Валерий Шалдин

Тайные тропы Бездны. Книга вторая

Глава девятая

Если выходной день начинается хорошо, совсем не значит, что весь день пройдёт хорошо. Хотя это выясняется позднее. В этом убедился простой 55-и летний инженер Вячеслав Михайлович, трудящийся в обычной управляющей компании города Комаровска. Убедился на собственном опыте. Вот прямо с воскресного утра, его супруга Полина заявила, что ей срочно требуется удовлетворить свои эстетические потребности. Собственно, где в Комаровске удовлетворять такие потребности? Можно прогуляться по центру города, заглянуть в парк. В городе, конечно, веселей. Культуры больше, салоны связи, банки, парикмахерских полно. Но хочется чего-нибудь такого — высокохудожественного. Можно на рынок сходить: прицениться к овощам и фруктам, а то и на мясное замахнуться. По магазинам ещё можно прошвырнуться — вот и вся вам эстетика. Не древние руины же смотреть, право слово: камни и камни, чего на них пялиться. Полина, перебрав варианты, выбрала сегодня прогулку по центу города с заходом в городской парк. Супруга на прогулку собиралась не очень долго: всего пару часов, поэтому уже к обеду она созрела к совершению променада. Вячеслав Михайлович оглядел свою супружницу: не пятый размер, конечно, но сгодится. Толстовата что-то стала его Полина: пора бы на диету её посадить, или чаще выгуливать, а то сидячий образ жизни сказывается на фигуре, особенно в её нижней части. В парке Полине вдруг захотелось прокатиться на колесе обозрения. Отчего ж не прокатиться, если нет никаких срочных дел? Хотя, что там осматривать с этого колеса, но народ стоит в невеликой очереди за таким развлечением. Полина со своим супругом Славиком угнездились в стальных креслах колеса и супруги стали оглядываться по сторонам. Земля удалялась, а небо приближалось. На колесе обозрения, кто понимает, это самый интересный момент восторга: именно добраться до самой высшей точки. Потом уже не так интересно. Но восторг Полины похабно омрачился, как только они сделали четверть оборота на колесе обозрения, которое в народе называют чёртово колесо. Откуда-то сверху в голову Полине прилетела пустая алюминиевая банка из-под пива «Балтика». Особо больно эта банка не сделала, но ведь обидно до соплей, неприятно, да и хорошее настроение исчезло. Бурлил восторг — теперь булькает уныние. Катастрофически портил настроение раздавшийся сверху дебильный хохот, исходивший от трёх молодчиков. Значит, они специально кидаются в людей банками — сделал вывод Пантелеев. Смешно им, видишь ли. Полина захлюпала носом и стала вытирать слёзы, а Пантелеев начал громко возмущаться. Однако, когда он уже сверху увидел, кто кинул в его жену банкой, то ему стало страшно: слишком уж колоритно выглядела лихая троица молодцев. Сразу видно, что это крайне приблатнённая публика, чуть ли не бандиты. Первый из троицы, очень сильно смахивал на завсегдатая психиатрической больницы: огромная лысая шишковатая голова с рожей великовозрастного дебила. Объёмистое пузо, могучие плечи, мощные ручищи до колен, грудь как бочка — эволюция в его случае дала обратный виток. Физиономия индивида выражала ненормальный восторг от меткого попадания банки с пивом в голову женщины, при этом он успевал с хрустом и чавканьем поглощать чипсы из большого пакета. Второй смотрелся ещё неприятнее, чем толстый дебил. Мужик имел какой-то серый цвет лица, тонкий носик, оттопыренные уши и маленькие, налитые злобой глазки. Третий из этой компании красотой тоже не отличался. Он был долговяз, неприятно лохмат, нескладен, с лошадиной физиономией и огромными зубами. Он хмуро поглядывал на мирно гуляющих людей — не питает ли кто к их компании лишнего интереса. Интереса не питал никто, скорее к ним питали отвращение.

Если физиономии первых двух вроде бы чисто выбриты, то третий щеголял недельной щетиной. Те ещё персонажи из подворотни: обычное быдло, причем ведущее себя самым естественным для быдла образом. Вячеслав Михайлович понял, что таким индивидам ничего не докажешь, только хуже сделается тому, кто вознамерится им что-то доказывать и призывать к порядку. Он поумерил своё возмущение. Видно же, что эта троица ищет приключения, а нам приключения не нужны, поэтому чета Пантелеевых выгрузилась из колеса, когда оно довезло их до самого низа, и убралась из парка, а лихая троица, гогоча, поехала кататься на новый круг. Гуляющие люди, видя такую неприятную компанию, начали держаться от таких организмов подальше.

Лихая компания решила совершить ещё пару кругов на этом аттракционе: сегодня компания скучала, а скука, говорят, страшное дело — со скуки совершается, наверное, половина всех грехов человечества. Пацанам предстояло ещё пару часов своего времени убить в битве со скукой, а потом ехать на специальное задание. Что собой представляли эти три организма, которым всегда скучно по утрам? В местных криминальных кругах их хорошо знали, как подручных Лысого, то есть Лысенко Николая Олеговича, считавшегося одним из двух местных криминальных авторитетов. Второй авторитет значился как Франт, в миру Фёдоров Кирилл Петрович. Но, Франт — то наркота, отмывание денег, а бригада Лысого промышляла рэкетом, разбоем, угоном машин и ещё кучей деяний, которые хорошо описывает Уголовный Кодекс. Погоняла у резвящейся на колесе обозрения троицы были следующие: толстый отзывался на Морду, похожий на упыря звался Ушан, а длинного погоняли Зверьком. И Зверёк сегодня оказался самым недовольным в их компании. И есть отчего проявлять недовольство. Во-первых, пропал выходной день — надо выполнять распоряжение бригадира и ехать в посёлок Жупеево, чтобы порешать там дела. Во-вторых, бригадир назначил старшим Ушана. С какой такой чести? Ведь у Ушана интеллект, как у курицы: он обыкновенный мясник с замашками садиста. А Зверёк окончил восемь классов, понимать надо. Да, погорячился бригадир, поставив главным Ушана: этот накомандует. Ещё бы дебила Морду поставил старшим. Морда, говорят, окончил успешно два класса лесной школы, больше не осилил. Морда даже говорить не умеет: изъясняется только междометиями, зато дурной силы в нём хоть отбавляй. Его в бригаде держат для силовых операций, когда надо кого-то демонстративно завалить или изувечить. Морде даже оружия не дают: он убивает и калечит жертвы голыми руками. Дебил же. Морду надо всегда кормить, непрерывно кормить, тогда он смирный и выполняет команды. Особенно придурок обожает мороженное, но съедает пачку за пару секунд: не прокормишь такого проглота. Бригада одалживала Морду у его родного брата, который считался опекуном дебила: тому и деньги давали за «работу», выполненную Мордой. Братец свой пацан, из сиделых, но отошёл от дел по причине подорванного здоровья. Теперь он только сдавал Морду в аренду, с того и жил. Братан только предупреждал арендаторов, как надо эксплуатировать организм: как его кормить, как заставлять сходить правильно в туалет, а не навалить в штаны. За обгаженного брата арендодатель выставлял штраф: «Я вам его чистого предоставил, а вы мне его обратно привели обгаженного! Или мойте его, или платите штраф». Лысый, кроме всего прочего, сделал Морду директором одного хитрого ООО, где дебил числился и директором и бухгалтером. Умное решение: если случится шухер, то нате вам полицаи дебила, с него и спрашивайте. Пока у бригады ещё шухера не случилось. Изредка случались мелкие атасы. Поговаривали, что у Лысого хорошая крыша в полиции и администрации.

Зверьку, у которого уже сформировалась привычка к сопутствующим неурядицам, приходилось следить, чтобы душегуб Морда не обгадился, чтобы у дебила в руках и на зубах всегда имелась еда, хоть какая. И это при восьми классах образования! Где справедливость? Вообще в банду надо брать людей по результатам ЕГЭ, а дураков не брать, таких как Ушан. Ведь этот Ушан конченый отморозок: прикиньте, он в морозилке своего холодильника держит отрезанные человеческие уши. Коллекция у него такая, типа хобби. Вот же урод. Да ещё и хвалится. Считает это дело нормальным: говорит вот Окулист из области, так у того дома целая коллекция человеческих глаз имеется. В банке со спиртом держит.

Ушан хорошо понимал переживания Зверька, но только злорадствовал. Низкорослый, неказистый и плешивый уже к тридцати пяти годам Ушан успел привыкнуть к своей отталкивающей внешности, но для дела устрашения его внешность подходила хорошо. Он переложил на Зверька самую грязную работу — надзирать над поведением Морды и управлять транспортным средством, а он, Ушан, думать будет за этих кретинов. Особенно за Зверька, который считает себя ужасным умником со своими восемью классами. Академик в области кибернетики, мля. Только у этого академика уже давно не все дома: мыться он не любит, стричься тоже, жрёт всё, что попадёт под руку — такое, что свинья есть не станет, да ещё и на дурь подсел, дерьмо, а не человек. Многое узнаешь о человеке, посмотрев, как тот ест. Вот же бригадир наградил напарничками. Да ещё и задание смотаться в Жупеево и порешать там дела, смущало по-звериному осторожного Ушана. Что-то там намечалось грязное, иначе бы, зачем бригадир придал им Морду. Морда нужен только тогда, когда надо кого-то завалить или изуродовать, больше он ни на что не способен. Ушана крайне смущала эта поездка в клятое Жупеево — это как приглашение прогуляться по канализации. Что там такого в этом Жупеево, что привлекло внимание бригадира? Это у Франта там имелся интерес, но поговаривают, что в этом Жупеево здорово подорвали бизнес Франта, связанный с дурью, а его подручного Кучерявого утопили в болоте. Ушану теперь надо проявить осторожность, чтобы не облажаться, ведь у него нервы и он на гормонах. И положиться не на кого. Не на Морду же? Зверёк придурок, только хвалиться своими восемью классами может, а у самого не все дома, зато тараканов густо. Вот, спрашивается, зачем он запустил на колесе обозрения какой-то бабе в голову банку из под пива? Нет, конечно, ржачная тема. Особенно когда стал кипятиться мужик этой бабы. Вот чего он пенится: не ему же прилетело, а бабе. Ещё Зверёк предлагал пёрышком этого мужика пощекотать, чтобы не болтал лишнего. Пришлось Ушану напомнить придурку Зверьку, что у них сегодня дел полно в Жупеево, а мужиков щекотать никак не в масть.

Не только Ушан готовился к предстоящему делу — в посёлке Жупеево также нашлись люди, которые всегда готовы схлестнуться хоть с криминалом, хоть с самим чёртом. Таких людей насчитывалось очень мало: по пальцам можно пересчитать, но они свою численность заменили отчаянной храбростью. Безпалько, прежде всего, посчитал себя. В будущей организации «некромантов» он получил пост Судьи. Безпалько поморщился: Судья, так Судья, значит, придётся судить. Поздно пить боржоми. Конечно, простым боевиком, может быть, и лучше числиться, но уже ничего не попишешь. Теперь только вперёд: я соберу всю свою боль и всё свое горе, и пущу их на хорошее дело. В боевики записались Гришка Мельников, Юрка Вешкин и Норик Айвазян. Посмотрим: хватит у них духа или труса спразднуют. Координатором в их обществе числился хозяин мастерских и «Пончиковой» некто Больц Анатолий Васильевич из самого Комаровска. Но то официально. Никодим почему-то называет его не по имени отчеству, а господин «F». С этим Больцем, как и с Никодимом много непонятного. Господин «F» поразил Семёна Митрофановича своей уверенностью и обстоятельностью. И глаза… У господина «F» страшные глаза. Такой взгляд изредка проскальзывает и у Никодима, когда он чем-то раздосадован.

Сегодня в выходной день наступило время «Ч». На специальный телефон Безпалько поступил срочный вызов от Координатора. Этот телефон ему тот выдал при знакомстве, посоветовав никогда с этим прибором не расставаться, даже при купании. Началось — с некоторым мандражом подумал Безпалько.

Сам господин «F» окопался на самом краю комплекса ремонтных мастерских — дальше уже только край посёлка и заболоченная низменность. Последняя шестая мастерская состояла из трёх стендов, складских помещений и административного двухэтажного здания, общего для всех шести мастерских. Пройдя через асфальтированный двор, Безпалько заметил Гришку Мельникова и его товарищей, одетых в рабочую форму, которым приветственно кивнул. Это говорило, что вся их банда находилась в сборе. Гришка кивнул в ответ и махнул рукой, дескать, начальник у себя, а Вешкин и Айвазян также взмахами рук, измазанных машинным маслом, поприветствовали гостя. На втором этаже кирпичного административного здания Безпалько встретил самого господина «F». Тот не стал разводить церемонии, а сразу же повёл Судью в одну из небольших комнаток, расположенных на первом этаже. Из всей мебели в этой комнате стояли только массивные стальные стеллажи, на которых хранились инструменты и оснастка. Но одна из этих, внешне тяжёлых конструкций, хозяином заведения легко была сдвинута с места, провернувшись вокруг одной из своих опор. Под стеллажом оказался стальной люк, приличных размеров: где-то метр на метр. Под люком оказалась вызывающая уважение старинная чугунная винтовая лестница ведущая куда-то вниз. Всё это дело хорошо освещалась электрическим светом, ступеньки не скользили, поэтому скоро Безпалько оказался на кирпичном полу огромного помещения, отметив, что высота помещения где-то четыре с половиной метра.

— Почти сто метров в длину и двенадцать в ширину, — сообщил господин «F». — Раньше здесь располагались подземные винные склады, а надземную часть разбирать пришлось. Место удачное, грунтовые воды далеко внизу. Построены склады ещё в начале девятнадцатого века. Видите, какой замечательный кирпич. Мы только реконструировали вентиляцию, провели свет и тепло. Тут даже жить теперь можно среди всего этого добра. Есть ещё один выход на поверхность через подземный ход. Теперь господин Судья всё это добро ваше: изучайте и пользуйтесь.

