хораллов и работал психоаналитиком в каком-то научном центре цивилизации. Он имел сравнительно слабое психотронное поле, но владел им в совершенстве и потому мог вытворять с его помощью то, что не могли делать носители мощных психотронных полей. Он был уже не молод, хотя и не слишком стар: ему было что-то около пятидесяти пяти лет возраста своей цивилизации. Сколько это было в перерасчете на годы жизни землян, разум Мета пока мог лишь гадать. На Араксе он находился около трех последних лет своей жизни, а где находился до этого, разуму Мета быстро найти не удавалось, видимо эта информация хранилась где-то в глубине информационного поля Суара Марра. К тому же он, порядка двух лет назад перенес какое-то очень сильное потрясение, о чём свидетельствовал большой чёрный провал в его информационном поле. Как понял разум Мета, последнее время он сосредоточенно занимался анализом полей подстреленного зуками воалиана, находившегося в вольере какого-то планетарного центра на Араксе и возможно, поэтому был мало осведомлен о последних, происходящих на планете событиях, что в какой-то мере успокаивало разум Мета. Сейчас, в связи с тем, что Энт Хетуэй подвергся нападению колдуна и воалиана, Суару Марру и было поручено заняться им.

Истинную картину произошедшего разум Мета знал и потому, будучи уверенный, что сможет сориентироваться в новой для себя обстановке, потому что подобной аналитикой он, практически, непрерывно занимался на этой планете, послал векам своего нового лица команду — подняться.

* * *

Мет стоял на коленях, уткнувшись головой Энту Хетуэй в живот, его руки крепко сжимали подлокотники кресла. Резко оттолкнувшись, он попытался встать, но ткнувшись головой в потолок, опять упал на Энта, но все же успел выбросить руку своего нового тела и уперся зуку в грудь. Хетуэй не пошевелился. Мет, теперь уже действуя более аккуратно, выпрямился, насколько ему позволил зал управления тротта и окинул мёртвого зука внимательным взглядом. Его вид был ужасен: между обгоревших лохмотьев одежды повсюду выглядывали сгоревшие участки кожи, некоторые из них были сильно вздуты и казалось вот-вот должны были лопнуть; на лице, видимо, сгорела не только кожа, но и часть мяса и его вид был крайне неприятен и отталкивающь; волосы на голове были сгоревшие полностью и его череп был чёрен, толи от сажи, толи от обуглившейся кожи и только лишь небольшие участки кожи вокруг глаз были несколько светлее, показывая, что он был прижмурившись, когда полз через энергетическое облако.

Мет вошёл в мозг своего бывшего тела и тут же наткнулся на ряд очень ярких и четких образов его последнего времени жизни. Хотя никакой опасности для теперешнего Мета они не несли, но все же они встревожили его. Хетуэй был мертв уже столько времени, что должны были бы начаться процессы саморазрушения его информационного поля, а оно всё ещё сохранялось. Насколько Мет это знал по телам землян, образы должны были меркнуть и осыпаться, но он в очередной раз убедился, что здесь биологические процессы шли несколько иными путями. Освободив своё поле, Мет вошел в информационное поле Энта Хетуэй и разорвал его на мириады крошечных фрагментов, делая совершенно невозможным, какое бы то ни было, его восстановление.

Спрятав своё поле, Мет отвел взгляд от зука и покрутил головой — с правой стороны виднелся узкий дверной проём. Он шагнул в его сторону и без лишней суеты, чтобы ненароком не обострить к себе внимание, могущих оказаться снаружи представителей местной цивилизации, вышел из летательного аппарата.

* * *

Мет оказался на каком-то поле, покрытом матовым, стекловидным, чёрным материалом, совершенно не отражающим падающий на него свет. Было очень светло, видимо день был в разгаре и настолько жарко, что Мету показалось, что он оказался внутри какой-то печки. Боясь показаться нелепым, он повел глазами по сторонам: справа от него, неподалёку, стоял какой-то плоский аппарат, похожий на кар, рядом с которым стояли два безволосых человека в коричневой одежде.

«Бешеные!» — невольный холодок, вызванный тревогой его информационного поля, пробежал по спине его нового тела.

Однако, приглядевшись, он понял, что их головы выбриты и что, возможно, они вовсе не бешеные.

Он перевел взгляд в другую сторону: там стоял летательный аппарат яркой оранжево-серой раскраски, похожий на спул. От него в его сторону быстро шёл человек. Больше поблизости никого и ничего видно не было, лишь где-то вдали, около высоких эстакад темнели несколько летательных аппаратов непривычного вида. Скорее всего — это был ещё один космодром этой планеты. Мет проверил своё поле. Как ему показалось, оно было спрятано достаточно надёжно.

Он повернулся к приближающемуся человеку. Сердце его нового тела невольно дрогнуло — это был Дотт.

— Как он? — поинтересовался Дотт, остановившись шагах в трех от Мета.

— Он мёртв, — тихо произнес Мет и повернувшись, направился в сторону кара.

— Он же был… — догнал его голос Дотта.

Не оборачиваясь, Мет молча покрутил головой.

Уже на полпути к кару ему удалось хорошо рассмотреть стоявших около него молодых людей.

Они были широкоплечи и круглолицы. Их прищуренные глаза излучали отнюдь не доброту, а нечто схожее со свирепостью. Толстые мясистые губы, выпирающие вперед массивные подбородки и толстые шеи недвусмысленно говорили об их крутом нраве. Если бы не их одежда, Мет однозначно посчитал бы их аборигенами этой планеты.

Он принялся лихорадочно перебирать образы, имеющиеся в информационном поле Суара Марра, пытаясь сопоставить их с лицами, стоявших у кара угрюмых молодых людей. Их лица в информационном поле психоаналитика нашлись быстро, но кто они, было совершенно непонятно, так как информации о них, кроме образов, больше никакой не было. Они, видимо, только что покинули уютный кар, увидев появление Суара Марра из тротта, но их лица, определенно, выражали, отнюдь, не удовольствие.

Мет невольно замедлил шаги и освободив свое поле, осторожно метнул его в сторону молодых людей, но тут же отдёрнул его и надёжно спрятал: перед ним находились носители достаточно мощных психотронных полей, ничуть не ниже полей шхертов.

Две двери повёрнутой к нему со стороны кара были открыты. В салоне кара были два ряда чёрных глубоких кресел — два впереди и два сзади. Пытаясь решись кресло какого ряда ему занять, Мет замешкался, его шаг сбился, он дёрнулся, будто споткнулся и в тот же миг молодые люди, метнувшись к нему, подхватили его под локти.

— Вам плохо, атлас Суар? — раздался скрипучий, словно скрежет раздираемого металла, голос, хотя Мет не видел, чтобы губы кого-то из молодых людей шевельнулись. — Сегодня невыносимая жара. Говорят в северных широтах зародился мощный тайфун и сейчас в нашу сторону идёт огромная туча синего песка.

Не зная, кому из них ответить, Мет молча повёл плечами, давая понять, что с ним все в порядке. Молодые люди опустили руки и он, шагнув к задним креслам, занял одно из них, буквально утонув в нем. Хотя кресло оказалось очень удобным, но в нём пришлось не сидеть, а полулежать, что было не совсем привычным для Мета. Поёрзав некоторое время, он так и не смог занять более привычное для себя положение: его голова неизменно упиралась в крышу. Наконец, смирившись с этим, он перевёл взгляд на молодых людей, которые широко раскрыв глаза смотрели на него; у одного из них даже приоткрылся рот, нижняя губа отвисла, обнажив ряд белых и широких зубов.

«Видимо есть что-то несуразное в моём поведении, если оно вызвало у них такую реакцию, — замелькали у Мета тревожные мысли. Чтобы это могло быть?» — его лицо исказилось усмешкой.

— Поехали! — громко произнес он и…

Брови Мета подскочили наверное до середины лба его нового тела. Он впервые на этой планете сказал слово, не открывая рта.

Ещё не успело у него исчезнуть удивление от своей новой приобретенной возможности, как ему пришлось удивиться ещё раз. Он пропустил момент, как молодые люди оказались в передних креслах, но мелькнувшая тень закрываемой двери кара, заставила его обратить на неё внимание — она скользнуло откуда-то сверху, будто до сих пор была собрана и теперь расправилась, будто гофрированная ткань. Состроив гримасу удивления, Мет посмотрел на своих спутников и убедившись, что они не смотрят на него, осторожно провёл пальцем по стенке кара около себя — она была, совершенно, гладкой и прохладной, будто и не было здесь только что дверного проёма. Такого идеального шва в своей цивилизации он не встречал. Занятый дверью, он и не заметил, как стартовал кар и лишь когда его наклонило при повороте, понял, что кар летит и что это вовсе не кар, а летательный аппарат.

Мет покрутил головой, осматриваясь. Хотя внутри салона был полумрак, стекла, или то, что ими служило, почти не пропускали света, но про-странство вокруг просматривалось превосходно.

Со всех сторон, до самой линии горизонта простиралась тёмная поверхность кос-модрома, он был огромен и лишь впереди, на самом краю гори-зонта что-то блестело иначе, будто там был большой водоём. Мет, насколько было можно, подался вперед, всматриваясь в горизонт и пытаясь представить себе, как может выглядеть вода на поверхности этой планеты. Уйдя в размышления, он и не заметил, что водоём начал расти, почему-то вверх, а когда осознал эту перемену, выросший из горизонта водоём превратился в ог-ромный сверкающий эллотипсоид, возвышающийся на серо-зе-леной поверхности планеты и летательный аппарат, несомненно направ-лялся к нему. Почему это сооружение называлось эллотипсои-дом, Мет не представлял, просто, это слово само всплыло из каких-то глубин информационного поля Суара Марра.

Он в очередной раз принялся просматривать информационное поле своего нового тела, в надежде с его помощью разгадать очередную загадку этой планеты, но летательный аппарат ткнулся в блестящий бок эллотипсоида раньше, чем он успел что-то найти. Брови Мета высоко поднялись — это был город под куполом.

* * *

Нырнув к самому полотну улицы, летательный аппарат запетлял по городу. Стараясь не привлечь к себе внимания молодых людей, Мет, как бы рассеянно, смотрел в боковое окно, рядом с собой, прозрачность которого значительно возросла.

Город под куполом мало чем отличался от городов землян и если бы Мета перенесли сюда, не сообщив ему, что он находится в другой цивилизации, он, пожалуй, и не сразу бы понял это. Наиболее значимым отличием, бросающимся в глаза, были абсолютно все скругленные формы зданий: скругленными были углы и крыши зданий, проемы дверей, фрамуги окон, ступеньки лесенок, изгороди, как идущие вдоль некоторых частей улиц, так и между зданиями, скругленными были и повороты улиц, нигде не было видно ни единого шпиля уносящегося ввысь. Улицы были достаточно широки, чтобы по ним свободно двигались по нескольку рядов различных механизмов в обеих направлениях; широкие тротуары, с редкими растениями, толи кустарниками, толи деревьями, с узкими, длинными, толстыми листьями. По тротуарам торопливо спешили редкие прохожие, будто находиться на улице было небезопасно. Здания в этом подкупольном мире были невысоки, всего лишь три-четыре уровня и вдоль улиц не шли сплошняком, а стояли на расстоянии друг от друга и были совершенно разными, по крайней мере, за всё время пути Мету так и не удалось увидеть двух рядом стоящих одинаковых зданий. По первым уровням зданий, как и положено, шла реклама, но была она, как-то, не особенно броской, преобладали зелёный и неяркий малиновый цвета, к тому же она, абсолютно, отсутствовала на верхних уровнях зданий. Насколько он видел, многие движущиеся механизмы были бесколесы и скользили над улицами так низко, что было, совершенно, непонятно, как они не шмурыгают о покрытие улиц своими днищами. Было движение и вверху — там несколько раз пролетали аппараты похожие на тротты, но скорее всего простым смертным разрешалось двигаться лишь понизу улиц, а вверху была какая-то особая зона, где могли находиться особые летательные аппараты, вроде патрульных, потому что на днищах всех проносящихся вверху аппаратов было одно и тоже изображение: розовый шар, с отходящими от него во все стороны синими молниями. Насколько понял Мет, большинство улиц города шли по окружностям, и лишь в некоторых местах пересекались радиусными улицами. Город под куполом своим построением был очень похож на большие города Земли.

Летательный аппарат резко затормозил. Не ожидая этого, Мет подался вперед и уткнулся головой в потолок. Видимо почувствовав это, между сиденьями показалось лицо молодого человека с широко раскрытыми глазами.

— Я, кажется, уснул — поспешил оправдаться Мет, чем, видимо, вызвал ещё большее удивление молодого человека, так как его лицо исказилось какой-то непонятной гримасой.

Не зная, что ему делать в подобной ситуации Мет откинулся в кресле и решил поискать модель своего поведения в информационном поле Суара Марра. Войдя в него, он тут же наткнулся на несколько образов, явно указывающих, что к космодрому летательный аппарат вёл он, а не его спутники, которые всю дорогу спали в задних креслах, что было грубейшим нарушением с их стороны, так как они должны были следить за окружающей обстановкой и охранять Суара Марра от нападения.

— Ждите! — прохрипел он, опять отметив, что его губы при этом остались плотно сжаты.

Глаза тут же исчезли.

Мет ткнул рукой в серый круг на спинке кресла перед собой и дождавшись когда дверь скользнёт вверх, вышел и осмотрелся — он стоял перед высоким серо-коричневым зданием с розовыми ступеньками, к которому его доставили молодые люди. Скорее всего это и был тот самый планетарный центр, в котором работал Суар Марр.

Глубоко и протяжно вздохнув, Мет направился к розовым ступенькам. Ступеньки к верху сужались и упирались в такого же цвета овал. Определенно, это была дверь. Что было за ней, Мет мог лишь догадываться, потому что сейчас надежно закрыл своё информационное поле и доступа к информационному полю Суара Марра не имел.

* * *

Поднявшись на верхнюю ступеньку, он оглянулся — дверь летательного аппарата на котором он прибыл сюда, была закрыта. Хмыкнув, он отвернулся и обвёл розовый овал двери перед собой, внимательным взглядом: с левой стороны, на уровне его груди, алел круг, размером с растопыренную ладонь человека. Каких-то других признаков входа, вокруг овала двери не наблюдалось и с гримасой обеспокоенности, Мет приложил левую руку своего нового тела к алому кругу.

— Входите атлас Суар!

Громкий и четкий металлический голос, пришедший неизвестно откуда, застал Мета врасплох. Он вздрогнул и сделал поспешный шаг назад, лихорадочно водя взглядом в образовавшемся дверном проёме, но там никого не было. Наконец, осознав произошедшее, Мет, мысленно обругав себя, шагнул в проём. На удивление стена проёма оказалась достаточно толстой и ему пришлось сделать два шага чтобы пересечь его.

Войдя, Мет остановился: прямо перед ним, вверх вела широкая розовая лестница; внизу, по обе стороны от лестницы, уходили розовые, ярко освещённые коридоры. Ни на лестнице, ни в коридорах никого из людей видно не было и куда нужно было идти, Мет понятия не имел. Определённо, эта его остановка, могла вызвать удивление у того, кто вдруг мог появиться здесь и Мет, прерывая свою нерешительность шагнул в сторону правого коридора.

— Атлас Суар!

Громкий голос, идущий откуда-то сверху заставил Мета остановиться и повернуть голову: сверху, на лестнице, стоял мужчина, которого Мет изначально, почему-то, не увидел, хотя, возможно, он только что подошёл.

— Атлас Суар! Ты мне нужен! — всё тем же громким голосом произнёс мужчина.

— Зачем? — не зная почему, поинтересовался Мет.

Ничего больше не сказав, мужчина развернулся и пошёл прочь.

Мет на какие-то мгновения замешкался. При беглом изучении информационного поля Суара Марра ему несколько раз попадался образ похожего человека в возрасте, по имени Заннат и как Мет понял, он был каким-то высокопоставленным чиновником этой цивилизации, но то что он, возможно, стоял над Суаром Марром или даже был его шефом, об этом Мет не догадался и сейчас, осознав это, был перед выбором: или действовать наугад или опять войти в информационное поле бывшего владельца своего нового тела и там найти нужные данные. Риск был велик. Мет ещё не знал, какими способностями владеет уходящий прочь мужчина и потому, решив не рисковать, быстро идя по ступенькам, заторопился вслед за мужчиной, пытаясь понять, зачем он нужен Заннату, если тот даже вышел его встретить на ступеньки лестницы. К тому же, он понятия не имел, как с ним нужно себя вести. Ему сейчас не мешало бы уединиться где-либо в укромном месте хотя бы на сутки и тщательно проанализировать информационное поле своего нового тела, а не шататься в постоянном напряжении в гуще чужого мира, боясь оступиться при каждом шаге.

Поднявшись на второй уровень, Мет увидел, что мужчина, не оглядываясь, быстро идёт вглубь коридора и Мет заторопился за ним. Неожиданно одна из дверей коридора, между Метом и мужчиной, широко открылась и из-за неё донёсся громкий голос.

— Прогноз готов. Не проходи мимо.

Голос был достаточно низким и несомненно, принадлежал мужчине, и скорее всего он обращался к уходящему Заннату.

Мет механически остановился, так как шёл у стены коридора и дверь почти преградила ему путь. К тому же, он впервые в этом мире увидел, такой странный способ открывания двери. Пожалуй такой примитив уже исчез из цивилизации землян и он уже и не помнил, где его видел последний раз.

— И что вы там наплели? — вдруг сам не зная зачем, громко произнес Мет.

— О возможных возмущениях касательных полей купола, от вертикальных волн песчаного смерча. Есть опасение, что они захватят город. Да ты же сам просил заказать этот прогноз! — с явным возмущением прозвучала последняя фраза.

Мет вспомнил о той песчаной буре, которая была двое или даже трое суток назад в горах, когда он ещё был в теле кузнеца. Скорее всего речь шла о ней. Наверное она не закончилась и тогда это была лишь её прелюдия.

«Интересно, как она выглядит сейчас, если вызвала тревогу в этом городе», — мелькнула у него мысль озабоченности.

— Долго возитесь! Уж, сколько времени прошло! — произнес Мет, возмутившись в свою очередь.

Дверь дёрнулась. Из-за нее показалась бритая голова, затем чёрные глаза и тут же они исчезли. Дверь с шумом захлопнулась. Мет обвёл её внимательным взглядом: в верхней части двери красовались несколько непонятных закорючек, которые Мету ни о чем не говорили, но скорее всего обозначавшие, или номер, или название этого самого офиса прогнозов; справа от двери на стене алел круг идентификации. Покрутив головой, Мет отвернулся от двери: Заннат быстро удалялся, грозя в любое мгновение исчезнуть из вида.

Мет насколько мог заторопился за ним, пытаясь на ходу найти в информационном поле Суара Марра информацию о его профессиональной деятельности, но быстро это сделать не удавалось.

Наконец он догнал Занната и дальше шёл почти вплотную за ним. Поднявшись на следующий уровень и пройдя какой-то путь по ещё одному коридору они оказались в огромном овальном холле, вдоль стен которого сплошной зелёной стеной росли невысокие деревья, среди зелёных листьев которых алели большие бутоны. Несомненно, это были цветы.

Мет невольно задержал на них взгляд, отметив свою первоначальную ошибочность относительно планетной флоры Араксы — она оказалась не такой уж и безликой.

С противоположной стороны холла коридор продолжался. В одном месте деревья, как бы, расступались, открывая доступ к единственной двери, находившейся в нём. Неподалеку от двери, между деревьев спиной к Мету стояли два человека и видимо о чем-то спорили, энергично махая руками, хотя их голосов совершенно не было слышно. Скорее всего их диалог был мысленным. Мужчина направился к двери. Проверив состояние своей защиты и убедившись в её надежности, Мет тоже пошёл к этой же двери, внимательно наблюдая, за спорившими, но они или не видели его, или просто игнорировали, так как никакой реакции с их стороны не наблюдалось. Отвлекшись, Мет отстал и опять догнал мужчину, когда тот уже входил в образовавшийся дверной проём.

Что ждало его там, Мет не представлял, но выбора у него сейчас не было и глубоко и шумно вздохнув, задержавшись на мгновение, чтобы проверить надёжность защиты своего поля, он тоже шагнул в дверной проём вслед за Заннатом.

* * *

Едва войдя, Мет сразу же остановился, больше от удивления, нежели от чего-то другого: зал, куда он вошел, было совсем небольшим и даже каким-то неуютным; кроме большого стола и единственного кресла, которое сейчас занимал, видимо, хозяин этого зала, в нём больше никого и ничего не было. Видимо из-за того, что зал был совсем небольшим, нескольких мгновений Заннату хватило, чтобы до входа в этот зал Мета успеть занять своё рабочее кресло. Что делал хозяин зала, было совершенно непонятно: он сидел уткнувшись взглядом в стол, на котором, насколько видел Мет, совершенно ничего не было и казалось, совсем не осознавал, что в зал вошёл тот, кого он приглашал. К тому же, насколько Мету было видно лицо хозяина зала, его глаза были если не зажмурены, то, однозначно, прикрыты. Не зная, как себя вести, Мет продолжал стоять молча.

Прошло какое-то время, ситуация совершенно не менялась: Мет молча стоял у двери, хозяин зала молча сидел уткнувшись взглядом в стол.

— Шхерты недовольны нами. Утверждают, что зуки грохнули одного из последних местных колдунов.

Вдруг донёсся голос, принадлежащий, явно, старому человеку. Мету даже показалось, что голос пришёл со всех сторон, будто это помещение само его сгенерировало. Хозяин зала продолжал находиться в прежней позе, будто он был не из плоти, а из камня.

— Ты не находишь это слишком странным?

Вопрос, явно, предназначался Мету и застал его, в какой-то мере, врасплох и он лихорадочно соображал, какой ответ будет приемлемым в этой ситуации.

— Вот и я о том же, — опять раздался тот же голос, уже приведя Мета, даже, в замешательство. — Это полный абсурд. Есть версия, что воалиан сбил тротт, полный зуков и потом сам сдох. Ещё больший абсурд. Туда вылетает экспедиция. Я зарезервировал тебе место. Тебе должно быть интересно, что произошло с воалианом.

Мет прекрасно знал, что там произошло и кто кого сбил и опять оказаться там в обществе незнакомых людей, у него, совершенно, не было никакого желания. Единственно, о чём он мог пожалеть и о чём только что вспомнил — это о катране, которым он расплатился в ресторане того городка. Ещё три катрана остались в кузнице, но идти в неё в окружении нескольких чужих разумов, несомненно, обладающих прекрасными профессиональными навыками, было недопустимо. Нужно было выкручиваться.

— Какое мы имеем отношение к зукам? — Мет постарался вплести в свой голос нотки возмущения. — Мы не руководим ими и они нам не подчиняются. К тому же, мне неинтересен дохлый монстр, — произнес Мет последнюю фразу, как можно чётче.

— С каких это пор? — продолжил звучать всё тот же голос ниоткуда. — Ещё вчера ты готов был тащиться куда угодно, лишь бы увидеть ещё одного их них.

— Господ…

Мет оборвал себя на полуслове, поняв, что забылся и теперь мог ожидать чего угодно и как ему показалось, реакция со стороны Занната последовала незамедлительно. Мету показалось, что тот, будто вздрогнул, лицо дернулось, веки поднялись. Заннат, будто подброшенный пружиной, вскочил с кресла.

У Мета тут же всплыла другая мысль: разум Занната отсутствовал до сих пор в его теле и только сейчас он его занял, будто невольно едва не произнесенное Метом слово из своей цивилизации, послужило тому сигналом.

— Ты забываешься Суар. Это Аракса, а не Флоот. И твои выходки здесь, и неуместны, и не понятны. Что тебя опять не устраивает? — Заннат говорил уже очевидно, так как его губы шевелились.

Он вышел из-за стола и направился к Мету.

Лишь теперь Мет смог его рассмотреть в полной мере.

Заннат был невысок и толст, его куртка была расстёгнута и из неё выпирал солидный живот, хотя ступал он твердо. Большая, даже чересчур, голова с короткими серыми волосами зачесанными назад, высокий прямой лоб, густые серые брови, небольшие глубокие беззрачковые глаза, толстый нос, мясистое лицо с несколькими странными морщинами, толстые, но сухие губы и совсем маленький, будто обрезанный подбородок, шея практически, отсутствовала. Одет Заннат был в лёгкую серую куртку с короткими рукавами, такого же цвета брюки и обут в такого же цвета полностью закрытую обувь.

Мет оказался сбит с толку. Он совершенно не понимал о каких его выходках говорит Заннат и потому решил, во чтобы то ни стало, отказаться от экспедиции.

— Я устал… Э-э-э… — Мет замешкался, не зная как правильно обратиться к Заннату, но вспомнив, как его называли сопровождающие его молодые люди, решил поступить так же, — атлас Заннат. Думаю ничего нового тот дохлый воалиан мне не скажет, — Мет вдруг вспомнил, что последнее время Суар Марр работал с раненым воалианом и решил на этом сыграть. — К тому же, у нас есть живой, с которым ещё работать и работать. Я очень устал и хочу день-два отдохнуть.

— Как знаешь! Есть другие, кто охотно отправится в эту экспедицию.

Дойдя до Мета, Заннат тут же развернулся и пошел назад. Решив, что разговор на этом закончен, Мет сделал шаг назад, развернулся и увидев рядом с дверью малиновый круг, ткнул в него рукой.

— Ты, всё же, подумай, — опять зазвучал, теперь уже будто внутри головы нового тела Мета, голос Занната. — Пара часов у тебя ещё есть.

— Нет! — Мет покрутил головой. — Однозначно, нет!

* * *

Оказавшись в холле, Мет остановился и с силой провёл рукой по лбу, будто выгоняя из головы всю негативную информацию.

«Проклятье! Это уже чересчур, — замелькали у него мысли досады. — Нет, во чтобы то ни стало, нужно где-то уединиться и разобраться с информационным полем Суара Марра. Иначе я тут долго не протяну».

Глубоко и протяжно вздохнув, он быстро зашагал по тому же пути к выходу из этого здания, по которому и пришёл сюда.

Летательный аппарат, который Мет всё же нашёл в информационном поле своего нового носителя, назывался крапп, вели всё те же молодые люди. От учреждения до его дома было совсем недалеко и свернув всего пару раз, крапп затормозил около невысокого, трехуровневого, светло-коричневого здания и вплыл во двор через ажурные ворота. Выйдя из него, Мет замер зачарованный: он будто попал в совершенно другой мир: это, определенно, был цветущий и благоухающий или парк или сад, дивной красоты, какой и в цивилизации землян редко где встретишь.

Невысокие, с идеально круглой кроной, деревья, между зелёных листьев которых располагались яркие большие бутоны цветов всевозможных оттенков, росли несколькими ровными рядами. Между деревьев располагались кусты-шары у которых, казалось, цветов даже больше, чем листьев. Вокруг деревьев и кустов росла зелёная трава из которой торчали яркие бутоны ещё более красочных цветов. По саду-парку шли коричневые дорожки, такие ровные, будто нарисованные с помощью линейки. На дорожках стояло несколько человек и как показалось Мету, они что-то делали с кустами. В воздухе стоял приятный цветочный аромат, тонкий и совершенно не навязчивый.

— На сегодня свободны, — громко заговорил Мет не поворачиваясь к молодым людям. — Утром сюда же, — он ткнул пальцем себе под ноги и неторопливо зашагал по алее парка, пытаясь найти в информационном поле Суара Марра модель своего дальнейшего поведения и пытаясь узнать, что его ждёт в доме его нового носителя.

Как ни странно, в доме был лифт — квартира Суара Марра была на втором уровне.

Выйдя из лифта, Мет подошёл к большому светлому овалу на стене, рядом с которым алел большой круг и приложил к нему ладонь.

— Назовите себя! — раздался из стены металлический голос.

— Суар Сторина Марр! — полный недоумения, произнёс Мет.

— Имя не идентифицируется, — пришёл обескураживающий ответ.

— Как?…

Состроив гримасу недоумения, Мет покрутил головой и никого не увидев, поелозил по алому кругу рукой. Ничего не произошло.

По спине Мета пробежал невольный холодок. Ситуация могла стать недопустимой. Видимо система опознавания личности, проанализировав какие-то поля его нового тела, нашла их не полностью сопоставимыми со своими образцами и сейчас решала, что ей предпринять. Мет машинально продолжал елозить рукой по кругу.

— Входите, атлас Суар! — раздался металлический голос и светлый овал в стене исчез, открыв вход.

«Что-то непонятное. Нужно не забыть разобраться с идентификаторами, — мелькнули у Мета досадные мысли.

Убрав руку с круга, он шагнул в образовавшийся дверной проём.

Увидев с внутренней стороны стены такой же алый круг, ткнул в него ладонью. Дверной проём исчез.

* * *

Мет находился посреди большого, видимо, как и всё в этом городе под куполом, овального светлого холла, с большим количеством или кустов или даже деревьев, растущих прямо из пола. Между деревьями были видны проёмы, видимо, входы в другие комнаты. Проёмов было несколько, что недвусмысленно говорило о немалом размере жилища Суара Марра. Пол был выстлан красивой мозаичной плиткой, похожей на деревянную. Посреди холла стоял большой круглый стол с несколькими большими, коричневого цвета, креслами вокруг него. На столе что-то стояло. Больше никаких предметов в холле не было.

Высвободив своё поле, Мет разбросил его по сторонам, но почувствовав, где-то достаточно далеко, лишь пару биополей, вернул своё поле, решив, что почти никого из жильцов дома сейчас нет и его никто не будет беспокоить.

Вдруг почувствовав, что хочет есть, развернувшись, он направился к одному из проёмов.

Насколько он понял из информационного поля Суара Марра — там должна была быть кухня.

Посреди кухни на столе стояла тарелка с какими-то оранжевыми плодами. Шагнув к столу, он взял с тарелки плод и поднеся ко рту, вдохнул, пытаясь по запаху определить насколько он будет отвратителен, но на удивление, запах был не неприятен, хотя и не изобиловал большим ароматом. Мет приоткрыл рот и осторожно надкусил плод: на язык брызнул прохладный, немного кисловатый сок. Подержав несколько мгновений сок во рту, Мет почувствовал, как по его телу будто покатилась волна бодрости. Тогда он откусил приличный кусок плода и едва не захлебнулся от обилия сока, тут же оказавшегося у него во рту. Поперхнувшись, он кое-как проглотил сок и дальше начал есть более аккуратно, откусывая от плода небольшие кусочки. Он ещё не доел плод, как почувствовал, что бодрость перерастает в возбуждение: ему захотелось куда-то бежать, что-то делать, но он лишь пошевелил плечами, подавляя невольное желание. Плод имел маленькую косточку. Положив её на тарелку, Мет взял ещё один плод и съев его, опять повёл плечами — чувствовал он себя великолепно. Определенно, плод был превосходным стимулятором.

Развернувшись, он направился к ещё одному дверному проёму.

За проёмом оказался большой ярко освещенный коридор, изобилующий светлыми дверными овалами. Он остановился перед одним из светлых овалов в стене коридора.

— В действии отказано, — раздавшийся голос заставил его вздрогнуть.

Подняв в досаде брови, Мет ткнул ладонью в розовый круг рядом с овалом, который тут превратился в дверной проём. Дёрнув, во всё той же досаде, плечами, он вошёл в образовавшийся дверной проём, негодуя, что система контроля квартиры Суара Марра почему-то не понимает в полной мере его биополе.

Это была небольшая тускло освещенная комната бледно-зелёного цвета со спальной платформой посреди, по крайней мере, это сооружение больше ни с чем у Мета не ассоциировалось, двумя креслами и небольшим столиком около одной из стен. Несомненно, эта комната предназначалась для сна.

Бодрость вдруг куда-то исчезла, будто эта комната впитала её в себя. Вытянув губы в усмешке, Мет шагнул к одному из кресел, разделся, побросав одежду на него, улёгся на спальную платформу, потянулся, глубоко вздохнул и провалился в пустоту.

* * *

Мет открыл глаза. Было совершенно темно. Он разбросил поле вокруг себя, никаких мощных биополей нигде не чувствовалось, но слабые присутствовали в большом количестве. Скорее всего жильцов дома прибавилось. Но они не вызвали у него беспокойства, потому что их биополя находились в спокойном и пассивном состоянии. Видимо, действительно, была ночь и все жильцы спали.

Мет потянулся и понял, что уснул совершенно без одежды, совершенно не помня, почему он разделся до нага. Он рывком сел и в тот же миг комната наполнилась неярким белым светом. Мет покрутил головой, осматриваясь — его одежда валялась на кресле. Он поднялся, одел лишь нижнее белье и направился к двери.

Выйдя в коридор, который тут же наполнился ровным светом, Мет принялся изучать квартиру, заглядывая за все двери подряд, которые попадались у него по пути и которые сами послушно исчезали, едва он оказывался перед ними. Видимо за время сна биополе его нового тела приняло естественную структуру и теперь легко опознавалось биоэлектронными устройствами квартиры, которая оказалась настолько огромной, что он всего лишь пару раз свернув по коридору, развернулся и пошел назад, решив отложить её дальнейшее изучение на какое-то другое время. Зачем Суару Марру была нужна такая огромная квартира, Мет не представлял, так как в ней, насколько он понял, кроме него, больше никто не жил: в некоторых комнатах из мебели стояли лишь одно-два кресла. Но особенно выделялась одна большая комната с прекрасной резной мебелью, зелено-красным ковром на полу и огромным голографическим экраном на одной из стен, который был почему-то включен и на котором по зелёному газону бегали очень много народа, бросая друг другу какой-то овальный предмет. Мет обошёл эту комнату, внимательно рассматривая все предметы, находящиеся в ней, но стараясь пока ничего не трогать. Его внимание привлек один из больших стеклянных шкафов, от пола до потолка, в котором несколькими рядами стояли какие-то разноцветные продолговатые коробочки. Открыв дверь шкафа, Мет взял одну из коробочек и повертев её, нашел защёлку и нажал на неё — верхняя стенка коробочки поднялась. Он заглянул внутрь: там находился желтовато-матовый стержень порядка длины указательного пальца взрослого человека и диаметра толщины того же пальца.

Взяв стержень, Мет повертел его в руке: определенно, это был какой-то носитель информации, так как один из его концов был как бы потёрт, будто его куда-то часто вставляли и его торец с потёртой стороны имел несколько разноцветных концентрических окружностей, будто это были контактные площадки.

Немного поколебавшись, Мет вошел внутрь стержня — это оказалась какая-то нестрого упорядоченная кристаллическая структура, которая завибрировала от взаимодействия с его психотронным полем. С подобным типом информационного хранилища ему ещё не приходилось сталкиваться и не желая невольно разрушить информационное поле кристалла, он вывел из него своё поле и положив стержень в коробочку, вернул её на место и закрыв шкаф, продолжил обход квартиры бывшего владельца своего нового тела.

За одной из дверей оказалась кухня, хотя он вчера попал в неё через другую дверь, но толком не рассмотрел её. Она была идеально белой, с массой различных столов и каких-то непонятных агрегатов, выстроенных вдоль её стен. На одном из столов стоял какой-то круглый блестящий предмет и как-то жалобно попискивал, одновременно подмигивая зелёным индикатором на своей макушке.

Не зная зачем, Мет подошел к предмету и дотронулся до мигающего индикатора: крышка предмета резко откинулась, заставив Мета в испуге отдёрнуть руку.

Из предмета заструился лёгкий пар — в нём что-то лежало. Мет подался вперёд — ему в нос ударил приятный аромат запечённого мяса. Ему нестерпимо захотелось есть.

Он покрутил головой по сторонам, намереваясь найти то, чем можно подцепить этот кусок мяса, но ничего не увидев, дотронулся до мяса рукой, оно было горячим, но не обжигающим. Взяв второй рукой ёмкость из предмета, он направился из кухни, отрывая рукой от куска мяса кусочки и отправляя их в рот. Вскоре он вышел в зал, через который вчера вошёл в квартиру. На столе стояла тарелка, на которой лежали два оранжевых плода, на которые вчера он не обратил внимания. Подойдя к одному из кресел, Мет сел и съев кусок мяса, поставил пустую ёмкость на стол и взяв плод, состроил гримасу озабоченности и покрутил его в руках. Ему хотелось пить. Немного поколебавшись, он поднес плод ко рту, надкусил его и тут же приятная бодрящая влага наполнила рот.