Безпалько огляделся: всё огромное арочное помещение тесно заставлено стеллажами, шкафами, холодильниками обычными и медицинскими. Здесь же были выделены места для работы на компьютере и отдыха. Можно спокойно отдохнуть на отличных кожанных диванах и креслах. Интересно, как их умудрились сюда занести? Дышалось легко, только чувствовался лёгкий запах оружейной смазки, так как на некоторых верстаках разложены образцы стрелкового оружия, с которым, надо понимать, недавно работали. Остальное огнестрельное оружие хранилось в ящиках и шкафах. Чего здесь только не хранилось: кучи ящиков со всяким огнестрелом и холодняком. Шкафы с амуницией ломились от всякого добра. Судью удивило, что здесь он нашёл миномёт в окружении ящиков с минами, древнее противотанковое ружьё и даже ранцевый огнемёт. Имелось кое-что и современное: автоматический станковый гранатомёт и ручные гранатомёты. Ого, да здесь можно человек двадцать до зубов вооружить.

— А здесь что? — спросил Судья у господина «F», когда они оказались в огороженной комнате, облицованной светлой плиткой. — Операционная?

— Можно и операции здесь проводить, — замялся господин «F», — Но, не только…

Да это же пыточная камера, осенило Безпалько. Вот и шкафы со всякими зловещими инструментами и медицинские шкафы.

— Здесь всякая необходимая химия, — показал на остеклённые холодильники господин «F». — Нам нет необходимости резать людей на кусочки, чтобы узнать истину. Сейчас отлично работает химия.

Безпалько стал соображать. От всего этого антуража веяло не самодеятельностью, а государственной мощью. Неужели лидеры государства перестали сопли жевать и решили бороться с преступностью внесудебными методами? Как-то не очень верится. Скорее поверю, что лидеры жутко боятся своего народа, чем криминалитет.

— Думаю, что уже сегодня мы применим эту химию в деле, — заявил господин «F», показывая Судье шприц-пистолет. — Наши соглядатаи не мотчая сообщили, что нас сегодня посетит всякая шантрапа из криминальной организации Лысого. Вот с них и начнём. Раз прикатят, значит, больно откатим: воткнём им вилы туда, куда солнце не заглядывает.

Семён Митрофанович давно заметил, что господин «F» часто перемежает свои слова старорусскими словами. Но, общий смысл его сообщений понятен.

— Сегодня мы проведём своеобразный экзамен для наших троих ребят, — добавил господин «F».

Безпалько внутренне усмехнулся: это и для него экзамен. Но, он его выдержит. Постарается выдержать, ведь от этого зависит жизнь внучки, если только Никодим не соврал.

— Скоро налётчики подъедут к нам, но мы с вами ещё успеем осмотреть нашу электронную технику и некоторую экипировку, — говоря это «F» повёл Судью к столу, на котором красовался ноутбук незнакомой марки.

— Это ваше личное рабочее оборудование, — пояснил он, подводя Судью к ноутбуку. — Только вы, как Судья, можете пользоваться этим устройством. С помощью этого устройства вы можете входить в особые базы данных. Проще говоря, вы можете узнать всю известную подноготную о каждом человеке. Это необходимо вам для принятия решения. Но, желательно собственноручное признание обвиняемого, иначе исполнители, особенно такие зелёные, как наши ребятки, не поймут и могут считать, что творят произвол. Исполнитель должен точно знать, за какие деяния он уничтожает разумное существо по приговору Судьи. Лично мне вы можете приказать ликвидировать любое существо на Земле. Мне приказа Судьи достаточно.

Вскоре ноутбук признал нового Судью за своего хозяина и начал выдавать информацию. Господин «F» сообщил, кто конкретно посетит их мастерские с целью переговоров о дани, поэтому Судья набрал в запросе клички Ушан, Зверёк и Морда. Вот это рожи — поразился Безпалько — кирпича просят. Он стал вчитываться в текст описывающий деяния этих организмов и скоро пришёл к выводу, что это не люди, это твари. Да их надо уничтожать безо всякого суда и следствия.

— Да их можно без суда и следствия мочить, — растерянно проговорил он господину «F», который сидел рядом на кожаном диване.

— Можно, — согласился тот. — Но, желательно собственное их признание и признания свидетелей их преступлений. Чисто для истории и примера. Нам не нужны мученики, нам пример нужен. Увы, но нам самим придётся помучиться, пощекотать свои нервы. Надеюсь, ваша нервная система выдержит всю ту грязь, что вы узнаете от некоторых разумных организмов.

— Да куда я денусь, — отмахнулся Судья. Всё-таки он на своём веку насмотрелся в горячих точках всякого.

— Прекрасно, — слегка улыбнулся господин «F». — Тогда осталось примерить вам служебную одежду. Форму, так сказать.

— Форму? — удивился Безпалько.

— Ну, мы же серьёзная организация… некромантов, — усмехнулся «F». — Кроме того форма требуется для работы. Впрочем, лучше один раз увидеть. По итогам сегодняшних экзаменов мы и решим — достойны ли наши боевики ношения такой формы.

Из одного большого шкафа «F» вытащил два комплекта одежды, в один из комплектов он стал облачаться первым. Вот это да — удивился Безпалько. Сейчас перед ним стоял облачённый в чёрный плащ с капюшоном настоящий киношный некромант. Плащ пошит чуть ли не до щиколоток, чёрные перчатки, из-под плаща выглядывали чёрные сапоги, лицо человека прикрывала маска искажающая голос. Только на левой руке, как шеврон, белела буква «F».

— Это моя форма, — услышал искажённый голос господина «F» Безпалько. — Чёрный цвет, это цвет боевиков и палачей, а у вас форма пурпурного цвета, как у Судьи.

— А у Никодима, есть такая форма? — полюбопытствовал Безпалько.

— Учителю это не надо, — услышал Судья. Слово «Учитель» говоривший произнёс с благоговением.

— Так, что, Никодим не состоит в нашей организации? — уточнил Безпалько.

— Учитель Высший, — с исключительной почтительностью произнёс «F».

Ладно — подумал Безпалько — везде свои заморочки и тараканы, посмотрим, что последует дальше. То, что последовало дальше, поколебало его в своей разумности.

— Эта форменная одежда имеет несколько режимов работы, — сообщил «F». — В ней прохладно летом, тепло зимой, она не промокает, но не это главное. Вот обратите внимание, что произойдёт сейчас.

К своему ужасу Безпалько заметил, что вот перед ним стоял человек, и вот он исчез, как его и не было, только еле заметная рябь в воздухе говорила, что рядом что-то находится.

— Это очень полезный режим работы нашей формы, — раздалось из воздуха. — Называется скрыт. Нанотехнологии.

— И я так смогу? — Безпалько замучился уже удивляться. Хотя границы нормы разумности у современных людей несколько размыты, все же рискну предположить, что я пока ещё в своем уме — решил Судья.

— Конечно, — ответил воздух. — Не будете же вы ходить по посёлку и пугать людей своим некромантским видом. Легче перемещаться под скрытом.

С этими словами господин «F» материализовался перед Судьёй.

* * *

Морда от этой жизни ничего не ожидал: ему давали всё, что ему требовалось, а требовалось ему пожрать. Ушан и Зверёк ожидали от своих действий богатства, удачи и славы. Все хотят награды и побольше. Но судьба награждает всех холмиком земли и полустёртой надписью на надгробии. Кого раньше, кого позже. Да еще бродячая собака могилку пометит. От иных действий в своей жизни лучше бы уклониться, ибо эти действия гораздо быстрее приводят к тому самому холмику.

Трое отморозков ехали в посёлок Жупеево, как хозяева жизни. Трасса полетела, побежала и поскакала. Зверёк умел водить машину так, словно он бессмертный, исповедуя принцип: «Тормоза придумали трусы». Он где не надо врубал скорость, «подрезал» автомашины, создавал аварийные ситуации. Ага, правильный пацан едет — все разбегайтесь в разные стороны, если успеете. Всё это раздражало Ушана, но он не делал замечание распоясавшемуся коллеге, чтобы трусом не прослыть. Ещё Ушана раздражал репертуар песен Зверька, которые тот исполнял за рулём. Когда ты заткнёшься — думал Ушан — найти бы тебя утром в постели с трупными пятнами. Ушан исходил на дерьмо, а Зверёк самозабвенно выл свои песни. Он чувствовал, что его творчество раздражает коллегу, поэтому и выл, чтобы досадить тому. Ему смешно наблюдать, как у Ушана глаз дёргается. Физиономия Ушана, искривлённая нервной гримасой, откровенно говорила: «Я на гормонах, могу и в рыло заехать».

— По телефону бабушка внучке позвонила, — отчаянно пел Зверёк, а встречный ветер ему подвывал в приоткрытое окно. — Приходи ко мне домой, я бражку наварила. Ну, конечно же, приду, трахнутая в ухо. Мля буду, бабушка — козырная старуха….

Ушан морщился от этих воплей, а Морда радостно улыбался: он всегда улыбался, даже когда убивал людей.

— Она вульгарная и грешная, мутная, словно водица вешняя. Она весёлая, бедовая, монетка стёртая, не но-ва-я, — вопил Зверёк, периодически давя на сигнал. Попутные машины прижимались к обочине, свято исповедуя принцип: «Пропусти дурака». Зверёк самозабвенно орал, Ушан зверел, Морда жрал чипсы.

Всё, что нас окружает в этом мире, имеет две стороны. Сутки имеют день и ночь, у монеты есть аверс и реверс, у батарейки плюс и минус, действие рождает противодействие, но последнее предположение не точно. Скорее всего, третий закон Ньютона фуфло, ибо при таком посыле в этом мире всё бы остановилось. По большому счёту, есть жизнь, есть и смерть. Разумные, но несовершенные организмы верят лишь в то, что маячит перед их носом. Их глаза не видят всего, что происходит в мире. Все эти Ушаны, Зверьки и Морды созданы, чтобы не видеть глубины мироздания, да это им, оказалось, и не нужно. Вот поэтому они обречены в столкновении с более организованной силой. Вот для чего они живут? Возможно, чтобы показать всем своё пренебрежение правилами и традициями? Какой след они оставят? Скорее всего, их след будет напоминать след, оставленный бродячим псом, пометившим дерево. Такие люди не меняются. Просто учатся лучше притворяться. По большому счёту мир един, неделим, но многовариантен.

Зверёк знал из объяснения Ушана, куда рулить, поэтому уверенно гнал машину по улицам посёлка к мастерским. Именно мастерские являлись целью их путешествия: надо больно и популярно объяснить лохам, кому они должны отстегнуть денег на охрану. Иначе могут случиться всякие неприятности. Так всегда делали: схема опробована многократно. лох бледнеет, зеленеет, но деньги отсчитывает. Куда ему паскуде деться? Он прекрасно знает, что некоторых несговорчивых калечили, сжигали их собственность, и даже убивали вместе с семьями. Ушан пребывал в полной уверенности, что хозяин этих дурацких мастерских с визгом ляжет под них — ведь точно известно, что за ним не стоит «красная крыша». Если бы его крышевали менты или безопасники — тогда да, тогда надо проявить некоторое уважение, а так, лоха надо ломать. На то он и лох, чтобы его доить и стричь. Мы мозги не парим, мы жизни лохов учим.

Зверёк лихо подкатил к административному зданию мастерских и остервенело стал давить на сигнал, пока на него не прикрикнул Ушан. Братва вывалилась из машины и прямиком пошла к зданию, где Ушан увидел парня армянской наружности, который их встречал. Ушан перемещался развязной вихляющей походкой, неуклюже топал Зверёк, а за ними, пыхтя, как паровоз шёл Морда, как всегда, жуя свои чипсы. Ушан запоздало вспомнил, что забыли сводить Морду в сортир: как бы этот урод не обгадился во время переговоров.

— Гости пожаловали, — задумчиво смотрел со второго этажа Судья на приехавшую гопкомпанию. — Герои, иху мать!

— Знаешь, кто такие герои этого типа? — прокомментировал появление группы Ушана Координатор. — Это те, кто слишком туп, чтобы не сдохнуть хотя бы до пенсии. Пойду встречу утырков. Как их упакуем, позову вас для вынесения приговора.

С этими словами Координатор поправил лежащие в кармане шприц-пистолеты, чтобы ловчее их достать, когда потребуется. Потребуются они совсем скоро, так как вступать в переговоры с этими утырками Координатор не собирался.

Куда гостям идти показывал Айвазян, а Мельников и Вешкин, стали подтягиваться к административному зданию, на ходу вытирая руки ветошью. Звоночек звякнул в голове Ушана, когда он увидел, что сзади нарисовались двое крепких парней, но что-либо предпринять он не успел. Как только Ушан и его подручные ввалились в здание, то Ушан заметил спешившего к ним человека, в котором он опознал по фото местного главного лоха. А дальше для Ушана всё кончилось: он только успел заметить, как в руке лоха оказался какой-то блестящий предмет, коим предметом мужик ткнул Ушана в шею. Раздалось не сильное шипение, и мозг Ушана отказался ему повиноваться. Координатор успел тоже проделать и со Зверьком, а вот Морда оказался чуточку проворнее своих товарищей, хоть и тормозной дебил. Морда успел, выпустив из рук пакет с чипсами, со звуком «Гры» отмахнуться от руки Координатора, но не отмахнулся от удара дубинкой, прилетевшей сзади. Айвазян, видя, что огромный противник мог оказать сопротивление, ловко отоварил его по голове дубинкой. Такой удар мог убить обычного человека, но Морду он только немного оглушил. Пользуясь моментом, что Морда «поплыл», господин «F» обеспечил и его организм дозой убойной химии.