Опомнился Мет тогда, когда в его руке осталась лишь косточка. Глубоко вздохнув, он швырнул её на тарелку и откинувшись в кресле, прикрыл глаза и вошёл в информационное поле Суара Сторина Марра.

* * *

Суар Марр принадлежал к расе хораллов с планеты Флоот. Раса хораллов была одной из древних и доминирующих рас в планетной системе Силина галактики «Лагерон», что понималось, как много планет. Как Мет понял, так у них называлась галактика «Млечный путь». Хораллы стояли на достаточно высокой ступени развития. Они безраздельно господствовали в одном из рукавов галактики «Лагерон», овладели пространственными перемещениями, знали и умело использовали в своей жизни психотронные поля, которые имели у них среднюю величину, но они научились ими искусно управлять и потому умели защищать свою информацию. Были у хораллов, если не враги, то несомненно противники — это ещё одна древнейшая раса галактики «Лагерон», раса эллотов, которая стояла примерно на том же уровне развития и занимала расположенную неподалёку планетную систему. Ещё совсем недавно, каких-то триста лет назад эти расы открыто враждовали между собой, регулярно вторгаясь на своих звездолётах в пограничные пространства друг друга, неся противнику смерть и хаос. Чем была вызвана такая непримиримая вражда Мету точного ответа найти не удалось, сюда было примешано всё: и галактическое господство; и борьба за ресурсы; и поиски новых источников энергии; и просто неприязнь друг к другу; и ещё какие-то малопонятные причины, вызвавшие у него откровенное недоумение своими, кажущимися никчемными аргументами. Но все же нашлась одна причина, которая заставила эти две расы забыть свои обиды и объединиться в противостоянии к ещё одной галактической расе вдруг появившейся из далёкой планетной системы этого же рукава галактики «Лагерон» — расы шхертов. Уровень технологий шхертов был заметно ниже технологий хораллов и эллотов: они не знали портаторных перемещений, но зато имели достаточно мощное психотронное поле, которым тоже умело пользовались; к тому же их звездолёты были очень быстры и преодолевали большие расстояния за весьма короткое время. Цивилизация шхертов была очень многочисленна и будто полчища насекомых, быстро перемещалась по рукаву галактики в поиске, так называемого, энергетического песка, своего основного источника энергии. Ни у хораллов, ни эллотов такого источника энергии не было, они использовали в своей жизни, в основном, кварковую энергию.

Шхерты были злы, коварны и хитры, но к счастью для хораллов и эллотов, они не принялись их безоглядно истреблять, а уничтожали лишь тех, кто становился у них на пути, мешая их поискам планет с энергосодержащим песком. Да и планеты хораллов и эллотов мало подходили для жизни шхертов, привыкших к высокой температуре и небольшому содержанию кислорода в атмосфере, а планеты древних рас галактики «Лагерон» оказались для них слишком холодны и перенасыщены кислородом, заставляя окислительные процессы в их организмах протекать с повышенной скоростью, вызывая быстрое старение шхертов и их преждевременную смерть.

Хораллы быстро распознали технологию получения энергии из энергетического песка и были, удивлены тем, что до сих пор не смогли это сделать сами. Но теперь все энергосодержащие пески в этом рукаве галактики принадлежали только лишь шхертам и потому хоралам и эллотам приходилось с чувством досады принимать это, как, своего рода, плату за свою, более или менее, спокойную жизнь в своих планетных системах.

Добываемый шхертами синий песок обогащался до такого состояния, что в конечном итоге превращался в энергетический сгусток высокой концентрации. Затем этот сгусток мощными магнитными полями доводился до состояния текучести, и получалось нечто, вроде жидкой энергии с многофазными связанными структурами. Затем эта жидкость упаковывалась в специальные капсулы-батареи и использовалась в энергетических установках шхертов.

Шхерты первое время весьма строго следили за тем, чтобы эта технология не оказалась у хораллов с эллотами, но поняв, что высокоразвитым цивилизациям не проблема её познать, сосредоточили свои усилия лишь на том, чтобы капсулы с жидким энергетическим концентратом не попадали на планеты хорралов и эллотов, жестоко пресекая любые попытки завладеть ими.

Все попытки Мета найти более подробную информацию о технологии переработки энергосодержащего песка не удались: Суар Марр занимался энергией разума, то есть психотронными полями и знал о них достаточно много, хотя в этих знаниях не было того, чего бы не знал и Мет, а в других видах энергии он разбирался весьма посредственно и достоверно знал лишь то, что от энергосодержащего песка после его обогащения остаётся агрессивная и неприятная во всех отношениях серая пыль.

Мет вышел из информационного поля своего нового тела. Ему теперь стало понятно, что за безжизненная серая пустыня простирается вокруг того промышленного города, в который ведет закрытая магистраль, но его сейчас волновал другой вопрос: в информационном поле Суара Марра совершенно не упоминалось, ни о блестящем городе с островерхими куполами, ни о кольцевых порталах, которые он видел в образах Энта Хетуэй. И выходило, что ему предстояли дальнейшие поиски пути возвращения на Землю.

Посидев некоторое время с отрешённым сознанием, Мет опять вошёл в информационное поле Суара Марра, надеясь найти более подробную информацию о шхертах, потому что подсознательно понимал, что лишь через них сможет найти путь домой.

Насколько Мет понял, планет с энергосодержащим песком в этом рукаве галактики «Лагерон» было не столь много — шхертам удалось найти всего четыре такие планеты. Все планеты, кроме одной, Араксы, были безжизненны, потому что энергосодержащий песок образовывался лишь в планетных системах проколлапсировавших звёзд и ставших нейтронными. Поток звёздных частиц, бомбардируя проходящие сквозь него планеты, при условии, что они имели пески, богатые определёнными химическими элементами способными впитывать звёздную массу, насыщал их до состояния, когда содержащиеся в песке минералы приобретали характерный синий цвет. Конечно, ни о какой жизни в подобных условиях не могло быть и речи, но на Араксе она всё же появилась, после какого-то катаклизма, который несколько сместил орбиту планеты и жёсткое излучение местной звезды теперь шло мимо планеты. Какой это был катаклизм, сейчас и пытались разобраться хорралы, так как планета принадлежала их пространству. Шхерты к разумной жизни на планете были совершенно безразличны и следили лишь за тем, чтобы капсулы с энергетическим концентратом не уходили на сторону. Но всё же они контролировали две трети планеты, где располагалась огромная пустыня с энергосодержащим песком, оставив хорралам и эллотам лишь её третью часть, в основном равнинную. Единственные, кто их заинтересовал на Араксе и кого они взяли под свою защиту — это были местные аборигены, торроосы и ведуны или колдуны из расы фуритов, которые, по какой-то странной особенности их организма, безвредно для себя переносили энергию песков, (возможную причину, которую озвучил лекарь, Мет уже предположительно знал), и потому могли обрабатывать специальные углеродные стали, насыщая их энергией этих синих песков. Шхерты доставляли полосы из этой стали некоторым колдунам, владеющим кузнечным мастерством, которые придавали им нужную форму и которые после зарядки энергией синего песка становились своеобразным оружием — катранами, которое высоко ценилось у всех народов цивилизации шхертов.

Тут была ещё одна странность, которую Суар Марр не мог понять и которая едва не стоила жизни Мету, когда он находился в носителе ведуна Тарра: шхерты жестоко наказывали хорралов и эллотов, если они покушались на жизнь колдунов, но достаточно прохладно относились к тому, если это делали аборигены Араксы — торросы. Чем была вызвана такая любовь к этой расе в информационном поле Суара Марра, такой информации Мету найти не удалось, потому что раса торросов и ведуны жили на подконтрольной шхертам территории.

Неожиданно Мет наткнулся на большой провал в информационном поле Суара Марра, который вызвал у него сильную досаду, всё же, как он ни старался при внедрении в тело Суара Марра, потери информации избежать не удалось. Если эта информация имела важное значение для жизни Суара Марра, то существование Мета в его носителе могло вызвать непреодолимые препятствия, тем более, что за провалом была информация, показывающая личную жизнь Суара Марра. Какая её часть была уничтожена, быстро понять было невозможно, но насколько было понятно Мету, за провалом находилась информация о зрелом периоде жизни Суара Марра.

Единственное, что Мету удалось понять: родная планета Суара Марра, Флоот, была чрезвычайно красивой — такой бесконечный цветущий сад, между деревьев которого, повсюду, будто шляпки грибов, выглядывали резные крыши домов, в одном из которых и жил Суар Марр со своей семьёй. Но он почему-то лишился своей семьи и возникшие на Флоот проблемы, заставили его перебраться на не так давно найденную шхертами планету с энергосодержащим песком — Араксу, планету во всех отношениях необычную и загадочную, тем более, что работы для него здесь было, более чем, достаточно, где он и находился уже около трёх последних лет, лишь изредка посещая Флоот для решения накапливающихся там, своих финансовых проблем.

Дело было в том, что аборигены планеты с большой неприязнью отнеслись к появлению у них инопланетян и первое время даже пытались воевать с ними, но быстро поняв свое бессилие, заняли враждебную позицию, не оказывая пришельцам, абсолютно, никакой помощи, если даже кому-то из них угрожала смерть и даже изгоняли из своей среды всех тех соплеменников, кто пытался сотрудничать с колонизаторами. Но, насколько Мет понял из информационного поля Суара Марра, ни хораллы, ни эллоты старались не вмешиваться в жизнь аборигенов, ограничиваясь лишь наблюдением за ними, если только на планете не возникала какая-либо эпидемия. Тогда они, или распыляли над поселками аборигенов лекарственные ингредиенты, стараясь хоть как-то облегчить аборигенам противостояние болезни, или проводили вакцинацию, если распыление не приносило должного результата. Да и свои город и космодром они построили в непригодных, для хозяйственного использования аборигенами, территориях.

Видимо с такой вакцинацией и столкнулся Мет, будучи в теле кузнеца.

Мет вышел из информационного поля Суара Марра. Ему опять не повезло: носитель Суара Марра не вполне подходил ему для поиска пути возврата в своё пространство, потому что он ни коим образом не был связан с порталами и их даже не было в его образах. Одно было хорошо, Суар Марр не был связан семейными узами на Араксе, что могло бы ограничивать перемещения Мета в поиске пути возвращения. С одной стороны, Мет остался доволен, как собой, так и своим новым телом: он был богат, по меркам цивилизаций галактики «Лагерон»; состоял на государственной службе и на Флоот и здесь на Араксе; имел даже хорошо оплачиваемую практику психотерапевта; имел прекрасный дом на родной планете и огромную квартиру, занимающую весь второй уровень трехуровневого дома, здесь; имел два шикарных краппа и небольшой стелт; был узнаваем и уважаем. К тому же, у Суара Марра оказалось очень мало близких людей.

С другой стороны — Мет оставался недоволен тем, что никакой информации о порталах у Суара Марра ему найти не удалось, хотя она могла храниться у него в какой-то самой глубине его информационного поля, куда он ещё не добрался.

Неожиданно, Мет наткнулся на сообщение, которое его озадачило: шеф Центра Аномальных Явлений, Заннат, с которым он имел странный контакт, как-то произнес в беседе с Суаром Марром, что запасы энергосодержащего песка в этом рукаве галактики уже почти исчерпаны и шхерты вынашивают идею вторжения в другие галактические рукава, где, по их предположению, такого песка должно быть в большом достатке.

Мет тут же подумал о галактическом рукаве, где находилась Солнечная система, хотя он и не помнил, чтобы кто-то когда-то из землян говорил об синем энергосодержащем песке на какой-то из известных им планет, хотя, как понял он, такой песок находился лишь на планетах, концентрирующихся к центру галактики, а земляне центр галактики «Млечный путь» только лишь изучали с помощью различных телескопов, лишь в мыслях намереваясь отправиться туда на своих космических кораблях будущего.

* * *

Выйдя из информационного поля Суара Марра, Мет глубоко вздохнул и понял, что хочет есть. Он поднялся и взяв со стола пустую посуду, направился на кухню.

Поставив посуду на один из столов, он принялся искать что-либо съедобное, но кроме какой-то желеобразной ярко-жёлтой массы в одной из ёмкостей холодильного шкафа больше ничего не нашёл. Запах масса издавала не тот, чтобы её хотелось безоглядно съесть, но выбора не было. Найдя чем её подцепить, Мет положил на язык её каплю и медленно растёр по нёбу — вкусом желе напоминало сыр. Едва ли не с гримасой отвращения, Мет быстро опорожнил ёмкость и прополоскав рот, направился на поиски одежды, потому что он до сих пор находился в нижнем белье. Заодно, нужно было сориентироваться и во времени.

Так как теперь Мет в мире Суара Марра ориентировался вполне сносно, то без труда найдя комнату с одеждой, оделся в какой-то, легкого спортивного вида, костюм и направился в главную комнату квартиры, где, как он понял, Суар Марр прежде проводил достаточно много времени, когда находился дома, а отнюдь не в вестибюле.

Войдя в зал, Мет увидел, на продолжающем работать экране, большую пульсирующую красную точку, показывающую, что есть сообщения. Отстегнув из-под экрана пульт управления, хотя это можно было делать и голосом, но он ещё опасался оказаться непонятым, Мет активировал функцию сообщений. Первое из них было больше предупреждением. В нём говорилось, что ураган достиг города, из-за чего возможны нарушения в работе электронных систем. Затем экран вдруг мигнул и на него уставились, явно, злые глаза руководителя Центра Аномальных Явлений Занната.

— Воалиана! Твое поведение недопустимо! Я вынужден обо всём доложить на Флоот! Думаю, там дадут должную оценку твоим выходкам! — заорал Заннат, без обмена какими-либо приветствиями и его лицо, до этого имевшее нейтральный вид, вдруг перекосилось, глаза сделались ещё больше и круглее.

— Не кипятись!

Мет усмехнулся. Он теперь знал некоторые секреты Занната, которые тот никак не хотел бы придать огласке и потому был уверен, что он просто пытался выместить на нём своё раздражение, нежели угрожать.

— Я себя плохо чувствую после прошлой экспедиции, — продолжил говорить Мет. — Не думаю, что за это время Аракса сошла со своей орбиты. Остальные события не столь важны. Что, конкретно, произошло?

— Шхерты! — выдохнул Заннат и умолк, словно произнёс недопустимую фразу.

— Что? — Мет вопросительно взмахнул подбородком. — Ушли с планеты, оставив нас наедине с воалианами?

— Идиот! — по лицу Занната прошли бугорки мышц. — Они утверждают, что мы прячем инопланетянина. Нет! Нет! — перед лицом Занната несколько раз скользнула его рука. — Шпиона из враждебной цивилизации.

— Кого, кого? — Мет подался вперёд, будто бы неслыханно удивился, но на деле внутренне сжался, ожидая, что Заннат назовет сейчас имя или ведуна Тарра или зука Энта Хетуэй.

— Они проанализировали остаточные поля вдоль пути всех тех странных событий на своём космодроме и теперь утверждают, что это был никакой не воалиан, а чужой разум.

— Бред какой-то, — состроив гримасу недоумения, Мет выпрямился и дернул правым плечом. — Мы здесь причём?

— Что-о-о! Да как ты… Немедленно в Центр! Иначе можешь убираться отсюда, навсегда, — выпалил Заннат без дальнейших объяснений и исчез с экрана.

Состроив гримасу обеспокоенности, Мет бросил пульт управления в одно из кресел и пошел переодеваться и лишь одевшись, понял причину недовольства Занната — коммуникатор был в куртке, которую он только что надел и видимо тому пришлось долго дожидаться, когда Суар Марр ответит через какое-то средство связи.

* * *

Потому что было ещё очень раннее утро, то молодых людей, которым он вчера приказал явиться к дому Суара Марра, не было и Мет сам вёл крапп. Благодаря долгому времени, проведённому в информационном поле Суара Марра, он достаточно уверенно вёл летательный аппарат по Эстрону, практически, не задумываясь, сворачивая на нужные улицы. Хотя было раннее утро, но на хорошо освещённых улицах города было светло, как днём. К тому же, вверху непрерывно сверкали яркие разноцветные сполохи, видимо от взаимодействия энергии песчаной бури и купола, создавая дополнительный радужный свет, но который, скорее, больше мешал, своими разноцветными бликами на лобовом стекле, заставляя щуриться.

Прибыв к Центру, Мет с удивлением увидел на посадочном поле достаточно странный летательный аппарат необычной формы, придающий ему стремительный вид, белого цвета, которого вчера не было. Был ли это летательный аппарат Занната, он мог лишь гадать. Посадив крапп на другой стороне посадочного поля и проверив надежность защиты своего поля, он направился в сторону кабинета Занната, но идя уже по другим коридорам Центра, взятым из информационного поля Суара Марра, по пути проникая за все двери подряд, но за ними, видимо по причине раннего утра, никаких носителей биополей не чувствовалось, что придавало ему уверенность. Наконец, подойдя к двери кабинета Занната, он дотронулся до пластинки идентификации и решительно шагнул в появившийся в стене дверной проем.

К его удивлению, Заннат даже не взглянул в его сторону, будто и не почувствовал, что кто-то вошёл. Он стоял, перед своим креслом, в котором, в пол-оборота к двери сидел безволосый человек с хорошо видимым наростом на голове. Определённо — это был шхерт.

Мет замер у порога. Он вдруг вспомнил, что отсутствие работников Центра, придало ему некоторую беспечность и он забыл проверить надежность защиты своего поля перед входом в кабинет Занната и теперь мучительно размышлял, стоит ли это делать в присутствии двух чужих разумов.

«Значит тот летательный аппарат принадлежит шхерту, — замелькали у него догадки. — Видимо он издалека пришёл сюда».

Прошло какое-то временя. В кабинете стояла мёртвая тишина. Все трое присутствующих были молчаливы и неподвижны, будто застывшие изваяния, но Мет догадался, что между шхертом и Заннатом идёт мысленный диалог. Наконец, или шхерт почувствовал присутствие в кабинете постороннего, или закончился его диалог с Заннатом, он резко повернул голову в сторону входа.

Шхерт показался Мету знакомым. Определенно, его образ мелькал в информационном поле Суара Марра. Мет почувствовал, весьма, болезненный укол в мозг. Его шатнуло и чтобы не упасть, он выбросил руки в стороны — видимо шхерты не особенно церемонились с другими расами контролируемых ими цивилизаций. Шхерт поднялся и направился к нему. Мет напрягся и уже не обращая внимание на то, что поле шхерта продолжает присутствовать в его голове, сконцентрировал своё поле, намереваясь нанести сокрушительный удар непрошенному гостю. Насколько он помнил из информационного поля Суара Марра, до сих пор у него тесных и продолжительных контактов со шхертами не было. Шхерт замер в двух шагах от него, их глаза встретились. Боль в голове Мета заметно усилилась, его лицо невольно исказилось гримасой досады.

— Мне много рассказывали о твоих больших психотронных возможностях, — наконец заговорил шхерт, шевеля губами и Мет почувствовал, как чужое поле покинуло его мозг. — Но я как-то не придавал этому значения, считая их наигранным результатом внушаемого гипнотического воздействия на биологический носитель, но сейчас чувствую, что в тебе что-то всё же есть. Что-то непонятное, неуловимое. Ты заслуживаешь дополнительного внимания.

Развернувшись, он вернулся в кресло. Заннат, с какой-то непонятной гримасой, молча наблюдал за происходящим. Наконец, будто выходя из наваждения, он заметно вздрогнул и повернул голову в сторону Мета. Его губы были вытянуты в какой-то неестественной улыбке. Мет насторожился. Гримаса шефа ему не нравилась.

— В течение последних дней произошли несколько неприятных событий, — заговорил Заннат, тоже шевеля губами. — Погибли несколько представителей дружественной нам цивилизации, можно сказать, наши братья. Причём, достоверно установлено, что ведун Тарр погиб от рук эллотов. К сожалению оба эллота, контактирующие с ведуном Тарром мертвы, но ты последний, кто контактировал с одним из них. Атлас Вуол желает знать всё, о твоем контакте с этим эллотом.

— Что я знаю? — Мет дёрнул плечами и мысленно отметил, что тоже разговаривает шевеля губами. — Когда я вошёл в тротт, Энт Хетуэй уже, практически, был мёртв. Его биологическое время замерло, биополе едва ощущалось, вид был ужасен. Как мне сказал пришедший с ним зук: он попал в энергополе серпентера. Я попытался реанимировать его, но он лишь пошевелил губами и затих. Если я правильно понял движения его губ, это было что-то вроде: «он напал первым». Собственно и всё.

Мет чуть дёрнул плечами и тут же почувствовал укол в голову. Явно, шхерт пытался поймать его незащищённость и поковыряться в открытом информационном поле. Он плотно сжал губы и замер, уставившись в пол, готовый в любое мгновение взорваться ответной атакой, если шхерт перейдет границу дозволенного. Но, будто бы поняв его намерение, укол исчез. Шхерт поднялся.

Заннат далеко подался в его сторону. У Мета тут же всплыла мысль, что Заннат чересчур уж услужлив.

— В тебе, определенно, что-то есть, — заговорил шхерт, направляясь в сторону Мета. — Не могу понять что? — он остановился перед Метом и по его лицу прошла тень неприятной гримасы. — Немешало бы тебя пропустить через наш анализатор.

Повернувшись, шхерт начал обходить Мета, видимо намереваясь попасть к двери. Заннат стремглав бросился ему вслед, ткнув на ходу кулаком Мету в бок и тем самым заставив его сделать шаг в сторону и едва успел ткнуть рукой в пластинку идентификации, и дверь едва успела исчезнуть перед поднятой ногой шхерта.

Мет оглянулся на шхерта, но тот едва вышел, тут же растворился в полумраке коридора. Пустой проём опять заполнился дверью, вызвав у Мета удивление тем, что Заннат не пошёл провожать шхерта. Постояв ещё некоторое время у двери, будто ожидая, что шхерт вдруг вернётся, Заннат, наконец, развернулся и подойдя к своему креслу, сел, откинулся на его спинку и прикрыл глаза.

— Дело дрянь, если сам Вуол пришёл к нам, — раздался его голос, хотя его губы были неподвижны. — Не знаю, что там произошло у них, но тебе я не завидую. Ты их, чем-то заинтересовал. Мотал бы ты отсюда, — лицо Занната исказилось гримасой усмешки.

— Куда? — механически вырвалось у Мета.

— На Флоот. Или ещё дальше, в какую-либо из других наших колоний, — усмешка Занната сделалась шире.

— Я плохо понимаю, зачем? — Мет состроил гримасу недоумения и поднял плечи. — Я не помню, чтобы переступал грань дозволенного на Араксе, если она здесь есть, конечно.

— Вуол два раза сказал о твоей странности. Это неспроста, — продолжил говорить Заннат не открывая рта. — До твоего прихода он немного рассказал о сути произошедшего у них на космодроме. Даже не знаю зачем. Я совершенно не понимаю, зачем он, вообще, сюда приходил, да ещё ночью? Если только тебя увидеть? Но тащиться сюда почти через треть планеты — это не улицу перейти. Это мог бы сделать любой из них помельче. Терпеливо ждал твоего прихода почти два часа. Ничего не понимаю, — Заннат покрутил головой. — Так вот, перед твоим приходом он рассказал, что несколько дней назад они эвакуировали из своей зоны четверых зуков и один из них был весьма странен. Его поле воспринималось не совсем привычно. Как он сказал, трое из тех четырёх уже мертвы и сейчас они ищут последнего, который куда-то исчез. Но думаю найдут. Если он только не успел портироваться отсюда. Но если он их очень интересует, они его и в любом уголке галактического рукава найдут, — усмешка сошла с лица Занната.

— Пусть ищут.

Мет дёрнул плечами, лихорадочно пытаясь понять, кто этот четвертый — если Дотт, то его нужно немедленно найти ему самому и заставить забыть о том, что произошло той ночью.

Расспрашивать же подробно о нём Занната было рискованно и потому Мет постарался изобразить на лице маску безразличия.

— Я какое имею к нему отношение? — он ещё раз дёрнул плечами.

— Видимо в тебе, действительно, есть что-то странное, что вызвало интерес у Вуола. Да и я тоже что-то в тебе почувствовал, когда ты прошлый раз был у меня. Хотя сейчас, вроде бы ничего необычного в тебе нет, — оттопырив нижнюю губу, Заннат поднял плечо.

«Проклятье! — Мет плотно сжал губы. — Я весьма беспечен. Видимо моё поле не может быть гарантированно укрыто их мозгом. Остается какая-то несовместимость. Ещё первый шхерт это заметил, когда я был в носителе кузнеца. Он весьма подозрительно тогда смотрел на меня. Да и электронные системы постоянно сбоят при контакте моих тел с ними. Нужно немедленно поработать над этой проблемой. Если теперь ещё не поздно, — невольная гримаса досады исказила лицо Мета. — Теперь лишь один путь — придать этой странности легитимность. Заставить её работать открыто».

— Что молчишь? — голос Занната зазвучал громче, хотя его губы оставались плотно сжаты. — Придумываешь оправдание?

— Мне нечего придумывать, — Мет покрутил головой. — Что есть, то и есть. Я очень много работаю над совершенствованием своего поля и вполне допускаю, что несколько перестарался. Я тебе говорил, что чувствую себя уставшим, — он постарался заглянуть Заннату в глаза, но тот сидел опустив взгляд.

— Даже не знаю, как и быть, — Заннат поднял взгляд и состроил очередную непонятную гримасу. — Зуки неподвластны нам. С одной стороны это хорошо. Пусть шхерты сами с ними разбираются. И что тебя одного понесло обследовать Энта Хетуэй? Взял бы кого-либо с собой из своей лаборатории. Теперь выпутывайся сам. Как хочешь, — он махнул рукой.

— Кто же знал? — Мет дёрнул плечами. — До сих пор у меня не было плотных контактов с ними.

— С кем? — глаза Занната широко открылись.

— Со шхертами.

— А-а-а! — Заннат вяло махнул рукой. — Теперь у тебя контактов будет с лихвой. Самых плотных. Наиплотнейших! Советую уйти в экспедицию. Сегодня же! Сейчас! Немедленно! — едва ли не начал кричать он.

— В какую? — Мет поднял брови.

— В любую! Чтобы никто не знал, где тебя искать. На десять, пятнадцать суток! Отключи все системы связи с собой. Уходи! — Заннат махнул рукой в сторону Мета.

Ничего не ответив, Мет развернулся и шагнул к выходу.

* * *

Мет шёл по коридорам Центра погружённый в невесёлые мысли. С одной стороны он добился, что у него появился контакт со шхертами, но с другой — он хотел бы, чтобы контакт был совсем другим, без пристального к себе внимания с их стороны.

«Несомненно, мне нужно куда-то уйти на какое-то время и попытаться продумать своё дальнейшее поведение на Араксе, — мелькали у него мысли, наполненные досадой. — Куда? А что если вернуться в кузницу. Аборигены, наверняка, уже знают, что кузнец мёртв и не будут соваться в неё. А если объявится новый кузнец? Объявится, тогда и решу, что делать, — он механически махнул рукой. — Туда должен прийти шхерт и есть возможность захватить его. Однозначно в его информационном поле есть информация, где на Араксе порталы. Так и сделаю. Возможно, что в пути до кузницы у меня появится какая-то более подходящая идея. Но стоит ли отключать связь от себя? Это может вызвать подозрение о побеге. Наверное правильно будет связь периодически отключать и опять включать. Тогда можно будет сослаться на мёртвые зоны для связи. Так и сделаю», — он опять механически махнул рукой.

Неожиданно Мет осознал что стоит перед каким-то дверным проёмом. Состроив гримасу удивления, он шагнул в дверной проём и понял, что это ресторан Центра и тут же почувствовал, что изрядно голодный. Заняв кресло за ближним свободным столиком, он дождался стюарда и заказав большое количество еды, и в ожидании заказа крутил головой рассматривая зал.

Ресторан был большим, но заняты были лишь несколько столиков, скорее всего по причине утра и практически все посетители сидели в ожидании своих заказов. Видимо столь бесцеремонное разглядывание посетителей здесь не приветствовалось и почти все они, когда на них останавливался взгляд Мета строили недовольную гримасу и отворачивались и лишь один из них кивнул Мету в приветствии. Кто это был, Мет не знал, так как не встречал его в информационном поле Суара Марра и тоже лишь кивнул головой в ответ, не осмелившись входить в информационное поле своего нового тела. Решив больше не проявлять любопытство, Мет уставился в крышку столика.

Ждать свой заказ ему пришлось достаточно долго. К этому времени посетителей заметно прибавилось и многие из них даже приветствовали Мета касанием его плеча, на что он отвечал неизменным кивком головы.

Во время расплаты со стюардом, Мет поинтересовался у него: может ли он заказать что-то с собой. Стюард попросил подождать и ушёл. Вскоре к Мету подошёл представительный мужчина и принёс с собой специальное меню, как он выразился — на вынос.

Заказав два десятка всевозможных блюд, много тоника и различных фруктов, Мет попросил мужчину доставить их к четвёртому ангару гаража Центра и заплатив за заказ, поднялся и направился к выходу. Заказ мужчина обещал доставить к ангару в течение двух часов.

Во время просмотра информационного поля Суара Марра Мет, более-менее, изучил те пути в Центре, по которым тот ходил и вполне сносно в них ориентировался. Зайдя за обратную сторону Центра, он увидел длинное строение, которое служило ангаром для летательных аппаратов сотрудников Центра, за которым просматривался чёрный край или космодрома или какого-то посадочного поля цивилизаций хорралов и эллотов.

У него вдруг появилась мысль, что портал возможно есть на этом чёрном поле, но никакой информации о нём в информационном поле Суара Марра он не встретил и потому не рискнул немедленно отправиться на возможный космодром, а где-то уединившись, попробовать ещё раз поискать эту информацию в информационном поле своего нового тела. Ведь иногда же он каким-то образом попадал с Араксы на свою родную планету и возвращался.

Мет направился к четвёртому ангару и только оказавшись около, увидел большой неяркий круг идентификации, рядом с воротами. Шагнув к нему, Мет ткнул ладонью в круг, но ничего не произошло. Внутренне выругавшись, он плотнее прижал ладонь к кругу, но и это ничего не дало. Видимо система идентификации здесь была настроена более тонко, чем в других местах Центра, где Мету пришлось идентифицироваться и что-то ей не нравилось в теле Суара Марра, управляемом чужим разумом.

Время шло — ворота оставались на месте. Ситуация грозила превратиться в критическую. Мет, преодолевая сопротивление конспирации, освободил своё поле и вошёл в пластинку, намереваясь или активировать поле доступа системы идентификации или, в крайнем случае, вычистить его, но уже через несколько мгновений понял, что ничего из этой затеи не выйдет, вернее, быстро сделать ничего не получится: от пластинки шёл широкий информационный канал, состоящий не менее чем из полусотни линий и разобраться в них быстро было занятием бесперспективным, (все информационные каналы землян имели лишь одну-две линии и особых проблем для него никогда не составляли). С досады скрипнув зубами, Мет вонзил в пластинку иглу своего поля.

Раздался негромкий треск и пластинка под рукой Мета, неестественно выгнулась, заметно потеплев. Он отдернул руку. Ворота ангара дрогнули и остались на месте. Спрятав своё поле, Мет шагнул к воротам и наклонившись, попытался подсунуть под них руки — это удалось. Он напряг мышцы: негромко, будто недовольно скрипнув, ворота скользнули вверх, широко открывая свой зёв. Мет направился внутрь ангара.

Внутри на опорах стоял обычный стелт, который Мету уже приходилось водить. Необычным оказалось то, что его опоры были выше, чем у того, которым он управлял, часть его бока была опущена, предоставляя возможность войти внутрь по трапу. Эта новость вызвала у Мета даже неподдельное удивление.

Еще одной особенностью этого летательного аппарата, была кружевная вязь букв, начертанная в нижней части его носа. Мет долго всматривался, пока наконец не понял, что означали эти буквы — «СУАР МАРР» — гласила надпись и Мет понял, что это тот самый стелт, который принадлежит хозяину его нового тела.

— Что здесь произошло? — раздался позади Мета громкий голос.

Он оглянулся — в проёме ворот стояли двое мужчин. Один из них, в черной одежде, держал в руке темный продолговатый предмет, похожий на тот, которым зуки атаковали Мета в теле кузнеца. Определенно, мужчина был зуком. Второй был в коричневом комбинезоне и скорее всего принадлежал к техникам.

— Это, я хотел бы узнать у вас, — заговорил Мет не разжимая губ, (он уже установил, что вибрировала нижняя часть гортани, которая и издавала звуки) и развернувшись, шагнул в их сторону. — Почему ворота ангара оказались разблокированы? Чем вы тут занимаетесь? — он постарался придать своему голосу, нотки раздражения.

— Атлас Суар! — техник шагнул к Мету. — Пришло сообщение о потери связи с системой контроля четвёртого ангара и мы незамедлительно отреагировали. Мы не задержались ни на мгновение. Вы заметили что-либо подозрительное?

— Нет! — Мет мотнул головой. — Когда я подошёл сюда, система контроля уже не работала. Сейчас, я пытаюсь выяснить, всё ли внутри в порядке.

— Разрешите мне осмотреть стелт, атлас Суар? — зук вскинул свой предмет, зажатый в руке и направился к летательному аппарату.

— Осмотри! — Мет дёрнул плечами.

Взбежав по трапу, зук скрылся внутри летательного аппарата. Его долго не было и Мет уже начал волноваться, что он там что-то нашёл, но наконец тот сбежал по трапу в ангар и остановившись перед Метом, состроил непонятную гримасу и дёрнул плечами.

— Там никого нет, атлас Гаанн. Это вы опустили трап?

— Я еще не дошел до него, — Мет покрутил головой.

— Это был воалиан, — донёсся из-за спины Мета негромкий голос техника. — Я почувствовал его.

— Это исключено, — оглянувшись на техника, зук мотнул головой. — Воалианы не проникают в город. Их пугает защитный экран.

— Значит нашелся не из пугливых, — попытался сыронизировать Мет.

Со всё той же непонятной гримасой зук повернулся к Мету.

— В таком случае, я совершенно ничего не понимаю, — дёрнув плечами, техник направился к выходу из ангара.

Оказавшись за воротами, он повернулся к пластинке идентификации. Через какое-то время он уже смотрел внутрь ангара, тряся пластинкой перед своим лицом.

— Идентификатор испорчен. Возможно в неё попал разряд из урагана. Такое событие иногда бывает. Я принесу новый, — прокричал он, с будто весёлыми нотками в голосе, словно нашёл оправдание случившемуся событию и повернувшись быстро пошёл в ту сторону, откуда пришёл.

— Чтобы здесь не произошло, я вынужден доложить командиру отряда, — произнёс зук и извлёк из кармана своей куртки коммуникатор.

— Я бы не обострял ситуацию, — заговорил Мет, вытягивая руку в сторону зука. — Как я понял, из-за атмосферного явления, всего лишь вышел из строя идентификатор и техник его сейчас заменит. Я бы на вашем месте подождал, когда он смонтирует и опробует новый, а уже потом докладывал командиру.

Палец зука, потянувшийся к поверхности коммуникатора замер. Состроив непонятную гримасу, он опустил руку.

— Хорошо, атлас Суар. Но всё же, вы сами осмотрите стелт повнимательней. Если заметите что-либо подозрительное, сообщите. Я буду у входа, — повернувшись, он направился из ангара и выйдя из него, замер перед входом.

Проводив его долгим взглядом, Мет отвернулся и неторопливо обойдя стелт, будто желая убедиться в его целостности, подошел к трапу.

Донесшийся мелодичный сигнал, заставил его повернуть голову ко входу — в воротах стоял, скорее всего стюард из ресторана, перед которым висела платформа, накрытая белой тканью.

— Продукты! — произнёс стюард.

«Хм-м! Однако они не заставили себя ждать», — Мет состроил удивленную гримасу.

— Внутрь! — махнул он рукой в сторону трапа и отойдя в сторону, принялся наблюдать за стюардом.

Видимо стюард уже имел дело с такими заказами и быстро перегрузил упаковки с платформы внутрь стелта и лишь кивнув Мету головой, удалился, утащив за собой и пустую платформу.

Шагнув к трапу, Мет поднялся внутрь летательного аппарата.

Внутри стелт Суара Марра оказался более вместительным, нежели тот, которым Мет уже управлял. Едва его голова оказалась внутри стелта, как над ней вспыхнул неяркий свет, который становился всё ярче, по мере того, как всё большая часть тела Мета оказывалась внутри и когда он ступил на пол салона, стенки стелта будто растворилась, являя происходящее снаружи. Мет присмотрелся и понял, что примерно на половину передней стенки развёрнут голоэкран, который настолько сливался с реальным изображением, что едва опознавался. Внутри стелта находилось пять кресел: два впереди и три позади. Кресла были большими, с высокими спинками и на вид, очень удобными. Перед одним из передних из пола торчал рычаг, напоминающий рыпп стелта, которым он уже управлял, только выглядевший мощнее и более замысловато изогнутый. В задней части салона стоял большой белый шкаф, скорее всего холодильник, куда видимо стюард и загрузил заказ. Больше ничего, что могло бы привлечь внимание Мета, не наблюдалось.

Он прошёл к передним креслам, сел в то, перед которым был рыпп, и покрутил головой — обстановка снаружи просматривалась превосходно.

«Самым тревожным сейчас является то, что, как бы я ни прятал своё психотронное поле, оно все же чувствуется в той или иной мере, особенно в те моменты, когда я забываюсь и углубляюсь в неконтролируемые размышления, — замелькали у Мета невольные мысли, наполненные досадой. — Утешает лишь то, что у всех оно ассоциируется с полем воалиана. Это, в какой-то мере хорошо, но долго, это навряд ли будет продолжаться. Как только шхерты проведут молекулярный анализ Суара Марра, а всё к этому идет, они сразу же поймут ненормальность состояния его разума. Можно ли избежать анализа? — Мет усмехнулся. — Бросить тело Суара Марра и проблема будет решена. Но найду ли я себе ещё одно тело такого же уровня? Заннат! — он состроил гримасу озабоченности. — Высокопоставленное должностное лицо, широкие полномочия. Постоянные контакты со шхертами. Хорошо было бы, если бы у него, как и у Суара Марра, не было бы здесь родственных связей. Его похождения не в счёт, — губы Мета растянулись в широкой усмешке. — Что это я уже похоронил Суара Марра? Но с другой стороны, мне необходим контакт со шхертами, иначе не добраться до портала…»

— Атлас Суар!

Мет повернул голову на голос — в дверной проём заглядывал техник.

— Всё в порядке. Я заменил идентификатор, — произнёс он.

— Принято! — Мет кивнул головой. — Как только уйду, закрой ангар.

— Как пожелаете! — дёрнув плечами, техник исчез из дверного проёма.

Лицо Мета исказилось очередной гримасой досады — однозначно, ворота можно было закрыть и из стелта, и возможно Суар Марр так и делал, но осознание этого пришло ему слишком поздно.

Шумно вздохнув, он отвернулся и ткнул пальцем в один из сенсоров на пульте управления — донесся шелест поднимаемого трапа. Дождавшись, когда на панели управления вспыхнет индикатор поднятия трапа, Мет ткнул пальцем в ещё один сенсор, взялся за рыпп и чуть отклонил его — стелт дёрнулся, подпрыгнул и закачавшись, будто на волнах, медленно поплыл к створу ворот.

2

Откинувшись в кресле, Мет вёл стелт с полуприкрытыми глазами по дороге с тёмным покрытием, очень похожую на такую же дорогу, по которой он шёл от города аборигенов и предполагал, что это есть одна и та же дорога, одновременно пытаясь изучать информационное поле Суара Марра. Насколько он узнал, Суар Марр не раз ходил по этой магистрали в этом направлении и даже был в том ресторане небольшого городка аборигенов, где его и увидел Мет, находясь в теле кузнеца.

Никакой песчаной бури на этой территории не было: или она уже ушла отсюда, или ещё не пришла сюда.

Каких-то движущихся по дороге механизмов почти не было и потому Мет пилотировал практически на автомате, что позволяло ему более-менее спокойно изучать информационное поле хозяина своего нового тела.

Какая часть информационного поля была уничтожена понять Мету было невозможно, но насколько было понятно, за провалом находилась информация о зрелом периоде жизни Суара Марра.

Родная планета Суара Сторина Марра, Флоот, была чрезвычайно красивой — такой бесконечный цветущий сад, между деревьями которого, повсюду, будто шляпки грибов, выглядывали резные крыши домов, в одном из которых и жил он со своей семьей. На Флоот не было городов, как таковых, всё её население было рассредоточено более-менее равномерно по всей территории планеты, живя лишь в индивидуальных домах. Лишь в нескольких местах Мету удалось увидеть небольшие сгущения построек из многоуровневых домов, как он понял, это были административные, общественные и производственные комплексы. Дорог на планете, практически, не было: перемещения осуществлялись на летательных аппаратах или с помощью, так называемых, интеллектуальных порталов. Их интеллектуальность заключалась в том, что портал мог устанавливать очередность выхода из своего оконечного устройства, если туда стремились сразу несколько объектов, сохраняя объекты в пространственном накопителе. Но как работал такой накопитель, Суар Марр не знал, так как его никогда не интересовала техническая сторона, каких бы то ни было систем, что вызвало у Мета раздражение. Не находилось информации и о порталах на Араксе.

Мысленно посокрушавшись на бывшего владельца своего нового тела, он принялся за изучение его семьи, так как этот вопрос вызывал у него обоснованную тревогу, но дальнейшее изучение личной жизни Суара Марра его несколько успокоило. Все образы, которые удалось найти в его информационном поле, не содержали образа его жены: в доме на Флоот, за редким исключением, он находился там один. Наконец Мету удалось прояснить этот вопрос.

На сколько ему удалось установить, Суар Марр был женат, но его жена почему-то умерла. Информацию о причине смерти Мету найти не удалось. У Суара Марра даже был сын, который уже жил самостоятельной жизнью и имел свою семью. Виделся с сыном он очень редко, лишь когда бывал на Флоот, что успокаивало Мета.

После смерти жены, жизнь Суара Марра на Флот стала тоскливой и как только его сын вступил в самостоятельную жизнь, он тут же покинул свою родную планету, перебравшись на не так давно найденную планету с синим песком — Араксу, планету во всех отношениях необычную и загадочную, тем более, что работы для него здесь было, более чем достаточно, где он и находился уже около трёх последних лет, лишь изредка посещая Флоот для решения накапливающихся там, своих финансовых проблем. И опять же, как он путешествовал на Флоот и обратно, такой информации упорно не находилось, вызывая у Мета раздражение своим бессилием по этому поводу.

Администрация Центра Аномальных Явлений на Флоот была удовлетворена его работой на Араксе, он был тоже доволен своей жизнью на этой планете, где, как ему казалось, он нашел мир и покой.

После недолгого блуждания по информационному полю Мет наткнулся на ещё одно поле деятельности Суара Марра на Араксе — психиатрия. В городе под куполом — Эстрон, у него была практика психотерапевта. Посмотрев несколько образов из приёмов его работы с посетителями, Мет решил, что это слишком примитивное, хотя и весьма доходное занятие и что он с этим делом справится гораздо эффективнее Суара Манна и решил изучение тонкостей занятия психиатрией оставить на потом.

Дальше, после небольшого провала, шла достаточно интересная информация о весьма необычном увлечении Беллиара Гаанна: он был заядлым любителем игры в карт и даже два последних сезона судил матчи, здесь, на Араксе. Мет заинтересовался, что это вообще за игра, так как, насколько он помнил, зук Энт Хетуэй тоже имел самое непосредственное отношение к этой игре. Вскоре такая информация нашлась. Просмотрев несколько образов, он нашёл игру интересной, но посчитал, что и эта информация сейчас имеет второстепенное значение для него и оставил подробное изучение этой игры тоже на потом, тем более, как он понял, чемпионат по карту этого сезона заканчивался и матчей, которые предстояло судить Суару Марру, ещё долго не будет.

Оставив этот информационный блок, Мет при-нялся за изучение следующего, который имел непосредственное отношение к профессиональной деятельности Суара Манна здесь, на Араксе.

В принципе, ничего выдающегося в деятельности, как самого Суара Манна, так и его лаборатории, Мет не увидел, даже более того, за те несколько дней, что он провел на планете, он узнал гораздо больше о воалианах, нежели Суар Манн за годы жизни здесь.

В конце концов Мету удалось достаточно подробно узнать круг общения Суара Марра, его вкусы, привязанности и теперь он мог уже уверенно вести себя, как в его лаборатории, так и на улицах Эстрона. Повздыхав об отсутствии информации о порталах, Мет пришёл к выводу, что она могла находиться в провалах информационного поля Суара Марра и потому была утрачена и узнать о порталах хорралов можно было лишь вернувшись в Центр и потому он отложил выяснение этой информации на потом.

Мет так же узнал, что Эстрон не единственный город на планете — шхерты тоже построили для себя город Остуд, что понималось, как блестящие крыши или купола, который весьма напоминал тот город, который хранился у него из информационного поля Энта Хетуэй и возможно ведуна Тарра. Но как понял Мет, Суар Марр ни разу не был в городе шхертов, хотя контакты с самими шхертами у него были, хотя и не частые, тогда как ведун Тарр в городе шхертов бывал, но где этот город находится на планете, Мету найти, ни в информационном поле Суара Марра, ни в сохранившейся информации от колдуна и Энта Хетуэй, найти не удалось.

* * *

Вдруг Мет дёрнулся и широко раскрыв глаза, повёл взглядом вдоль обочины — ему показалось, что вверх скользнула огромная чёрная птица, а рядом с дорогой лежит драк. Он резко отклонил рыпп и описав короткую дугу, вернул стелт назад и посадив на обочину, рядом с лежащим животным, которое совершенно никак не отреагировало на летательный аппарат, открыл дверь и выскочив наружу, побежал к драку.

Подбежав, Мет невольно замер в негодовании — вся спина животного была изодрана буквально на клочки и обильно залита кровью. Несомненно, драк подвергся нападению воалиана. Видимо почувствовав, что кто-то есть рядом драк чуть приподнял голову, его глаз, повёрнутый к Мету открылся, донёсся звук, похожий на тяжёлый вздох и животное опять ткнулось мордой в обочину.

Был ли это тот драк, на котором он уезжал от аборигенов в теле кузнеца, Мет мог лишь гадать, потому что все драки были для него одинаковы. Не зная что делать, он пошёл вокруг животного и вдруг увидел торчащие из под него ноги, обутые в сандалии, которые носят аборигены. Нагнувшись к ним, он взялся за ноги и потянув, вытащил из-под драка девушку с разорванным на спине и залитым кровью платьем. Девушка была жива, так как раздался её тихий стон. Мет перевернул её и тут же отшатнулся — это была та самая аборигенка, которую некогда спас кузнец от жертвоприношения Мирилиену и которая несколько суток назад увела у него драка. Одна из рук девушки сжимала пустую упаковку от еды, которую она забрала перед побегом из стелта лекаря.

«Проклятье! Ну и ну! Ты сама забралась под драка, спасаясь от воалиана, или животное, спасая тебя, накрыло собой? Что же с тобой делать? Даже не знаю, есть ли какие-то медикаменты в стелте? — замелькали у него земные мысли.

Раздавшийся тяжёлый вздох заставил Мета повернуть на него голову — голова драка уже ткнулась в пыльную обочину.

«Драк! Он же хорошо заживляет раны», — вспомнил он.

Схватив девушку под плечи, Мет подтянул её к морде животного, перевернул на живот и задрал её платье до самой головы — девушка теперь лежала практически нагишом. Видимо почувствовав запах чужой крови, драк негромко фыркнул.

— Ну что же ты, зализывай, — произнёс Мет, проведя животному рукой по голове.

Будто поняв, что от него требуется, драк приподнял голову и высунув язык, несколько раз провёл им по ране девушки. Затем его голова опять ткнулась в обочину, раздался его тяжёлый вздох и он затих.

Высвободив своё поле, Мет коснулся им головы животного — никакого биополя того не чувствовалось — однозначно, он был мёртв.

Видимо драк достаточно обильно полил рану девушки своей слюной, потому что рана на её спине, буквально затягивалась на глазах. Прошло недолгое время, она шевельнулась, затем резко оттолкнулась от почвы руками и оказалась стоящей. Поправив платье и отряхнувшись, она перевела взгляд на Мета и попятилась. В её глазах был явный испуг.

— Не бойся! — заговорил Мет на том языке, на котором разговаривал кузнец, крутя головой. — Я твой друг и не причиню тебе боль. Пойдём со мной, — он вытянул руку в сторону стелта. — Драк мёртв и ему уже не поможешь. Расскажешь, если сможешь, что с вами произошло.

Шагнув к девушке, он взял её за локоть и направившись в сторону летательного аппарата, потащил её за собой. Девушка не упиралась.

Усадив в летательном аппарате девушку в кресло, рядом с креслом пилота, Мет прошёл к холодильному шкафу в хвосте салона и открыв его, с удовлетворением отметил, что работники ресторана полностью исполнили его заказ — холодильный шкаф был полон всевозможными упаковками, баночками и фруктами. Взяв одну из упаковок и одну баночку, он вернулся к креслу пилота, сел, открыл упаковку и баночку и протянул их девушке. Она тут же отбросила до сих пор зажатую в руке пустую упаковку и схватив протянутую Метом еду принялась её так быстро есть, что у Мета невольно защемило сердце его нового тела. Было очевидно, что она очень голодна.

Расправившись с продуктами, она почему-то не отбросила пустые упаковки, а протянула их Мету.

— Их нужно утилизировать в утилизаторе, который находится под креслом, — заговорил Мет, беря пустые упаковки и отправляя их под кресло, в котором сидела девушка. — Подними ту упаковку, — он указал пальцем на выброшенную ею упаковку, — и выброси её в утилизатор.

Ничего не сказав, будто понимая Мета, девушка поднялась, подняла пустую упаковку и вернувшись в кресло, сунула её в утилизатор и повернув голову в сторону Мета, уставилась в него своими большими чёрными беззрачковыми глазами. Но Мет лишь сейчас увидел, что зрачки её глаза всё же имеют, только они будто спрятаны под какой-то плёнкой.

— Я уверен, что ты умеешь разговаривать, — заговорил он, потому что хорошо меня понимаешь. Чтобы не привлекать к себе внимание, сейчас мы продолжим двигаться по дороге, а ты расскажешь, кто ты и как здесь оказалась. Сразу скажу тебе плохую весть — кузнец Тарр умер. Его больше нет, — он покрутил головой.

Ничего не говоря, девушка подняла руки и уткнула в них лицо. Её плечи несколько раз вздрогнули.

Отвернувшись от неё, Мет взялся за рыпп и подняв стелт, повёл по дороге, но вскоре увидел вдали, сверкающую в лучах местного солнца, ту самую закрытую магистраль. Он отклонил рыпп и когда стелт пролетел над магистралью, опять опустил его на чёрную дорогу и летательный аппарат продолжил неторопливо скользить над ней. Над этой территорией планеты уже был жаркий день. Мету спешить было некуда. Он повернул голову в сторону девушки.

— Рассказывай!

* * *

Видимо почувствовав его взгляд девушка повернулась лицом к нему и вдруг широко улыбнулась.

— Мои отец и мать были крестьянами, — достаточно громко заговорила она, на хорошо понятном языке аборигенов…

Мет отвернулся, и начал следить за дорогой, потому что голос девушки был хорошо слышим. Её рассказ был долгим, будто она не могла выговориться.

Насколько он понял: крестьянский труд у аборигенов на Араксе был очень трудным и рискованным занятием, хотя и очень доходным. Немногие аборигены планеты отваживались на это занятие. Основной возделываемой культурой была тура, что-то вроде огромной морковной свеклы. В пищу использовались её очень сладкие корни, достигавшие метровой длины в своих стремлениях добраться до воды и чем длиннее был корень, тем он больше содержал сладости и тем выше ценился на рынке. Отец и мать девушки были трудолюбивы и всегда имели хороший урожай на своей плантации. Их подросшая дочь тоже помогала им. Всё шло хорошо до тех пор, пока над их плантацией не появились птицы смерти — воалианы. Первым был убит и унесён отец. Мать и дочь стойко перенесли постигшее их горе и продолжали работать на своем участке. В следующем сезоне жертвой воалианов стала мать. Девушка в испуге бросила работу на плантации и перестала покидать свой дом. Но запасов продовольствия ей хватило ненадолго и поневоле ей пришлось возобновить работу на плантации. Никто из поселка не желал ей помогать ни на каких условиях. Все начали сторониться её, считая, что на её семью наложил проклятье сам Мирилиен — высший колдун мира Араксы и будто бы это он сам, в образе воалиана, прилетает неизвестно откуда на Араксу и уносит в свой дом за облаками выбранные жертвы. Все в поселке только и ждали, когда он прилетит и унесёт девушку. Но прошло несколько сезонов, а девушка продолжала трудиться на своей плантации, собирая хорошие урожаи, уже и перестав бросать тревожные взгляды на горизонт, чтобы издалека увидеть там чёрную точку птицы смерти и успеть укрыться. Воалианы же продолжали появляться над посёлком и их жертвами становились теперь другие жители. Девушка для них стала, будто, невидимой. Но кроме воалианов, в горах есть ещё одна беда — иногда горы начинают сильно трястись. Аборигены думают, что это Мирилиен, недовольный ими, таким образом требует для себя подношений от них. После очередного очень сильного трясения, много хижин посёлка оказались разрушены. Испугавшись гнева Мирилиена, жители посёлка решили задобрить его человеческой жертвой и их выбор пал на одинокую девушку. Схватив, они потащили её к жертвенному камню. Но в этот день в посёлок пришёл кузнец Тарр, который принёс аборигенам свои изделия в обмен на продукты. Увидев, что к жертвенному камню стоит привязанная девушка, он освободил её и увёл в свою кузницу, где она начала жить. Но видимо не получив жертву, Мирилиен очень рассердился и наслал на посёлок много воалианов, которые начали уносить животных и детей аборигенов. Озлобившись на кузнеца, аборигены решили принести его самого в жертву Мирилиену, но кузнец Тарр был хорошим воином и всегда выходил победителем в сражении с мужчинами посёлка. Боясь, девушка всегда убегала, когда аборигены приходили убивать кузнеца, а когда он прогонял их, она возвращалась. Но в последний раз их пришло очень много. Девушка увидев их, не решилась вернуться в кузницу и убежала. Затем она встретила кузнеца Тарра около своего посёлка на драке. Животного, которого звали Тии, она узнала, а кузнеца Тарра нет. Он был совсем другим и она решила убежать от него. С Тии она подружилась, когда жила у кузнеца, он был ласков и послушно убежал вместе с ней. Они побродили по горам несколько дней, но у девушки закончились продукты, которые она взяла у человека из летательного аппарата. Боясь, что местные жители убьют её, если поймают, она решила направиться в большой город, в котором была вместе с кузнецом Тарром. Но когда она и Тии уже почти подошли к большой блестящей дороге, на них напала большая чёрная птица смерти. Дальше она ничего не помнила, а когда очнулась, то увидела перед собой незнакомого человека и очень испугалась.

Рассказ девушки мало тронул Мета. Лишь один момент заинтересовал его, в котором она говорила, что была вместе с кузнецом в большом городе. Он решил поподробнее расспросить её об этом.

— Я так и не услышал, как тебя звать, — поинтересовался он, бросая быстрые взгляды в сторону девушки.

— Силистера! — вдруг негромко заговорила девушка. — Но родители звали меня Сили.

— Скажи Сили, а тот город, в котором ты была, был накрыт куполом? Таким же блестящим покрывалом, как и та блестящая дорога, недалеко от которой на вас напала большая чёрная птица?

— Нет! — Силистера покрутила головой. — Не помню! Я и не понимала ничего. Я впервые была в большом городе и мне всё было интересно. Там очень много высоких и красивых домов до неба.

— Хм-м! — Мет погримасничал губами.

«Однозначно, это не Эстрон, — замелькали у него догадки. — В нём нет высоких зданий. Значит, это Остуд. Может быть она помнит дорогу к нему?»

— А ты знаешь, как попасть в тот город? Ты помнишь дорогу, по которой вы шли? — поинтересовался он.

— Мы шли вдоль гор и лишь около города их не было, — пояснила Силистера.

— А как долго вы шли?

— Три дня и три ночи. Я всё время сидела на спине Тии, а Тарр часто шёл пешком.

— И ночью шли?

— Не знаю! — Силистера мотнула головой. — ночью я спала, а когда просыпалась, то Тарр и Тии шли. А спали они ночью — не знаю. — она опять мотнула головой.

«Н-да! Определённо, это не менее полутора сотен километров от кузницы», — мелькнула у Мета догадка.

— А ты сможешь найти дорогу к тому городу, если пойдёшь вдоль гор? — поинтересовался он, уверовавшись, что это и есть город шхертов, который он видел и в информационном поле кузнеца и зука Энта Хетуэй.

— Могу! — Силистера дёрнула плечами. — Я всегда помню дороги, по которым ходила.

— Вот и отлично! — Мет широко улыбнулся. — Сейчас мы отправимся в кузницу Тарра и оттуда направился в большой город по той дороге, которую ты запомнила. А в награду: в задней части салона есть шкаф, из которого ты уже знаешь, как брать продукты. Возьми что тебе понравится и возвращайся сюда.

Ничего не ответив, Силистера вскочила и убежала. Мет бросил быстрый взгляд на неё — в её платье на спине зияла большая прореха, но рана уже почти не просматривалась.

* * *

Мет был внимателен и не пропустил серо-коричневую дорогу, которая вела в горы. Несомненно, был и прямой путь к кузнице, где работал Тарр, но опасаясь запутаться, Мет вёл летательный аппарат по уже знакомым дорогам. Свернув на серо-коричневую дорогу он тут же услышал громкие шорохи — спавшая Силистера проснулась и сидела вертясь в кресле, смотря по иллюминаторам. В конце концов, видимо поняв, где находится, она молча уставилась в лобовое стекло.

Через некоторое время показалась и та дорога между скал, которая вела в посёлок аборигенов. Девушка встрепенулась.

— Лиусел! Лиусел! — громко заговорила она, тыкая пальцем в лобовое стекло. — Там остался мой дом.

— В таком случае, навестим твой дом и нормально отдохнем, — заговорил Мет. — В летательном аппарате мне уже порядком надоело. Где он?

Он поднял стелт выше и посёлок аборигенов стал виден полностью.

Силистера продолжила тыкать пальцем в лобовое стекло, насколько понял Мет, показывая на одиноко стоящий дом на самом краю посёлка, даже чуть в стороне от него.

В нескольких метрах от дома была достаточно ровная площадка коричневой поверхности, будто специально предназначенная для посадки летательных аппаратов.

Посадив стелт, Мет опустил трап и вышел наружу. Было жарко, но местное солнце уже склонились к горизонту, говоря о том, что приближается вечер. Обойдя стелт и убедившись, что посадочная площадка надёжна, он направился к дому, к которому уже подходила девушка.

Дом, в принципе, оказался таким же, в который он заходил, в посёлке будучи в носителе кузнеца, только всё внутри было покрыто толстым слоем рыжей пыли, которая фонтанами брызгала из под ног. Остановившись посреди дома, Мет состроил удрученную гримасу.

Видимо поняв его состояние, Силистера шумно вздохнула.

— В салоне есть освежитель, — заговорил Мет. — Я принесу. Воспользуйся им и ты быстро наведёшь здесь порядок.

Развернувшись, он ушёл и сняв со стенки летательного аппарата так называемый освежитель, который одновременно являлся многофункциональным бытовым прибором, и один из светильников салона, вернулся в дом и показав Селистере, как ими пользоваться, вышел из дома, решив осмотреть территорию вокруг него.

Обойдя вокруг дома, Мет увидел поодаль участок почвы со странной широколистой травой, которая разительно отличалась от виденной им до сих пор травы. Влекомый любопытством, он направился в ту сторону.

Подойдя к участку, он осторожно дотронулся до широкого листа и с удивлением отметил, что он был совершенно не таким, как те листья, которые ему встречались до сих пор — он был не жёстким и не толстым. Взявшись за лист, Мет потянул за него — лист лопнул. Опасаясь попасть под струю воды, он поспешно отступил в сторону, но никакой воды из листа не потекло. Он поднёс оторванный кусок листа к глазам — место разрыва было лишь чуть влажным. Негромко хмыкнув, Мет направился в сторону, как ему показалось, нагромождения каких-то палок. Подойдя, он понял, что это ничто иное, как орудия труда — к палкам были привязаны металлические предметы, разной ширины и толщины.

«Это и есть их участок, — догадался он. — А с помощью этих орудий труда Силистера, со своими родителями, работали на нём. А листья принадлежат туре».

Орудия труда стояли прислонёнными к двухколёсной тележке, видимо, на которой Силистера с родителями возили плоды туры на рынок. Постояв некоторое время около тележки, Мет направился к дому, но пошёл он не в дом, а пройдя мимо, направился в сторону деревни, по уже заросшей травой, рыжей тропинке. Остановившись напротив второго от края дома, он осторожно вбросил туда своё поле: дом был полон возбуждённых биополей, будто это был какой-то муравейник. Негромко хмыкнув, Мет вошёл своим полем в следующий дом — там находилось всего одно биополе, пребывающее в спокойном состоянии, громко хмыкнув, Дакк вошел своим полем в следующий дом — там показывающее, что его обладатель, скорее всего, спит. Он прошёлся своим полем по другим домам: все они были заняты. Развернувшись, Мет направился к дому Селистеры. По пути он поднялся в салон стелта и взяв несколько упаковок с продуктами и баночек с тоником, направился к дому. Девушка встретила его перед домом. Она была одета уже в другое платье, не порезанное когтем воалиана и даже подпоясанное каким-то узорчатым поясом.

— Я тебя не увидела и мне стало страшно. Я подумала, что тебя унёс воалиан, — возбужденно выпалила она.

Улыбнувшись, Мет дотронулся до её волос.

— Уверяю тебя, этого, никогда не произойдёт.

— Тебя никогда не унесёт воалиан?

— И тебя тоже. Мы ему не по когтям.

— Ты так думаешь?

— Я уверен. Как твои дела?

— Я всё убрала и вышла пригласить тебя в дом. Тебя нет…

— Здесь я, здесь! Пойдём! Скоро ночь. Здесь быстро темнеет.

Ничего больше не сказав, Силистера повернулась и направилась ко входу в дом. Мет последовал за ней.

* * *

Войдя в дом он замер на пороге — внутри было чисто. Почти по всему диаметру дома на полу лежала большая серая потёртая шкура какого-то животного, на стене, напротив входа, неярко блестел синим светом светильник, который он принёс из стелта. Подойдя к стоящему около стены большому коричневому камню, видимо служившим столом, он положил на него принесённые продукты, и сел на стоящий рядом с ним камень поменьше, который скорее всего, служил аборигенам стулом.

— Проходи! — Мет указал на ещё один камень около стола, словно он был хозяином в доме. — Будем ужинать.

Силистера подошла к указанному камню и села.

— Ты здесь жила? — поинтересовался Мет, подвигая к ней одну из упаковок с едой и баночку с тоником, вытянув губы в усмешке, вдруг осознав нелепость своего вопроса.

— Здесь! — девушка дёрнула плечами.

— Я хотел спросить, как ты здесь жила?

— Как все, — Силистера опять дёрнула плечами.

Раскрыв баночку с тоником и достав из пакета нечто, напоминающее галету, Мет начал неторопливо есть. Силистера достала из своей упаковки продукты, и тоже принялась за еду.

Покончив с едой и отодвинув на середину стола пустые упаковки, Мет покрутил головой.

— А спали вы где? — он повернул голову в сторону девушки.

— Здесь! — девушка кивнула головой в сторону шкуры на полу.

— Но ведь по ночам холодно?

— Отец не боялся холода. Мать прижимала меня к себе и прикрывала краем шкуры.

— А когда ты выросла?

— Когда я выросла, то спала завернувшись в шкуру.

— Сейчас я был в деревне, там в одном доме, словно муравейник, — Мет досадливо поморщился, вдруг осознав, что Силистера, скорее всего, никогда не слышала о муравьях.

— Это наша жизнь. Уверена, когда-то и твои предки так же жили, — ответила она, будто не услышала о муравьях.

— Мои… — Мет умолк, вдруг осознав, что совершенно не знает, как жили предки Суара Марра, однако отметив, что Силистера вдруг оказалась очень умна.

— Расскажи о своей деревне. Как здесь живут? Когда ты впервые увидела инопланетян? — Поинтересовался он.

— Каких инопланетян?

— Тех, кто родился не на этой планете.

— На рынке.

— И не испугалась.

— Нет! — девушка широко улыбнулась. — Даже очень хотела, чтобы он купил у меня туру. Но он прошёл мимо.

— Он был один?

— Не знаю! — девушка дёрнула плечами. — Я кроме него, больше никого не видела.

— А откуда ты узнала, что это инопланетянин?

— Соседи сказали. Да и все вытаращились на него. Многие даже убежали.

— Почему?

— Вы не слишком вежливы с нами.

— Нельзя все расы нивелировать. Мы — хораллы, вас, совершенно, не трогаем. Живите, как хотите. А что касается шхертов, то они и нас достали, ещё больше чем вас.

— И вы терпите?

— Терпим!

— Ты очень непонятно говоришь.

— Я устал! Уже ночь! Давай спать!

Мет поднялся и пройдя на край шкуры, лёг. Поднялась и Селистера. Взяв пустые упаковки, она отнесла их к одному из камней, в котором было углубление, опустила туда, неожиданно выключила светильник и через мгновение Мет почувствовал её горячее дыхание около своего лица и её тёплую руку на своей шее.

* * *

Мет открыл глаза. В доме было темно и холодно. Вверху серели несколько, ни о чем не говорящих квадратиков. Силистера лежала рядом, набросив на себя край шкуры. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте и проявятся контуры обстановки, стараясь не потревожить девушку, Мет поднялся и вышел на улицу.

Было раннее утро, но самые яркие звёзды ещё были видны. Это было то же небо, которое он видел в горах в носителе кузнеца. Пытаясь согреться, Мет, энергично махая руками, пошёл вокруг дома. Зайдя за обратную сторону дома, он остановился, уставившись в серый контур стелта.

Постояв некоторое время безо всяких мыслей, он направился к летательному аппарату. Трап был поднят. Он дотронулся до нужного места на опоре летательного аппарата и часть корпуса поползла вниз, превращаясь в трап. Поднявшись внутрь, Мет занял кресло пилота и включив голоэкран осмотрелся — никаких тревожащих признаков снаружи не наблюдалось. Внутри стелта было гораздо теплее, чем в доме. Он поёрзал, устраиваясь поудобнее и прикрыв глаза, принялся изучать методику пилотирования Суара Марра, потому что ему теперь, если он намеревался попасть в незнакомый ему город, нужно было пилотировать так как это делали жители города Эстрон и другое пилотирование, несомненно, вызовет излишнее любопытство. Мет в очередной раз убедился, что Суар Марр был сложным и многогранным хораллом. Это его вполне устраивало. Он устало вздохнул…

* * *

— Го-о-о! Го-о-о!

Мет встрепенулся и открыл глаза: передним стоял человек с явно недружелюбным выражением на лице, торчащими во все стороны, будто наэлектрилизованными волосами и одна из его рук сжимала блестящий предмет.

«Нож!» — молнией мелькнула у Мета острая мысль и мгновенно высвободив свое поле, он ткнул его иглу человеку в лоб.

Дёрнувшись, человек начал падать. Мет метнулся прочь из кресла и едва успел выскочить из него, как в него упал человек и сжимаемый им нож, воткнулся в спинку кресла. Пятясь, Мет сошёл по трапу и замер, пытаясь понять, что произошло.

— А-а-а-а-а!

Громкий крик заставил его вздрогнуть и повернуть на него голову — к стелту бежала Силистера.

Подбежав к Мету, она обхватила его и прижавшись к нему, задрожала.

Мет с трудом отстранил её и заглянул в лицо — по щекам девушки катились крупные слезы.

— Что-то произошло? — Мет легонько тряхнул её за плечи.

— Я проснулась и почувствовала страх, — Силистера провела рукой по лицу, смахивая слезы. — Тебя не было. Я выбежала из дома и увидела, как внутрь поднимается фурит. Я побежала… — из глаз девушки вновь выкатились две большие слезы.

— Спасибо! — Мет провел рукой по волосам девушки. — Ты настоящий друг. Не думал, что жители деревни такие агрессивные.

— Они не любят вас.

— Это уже не нелюбовь, а настоящая агрессия.

Силистера шагнула в сторону и поднявшись в стелт, тронула фурита за плечо. Тот скользнул по креслу и оказался на полу, свернувшись в неестественную позу. Нож остался в его руке. Девушка подняла взгляд на стоявшего позади Мета.

— Кажется я перестарался, — Мет дернул плечами. — Что я теперь должен сделать?

Силистера шагнула к Мету и схватила обеими руками его за локоть.

— Его н-ну-ужно спр-ря-т-та-ть, — прошелестел её задрожавший голос.

— Спрятать? Зачем? — удивился Мет.

— Так нужно. Иначе он придет опять, — голос девушки уже звучал спокойно.

— Ты преувеличиваешь. Но всё же, никакие, даже мнимые, угрозы нам не нужны, — Мет состроил гримасу озабоченности. — У нас принято умерших хоронить? Это всё равно что спрятать. У тебя есть чем копать почву?

— Там! — Силистера взмахом руки указала в направлении на плантацию.

— Иди туда! Я притащу его.

Мет высвободил свой локоть из рук девушки и легонько оттолкнул её. Его взгляд упал на кресло пилота и он увидел пристегну-тое к его спинке с обратной стороны оружие.

«Проклятье! Болван!» — отправил он нелестный эпитет в свой адрес из-за своей невнимательности.

Наклонившись, он подхватил тело фурита под плечи и вытащив из летательного аппарата, потащил вслед, за идущей в сторону плантации, девушки.

Почва на плантации была мягкой и могилу для фурита им удалось выкопать достаточно быстро. Причём копала большей частью Силистера, потому физическое состояние Суара Марра вдруг оказалось хлипким и Мет почувствовал быструю усталость.

Как только абориген был похоронен, Они направились к дому, но вдруг Мет увидел стоящих вдалеке несколько аборигенов. Все они сжимали в руках какие-то предметы. Взяв Силистеру за локоть, Мет энергично потащил её к летательному аппарату.

— Уходим! Уходим! — быстро заговорил он. — Твои сородичи узнали, что ты вернулась и нас могут ожидать большие неприятности.

Видимо поняв, куда они направляются, стоящие аборигены, что-то громко крича, побежали в их сторону. Мет и Силистера тоже побежали. Им удалось добежать до стелта гораздо раньше и когда аборигены оказались около площадки, где стоял летательный аппарат, он уже был у них над головами.

Сориентировав стелт, Мет направил его в сторону кузницы Тарра.

* * *

Прежде, чем посадить стелт на поляну перед кузницей, Мет покрутил его над ней: насколько он увидел, стоявшие некогда перед входом в кузницу предметы были разбросаны, но рядом с ней никого не наблюдалось. Не было перед ней и трупов аборигенов, видимо приходившие к кузнице аборигены убрали их и какое-то захоронение у них имело место. Посадив летательный аппарат, Мет разбросил своё поле вокруг, но никаких полей живых организмов не почувствовав, вернул своё поле, но обратил внимание, что Силистера держится за голову.

— Тебе плохо? — поинтересовался он.

— Я почувствовала воалиана. Он где-то рядом? — негромко произнесла девушка.

«Проклятье! — Мет состроил гримасу досады. — Неужели она тоже имеет психотронное поле?»

Он опять высвободил своё поле и осторожно коснувшись им головы Силистеры, тут же отдёрнул — девушка действительно имела психотронное поле и не малой величины, но видимо понятия не имела, что это такое и пользоваться им совершенно не умела. Возможно кузнец понял это и когда-то намеревался научить её пользоваться им, но не успел.