Морда протяжно испортил воздух и стал оседать на пол, в отличие от двух своих коллег, которые смирно стояли на своих ногах: они уже превратились в зомби. С черепа дебила капала кровь, но никто не спешил оказывать ему первую помощь. Да и вторую тоже. Упав на пол, организм Морды радостно обгадился, что вызвало несколько матерных выражений от Координатора. Так как вонючего Морду из-за его психических отклонений никто допрашивать не собирался, поэтому это ещё живое чувырло Координатор велел запихать в огромный пластиковый мешок. Ребята, морща носы от отвращения, кое-как упаковали благоухающее тело огромного человека в чёрный пластиковый мешок, предназначенный для упаковки трупов. Одного мешка на такого гиганта оказалось мало: ничего у нас их много, на всех хватит.

— Теперь, как решит Судья, — сообщил Координатор своим подчинённым и попросил Вешкина пригласить Судью.

Тело, завёрнутое в пластик, оставили в коридоре здания, а Ушана и Зверька повели в комнатку на первом этаже, где один угол оборудован для допроса. В углу стоял стул, а всё это дело освещали мощные лампы. Перед стулом установлена видеокамера, которая писала интересное кино. Первого на этот стул бросили Зверька. Его глаза ничего не выражали, но язык молол хорошо: он подробно отвечал на задаваемые Координатором вопросы. Судья тоже мог задавать свои вопросы обвиняемому, но Безпалько, слушая разглагольствования лохматого Зверька, только сжимал кулаки и молчал. И этот Зверёк считает себя личностью? Опухшее и помятое лицо, от которого разит беспробудным хамством и наглостью, неопрятная одежда, грязные обломанные ногти. Судья единственный, кто находился в комнате в форме, то есть в своём пурпурном плаще и в маске, поэтому ребята не видели его переживаний. Судья хотел сам кинуться на Зверька и задушить того голыми руками, и имелось отчего. Зверёк подробно рассказывал о своих похождениях: как он и компания таких же индивидуумов насиловали, грабили, убивали людей. Описывал он это всё красочно и в деталях. Рассказывал, где хранятся улики. Химия работала. Он спокойно выдавал всех своих главарей и подельников, все свои тайники и заначки, и не только свои. У Судьи от природы вроде крепкие нервы, но и ему стало не по себе, кода этот урод рассказывал, как он насиловал малолеток и даже растлил собственную сестру, которая так и не оправилась от этого. Не выдержал Норик Айвазян: выкрикнув какое-то матерное слово на армянском языке, он выскочил из комнаты, из-за подступившей тошноты. Копаясь в прошлом некоторых индивидуумов, грязи не оберёшься.

При допросе Ушана плохо уже стало и Мельникову с Вешкиным, особенно, когда Ушан рассказывал о своей коллекции отрезанных ушей, и об эпизоде, когда он вместе с Мордой и ещё одним уродом из Саратова съели молодую девчонку. А что такое? Когда ты голоден, всё кажется съедобным. Одному господину «F» не стало плохо: стальные нервы у мужика. Безпалько погрузился в злую грусть: раньше он всякую грязь видел только в горячих точках, а теперь вот и в родном посёлке судьба окунула его мордой в дерьмо. Господин «F» туго знал своё дело: он умело продолжал допрос, несмотря на то, что ребят от откровений утырков тошнило и выбешивало. Допрос продолжался три часа, и уже на дворе стало смеркаться: пора этот балаган прекращать. Наконец, Координатор закончил допрос и обратился к Судье:

— Допрос окончен. Теперь ждём вашего решения, — сказал он, протягивая Судьи флэшки с записью видео допроса Ушана и Зверька. Парни также уставились на Судью, ожидая его вердикта. Если когда-то у этих ребят и имелись сомнения, то теперь сомнения у них испарились, как туман. Это война, и назад дороги нет. Как говорил господин «F», каждое общество само должно освобождаться от своего дерьма не надеясь на кого-то.

Для себя Судья уже всё решил: он этих троих нелюдей приговорил к смерти. Вот только именно ему надо вместе с решением об их смерти распорядиться и с методом казни. Судья решил положиться на волю случая, то есть на свой ноутбук, в котором перечислялся большой список оружия. Пусть, например, орудием казни будет номер 275 в списке оружия. Чуть потянув время, якобы проверяя качество записи на флэшках, Судья открыл список имеющегося в его распоряжении оружия и нашёл номер 275.

— Ранцевый огнемёт, — внезапно севшим голосом сказал он. Быстро собравшись, он повторил:

— Я решил. Эти люди, именуемые Зверьком, Ушаном и Мордой приговариваются мною к казни. Казнь произвести с помощью ранцевого огнемёта немедленно.

Господин «F» с уважением посмотрел на Судью: суровый у нас Судья, но справедливый. Ребята со страхом смотрели на такого свирепого Судью. Раньше они знали этого человека только с положительной стороны, как добродушного и приветливого работника местной школы. Говорили, что он воевал в горячих точках. Получается, что там он и нахватался такого.

Как только вердикт был оглашён, стал распоряжаться господин «F». Он велел бросить тела казнимых в кузов Газельки. Управлять Газелькой назначил Мельникова, рядом с ним поедут Вешкин и Айвазян. А куда поедем? Поедем на болота — сказал Координатор — на машине казнимых поедем мы с Судьёй. Так как на дворе стало темно, господин «F», приказал Мельникову держаться строго за ним.

Вскоре кавалькада, состоящая из двух машин, двинулась в сторону болот. Ночью!

— Как господин «F» ночью находит дорогу в болотах? — спросил Мельников у рядом сидящих друзей.

— Может у него прибор ночного видения есть? — предположил Вешкин. — Там в подземном складе чего только нет.

Мельников сомневался: он не видел чтобы «F» взял с собой ПНВ, а вот то, что он не забыл взять ранцевый огнемёт, он видел точно. Да и никакой ПНВ ночью на болотах не поможет. Здесь что-то другое, о чём не хочется и думать.

Поплутав по болотам километров 10–15, машины остановились, оказавшись на каком-то небольшом острове, естественно, окружённом мутной водой. Учёные пишут, что вода — это колыбель разумной жизни. Глядя на болотную воду, как-то сомнения берут. На вершине островка небольшими валунами выложено кольцо, в середине которого торчал вкопанный рельс. Вот к этому рельсу господин «F» и распорядился бросить тела всех троих казнимых. Место казни освещалось светом от автомобильных фар. Жив ли Морда, когда его привезли к месту казни, пока неизвестно: может его организм в этих мешках уже задохнулся. Впрочем, для Морды это было бы и лучше: не чувствовать, как огнесмесь из огнемёта сжигает его тело. Собственно, Зверёк и Ушан сами пока ещё находились под своеобразным наркозом и ничего не чувствовали и не понимали.

Бросив тела Ушана, Зверька и Морды около вкопанного рельса, ребята отошли подальше, а «F», деловито надев на себя ранец огнемёта, стал регулировать оружие. Секунд через десять шипящая огненная струя обдала лежащие тела карающим пламенем. Огнесмесь быстро нашла себе жертв и яростно стала их уничтожать. Спастись от такой огненной кары решительно невозможно и, вскоре, у вкопанного рельса осталась только дымящаяся кучка чего-то нехорошего. Обычно огонь даёт людям тепло, поэтому он благо, но, он может стать и злом, мучающим грешников в аду.

— Я, наверное, теперь шашлык есть не буду, — сообщил друзьям Айвазян, когда ветер донёс до его ноздрей запах горелой человечинки. Но, ни его самого, ни его друзей уже не тошнило, что говорит о гибкости психики.

«F», закончив сжигать тела казнимых, только сплюнул и зло пробормотал совсем не толерантную присказку: «Десять негритят пошли купаться в море. Десять негритят купались на просторе. Один из них утоп, ему купили гроб. И вот вам результат девять негритят». Но этим тварям мы гроб покупать не побежим.

Машину незваных гостей решили не сжигать. Она-то в чём виновата? Машину взяли в плен и решили разобрать на запчасти. На этом долгий день, наполненный адреналином, закончился. «F» сообщил ребятам, что завтра их ждёт торжественный приём в «некроманты», а сейчас отдыхать.

Уже находясь на базе, Безпалько спросил «F»:

— Ведь к нам опять кто-то приедёт?

— Обязательно, — лениво ответил «F». — На наших болотах всем места хватит.

— А если они подключат правоохранительные органы? Тогда что? Не будем же мы стрелять в ментов? — стал уточнять Безпалько.

— Почему бы и не пострелять. Пусть подключают, — отмахнулся «F». — Мы тогда и подключальщиков зачистим. В Индии говорят — когда Вишну наступают на палец, он отрубает обидчику ногу. Вы на досуге больше пользуйтесь своим ноутбуком: он подскажет вам, кто кого там крышует и какие расклады. Вы запомните, что наши противники, всего лишь люди, а люди, как вы знаете, смертные, а некоторые — внезапно смертны. Ваше дело судить, а нам исполнять. У вас есть мотивация для такой работы, наши молодые ребятки хотят стабильности для своих семей, я, под руководством Учителя, изучаю этот мир. Так что у всех есть стимул. Кстати о стимуле — встрепенулся «F», напрягшись:

— Сейчас к нам придёт сам Учитель.

И точно. Секунд через пятнадцать дверь в их комнату отворилась, и на пороге показался улыбающийся Никодим Викторович, собственной персоной.

— Семён Митрофанович, — обратился он к Безпалько, который так и пребывал в облачении Судьи, в пурпурном плаще. — Вижу, вы хорошо поработали. Выполнили свой страшный долг, а долг платежом красен.

С этими словами он достал из кармана небольшой футляр, открыл его и показал Семёну Митрофановичу, что в нём находится. В футляре лежали три ампулы с раствором, светящимся таинственным синим цветом. Жидкость в ампулах вела себя чрезвычайно подвижно и испускала искорки света. Судья взял в руки одну ампулу: на ампуле написано: quīnta essentia, один месяц.

— Вот жизнь вашей Ирки на три месяца, — сообщил он Семёну Митрофановичу. — Всё просто: аккуратно достаёте quīnta essentia из ампулы и даёте Ирки выпить. Желательно не афишировать данное действо. Следите чтобы она не разлила вещество: quīnta essentia очень подвижная и это чрезвычайно тонкая стихия. Употребив эликсир, Ирка живёт здоровым ребёнком целый месяц. Увы, всё возникает из небытия и уносится в бесконечность, а гибель человека от руки другого есть самое разрушительное для связывающей нас сакральной ткани. Но гибель одних спасает некоторым жизнь. Что ж, могу вам пожелать только терпения, мужества и не совершать ошибок, а quīnta essentia только небольшая плата за вашу работу.

Безпалько принял из рук Никодима три ампулы с эликсиром. Что ж, три месяца Ирка проживёт. Получается, чтобы она дожила хотя бы до шестидесяти лет, то ему надо добыть ещё 720 ампул. Надо уничтожить сотни ублюдков, чтобы жил один человек. Начинается большая охота.

Пока ещё исчезновение трёх жителей славного города Комаровска не вошло в полицейскую статистику, но день-два и местному участковому старшему лейтенанту Чекмарёву Денису Тихоновичу прилетит очередная головная боль. А она точно прилетит, хоть он пока ничего не подозревает. Хотя, честно говоря, тридцатитрёхлетний полицейский стал что-то подозревать, анализируя события в Жупеево за последние полтора года. Но полицейский свои подозрения держал при себе, относя их на начинающийся у него сдвиг психики в сторону паранойи. С такой работой точно свихнёшься и начнёшь самого себя опасаться и с самим собой говорить на интеллектуальные темы. А что? Хорошо поговорить с умным человеком.

Это раньше Денис страдал романтизмом, а теперь перестал страдать всякой фигнёй. Пооптеревшись в шкуре полицейского, он научился лавировать, как тот шаолиньский монах, проходивший сквозь капли дождя и остававшийся сухим. Всё прошло, как с белых яблонь дым, и романтика прошла тоже. Зато шкура утолщилась и стала, походить на шкуру бурого медведя, которая валялась у Чекмарёва в его спальне: крепкая такая шкура. В голову Мишке вставили стеклянные глаза, смотревшие на мир с выражением грусти и осуждения. Люди, вы зачем меня убили, а шкуру мою бросили на пол? Вы нормальные существа, или звери? Нормальные разумные существа шкуры своих братьев меньших на пол не кидают и шубы из них не делают. Ваше общество, это беспощадный мошенник — вот вы кто.

— Лежишь ты Мишка на полу смирно, и ничего тебя уже не колышет, — высказал умную мысль Чекмарёв в сторону шкуры медведя. Шкура молчала. — Вот только жена Маринка о тебя спотыкается и бурчит, а с бурчащей женой секс уже не того качества, понимать надо. А для меня секс это последнее удовольствие в этой жизни, ибо ничего уже не осталось. Вся жизнь тратится на лавирование. Вот приколись Мишка: мне надо и начальству угодить, и с урками здорово не пересекаться, и народу быть полезным, например, помочь бабушке снять котёнка с дерева. А людям хочется трагедий и страстей. Только мне уже ничего не хочется. Хочется покоя. Я уже разучился делать глупости. Значит, я состарился: в музей меня пора сдавать. А тут у нас постоянно новые веяния, будь они неладны. То очередная реформа ведомства случится, то борьба с коррупцией приключится. Ещё вдруг свистки зачем-то отобрали. Сложно работать, Мишка, в таких условиях. Я, как тот Чебурашка: уши во какие большие — всё слышу, глазищи во какие огромные — всё вижу, а лапки короткие-короткие, да и по тем бьют, чтобы я кого не надо не запрессовал. Чуть что, грозятся уволить на вольные хлеба. Собственно, чего это я с тобой говорю: ты ведь всё равно в нашем деле ни бельмеса не понимаешь. Тупезень ты, Мишка. Потому и шкуру с тебя сняли. А у нас идиотов полно, доложу я тебе. Из-за них и дуракам трудно жить. Недавно для тех, кто в танке и только что свалился с Луны, наше мудрое начальство дало ЦУ: думать комплексно, оценивать не только то, что уже знаешь, но и неизвестное. А чего я не знаю? И что с того случится, если я начну думать комплексно? Если начну так думать, то меня точно выгонят со службы: у нас думать не поощряется. Вот я и сделал вывод: надо следить над соблюдением порядка, а беспорядками не заниматься. Как-то так. Я и так всегда обращал внимание на совпадения, взаимосвязи и закономерности, а мне говорят, ещё и неизвестное учитывай и думай масштабнее. Точно выгонят с работы.