— Нет здесь воалиана, — Мет мотнул головой. — Просто у тебя болит голова от переживаний.

Он ткнул пальцем в сенсор открывания двери и она скользнула вниз, трансформируясь в трап.

— Я хочу осмотреть кузницу Тарра, — заговорил он вставая. — Хочешь пойдём вместе, хочешь жди здесь.

— Я останусь! Я боюсь! Там… Там кто-то… Когда я вернулась в последний раз и вошла он сидел, где мы спали. Я испугалась и убежала, — негромко произнесла девушка, опуская руки.

Поняв, о ком говорит Силистера, состроив гримасу досады, молча дёрнув плечами, Мет шагнул к дверному проёму и выпрыгнув из салона, быстрым шагом направился ко входу в кузницу.

К его досаде, внутри кузницы был такой же разгром, как и снаружи: все вещи были разбросаны, перевёрнуты и многие разбиты, огонь в стене не горел и потому внутри было почти темно.

Высвободив своё поле, Мет разбросил его по кузнице и тут же почувствовал достаточно сильное энергополе. Держа его под контролем, он направился в его сторону и тут же споткнувшись, едва не полетел неизвестно куда, успев выбросить вперёд руки, которые упёрлись во что-то твёрдое. Энергополе было прямо за этим предметом. Выпрямившись и перебирая руками по предмету, Мет обошёл вокруг него, шаркая ногами по полу и раздвигая валяющиеся предметы, дошёл до того места, где энергополе было самым сильным и находилось у него перед ногами. Присев, он провёл руками перед собой и наткнулся на какой-то продолговатый предмет. Взяв его, он поднялся и ощупал предмет руками — несомненно, это были ножны в которых был катран. Взявшись за рукоять катрана, он потянул его из ножен — показалась яркая в полутьме синяя полоса.

Полностью вытащив катран, в его свете, он нашёл шкуру, закрывающую вход в нишу и подняв её, заглянул внутрь ниши — его настоящее тело продолжало находиться в кресле для сна кузнеца, в таком же положении, в каком он его и оставил. Никаких признаков, что к нему кто-то прикасался не наблюдалось. Он вспомнил о тех небольших животных, которые некогда терзали Тии, но видимо и они не проникли в нишу для сна, скорее всего не почувствовав запах находящегося в ней человека, видимо другие, более резкие запахи кузницы перебивали его. Высвободив своё поле, Мет коснулся своего тела: оно было живо, хотя его биополе едва ощущалось.

«Проклятье! — он состроил гримасу досаду. — Как долго я ещё буду искать портал? Сможешь ты продержаться столько времени? Если нет, примут меня земляне таким, каким вернусь?»

Опустив и расправив шкуру, задвинув в ножны катран, Мет опять разбросил своё поле по кузнице, но никаких энергополей больше не почувствовал. Скорее всего аборигены два катрана нашли и унесли. Вернув своё поле, он развернулся и шаркая ногами по полу, вышел из кузницы и быстрым шагом направился к стелту.

К его удивлению, трап стелта был поднят, хотя он прекрасно помнил, что не опускал его. Опустив его потайным выключателем, он поднялся в салон, поднял трап и усевшись в кресло пилота, повернулся к Силистере.

— Это ты подняла трап? — поинтересовался он.

— Я почувствовала чёрную птицу и испугалась, — девушка, обхватила голову руками. — Я видела, куда ты касался и коснулась туда же.

— Оказывается ты уже большая: всё знаешь и многое умеешь. Держи у себя на коленях, — Мет широко улыбнулся и положив катран девушке на колени, отвернувшись, взялся за рыпп и через несколько мгновений летательный аппарат уже скользил вверх.

— У Тарра был такой же, — заговорила Силистера чуть выдвинув катран из ножен. — Он сражался им и обещал, что научит и меня сражаться, — она спрятала катран и откинулась в кресле.

Бросив на неё быстрый взгляд, Мет увидел блестящую полосу у неё на щеке. Отвернувшись, он шумно вздохнул.

Выведя летательный аппарат в долину, потому как он решил, что именно там начинался путь у Силистеры и кузнеца в большой город, остановил его и повернул голову в сторону девушки.

— В какую сторону вы направились? — поинтересовался он.

— Туда! — Силистера ткнула пальцем в лобовое стекло.

Мет был прав — их путь шёл вдоль горной гряды. Отклонив рыпп, он направил стелт в указанную Силистерой сторону.

* * *

Шли они уже долго и постепенно ландшафт менялся и без того редкая зелёная растительность и вовсе исчезла, сменившись безликим унылым серым пейзажем с редкими, торчащими из поверхности остроконечными каменными пиками коричневатого цвета и тёмными вылизанными огромными валунами, валяющимися повсюду, будто разброшенными непонятной прихотью недюжинной силы. Складывалось впечатление, что летательный аппарат пришёл на другую планету. Мет периодически интересовался у Силитеры правильностью пути — она лишь молча кивала головой.

Сменившаяся обстановка заставила Мета напрячься. Он полностью переключился на окружающее пространство. Впереди показалась невысокая горная гряда. Дойдя до нее, он замедлил ход летательного аппарата и повел его вдоль гряды, держась так близко к скалам, что порой казалось, что стелт скользят по ним, но всё же летательный аппарат не касался скал. Мет уже не прятал своё поле, а постоянно сканировал им окружающее пространство. Силистера молчала, видимо свыкнувшись, что воалиан чувствуется, но его самого нет.

Вдруг Мет резко остановил стелт и подался к лобовому стеклу — впереди на поверхности планеты что-то блестело. Не понимая, что это может быть, он тронул рыпп и летательный аппарат медленно заскользил вперёд и когда подошёл уже совсем близко к блестящей поверхности, Мет понял, что это ничто иное, как большой ручей — ключ, как такие ручьи назывались на Земле, который течёт из горы.

Подведя летательный аппарат к ручью, он посадил его рядом, опустил трап и тронув Силистеру за плечо, показал рукой в сторону ключа.

— Ты помнишь этот ручей? — поинтересовался он.

— Да! — девушка кивнула головой. — Мы пили воду из него.

— Тогда и мы сделаем это сейчас, — Мет подтолкнул её, таким образом предлагая выйти.

Так это и поняв, Силистера спрыгнула с кресла и выскочив наружу, подбежала к ручью и став на колени, принялась зачёрпывать пригоршней воду и пить.

Тоже самое принялся делать и Мет. Вода была настолько холодной, что у него даже зашлись зубы. Напившись, он умылся и заставил умыться девушку. Затем поднявшись, закрутил головой, пытаясь понять куда течёт этот ключ, но он терялся вдали из вида.

«Неужели здесь есть реки? — потекли у него мысли, наполненные удивлением. — Ручей достаточно широк и глубок. Как же они перебирались через него? Может драк может плавать?»

— Как вы переходили на другую сторону? — поинтересовался он, повернув голову в сторону девушки, которая стояла рядом, широко улыбаясь.

— Там! — Силистера махнула рукой в сторону.

— Что там? — Мет поднял брови. — Там есть мост?

— Там нет воды, — пояснила девушка.

Мет состроил гримасу недоумения.

— Пойдём посмотрим, что там, — произнёс он и подтолкнул Силистеру к летательному аппарату.

Там, действительно не оказалось воды. Вскоре ручей начал сужаться и затем вовсе исчез. Мет понял, что вода ушла под поверхность планеты, где, вероятнее всего, находился водоносный слой.

Отклонив рыпп, он подвёл летательный аппарат к горной гряде и повёл вдоль неё.

* * *

Вдруг Мет отклонил рыпп, стелт вильнул в сторону. Направив его в виднеющуюся расщелину, развернул, едва не задев её края, остановил и спрятал своё поле.

Откинувшись в кресле, он выпрямился и перевёл взгляд на Силитеру — девушка сидела будто окаменев, впялив свой взор в лобовое стекло перед собой. Мет перевёл взгляд на голоэкран: в расщелине был полумрак и лишь в нескольких десятках метрах впереди выделялся яркий узкий треугольник входа в неё.

— Я почувствовал, будто за нами идёт чужой летательный аппарат, — заговорил Мет. — Нужно переждать. Сиди тихо.

И без того сидевшая неподвижно девушка, съёжилась ещё больше.

Прошло какое-то время. Ничего не происходило. Мет опять перевел взгляд на девушку.

— А разве нам нужно прятаться? Тарр не прятался, — тихо произнесла она.

— Я не уверен, что мы поступаем правильно, без разрешения идя в большой город, — так же тихо произнёс он.

— Но Тарр не говорил о каком-то разрешении, — Силистера покрутила головой.

— Я ведь не Тарр.

Произнёс Мет и отвернувшись вознамерился высвободить своё поле, чтобы проанализировать окружающую обстановку, но спохватившись, ещё плотнее сомкнул защиту. Ему ничего не осталось, как сосредоточить своё внимание в голоэкране.

Время шло, а никаких изменений снаружи не происходило. У Мета появилось стойкое желание, подняться и выйдя наружу, дойти до края расщелины и выглянуть из неё, таким образом узнав достоверность своего чувства.

Он шевельнулся и в то же мгновение в светлый треугольник расщелины вполз тёмный нос летательного аппарата. Силистера вздрогнула, локоть её руки ткнулся в руку Мета, которой он держался за рыпп, ей в такт дёрнулся и стелт, заставив Мета второй рукой вцепится в подлокотник кресла и мысленно выругаться.

Неторопливо пройдя мимо расщелины, летательный аппарат скрылся из вида. Прошло ещё какое-то время — Мет и Силистера продолжали сидеть неподвижно, уставившись в голоэкран. Наконец, высвободив своё поле, Мет выбросил его наружу и тут же почувствовал мощное приближающееся энергополе. Он рванул своё поле назад.

— Проклятье! — едва ли не прошипел он.

— Мы так и…

— Они возвращаются, — перебивая девушку, произнёс Мет.

Девушка умолкла. Мет повернул голову и увидел через голоэкран в светлом проеме расщелины нос летательного аппарата, только с другой стороны. Летательный аппарат не двигался.

Мет осторожно отклонил рыпп, стелт скользнул вниз и коснувшись днищем скалы, сильно накренился и замер. Чтобы не вывалиться из кресла, Мету пришлось схватиться за подлокотники, но теперь проём расщелины оказался вверху и в голоэкране отображалась лишь его узкая светлая полоса. Чужой летательный аппарат стал невиден.

— Не бойся! Они не полезут сюда, — заговорил Мет. — Расщелина узка для них.

— А если они пойдут ногами? — вдруг произнесла Силистера, проявив сообразительность, о чём не догадался Мет.

— Никаких если, — процедил он, мысленно сетуя на свою недогадливость.

Собрав всю мощь своего поля в иглу, он приготовился нанести сокрушительный удар любому, кто бы сейчас ни появился перед стелтом.

Прошло не менее получаса, но никто не появлялся. Как от напряжения, так и от неудобного состояния Мет почувствовал усталость. Он повернул голову в сторону девушки.

— Думаю, они ушли, — он покачал головой.

Силистера молча покрутила головой.

Шумно вздохнув, Мет отвернулся, взялся за рыпп, стелт дернулся и пополз носом куда-то вниз. Раздался громкий скрежет и летательный аппарат, резко дернувшись, замер. Мета бросило вперед, и если бы он не держался за рыпп, то непременно вылетел бы из кресла, что и произошло с Силистерой — она ткнулась головой в лобовое стекло и громко вскрикнув, вернулась в кресло и схватилось рукой за голову.

— Чёрт возьми!

Механически выругался Мет словами цивилизации землян, но с его губ слетели едва понятные даже ему самому звуки. Но скорее всего из-за скрежета Силистера не расслышала их, так как никаких слов удивления с её стороны не пришло.

Стелт надсадно затрясся, затем подпрыгнул и выровнявшись, пополз вверх — светлый проём расщелины быстро расширялся.

У края расщелины Мет остановил летательный аппарат и высвободив своё поле, раскинул его далеко по сторонам, и лишь на границе его восприятия почувствовал быстро удаляющееся энергополе чужого летательного аппарата.

— Пронесло! — негромко произнёс он, делая шумный выдох и полностью выведя летательный аппарат из расщелины, направил прежним путём.

* * *

Дальше он вёл стелт достаточно осторожно, часто притормаживая и подаваясь далеко вперед, к самому голоэкрану, будто пытаясь через него выглянуть наружу, но видимо, те, кто был в чужом летательном аппарате не смогли вычислить чужой для себя летательный аппарат и ушли.

Наконец горная гряда пошла на убыль. В безликой серости ландшафта появились зеленые проблески растительности. Мет ещё больше замедлил ход летательного аппарата и так низко опустил его к поверхности, что когда стелт проплывал над высоким травяным островком, его ноги невольно дергались вверх — ему казалось, что острые верхушки жесткой травы, непременно порежут его обувь. Силистера сидела забравшись в кресло с ногами, держа одной рукой за подлокотник, а второй сжимая катран и как себя чувствовала Мету было неведомо, он будто забыл о ней.

Вдруг впереди показалась лощина. Мет отклонил рыпп, стелт наклонился и нырнув между двух невысоких рыжих холмов в лощину, замер. Мет прометнулся взглядом в голоэкране. Его сердце дрогнуло: в голоэкране, в лучах уже склонившегося к закату местного солнца блистал большой овал города. Скорее всего он не имел защитного купола, так как его здания имели достаточно чёткие очертания.

До города было довольно далеко. Он располагался в огромной зелёной долине и просматривалась лишь его ближняя сторона, но даже отсюда Мет понял, что это и есть тот самый город из информационного поля Энта Хетуэй. Он скользнул взглядом по пульту управления и ткнул пальцем в сенсор станции связи стелта, отключая её, с удовлетворением отметив, что почти за двое суток, как он ушёл из Эстрон, с ним никто не связывался — скорее всего шхерты ещё не решились его пропустить через свой молекулярный анализатор, а Заннат, боясь огласки его отсутствия, тоже молчал. Он повернул голову к Силистере.

— Ближе подходить рискованно, — Мет покрутил головой. — Если периметр отслеживается сканерами, — заговорил он, не представляя, понятны ли эти слова девушке-аборигентке, — то здесь они идут выше и нас им не видно. Я пойду до города пешком. Жди меня две ночи и два дня. Если не вернусь, иди в город сама. Надеюсь он не отвергнет тебя.

Ничего не говоря, Силистера уставилась в Мета своими, ставшими огромными, чёрными глазами.

Мет поднялся.

— Я возьму немного еды и тоник. Остальная твоя. Только не съешь всё сразу. Вот этот сенсор, — он указал на один из сенсоров пульта управления, — включает защитное поле стелта. Коснёшься его, когда будет угроза. Выпусти меня и затем закрой дверь. Ты это уже умеешь делать.

Девушка наконец выпрямилась, сползла с кресла и вытянула руку с катраном в сторону Мета.

— Нет! — Мет покрутил головой. — Он останется у тебя.

Опустив руку с катраном, Силистера пальцем другой руки коснулась одного из сенсоров пульта управления. Донёсся негромкий шелест. Мет повернул на шум голову — часть боковой стенки стелта опускалась, трансформируясь в трап. Ничего больше не говоря, он подошёл к холодильному шкафу, взял упаковку с едой и тоник и шагнул к образовавшемуся дверному проёму.

Оказавшись снаружи, Мет жестом приказал Силистере поднять трап и подождав, когда тот поднимется, разбросил своё поле далеко по сторонам и убедившись, что вокруг нет ничего, вызывающего тревогу, быстрым шагом направился в сторону города, который с поверхности планеты казался уже не таким большим и величественным.

3

Красновато-коричневая поверхность планеты была достаточно плотной и идти было не трудно, лишь приходилось обходить торчащую из почвы жёсткую зелёную траву, ткнувшись несколько раз в которую и чувствительно уколовшись, Мет решил больше не выяснять с ней отношения, благо она росла не часто, хотя и большими пучками.

Мет был уверен, что если город имеет защитный периметр, то есть и брешь в нём и он обязательно её найдёт.

Идти пришлось долго. Когда он подошёл к какому-то рву, идущему со стороны города, который был достаточно глубоким, гораздо выше его роста, то увидел, что по его одной стороне стоит башня, весьма похожая на сторожевую, но он не чувствовал вокруг себя никаких сканирующих лучей и потому шел без опаски. Скорее всего ров был связан или с вентиляцией или со стоками. Он показался Мету не достаточно защищенным. Башня над ним стояла не совсем удачно и по его прикидке не могла полностью контролировать ближнюю к себе часть рва, и если по нему идти пригнувшись, то можно было остаться незамеченным.

Хотя уже был вечер, но местное солнце ещё не ушло за горизонт и было жарко.

Ещё в начале пути у Мета на лбу выступила первая капля пота и противно повисла на брови. Намереваясь её смахнуть, он ткнул зажатым в руке пакетом себе в лицо. Мысленно выругавшись, он расстегнул пакет и заглянув в него, увидел десятка полтора круглых коричневатых предметов, напоминающих печенье цивилизации землян, называемое кракенами. Он тут же почувствовал жажду и голод.

Достав один кракен, он поднес его к носу и втянул запах, который был несколько резковат, но не отталкивающь. Мет сунул кракен в рот и попытался откусить кусочек, но он оказался твердым. Он сильнее сжал зубы, но тот не поддался. Мысленно отправив в свой адрес нелестный эпитет, он открыл баночку с тоником и сделав глоток, отправил кракен в рот целиком, благо тот был не слишком большим. Проведя по нему языком, Мет вдруг почувствовал, что поверхность кракена начала будто испаряться. Тогда он увлажнил язык тоником и повозил им по кракену — его рот наполнился приятной прохладой.

Кракен растворился достаточно быстро, утолив не только голод и жажду, но даже заставив спину покрыться будто инеем прохлады. Мет приободрился и ускорил шаги. Но, или кракен был слишком маленьким для его быстрого хода или было ещё очень жарко, но через какое-то время пот опять выступил на лбу Мета и он достал еще один кракен и запил его тоником, затем ещё и ещё и когда он дошёл до видимого рва, пакет и баночка были пустыми.

Блеснув последним лучом, скрылось бело-оранжевое местное солнце. Сумерки начали быстро сгущаться. Отшвырнув пустые пакет и баночку, Мет спрыгнул в ров около его стенки и тут же почувствовал, как по его телу скользнул луч сканера. Он мгновенно присел, никакой реакции со стороны башни не последовало и насколько он чувствовал, следующие лучи уже скользили где-то над головой. Его догадка подтвердилась — ров, действительно, имел неконтролируемую зону около своей нижней части стенки. Привстав и найдя безопасное положение для своего тела, Мет двинулся дальше.

* * *

Полусогнутому идти было не совсем удобно. Приходилось быть в постоянном напряжении, потому что дно рва было не твердым и дышало, грозя провалиться под ногами, было неровным, часто поднимаясь и тогда Мету приходилось сгибаться, практически вдвое, к тому же оно излучало и чем ближе к городу тем сильней, вызывая в голове Мета неприятное покалывание, будто кто-то тыкал в неё сломанной иглой. К тому же, чем становилось темнее, тем больше появлялось каких-то шныряющих под ногами зверьков, в которых то и дело тыкались носки обуви, заставляя Мета дёргаться и по земному мысленно чертыхаться. Вскоре стемнело настолько, что идти пришлось, практически, на ощупь, контролируя пространство перед собой полем, что держало Мета в ещё большем напряжении.

Вдруг, он почувствовал над собой пронёсшееся мощное энергополе и понял, что пересёк черту города — такой энергопоток мог принадлежать лишь какому-то транспортному средству. Мет осторожно выпрямился. Лучей сканера больше не было. Он поднял руку — она упёрлась в твёрдый потолок. Да и под ногами сейчас была не дышащая почва, а прочная поверхность. Фон излучения от пола стал гораздо ниже. Все эти изменения ввели Мета в некоторое смятение, потому что было совершенно непонятно, для чего городу было нужно это сооружение в виде какого-то тоннеля, так как в нём не чувствовалось, ни потока воздуха, ни гнилого запаха стока, ни какого-либо излучения. Не было и лучей сканеров, видимо шхерты считали излишним контролировать свои тоннели внутри города. Так же исчезли и зверьки из под ног, озадачивая ещё больше.

Полный напряжения, Мет двинулся дальше, тщательно сканируя пространство перед собой. С одной стороны — идти было легче, не нужно было нагибаться и шарахаться от попавшего под ногу зверька, с другой — встреча с неизвестностью держала в сильном напряжении, грозя неконтролируемым срывом.

Сколько Мет шёл по этому тоннелю, он мог лишь гадать, казалось ему и конца не было. Ничего подозрительного вокруг не ощущалось, лишь иногда над головой проскакивало энергополе, в котором Мет однозначно узнавал транспортное средство. Чувства отчаяния не было, но досада уже прочно держала его в своих объятиях.

Тоннель, шедший по кривой, хотя и с большим радиусом, вдруг очень резко свернул, заставив Мета остановиться — перед ним была стена. Мысленно выругавшись, он осторожно разбросил своё поле по стене и тут же почувствовал поле, генерирующее завесу дверного проёма. Он осторожно коснулся поля завесы — оно завибрировало, его нити в месте контакта начали истончаться, грозя оборваться. Опасаясь, срабатывания контролирующей нити защиты, Мет отдернул своё поле и принялся искать энергетический ток, питающий завесу. Он нашелся без труда, но кроме энергетической составляющей, Мет почувствовал в нём и информационную, рассоединить которые было совершенно невозможно и несомненно, об их обрывах тут же станет где-то, кому-то, известно.

Оставив энергопоток, Мет занялся изучением генератора завесы. Структурное устройство генератора шхертов в корне отличалось от генераторов цивилизации землян и быстро разобраться в нём вряд ли было возможно. Мет убрал своё поле и состроив гримасу обеспокоенности, задумался. У него было всего два выбора: либо возвращаться ни с чем, либо идти напролом, решая проблемы уже по ходу их появления. Риск был огромен.

«Но, иначе, зачем я сюда пришёл», — всплыла у него мысль наполненная сарказмом.

Постояв ещё несколько мгновений, он вдруг резко выбросил своё поле и рассёк нити завесы почти у самого генератора, будто отрезал спускающуюся штору занавесы. Нити завесы дверного проёма, лишенные энергии, исчезли — завеса будто упала. Никакого сигнала о нарушении целостности завесы не было, что несколько успокаивало, хотя этот сигнал мог быть где-то ещё.

Мету в лицо ударил яркий поток света. Выбросив перед собой руку, заслоняя глаза, он стремительно рванулся в образовавшийся проём. Пробежав через него, Мет оглянулся — завеса была восстановлена. Хмыкнув, он отвернулся.

* * *

Свет окружал Мета со всех сторон. Видимо глаза уже адаптировались к нему, он не казался таким ярким и Мет опустил руку. Перед ним была какая-то большая площадь с огромным серебристым овальным сооружением посредине, уносящемся вверх и где-то там теряющемся из вида.

Мет, явно, всё еще находился под поверхностью планеты, так как от того места, где он стоял, к сооружению под углом вверх шёл потолок, образуя свод вокруг сооружения, из чего следовало, что какая-то часть сооружения должна была находиться снаружи.

Он покрутил головой, нигде никого видно не было. Тогда он разбросил своё поле по сторонам — никаких биополей живых организмов поблизости не ощущалось, лишь со стороны сооружения чувствовался мощный энергетический фон. Влекомый любопытством, Мет направился в сторону сооружения.

Чем ближе он подходил к нему, тем выше задиралась его голова и тем ощутимее был фон. Вскоре он остановился, так как ближе подойти к сооружению становилось рискованно — напряжение электромагнитного поля уже было таким, что Мет чувствовал, как в воздухе проскакивают крохотные микроразряды. Определенно, сооружение представляло собой какую-то энергоустановку. Мет пошёл вокруг сооружения.

С более близкого расстояния оно имело совсем не идеальный овал, а изобиловало массой разновеликих выступов и впадин из которых торчали трубопроводы и лестничные марши, переливались разноцветьем ряды индикаторных панелей.

Вдруг в однородности фона Мет почувствовал какое-то возмущение, будто в него ворвался ещё один фон, гораздо меньшего порядка, но имеющий большую динамическую составляющую. Фон шёл откуда-то из-за сооружения.

«Выброс!» — мелькнула у Мет тревожная мысль.

Сконцентрировав своё поле, он направился в сторону динамического фона, но едва сделал несколько шагов, как из-за сооружения вынырнул небольшой летательный аппарат и его экипаж, скорее всего, увидев его, направил летательный аппарат в его сторону.

«Видимо экипаж этого летательного аппарата получил сигнал тревоги нарушения целостности завесы и идёт проверять причину её нарушения. Всё же защита сработала», — молнией промелькнули у Мета догадки.

В носовой части аппарата вспыхнул красный свет. Не раздумывая, Мет метнул своё поле навстречу летательному аппарату.

Внутри летательного аппарата были двое. Их биополя, практически соприкасались и явно, находились в возбужденно-агрессивном состоянии. Несомненно, они поняли, что перед ними находится отнюдь не шхерт и возможно готовились или к его захвату или вовсе, к уничтожению. Хотя их защита была активной, но не была не преодолимой. Мет накрыл их своим полем, будто колпаком и сжал его.

Летательный аппарат завилял, будто потерял управление, затем нырнул вниз и шлепнувшись на пол, заскользил в сторону Мета, крутясь вокруг своей оси и высекая из пола яркие снопы жёлто-синих брызг. Красный свет в носу аппарата медленно, будто нехотя, погас. Сделав несколько оборотов, аппарат ткнулся в стенку сооружения, отскочил от нее, будто мяч и замер, в нескольких шагах от Мета.

* * *

Мет разжал свое поле и осторожно вошёл в голову одного из членов экипажа. Поле того встрепенулось, видимо намереваясь противостоять вторжению, но тут же угасло. Как понял Мет, он умер. Мысленно чертыхнувшись, он вошел в голову другого члена экипажа. Его поле оказалось достаточно активным и принялось строить защиту, но защита вышла настолько слабой, что Мету хватило одного тычка иглы своего поля, чтобы она лопнула будто воздушный шар — видимо член экипажа находился в неадекватном состоянии. Мет вошёл в его информационное поле, но оно, как и многие информационные поля разумных жителей этой цивилизации оказалось фрагментарным и даже в большей степени, чем Мету до сих пор приходилось сталкиваться и потому быстро в нём разобраться было проблематично, да и некогда, потому что в любой момент здесь могли оказаться другие летательные аппараты. Стараясь держать члена экипажа под контролем, Мет подошёл ближе к летательному аппарату и занялся его осмотром, намереваясь найти способ проникновения внутрь.

Летательный аппарат и был похож на встречающиеся ему до сих пор на этой планете летательные аппараты и нет: он был достаточно высок, раза в полтора выше роста Мета; совершенно белого цвета; овальной формы, гораздо больше стелта Суара Марра, с большим утолщением посередине своей верхней части и совершенно плоским днищем; с одной узкой стороны овала просматривалось отверстие, скорее всего это оно и наливалось красным цветом; с противоположной же стороны отчетливо выделялись два овала движителей; никаких выступов из аппарата не выглядывало, его форма была идеально вылизана. Но всё же, он больше всего был похож на стелт.

Мет подошел вплотную к летательному аппарату и осторожно приложил руку к его корпусу — материал корпуса был прохладен, даже холоден. Мет повёл по нему рукой. Вдруг, ему показалось, что в одном месте у него под рукой что-то шевельнулось. Он повёл рукой в обратном направлении и действительно, под рукой оказалась едва ощутимая, будто живая, выпуклость. Остановив руку на выпуклости, Мет слегка надавил на неё — раздался лёгкий шелест и часть корпуса летательного аппарата рядом с ним поднялась, открыв вход. Сконцентрировав своё поле, Мет осторожно заглянул внутрь.

* * *

Напротив стояло кресло, за ним ещё одно. Мет покрутил головой: внутри летательного аппарата было достаточно просторно, но несмотря на это, в нём стояли всего два кресла, занятые однозначно безволосыми шхертами. Тот шхерт, которого он контролировал, находился в ближнем кресле. Он сидел откинувшись на его спинку и казалось спал: его грудь, видимо, в такт дыханию, периодически расширялась. Второй шхерт сидел уткнувшись своей безволосой головой в лобовое стекло и казалось, что приклеился к нему, так как не было видно совершенно никаких движений его тела.

Разбросив своё поле по сторонам и убедившись, что никаких других полей, могущих принадлежать биологическим объектам, поблизости не ощущается, Мет, слегка пригнувшись, вошёл внутрь летательного аппарата и шагнув к уткнувшемуся в лобовое стекло шхерту, тронул его за плечо — сползя с кресла, шхерт застыл на полу в неуклюжей позе.

Мет вошёл ему в голову: информационное поле шхерта чувствовалось ещё уверенно, но его фрагментарность уже приобрела настолько отчетливые формы, что связи между фрагментами почти не просматривались. Какую-то стройную картину из образов информационного поля шхерта за короткое время составить, навряд ли, было возможно.

Оставив мёртвого шхерта, Мет повернулся к другому. Глаза шхерта были закрыты. Его черты лица явно говорили, что он, молод, да и нарост на его голове почти не просматривался. Скорее всего он находился в глубоком шоке. Мет вошёл ему в мозг. Защитное поле шхерта вздыбилось и метнулось навстречу чужому психотронному полю, но едва соприкоснувшись с ним, тут же отпрыгнуло, будто обожглось и вяло шевельнувшись, исчезло. Информационное поле шхерта предстало перед Метом, как на ладони. Соблазн был велик и он поддался ему.

Перед Метом неторопливо поплыли образы сохраненные информационным полем чужого разума. Были среди них и лица, явно пожилых шхертов с отчётливым наростом на голове и молодых, даже мелькнуло несколько женских лиц, вызвавших у Мета невольное любопытство. Хотя они тоже были совершенно безволосы, но что они женщины, Мет решил потому, что у них на голове не было нароста и их черты лица были более мягкими: они были более круглолицы, имели более пухлые губы, меньших размеров нос и подбородок, и очень большие, круглые, хотя тоже беззрачковые, глаза. Но большинство лиц составляли все же лица мужского пола в такой же тёмной одежде, как и на шхерте. Было много какой-то непонятной суеты. Появился ряд летательных аппаратов, похожих, как две капли воды на тот, в котором сейчас находился Мет. Один из них резко увеличился в размере и замелькали затенённые образы серых улиц и остроконечных зданий. Несколько раз появлялось лицо мёртвого шхерта, который, явно, был старше по возрасту, видимо они переглядывались. Мёртвый шхерт и управлял этим летательным аппаратом.

Улиц и зданий было очень много, но портала среди них не было, что вызвало у Мета досаду и вскоре устав от их бесконечных смен, он решил покинуть информационное поле шхерта, как вдруг перед ним возникла серая стена, в которой появился овальный проем и затем вдали он увидел Суара Марра. Рука старшего шхерта начала тыкаться в лобовое стекло и затем информационное поле обрывалось.

Что было дальше Мет знал и выйдя из головы молодого шхерта, взял лежавшего на полу старшего шхерта за шиворот куртки, оттянул его за кресло и усевшись на его место, решил изучить систему управления летательным аппаратом.

Но к его досаде, никаких признаков системы управления, как он ни старался, найти был не в состоянии: переднее стекло, хотя и было затенено, но оно было совершенно гладким и как Мет ни обследовал его своим полем, ничего похожего на признак панели управления найти ему не удалось; ничего не оказалось и на полу перед креслом, никаких, ни информационных, ни энергопотоков обнаружить тоже не удалось; кресло же напротив, казалось было построено из одних энергопотоков различной интенсивности, которые опутывали его будто мелкоячеистой сетью, но все они шли откуда-то из-под пола и поблуждав по ячейкам сети, вновь уходили под пол. Мет обследовал своим полем и соседнее кресло — картина была аналогичная. Полный досады, он схватился за подлокотники своего кресла и рванул их вверх, будто пытаясь выместить на них свой гнев, но подлокотники остались на месте, лишь чуть скрипнув, будто усмехнувшись чужому бессилию. В то же время Мет ощутил под одним из пальцев левой руки снизу подлокотника, будто бугорок, и тут же вспомнив о том, как ему удалось открыть дверь летательного аппарата, с силой надавил на него — у него под ногами донесся лёгкий шелест, часть пола ушла в сторону и вверх выскочила стойка, похожая на рыпп стелта, но выглядевшая более массивной. Её верхняя часть была усеяна массой клавиш и индикаторов. Мет подался к стойке и занялся её изучением.

Через какое-то время он выпрямился и взявшись за верхнюю часть стойки — рыппа, которая, явно и была предназначена для того, чтобы за неё держались, нажал одним из пальцев последовательно несколько клавиш на ней — раздался громкий шелест, затем донесся лёгкий свист и появилась вибрация. Мет скосил взгляд в сторону — дверь летательного аппарата была закрыта. Он потянул рыпп на себя: летательный аппарат дрогнул и оторвавшись от пола, качнулся несколько раз, будто на волнах и замер. Мет повел глазами по лобовому стеклу, теперь его нижняя часть была усеяна большим количеством всевозможных индикаторов, пиктограмм и угловатых знаков. Что они означали, Мет пока имел слабое представление, так как знаки вкорне отличались от знаков письма, которые он узнал из информационных полей хозяев своих прежних тел, в которых он был на этой планете. Скорее всего, это были знаки письменности шхертов. В какой-то степени были понятны пиктограммы, потому что они отдаленно напоминали пиктограммы, использующиеся в летательных аппаратах хораллов.

Мет шевельнул рыпп — летательный аппарат послушно качнулся. Тогда он поставил ногу на педаль торчащую из пола рядом с рычагом управления и слегка надавил на неё: вибрация ослабла и летательный аппарат плавно заскользил вперед. Развернув, Мет направил его в ту сторону, откуда его привели шхерты.

* * *

Вскоре летательный аппарат подошёл к стене и Мету пришлось остановить его. Надежда на то, что проём двери в стене появится сам, по мере приближения к ней летательного аппарата не оправдался. Стена безмолвствовала.

Мет склонился к рыппу, намереваясь найти в нём способ открыть проём. И действительно, способ вскоре нашёлся — на одной из клавиш была пиктограмма, напоминающая раздвигающиеся шторки. Он дотронулся до неё и в тот же миг перед носом аппарата, будто по мановению волшебника, образовался большой овальный проём. Мет осторожно двинул летательный аппарат в проём. За проёмом был идущий под крутым углом вверх тоннель. Посланный по нему летательный аппарат, выскочил на безлюдную улицу.

В городе была ночь. Насколько глубокая, Мет мог лишь гадать. Он нашёл на лобовом стекле периодически меняющиеся знаки: определенно, это был хронометр, но знаки были совершенно ему незнакомы. Одновременно вести аппарат и разбираться с информационным полем живого шхерта, он не рискнул и глубоко и протяжно вздохнув, повел летательный аппарат по улице, пытаясь сопоставить её очертания с очертаниями улиц уже виденных в информационном поле молодого шхерта, но улица ни с одним из образов не идентифицировалась и тогда Мет неторопливо повел летательный аппарат наугад, крутя головой, всматриваясь в проплывающие за стёклами здания.

В принципе, город шхертов не имел разительных отличий от городов цивилизации землян: такие же широкие, ярко освещённые улицы, сейчас в ночи практически пустые, с такими же сверкающими рекламными голографическими панелям; уносящимися ввысь разноформатными зданиями; и такими же большими островами площадей. Отличия же были в том, что в городе шхертов деревья росли достаточно редко, даже реже, чем в городе хораллов; центральные части площадей были пусты, а не заняты огромными зелёными клумбами, все перекрестки были очень сильно закруглены, как и многие здания города. Крыши зданий были, как овальными и круглыми, так и уносящимися ввысь своими сверкающими шпилями. К тому же, как Мет ни всматривался, он не увидел, ни в одном здании, ни одного дверного проёма. Здания выглядели, будто, мёртвые. Пожалуй, другого слова для них не было.

Что касается транспортных потоков, то город напоминал Эстрон хораллов: за время своего перемещения по городу, Мет не увидел ни одного наземного авто, хотя, возможно, днём они и были, а весь транспорт был воздушным, разнообразных форм, от круглых, до, практически, кубических, и различных расцветок, сейчас, в большинстве своём, висящий у причалов второго или третьего уровня зданий. Там же располагались и пешеходные дорожки, с бесчисленными лифтами, расположенными, буквально, через каждые полсотни метров. Иногда, в стене какого — либо здания вдруг появлялся проём, из которого выскакивал человек и нырял в один из пришвартованных к причалу летательных аппаратов, который тут же срывался с места и уносился прочь. Несколько раз Мету встречался такой же летательный аппарат, в каком сейчас находился и он. В такие моменты его сердце, замирало, но летательный аппарат проносился мимо, не обращая никакого внимания на летательный аппарата Мета.

Забрезжил рассвет. Мет вдруг почувствовал, что очень устал и если сейчас не отдохнёт, то может уснуть и тогда последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Он скользнул взглядом по пешеходной дорожке параллельно которой вёл летательный аппарат и увидев неподалеку свободный причал, направил летательный аппарат к нему. Пришвартовавшись, он проверил состояние живого шхерта. Как ему показалось, самостоятельно тот навряд ли придёт в себя, но все же, убрав стойку управления, он поднялся, оттащил молодого шхерта за кресла и положив его рядом с мёртвым шхертом, вернулся в кресло пилота и откинувшись в нём, прикрыл глаза и механически потянулся….

Глава четвёртая

1

Мет вздрогнул и открыв глаза, ошалело закрутил головой. Нудный пронзительный писк, заполнял кабину летательного аппарата. Его взгляд уперся в ярко мигающий индикатор на макушке рыппа. Рука механически потянулась к нему, но на полпути замерла и вернулась на подлокотник. Он вспомнил, что перед сном убрал рыпп и теперь выходило, что его поднял или этот мигающий сигнал или кто-то ещё. Он вдруг осознал некоторую нелепость своего положения — за всё время пребывания в захваченном им летательном аппарате, никто не поинтересовался судьбой его экипажа, будто они никому были не нужны. Это было в высшей степени странным.

Он перевёл взгляд на соседнее кресло — оно было пустым. По спине его носителя пробежал холодок, но тут же вспомнив, что он оттащил шхерта за кресло, вскочил и повернувшись, уткнулся взглядом в сидящего на коленях молодого шхерта, склонившегося над лежащим на спине на полу старшим шхертом и энергично водящим над ним руками. Был ли это какой-то способ оживления или способ выражения своей скорби, понять было невозможно, да и недосуг. Не раздумывая, Мет сконцентрировал свое поле в иглу и ткнул им в голову молодого шхерта. Шхерт вздрогнул и замерев на мгновение ткнулся лицом в лежащего шхерта. Мет вошел в мозг старшего шхерта — тот был мёртв. Тогда Мет вошёл в мозг молодого шхерта — он был жив, но видимо не ожидая атаки, пропустил ощутимый психотронный удар и потому находился в неконтролируемом состоянии.

Мет оглянулся: индикатор на рыппе больше не мигал, исчез и писк. Что это могло значить, он мог лишь гадать. Обеспокоенный, он отвернулся от рыппа и опять вошёл в информационное поле молодого шхерта.

* * *

Когда Мет покинул информационное поле Кюйта Фризза, то неожиданно почувствовал что хочет есть, а ещё в большей степени пить, как будто с полученной информацией, получил и эти чувства, если учесть, что Фризз и его напарник ничего не ели и не пили почти сутки.

Кюйт Фризз и его напарник Феллор Занн работали в службе энергобезопасности. Они следили, чтобы не было несанкционированного проникновения членов других галактических рас к энергообъектам своей цивилизации: шхерты пытались держать под контролем контейнеры с энергетическим концентратом, получаемым из синих песков, чтобы они не были уворованы другими цивилизациями. Вчера вечером Фризз и Занн закончили своё дежурство и уставшие и голодные возвращались домой, когда, проходя мимо энергостанции города, поймали сигнал тревоги от одного из отводящих каналов. Такие сигналы были нередки: дикие животные достаточно часто залезали в отводящие каналы и некоторые из них даже добирались до зала самой энергостанции, хотя исход для них всегда заканчивался одним и тем же — они неизменно гибли, пытаясь преодолеть завесу, чем доставляли службе безопасности энергосетей большие неудобства: приходилось лезть в отводящий канал, искать труп животного и если он был не сгоревшим, то бесследно уничтожать его. Это нужно было делать обязательно, чтобы избежать взрыва при отводе. Сейчас они могли бы пройти мимо, но чувство долга взяло верх и раздосадованные невезением, Фризз и Занн направили крапп в шахту энергостанции и когда увидели там человека, то обозленные решили его уничтожить, не разбираясь кто он, тем более, что он совсем не был похож на шхерта. Доложить о проникновении они решили после уничтожения нарушителя, чтобы бы потом не было лишних разборок по уничтожению не животного. Они активизировали излучатель и…

Дальше в информационном поле Кюйта Фризза был обрыв.

Как понял Мет, по крайней мере, около двух суток для того, чтобы осмотреться у него было: патрулю энергобезопасности после суток дежурства полагался двухдневный отдых.

Как узнал Мет, Кюйт Фризз был молодым человеком и не был связан семейными узами, хотя несколько раз в его информационном поле мелькала круглая безволосая голова с приятными чертами лица. Определенно — это была шхерта. Что их связывало и будет ли она искать Фризза эти двое суток, нужно было ещё выяснить. Пару раз в информационном поле мелькнула какая-то комната. Возможно — это было то место, где жил Фризз. Но где в городе находилась эта комната, Мету такая информация не встретилась. Фризз, видимо по какой-то причине, не был общительным молодым человеком, потому что в его информационном поле было совсем немного человеческих лиц, что намекало на его замкнутость. Но в тоже время, было много информации, похожей на исследовательскую или научную. Видимо, молодой человек где-то учился. И… В информационном поле Фризза был портал, точно такой же, какой Мет уже встречал в информационном поле Энта Хетуэй — кольцо на мачте. Но где находился портал понять из информационного поля Фризза было невозможно.

Что касалось Феллора Занна, то сколь нибудь пространной информации в информационном поле Фризза о нём не было: или они мало общались или, скорее всего, вместе работали совсем недавно. Было ясно одно — Занн был старшим из них. И стало понятно, почему в информационном поле Фризза не было информации по управлению этим летательным аппаратом — он принадлежал Феллору Занну.

Мет ещё раз проанализировал состояния шхертов: Занн был мёртв; состояние же Фризза было неоднозначным — он был жив, но если ему не оказать помощь, то он, скорее всего, тоже умрёт. При последней атаке на него Мет, явно, перестарался.

Мет опять погрузился в размышления.

«От шхертов нужно избавиться и как можно скорее, потому что в любой момент можно ожидать совершенно непредсказуемого развития событий. Но бросить их где-то в незнакомом городе рискованно, — замелькали у него мысли обеспокоенности. — Однозначно, их нужно вывезти за город. Затем нужно позаботиться о Силистере. Было бы идеальным вариантом отвезти её хотя бы в комнату Фризза. Хотя бы на время, пока я не определюсь в этом городе. Но где комната Фризза? Хватит мне уже менее двух суток, чтобы найти её?»

Руководствуясь информацией из информационного поля Кюйта Фризза, Мет взялся за рыпп и повел крапп к окраине города.

Все же плутать ему пришлось, достаточно долго, пока, наконец, он оказался на окраинной улице. Свернув, как ему показалось на улицу ведущую из города, он вдруг резко бросил, крапп вниз и скользнув его брюхом по покрытию улицы затормозил. По спине его носителя скользнул холодок — неподалёку стояла сторожевая башня. Видимо, он не совсем верно понял из информационного поля Фризза расположение улиц в городе.

Мысленно выругавшись, Мет оторвал крапп от улицы и развернув, вывел его на круговую улицу и повел по ней, притормаживая на перекрестках и пытаясь рассмотреть, что там на окраине. К его негодованию, там неизменно оказывалась сторожевая башня.

У очередного перекрестка Мет остановил крапп и задумался. Он понимал: его шараханья долго продолжаться не могут и до сих пор они оставались незамеченными лишь по причине раннего утра и отсутствием жителей города на улицах, но скорее всего, ситуация скоро изменится. К тому же эта круговая улица была слишком непохожей на остальные улицы города. Она была какой-то неухоженной и потому неопрятной, даже в какой-то степени грязной. Такими же выглядели и фасады её невысоких домов с низкими полуовальными крышами — серые и обшарпанные и потому идеально белый крапп на ней должен был выглядеть несколько неестественно.

Неожиданно по улице, перед самым носом краппа, по направлению из города промелькнул плоский механизм. Мет, от неожиданности, дёрнул рыпп на себя и крапп, дёрнувшись вверх, подбросил и Мета. Ощутимо ударившись головой в потолок, Мет механически выругался словами землян, но тут же спохватившись, плотно сжал губы.

«Болван! Дубина!» — продолжил он отпускать мысленные ругательства уже в свой адрес, поняв, что крапп стоит перед улицей ведущей из города.

Отклонив рыпп, он послал крапп к перекрестку и свернув, направил его из города.

Это была магистраль, под защитным полем. За городом она оказалась в окружении невысоких деревьев. Пройдя по ней некоторое расстояние, Мет осмотрелся и не увидев вокруг никаких летательных аппаратов, с замершим сердцем послал крапп в сторону защитного поля. Ничего не произошло — защитное поле беспрепятственно пропустило летательный аппарат, никак не отреагировав.

Остановившись, среди деревьев, Мет поднялся, намереваясь выбросить шхертов, но только тут заметил вдалеке, у подножия холмов, несколько островерхих строений. Скорее всего это была какая-то деревня. Обругав себя в очередной раз за невнимательность, он вернулся в кресло и направил крапп в расщелину между холмами, находящуюся в стороне от деревни, намереваясь выполнить свой замысел, где-нибудь подальше от чьих бы то ни было глаз.

За холмами оказалась долина. Никаких строений нигде не просматривалось. Неподалеку росла небольшая рощица, похожая на ту, которая росла в долине, где была кузница Тарра. Мет направил крапп к ней, но на полпути вдруг увидел, что в голоэкране вспыхнули две точки: красная и зеленая.

Выругавшись в очередной раз, он остановил крапп, пытаясь осмыслить создавшуюся ситуацию: какие-то неведанные силы, явно, мешали ему избавиться от шхертов.

Перебирая всплывающие мысли, в поиске приемлемого решения, он вдруг наткнулся на мысль, которая указывала на странность цветов точек в голоэкране — они были разные. Определенно, там что-то происходило и одна точка, несомненно, принадлежала не к цивилизации шхертов. Возможно, что там кому-то требовалась помощь, хотя ситуация там могла быть и совершенно иной. Немного поколебавшись, Мет сориентировал крапп и направил его в направлении точек, держась поближе к холмам, надеясь незаметно подсмотреть, что там происходит, в действительности.

* * *

Идти пришлось, совсем, недолго. Увеличивающиеся в размере точки, вдруг, резко изменили положение в голоэкране и Мет понял, что проскочил их расположение. Выходило, что они были где-то по ту сторону холмов, в стороне города шхертов. Выбрав ближайшую впадину между холмов, он осторожно двинулся по ней и едва вышел из неё, тут же увидел картину происходящего.

Он узнал эту местность и понял, что в неглубокой впадине лежит стелт Суара Марра, а на краю впадины висит огромный тротт серой раскраски с яркими болидами на боках и методично посылает заряд за зарядом в сторону стелта. Был ли это тот же летательный аппарат, от которого он прятал стелт в расщелине, он мог лишь гадать. Едва заряд касался стелта, как вокруг него вспыхивал фиолетовый ореол защиты, но который с каждым выстрелом становился всё слабее и слабее.

Мета охватил приступ ярости. Высвободив своё поле, он метнул его в сторону серого тротта — там находились два шхерта. Видимо это была какая-то служба безопасности цивилизации шхертов. Но всё же до них было далековато и опасаясь, что удары его поля окажутся не достаточно мощными, Мет рванул рыпп на себя и бросил свой крапп вперед.

Когда до серого тротта осталось не более пары сотен метров, поля в нём встрепенулись. Тротт перестал обстреливать стелт и развернулся в сторону краппа Мета и в тот же миг в голоэкране перед Метом вспыхнуло изображение безволосого мужчины с хорошо видимым наростом на голове. Не раздумывая, Мет выстроил своё поле в иглу и вонзил его в голову одного из шхертов, находящихся внутри тротта.

Шхерт, видимо, не ожидал атаки, но все же среагировал. Его поле метнулось под острие иглы поля Мета, но концентрация поля шхерта оказалась настолько слабой, что игла поля Мета проткнуло его, как металлическая игла картон и вонзилась в его информационное поле, разрывая его на тысячи фрагментов.

Как понял Мет он атаковал не того шхерта, который смотрел на него из голоэкрана, который видимо понял, что с его напарником происходит что-то неладное, так как его фас сменился профилем и тут же исчез из голоэкрана.

Выдернув иглу своего поля из остатков информационного поля первого шхерта, Мет нащупал поле второго шхерта и метнул иглу своего поля ему в голову. Но этот шхерт или уже понял, что происходит или сработала его профессиональная реакция, игла поля Мета ткнулась в его защиту и завибрировав, остановилась.

На мгновение Мет замешкался. Пытаясь, определить следующий шаг своей атаки, он ослабил давление поля и этого, видимо, хватило шхерту, чтобы нанести ответный удар из энергетического орудия своего летательного аппарата — в сторону краппа Мета, метнулся огромный синий сполох.

Мет успел среагировать. Переориентировав своё поле, он метнул его под сполох и выстроив нечто, похожее на отводящий канал, увёл его в сторону. Едва сполох миновал его крапп, он опять выстроил своё поле в иглу и нащупав поле шхерта, вонзил в него иглу своего поля. Летательные аппараты теперь находились гораздо ближе, чем при первой атаке, да и в удар Мет вложил всю мощь своего поля и защиты поля шхерта теперь хватило лишь на несколько мгновений — не выдержав атаки, она лопнула и перед Метом предстало совершенно незащищенное информационное поле противника.

Перед Метом замелькали образы, в которых он узнал местность, где сейчас находился, стелт Суара Марра, увидел улыбающееся лицо второго шхерта и затем увидел периодически вспыхивающее защитное поле вокруг стелта. Мету стало понятно главное, о произошедшем шхерты никуда не сообщали. Это было самым важным.

Расщепив свое поле на тысячи игл, он мгновенно разорвал информационное поле шхерта на мириады крохотных фрагментов.

Тротт дернулся и ткнувшись носом в поверхность планеты, завалился на бок.

Подведя крапп вплотную к стелту Суара Марра, Мет, опустив его на поверхность, открыл дверь и выскочив наружу, бросился к стелту, но в двух шагах перед ним остановился и осторожно вытянул руку в его сторону, которую тут же окутала лёгкая вуаль защитного поля. Руку лишь чуть пощипывало, скорее всего энергия стелта уже почти истощилась на поглощение защитным полем энергии получаемых от тротта выстрелов. Видимо решив, что подошедший летательный аппарат представляет угрозу, Силистера активировала защитное поле.

Коснувшись потайной клавиши, Мет поднялся по трапу внутрь стелта и тут же наткнулся на лежащую на полу Силитеру. Он наклонился над ней. Она не дышала. Мет вошел в её голову. Информационного поля Силитеры, как такового не существовало, лишь крохотные кусочки, которые и фрагментами назвать то было трудно, но в тоже время, в ней чувствовалось ещё какое-то поле, совершенно непонятное, идущее, откуда-то из нижней части её тела. Мет скользнул по телу девушки своим полем. Его лицо исказилось гримасой отчаяния — это было поле человеческого зародыша, который носила в себе Силитера.

«Проклятье! — Мет закрыл лицо руками. — Если бы я знал, ни за что не взял её с собой. Но уж слишком большой зародыш для одних суток, когда мы были вместе. Значит кто-то другой был с ней раньше? Неужели кузнец? Ну и ну! Что произошло? Почему она мёртвая на полу? Неужели один из шхертов атаковал её своим полем? Гад!»

Распрямившись, насколько позволил ему салон стелта, Мет шагнул к креслу пилота: катран лежал в кресле, которое занимала Силистера. Мет вытянул к нему руку, но тут же отдёрнув её, развернулся и шагнул к выходу.

Оказавшись снаружи, он поднял трап, вытер рукавом поверхность потайной клавиши, и вернувшись в свой крапп, сел в кресло пилота, поднял летательный аппарат и развернув его, направился к городу.

Пути в город хораллов у него не было: уж слишком многое ему придется объяснять, а надежда, на то, что ему поверят, была достаточно призрачной. К тому же…

— Чёрт возьми! — вдруг слетело с его губ.

Мет развернул крапп и вернувшись к месту событий, освободил своё поле и метнув его, по очереди, в сторону тротта шхертов и стелта Суара Марра, сжёг системы управления летательных аппаратов, а заодно и их информационные поля и убедившись в этом, опять направил свой крапп к городу шхертов.

Весь путь до магистрали Мет пытался выработать план своего поведения, если, вдруг, он не сможет попасть на неё, но так ничего и не придумав, он осторожно ткнул нос краппа в защитное поле магистрали. Его опасения оказались напрасны — защитное поле пропустило летательный аппарат шхертов безо всяких проблем. Движущихся механизмов на дороге было не очень много и казалось, что на него совершенно никто не обращает внимания. Успокоившись, он направил крапп в сторону города и сосредоточился на следующей проблеме, как добраться до энергостанции и проникнуть в неё.

До города он добрался без приключений и хотя теперь улицы города были заполнены всевозможными авто и летательными аппаратами, но на крапп Феллора Занна по-прежнему никто не обращал внимания и изрядно поплутав по улицам, Мету наконец удалось найти нужный вход в энергостанцию. Он не знал, всех желающих пропускали её ворота или они были каким-то образом запрограммированы, но едва его палец коснулся нужной клавиши на рыппе, как появился проём в стене перед краппом и Мет послал летательный аппарат внутрь.

Оказавшись у того места, где он атаковал экипаж краппа, он опустил летательный аппарат, открыл дверь, поднялся, взял Кюйта Фризза и вытащив его наружу, бросил около открытой двери краппа. Затем он отошел на несколько метров и выйдя из носителя Суара Марра, сориентировался и метнул свое поле ему в голову, превращая его мозг в кашу. Затем он тоже самое проделал с мозгом Феллора Занна и уничтожив все информационные поля краппа, вошёл в мозг Кюйта Фризза, информационное поле которого оказалось достаточно обширным и без труда уничтожив его интеллектуальное «Я», разум Мета, сносно разместившись в информационном поле молодого шхерта, сконцентрировался до предела и замер в ожидании.

Прошло какое-то время, а вокруг, совершенно, ничего не происходило. Мет плохо чувствовал своё новое тело, потому что постоянно заглушал его болевые импульсы, идущие в мозг большим потоком и потому уже начинал опасаться за его дальнейшую функциональность. Но со временем болевые ощущения как-то притупились, состояние тела стабилизировалось, хотя и в стадии очень низкой жизненной активности, напряженность у Мета несколько спала и он принялся изучать информационное поле Кюйта.

Фризза, но всё же отдавая приоритет контролю над окружающим пространством.

К досаде Мета, Кюйт Фризз был четырнадцатым ребёнком в своей семье, но к его удовлетворению, родители Кюйта были людьми небогатыми и едва он научился ходить, отдали его в военное поселение, школу корегеров и потому он, практически, потерял связь со своей семьей, потому что, родственникам доступ в поселение был запрещён. Так же, до окончания военного обучения, был запрещён и доступ поселенцам на волю.

Военные поселения шхертов представляли собой большие лагеря, практически, без всяких удобств, где воспитывались будущие воины, корегеры, что-то вроде безжалостных десантников, лишь одному искусству — убивать. Причем, убивать, кроме оружия, они учились с помощью любых попадавших в руки средств: ножей, камней, либо каких-то других предметов, находящихся рядом, а в случае их отсутствия, с помощью голых рук.

Каждая семья шхертов была обязана отдать одного из своих сыновей, а если было желание, то и больше, в такой лагерь. Если в семье не было сыновей, то она или покупала сына у другой семьи, или выплачивала цивилизации большую контрибуцию. Потому так и старались родители Кюйта Фризза заиметь сына естественным путём, до этого у них были лишь девочки, потому что денег, ни на покупку сына, ни на контрибуцию у них не было.

Но Кюйт Фризз не блистал ни силой, ни ловкостью и к шестнадцати годам слабо освоил профессию убивать и потому дорога в корегеры, ему оказалась закрыта, и он стал пилотом космического грузовоза — возюком. Возюки занимали, самый нижний иерархический уровень армии шхертов и были всеми презираемы. Родственники, по этой причине, практически, отказались от Кюйта и старались не поддерживать с ним никаких связей. Он остался в полном одиночестве, потому что не только корегеры презирали возюков, но и сами возюки, старались не общаться друг с другом. Поняв свою профессиональную оплошность, Кюйт Фризз всерьёз обеспокоился своим положением и занялся перевоспитанием. Два года изнурительных занятий над собой не прошли даром, его усилия, в конце концов, были замечены и для совершенствования воли и духа, он был переведен из возюков в патруль третьего ранга и направлен служить на далекую планету синих песков Араксу, градом. Конечно, град — это не корегер, но уже и не возюк. Их положение было неоднозначно: их и боялись, так как они имели право задержать любого корегера, и презирали, потому что они никогда не принимали непосредственного участия в боевых операциях, а использовались лишь во вспомогательных. Кюйт Фризз не остановился на достигнутом, а с ещё большей энергией начал заниматься своим совершенствованием. Видимо по той причине, что он стал уже не презираемым возюком, у него появилась девушка, которая начала часто появляться в его образах, с которой он совершал прогулки по городу, но опять же, где жили Кюйт Фризз и девушка, которую, как понял Мет звали Уллина, Мету найти в информационном поле града не удалось.

К досаде Мета, он так и не понял из информационном поля Кюйта Фризза, где находится тот портал, образ которого у него хранился, скорее всего потому, что кроме фрагментарности, информационное поле града изобиловало большим количеством провалов, хотя и небольших, но ощутимо искажавших информацию. Определенно, это были последствия воздействия на него его поля, за что сейчас Мет сыпал в свою сторону весьма нелестные эпитеты.

Сколько времени в своём новом теле он пролежал неподвижно, Мет представлял достаточно туманно, возможно половину местных суток, а может и больше и уже начал подумывать над вариантами сообщить как-то о том, что в энергостанции что-то произошло, как вдруг почувствовал стороннее энергополе, которое быстро приближалось. Спрятавшись в среде информационного поля своего нового тела, он сконцентрировался до предела и замер.

Прошло ещё какое-то время и Мет почувствовал, как его новое тело кто-то несколько раз коснулся, затем он взмыл вверх и по нему разлилась приятная истома. Всё ещё ощущаемая боль ушла и к своему раздражению, Мет начал терять контроль над новым телом.

«Ввели какой-то мощный стимулятор», — догадался он, концентрируясь ещё больше, с трудом удерживая тело под контролем.

Зазвучали чьи-то голоса. Мет попытался понять, о чём идет речь, но действие стимулятора на тело было очень сильным и что-то понять с помощью органов чувств нового тела было, совершенно, невозможно.

Его новое тело опять пришло в движение, но теперь горизонтальное. Мет почувствовал, что его куда-то погрузили и везут.

«Однозначно будут пропускать через молекулярный анализатор, — замелькали у него тревожные мысли. — Проклятье! Туда никак нельзя. Придется бросать. А если почувствуют? Хотя навряд ли им придёт в голову, что тело Фризза захвачено. Лишь бы не потерять его».

Везли его куда-то достаточно долго, гораздо более часа, насколько Мет смог соотнести этот промежуток времени с чувством времени своего разума и насколько он уже ориентировался в городе шхертов, то за это время можно было, по крайней мере, пересечь его по диаметру. Значит везли куда-то за город.

«Космодром! Молекулярный анализатор! — с тревогой утвердился он в своей первоначальной догадке. — Однозначно, там есть портал. Любым способом нужно попасть в него».

Как бы в подтверждении его догадки, перемещение завершилось и он почувствовал рядом сгусток мощных энергетических и биологических полей.

«Проклятье!»

Разум Мета метнулся прочь из тела Кюйта Фризза.

* * *

Разум Мета почувствовал препятствие и поняв, что достиг потолка, ослабил защиту и осторожно разбросил своё поле по сторонам: где-то внизу, в состоянии покоя находились четыре биополя, узнать наличие у них психотронного поля Мет поостерёгся, а пятое, совсем слабое биополе, перемещалось в сторону мощного сгустка энергетического поля.

«Это Кюйт, — догадался разум Мета. — Куда его потом? Если это тот же самый молекулярный анализатор, то Дотт пришел откуда-то со стороны».

Биополе Фризза исчезло и тут же два из четырех биополей внизу пришли в движение.

«Определенно, они направились за Кюйтом», — всплыла у разума Мета ещё одна догадка и он осторожно двинулся вслед за биополями.

Вскоре биополя остановились и ещё через некоторое время перед ними начало материализовываться ещё одно биополе и как только оно полностью вышло из зоны анализа, разум Мета метнулся к нему.

Быстро пробежав по информационному полю своего нового тела и убедившись, что никаких заметных сдвигов во время анализа в нём не произошло, он послал команду глазам — открыться.

Глаза Мета упирались в лицо безволосого человека. Взгляд его чёрных беззрачковых глаз совершенно ничего не выражал, лицо без единой морщины было абсолютно бесстрастным. Даже нароста на голове не было. Изваяние, да и только.

Мет шевельнулся. Лицо, будто получив команду, отдалилось.

— Что произошло? — донесся грубый, но явно волевой голос откуда-то издалека.

Напружинившись, Мет попытался встать, но едва оторвался от платформы, как в глазах потемнело и его отбросило назад.

— Помогите ему! — опять раздался тот же голос.

Мет почувствовал, как две пары рук подхватили его и рывком посадили. Проделали это они столь стремительно, что мозг нового тела Мета на несколько мгновений отключился и Мет потерял над ним контроль.

«Чёрт возьми!»

Мет остервенело метнул в нейронные сплетения мозга Кюйта Фризза своё поле, возбуждая их — нейроны встрепенулись и Мет опять обрел контакт со своим новым телом.

Он открыл глаза. Перед ним стоял высокий худощавый шхерт в одежде серого цвета, уставившись в него взглядом своих беззрачковых глаз. За ним стоял ещё один безволосый, полного телосложения, гораздо ниже ростом, без характерного нароста на голове и с волосяным покровом, покрывавшим заднюю часть его головы. Ещё двое шхертов держали Мета под мышки.

— Ты слышал вопрос трасса Яггура? — губы худощавого шхерта шевельнулись и Мет понял, что обладателем властного голоса является не он. — Отвечай!

— Не знаю! Не помню! — Мет медленно поднял правую руку и приложив её ко лбу, постарался изобразить на лице страдальческую гримасу. — Яма! Огромная чёрная яма и я в неё падаю.

Худощавый шхерт повернулся к толстому и что-то негромко произнёс. Толстый сделал шаг в сторону и теперь Мет видел его полностью.

— Твои слова не соответствуют твоему информационному состоянию, — заговорил он властным голосом. — Ты неадекватен.

«Проклятье! Определенно, они уже успели отсортировать информационное поле Кюйта и выделили из него информацию о произошедших в энергостанции событиях. А если они смогли понять, что у информационного поля Фриза был контакт с моим полем. Что у них за анализатор? Зачем им, тогда, мои россказни? Может проверяют мою искренность? — замелькали у Мета торопливые мысли. — Кто их знает, какие требования предъявляются к граду. А если Кюйт не может знать, что представляет собой молекулярный анализ и потому не может знать, что им известно? Проклятье! В таком случае нужно всё повторить. Всю информацию из информационного поля Фризза. Конечно не образ в образ, но сюжетная линия должна быть идеально верной. Только бы ничего не добавить от себя. Но если я откроюсь… Кажется я чересчур осторожен, никакого стороннего контроля не чувствуется».

Мет ослабил защиту и вошел в информационное поле Фризза.

— Я и Занн возвращались из патрулирования, — медленно заговорил он, опуская руку и торопливо скользя по информационному полю Фризза, отфильтровывая нужные образы. — Проходя мимо энергостанции, мы получили сигнал о нарушении её защитного поля. Мы подумали, что по отводящему каналу в станцию проникло какое-то животное и руководствуясь долгом, решили очистить станцию. Но войдя внутрь мы увидели человека. Как он там оказался, мы не знали, — Мет медленно покрутил головой. — Он был очень странный. Какой-то не наш. Чужой. Мы решили поинтересоваться, кто он и как попал в энергостанцию и направились к нему, но тут я получил мощный удар в голову и плохо помню, что происходило дальше. Я не понял, кто меня ударил. Занн кажется стрелял в него. Я пытался выйти из тротта. И дальше провал, — Мет опять покрутил головой.

Он упёрся в провал в информационном поле Фризза, за которым находились совершенно другие образы, уже созданные его разумом.

— Выяснили, кто это был? — поинтересовался обладатель властного голоса.

Мет молча дёрнул плечами, но тут же, поняв, что это не тот ответ, быстро замотал головой.

— Н-не-ет!

— Странно! — обладатель властного голоса сдвинул брови. — Я понял иначе.

«Проклятье! Кто он? Чувствует он сторонний контроль над Кюйтом Фриззом или же просто пытается подавить его чувства? Как вести себя с ним? — замелькали у Мета мысли с быстротой молнии. — Но скорее всего он не допускает подобного контроля, иначе бы со мной разговаривал по другому. Что он там мог увидеть в информационном поле Кюйта? Я ведь полностью выходил из него. А если остались какие-то следы? А если, просто, запугивает?»

— Может быть Занн его и… — Мет на мгновение осёкся, поняв, что если скажет, знал, выдаст себя тем, что видел Занна мёртвым, а этого образа в остатках информационного поля Кюйта Фризза он не встречал, — знает и говорил об этом, но я этого не помню, — Мет покрутил головой.

— Странно! — толстяк состроил непонятную гримасу. — Я отчетливо почувствовал нить страсти между вами. Как его звали?

«Ну уж нет пузатый болван. Меня ты не проведёшь, — Мет скорее механически, нежели осознанно мотнул головой.

— Я всё сказал, трасс Яггур. Может быть со временем мне и удастся что-то ещё вспомнить. А сейчас мне больше нечего добавить, — подавленным голосом произнёс Мет.

— А откуда тебя знает фурита?

— Кто-о? Фурита? — Мет подался вперед, искренне не понимая, о ком идет речь. — Какая фурита?

— В информационном поле фуриты, найденной за городом, отпечатался твой образ.

Стараясь не изменять выражения лица, Мет молча дернул плечами. Он наконец понял, что фуритой была Силистера, но каким образом в её информационном поле мог оказаться образ Кюйта Фризза он совершенно не представлял.

«Если только, когда Кюйт поднялся в стелт? — всплыла у Мета догадка. — Но она же уже лежала мёртвой. Её глаза были закрыты. Я это хорошо помню. Что-то здесь не так, — попытался успокоить он себя. — Определенно, Яггур хитрит».

Больше ничего не сказав, толстяк вдруг развернулся и пошёл прочь. Видимо почувствовав это, худощавый шхерт тоже развернулся и пошёл вслед за ним. Поддерживающие Мета шхерты отпустили его и он, лишившись опоры, упал на спину, ощутимо ударившись затылком о вдруг оказавшуюся жесткой платформу. Его лицо исказилось естественной гримасой боли.

— На реабилитацию! — раздался над ним скрипучий голос.

Платформа, дрогнула и быстро заскользила по серым коридорам. Мет покрутил головой — рядом с ним никого не было. Он удивленно хмыкнул.

«Что это значит? Что я выкрутился и меня оставили в покое, удовлетворившись моими ответами или они уверены, что я никуда не спрячусь от них и потому считают излишний контроль необязательным? Что ж, их самоуверенность мне будет не лишней», — скользнул у него сонм довольных мыслей.

Он принялся смотреть по сторонам, пытаясь сопоставить мелькающую обстановку с образами имеющихся коридоров из информационного поля Кюйта Фризза, но ничего похожего ему не попадалось, или Фризз здесь никогда не был, или эта информация была утрачена.

* * *

Наконец платформа замедлила ход и развернувшись, нырнула в образовавшийся в стене проём. Мет оказался в небольшом сером зале, стены которого сплошь были увешаны каким-то информационными панелями с бегающими и мигающими таблицами и графиками. Превозмогая боль, он поднялся и развернувшись, свесил с платформы ноги. К его удивлению, они коснулись пола. Опираясь на платформу, он поднялся.

— Проходите сюда, молодой человек, — донёсся неизвестно откуда голос, явно, принадлежащий пожилому мужчине.

Не зная куда идти, Мет, опираясь о платформу, направился по её ходу.

— Смелее, смелее! — подбодрил его тот же голос.

Подойдя к краю платформы, Мет, наконец, увидел обладателя голоса — это, действительно, был пожилой человек, небольшого роста, полный, с головой без нароста, но с волосяным покровом, начинающимся у затылка. Хотя сам он был полным, но его лицо было худощавым и покрытым густой сетью глубоких морщин, губы тонки, нос и подбородок заострены, глаза сильно прищурены и что они выражали было совершенно невидно. Одет он был в очень светлую серую куртку и такие же брюки.

— Проходите, молодой человек. Садитесь! — явный старик отвёл руку в сторону.

Мет повернул голову в том направлении и увидел полулежащее глубокое кресло чёрного цвета, над которым висел большой чёрный колпак, удерживаемый изящной дугой, которая вторым своим концом упиралась в нечто, напоминающее большой блестящий цилиндр с будто заполненным туманом проёмом, внутри его, наподобие того, который он видел при портации в информационном поле Кюйта Фризза.

«Наконец-то! — легкая усмешка невольно тронула губы Мета. — Вот и портал».

— Что-то не так? — раздался голос старика.

Мет повернул голову к старику.

— Вас что-то смутило? — брови старика поднялись высокими дугами.

Мет понял, что старик трактовал его невольную гримасу по своему и постарался придать своему лицу серьёзный вид. К тому же, Мет, совершенно, не представлял, что будет делать этот чёрный колпак с головой Кюйта и потому решил вначале попытаться это выяснить у старика.

— Может быть можно как-то обойтись без реабилитации, — Мет вспомнил, куда шхерт направил платформу с ним. — Я себя чувствую уже гораздо лучше.

— У вас очень большая информационная потеря. Её должно восстановить из вашей матрицы.

Состроив гримасу удивления, Мет поднял плечи.

— А это нужно?

— Вообще-то, это тебе лучше знать, — старик развел руками. — Но я получил распоряжение о твой реабилитации.

— А нельзя её отложить?

— Наверное можно, — старик поднял плечи. — Вид у тебя не очень, а эта процедура достаточно утомительная. К тому же у тебя есть какое-то неясное излучение, даже не излучение, а что-то типа вуали, что может помешать реабилитации. Возможно, это последствия от воздействия на тебя мощного стороннего поля.

— Так давайте отложим, — широко улыбнувшись, Мет развел руками. — На несколько дней. Я хорошо отдохну, разберусь в важности своей информационной потери и тогда пройду реабилитацию.

— Я обязан доложить об этом.

Старик отвернулся и шагнув к небольшому столу склонился над ним. Донесся его негромкий голос. Через какое-то время он выпрямился и опять повернулся к Мету.

— Тебе разрешили, но ты должен оставаться дома, — старик отвернулся и шагнув в сторону, исчез из вида.

Развернувшись, Мет направился из зала.

«Странно! — принялся размышлять он, медленно бредя по коридору, сам не зная куда. — Они прекрасно чувствуют моё психотронное поле, но не придают ему большого значения, будто не считают его опасным. Что это: незнание, беспечность или игнорирование, как нечто несущественное? Но тогда они должны обладать таким нечто, которое на порядок должно превосходить психотронное поле. Что это может быть? Сила внутреннего мира? Другого типа силы я не могу представить. Только лишь сила внутреннего мира способна противостоять совершенному психотронному полю внешнего мира. Но тогда они должны иметь доступ к энергии внутреннего мира. Ерунда какая-то. Чего-то я не понимаю в их мире…»

— Фризз! Фризз! Фризз!