— Отставить думать масштабнее, — рявкнул сам на себя участковый. — По утрам — только кофе и медитация на медвежьей шкуре. Однако, что-то приближается, какой-то армагедец. И оно, то, что незаметно подкрадывается, жаждет крови. Начальство и так на меня косилось после гибели троих подручных Франта, все уши мне сжевало: как будто это я их в болоте утопил. Я бы их с удовольствием утопил, но руки у меня коротенькие. Но, начальство недовольно: кому-то уменьшился денежный ручеёк. С этими утопленниками дело тёмное: эксперты руками разводят. Я, конечно, уважаю всякие сложные ассоциации и обычно легко их добываю, но тут даже я признаю себя убогим умишком. Такие умственные хитросплетения не для меня. В упор не хочу видеть, что начальство связано с криминалом. Признаю своё поражение. До понимания происходящего не дорос. Но, пятой точкой чувствую, что в посёлке что-то случится из ряда вон: здесь точно начнут проходить изменения, и не все смогут их пережить. Года идут, а счастья нет, зато вся дурь на месте, мы с нею, как два брата вместе.

Денис Тихонович сквозь зубы промычал песенку: «…наша деревенька в поле затерялась, в нашей деревеньке только три двора. Как-то ранним утром кучкою собралась, игры затевая, наша детвора…» Ага, как мелкие что-то затеют, то хоть туши свет — отжигают так, что участковому приходится разгребать. Но мелкое поселковое народонаселение творит ерунду по сравнению с тем, что творят взрослые. Вернее, вытворяют. Особенно граждане из неблагополучных семей. Обычные граждане тоже отжигают. Например, приличный во всех отношениях дедушка Онуфрий сколотил банду из таких же алкашей, как и он сам. Напьются самогонки Зинки Полищучки — потом орут песни по ночам, не дают добрым соседям спать. Хотя, в том квартале, где стоит дом деда Онуфрия, соседей его не поймёшь. Добрые они или не очень? Рядом с участком деда Онуфрия расположен участок, где в хорошем кирпичном доме проживает некий Прокоп Серасхов, сорока пяти лет отроду. Этот Прокоп, на самом деле не Прокоп, а Оси и он ненец с тундры. Как он оказался в наших весях, то неведомо, но оказался. Этот Прокоп любит хохмить. Дня не проходит, чтобы оный Прокоп не отчебучил какую-нибудь чучу. Да и на участке у него всё очень пикантно. Вот зачем он рядом со свои домом построил ярангу типа вигвама? Народ заинтересовался и ходит смотреть на эту ярангу. Оказалось, что это никакая не яранга, а чум. Но, некоторые местные дамочки очень даже резво бегают к Прокопу в этот чум: говорят, что в чуме интересней, чем в доме. Экзотика, типа. Скорее всего, этого Прокопа племя выгнало из тундры за его приколы. Ах, да! Ещё у Прокопа на участке живут три северных оленя. На этих оленей весь посёлок приходил любоваться. На что там любоваться? Мелкие какие-то животинки.

Мысли Чекмарёва перескочили на свою дочку Лизавету. Большая уже девица: в первый класс пошла. Ага, в нашу замечательную школу — другой в посёлке нет. Чекмарёв улыбнулся, вспомнив, как проучившись в школе месяц, Лизавета заявила ему и мамке, что она уволится из этой школы и пойдёт работать на торфодобычу. Учителя пихают домашнее задание, а потом требуют его выполнения: беспредел. Но это ещё не всё безобразие. Ужас начинается в старших классах, если до них доживёшь, конечно. Лизавета почему-то совсем не уверена, что доживёт хотя бы до пятого класса. Дальше вообще засада. В старших классах водится свирепый Никодим Викторович, а это гибель — такой, говорят, он злой. Все первоклашки, наслушавшись старшаков, начинали вибрировать и паниковать уже заранее. Тогда Чекмарёв и его супруга долго уговаривали родную дочку не увольняться с этой школы: потерпеть чуть-чуть, хоть годик. Та старательно терпит и пока не заводит разговор, что до пятого класса не доживёт. Особенно ей понравились новогодние праздники, когда всем дарили подарки Деды Морозы и даже Снегурочки. Ещё ей понравился школьный фестиваль, на который она попала по квоте для первоклашек. От этого фестиваля Лизавета прыгала в восторге, вот только, наверное, она ничего в нём не поняла по своему малолетству. Утверждает, что принц Гамлет жил в Тибете на какой-то горе. Ведь Лиза живой ребёнок! Её надо подучить читать между строк, не быть доверчивой, понимать образность языка, и не делать поспешных умозаключений. Учителя тоже хороши: додумались водить малолеток на серьёзные пьесы. Малолеткам нужны мультики про крокодила Гену, а не Гамлеты из Тибета. Тогда в голове у них не заведётся мешанина из мыслей. А насчёт великого и ужасного Никодима Викторовича, то участковый видел этого человека в посёлке неоднократно. Обыкновенный серенький учитель заштатной школы: ничего в нём особенного нет. Да, поговаривают, что он ещё и пьющий: поселковый «монстр», короче, еще тот. Это его предмет пугает малышню. Чекмарёв поморщился, вспомнив, как он сам страдал от математики, от всяких, прости Господи, синусов и производных. Если Лизавета в него, то этот предмет будет даваться ей нелегко. Вот малышня и придумывает на учителей всякие ужасы. Например, на бывшую директрису вообще понапридумывали такого, что на голову не наденешь. Типа, что она ведьма и летает на метле. Ага. Точно, надо как-то ночью выйти во двор и полюбоваться, как она нарезает круги вокруг посёлка. И покричать ей: «Привет тебе, тётка на метле. Не замёрзла?» Ещё подливают маслица в огонь Алёнка Батракова и её гопкомпания. Их ролики пользуются дикой популярностью у населения. Но и население у нас дикое: всему верит. Сделали эти охломоны ролик о том, что под Жупеево целый подземный город. Даже показали какие-то тёмные катакомбы, скорее всего чей-то обычный подвал. Так некоторые доверчивые жители подходили к участковому и просили, чтобы он не допускал их деток шаблаться по этим катакомбам. Какие катакомбы? Здесь на пару метров землю отроешь, а там вода. А люди верят, что целый город существует. Ага, в воде. Доверчивый у нас народ до безобразия. Хотя и после безобразия он доверчивый. Вот недавно некоторые хай подняли, когда увидели ролик в котором говорится и показывается, что детей в школе кормят страусиными яйцами. Начали досаждать участковому вопросами: как так можно поедать такие ценные яйца. Лучше давайте страусов разводить. Ферму в Жупеево устроим из страусов. И некто не сообразил, что в ролике показывали, как повар кладёт в чан вариться яйцо величиной с большое ведро. Это что за страус такой? Это уже не страус, это уже динозавр. А народ, ущипните меня товарищи, верит в страусов и хочет их разводить, ведь они дают яйца величиной с ведро. Кроме того страус — это диетическое мясо, как кролик. Вот и приходится выслушивать всякие дурацкие жалобы и анализировать слухи. Слухи — это часть нашей работы. Может, ну её такую службу. Бросить всё и податься в монастырь, желательно в женский, подальше от этого дурдома. Интересно, что чудесного сегодня случится?

— Ладно, хватит разводить словесный понос и антимонии, — пробурчал Чекмарёв. — Что я смогу сделать, если саморазвитие интересует два-три процента населения Земли, а остальным нормально «и так сойдёт». Что надо народу: мягкая постель, еда каждый день, дом, семья, стабильная зарплата, машина и поездка раз в год на море. Этого хватает основной массе населения. А некоторым требуется и того меньше: закинуться дурью и балдеть. Вот вам и миллионы лет эволюции! Кто мешает людям творить, выплёскивать свой интеллект для общего блага, делиться с миром красотой. Ан нет: лучше ощущать себя толпой и бежать за морковкой, которая болтается перед носом. Куда бегут? Бегут дела делать, работу работать. Ага, типа мы пахали: я и трактор.

Мысли Чекмарёва, поскакав по ведомственным проблемам, по учёбе Лизаветы, по желанию податься в монастырь, перескочили на супругу Маринку. О жене думалось с любовью и нежностью. Чем больше Чекмарёв жил с Маринкой, тем больше выяснялось, что она неимоверно хороша. Маринке слегка за тридцать возрастом. Женщина стройная, местами фигуристая, с огромными глазами и великолепной гривой русых волос. Лицом она вполне обычная, с немножко вздернутым носиком. У неё замечательные губки: они очень выразительные и волнительные, особенно нижняя губка. Маринка, конечно, не образец женской красоты, но в ней намешано столько женской притягательности, что Чекмарёв оказался влюблённым в собственную жену. И это его огромный психологический якорь.

* * *

У батюшки Панфирия в хозяйстве матушки не имелось: как-то не сложилось ему найти матушку. Может поэтому он тоже задумывался о монастыре: не в шутку, как участковый, а серьёзно. Особенно он задумывался порвать с миром в период приступов болезни, которая медленно, но уверенно убивала Панфирия. Священнику не пристало находится в унынии, поэтому батюшка гнал от себя мрачные мысли, много молился и старался отвлечься событиями в его поселении. Местный народ отжигал и удивлял своей простотой. Повадились в церковь ходить местные дедки: Пахом, его кум Витёк и, примкнувший к ним Онуфрий. Деды сразу же объявили священнику, что они атеисты, поэтому пусть служитель культа подробно разъясняет, куда тут ставить свечки — перед какими образами. Ну, атеисты, так атеисты — пожал плечами священник.

— А вы, это, какие будете атеисты, — уточнил у дедов Панфирий. — Буддисты-атеисты или католики-атеисты, а может вы протестанты-атеисты?

— Да ты чё, батюшка, — хлопнул себя в грудь Онуфрий. — Мы самые что ни на есть православные атеисты.

Два кума при этом согласно закивали, дескать, ага, мы — православные атеисты. Проповеди деды не слушали, зато были источником последних поселковых новостей. Они, прежде всего, заложили бывшую директрису Алку Мордееву, рассказав священнику, что она немного того…ведьма, истинный крест: люди уже видели её на метле, а люди брехать не будут. Рассказали, что в посёлке завелись некроманты. Они крышуют весь местный бизнес и не едят мяса. Ну, и наконец, Панфирий узнал новости с иных пластов реальности, а именно, об инопланетянах. Узнал из первых рук — от самого Онуфрия, который с пришельцами здорово закорешился на почве потребления самогона. Зелёненькие, как оказалось, сами не дураки выпить и закусить в хорошей компании.

Дед Онуфрий, этот мощный старик маленького роста, как только вышел на пенсию, решил поведать всему миру о пришельцах с болот. Сказано — сделано, чего от народа скрывать. Употребив самогона, он отпустил на волю свою кукушку, и та полетела разносить феноменальные новости по округе. Местная бесплатная медицина как-то упустила дедушку. Так что дедушка, не получив от медиков даже бесплатной клизмы, стал усиленно лечиться самогоном. Тут и пришельцы подвалили поговорить о политике и пенсионной реформе. Скоро, если Онуфрий и компания, продолжат такими темпами поглощать самогон, то к ним нагрянет сам Великий Аттрактор, чтобы немного всколыхнуть грани нашего мироздания.

От избытка информации батюшка только чесал затылок, а по вечерам пересказывал с ног сшибающие новости кошке Тучке. Та местные новости одобряла громким мурчанием: ей рядом с хозяином всякие некроманты и ведьмы не страшны. Она панически боялась только бродячих собак, так как из-за своего доброго нрава не могла сражаться с ними, как подобает свирепой кошке. Тучке было чрезвычайно покойно рядом с хозяином, поэтому она, как могла, выказывала ему свою полезность. А что может показать хозяину бессловесная кошка? Она может мурчать, может показать, с каким аппетитом она ест, может зевнуть, демонстрируя свои хорошие и острые зубы. Ещё она может кататься на полу, показывая, какая она хорошая и красивая.

Сегодня ранней ночью случилось удивительно чистое небо, на котором сверкали бриллиантовые россыпи звёзд. В свете огромной красавицы Луны, всё вокруг казалось нереальным и сказочным. Это, наверное, от того, что батюшка наслушался новостей про некромантов и ведьм. Он, уставясь в небо, этой божественной красоты не замечал, полностью погрузившись в себя и механически поглаживая довольную кошку.

Нет никаких границ для мыслей и для чувств, только косность и страх воздвигает границы разуму. Священник хотел многое понять, отринув страх, но смысл ускользал. Панфирий анализировал слова, однажды сказанные ему Никодимом Викторовичем, когда священник попытался вызвать учителя математики на откровения, связанные с сущностью божества. Тогда Никодим повторил иерею слова, изречённые самим Спасителем: «Царство Моё не от мира сего». Это что получается? Выходит, что Спаситель появился в нашем мире из другого мира, раз он не отождествляет себя с этой Вселенной. Получается, правда, что мы живём в Мультивселенной. Панфирий всё собирался набраться храбрости и спросить у Никодима: «Кто ты?» Может всё-таки к нему надо обращаться не Никодим Викторович, а Василий Иакович? Но, если это так, то дух захватывает от восторга. Да и не пристало обычному человеку просто так что-либо любопытствовать у Святого. Увы, человеческое мышление несовершенно. Мы часто совершаем систематические ошибки, которые влияют на рассуждения и выводы.

Священник знал, что он, как и все люди, не совсем правильно воспринимает реалии мира, что он ошибается. Да, собственно, все люди ошибаются — так уж устроена людская психика. Особенно подвержены ошибкам дети, но молодой мозг развивается и совершенствуется. Или, увы, не развивается. Люди, особенно их дети, считают, что существуют в достоверной модели реальности, однако, эту реальность их мозг формирует иррациональными мыслями и убеждениями. Ментальных ошибок множество, и уйти от них невозможно. В результате у ребёнка появляется предвзятое отношение к миру, к окружающим людям и самому себе. Часть когнитивных искажений весьма тлетворно и вызывают психические отклонения. Большинство когнитивных искажений даны от природы с целью дать человеку шанс на выживание. Часть появляется в течение жизни, что ухудшает качество общения с себе подобными и мешает принимать адекватные решения.