Громкие окрики, заставили Мета остановиться и оглянуться — его догонял тот самый худощавый шхерт, который вёл с ним беседу около лаборатории молекулярного анализа. Мет повернулся к нему. Подойдя, шхерт остановился. Его лицо выражало явное недовольство.

— Тебе приказано быть дома, — прохрипел он, со злым оттенком в голосе.

— Я туда и направляюсь, — состроив гримасу удивления, Мет дернул плечами.

— Там тупик.

Мет вытянул губы в усмешке и молча дернул плечами.

— Тебя требует к себе трасс Яггур. Иди за мной! — со всё тем же злом произнёс шхерт.

Повернувшись, худощавый шхерт быстро пошёл в ту сторону, откуда пришел. Мет поспешил за ним, но его тело сейчас было не в лучшей форме и он начал отставать. Худощавый шёл не оглядываясь, будто забыв о Мете и свернув в какой-то боковой коридор, скрылся из вида. Мет постарался ускорить шаг, но его дыхание сделалось глубоким и шумным, ноги будто налились тяжелым металлом. Свернув, Мет не увидел шхерта и остановился. Его шатало. Чтобы не упасть, он оперся плечом о стену. Его лоб сделался влажным. Пред глазами поплыли красные круги. Голова опустилась.

«Только бы не потерять контроль над телом, — всплыла у него тревожная мысль. — Здорово же я его долбанул. Может я зря отказался от реабилитации? Проклятье! Куда он исчез? Что тут у них за порядки? А может они считают, что град не знает усталости?»

— Насколько я знаю, ты потому и не стал корегером, что оказался слишком гнил, — раздался перед Метом хриплый голос. — Это подтверждается.

Мет поднял голову — перед ним стоял худощавый шхерт с широкой усмешкой на губах.

— Я им стану. Непременно!

Оттолкнувшись от стены, Мет, пошатываясь, поплелся по коридору. Шхерт больше не обгонял его и шёл ли он позади, Мет не знал, потому что спрятал своё поле за глухую защиту, а все силы его тела были сосредоточены лишь на том, чтобы не упасть.

Сколько он так шёл Мет плохо представлял и ему уже казалось, что шхерт просто-напросто издевается над ним, как вдруг в нескольких шагах перед ним в стене коридора образовался ярко освещенный проём и шхерт, обогнав его, нырнул в этот проём. Мет шагнул вслед за ним.

Зал оказался настолько ярко освещен, что Мет едва прошёл через дверной проём, остановился и прикрыл глаза ладонью. Постояв так недолго, он опустил руку, свет уже не так резал глаза. Он покрутил головой, осматриваясь.

Зал был совершенно пуст, если не считать двух людей стоявших посреди него. Насколько Мет мог их рассмотреть в ярком свете — это были шхерт, приведший его сюда и тот самый трасс Яггур.

— Тебе знаком Суар Марр? — громким голосом произнёс трасс Яггур.

— Нет! — совершенно не задумываясь произнес Мет, но тут же у него скользнула мысль, что он, возможно, поспешил с ответом.

— А что ты знаешь о Силистере?

— Ничего! — Мет мотнул головой, поняв, что шхерты провели молекулярный анализ уже мёртвых Силистеры и Суара Марра.

— Странно! Молекулярный анализ утверждает обратное.

«Чёрт возьми! Неужели, действительно, что-то осталось у Силистеры? Бред! Она не видела Фризза, — он механически повёл головой, но тут же остановил движение. — А если они что-то нашли в информационном поле Суара Марра? Он ведь видел Кюйта Фризза. Проклятье! Я мог быть неаккуратен. Тут просто так не выкрутишься. Но всё же нужно стоять на своём», — будто блеск молний, мелькнули у Мета быстрые мысли, но он тут же подавил их и стараясь придать своему лицу удивлённый вид, произнес.

— У меня нет знакомых с такими именами.

— Странно! — трасс Яггур покрутил головой.

Вдруг, откуда-то сзади Яггура, будто проявившись, выступил ещё один человек и став по другую сторону от Яггура и повернув к нему голову, шевельнул губами. Мет узнал старика, у которого отказался от реабилитации.

— Трасс Заттрат утверждает, что эти имена тебе хорошо знакомы, — продолжил говорить Яггур.

— Это нелепое утверждение.

Мета вдруг шатнуло и чтобы не упасть, он выбросил руки в стороны. Он понял, что кто-то вторгся в информационное поле Фризза. Ему захотелось найти агрессора и раздавить его, но стиснув зубы, он ещё плотнее сомкнул свою защиту.

«Я же только что прошёл молекулярный анализ, что нового вы хотите найти?» — послал он злую мысль в сторону стоящих перед ним шхертов, хотя полной уверенности в том, что это кто-то из них вторгся в информационное поле Кюйта Фризза, у него не было.

Вторжение тут же прекратилось, будто фраза была понята.

Старик опять повернул голову в сторону Яггура и его губы шевельнулись.

— Можешь идти, — произнес трасс Яггур и повернувшись, растворился в ярком свете. За ним исчезли и все остальные шхерты.

Постояв ещё несколько мгновений, Мет повернулся и вышел из зала.

* * *

Едва он сделал несколько шагов, как чья-то тяжёлая рука опустилась ему на плечо. От неожиданности, Мет вздрогнул.

— Ха-ха-ха!

Тяжёлая рука на мгновение исчезнув, вновь опустилась Мету на плечо.

— Узнаю Фризза. Всё тот же трусливый возюк.

Мет остановился и оглянулся — чуть позади него, широко улыбаясь, стоял огромного роста шхерт в чёрной одежде. На его груди белело стилизованное изображение широко раскрытой зубастой пасти.

«Бешеный!» — мелькнула у Мета мысль наполненная тревогой и он внутренне сжался, готовясь к новой неприятности.

— Пошли, пошли! — бешеный, твёрдой рукой упёрся Мету в спину и подтолкнул его. — Мне приказано постеречь тебя. Уж слишком ты драгоценным стал. Вдруг украдут.

— Что ты несёшь? — Мет поднял брови. — Кому я нужен?

— Тебе лучше знать, — бешеный, уже не подтолкнул, а откровенно пнул Мета в спину.

— Двигай!

Мет механически сделал несколько быстрых шагов и если бы не стена, в которую он упёрся руками, то однозначно оказался бы на полу.

— Поаккуратней. Мне и так досталось, — пробурчал он, возобновляя движение.

Не ожидая подобного развития событий, Мет не поинтересовался конкретным местом проживания Фризза, а теперь опасался открыть защиту и потому сейчас шёл наугад, лишь бы поскорее выбраться из этого здания. Но появление бешеного осложнило его задачу и он совершенно не понимал, что он должен делать. К тому же он не представлял, кто такой этот бешеный, хотя, как он понял, бешеный Кюйта Фризза знал.

Вдруг, его куртка резко пошла вверх, ноги повисли в воздухе.

— Куда! Домой! — раздался у него над головой голос бешеного.

Носитель Мета развернулся и буквально, полетел. Мет ошалело крутанул головой — приподняв за шиворот одной рукой, бешеный, нёс его по коридору. Впереди виднелись ступеньки, уходящие вверх. Мет тут же вспомнил космодром, который он посещал в носителе Энта Хетуэй. Видимо он начал проходить мимо нужного поворота и бешеный, истолковав это по своему, исправил его ошибку.

Бешеный, буквально, взлетел по ступенькам с Метом в руке и оказавшись наверху, отпустил Мета и грубо толкнул его к стоящему рядом с выходом, насколько понял Мет, краппу.

— Залезай!

Не устояв, Мет растянулся на твердом покрытии космодрома.

— Возюк, он и есть возюк, — раздался над Метом смеющийся голос.

Мет в очередной раз взлетел и полетел вперёд, прямо в раскрытую дверь краппа. Кресло внутри краппа оказалось прямо напротив двери. В сумеречном свете салона летательного аппарата, Мет заметил это слишком поздно и его носитель врезался головой в жёсткую спинку кресла. Этого оказалось достаточно, чтобы Мет потерял на какое-то время над собой контроль. Наступила темнота…

* * *

Мет очнулся и поняв, что сидит, почувствовал, что летательный аппарат движется. Голова горела, глаза были закрыты.

«Проклятье! Сколько времени я не контролировал себя? Куда он меня тащит? Ах да, домой. Чувствует он моё поле? Скорее всего, нет. Иначе бы он не был так беспечен. А если его… Нет, нет! Только не сейчас».

Промелькнул у Мета рой противоречивых мыслей и проверив защиту своего поля и убедившись в её надёжности, он продолжил полулежать в кресле с прикрытыми глазами, пытаясь дать своему носителю набраться сил.

Наконец, движение летательного аппарата прекратилось. Мет замер, ожидая дальнейшего развития событий. Раздался громкий шелест и Мет в очередной раз взлетел и тут же понял, что его куда-то несут. Затем он почувствовал под собой твердую поверхность и его сильно тряхнуло.

— Давай возюк! Давай! Просыпайся! — доносился откуда-то издалека грубый голос.

Мет открыл глаза и повел ими по сторонам — он на чём-то лежал в какой-то небольшой серой полутёмной комнатке с плохо различимой обстановкой.

— Возюк, возюк… — зло скрипел голос.

Мет повернул голову на голос и увидел рядом с собой бешеного, который сильно тряс его за плечо, схватив за куртку, будто желая вытрясти его из неё. В сумраке комнаты глаза бешеного горели каким-то неестеством.

Не давая отчета своему действию, Мет освободил своё поле и выстроив его в иглу, с силой ткнул ею бешеному в голову. Вытянувшись, будто перед ним вдруг материализовался старший по званию, в следующее мгновение бешеный рухнул куда-то вниз и Мет едва успел ухватиться рукой за край своего ложе, чтобы не улететь вслед за ним. Рука бешеного отпустила его куртку и почувствовав свободу, Мет рывком сел.

В голове сильно шумело, будто в ней кипела мозговая жидкость. Лицо горело. Обхватив голову руками, Мет осмотрелся.

Комнатка, действительно, была маленькая — шагов пять на пять, не больше. Платформа, на которой он сидел, своими краями почти упиралась в стены, занимая не менее трети комнаты; остальную её часть занимало нечто напоминающее стол на двух ножках, чтобы не упасть опирающийся о стену и старое истертое, покосившееся кресло, на котором не то чтобы сидеть, на него смотреть было неприятно. В одном из углов, от пола до потолка стоял серый металлический пенал, с полуоткрытой дверью, из которой торчал чёрный излучатель какого-то оружия. На столе лежала куча тёмной одежды; из стены над ним торчал матовый экран. Мет механически ткнул в него своим полем — никаких полей в экране не чувствовалось, определенно, он был неисправен. Никаких других вещей в комнате не было.

«Проклятье! Неужели Кюйт Фризз здесь живет?» — всплыла у Мета мысль полная досады.

Донесся громкий шорох. Мет резко повернул на него голову, в глазах потемнело, его носитель шатнуло и чтобы не упасть он уперся руками в платформу.

Мету показалось, что это его неконтролируемое состояние длилось всего лишь мгновение, но когда он прозрел, его тут же бросило в жар — над ним стоял бешеный и его две огромные руки-клешни были уже в нескольких сантиметрах от его горла. Не раздумывая, Мет сконцентрировал всю мощь своего поля в иглу и вонзил её в голову бешеного. Не проронив ни звука, бешеный рухнул на платформу, подмяв под себя Мета, которому пришлось изрядно повозиться, чтобы выбраться из-под него.

Поднявшись, Мет попятился, стараясь отойти подальше от платформы с бешеным, чтобы в следующий раз руки того уже не смогли дотянуться до его шеи. Его ноги уперлись в стол. Стол, не устояв на двух ножках, с грохотом упал. За ним, потеряв опору, повалился и Мет.

Потеряв бешеного из вида, Мет попытался встать, но оказавшись между столом и стеной, ему это сразу не удалось и он принялся лихорадочно барахтаться с остервенением разбрасывая в стороны одежду, которая мешала подняться. Наконец ему удалось встать на колени. Он тут же уставился в бешеного, но тот неподвижно лежал на платформе лицом вниз. Платформа была ему в пору и у Мета тут же появилась удивлённая мысль: «зачем Кюйту нужна такая огромная спальная платформа?»

Не дав этой мысли развития, Мет вошёл в голову бешеного. Его лицо исказилось невольной гримасой досады: в информационном поле бешеного зиял огромный чёрный провал, навряд ли совместимый с его дальнейшей нормальной жизнью. Мет почувствовал, как по спине пополз холодок.

— Проклятье! — невольно вырвалось у него.

Забыв о своём состоянии он поднялся, перешагнул стол и опустившись в кресло, провел руками по лицу, которое тут же исказилось гримасой боли.

«Бешеного в таком состоянии оставлять нельзя, — замелькали у него наполненные досадой быстрые мысли. — Неизвестно, как остальные, а тот старик сразу меня заподозрит. Что-то нужно предпринять? Что-то такое, что не даст ему никакого повода заподозрить меня? Но что это может быть? А кто он, хоть, такой?»

Мет вошёл в информационное поле бешеного.

Бешеного звали Зотторос. Он был настоящим шхертом, родом с Коры — холодной планеты планетной системы цивилизации шхертов. Был он уже не молод. Насколько Мет знал из информационного поля Фризза — продолжительность жизни шхертов едва превышала сто лет, то Зотторосу было около сорока. Информация в информационном поле Зоттороса была не столь фрагментирована, как у хорралов или эллотов и потому Мет начал понимать её достаточно быстро. Информации о детских годах жизни Зоттороса не было, она или была уничтожена или хранилась где-то в самых дальних слоях его информационного поля. Что касалось его юношеских лет, то они были достаточно однообразны, потому что прошли в одном из военных лагерей на Коре. Дальше шёл огромный провал в жизни Зоттороса и Мету удалось распознать лишь несколько образов, связанных с какими-то военными действиями, в которых Зотторос бежал по какой-то зелёно-коричневой поверхности, беспрерывно стрелял из огромного лучевого оружия, весьма похожего на то, излучатель которого выглядывал из шкафа в углу комнаты. Затем шла длинная череда образов военного поселения, где Зотторос муштровал молодых шхертов. По-видимому, там Фризз и узнал его, а может и был в его подразделении, хотя его образ ни разу Мету в информационном поле Кюйта не встретился. Затем, ещё через один провал шли образы из жизни Зоттороса на Араксе, где он командовал подразделением бешеных, занимающихся разборками шхертов с хораллами и эллотами. Как понял Мет, жизнь Зоттороса была достаточно бурной, но в тоже время особым разнообразим не отличалась: семьи у него не было; не встретил Мет и ни одного женского образа в его информационном поле, который бы говорил о близости с бешеным; уровень его жизни был не высок, как и интеллект. У него, практически, не было и друзей: с подчиненными он был груб; с противником безжалостен; начальству предан и исполнителен. К тому же и без того свой невысокий уровень жизни он, или оставлял за игорными столами, которые довольно часто мелькали в его образах, или в каких-то грязных подозрительных заведениях, где, по-видимому, он загонял себя в глубокий транс. И как понял Мет, эта комната, где он сейчас находился, была ничем иным, как жилищем Зоттороса. Видимо испугавшись, что Фризз долго не приходит в себя, он и притащил его сюда, в надежде привести в чувство, а уже затем доставить к нему домой, оттого и его голос здесь был не таким грубым, как на космодроме.

Покинув информационное поле Зоттороса, Мет вновь задумался.

«Однозначно, оставлять Зоттороса здесь, в таком виде, — рискованно, а скорее всего, губительно для меня, — замелькали у него мысли, наполненные тревогой. — Нет, конечно, можно бросить и его и тело Фризза и найти себе какое-то новое, но шхерты не так глупы, как их считают хораллы и нет никакой гарантии, что они не устроят тотальный молекулярный анализ на планете. И тогда мне будет обеспечено пребывание здесь на долгие годы, если не до конца жизни. Нет! — Мет покрутил головой. — Нужно действовать иначе: тоньше, деликатнее. До сих пор я шёл слишком шумно, даже напролом, оставляя за собой слишком много следов и шхерты, если уже не пошли по ним, то, определенно, их уже почувствовали. И если сейчас бросить Зоттороса и Фризза в их теперешнем состоянии, то значит ещё больше встревожить шхертов, — Мет перевёл взгляд на Зоттороса. — А если воспользоваться его носителем? — Мет усмехнулся. — Скорее всего, его мозг без транса жить уже не может и навряд ли даже я смогу его нормализовать. Да и образ его жизни уж чересчур своеобразен. И скорее всего, я его не смогу выдержать, а его резкая перемена может насторожить шхертов. Да и Фризз ближе мне по характеру. А то что он не слишком воинственен, это поправимо, тем более, он сам к этому стремился. Но что тогда делать с Зотторосом? Ещё один молекулярный анализ, пожалуй, будет лишним. А если…?»

Мет поднялся и ещё раз осмотрев комнату, разбросил вокруг своё поле и принялся анализировать окружающую территорию. Ничем особым она не выделялась, за исключением лишь того, что все энергополя располагались где-то вверху. Складывалось впечатление, что он находился в каком-то подвале.

Состроив гримасу недоумения, Мет провел полем по стенам и нащупав поле двери, деактивировал его — в стене образовался проём. Подойдя к нему, Мет осторожно выглянул из него — за дверью были ступеньки, идущие вверх. Он поднял голову — там было темно.

* * *

Держа поле наготове, он поднялся по ступенькам и окунулся в ночь чужого города: мрак вокруг него едва рассеивался и лишь, где-то вдалеке сияло зарево света. Он покрутился, пытаясь сориентироваться, но где он сейчас находился, он, совершенно, не имел никакого представления. Неподалеку серел контур какого-то сооружения. Мет двинулся к нему и лишь когда едва не уткнулся в него носом, понял, что это крапп. Он пошёл вдоль него и вскоре наткнулся на проём двери. Он вбросил внутрь своё поле — там никого не было.

Вдруг Мет почувствовал приближающееся биополе живого организма. Он повернулся к крапу лицом и вжавшись в его стенку, замер.

Вскоре донесся глухой стук и затем громкие слова, явно нелестного смысла. Еще через несколько мгновений, что-то бормоча, мимо него прошёл человек. Его биополе было всклокочено и остервенело металось по сторонам, однозначно показывая на неестественность состояния своего хозяина. За этим биополем, прошли ещё два, взбудораженные ещё больше.

«В той стороне что-то происходит неординарное, — замелькали у Мета догадки. — Что это может быть? Да что гадать, если можно дойти и узнать, — решил он. — Скорее всего, это, где-то, недалеко».

Подождав, пока последние биополя отойдут подальше, он отслонился от краппа и пошёл в ту сторону, откуда шли поля.

Идти пришлось достаточно долго, вдоль каких-то приземистых строений. Хорошо, что под ногами было твердое покрытие и идти было нетрудно. Навстречу попались ещё несколько человек с всклокоченными биополями и Мет, пропуская их, прижимался к строениям, но носители всклокоченных полей проходили мимо, совершенно, или не чувствуя его, или им было не до него. Через какое-то время он почувствовал впереди уже не отдельные биополя, а их сгусток и сконцентрировавшись ещё больше, замедлил ход. Но чем он ближе подходил к скоплению этих всклокоченных полей, тем больше уверовался, что он их совершенно не интересует. Видимо, в конце концов, он стал невнимательным и в буквальном смысле — споткнувшись о лежащего человека, растянулся на покрытии улицы, осушив руки. Он хотел тут же вскочить, но вспыхнувший неподалёку впереди бледный точечный источник света и последовавший возглас заставили его прижаться к покрытию улицы.

— Тут никого нет. Тебе показалось, — донесся негромкий голос.

— Я никогда не ошибаюсь, — раздался второй голос. — Я их за тысячу лот чувствую.

— Может это Зотторос?

— Я ему сказал, чтобы он пустой тут больше не появлялся. Иначе я ему мозги вышибу.

Источник света сделался ярче и скользнув по поверхности улицы, уперся в Мета.

— Кто это? Я не узнаю его?

Вспыхнул второй луч и скользнув по Мету ушёл дальше.

— Наверное, эта падаль своего очередного дружка приволокла. Разлеглись гады, посреди дороги.

— Убери их!

Мет напрягся, готовясь к худшему.

— Руки гадить. Проспятся, сами уползут.

— А если…

— Уже поздно. Думаю сегодня больше никого не будет. Можно сворачиваться.

Источники света погасли и Мет погрузился в темноту. Подождав некоторое время, привыкая к темноте, он осторожно поднялся и обойдя лежащую, как оказалось, женщину, быстро пошёл назад.

Как ему показалось, у него появилась отличная возможность свалить свою атаку на Зоттороса на держателей возможного притона трансов. Пусть выкручиваются.

Спустившись по ступенькам и войдя в жилище Зоттороса, Мет склонился над бешеным и толкнул его в плечо. Шхерт вяло шевельнулся. Он был жив. Мет вошёл ему в мозг и возбудил нейроны. Зотторос заворочался и сделал попытку встать. Мет принялся ему помогать.

Шхерт был огромен и тяжел и Мет изрядно взмок, когда, подпирая Зоттороса помог ему подняться по ступенькам. На улице уже было легче — подпирая шхерта под плечо и подталкивая, он повёл его в нужном направлении. Шхерт шёл не упираясь, бормоча что-то бессвязное, скорее всего не понимая, что с ним происходит. Подталкивая Зоттороса, Мет же думал лишь об одном, чтобы их никто не увидел, но видимо уже было, действительно, поздно и им никто не встречался.

Шли они, как показалось Мету, вечность и у него уже начала закрадываться тревожная мысль, не напутал ли он что-либо с направлением. Он раскинул своё поле и тут же почувствовал впереди, совсем рядом, одинокое биополе живого человека. Он выбросил своё поле дальше и тут же отдернул его назад — там находилось скопление всклокоченных биополей. Мет шумно вздохнул.

«Наконец-то!»

Отыскав в темноте лежащую на покрытии улицы женщину, он аккуратно положил за ней бессвязно бормотавшего Зоттороса, стараясь его расположить так, как лежал он сам, затем став над бешеным, вошёл в его мозг и охватив его своим полем со всех сторон, сжал. Зотторос дёрнулся и ни проронив ни звука, затих. Мет попытался нащупать его информационное поле — но на его месте зиял лишь огромный чёрный провал.

Мет прислушался: никто ниоткуда не вышел, чтобы поинтересоваться происходящим на улице. Развернувшись, он пошёл назад.

Опять оказавшись в комнате бешеного, Мет отыскал среди груды тряпья два ремня и выйдя на улицу, залез в крапп, сел в одно из кресел и помогая зубами, привязал себя ремнями к креслу.

Изрядно намучившись, он откинулся на спинку кресла и почувствовал, что, действительно, устал. Прикрыв глаза, он тут же провалился в пустоту.

* * *

Тело Мета тряслось, будто к нему подключили вибратор. Он открыл глаза и увидев прямо перед собой чёрные бездонные глаза, попытался отшатнуться, но его голова упершись во что-то твёрдое осталась на месте. Он хотел поднять руку и оттолкнуть от себя чёрную бездонную пропасть, но рука, лишь слабо шевельнувшись, тоже осталась на месте.

— Где я? — прошелестели его губы на языке шхертов.

Глаза отдалились и Мет увидел перед собой светлый прямоугольник дверного проема. Он тут же всё вспомнил и сконцентрировавшись, приготовился к очередным беспристрастным проверкам.

— Этот жив, — донесся голос, откуда-то со стороны. — Но вид у него не позавидуешь. Видимо Зотторос, вчера был совсем в плохом настроении. Освободите его!

В проеме показался безволосый и приблизившись к Мету, что-то снял со своего пояса. Блеснула синяя полоса и Мет почувствовал, что руки его тела, будто, оторвали от чего то, словно они до сих были приколочены. Он попытался поднять их, но они будто плети, лишь сползли с подлокотников ему на колени.

«Перестарался!» — мелькнула у него досадная мысль.

— Идти можешь? — раздался у него над головой грубый голос.

— Могу! — прохрипел Мет и попытался подняться.

Это получилось у него неуклюже и если бы не чья-то твердая рука, схватившая его за предплечье, он неизменно оказался бы на полу.

— Пошли!

Рука потянула его в сторону и вяло шевеля ногами, Мет последовал за ней.

Оказавшись на улице, он прижмурился, но, видимо, было очень раннее утро и потому свет не резал глаза. Идя за тянувшим его безволосым, Мет крутил головой, пытаясь понять, где он находится.

Улица была неширокой, с чёрным матовым покрытием и крапп Зоттороса занимал едва ли не половину её ширины. Во все стороны простирались невысокие серые здания, большей частью вплотную прижатые друг к другу и больше похожие на ангары, нежели на жилые дома. В том направлении, куда его вёл безволосый, стояли ещё трое безволосых и лишь когда Мет подошёл к ним почти вплотную, понял, что один из безволосых — женщина.

Мет невольно уставился в неё. Он впервые видел женщину шхерту воочию и оказался несколько обескуражен. Даже несмотря на то, что её голова была совершенно без волос, она была красива: примерно одного роста с его теперешним телом; среднего телосложения; большие круглые чёрные глаза; круглое, немного бледное, лицо; яркие, сочные губы; небольшой прямой нос; мягкий подбородок, тонкая высокая шея. Её лицо выражало какую-то лёгкую усталость и словно безразличие ко всему происходящему.

Стоявшие рядом с ней шхерты-мужчины, тоже имели достаточно приятные светлые лица, не в пример тем, которые Мету доводилось видеть до сих пор — большей частью грубые и коричневого цвета. Будто эти шхерты были из другой цивилизации. Насколько Мет мог предполагать, эти шхерты были достаточно молоды, так как никакого нароста на их голове не было. Они были высоки, стройны, одеты в светло-серые костюмы, светлые рубашки, светлую обувь. Но выражения их лиц были не столь безразличны, как у женщины: они, явно, были напряжены.

Зоттороса на улице не было и где он есть и жив ли вообще, Мет спросить не решился.

«Да это же та женщина, что спала ночью на улице и видимо те двое, что выходили со светом, — появилась у Мета догадка. — Зачем меня тащат к ним? А если им предложат опознать меня? Но ведь женщина меня не видела. Но эти двое…»

— Стой! — громкий возглас прервал размышления Мета.

Тянувший Мета шхерт, отпустил его и повернул к нему свое лицо, но смотрел он не на Мета, а куда-то поверх его головы. Сзади донесся стук. Мет оглянулся: в их сторону шёл ещё один шхерт, держа в руке какой-то предмет со светящейся верхушкой.

«Флеер!» — мелькнула у Мета тревожная догадка.

Подойдя, шхерт ткнул предметом в сторону Мета. Мет напрягся, ожидая энергетического удара, но его вдруг не оказалось.

— Фризза домой. Её в лабораторию, — предмет ткнулся в направлении женщины. — Этих… — предмет сместился в сторону шхертов. — В распределитель.

Мет невольно вздохнул, поняв, что предмет не представляет для него опасности, по крайней мере сейчас и перевёл взгляд на стоящих рядом провинившихся шхертов: красивые губы женщины вытянулись, явно выражая усмешку; лица молодых шхертов изменились гораздо сильнее — они потемнели и выражали, явный испуг; их губы заметно подрагивали. Видимо их дальнейшая судьба представлялась совсем не в радужном свете.

— Пошли! — рука с предметом, описав в воздухе дугу, вытянулась в сторону.

Мет повернул голову в том направлении и только сейчас увидел, что за краппом Зоттороса, посреди улицы, стоит ещё один крапп, цвета, совершенно, не отличающегося от цвета покрытия улицы.

Шхерт с предметом, повернувшись, направился в сторону этого краппа. Второй шхерт, обведя всех задержанных быстрым взглядом, молча кивнул головой в том же направлении. Состроив гримасу недоумения, Мет направился за первым шхертом. За ним, видимо, пошли и остальные, так как он отчетливо слышал за спиной звуки шагов: частые и громкие; и более редкие и глухие.

В краппе Мет занял кресло рядом со шхертом-пилотом, так как идущий первым шхерт расположился где-то позади и это кресло оказалось свободным, тем более, что ему никак не хотелось сидеть рядом с кем-то из ночной компании.

* * *

Крапп резко оторвался от поверхности улицы и быстро заскользил неизвестно куда, петляя по улицам Остуда, видимо благодаря тому, что в такое раннее время движения по улицам города почти не было. Куда они сейчас направлялись, Мет мог лишь гадать, так как своё поле он плотно закрыл и потому информационным полем Фризза пользоваться не мог. Все молчали, кроме тех шхертов, которым предстояло посетить распределитель. Они, сидя позади Мета, очень громко шептались, пытаясь обвинить друг друга в ночном происшествии.

По началу их, как казалось Мету, бессмысленный шёпот, лишь досаждал, но через какое-то время, уже встревожил. Один из них, постоянно оправдываясь, пытался доказать второму, что на улице со шхертой лежал, отнюдь не Зотторос, уж его бы он узнал гарантированно и что тот был даже чем-то похож на сидящего впереди шхерта. Как понял Мет, он имел ввиду Фризза.

Мет сжался и постарался спрятаться за высокую спинку кресла. Насколько это ему удалось он мог лишь догадываться, но шёпот шхертов для него стал неразборчив.

Погрузившись в тягостные размышления о своих возможных дальнейших действиях, если те двое начнут ассоциировать Фризза с ночным происшествием, Мет, как-то отстранился от окружающей обстановки, рассеянно скользя по пробегающим за окнами краппа зданиям и вернулся в реальность лишь от толчка в плечо.

— Выходи!

Мет ошалело крутанул головой и увидел, что крапп висит над улицей пристыковавшись к эстокаде. Его дверь открыта и рядом с её проёмом стоит шхерт.

— Уснул! — шхерт вновь толкнул Мета в плечо. — Пошли!

Мет поднялся.

— Сам дойду, — буркнул он, шагнув к двери.

— Приказано довести. Слишком невзрачен. Ещё упадёшь.

Шхерт развернулся и пошёл от краппа по эстакаде. Мет тоже вышел на эстакаду и направился за ним. Позади раздался шелест. Он оглянулся — дверь краппа была закрыта. Мет повернулся к шхерту, пытаясь изобразить на лице гримасу удивления, но вспыхнувшая в правой щеке боль, заставила его изменить гримасу.

— Ты остаешься со мной? — всё же задал он интересующий его вопрос шхерту в спину.

Шхерт остановился и оглянулся, его лицо вытянулось и Мет понял, что сказал недопустимую фразу. Пытаясь как-то реабилитироваться, он решил переменить тему разговора.

— Что у меня с лицом? Мне трудно говорить.

— Сам увидишь, когда посмотришь на себя в любое голо. Видать ты здорово досадил Зотторосу, если он так тебя отделал. С таким лицом только прохожих вечером пугать, — шхерт издал какой-то звук, похожий на хмыканье.

Мет попытался провести рукой по правой щеке, но едва дотронулся до неё, как его пронзила острая боль.

— Пошли! — шхерт кивнул головой в сторону дома, напротив которого они стояли и возобновил к нему свой путь.

Мет пошёл за ним. Видимо шхерт знал где живет Кюйт Фризз и потому шёл впереди не оглядываясь. Это было кстати, так как Мет совершенно не представлял, куда нужно идти.

Внутри дома шхерт поднялся по лестнице на два уровня и остановившись около одной из стен, кивнул головой в её сторону.

— Дальше сам. Советую обратиться в реабилитационный центр, иначе проблем не оберёшься. Климат тут, совсем дрянь, — шагнув в сторону, он развернулся и быстро пошёл в ту сторону, откуда пришёл.

Мет повернулся к стене и принялся её внимательно изучать.

Собственно, ничего оригинально шхертами придумано не было: на уровне его плеча в стене была пластинка, подсвеченная зелёным цветом на которой более ярким цветом выделялась строка незнакомых символов, которые были совершенно не похожи на знаки письма из летательных аппаратов хорралов. Мет состроил гримасу досады, но вспыхнувшая боль, заставила тут же погасить её. Крутанув головой по сторонам и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Мет вошел в информационное поле Кюйта Фризза.

* * *

«Наст, сорок восемь», — вскоре прочел он строку символов.

Молча хмыкнув, он дотронулся до пластинки правой рукой: в стене мгновенно появился дверной проём, за которым вспыхнул яркий свет. Мет шагнул в проём и сделав несколько шагов, оглянулся, проема уже не было. Он разбросил по стене своё поле: энергополе двери ощущалось превосходно и насколько он мог судить, никем не контролировалось. Дёрнув плечами, он принялся осматривать жилище Фризза.

Квартира была небольшой и состояла всего из двух комнат, среднего размера и санационной, в которой висело голографическое зеркало. Мет взглянул на себя и попытался усмехнуться, но вспыхнувшая боль заставила его погасить гримасу — через всю правую часть лица шла яркая красная вспученная полоса.

«Удивительно, как остался цел глаз. Чуть левее и нос, непременно, оказался бы сломанным», — мелькнули у него грустные мысли.

Чувствовал он себя уставшим и решил немного взбодриться прохладным душем, но решив вначале проверить его работу, тронул кран.

— В действии отказано, — донесся металлический голос, неизвестно откуда.

«Проклятье! Что ещё за проблема? — Мет ткнул рукой в кран опять и опять тот же голос озвучил отказ. — Проклятье! Может у него долги? — всплыла у Мета раздраженная мысль. — Нужно сейчас же разобраться с его уровнем жизни».

Он направился в комнату, которая, насколько он понял, служила комнатой отдыха. К её одной из стен, стояла прижатая спальная платформа, рядом с которой стояло потёртое рыжее кресло и дальше шкаф с одеждой. Открыв его, Мет насчитал всего шесть комплектов различной одежды, что, как ему показалось, было весьма скромно для града. У него, научного сотрудника лаборатории Земли, их было около тридцати. Ещё к одной из стен стоял прижатый стеклянный шкаф, весь забитый какими-то прямоугольными предметами.

Открыв шкаф, Мет взял один из предметов. Его брови невольно подскочили вверх, вызвав неприятный приступ боли — это была книга. Он раскрыл её и перелистал несколько страниц: в принципе, она ничем не отличалась от книг цивилизации землян, которые он видел в музее Земли. Мет вернулся к титульному листу и попытался прочитать название книги — буквы были совершенно не похожи на знаки письменности из летательных аппаратов хорралов, но ему они уже были знакомы. Книга называлась — «Пространственная навигация».

Негромко хмыкнув, Мет поставил книгу на место и взял другую — она тоже была по навигации. Он просмотрел ещё несколько книг: все они имели отношение или к галактической навигации или к космическим грузовикам. Видимо Кюйт Фризз не хотел быть плохим пилотом.

Закрыв шкаф, Мет направился в первую комнату, в которую он попал, войдя в квартиру. Это была самая большая комната и видимо, служила и гостиной и кухней и всем остальным, чего не было в другой комнате: посреди неё стоял квадратный стол с двумя креслами около него; у стен находились несколько полупустых шкафов с какими-то и понятными и нет предметами; в одну из стен был вделан небольшой голоэкран, который сейчас безмолвствовал. Подойдя к нему, Мет хотел его активировать, но постояв несколько мгновений, передумал и направился к одному из шкафов, в котором лежали несколько прозрачных упаковок, содержимое которых напоминало еду. Мету тут же захотелось есть.

Разорвав один из пакетов, он поднес его содержимое к носу — запах был вполне съедобный.

Откусив небольшой кусочек от предмета из пакета, он осторожно потер его языком. Это было что-то похоже на сухое мясо, которое он ел из деревенского ресторана, находясь в носителе кузнеца, только богаче приправленное.

Есть пришлось медленно и аккуратно, так как любое движение мышц на лице, причиняло боль.

Съев содержимое двух пакетов, в другом было, практически, тоже, только с другими приправами, Мет направился в санационную, но опять получив отказ в воде, прошел в комнату отдыха, взял из книжного шкафа первую попавшуюся книгу и сев в кресло, положил книгу на колени и откинувшись, прикрыл глаза.