Ошибки в работе мозга заметить трудно, ибо они кажутся людям совершено естественными, типа так всегда было. А по сему люди считают, что вообще не имеют никаких когнитивных искажений в своем мышлении: это у психов в мозгах завихрения, а у нас норма и полный порядок. Куда там! Такое утверждение само по себя является ментальной ошибкой. К чему это приводит? У кого-то появляются зловредные и иррациональные мысли, от которых человек сначала заполучает в подарок повышенный уровень тревожности, а потом и психическую болезнь, имеющую различные маски. Надо быть очень смелым, чтобы сказать своим иррациональным мыслям «пошли вон». Но только тогда взгляд на мир становится более здравым, и жизнь проживается более успешно и счастливо. Всё зависит от силы воли.

Бывает так — сила есть, а воли нет, особенно, когда дело касается вкусных пончиков. Здесь воля не работает. Устоять невозможно. Почти ежедневно Никодим Викторович появлялся в «Пончиковой», где для него всегда открыто небольшое отдельное помещение на втором этаже. В это помещение мало кого допускали. Вот, например, коллегу Баширова по школе трудовика Безпалько допускали. Рады были и его внучке Ирке, которая внезапно стала хорошо себя чувствовать и везде хвостиком ходила за дедом. Теперь Ирку в «Пончиковой» старались откормить до приличных кондиций, а то скелет ходячий. А так, практически больше никого в это отдельное помещение не пускали. Как говорится — только для своих.

Сегодня выходной день, но Никодим Викторович традиционно не забыл посетить «Пончиковую». Войдя на первый этаж заведения, он с удовольствием вдохнул вкусный воздух, который только увеличивал аппетит. Но, сегодня его ждал ещё один сюрприз — совершенно нежданный.

— Опаньки, — встрепенулся Никодим, когда уловил сильную волну знакомых эмоций, исходящих из угла зала. — А это кто у нас здесь?

Он уже знал, кто пожаловал в это заведение. И верно. В самом уголке зала, оккупированного в основном детьми с их школы, сидела девочка Надя с молодой женщиной. Точно, вспомнил Никодим, это её мамка. Он хорошо запомнил эту девчонку и её мамашу, когда однажды прохаживался по Комаровску и забрёл в местный парк, где, как раз проводили конкурс детских рисунков на асфальте. Тогда Никодим получил кучу светлых эмоций, но и много чёрных эмоций.

Никодим не стал подниматься в свой специальный кабинет, а направился в угол зала к девчонке и её мамки. Он не мог пропустить такого момента, ведь такие существа, как он любят окунаться в эмоции разумных существ, а от Нади светлых эмоций разливалось море. В зале стало несколько тише: стих весёлый гул голосов школоты, которая заметила учителя математики. Все с интересом проводили его взглядами, ведь этот страшный Никодим всегда шёл есть свои пончики на второй этаж и своим зловещим видом никого не пугал. Сейчас он явно хочет обосноваться на первом этаже, а рядом с ним находиться как-то ссыкотно.

— Здравствуйте, — с самой обаятельной улыбкой подошёл Никодим к угловому столику. — А я вас знаю, — сообщил он и стал рассказывать девчонке и её мамаши, что помнит тот конкурс рисунка в парке. Своим проникновенным журчащим голосом он поведал им, что ему тогда очень понравились рисунки Надежды. Ну, очень понравились. Вот поэтому он и подошёл узнать у Надежды: занимается ли та рисунками, и какие успехи.

Умеет же этот человек подойти к другим людям, что те сразу же считают его за своего и не боятся. Вот и Надежда с матерью не насторожились от появления чужого человека, а приняли его появление вполне добродушно. Как-то так быстро оказалось, что Никодим вписался в их компанию третьим и между ними завязался непринуждённый разговор. Оказывается, слухи об этой «Пончиковой» ходят и в Комаровске, поэтому мама Наденьки предложила дочке как-то съездить в этот посёлок, посмотреть, что здесь, да как. И они оказались в восторге, особенно Надя. И Надя, прежде всего, пришла в восторг не от пончиков, пирожков и соков, а от картин, которые здесь нарисованы на стенах. Удивительные картины неведомого мастера, но поражающие своим азартом и силой воздействия на мозг человека. Надя пребывала от этих картин в неописуемом восторге, вот поэтому её эмоции и засёк Никодим. Мамку Нади звали Дарина и она всегда имела при себе планшет. Вот на этот планшет Надя и сфотографировала все картины на первом этаже и уже собиралась заглянуть на второй этаж, но тут появился этот дядька, который оказался учителем местной школы и хорошим собеседником. Да, ещё каким хорошим.

Как-то быстро выяснилось, что Дарина с Надеждой живут прекрасно с папой Витей, который, хоть и молодой, но уже опытный врач-хирург и трудится заведующим отделением в местной больнице. Семья хорошо обеспечена и ни в чём не нуждалась. У Дарины имелась своя машина марки «Фольксваген», а у Надежды было всё, что она пожелает. На любимой дочке папа Витя не экономил. У Нади на столе стоял монитор, а под столом — самый навороченный компьютер, много игрушек и альбомов, на листах которых ребёнок вдруг стал что-то рисовать. Взрослым казалось, что ребёнок просто от нечего делать разрабатывает моторику пальцев, рисуя в альбомах какие-то детские каракули и непонятные вещи. Откуда им было знать, что это дитё компьютерного века, а Надя дурой совершенно не назовёшь, скорее даже наоборот, слишком умная для своего возраста, хоть и пошла только в третий класс местной престижной школы. У Нади что-то щёлкнуло в мозгу, когда она поучаствовала в том злосчастном конкурсе рисунка на асфальте, где произошёл небольшой скандал из-за её рисунков. После этого она поняла, что её никто не понимает. Раз взрослые и сверстники не понимают её рисунков, то она и не показывала их никому. Зачем? И вдруг совершенно случайно они с мамкой заехали в это дурацкое Жупеево, а здесь оказалось такооооое. Здесь оказались рисунки на стене этой «Пончиковой» созвучные творчеству Нади. Но, выяснилось, что их понимала только Надя, даже мамка не понимала, а вот этот дядька, который учитель местной школы, тот, оказалось, понимает, что изображено на стенах. Вот поэтому Нади стало интересно общаться с этим дядькой, несмотря на различие в возрасте.

Мама Дарина отрешённо сидела за своей чашкой кофе, находясь в неге, и в пол-уха слушала разговор взрослого человека и малолетней девчонки. Она изредка бросала свои реплики, но этих двоих вдруг куда-то понесло. Дарина всё больше и больше удивлялась их разговору. Постепенно глаза её округлялись от этого удивления. Это точно её дочка? Откуда она всё это знает, о чём беседует с этим человеком? Да и то, верно, откуда ребёнок знает о фракталах? Сама Дарина смутно знала значение этого слова: в её жизни фракталы совершенно не нужны. Это из области математики или физики, или ещё откуда-то? А эти двое сейчас увлечённо говорили именно об этих самых непонятных для её уха фракталах. Ничего удивительного. Надежда давно уже создавала свои рисунки, базируясь на теории фракталов. Интернетом она могла пользоваться — вот и прочитала об интересующей её теме, когда случайно в интернете увидела волшебные рисунки, которые оказались совсем не рисунками, а фракталами.

Сейчас эти двое взахлёб обсуждали рисунок, расположенный как раз перед их носом на стене заведения. Дарина ещё раз пригляделась к рисунку: какой-то замысловатый набор разноцветных точек. Совершенно бессмысленная картина. А эти двое в восторге от такого набора точек. Особенно радовалась Надя, доказывая своему собеседнику, что расшифровала исходную точку, от которой начинается изображение. Тот пребывал в восторге. Дарина смотрела на них и думала, кто из них тихо чокнулся: или эти двое, или она.

— Да, мама, — кипятилась дочка. — Как ты не понимаешь? Здесь же структура развивается по принципу самоподобия от исходной точки до края картины. Причём художник умудрился разложить структуру на цвета спектра. Здесь всё очень просто: каждый следующий слой отличается от предыдущего на две единицы. Никодим, ну, скажи маме, что это так, и что я расшифровала этот рисунок!

Девчонка уже стала забываться и называла Никодима на «ты», как своего лучшего друга, впрочем, тот только веселился от такой непосредственности.

— Точно, — с искорками в глазах говорил он, обращаясь к Дарине. — В основе явления фракталов лежит очень простая идея: бесконечное по красоте и разнообразию множество фигур можно получить из относительно простых конструкций при помощи всего двух операций — копирования и масштабирования, поэтому существует такое свойство структуры, как самоподобие. От ветки, как и от ствола дерева, отходят отростки поменьше, от них — ещё меньшие, то есть ветка подобна всему дереву. Подобным же образом устроена и кровеносная система человека: от артерий отходят артериолы, а от них — капилляры, по которым кислород поступает в органы и ткани. В природе всё самоподобно и рационально.

Ага, кивала Дарина, которая ничего не понимала, но силилась понять. О чём ещё можно говорить в заштатном кафе, как не о математике и высших сферах. И где это Надя нахваталась таких терминов. А всё интернет и бесконтрольность. Тут Дарина сообразила, что и дома рисунки ребёнка не просто детская мазня в стиле «курица лапой», а серьёзная работа. Н-да, растут детки, а мы и не замечаем. Точно говорят: «Дети превзойдут своих родителей».

Ребёнок и взрослый человек продолжали обсуждать непонятные для Дарины проблемы. Они говорили и даже спорили о какой-то размерности фракталов, и что для человека лучше воспринимаются фракталы размерностью от 1,3 до 1,5, а большей размерности фракталы для психики не очень удобны. Голова идёт кругом от их споров, как от фрактала большой размерности.

— Поясните, о чём идёт речь, — жалобно попросила Дарина.

Никодим взялся объяснить популярно: всё-таки он учитель.

— Это довольно просто, — начал он, пытаясь высказаться быстрей ребёнка. — В теории фрактальная размерность — это коэффициент, описывающий геометрически сложные формы, для которых детали являются более важными, чем полный рисунок. Для множеств, описывающих обычные геометрические формы, теоретическая фрактальная размерность равна обычной Евклидовой размерности. Таким образом, для множеств, описывающих точки, теоретическая фрактальная размерность равна нулю. Для множеств, описывающих прямую размерность равна единице; Для множеств, имеющих длину и ширину размерность равна двум. Соответственно, размерность равна трём для множеств, описывающих объём. Большинство фрактальных изображений обладают общим эстетическим качеством, основанным на визуальной сложности. Людям нравятся фракталы именно естественного происхождения с размерностью 1,3–1,5. Мы с Надей с этой идеей согласны. Для примера: морские волны и облака имеют размерность 1,3, береговая линия 1,05. Так что, ни рисунок береговой линии, ни рисунок волн — это не хаос.

Увы, для Дарины это всё китайская грамота: по образованию она бухгалтер, а в этой профессии своя числовая абстракция. К высшим математическим сферам Дарина, как и большинство людей, относилась равнодушно. А эти двое договорились до того, что признали то обстоятельство, что сами фракталы выходят за рамки чистой математики или искусства. Они могут дать гораздо больше: например, объяснить явления, находящиеся вне нашего понимания при текущем развитии науки. Например, вся фрактальная космология строится на теории бесконечности пространства Вселенной и распределении в нем астрономических объектов по принципу фрактальной размерности в диапазоне от 2 до 3.

Когда разговор добрался уже до космологии, Дарина сама не заметила, как съела последний пончик, отчего её желудок возрадовался. А эти двое организмов оказались так увлечены разговорами, что и не заметили, что остались без пончиков. В большой семье фрактальным клювом не щёлкай.

Потом случились охи и ахи, когда Надя фотографировала картины на втором этаже. На этом экскурсия закончилась. Прикупив домой пакет с пирожками и пончиками, Дарина собралась домой в Комаровск: время уже клонилось к вечеру. Хорошо хоть новый знакомый, ставший закадычным другом, пошёл их провожать до машины. Увы, но «Фольксваген» что-то не хотел заводиться. И как быть?

— Да не беда? — отмахнулся от такой мелкой проблемы новый друг. — Возьму вашу машину на буксир и дотащу до мастерских, там мои знакомые её вам отремонтируют быстро, ибо у меня там железный блат. А я вас отвезу домой на своей Вольво. Всё равно я сегодня еду в город, так что нам по пути.

Никодим не стал уточнять, что едет в город к своей драгоценной Ие Сафаровне, с которой у него большой лямур. Ещё Никодим обещал Наде как-нибудь познакомить её с художником, нарисовавшим картины на стенах пончиковой. Правда, учитель сообщил, что художник со странностями, но у всех гениев странности, и это факт. В общем, вечер у Дарины с дочкой удался, если не считать непонятной поломки машины. Вечер Никодима ещё только намечался: ведь его ждёт любимая девушка.

Глава десятая

Маринка Туйман, соседка Борьки Поленова и Никиты Ручкина, до слёз переживала за ребят, когда их забрили в армию. Хоть и раздолбаи они конкретные, но всё-таки соседи и почти одногодки, то есть женихи перспективные — ребята почти на два года старше Маринки, но то если по возрасту. Если брать по уму, то они ровня. Самой Маринки осталось совсем немного времени до окончания школы: не успеешь оглянуться, как ЕГЭ и аттестат в руки. Пока Маринка не предполагала, куда она пойдёт после школы, но, скорее всего, останется бедовать в родном посёлке. Хорошо хоть сейчас в посёлке чуть оживилась экономическая жизнь и можно влезть в какой-нибудь бизнес. Когда двух балбесов всё-таки забрали в армию, то все, кто их знал, даже родители, перевели дух: хорошо, что забрали. Может их там, в армии человеками сделают и не попадут они в тюрьму за свои выходки. Но всё равно Маринка жалела своих молодых соседей: какие никакие, а друзья. Они, в последнее время перед армией за ум взялись, правда, только перед армией. Даже на ремонте школы хорошо работали: за это их руководство школы отметило ценными подарками. Да и вообще. Всё-таки они друзья детства, а молодых ребят в посёлке не так и много. Где молодой девушке себе жениха искать? А так у Маринки имелся выбор: или стать Поленовой, или Ручкиной. Эти женихи ещё и ничего, здесь живут и дурнее. Поленов и Ручкин даже из своей армии письма Маринке пишут, не забывают. Сначала писали как-то односложно: живы, здоровы, погода хорошая, кормят съедобным, привет всем. Последние письма стали приходить с длинными текстами, но теперь они стали какие-то странные. Маринка жутко удивлялась от той жизни, что творилась у этих защитников Родины. Письма приходили практически одинаковыми по стилю и по смыслу, хотя Маринка точно знала, что Борюсика отправили за Урал, а Никитоса зафинтилили куда-то в Сибирь, а Сибирь большая. Последнее письмо от Никитоса Маринку поразило сильнее всего. Она даже несколько раз перечитывала его сама и давала читать подружкам. Те только качали головой: вот же достаётся парню в этой Сибири. Зато, как он проникновенно пишет Маринке о любви, какие комплименты ей отвешивает. Вот же свезло подружке-то с таким-то кавалером. А он у неё не один, их даже двое у неё. Любовный треугольник, ага. Вот только, судя по письмам, она их может не дождаться живыми: очень уж страшные дела отписывают Борька и Никита. Как бы служба в армии им медным тазиком не аукнулась.

Маринка в который раз развернула уже хорошо измятый листок с текстом и опять стала его читать:

«Драгоценная моя Мариночка, после кровопролитного штыкового боя с врагами, я думаю только о тебе любимой и точу свой штык. Твой стан — как кипарис, тебе подобных нету. Слова бессильны пред тобой! Как милый лик твой описать словами? Вот у меня нашлась минутка перед очередным боем, и я тебе пишу опять, ведь скоро нам идти в смертельную атаку, из которой многие не вернутся. Враги сожги нашу последнюю бронемашину, вот её огонь и помогает мне писать тебе, освещая лист бумаги зловещими сполохами света. Свистят пули, как соловьи, разрываются снаряды, летают горячие осколки, а я пишу тебе. Прости за плохой почерк, я тороплюсь, ведь враг коварен, а штык мой ещё не наточен. Враг взял и убил бронебойным снарядом моего лучшего друга, на сапоге оторванной ноги которого я и пишу тебе это письмо. Не обращай внимания на пятна крови на листе и следы огня. Вот только что геройски, от пули снайпера, погиб мой командир. Умирая, он прошептал мне: «Давай, Никита, поднимай бойцов в штыковую атаку. Только на тебя вся надежда. Я верю в тебя и знаю, что ты родился со штыком в руке и впитал его с молоком матери». И умер. Я выкопал ему могилку около сгоревшей бронемашины острой сапёрной лопаткой, от которой сегодня полегло много врагов. Трупы врагов так и валяются, раскиданные кучками по полю: их едят вороны и мелкие насекомые. Хоронить врагов нам некогда. Сейчас затишье закончится, и мы смело поднимемся в атаку на врагов, а потом ночью я буду жестоко пытать выловленных пленных. Утром я расстреляю их всех за своего разорванного друга и убитого командира. Трепещите враги, пойду я на вас безудержным и смелым, чтоб тебя дорогая Маринка навеки обрести!!! Я не мальчик, который боится вида крови. Я свирепый воин, который купается в ней, а смерть постоянный спутник моей жизни. Ты не показывай никому вида, если тебя спросят обо мне. Говори, что у него всё хорошо, кормят прекрасно, и он скоро приедет в отпуск. Говори, что у него служба, как служба, и всё, мол, нормально. Увы, у меня осталось только три гранаты да верный штык. Но сердце моё мужеством полно. Мой бронежилет пробит в восьми местах, а камуфляж пропитался кровью врагов. Мариночка, вспоминаю твой взгляд, который как лик реки, рассвету отворённый. Тебе нет равных по красоте и свету. И только стан прекрасный овалу плеч твоих под стать. Обнимаю тебя и целую. Не забывай готовиться к ЕГЭ, а мне надо идти сражаться. Я жестоко отомщу врагам за своего командира».

Маринка вся распереживалась. Конечно, это великолепно, что друг помнит, про её «стан прекрасный овалу плеч под стать», но то, что у него осталось всего три гранаты, это беда. Но, судя по признанию Никиты, он и штыком хорошо воюет. Но Маринка своим девичьим сердцем хорошо понимала, что одним штыком много не навоюешь.

Чуть позднее пришло письмо от Борьки Поленова, в котором он также признавался Маринке в вечной любви, только у него в письме имелись свои нюансы. Свист пуль в Борькином письме заменён на свист парашютных строп и рёв крылатых ракет, а горел у него не броневик, а вертолёт, причём, замечательно горел, давая много света. Впрочем, и у Бориса в бою погиб его командир от прилетевшей в него баллистической ракеты, а от шальной мины погиб его лучший друг, которого разорвало в клочья и на кусочки, такие дела. Пришлось Борису, вместо погибшего полковника, брать на себя командование сражением. Пленных Бориска не пытал и не расстреливал по утрам, потому как принципиально их не брал в плен: убивал на месте самым свирепым способом. Старенький генерал прослезился, когда увидел Бориса на поле боя в окружении кучи убитых им врагов. Военные корреспонденты даже засняли, как Поленов мужественно стоит в центре горы трупов по колено в крови. Генерал лично обещал отпустить героя в отпуск, но получится ли это совсем неизвестно, ибо враги совсем озверели — лезут и лезут смертнички, а патроны уже кончились — осталось две гранаты. Ничего, Мариночка, не переживай, не впервой, прорвёмся: придётся опять сходиться с врагами врукопашную. Я не пацан, который боится крови. Я кровожадный солдат, который убивает по нескольку врагов в день, и ходит в обнимку со смертью. Зато, по уверению Поленова, в армии здорово кормят, даже остаётся. Комплименты Маринке Поленов также отвешивал в стиле Омара Хайяма и Саят-Нова. Передавал привет всем знакомым и просил погладить за него пса Волка.

Вот теперь Маринке и думай, какому герою отдать своё сердце: ведь оба, кто бы мог подумать, самые настоящие монстры. Хотя, судя по тем сражениям, из которых не вылезают друзья, она может их и не дождаться: погибнут бойцы во цвете лет. Это прекрасно, что в армии хорошо кормят, а то, что в войсках не хватает гранат, то министерству обороны огромный минус. Надо об этой проблеме написать письмо министру обороны, пусть озаботится дать бойцам гранаты, а то приходится им воевать штыками да врукопашную.

Маринка вздохнула: ей надо срочно готовиться к ЕГЭ, но из головы не выходили строчки из писем друзей. Ты смотри — пишут, что мой стан, как кипарис. Душевно пишут, аж коленки подгибаются.

Откуда бедной Маринке, озабоченной подготовкой к ЕГЭ, знать, что письма ей Борис и Никита писали под чутким руководством своих сержантов с привлечением интеллектуального ресурса многих опытных старослужащих, ибо написание бодрых писем домой очень поощрялось начальством. Для правильного написания письма любимой девушке сержант принёс уже готовый шаблон, утверждённый начальством, и образцы писем, а другие старослужащие дополняли письмо строчками с цветистыми выражениями, почерпнутыми из книг. Считалось, что кашу маслом не испортишь.

— Ты боец Ручкин, — инструктировал сержант Никиту, — подробнее и бодрее описывай свои подвиги: крови подпусти побольше, страшилок всяких. Гражданские дамочки это дело уважают до дрожи в коленках. Особо не считай убитых тобой врагов, ибо как говорил генералиссимус Суворов: «Чего их басурман жалеть». Особенно говори, что в армии вкусно кормят и ты не голодный. Это самое главное. Пиши так, чтобы в твоей деревне все плакали навзрыд от твоих писем.

— Я в посёлке живу, — поправил сержанта Ручкин.

— В каком посёлке? — осведомился тот.

— В Жупеево.

— Тем более, — поднял палец вверх сержант. — Это где? — озадачился он. Жупеево он не знал.

— Рядом с Комаровском, — ответил Ручкин.

Комаровск, впрочем, сержанту тоже был неизвестен.

— Вооот! — протянул сержант. — Пиши так, чтобы и в Комаровске рыдали над твоими письмами. Твою любимую девушку ты должен поразить своим глубоким внутренним миром. Женщиной нужно любоваться, комплименты кидать, иначе она померкнет. Правда, мозг их — загадка природы. Сомневаются они часто на ровном месте, долго себе выбирают пацана. Подумаешь фифы какие: харчами перебирают — рифленый им лучше, или в пупырышках. А нам без разницы…

— Эй, боец Назикян и ты, боец Итыркулиев, — позвал сержант двух солдат, признанных знатоков литературного русского языка. — Бегом включайте свой интеллект и помогите молодому военному написать бодрое письмо любимой и верной девушке, которая ждёт его из армии в посёлке Жупеево. У них, понимаешь, любовь.

Итыркулиев и Назикян прониклись и с удовольствием помогли, как могли.

— Вах, Ручкин, — диктовали Назикян и Итыркулиев. — Пиши своей девушке красивым почерком: «Твои губы, как розовый рассвет, как два коралла, мамой клянусь, да. Твои глаза, как нежнейший бархат ночи. Ты просто пэрсик». Красиво, да. Не благодари, да.

Теперь Маринке предстояло сделать сложный выбор между Поленовым и Ручкиным, а также между чувствами и подготовкой к ЕГЭ. Трудный, однако, выбор. Вот она проблема выбора во всей красе. Куда девушке податься: или к умным, или к красивым?

У кого-то любовь-морковь и пролитие слёз над любовными письмами, а кто-то, как, например, Семён Митрофанович, с ума сходит и тоже от проблемы выбора. Конечно, человеческое общество не идеально, пингвины — вот это идеальное общество, а люди по своей природе сволочи. Пока Маринка разрывается между подготовкой к ЕГЭ и написанием писем своим друзьям, которые, как оказалось, к ней неровно дышат, Семён Митрофанович Безпалько постепенно начал входить в паранойю. С помощью своего служебного ноутбука он стал вычислять, кто в посёлке Жупеево и городе Комаровске ведёт асоциальный образ жизни. Цель таких вычислений понятна, но в моральном плане принять решение по наметившимся фигурантам оказалось выше человеческих сил. Компьютер чётко и аргументировано составил список из таких асоциальных личностей. Что касается посёлка Жупеево, то, по мнению электронного прибора, для местного социума совершенно излишни десять человек, прошедших тюремные университеты. Бывших уголовников обитало в посёлке гораздо больше, но некоторые смогли влиться в общество и сейчас ничем не отличались от обычных обывателей. В проскрипционный список также входила вся семейка от мала до велика бесславно утопшего в болоте Грини Весёлого. Эта семейка насчитывала двенадцать человек обоего пола и разного возраста и имела смешную фамилию Качики. Кроме Качиков в проскрипционный список электронной железяки попала семья цыган в количестве восемнадцати особей. Итого ровно сорок человек, которых смело можно зачистить по причине их асоциального образа жизни. Куда деть восемнадцать наркозависимых особей, не входящих в список из сорока человек? Плюсуем их к сорока, получаем пятьдесят восемь заблудших душ. Эта компания болталась не просто балластом на шее общества, они существовали настоящими паразитами и вредителями. Безпалько надо принять решение об их уничтожении, а этот выбор он не решался сделать, потому и сходил с ума из-за проблемы выбора. Если бывших уголовничков ему как-то не очень жалко, то с уничтожением большой семьи Качиков имелись проблемы, да и с цыганами проблема. Цыгане жили на отшибе в двух домах. В одном более-менее приличном доме жил их старший, а в другом доме, похожем на сарай, скучковались все остальные представители этого племени. Причём цыган мужского пола имелось всего четыре человека, а остальные — это горластые бабы и чумазые детки. Но вред для местной экологии от них всех исходил большой. А именно, из-за их беспринципности и ненависти к окружающим. Они не хотели интегрироваться в местное общество, они хотели продавать героин. В самом Жупеево эта публика героин не продавала, а толкала его мелким оптом в Комаровске по устойчивым каналам. С этого и жили. Ещё их женщины ездили в Комаровск на «работу»: приставать к прохожим с гаданием или просто и незатейливо побирались. Мужики принципиально не работали, потому что считали себя ромами, то есть высшей расой, а высшим работать в падлу. Ещё одни, объявившие себя исключительными.

Убить их всех к чёртовой матери — решился Безпалько. Но в списке фигурируют дети! Их тоже убить? Но эти детки через год-два станут такими же шакалами, как и их родители, а некоторые уже стали настоящими шакалятами. Если не уничтожить их сейчас, то проблемы возникнут потом. А если их не убивать, а выгнать? Но, Никодим сказал, что со своим дерьмом надо решать непременно самим, а не подкладывать его другим.

Безпалько, как Судье дана возможность выбора, но не дано возможности избежать выбора. Вот такая проблема с выбором, с которой можно свихнуться: и так плохо, и так вилы. Но свой крест каждый должен нести сам, поэтому Безпалько всё-таки решил провести чистку местного населения огнём и мечом. Он опасался за исполнителей. Выдержит ли психика ребят, или они откажутся выполнять такие людоедские приказы.

— Откажутся выполнять приказ, — без всяких эмоций сказал господин «F» Судье. — Тогда и исполнителей зачистим. Мы находимся на войне, а за неисполнение приказа наказание только одно — смерть. Надеюсь, у вас самого сомнений не возникло.