Он не спал. Спать ему совершенно не хотелось, так как он крепко проспал почти всю предшествующую ночь. Соединив воедино своё и информационное поле Кюйта Фризза, он вживался в его жизнь, так как его прежнее, практически, поверхностное изучение жизней своих предыдущих тел, здесь, в мире шхертов, жёстком и жестоком, где, при желании, становился известен каждый шаг, каждый вздох, было недопустимо. В их мире можно было жить, лишь став одним из них.

2

Мет вяло открыл глаза и лениво шевельнулся. Долгий и нудный писк в конце концов вернул его в реальность и заставил привлечь внимание. Скорее всего, этот писк и разбудил его.

Бросив книгу на пол, он поднялся и неожиданно для себя прежнего принялся махать кулаками, будто перед ним был невидимый противник, сопровождая каждый удар резким гортанным выкриком. Закончив упражнение, он встряхнулся и направился в гостиную, откуда доносился этот нудный писк. Подойдя к голоэкрану, он подтянулся и замер — из голоэкрана на него смотрел трасс Яггур.

— Я понимаю твоё состояние, — сдвинув чёрные брови, без предисловий, заговорил Яггур. — Но долг требует преодолеть себя. Жду немедленно!

— Да, трасс Яггур!

Мет склонил голову, а когда поднял, экран был пуст. Постояв в застывшем состоянии ещё несколько мгновений, он выдохнул и автоматически приподнял левую руку, на которой был прикреплен старенький, но надёжный полумеханический хронометр — было утро. Но не то утро, когда его патруль доставил домой, а утро через сутки. Объединение двух информационных полей оказалось очень долгим, но зато эффективным.

Покрутив головой, Мет направился в санационную. Теперь он и сам наверное не смог бы сказать, кого в этом теле сейчас больше: шхерта Кюйта Фризза или землянина Мета Сорина. Пожалуй — это был идеальный симбиоз.

Войдя в санационную, Мет разделся и прошёл под душ. Стоя под прохладными струями воды, он усмехнулся своим первым попыткам открыть воду: Фризз мог пользоваться водой один час утром и два часа вечером. Закрыв воду, Мет включил сушку. Обсохнув, он подошёл к голографическому зеркалу.

Его лицо выглядело уже не так ужасно, как сутки назад. Хотя красная полоса уже подсохла и даже покрылась темной коркой, но была всё ещё припухшей и просматривалась отчётливо. Мет попытался состроить гримасу — острой боли не было, но и приятно не было тоже. Оскалив зубы, он замер от неожиданности — их оказалось четыре ряда: два — сверху и два — снизу; правда зубы второго, внутреннего, ряда были гораздо меньше зубов наружного ряда, но у людей, он такое встретил впервые. Сомкнув губы и постояв в каком-то бестолковом раздумье несколько мгновений, он захотел одеться, но взяв куртку, увидел на ней несколько тёмных пятен у ворота. Определенно — это были пятна крови. Бросив куртку в корзину грязного белья, он направился в комнату отдыха.

Открыв шкаф Мет, принялся перебирать одежду, пытаясь решить, какая подойдет больше к визиту к шефу службы безопасности цивилизации шхертов на Араксе. Перебрав несколько раз гардероб Кюйта, он, наконец, остановился на одежде чёрного цвета, весьма похожей на ту, в которую был одет Зотторос. Одевшись и достав из выброшенной куртки карточку уровня жизни Кюйта Фризза, он принялся искать коммуникатор, но его нигде не было и где он мог находиться, такой информации в информационном поле Кюйта Фризза ему найти не удалось.

«Проклятье! Неужели потерял? — замелькали у него тревожные мысли. — Только бы не там, где стоял стелт Суара Марра, — он погримасничал губами. — Нет! — он мотнул головой. — Скорее всего её забрали у Кюйта те, кто его эвакуировал из энергостанции. Тем хуже для них».

Полный досады, он подошёл к шкафу с продуктами и отыскав там упаковку с едой и с каким-то напитком, напоминающим тоник, позавтракал, одну баночку с напитком и упаковку с продуктами, на всякий случай, сунул в карман куртки и проверив надежность своей защиты, покинул квартиру и вышел на улицу.

* * *

В суматохе последних дней, Мет как-то не замечал жаркого климата планеты и лишь сейчас он напомнил о себе — несмотря на раннее утро, уже было достаточно жарко, хотя в городе хоралов духоты не ощущалось, но это, видимо, благодаря куполу, которого не имел город шхертов. Покрутив головой, Мет увидел неподалеку припаркованный крапп-возчик и направился к нему.

Несмотря на то, что транспорта на улицах было не много, крапп добирался до космодрома более часа, который оказался очень далеко от квартиры Фризза. Хотя Мет теперь хорошо знал город и представлял, где он находится, но все же старался внимательно рассматривать улицы, по которым скользил крапп. Его пилот всю дорогу молчал, не досаждая какими-либо пустыми разговорами, что Мета, превосходно, устраивало.

Мет не сказал, пилоту, где его нужно высадить на космодроме, но видимо пилот краппа сам это знал, но эта территория космодрома была Мету незнакома. Дёрнув в недоумении плечами, Мет протянул возчику карточку. Пилот сунул её в прорезь пульта управления и коснулся нескольких сенсоров на нём. Мет мысленно чертыхнулся — снятый уровень жизни был достаточно внушительным.

Насколько он узнал, Кюйт Фризз никогда, прежде, не пользовался услугами возчиков: или ходил пешком, или его всюду за собой таскал его старший дуэте, Феллор Занн.

Мет вышел из летательного аппарата и осмотрелся: неподалёку стоял длинный ряд коричневых краппов, точно таких же, какой был у Зоттороса, определенно, это были краппы бешеных.

Вдруг его сердце невольно дрогнуло: поодаль, за краппами стояла изогнутая вышка с огромным мощным кольцом. Это сооружение напоминало собой точно такой же портал, какой он видел в информационном поле Кюйта Фризза. Мет невольно засмотрелся на возможный портал и его ожидание было вознаграждено: откуда-то со стороны к порталу подошли четверо шхертов; один из них прошёл к кольцу; остальные остановились поодаль и перед стоявшим у кольца шхертом вспыхнула голограмма, но что в ней отображалось, Мету с такого расстояния видно не было. Один из остальных шхертов прошёл под кольцо, из которого через несколько мгновений опустился белый туман, который скрыл собой шхерта, а когда туман исчез, шхерта под кольцом уже не было. За ним, посредством белого тумана исчезли ещё два шхерта.

«Портал! Наконец!» — молниями мелькнули у Мета возбуждённые мысли.

Оставшийся рядом с порталом шхерт вдруг направился в его сторону. Сердце Мета, буквально, замерло.

«Что-то я сделал не так? Может быть запрещено смотреть на портацию?» — молнией мелькнула у него ещё одна мысль.

Шхерт приближался. Мет, будто окаменев, продолжал стоять с замершим сердцем.

— Твоё время ещё не пришло, — громко произнёс шхерт, проходя мимо Мета.

Мет вздрогнул, будто слова шхерта вывели его из ступора и механически, молча кивнул головой. Насколько он успел заметить, шхерт держал в руке какой-то достаточно большой прямоугольный предмет.

«Аппарат управления порталом», — всплыла у Мета невольная мысль.

Шхерт с аппаратом управления вскоре начал уменьшаться в росте.

«Ступеньки под космодром», — догадался Мет.

Он вдруг понял, что он видел в информационном поле Фризза именно эту часть космодрома с порталом и значит Кюйт Фризз уже был здесь и потому он должен знать, куда нужно идти.

Шумно вздохнув, Мет направился к этим же ступенькам.

* * *

Теперь ему не приходилось задумываться, куда нужно идти — ноги, буквально, сами несли его в нужном направлении. Свернув несколько раз по коридорам, Мет на мгновение остановился у нужного дверного проёма, который почему-то был открыт и расправив плечи, шагнул внутрь.

Сделав пару шагов, Мет остановился. Он находился в большом светлом зале, заполненном людьми. Присмотревшись, он понял, что все они одеты в одинаковые тёмные куртки, похожие на ту, в которую сейчас был одет и он, только на груди у них белела раскрытая пасть какого-то фентезийного зверя.

«Бешеные! — всплыли у Мета тревожные мысли. — Зачем они здесь? А если за мной?…»

Он не успел додумать свои мысли, как в стене напротив образовался проём и в нём появился трасс Яггур. Мет замер.

Бешеные засуетились и через несколько мгновений они уже были выстроены в две шеренги и лишь Мет остался стоять один, не зная, как ему поступить, так как, насколько он помнил, Кюйт Фризз в подобной ситуации никогда не был. Трасс Яггур направился в его сторону. Мет напрягся.

Подойдя к нему вплотную, Яггур вдруг положил руку ему на левое плечо.

— Тебе выпала большая честь, стать одним из избранных, — заговорил он громким, отрывистым голосом, смотря будто сквозь Мета. — Я горжусь, что говорю это тебе. Уверен, ты будешь смел и бесстрашен в бою и безжалостен к врагам. Рад!

Его вторая рука вдруг оказалась на уровне груди Мета и Мет увидел какой-то предмет в ней с разгорающимся торцом. Он даже не успел подумать, что это может быть, как Яггур ткнул предметом ему в левую часть груди. Донеслось негромкое жужжание. Трасс Яггур убрал предмет. Мет опустил голову — на груди куртки белела оскаленная пасть фентезийного зверя, такая же, какая была и у бешеных.

— Ра-ад!

Громкий многоголосый хор, заставил Мета резко повернуть голову — это кричали бешеные. Видимо у них это был возглас восторга или приветствия, хотя Мет не помнил, чтобы Фризз когда-либо так выражал свой восторг, но возможно это осталось в провале его информационного поля.

— Рад! — громко произнес Мет, хотя понятия не имел, нужно ли это делать.

Трасс Яггур повернулся лицом в бешеным. Тоже самое сделал и Мет и тут же заметил, что вторая шеренга бешеных длиннее первой — в первой не хватало одного человека.

«Это место Зоттороса, — тут же всплыла у него догадка. — Это тот отряд бешеных, которым он командовал на Араксе. Значит с ним, или не всё в порядке, или он мёртв. Значит теперь я, должен занять его место. Но почему я? Неужели они не нашли более подходящей кандидатуры? Или я, чего-то не понимаю?»

— Наш враг не дремлет и решил нанести нам удар. Наступил момент, в котором вы должны проявить себя в полной мере, — громко заговорил Яггур, ведя взглядом вдоль шеренг. — Вам предстоит показать врагу, что только мы и мы хозяева в этом мире. Уверен, вы сделаете это! Рад!

— Ра-ад! — раздался дружный хор, но трасс Яггур, повернувшись, уже шёл к дверному проему, из которого вышел.

На Мета будто вылили огромную ёмкость ледяной воды. Даже когда Яггур уже скрылся за дверным проёмом и тот исчез, он продолжал стоять, будто окаменел.

«Куда шхерты намерены портировать этот отряд? Неужели на Землю? Что им нужно на Земле? — будто молнии мелькали у него быстрые мысли. — Мало того, я даже буду принимать участие в этой портации. Это можно считать везением или…».

— Кюйт Фризз! Кюйт Фризз!

Негромкий голос у самого уха заставил Мета легонько вздрогнуть и крутануть головой — в нескольких сантиметрах от его лица горели два больших черных круга. Он отшатнулся и если бы кто-то не схватил его за предплечье, возможно потерял бы равновесие.

— Окаменел от восторга! — чёрные круги отдалились и Мет увидел, что это глаза того самого шхерта, который управлял порталом. — Следуй за мной!

Отпустив его предплечье, шхерт повернулся и пошёл к выходу. Мет механически направился за ним, продолжая размышлять о только что услышанном.

* * *

Шхерт долго петлял, казалось, по бесконечным коридорам, пока, наконец не остановился. В стене напротив него тут же появился проём и он шагнул в него. Мет последовал за ним.

Он оказался в небольшом светлом зале, посреди которого стоял стол и два кресла. Шхерт прошёл и сел в кресло за столом, кивнув подбородком на свободное.

— Садись! Предстоит урегулировать некоторые формальности.

Ничего не говоря, Мет сел и тут же уставился в прямоугольный предмет, лежащий на столе. Несомненно — это был аппарат управления порталом.

— Кюйт Фризз! — громкий голос заставил Мета отвести взгляд от аппарата и повернуть голову в сторону шхерта.

Сунув руку куда-то под стол, шхерт достал прямоугольный предмет и раскрыл его — это было что-то напоминающее большую книгу.

— В качестве компенсации за причиненный Зотторосом ущерб, ты становишься владельцем его собственности, — заговорил шхерт.

— Как-к-кой ущ-щер-рб? — поперхнулся словами Мет.

— Он у тебя на лице, — красивое лицо шхерта исказилось усмешкой. — Думаю, ты не будешь претендовать на большее, тем более, что Зоттороса уже нет. Конечно, собственность у него не очень: ангар, крапп и квартира. Но крапп превосходный и его можно продать, весьма, выгодно. Только сделать это нужно в течении сегодняшнего дня. Тебе не разрешат взять его с собой. Ангар и квартира дрянь, лучше не связываться. Поставь оттиск, что согласен.

— Я понял, что предстоит куда-то портация. Куда? — поинтересовался Мет.

— Узнаешь! Всему своё время, — губы шхерта вытянулись в возможной усмешке.

Он подвинул к Мету раскрытую книгу и Мет увидел, что в ней лежит лист плотной бумаги с каким-то текстом. У него перед глазами тут же всплыли образы, в которых Фризз заключал сделку на покупку своей квартиры, прижимая к листу бумаги под текстом указательный палец левой руки. Ничего не говоря, Мет ткнул нужным пальцем в нижний край листа. Когда он убрал палец, на листе темнел неровный овал.

— Что ж, проблема успешно разрешилась. Рад! — по лицу шхерта скользнула ещё одна усмешка, он подвинул раскрытую книгу к себе. — В таком случае я предлагаю тебе решение ещё одной проблемы — продажи уже твоей собственности.

— В каком смысле? — Мет вскинул брови, но почувствовав боль на лице, подавил гримасу.

— Я предлагаю взять реализацию твоей собственности на себя. Тем более, что за один день, тебе будет сделать это, достаточно, сложно.

— Я не намерен ничего продавать из своей собственности, — состроив невольную гримасу недоумения, Мет мотнул головой.

— Ты уходишь и возможно надолго. Когда вернёшься, приобретёшь другую — лучшую, — губы шхерта вытянулись в ещё одной усмешке.

— А ты сможешь продать? — Мет взмахнул подбородком.

— Я ведь никуда не ухожу отсюда, — шхерт развел руками.

— А…

— Ты их получишь немедленно.

Шхерт видимо предвидел вопрос о стоимости. Он пододвинул книгу к себе, отложил в сторону лист бумаги на котором Мет оставил оттиск своего пальца, под которым оказался ещё один исписанный лист.

— Твоя квартира оценивается в двенадцать тысяч галлов, крапп Феллора Занна в девять тысяч, его ангар в пятьсот. Эта собственность тоже стала твоей, потому что он убит, родственников на Араксе у него нет, а искать их по галактике никто не будет. Его квартира перешла в собственность службы энергоконтроля. Крапп Зоттороса оценивается в пятнадцать, — продолжил говорить шхерт. — Это хорошее предложение.

Мет задумался. Он не знал кто перед ним, но хорошо знал из информационного поля Фризза, что квартира обошлась ему почти в тридцать тысяч: практически все его накопления за время работы пилотом грузовика. Помогал её купить ему Занн, который постоянно сетовал на дороговизну жизни на Араксе и даже пошутил, о том: чтобы купить Фриззу крапп, ему придется позагорать на Араксе не менее пяти лет и тогда выходило, что крапп Зоттороса, если верить словам сидящего перед ним шхерта, один из лучших, несомненно имел совершенно другую цену. Выходило, что шхерт, просто напросто, обирал его. Но с другой стороны, Мет понимал, что за день выгодно продать свою недвижимость сам он, навряд ли, сможет. Хотя, в городе, наверняка, есть какие-то агентства по недвижимости, но где гарантия, что они не знают его состояние, как Фризза и не предложат ещё меньшую стоимость.

«О чем это я? Что за бред? Зачем мне вся эта галиматья? Передо мной реальная угроза невозврата домой, а я торгуюсь будто на базаре. Что это со мной? — вдруг замелькали у него раздраженные мысли. — Я нашёл портал. У меня отличный шанс вернуться, а я пытаюсь выторговать уровень жизни для мертвеца. Возвращаться сюда я не собираюсь».

— Тебя не устраивает моё предложение. Жаль! — шхерт закрыл книгу.

— Секунду! — Мет поднял руку и замер, будто окаменел.

Он вдруг осознал, что сказал слово из лексикона землян и которого совершенно не было в лексиконе этой цивилизации. Он не знал, как выкрутиться.

— Не понял! — рука шхерта нырнула под крышку стола.

— Я согласен, согласен! — Мет поспешно закивал головой. — Я, лишь, подумал о своей библиотеке. Я её очень долго собирал, таская за собой повсюду. В ней очень редкие книги. Мне жаль терять её и я не знаю, как поступить.

— Я сомневаюсь, что она теперь тебе когда-либо понадобится. Ты стал бешеным, а они читают другие книги.

Рука шхерта вернулась на крышку стола. Он вновь раскрыл книгу и двинул один из листов к Мету.

— Оттиск!

Мет ткнул указательным пальцем в край листа. Шхерт сложил листы и закрыв книгу, поднялся.

— Здесь нет банка. Придётся идти в город.

— Я потерял коммуникатор, — Мет состроил страдальческую гримасу. — Я смогу его там купить?

— Я куплю его тебе сам и вручу перед портацией.

Шхерт вышел из-за стола и быстрым шагом направился из своего кабинета. Вскочив, Мет заторопился за ним. Аппарат управления порталом остался лежать на столе.

Поднявшись на космодром, Мет увидел, что из всего ряда краппов, остался лишь один. Шхерт направился к нему. Около портала никого не было.

В краппе шхерт занял кресло пилота и положил книгу в соседнее. Мету ничего не осталось, как сесть в кресло второго ряда.

3

Шхерт, видимо, очень торопился и крапп шёл чрезвычайно быстро. Лицо Мета часто искажалось гримасой тревоги, от угрозы столкновения с другими летательными аппаратами, но шхерт, несомненно, был отличным пилотом и мастерски избегал столкновений. Он больше не разговаривал. Молчал и Мет, рассеянно скользя взглядом, по проносящимся за окнами зданиям.

Шхерт вёл крапп в центр города, который разительно отличался от его окраин. Здания здесь были сверкающими, высокими и островерхими, такими, какими Мет видел их в информационном поле Кюйта Фризза.

Шхерт припарковал крапп напротив одного из блестящих зданий и взяв книгу, молча вышел наружу и направился к зданию. Мет пошёл за ним и войдя в здание, оказался в огромном холле.

— Жди! — указав рукой в сторону, шхерт ушел.

Отойдя к стене, Мет принялся рассматривать холл. Колер холла был выполнен с красно-розовых тонах, что несколько давило. В нескольких местах в стены были вделаны большие голоэкраны, по которым скользил планетный пейзаж, переходя от одного экрана на другой, будто кто-то снаружи снимал пейзаж голокамерой и в реальном времени передавал отснятый материал на голоэкраны, но присмотревшись, у Мета закралось сомнение в своем домысле, потому что пейзаж, разительно отличался от пейзажей Араксы. Скорее всего, это была другая планета, потому что, иногда, по экрану мелькали большие водоемы, которых он ещё не встречал на Араксе и проносились яркие птицы. К тому же из травы выглядывали красочные бутоны цветов.

Когда Мет вошёл в холл, то в нём находилось не более пяти человек, но сейчас он вдруг понял, что народа значительно прибавилось и практически, все стоят уставившись в его сторону. Его охватило некоторое беспокойство, что он делает что-то не так, чем привлекает внимание.

«Может слишком пристально рассматриваю голоэкраны, — замелькали у него тревожные мысли. — Но что в этом может быть странного? Может что-то с одеждой? — он опустил голову и быстро осмотрел себя — его взгляд остановился на белой звериной морде. — А если дело в ней? — всплыла у него догадка. — Видимо бешеный у них загадочная личность, если сбегаются посмотреть на него, как на диковину».

— Сделка утверждена, — донесся голос откуда-то сбоку и повернув голову, Мет увидел рядом с собой шхерта, рука которого указывала в сторону невысокого аппарата, стоявшего неподалеку. — Забери галлы.

Повернувшись он направился к аппарату. Мет тоже подошёл к этому же аппарату и увидел, что шхерт держит в руке карточку, конец которой находится около прорези аппарата. Шхерт двинул рукой и его карточка исчезла в прорези. На другой стороне аппарата находилась ещё одна прорезь.

Видимо для моей карточки, догадался Мет и достав из кармана куртки карточку Кюйта, сунул её в свободную прорезь. Карточка исчезла. Аппарат пискнул и в нем вспыхнул экран. Шхерт шагнув вплотную к аппарату, принялся тыкать в него пальцами. Через какое-то время он повернул голову в сторону Мета.

— Активируй.

Что это такое Мет теперь знал и молча ткнул нужным пальцем в серый кружок рядом с прорезью, в которой исчезла его карточка. Через несколько мгновений аппарат пискнул ещё раз и из прорези показалась карточка. Забрав её, Мет отвернулся от аппарата и тут же заметил, что народу в холле стало ещё больше. Состроив гримасу досады, он быстро пошёл к выходу.

Оказавшись на улице, Мет едва не налетел на пару каких-то проходящих мимо здания прохожих, что-то бурно обсуждавших и размашисто жестикулирующих. Столкнувшись с Метом, один из них вытянул руку в сторону Мета и открыл рот, видимо хотел что-то сказать, но вдруг застыл в своей позе с открытым ртом, будто, мгновенно, окаменел. Его спутник попятился и стал за ним, будто спрятался.

«Проклятье! Видимо бешеные вызывают у них не только любопытство, но и страх, — замелькали у Мета мысли досады. — Как нужно себя вести в подобной ситуации? Толкнуть его или отойти, будто ничего не произошло. Пожалуй, отойду, но с достоинством».

Смерив застывшего шхерта продолжительным взглядом, Мет шагнул в сторону и пошёл к краппу, но подойдя к нему, остановился.

«Ведь сделка завершена. Я лишился всего. Зачем я ему теперь?» — Всплыли у него мысли обеспокоенности.

Он повернулся и столкнулся со шхертом.

— Я хотел бы взять несколько книг, — не зная зачем произнес Мет.

Губы шхерта вытянулись в широкой усмешке.

— Я ведь уже говорил: они тебе больше никогда не понадобятся. Я это, гарантирую.

— Коммуникатор…

— Получишь!

С явным злом произнёс шхерт и нырнул в крапп, но через несколько мгновений из двери показалась его рука, сжимающая оружие — мощный чёрный рейд, с таким же излучателем, какой торчал из шкафа комнаты Зоттороса.

— Забери! — донесся голос шхерта.

— Это не моё, — Мет покрутил головой.

— Это оружие Зоттороса. Оно не продаётся, — рука разжалась и Мет едва успел поймать падающее оружие. — Твои собираются в Раннодоле.

— Но меня заберёт первый же патруль.

— Тебя-я-я! — из краппа донесся громкий звук похожий на хмыканье, дверь летательного аппарата закрылась и отчалив от эстакады, он быстро исчез из вида.

«Проклятье! Куда теперь? В Раннодоле, — вспомнил Мет. — Это ведь самый дорогой и престижный ресторан города. Значит бешеные будут там всю ночь просаживать свои состояния. Видимо и я должен быть там, иначе меня не поймут. Но куда сейчас?»

Он взглянул на хронометр: наступил день, скорее всего, его последний день, на этой неприветливой планете чужого мира. Механически взяв оружие за верхнюю скобу, на удивление, оно вдруг показалось ему не очень тяжёлым, Мет повернулся и медленно пошел вдоль улицы, пытаясь решить для себя проблему занятости.

Через какое-то время он остановился.

«У Фризза ведь есть девушка, — всплыла у него мысль озабоченности. А если с ней провести этот день? Коммуникатор! Гад! — отправил он нелестный эпитет в адрес шхерта, обещавшего ему купить коммуникатор. — Где я сейчас?»

Он поднял голову, в надежде сориентироваться и увидел, как идущие ему навстречу прохожие, стараются обойти его подальше, буквально, втираясь в стены зданий.

По лицу Мета скользнула усмешка, причинившая лицу уже небольшую боль.

«Шхерт прав, навряд ли какой-то патруль захочет связаться с вооруженным бешеным, да ещё с таким лицом. Не говоря уже о девушке. Она, определённо, умрёт от страха. Да у меня и коммуникатора нет, чтобы связаться с ней. Что-то я не о том думаю, — его губы вытянулись в невольной усмешке. — Если я правильно понял шхерта, то сегодняшний день последний моего пребывании на Араксе и скорее всего, сюда я больше не вернусь, а есть ли портал, там, куда я попаду, можно лишь гадать и будет ли это Земля, тоже можно лишь гадать и тогда, скорее всего, я навсегда останусь Кюйтом Фриззом, если выживу там, куда завтра меня портитруют шхерты. Этого нельзя допустить. Я знаю, где портал и где пульт управления им. Значит… — его взгляд замер на причалившем неподалеку краппе-возчике. — А это, пожалуй, хорошая мысль».

Он, поднял свободную руку и сорвавшись с места, побежал в сторону краппа. Крапп, будто дикое животное, отпрыгнул от причала.

— Стой! — Мет замахал рукой, призывая возчика остановиться, но тот продолжал уводить крапп всё дальше от причала.

Неожиданно для себя Мет остановился и вскинув рейд, направил его на крапп. Крапп тут же замер и через мгновение заскользил к причалу. Не опуская оружия, Мет пошёл к нему и заметил, что теперь уже никто из прохожих не идёт ему навстречу, а все пятятся и разворачиваясь, идут в обратную сторону. Тоже происходило и с транспортными средствами — их, будто, невидимой силой отбрасывало к противоположной стороне улицы.

«Фризз меняет меня, — всплыла у Мета, с одной стороны тревожная, с другой удовлетворённая своим действием мысль. — До сих пор, в таких ситуациях я использовал своё поле. Сейчас это изменение допустимо, но лишь бы не переросло в привычку на Земле».

Мет и крапп подошли к причалу одновременно. Дверь краппа открылась. Опустив оружие, Мет сел в кресло летательного аппарата и повернул голову в сторону возчика — тот был белый, будто его натерли мелом. Он, явно, был не шхерт, а напоминал эллота.

— Надеюсь твой аппарат достаточно быстр, — заговорил Мет кладя рейд себе на колени. — Мне нужна далёкая прогулка. Очень далёкая. За услугу даю две тысячи галлов. Это хорошие деньги, — Мет достал из кармана карточку и протянул её возчику. — Можешь взять, прямо, сейчас.

Возчик, будто заведенная кукла, безостановочно закивал головой.

— Поторопись! — Мет повысил голос.

Возчик взял карточку и прислонив её к пульту управления, дотронулся до нескольких сенсоров пульта и вернул карточку Мету.

— Вот и отлично! — Мет кивнул подбородком в сторону лобового стекла, пряча карточку в тот же карман куртки. — В промышленный город. По пути скажу, куда конкретно. И как можно быстрее.

Толи возчик был столь напуган, что не понимал, что делал, толи он делал, так, как понял желание пассажира, но крапп несся с такой скоростью, что Мет невольно вцепился в подлокотники, с замиранием провожая проносящиеся мимо, будто разряды молнии, другие летательные аппараты, а когда они покинули Остуд, крапп понесся ещё быстрей, несмотря на довольно интенсивное движение по магистрали, невольно вызвав у Мета чувство удовлетворения тем, что он не ошибся, выбрав этого возчика.

* * *

Рассеянно смотря на стремительно мелькающее под краппом полотно дороги, Мет пытался сосредоточиться на предстоящей портации бешеных, возможно на Землю, хотя полной уверенности в этом у него не было и потому он решил уйти на Землю сам, один, чтобы расстроить план шхертов, вызвав у них тревогу, тем, что их могут ждать на Земле и отряд бешеных может быть уничтожен сразу после выхода из канала перемещения.

«Проклятье! Сколько у меня будет времени, чтобы куда-то сообщить, когда окажусь на Земле? — мелькали у него тревожные мысли. — Достаточно одного часа? Вдруг кто-то из бешеных уже был на Земле и знает, где можно укрыться от службы безопасности землян? Скорее всего у них один путь — салон Корунда Альтарова. Значит там и нужно устроить засаду», — пытался он мысленно успокоить себя.

Вдруг краем глаза Мет увидел, что крапп начал сползать с дороги и опасаясь, что они врежутся в одно из деревьев, растущих вдоль дороги, кивнул головой в сторону лобового стекла.

— Следи за дорогой, — процедил он.

Отвернувшись, Мет попытался опять углубиться в размышления, но вдруг осознал, что может пропустить чёрную дорогу, идущую из города под куполом, и закрутил головой, но насколько понимал, мимо той дороги они ещё не прошли.

Прошло ещё какое-то время, Мет посмотрел на хронометр, они шли уже около часа. Он покрутил головой по сторонам, пытаясь сориентироваться. Информационное поле Кюйта Фризза подсказывало ему, что они уже близко к нужному месту, где нужно свернуть.

Из информационного поля Фризза, Мет знал, что несмотря на то, что тот недолго жил на планете, он уже хорошо её знал. Видимо сказалось и то, что он некоторое время возил с Араксы на другие планеты цивилизации шхертов энергомодули и с высоты, в какой-то мере изучил её, лишь дополнив, затем, свои знания видом подробностей из кабины краппа.

В этой местности начало темнеть. Механизмов на магистрали почти не осталось, что успокаивало Мета. Возчик включил прожекторы. Покрутив головой ещё некоторое время, Мет ткнул рукой в край лобового стекла.

— Скоро будет перекресток. Не пропусти! Свернёшь влево!

— С магистрали запрещено сходить, — негромко произнёс возчик.

— Мне можно! Свернёшь! — процедил Мет.

Крапп тут же сбавил скорость и возчик лихорадочно закрутил головой по сторонам. И, действительно, вскоре показался широкий прогал в деревьях и чёрная дорога, уходящая в сторону.

— Сюда! — Мет кивнул головой в сторону прогала.

Крапп свернул и понёсся быстрей. Подождав, когда они отошли на приличное расстояние от магистрали, Мет высвободил своё поле и разбросив его по сторонам, тут же почувствовал мощное энергополе, стремительно идущее за ними. Он оглянулся — вдали сияла прожекторами большая чёрная точка, которая, определенно, шла за ними.

«Проклятье! Грады! Что мы нарушили? Я ведь уже уходил с магистрали. Но тогда у меня был патрульный летательный аппарат. Может возчик прав и пассажирским краппам, действительно, нельзя покидать магистраль? Нет, встреча с ними мне совсем ни к чему. Хотя, возможно, увидев бешеного они и отстанут, но все же, нет», — промелькнули у него раздражённые мысли.

— За нами погоня. Патруль! — с явной тревогой произнёс возчик, ткнув пальцем в голоэкран. — Я предупреждал!

Мет перевёл взгляд в голоэкран — в его нижней части алела красная точка.

— Погаси все огни и увеличь скорость до предела, — произнёс Мет.

Через мгновение снаружи потемнело и крапп заметно увеличил скорость.

«Хорошо, что не любопытный, — всплыла у Мета удовлетворённая мысль. — Иначе бы…» — его губы вытянулись в лёгкой усмешке.

Прошло ещё некоторое время. Гонка продолжалась и Мет начал жалеть, что выбрал такое продолжение своего путешествия, а не по прямой дороге к кузнице, но он опасался, что в темноте заблудится и сможет найти путь к кузнице лишь с рассветом, что его никак не устраивало. Конечно, можно было бы подняться выше гор и постараться уйти от патруля, но была опасность, оказаться замеченным ещё одним или даже несколькими патрулями и тогда ситуация, однозначно, вышла бы из под контроля. К тому же скорость летательных аппаратов патруля, могла быть гораздо выше скорости обычных краппов.

Мет бросал частые взгляды в голоэкран, в тоже время пытаясь контролировать и эту дорогу, чтобы не пропустить дорогу, идущую в горы. Иногда идущий за краппом летательный аппарат исчезал из голоэкрана и Мет шумно выдыхал, но его выдох будто прибавлял скорость патрульному летательному аппарату и он опять появлялся в голоэкране. Успокаивало лишь одно — патруль не догонял.

Мет не знал, что было бы, если бы патруль задержал его: может бы отпустил восвояси, поняв, что перед ними бешеный, может быть задержал бы, с последующим молекулярным анализом, но ни то ни другое ему не было нужно: он, совершенно, не хотел связываться ни с каким патрулём. Он перевёл взгляд на возчика — тот сидел уставившись в лобовое стекло и о чём думал, Мет мог бы узнать, но решил не тревожить его.

Вдруг снаружи замелькали дома.

«Проклятье! Проскочили поворот», — мелькнули у Мета мысли досады.

— Влево и стоп! — громко произнес он.

Возчик послушно исполнил его команду — крапп резко свернул и через несколько мгновений остановился. Мет оглянулся: огни патрульного краппа были ещё далеко, но быстро приближались.

— Открой дверь! — процедил он.

Дверь краппа скользнула в сторону.

Высвободив своё поле, Мет бросил его в сторону приближающегося летательного аппарата. Он оказался уже в доступе. Внутри были двое. Их биополя были возбуждены, но психотронных полей не чувствовалось. Видимо это были обычные люди. Выстроив своё поле иглу, Мет вонзил её в голову одного из находящихся в летательном аппарате.

Энергополе патрульного летательного аппарата заметалось по сторонам в атмосфере засверкали яркие сполохи и исчезли. Крапп остановился.

Мет, нащупав биополе второго возможного града, вонзил в него иглу своего поля и тут же рассредоточил своё поле по салону атакованного краппа: одно из биополей едва ощущалось, второго не было. Скорее всего град был мёртв.

Вернув своё поле, Мет повернул голову в сторону возчика, тот в пол-оборота смотрел на него. Состроив гримасу недоумения, Мет молча дёрнул плечами. Возчик отвернулся.

— Разворачивайся и иди назад, — заговорил Мет. Справа будет дорога в горы. Пойдёшь по ней. Когда свернёшь, включишь прожектор.

Прошло несколько мгновений: дверь закрылась, крапп развернулся и заскользил в обратном направлении.

* * *

На поляне, перед кузницей, Мет приказал возчику остановиться и повесив рейд на спинку кресла, вышел и направился в сторону кузницы. Ночь вдруг оказалась достаточно светлой, видимо от близкого синего цвета, поднимающего от синего песчаного моря, чего прежде Мет не замечал, хотя и не обращал на это внимания.

«Только бы моё тело было живо, — всплыла у него наполненная досадой мысль. — Я ведь никогда на столь долгое время не покидал его».

В кузнице было настолько темно, что Мет даже не видел своих рук. Идти пришлось, буквально на ощупь, ориентируясь по памяти, шаркая обувью по полу. Его ноги постоянно натыкались на валяющиеся предметы, заставляя мысленно отпускать в свой адрес нелестные эпитеты, по причине, что не догадался в прошлое посещение кузницы навести в ней хотя бы какой-то порядок.

Наконец, добравшись до стены, он нащупал шкуру и оторвав её один верхний угол, шагнул внутрь ниши и вытянув руки, нащупал своё тело и высвободив психотронное поле, коснулся его: тело было живо, хотя биополе едва ощущалось.

«Не исключено, что я захочу есть, — скользнула у него мысль наполненная досадой. — Болван! — отправил он в свой адрес нелестный эпитет. — Почему было бы не взять из квартиры Кюйта больше продуктов. Хотя…»

Он сунул руку в карман куртки и достав баночку с напитком и упаковку с продуктами, положил её на колени своего тела и развернувшись, вышел из ниши и найдя в кузнице кресло, уселся в него и покинул тело Кюйта Фризза.

Сориентировавшись, разум Мета скользнул в сторону ниши и найдя биополе своего настоящего тела, скользнул к нему.