Собственно, что я парюсь, несколько успокоился Судья: мой выбор, это только кажется, что он мой. На самом деле предопределение решило всё за меня, я только инструмент в его руках. Те люди, которые попали в проскрипционные списки попали туда не просто так, а по заслугам. У них всегда есть шанс покаяться, но они им не пользуются, им и так хорошо. Кого винить? Опять обвинить нормальных людей, что они не досмотрели, не довоспитали, проявили равнодушие? У выродков что, своей головы нет? Ведь они все прекрасно понимают, что такое плохо и что такое хорошо, однако, ничего хорошего не хотят делать. Господин «F» говорит, что эти в списке только следствие, а причина в других людях, которые хорошо устроились. Вот тех тоже надо нещадно уничтожать, иначе они никого не пожалеют. Но, господин «F» одобрил тактику, что надо начинать с низа. Это разворошит серпентарий и заставит больших гадов и аспидов засветиться, а может статься удастся схватить за хвост и очень больших выродков.

Господин «F», приняв из рук Судьи листок с приказом, совершенно не выказал никаких эмоций. Приказы Судьи не обсуждаются, а выполняются беспрекословно. «F», не меня выражения лица, прочитал, что решил Судья. Судья решил уничтожить пятнадцать человек — жителей посёлка Жупеево, подверженных наркозависимости. Это суровое решение. Здесь Судья проявил жестокость, а вот метод уничтожения слабоват. Судья приказывал уничтожать этих людей путём передозировки их организмов героином. Что это за смерть такая? Это же подарок судьбы этим людям: сдохнут в кайфе. Нет, вот раньше народ был изобретателен на выдумки, как извести себе подобных. Четвертование, повешение за шею или крюком за ребро, на кол сажали народ опять же. А дыба? Повисеть на дыбе то ещё мучение подследственному. А сейчас судьи пошли не те: нет в них той звериной жестокости. Этот Судья даже переживает, что отправляет людей на заклание. Так долго он не выдержит. Но, с другой стороны, он молодец: приговорил сразу пятнадцать человек. Оптом, так сказать.

На вопрос Судьи — найдётся ли у «F» столько доз героина, тот ответил утвердительно:

— Было бы что путное, а этого добра навалом.

Профессиональный палач, господин «F» видел, что Судью потряхивает. Но, то такое дело: профессия у него такая. Жалости не дождётся.

«F» задумался. Зря, наверное, он считает, что современные люди стали мягче: это он погорячился. Просто раньше происходило всё как бы нагляднее, ближе к природе. Жертвы и палачи жили рядом, бок обок. А сейчас где-то в научных институтах вежливые учёные изобретают оружие, способное поразить миллионы человек, выращивают вирусы-химеры или изобретают такую формулу веществ, что смогут отравить сотни миллионов особей. И кто тогда жёстче: древние каты или эти умники? Сейчас вежливые люди нажимают кнопку и летят в цель умные изделия, а эти вежливые люди даже не видят результатов своего труда. Пилот бомбардировщика не видит сотни убитых им людей и не чувствует их страданий. Слетал на задание, потом спокойно можно и пообедать. Но, хватит философии, пора готовится к ночи «длинных ножей». Наше дело маленькое: выполнить приказ Судьи. Если не мы этот приказ исполним, то кто-то другой сделает эту работу за нас. Только мы об этом не узнаем.

* * *

На бревне, заменяющем уличную лавочку, стоящую возле дома деда Онуфрия, сидели три деда. Сам Онуфрий, Витёк и его кум Пахом. Недалеко стоял столб, лампочка которого давала немного света, что привлекало ночных насекомых. Хотя на дворе стояла ночь, но деды не вставали с лавочки, и не потому, что им не надо тащиться домой, а потому, что они пребывали в пьяном виде до изумления, и идти просто не могли. А вы попробуйте отсидеть на восьми поминках по усопшим, да вчера ещё прошли поминки по семи представившимися. Вот так сразу посёлок лишился пятнадцать своих жителей. Тогда десять дней назад утром по посёлку прошуршала зловещая новость, что померло за одну ночь много поселковых торчков. Людишки, конечно, дрянь были, но у всех у них имелись родственники, которых деды знали всю свою жизнь: общались, бухали вместе, трудились вместе, переживали за судьбу непутёвых отпрысков. Такие вот дела. Тела умерших забрали в город на экспертизу: полицейским надо чётко знать от чего те коллективно представились. Но это уже случилось днём, когда в пятнадцати домах с утра уже лились слёзы. Хоть и непутёвые торчки людишки, но как только они померли, то всем их стало жалко. И родственников особенно жалко. Всё-таки родную кровь потеряли. Удивляло только то, что умерло столько человек за одну ночь. Точное число никто не мог сказать: говорили всякое. Одни говорили, что пять человек загнулось, а другие твердили, что больше пятидесяти будет, точно тебе говорю, сам считал.

Эксперты из города держали у себя тела умерших целую неделю, но потом отдали родственникам, сначала восемь трупов, а потом и остальные семь. Так и узнал народ, что умерло не пять или пятьдесят человек, а пятнадцать, но в одну ночь. Тут узнали и от чего умерли эти граждане: от передоза наркотиками. То есть это к ним пришла обычная смерть наркоманов, но вот количество мертвецов зашкаливало. В один день схоронили восемь покойников, да на другой день семь. Вот деды, которые посетили все поминки, и упились до синих помидоров и бойких белочек. Деды сейчас сидели на бревне и с трудом вспоминали, где они так набрались: не то на свадьбе, не то на проводах в армию, не то ещё где. Кроме того они втроём усугубили волшебную самогонку Онуфрия. Наверное, последний стакан стал перебором. Если так дела пойдут и дальше, то покойников в посёлке может и прибавиться. Организм дедушек может и не выдержать такого издевательства над собой.

Над посёлком витала смерть, выискивая кого бы ещё прибрать, раз тут случился такой урожай на покойников. Смерть деловито подлетела к дедам, но остолбенела в недоумении, когда столкнулась нос к носу с шустрой белочкой дедушек:

— Допрыгалась, — подумала дедова белочка с грустью. — Щас сдохну и хвост откину.

— Допилась на поминках, — подумала смерть. — Надо лететь отсюда подобру-поздорову, пока цела и при памяти.

Онуфрий, Витёк и Пахом — мужики в целом не плохие, и от уровня деревенских дурачков смогли продвинуться по интеллектуальной лестнице довольно далеко вверх, их можно считать даже умными дедушками. Важнейшее свойство умного деда, это воспринимать жизнь с философской отрешённостью, такой, какой она и является, то есть весьма сложной в понимании средними умами. Поэтому не надо пытаться исправить то, что изменить не дано простым смертным, а надо подумать, прежде всего, о себе. Есть деды и дурнее их. А эти склонны к философскому отношению к жизни, да и местная культура им близка. Особенно культура умеренного пития. Умеренное питиё — это хорошее настроение, а где хорошее настроение, там и песня:

— И уносят меня, — во всё горло красиво запел дед Пахом. — И уносят меня, в цветастую хрень, три белых коня, два красных слона, пингвин, шимпанзе и олень!

— Смотри, как нашего Пахома-то заколбасило, — толкнул локтём в бок Витька дед Онуфрий. — Чуешь, как от него попахивает оптимизмом. Он что, радоваться жизни научился? Тут горе такое, а он в пляс пошёл.

— Однова живём мужики. Вы, что, мужики, торчкам сочувствуете? Ну, это вы зря, — отмахнулся от дедов Пахом. Наверное, Пахом вспомнил, что пили они на поминках умерших наркозависимых сограждан. Поэтому и репертуар песни у него пришёлся в тему. От пения пот полился с деда Пахома в три ручья, его даже затрясло. — Каждый выбирает сам себе то, что делает его счастливее. Исключая аборты, естественно. Мы коммунизм строили, думали к восьмидесятому году построим, а эти научились только дурь глотать. Вот и наглотались. Теперь ни коммунизма… ни хрена, только Чубайс и Ксюша Собчак. Сдаётся мне деды, что нет никакого смысла что-то делать в этой жизни: не успеешь моргнуть, как уже трындец подкрался. Шмяк медным тазом по темечку и загремишь под фанфары.

Онуфрий стал замечать, что два его подельника стали немного заговариваться и неадекватно себя вести, что его огорчало. Вот зачем так много пить до такого состояния, когда забываешь своё имя: ну, выпей литр, ну, два, ну, три, но зачем же напиваться.

Дед Онуфрий опять слегка толкнул в бок начавшего кемарить Витька: «Ты в порядке? Скажи что-нибудь умное. Ну, что молчишь и сопишь? Хотя бы мяуки». Витёк от тычка Онуфрия вздрогнул и приоткрыл один глаз. Он мало что соображал, поэтому выдал: «Людей есть никак нельзя. Через человечье мясо могут вовнутрь тебя черти войти».

— Ты это к чему говоришь? — чуть отодвинулся от Витька Онуфрий. — У нас в посёлке события, а ты про людоедство заговорил…

— Чегой-то я немного запамятовал, — промямлил дед Витёк. — Что у нас тут стряслось? Не моего ли, случаем, внучка Гришку-дуболома в армию провожаем? Или мы его оженили?

— Да, какого такого Гришку в армию! — стал напоминать Онуфрий коллеге по пьянке. — Торчки у нас все померли, как есть все. Говорят трое только и осталось. Наверное, для развода их оставили.

— Торчки! — встрепенулся дед Витёк. — Торчки — это круто. Это счас запою. А кто их для развода нам оставил?

Чтобы ещё и этот дед не запел, Онуфрий стал рассказывать, что произошло в посёлке. По его версии выходило, что всех местных торчков ухайдокали некроманты.

— Пошто некромантам твоим есть наших торчков? — не догонял тему дед Витёк. — Некромант мясо не жрёт, наукой доказано.

— Да не для еды их сгнобили некроманты, — стал горячиться Онуфрий. — А для своих сатанинских ритуалов, понимать надо.

— А вот и нет! — встрял в дискуссию дед Пахом. Он помахал перед носом Онуфрия своим указательным пальцем и произнёс:

— Это как так-то? В твоём языке совсем не осталось совести, чтобы такое тут высказывать на наших некромантов? Наших торчков цыгане приговорили, и точка! Так все говорят. Зинка Полищучка рассказывала, что точно знает, что это цыгане всё удумали. Не твои же инопланетяне. Зинка врать не будет. Баба она справная. Вот однажды мы с ней… кхм.

Что случилось однажды у деда с Зинкой он недорассказал, так как вдруг громко запел, подражая кошачьим воплям Витёк. Услышав краем уха, что кто-то говорит о сатанинских ритуалах он и возбудился, пропев частушку:

Раз со скуки тётка Вера

Вызывала Люцифера.

Тот призвался, и у ей

Ошивался много дней:

Съел весь борщ, манты, салат,

И обратно смылся в ад.

Вот же гад!

Онуфрий хотел предать деда Витька обструкции за его ночное пение, но тут он вполне отчётливо услышал, как на южном краю посёлка, приблизительно в районе, где как раз и обосновались цыгане, раздалось два громких протяжных хлопка, и даже увидел вспышки нереально яркого света. Затем послышалась стрельба из охотничьих ружей. Палили точно из пары стволов, не меньше.

— Стреляют, кажись, — прекратил петь Витёк и тоже посмотрел в ту сторону, там что-то полыхало кроваво-красными всполохами.

— Да, это, поди, бомбы взорвались, — предположил Пахом.

Буквально через двадцать секунд в том районе опять раздались громкие ружейные выстрелы.

— Война что ли началась? А, деды? Или кто охотится? А на кого? — опять встрепенулся Витёк. Он узнал в этих выстрелах звук стрельбы из охотничьего ружья.

Дедов одолевало любопытство, но встать и пойти посмотреть, что там да как они не могли, ибо их здорово штормило. Подустали деды немного. Они могли только сидеть и делать предположения, действовать они от усталости были не в состоянии. Может это и к лучшему: тише едешь, меньше должен.

Зато в состоянии действовать пребывал участковый, живший недалеко от дома деда Онуфрия. Чекмарёв, предполагавший что-то подобное, лихо выскочил из своего дома, посетовав, что у него не имелось с собой табельного оружия. Приходилось бежать безоружным к месту, в котором явно кто-то стреляет. Появление спешащего участкового деды засекли, что вызвало с их стороны несколько комментариев.

— Смотрите деды, как наш-то Денис Тихонович завертелся, как белка в мясорубке, — указал на бежавшего по улице участкового Онуфрий.

— Побежал родимый, — подтвердил Витёк. — Очком ему играть нельзя. Настоящий мужик участковый, а настоящие мужики решают проблемы, а не убегают от них. Факт. Это деды один мудрец сказал. Мао Дзедун его звали. Смотрите, как лихо он лапками перебирает, и тормозить не собирается. Он же первый парень в посёлке, ему фасон держать нужно, а то бабы не поймут.

— А то! Сразу видно, что он перец тёртый, — поддакнул, кряхтя Пахом. — Щас он какого-нибудь гада ползучего ущучит и вычислит, кто тут ху есть ху. А потом он того порвёт, как Тайсон Чебурашку. Побежать, что ли помочь ему.

— Ага, побеги, — подначил его кум Витёк. — Быстро побеги, так быстро, как даже кролики не женятся. Ты всегда такой дурак, или только по вторникам? Там пальба идёт, а он побежать туда собрался. И свет твоей свечи окажется коротким, хоть и очень ярким. Чем ты там собрался помогать участковому? Это как пригласить из психушки пару психов для помощи. Будет весело, да и только. Давайте деды лучше поищем, чем нам усугубить ситуацию.

Усугублять Витьку с Пахомом решительно нечем, поэтому они с пристальным интересом посмотрели на Онуфрия, может у того остался самогон и совесть.

В жизни дедов образовался какой-никакой смысл на ближайшую пару часов. Они почувствовали прилив лёгкой эйфории в предвкушении интересных событий. А они, несомненно, должны произойти. Онуфрий, собрался сесть на измену, но под пристальными взглядами товарищей поимел совесть и сообщил, что у него ещё осталось немного, чтобы усугубить. Но, надо как-то добраться до этого немногого, а идти дед Онуфрий решительно не мог. Хоть плачь. Вот такая неприятная для организма засада.