* * *

Мет шевельнулся и открыл глаза — было темно и холодно. В теле чувствовалась неприятная слабость. С трудом шевеля руками, он нащупал баночку с напитком и упаковку с продуктами у себя на коленях и взяв, взял их, открыл и поднеся ко рту начал есть, запивая нечто, похожее на печенье, тоником, чувствуя, будто пьёт не жидкость, а насыщает своё тело энергией. Слабость постепенно исчезала, глаза адаптировались к темноте. Съев печенье и выпив напиток и отшвырнув пустые баночку и упаковку, он попытался подняться — это удалось с трудом. Энергии в его теле вдруг оказалось не столь уж много и он стоял пошатываясь. Расставив руки, для сохранения равновесия, шаркая ногами, он направился к выходу. Выход из кузницы виднелся светлым овалом. Разбросив своё поле по сторонам, Мет направился в его сторону. Вдруг он почувствовал слабое биополе и остановившись, повернул голову в его сторону — несомненно Кюйт Фризз умирал. Мету было искренне жаль молодого человека, хотя и враждебной цивилизации. Он подошёл к нему и достав из кармана его куртки, карточку уровня жизни, сунул её в карман своей куртки и глубоко и протяжно вздохнув, отвернулся и продолжил идти к выходу.

Выйдя из кузница, он вдруг увидел мечущуюся по скале вокруг входа красную точку. Несомненно, возчик, вместо того, чтобы сбежать, завладел оружием и пытался выследить своего ушедшего пассажира, но видимо в бледном ночном свете ему было плохо видно, что делается достаточно далеко от краппа, а покинуть его он опасался и просто, пытался угадать, откуда появится его пассажир.

«Гад! Неужели решил убить Фризза, забрать его карточку уровня, и уже потом уйти», — мелькнули у него мысли обеспокоенности.

Мет вдруг осознал свою беспечность, его лоб мгновенно покрылся испариной. Смерть возчика ему была не нужна. К тому же он опасался в ночи заблудиться, и не попасть на космодром до рассвета, и потому убивать возчика не хотел. Тихо перейдя на другую сторону и оказавшись в тени горной гряды, Мет тихо подошёл к крапу и остановился. Излучатель рейда выглядывал из дверного проёма летательного аппарата. Выстроив из своего поля защиту, он громко произнес.

— Повесь оружие, где оно было и вернись на своё место.

Яркая точка прицела метнулся в его сторону и уперлась ему в плечо.

— Я уничтожу тебя раньше, чем ты успеешь нажать на спусковой механизм, — произнес Мет ещё одну фразу.

Точка прицела дёрнулась и погасла. Ствол оружия исчез из дверного проёма.

Мет вернулся в крапп. Рейд висел на спинке кресла. Усевшись в прежнее кресло, он повернулся в сторону возчика.

— У тебя есть карта города и его окрестностей? — поинтересовался он.

Возчик сидел уставившись в него, будто окаменев.

— Не узнаёшь? — Мет вытянул губы в широкой усмешке — теперь боли на лице не было. — Не обращай внимания. Это я. Просто переоделся.

Возчик вздрогнул и ничего не говоря, ткнул пальцем в один из сенсоров пульта управления и над ним вспыхнула голограмма с отображением плана какой-то местности.

— Рядом с городом космодром. Найди его, — приказал Мет.

Возчик ткнул палец в голограмму и план пришёл в движение. Вскоре он замер. Мет всмотрелся в него и найдя город, космодром и дорогу, связывающую их, ткнул пальцем в край космодрома.

— Сюда! По прямой! И как можно быстрее!

Возчик уставился в него безмолвным взглядом. Губы Мета вытянулись в усмешке.

— Получишь ещё столько же, — заговорил он. — У тебя есть вода?

Возчик развернулся в сторону Мета и тут же отшатнулся. Его рука куда-то метнулась и в следующее мгновение в ней был зажат нож, лезвие которого в сумраке краппа отливало синим цветом. Возчик привстал, видимо намереваясь броситься на Мета и возможно ударить его ножом.

Не раздумывая, Мет высвободил своё поле и выстроив его в иглу, метнул возчику в голову, которого тут же отбросило в кресло. Он обмяк и сполз с кресла на пол.

«Проклятье! Только бы не перестарался», — мелькнула у Мета досадная мысль.

Он поднялся, и склонившись к креслу возчика, принялся осматривать его, надеясь найти в нём какую-то нишу, где могли бы храниться баночки с тоником, но таковой найти не удалось.

Мысленно отправив в адрес возчика несколько нелестных эпитетов, Мет с трудом оттащил возчика от кресла пилота, занял его кресло и откинувшись в нём, прикрыл глаза.

«Проклятье! Как хочется пить, — мелькнула у него мысль наполненная досадой. — И что теперь?» — всплыла у него уже грустная мысль. — Хоть режь свои вены и пей кровь. А может его вены? — он открыл глаза и тут же встрепенулся. — Зачем вены! Есть же кусты с водой в рощице».

Он взялся за рыпп включил движитель летательного аппарата, закрыл дверь и подняв крапп, повёл в долину.

Посадив крапп около рощицы, он открыл дверь, вытащил нож из безвольной руки возчика и выйдя из летательного аппарата, подошёл к первому же кусту, который был хорошо виден в свете прожекторов краппа и отрезав ножом одну из его веток, подставил лицо под появившуюся из неё струю воды.

Когда вода из этой ветки иссякла, он отрезал следующую, затем следующую и следующую…

Сколько таких было веток он не считал, лишь механически подставляя под струящуюся из них воду лицо и ловя струи воды ртом. Прекратил он это занятие лишь тогда, когда при очередном взмахе ножа не почувствовал ветку.

Мет шумно выдохнул и отступив от куста, опустил на себя взгляд — его одежда на груди была настолько мокрой, будто он только что вытащил её из воды. Пить он не хотел и более того, чувствовал он себя вполне сносно, будто напился не воды, а стимулятора.

Развернувшись, он направился к краппу.

Поднявшись в салон, он взял возчика за шиворот и оттянув его к креслу заднего ряда, попытался усадить его в него, но всё же возчик вдруг оказался достаточно тяжёлым для него. Оставив его лежать на полу, Мет занял кресло пилота и закрыв дверь летательного аппарата, взялся за рыпп и направил крапп по тому же пути, по которому он пришёл сюда, потому его он уже хорошо знал. Было, скорее всего, лишь начало местной ночи и он надеялся, что успеет дойти до портала ещё до рассвета, тем более, насколько он понимал, город шхертов находился дальше по ходу местного солнца и там, скорее всего был только лишь вечер.

Подойдя к чёрной дороге, Мет увидел патрульный крапп, стоящий прямо перед перекрёстком, рыже-красной и чёрных дорог.

Остановив крапп возчика, он высвободил своё поле и вбросил его в патрульный летательный аппарат, но не почувствовав никаких полей живых организмов, вернул своё поле и открыв двери, вышел и подойдя к патрульному краппу, нашёл его потайную клавишу открывания двери и нажал — дверь скользнула вверх.

Подавшись в образовавшийся дверной проём, он пошарил под ближним креслом и найдя нишу, нащупал в ней всего лишь одну баночку. Мысленно отправив в адрес патрульных нелестный эпитет, он достал баночку, открыл, выпил её содержимое. Это был какой-то энергетический напиток, который изрядно взбодрил его. Отбросив пустую баночку, Мет вернулся в крапп возчика и усевшись в кресло пилота вдруг услышал шум за спиной. Он выглянул из-за кресла — возчик сидел на полу, держась обеими руками за голову.

— Как себя чувствуешь? Можешь вести крапп? — поинтересовался Мет.

Возчик не опуская рук, поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были настолько расширены, что Мету стало понятно, что возчик навряд ли в состоянии что-то делать.

— Сядь в кресло и отдыхай, — заговорил Мет. — Когда почувствуешь себя лучше, тогда и поговорим.

Видимо возчик смог понять слова Мета, так как он зашевелился, взявшись за кресло, поднялся с пола и усевшись в ближнее кресло, откинулся в нём и закрыл глаза.

Негромко хмыкнув, Мет снял со спинки кресла рейд, положил в кресло рядом с собой, взялся за рыпп и направил летательный аппарат по чёрной дороге, ведущей в город под куполом.

* * *

Их дальнейший путь прошел без приключений.

Вначале Мет вёл крапп по чёрной дороге, затем по магистрали, на которую крапп проник без проблем. Никакой патруль их больше не преследовал, видимо он в этой местности в ночи был один. Как Мет ни гнал, но в город они вернулись, если верить хронометру краппа, за полночь. Едва летательный аппарат вошёл в город, Мет остановил его и вошёл в информационное поле Кюйта Фризза.

У него не было намерения отправиться в ресторан, чтобы участвовать вместе с бешеными в своих проводах неизвестно куда. Он намеревался осуществить свой план, а для этого ему нужно было попасть на космодром к порталу и как думал он — ночь сопутствовала его удаче, но искать в ночи магистраль из города шхертов, которая ведёт к космодрому, он поостерёгся, боясь уткнуться в сторожевую башню. Как вызвать карту в краппе он не знал, а поинтересоваться у возчика поостерёгся, опасаясь, что тот незаметно подаст с пульта управления какой-то сигнал тревоги. Возможно в светлое время суток он бы и нашёл эту магистраль, но сейчас в ночи, он рисковать не хотел, мечась по городу в её поиске. Он повернулся к возчику, который не спал, а молча сидел откинувшись в кресле и уставившись в лобовое стекло летательного аппарата.

— Я уже говорил: мне нужно попасть на космодром, — заговорил Мет. — Ты знаешь, какая магистраль ведёт к нему?

Голова возчика медленно опустилась и Мет это понял, как положительный отклик.

— Я поведу крапп по круговой улице и как только её пересечёт магистраль к космодрому, дай знать, — заговорил он. — Надеюсь, когда мы подойдём к космодрому, ты придёшь в себя и сможешь сам вернуться в город. Я отдам тебе свою карточку. Там достаточно галлов, чтобы ты безбедно жил долгое время. Я понятно объяснил?

Голова возчика медленно качнулась.

Отвернувшись, Мет развернул крапп и не слишком быстро направил его по круговой улице, опасаясь, что при большой скорости возчик может пропустить нужную магистраль и как только круговую улицу пересекала радиусная улица, он тут же поворачивал голову в сторону возчика, но тот продолжал сидеть не меняя своей позы.

* * *

Вести летательный аппарат Мету пришлось достаточно долго и у него уже закралось сомнение, что возчик намерен ему помочь, как вдруг, при пересечении следующей радиусной улицы, возчик вытянул руку в её сторону. Поняв этот жест так, что эта улица ведёт на нужную магистраль, Мет свернул и вскоре крапп уже на большой скорости шёл по загородной магистрали, которая не имела защитного купола, что даже подняло настроение Мета, потому что, возможно, не придётся иметь дело с патрулём при уходе с этой магистрали. Магистраль была совершенно пуста и Мет мог следить за магистралью в ночи не включая прожекторы и даже ещё увеличил скорость летательного аппарата, благо, никто не мешал краппу идти с высокой скоростью.

И опять прошло долгое время и вновь у Мета появилось сомнение в правильности пути, как наконец горизонт начал светлеть, будто в той стороне за горизонтом было местное солнце, но вскоре стало понятно, что это не солнце, а свет идущий от поверхности планеты. Мет снизил скорость и когда показались какие-то строения, он остановил крапп, подойти ближе в летательном аппарате к космодрому он не рискнул, и повернулся к возчику, который видимо уже пришёл в себя и тоже повернулся в сторону Мета.

— Дальше я сам, — заговорил Мет и достав из кармана карточку уровня жизни Кюйта Фризза, протянул её возчику. — Она твоя. Я уже говорил: на ней очень высокий уровень, но советую пользоваться им аккуратно. Ещё советую никому не говорить, где ты был сегодня и что видел. Никому. Даже не вспоминать об этом.

Молча взяв карточку возчик сунул её в карман куртки, и продолжил сидеть, будто окаменев.

Негромко хмыкнув, Мет открыл дверь краппа, поднялся, взял рейд, повесил себе на шею и шагнул к выходу.

Вдруг рука возчика схватила его за рукав куртки. От неожиданности Мет вздрогнул и мгновенно высвободив своё поле и приготовившись отразить атаку и повернул голову в сторону возчика, но тот протягивал ему какую-то баночку.

— Тоник! — едва понятно пробубнил возчик.

Мет усмехнулся: видимо это была благодарность со стороны возчика.

Взяв баночку, он вышел из краппа и открыв баночку выпил тоник и замахнувшись, хотел отбросить её пустую на обочину, но вдруг поставил её на пол салона и повернувшись, отошёл от краппа на несколько шагов и замер.

Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем дверь летательного аппарата закрылась, он оторвался от магистрали и развернувшись, быстро набирая скорость, помчался прочь.

Дождавшись, когда он исчезнет в ночи, Мет развернулся и направился пешком в сторону огней космодрома.

4

Хотя Мет чувствовал себя ещё не в своём прежнем состоянии землянина, но он шёл достаточно быстро, не оглядываясь, но всё же периодически выбрасывая своё поле назад, опасаясь, что крапп вернётся, но время шло, а никакого энергополя позади не чувствовалось. Наконец, пройдя достаточно большое расстояние он перестал контролировать магистраль позади себя и сосредоточил контроль по сторонам, контролируя окружающую территорию, но никаких биополей живых организмов нигде не чувствовалось, видимо даже звери, даже в ночи, не отваживались приближаться к космодрому.

Когда днём Мет приходил к космодрому, он не видел вокруг него никаких, ни сторожевых башен, ни защитного периметра: видимо шхерты были уверены, что никакой субъект чужой цивилизации не осмелится без допуска прийти на космодром. Но всё же, когда объекты космодрома начали просматриваться вполне отчётливо, Мет пошёл медленнее, более тщательно контролируя территорию вокруг себя, но по-прежнему никаких биополей живых организмов нигде не чувствовалось.

Наконец он увидел мачту с порталом, которая была освещена ярче всех сооружений и пошёл ещё медленнее. Подойдя к ней, он покрутился, но никого нигде не увидел. Подтвердилась его догадка о беспечности шхертов. Он направился к ступенькам, ведущим под космодром.

Подойдя к ним, он осторожно двинул своё поле вниз и продвинул его насколько смог, но никаких биополей по-прежнему нигде не почувствовал — самоуверенность шхертов поражала.

Сойдя вниз, продолжая контролировать подкосмодромное пространство, Мет, держа рейд перед собой, направился в ту сторону, куда его вёл шхерт, который занимался его недвижимостью, у которого на столе он видел пульт управления порталом.

В коридорах был такой же полумрак, как и днём. Мет помнил, что шхерт долго петлял по коридорам, пока дошёл до своего зала и Мет старался идти так же: память у него была превосходной. Но подойдя к очередному углу коридора, прежде, чем свернуть, он останавливался и осторожно выбрасывая своё поле за угол, пытался проконтролировать пространство коридора за углом, но по-прежнему никого нигде не ощущал, хотя энергополей повсюду было предостаточно. Наконец, свернув в очередной раз, он оказался перед нужной дверью и выбросил за неё свое поле — за ней никого не было. Он шагнул вплотную к двери, она осталась на месте.

«Проклятье! — лицо Мета исказилось гримасой досады. — И как её открыть?»

Он разбросил своё поле вокруг двери и не почувствовал никаких энергопотоков идущих к ней. Его лицо вытянулось в недоумении.

— Проблема? — вдруг раздался у него за спиной громкий голос.

Мет резко развернулся — перед ним стоял хозяин того зала, куда он намеревался сейчас попасть. Он ткнул излучателем шхерту в грудь.

Брови шхерта выгнулись крутыми дугами. Видимо он не ожидал увидеть перед собой совершенно незнакомого человека, да ещё с оружием. Это замешательство, скорее всего и спасло Мету жизнь.

— Т-ты к-к-то-о? — заикаясь произнёс шхер.

— Тот, кого ты обобрал сегодня, — Мет вытянул губы в широкой усмешке.

— Кюйт? Но… — глаза шхерта заметно округлились.

— Какая тебе разница, — усмешка Мета сделалась шире.

Вдруг шхерт сделал шаг назад, его рука ударила по излучателю рейда, сжимаемого Метом, который отвернулся в сторону; рука шхерта метнулась в карман куртки и в следующее мгновение в сторону Мета смотрел излучатель какого-то небольшого оружия, весьма похожего на пистолет землян. Но Мет уже успел выстроить своё поле в иглу и ткнул ею в голову шхерта. Видимо не ожидая психотронной атаки, шхерт пошатнулся, его рука, сжимающая оружие разжалось и оно с громким стуком упав на пол, так же громко стуча, запрыгало в сторону. Шхерт схватился обеими руками за голову, его глаза неимоверно расширились.

Мет остановил свою атаку и вошёл в информационное поле шхерта и теперь уже его лицо вытянулось в недоумении — информационное поле шхерта отсутствовало, вернее вместо него был сплошной огромный чёрный провал. Мет принялся лихорадочно метаться в голове шхерта, но вместо образов, везде ощущал лишь чёрный провал. К тому же психотронное поле шхерта, на удивление, было очень слабым. Однозначно — это был не шхерт, а скорее всего представитель ещё одной из неизвестных Мету цивилизаций этого пространства — просто, портаторный техник. К тому же, насколько он лишь сейчас понял, голова техника была тщательно выбрита, а отнюдь он не был без волос. Видимо он таким образом пытался быть похожим на шхерта.

«Проклятье! Неужели я уничтожил всю его информацию?» — мелькнула у Мета мысль досады.

Видимо остановленная атака землянина вернула портаторного техника в нормальное состояние и он, убрав руки от головы, вдруг вытянул их в сторону Мета и шагнув к нему, схватил его за шею. Не ожидая от портаторного техника такой прыти, Мет поперхнулся. Его руки взметнулись вверх, но так как у него на шее висел рейд, то Мет зацепил его и приподнял, излучатель рейда упёрся технику в подбородок и видимо намереваясь уклониться от возможного выстрела, техник далеко отклонил голову и его хват ослаб. Этого мгновения Мету хватило, чтобы вновь выстроить своё поле в иглу и ткнуть ею портаторному технику в голову — ноги того подкосились, он стал на колени и обхватив голову руками замер. Мет убрал своё поле и сделав несколько шагов в сторону, снял с шеи рейд, развернулся и воткнул излучатель оружия технику в спину. Смерти ему Мет не желал, да и портаторный техник был ему сейчас весьма кстати. У него мелькнула мысль уйти отсюда с его помощью, а не самому, после долгого и неизвестно с каким результатом изучения системы управления порталом.

— Открой дверь! — хрипя произнёс он.

Не опуская рук, техник поднял голову и уставился в Мета своими огромными чёрными глазами.

— Дверь открой! — опять прохрипел Мет, сильнее нажимая излучателем технику в спину. — Сделаешь, что скажу, останешься жив.

Портаторный техник опустил руки, опираясь на них поднялся и шагнул к двери, которая тут же скользнула в сторону.

— Входи! — прохрипел Мет, толкая шхерта излучателем в спину.

Сделав несколько шагов, техник вошёл в зал, в котором тут же вспыхнул свет.

— Возьми пульт управления порталом, — продолжил хрипеть Мет. — Отправишь меня куда скажу. И не вздумай хитрить. Я проверю адрес. Повторяю — выполнишь мой приказ, останешься жив. Нет — сдохнешь в таких муках, какие тебе не снились в самом дурном сне.

Мет так сильно ткнул технику излучателем в спину, что тот выгнулся и громко вскрикнул и тут же откуда-то из коридора пришло гулкое эхо.

— Не кричи! — Мет уже ткнул техника не излучателем оружия, а пнул ногой.

Портаторный техник молча направился к своему столу и взяв пульт, развернулся и направился к двери. Мет отступил в сторону. Техник прошёл через дверной проём и дверь тут же выскользнула из стены, закрывая дверной проём. Единственное, что Мет успел — воткнуть в дверной проём излучатель оружия, дверь опять скользнула в стену. Мет выбежал в коридор — техник убегал. Не раздумывая, Мет выстроил своё поле в иглу и ткнул ею портаторному технику в голову — будто споткнувшись, тот подпрыгнул и в следующее мгновение, оказавшись на полу, скользнул по нему и замер. Пульт выскочил у него из руки и заскользил по полу. Сердце Мета буквально остановилось.

— Только без повреждений, — мелькнула у него тревожная мысль по поводу пульта управления порталом.

Он побежал, но тут же его дыхание сделалось прерывистым и шумным — всё же он был ещё не в лучшей своей форме.

Пробежав мимо лежащего неподвижно на полу портаторного техника, он подбежал к пульту и наклонившись, схватил его и выпрямившись, закрутил его перед собой — никаких его повреждений не просматривалось.

Рядом донёсся громкий шорох. Мет резко повернул на него голову — техник, помогая себе руками, пытался подняться, но едва приподнимался, тут же падал назад на пол.

«Живучий гад! — скользнула у Мета мысль досады, но тут же сменилась чувством удовлетворения. — Другой, после стольких атак, уже бы сдох или стал дураком».

Подойдя к технику, он повесил рейд на шею и помог технику подняться.

— Ты в состоянии управлять порталом? — поинтересовался Мет, заглядывая технику в лицо. — Если нет, то живой ты мне не нужен.

Видимо поняв слова Мета, портаторный техник вдруг встрепенулся и покивал головой.

— Хорошо! К порталу! — Мет вытянул руку, в которой был зажат пульт, вдоль коридора. — И не советую больше убегать. Догоню в любом случае.

Ничего не говоря, портаторный техник, медленно переставляя ноги, поддерживаемый Метом, поплёлся по коридору.

Мет разбросил по коридору своё поле — нигде, никаких биополей живых организмов не чувствовалось.

— Очень странно, что вы не охраняете свой космодром, — заговорил Мет. — Нигде никого нет. А что ты здесь делаешь?

Наступило долгое молчание. Не выдержав, Мет тряхнул техника и тот не устояв, начал валиться. С большим трудом Мету удалось выпрямить его.

— Ну и чёрт с тобой! — прохрипел Мет.

Всё же техник достаточно сильно сдавил его горло и его состояние никак не нормализовывалось.

— Нет смысла его охранять, — вдруг заговорил портаторный техник, ещё более хриплым голосом, чем говорил Мет. — Все нас боятся и никто без получения допуска не придёт сюда. А звери не могут управлять космическими кораблями. Ты один оказался смелый. Кто ты?

— Это знать тебе незачем, — Мет громко хмыкнул.

— Ты умрёшь! Сегодня!

— Я! — Мет хмыкнул ещё громче. — Вообще-то, умереть должен ты. Ты обобрал Кюйта Фризза и заслуживаешь смерти. Но я, действительно, не Кюйт Фризз и потому ты жив.

— Не знаю, что ты сделал с Фриззом, но если он ещё жив, то сегодня умрёт. Этот спектакль с бешеным, специально разыгран для него. Неужели он подумал, что бешеным можно стать просто так? Наивный гунн.

— Он не гунн и прекрасно понял, что вы его разыграли. Так и передай Яггуру.

— Его ждёт смерть, как и тебя.

— Ещё неизвестно, кто из нас умрёт первым, — Мет громко хмыкнул.

— Если его галлы у тебя, отдай их мне, — с хрипотой ещё большей тональности произнёс техник.

— У меня их уже нет.

Мет мотнул головой, вдруг осознав, что даже перед лицом смерти портаторный техник пытается торговаться. Видимо у него это было неотъемлемой частью его жизни. Как и у возчика, который возил его этой ночью. Видимо культ денег в мире шхертов играл едва ли не главную роль в их жизни.

За неторопливым разговором, Мет и не увидел, что они подошли к ступенькам, идущим вверх.

По ступенькам идти стало сложнее, потому что техник с трудом поднимал ноги и Мет, помогая ему, изрядно взмок.

Когда они поднялись на космодром, Мет с досадой отметил, что стало заметно светлее, россыпь мелких звёзд на небе уже почти не просматривалась. Видимо ночь заканчивалась.

«Проклятье! Слишком долго я возился с ним, — замелькали у Мета тревожные мысли. — Как бы кто не появился?»

Он покрутил головой, но нигде никаких движущихся огней не просматривалось. Он разбросил своё поле насколько мог — биополей живых организмов тоже нигде не ощущалось.

Подведя техника к порталу, благо он находился неподалёку, Мет протянул ему пульт управления.

— Мне нужна планета Земля, — заговорил он. — Уверен, она есть в базе пульта, потому что вы приходили туда.

Портаторный техник уставился в него немигающим взглядом своих больших чёрных глаз.

С гримасой злости, Мет поднёс пульт к лицу техника.

— Как вызвать адреса? — он схватил руку техника и поднёс её к пульту.

— Ты оттуда пришёл? А где…

— Не знаю! — Мет покрутил головой. — Когда я вышел из канала, то не увидел того, за кем шёл.

— Где, хотя бы, это произошло?

— Тебе незачем… Хотя… — Лицо Мета исказилось гримасой досады. — Неподалёку от кузницы Тарра.

— Теперь понятно, почему он не пришёл, — продолжил хрипеть техник. — Масса оказалась велика и канал захлебнулся.

— Неужели такое возможно для портаторного перемещения? — удивился Мет.

— Слишком далеко.

— Тогда зачем вы лезете на Землю. У нас нет синих песков. Нашей звезде ещё более четырёх миллиардов лет до коллапса, — со злом в голосе заговорил Мет. — Адрес! — Он с такой силой ткнул излучателем рейда в грудь портаторного техника, что тот простонал и начал валиться.

Подставив ему под плечо излучатель, Мет не дал ему упасть.

Пальцы техника вяло заскользили по пульту, над которым вспыхнула голограмма с каким-то отображаемым в ней предметом. Мет всмотрелся в голограмму, однозначно, это была не та улица, с которой он уходил с Земли. Затем изображение в голограмме сменилось и опять это было не то. Мет уже увидел, каких сенсоров на пульте управления касался техник и перестав его поддерживать, оттолкнул, легонька ткнул ему в голову иглой своего поля, повернул пульт к себе и принялся манипулировать сенсорами. Искать улицу на Земле пришлось достаточно долго, видимо шхерты портировались туда не часто.

Найдя её, Мет повернул голову на техника — тот лежал перед порталом лицом вниз не шевелясь, его биополе едва быстро таяло: однозначно, он умирал. С гримасой досады, Мет скользнул взглядом по пульту управления и лишь сейчас увидел на нём большой зелёный сенсор.

«Скорее всего, это и есть активация портала», — мелькнула у него догадка.

Он шагнул в зону портации, положил палец на зелёный сенсор — ничего не произошло. Состроив гримасу тревоги, Мет покрутил головой и остановил свой взгляд на лежащем технике. Шагнув к нему и взяв его за шиворот, он подтащил его к зоне портации и взяв его руку, прислонил его самый длинный палец к зелёному сенсору — прошло несколько мгновений и в зоне портации начало светлеть. Мет отбросил руку техника, но она вдруг зацепилась за висящее на шее Мета оружие, и потянула его за собой. Оружие потянуло за собой Мета и тот взмахом свободной руки сбросил его со своей шеи и освободившись, повалился в зону портации. В тот же миг, откуда-то сверху зону портации будто начал заволакивать белый туман. Но прежде, чем он полностью закрыл от Мета пространство, тот успел увидеть, как из-под космодрома выбегают люди в чёрной одежде, сжимая в руках оружие. И в следующее мгновение Мет утонул в белом тумане.

5

Мет понял, что лежит на спине на какой-то твёрдой холодной поверхности и заворочался, пытаясь подняться, но все движения давались ему тяжело, будто на нём лежал большой груз.

«Проклятье! Что со мной? На Землю ли я попал?» — мелькнул у него сонм тревожных мыслей.

Он покрутил головой, пытаясь осмотреться, но местность не узнавал.

Донеслись, явно торопливые шаги и будто в тумане Мет увидел склонившихся над собой несколько лиц. Губы одного лица шевельнулись.

— Очнулся! — услышал он произнесённое слово на родном языке.

«Земля!» — Мет попытался пошевелиться.

— Лежи, лежи! — раздался другой голос, однозначно женский. — Скорая уже едет.

Напрягшись, Мет попытался сесть. Склонившиеся над ним лица, отшатнулись, но в тоже время он почувствовал опору под плечами, видимо кто-то пытался ему помочь. Мет сел и покрутил головой: он сидел на тротуаре в окружении нескольких мужчин и женщин. Было сумеречно и прохладно. На этой территории были или утро или вечер. И насколько он видел, эта была та же улица, на которой он провалился в портал.

Странная тяжесть по-прежнему давила на него, будто на плечах лежал большой груз.

«Сила тяжести, — догадался он. — На Араксе она заметно меньше и потому мне там было легче. Только бы не потерять контроль над собой.

Видимо женщин, которая разговаривала с ним склонилась к его лицу.

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась она.

— Не слишком… — Мет попытался улыбнуться, но все, даже движения лица давались ему тяжело.

Опёршись на руки, он перевернулся и попытался подняться. Кто-то помог. Его шатнуло. Он выбросил руки в стороны и тут же почувствовал, как количество рук, держащих его увеличилось.

Прошло несколько мгновений. Тяжесть будто начала сваливаться с его плеч.

— Благодарю! — Мет дёрнулся, давая понять, что может стоять сам.

Руки исчезли. Мет покрутил головой: часть прохожих уже отвернулась от него и видимо, продолжила путь по своим делам. Около него остались лишь двое мужчин и одна молодая женщина. Они были незнакомы.

— Что с тобой произошло? — заговорила молодая женщина. — Я увидела, что ты лежишь посреди улицы.

— Не знаю, — Мет мотнул головой. — Шёл и вдруг потемнело в глазах. Дальше ничего не помню.

— Это от шаровой молнии, — донёсся голос со стороны и повернув на него голову, Мет увидел, что говорит стоящий сбоку мужчина. — Я хорошо видел, как воздух заискрился и появилась она. Я был далековато от неё и на меня она не подействовала. Вы вдвоём были рядом. Затем она исчезла и ты упал.

— Я не видела никакой молнии, — женщина покрутила головой.

— Возможно потому, что шла за ним, — сделал вывод мужчина.

— Пить! — произнёс Мет.

Молодая женщина открыла свою сумочку и достав из неё небольшую бутылочку, открыла и протянула Мету.

— Вода!

Взяв ёмкость, Мет принялся неторопливо пить, чувствуя, как с каждым глотком его тело будто наполнялось энергией. Выпив наверное половину воды из бутылочки, он протянул её женщине.

— Благодарю! — Мет кивнул головой. — Мне уже лучше.

Послышался резкий прерывистый вой. Все повернули голову на звук — по улице в их сторону мчалась скорая помощь.

— Вот и она, — произнёс мужчина и повернувшись пошёл прочь.

Ничего не сказав, второй мужчина тоже ушёл. С Метом осталась лишь молодая женщина.

— Я видимо при падении сильно ударился головой и не могу понять, где нахожусь, — негромко произнёс Мет, повернувшись к женщине.

Глаза женщины округлились, лицо вытянулось.

— Это улица Каменотёсов. Неподалёку Нейрофизиологический институт. Наверное ты там работаешь, потому что я тебя несколько раз видела там. Я тоже там работаю. Ты это помнишь?

— Очень смутно, — Мет покрутил головой, совершенно не представляя, кто она.

— Мы уже опоздали и теперь придётся объясняться с начальником лаборатории, — пояснила женщина.

— Странно! — Мет состроил гримасу недоумения.

— Хотя бы, как звать себя, помнишь? — поинтересовалась она после нескольких мгновений молчаливого удивления.

— Мет Сорин!

Мет уже чувствовал себя лучше, да и давящий на плечи груз почти не чувствовался. Он высвободил своё поле и коснулся им женщины: никакого психотронного поля у неё не было, но её биополе находилось в возбуждённом состоянии.

— Что произошло? — донёсся голос со стороны.

Мет и женщина повернули голову на голос, рядом с ними стоял мужчина в синем комбинезоне с большим красным крестом на груди.

— Он упал, ударился головой и видимо получил сотрясение мозга, — заговорила женщина. — Говорят, что рядом была шаровая молния и это от неё. У него даже царапина на лице, — женщина вытянула руку в сторону лица Мета.

— Совсем ничего не помните? — мужчина покрутил головой.

— Мало что, — Мет поднял плечи.

— Тогда доставим вас в Нейрофизиологический институт. Проблемы с памятью по их части, — произнёс мужчина.

— Нет! — Мет покрутил головой. — Мне уже лучше. Сам дойду. Тем более, я там работаю.

— Я его сама туда отведу, — заговорила молодая женщина. — Я тоже там работаю.

— Как знаете! — лицо мужчины исказилось неприятной гримасой. — Пройдёмте до машины скорой помощи и оформим вызов. Ложный!

Повернувшись, он пошёл прочь.

— Подожди! Сейчас вернусь! — произнесла молодая женщина и направилась за мужчиной вслед.

Мет попытался пойти за ними, но шаркнув по асфальту ногой, что-то толкнул и опустил взгляд — перед ним лежал пульт управления порталом. Состроив гримасу снисходительности, он стал на него и с силой надавил: нога провалилась и из под неё брызнул фонтан искр.

«Портаторный техник мёртв, пульт управления порталом сломан, — он вытянул губы в широкой усмешке. — Навряд ли вы теперь узнаете, куда была портация. А если и узнаете, то небыстро. Мы вас будем ждать».

Отшвырнув раздавленный пульт в сторону, он продолжил свой путь, но женщина вернулась быстрее, чем он дошёл до скорой помощи и взяв Мета под руку, потянула его куда-то за собой. Как зовут эту молодую женщину, Мет не знал и насколько помнил, её он никогда в институте не видел.

Пройдя совсем недолго, Мет вдруг увидел, что на фасаде того дома, где прежде висела голограмма с рекламой Корунда Альтарова, рядом с дверью висит скромная табличка «Салон голографических фотографий Максима Шарлова».

Он выдернул локоть из хвата молодой женщины, высвободил своё поле и вбросил его через стену в салон: внутри находилось лишь одно биополе землянина, перед которым висела слабое энергополе, несомненно принадлежавшее голограмме.

— Гад! — зло процедил он.

Раздосадованный, что ему не удастся узнать, что это был за маг и волшебник и где его теперь искать и удастся ли его теперь вообще найти, Мет вернул своё поле и развернувшись, направился к институту. Молодая женщина, периодически хмыкая, молча следовала за ним.

* * *

Войдя в холл Нейрофизиологического института на нижнем уровне, Мет сразу же направился к лифту. Молодая женщина неотступно следовала за ним.

Поднявшись в лифте на пятый уровень, он вышел в коридор и повернулся в сторону женщины.

— Дальше я сам. Я всё вспомнил и провожающий мне больше не нужен.

— Как знаешь! — громко хмыкнув, женщина ткнула рукой в кнопку лифта и дождавшись, когда его дверь откроется, шагнула внутрь. Дверь лифта закрылась и она исчезла, так оставшись для Мета неизвестной.

Состроив гримасу досады, Мет повернулся и направился в свою лабораторию.

В лаборатории находились лишь два молодых лаборанта. Услышав, что кто-то вошёл, они повернули голову ко входу и тут же поднялись. Один из них был Мету незнаком.

— Вы… Вы… Вы… — едва ли не заикаясь, затараторил знакомый лаборант.

— Ты-ы-ы…

Раздавшийся громкий голос со стороны заставил Мета повернуть на него голову — в дверном проёме в кабинет руководителя лаборатории стоял сам руководитель.

— Я вернулся! — губы Мета вытянулись в широкой усмешке.

— Далеко был? — поинтересовался руководитель лаборатории.

— Не близко! — Мет хмыкнул.

— Надеюсь поделишься впечатлениями?

— Если будет желание слушать.

— Как будешь рассказывать.

— Без утайки! — Мет опять хмыкнул.

— Тогда прошу ко мне, — развернувшись руководитель лаборатории исчез из проёма двери своего кабинета.

С широкой усмешкой на губах Мет направился в сторону оставшейся открытой двери.

Content

Геннадий Васильевич Иевлев
Палящий зной Араксы

Глава первая

1

2

3

4

Глава вторая

1

2

3

Глава третья

1

2

3

Глава четвёртая

1

2

3

4

5