Неприятности вскоре огрёб и участковый. Он бежал не разбирая дороги, а какая-то зараза верно рассчитала откуда он может прибежать, и оная зараза растянула на уровне ног верёвку, чтоб у этой заразы геморрой вырос и в спину вступило. Бедный Чекмарёв в потёмках со всего маха растянулся по дороге, даже кувырком прокатившись несколько метров. Как он ещё не убился до смерти. Зато ударился очень сильно: ладони рук оказались стёсанными до крови, левая штанина брюк благополучно порвалась в районе коленки. Коленка болела, ладони жгло. Участковому стало себя жалко, и новые штаны жалко. Да, что это за жизнь такая? Хорошо хоть из ружья в него не пальнули. А ведь моги. И кирдык тогда. Может, и лучше бы стало, чтобы пальнули в него, и кирдык? Начальство ему после трёх утопленников явно не доверяет. Дальше гуще. После исчезновения подручных Лысого, начальство вообще смотрит на Чекмарёва волком: так бы и съело его без соли. Скорее всего, оно подозревает, что это он бандюков отправил на тот свет. И что теперь делать? Хорошо, если просто выгонят, а не пришьют дело. А могут и вообще, того…

Пока участковый приходил в себя от падения, на месте стрельбы все разбежались, как будто никого и не было: ни нападавших, ни цыган. Участковый подошёл к жилищу цыган и в темноте никого живого не увидел. Оба цыганских участка не имели освещения, электрический свет не горел, а фонарик полицейский забыл дома. Начал весело разгораться пожар на цыганских участках от зажигательной смеси: вот этот огонь и давал скудное освещение. В сполохах огня Чекмарёв увидел на участках несколько тёмных холмиков. Это, скорее всего, валялись тела застреленных цыган. О судьбе остальных их соплеменников пока ни слуха, ни духа. Может они разбежались, а может, сидят в доме, но это вряд ли, так как злоумышленники кроме светошумовых гранат бросили на участок ещё и бутылки с коктейлем Молотова. Но и это ещё не всё. Участковый унюхал сильный запах перметрина. Это говорило о том, что нападавшие забросали участки ещё и бытовыми дымовыми шашками для уничтожения вшей и гнид, типа «Самуро» или «Сити». Дым от этих шашек ещё клубился и в атмосфере стоял неприятный запах. Этот дым в больших концентрациях опасен и для людей, поэтому участковый проявил благоразумие и не полез на участки выяснять, кто там живой, а кто мёртвый или раненый. Он только стал орать, чтобы если кто ещё жив быстрей выбирались из помещений. Но никто не отзывался: или все уже разбежались, а может, валяются отравленные ядовитым дымом или боятся попасть под выстрелы. Ведь напавшие, дождавшись, когда цыгане попёрли из жилища, спасаясь от ядовитого дыма, стали стрелять на поражение, причём в этом деле преуспели. Чекмарёв стал вспоминать, сколько выстрелов он слышал. Получалось, что стреляли раз десять. Если патроны ружей налётчики снарядили картечью, то при стрельбе почти в упор можно ожидать кучу трупов.

Четрыхнувшись, участковый достал из кармана чудом уцелевший телефон и стал названивать пожарным, медикам и своему дежурному по городу, чтобы сообщить о ЧП. Спать ему в эту ночь не придётся. А потом его точно выгонят из органов, но пока не выгнали надо изображать работу. Конечно, можно завтра с утра прошвырнуться по посёлку и осмотреть ружья у мужиков на предмет недавней стрельбы. Но ружей в посёлке много, почти сто штук. Конечно, можно начать с родственников покойных наркоманов, но и здесь засада. Кто мешает им после стрельбы вычистить ружья до блеска? Да и парафиновая проба может не дать результатов. Народ нынче грамотный: хорошо вымоют руки спиртом, и никакая парафиновая проба не покажет, что недавно стреляли. А одежонку, на которой окажутся следы от выстрелов, просто сожгут в печке. И ищи ветра в болоте. Очень смущало участкового то обстоятельство, что налётчики применили светошумовые гранаты, а это уже специзделия. Это говорило о том, что здесь замешаны некие силы: однозначно, это не местные обыватели постарались. Поэтому Чекмарёв решил утром перед начальством не умничать, лишнего не говорить, а строить из себя недалёкого служаку. Пусть эксперты роют землю носом, а Чекмарёву так и так ничего не светит: выгонят из органов, к бабке не ходи.

Всю ночь Чекмарёв пребывал на адреналине: то пожарных встречал, то медиков, то полицейских чинов из города, то отгонял от объекта жутко любопытных местных. С коллегами из управления разговор вышел тяжёлый. Коллеги смотрели на Чекмарёва, как на виновника всех бед, а тот усиленно изображал из себя тупого служаку. Глаза коллег, которых уже можно называть бывшими, говорили: «Ты облажался по полной программе! Везде относительный порядок, только на твоей земле труп на трупе и трупом погоняет. Какая работа, таков и результат, вернее его отсутствие».

Чекмарёва отпустили часов к десяти дня, наказав тому, чтобы после обеда он, как штык, торчал в городе, ибо начальство желает его видеть у себя на ковре. С собой участковый, скорее всего уже бывший, может взять ведро вазелина, так как разговор с ним произойдёт серьёзный. Получив такой наказ, Чекмарёв поплёлся домой, щеголяя разорванными штанами, руками, перемотанными бинтами и пропахшей перметрином формой. Зато вшей не заведётся — спокойно подумал участковый — и то хлеб. По дороге домой он увидел трёх неразлучных дедов, продолжающих сидеть на бревне перед домом Онуфрия. Вроде граждане приличные, но пьют, гады, по-чёрному. Допились до того, что к Онуфрию инопланетяне прилетели. Остальные двое тоже не просыхают. И ничего дедов не берёт. Ночь прохладная, а они проторчали на бревне всю ночь и ничего с ними не случилось. Вот же железное здоровье у наших дедов. Интересно, они хоть по нужде вставали со своего бревна, или в штаны себе дули? Чекмарёв, по привычке, хотел привлечь дедов, как свидетелей, но подойдя к ним ближе, понял, что они совершенно невменяемые. Он только буркнул им:

— Деды, как дела?

— Слона родила, — за всех ответил Онуфрий и продолжил что-то темпераментно обсуждать с дедами.

Чекмарёв понял, что пожилые люди его уже не узнают и не воспринимают, а пребывают на своей пьяной волне в иной реальности. Духан от дедов при этом чуть не сбил участкового с ног. Задерживаться рядом с этими организмами Чекмарёв не захотел, он только услышал, как деды обсуждают количество выпитого на скоропостижной свадьбе внука деда Витька, ну, этого, Гришки-дуболома. Гришка, что, успел жениться? — уходя от дедов, успел подумать участковый, но скоро выбросил эту информацию из головы, на него навалилось своих проблем вагон и маленькая тележка.

Увы, но настойчивая цель дедушек догнаться самогоном Онуфрия сыграла с ними злую шутку. Онуфрия-то они уговорили принести самогонку, но новая доза оказалась явно лишней. Витёк даже забыл, как звать невестку его Гришки-дуболома и постоянно спрашивал об этом товарищей. У невестки, как вскоре выяснилось, имелось два имени — Глафира и Настенька, деды это точно помнили. По мнению Онуфрия и Пахома Гришки чрезвычайно свезло, такую гангрену себе отхватил — огонь, а не девка. Деды искренне поздравляли Витька с таким приобретением в семью, а тот всё сомневался.

— А девка-то Глафира-Настенька хоть справная? — выспрашивал он друзей, потому как совершенно не помнил, как выглядит невестка.

— Фигуристая, как Зинка Полищучка, — кивал Пахом. — Вот однажды я с Зинкой… кхм.

— Вот хоть убейте меня деды, — перебил его Витёк, не дав рассказать Пахому о Зинке. — С какого лысого беса мои родичи совместили свадьбу с проводами Гришки-дуболома в армию?

Деды на это ничего ответить не смогли: им самим трудно понять такое обстоятельство. Действительно: какого чёрта? Да и вообще, что-то народ в посёлке в последние два дня раздухарился: чуть ли не в каждом дворе свадьбы или проводы в армию.

* * *

На то, какая школьнику выпадет судьба после окончания школы, скорее повлияет Луна в Козероге, чем школьная программа, усидчивость ученика и добросовестность учителей. Давно стало понятно, что научить невозможно, можно только научиться. Но даже если освоишь знания, ещё не факт, что сможешь в этой жизни преуспеть. Выводы — надо учить детей работать руками и головой, это, прежде всего. Плюс правильное воспитание, чтобы детки осознано понимали, что такое хорошо, а что отвратительно. Поэтому новый директор Жупеевской средней школы Шеломатова Надежда Александровна наплевала на рекомендации министерства и писульки из управления образования. Были мы ШНОРами, ну и чёрт с вами — ШНОРами и останемся, а деток продолжим учить так, как подсказывает нам совесть, а не по вашим писулькам. Надежда Александровна пошла в разнос. Если её уволят, но ради Бога, пусть увольняют. А кого поставят? Нового Бусика приведут? Или школу закроют? Вообще-то у наших чиновников ума хвати и школу закрыть, только вот незадача, под каким соусом её закрыть. Объявить, что здание аварийное? Но спонсоры постарались и выполнили отличный ремонт здания: школа, как картинка. Если судить о школе по показателям, то у нас откровенно средние показатели, чему мы рады. Но модернизация школы, это не только новый ремонт и компьютеры, это ещё и учителя. Фух, не забыли. И кадровый вопрос решается. Вот в школу пришли новые учителя: математик, химик, географ, физик и две молоденькие учительницы младших классов. Люди хорошо вписались в коллектив. Эксцессов почти не случилось. Появился и новый психолог. Молодой мужик. Причём он оказался вполне адекватный, а не как та психологиня, о которой и вспоминать не хочется. Но, положа руку на сердце, надо сказать, что не учителя главное в школе, а дети. Поэтому мы не будем оказывать образовательные услуги, а будем, как можем, готовить нормальных людей из молодых девчонок и пацанов.

Вот только последние события в посёлке серьёзно взбудоражили и школу. Остаётся совсем немного времени до ЕГЭ, а тут такие события. Ведь сразу померло пятнадцать человек в посёлке, одномоментно. А у этих померших есть родственники. И эти родственники учатся в нашей школе. Они, естественно, переживают. Тут не до экзаменов. Плюс ночные события с цыганами.

Надежда Александровна, сидя в своём кабинете, задумалась. Народ у нас совсем озверел. Как только умерло от передоза пятнадцать наркозависимых, так народ стал грешить на живущих на отшибе цыган. А на кого ещё думать? Ведь все знали, что они торгуют героином, от которого и погибли местные торчки: эта тайна быстро стала гласностью. Естественно, родственники погибших взбеленились. Народ стал открыто обвинять цыган, а те делали вид, что ни сном, ни духом. Всё закончилось ночным убийством всех взрослых мужчин и почтенного пятидесятилетнего возраста цыганки — дамы весом за сто килограмм. У цыган возраст за пятьдесят считается уже почтенным, ибо не живут они долго. Жизнь у них такая, кочевая. Говорят, что все оставшиеся тринадцать цыганок, причём все женского пола живые остались, но исчезли в неизвестном направлении. А вдруг они на болота попёрлись? У Надежды Александровны в школу ходили три девчонки из табора. Ходили они в младшие классы и учились. Ну, как учились. Да никак. Учителя младших классов от них плакали, ведь эти девчонки ничего не понимали от слова совсем. Они не могли усидеть спокойно даже несколько минут. Могли смеяться на уроках, отвлекать других детей, ходить по классу, когда им вздумается. Да и видок они имели ещё тот. Они, что, не понимали, что надо умываться и руки мыть? Короче говоря, с ними работать тяжко, а теперь их нет, и душа болит за них. Всё же люди. На занятиях эти цыганки вели себя плохо, пока не случился курьёз. На них Никодиму Викторовичу как-то пожаловалась учительница младших классов. Потом она рассказывала, что Никодим просто взял и поговорил с этими дамами. Учительница утверждала, что он говорил с ними на их языке, так как она совершенно не поняла, что он им говорит, но результат просто ошеломляющий. Девчонки от этого разговора уссались в буквальном смысле слова, тут же в классе. После этого чавэлы ходили в школу и вели себя тише воды и ниже травы: сидели смирно за партами и не отсвечивали. Правда и не учились, только сидели. И зачем им отсиживать время? Оказалось всё просто: из-за школьных бесплатных обедов. В таборе они сидели на диете, а в школе их хоть раз в день кормили. Но кормили весьма плотно, да ещё можно получить добавку, что чавэлы и делали. По-моему, они ещё и подворовывали еду и тащили её в табор.

— А почему они так испугались нашего Никодима? — поинтересовалась директриса у Майи Сергеевны — молодой учительницы младших классов.

— Твердили с ужасом, что он какой-то бенгх и напустит на них какого-то перескоро, если я не путаюсь в их мистике, — ответила Майя. — Но девок я потом долго мыла, а они орали, что перескоро принесёт им смертельную болезнь, типа чумы, оспы и холеры. Так что Никодим наш оказался, по их мнению, бенгхом и его следует жутко бояться и лучше с таким не связываться.

Но это не спасло малолетних чавэл от злой судьбы. Не мифический перескоро пришёл к ним, а простые местные, но озверевшие жители. И где эти чавэлы сейчас?

Школьные бесплатные обеды тоже не заслуга управления образования, а заслугой каких-то щедрых спонсоров, которые за свой счёт наняли поваров, приобрели интересное оборудование и посуду, и доставляли на кухню бесплатно полуфабрикаты. Поэтому и порции получались обильные, а ученики, кто хотел, обедали в школе, предварительно утром подав заявку, что желают сегодня обедать.

Что касается учить детей работать руками и головой, то здесь Надежда Александровна пошла поперёк борозды. Она подумала: «А куда потом пойдут наши дети?» Ну, получат они аттестат, и что? Поэтому она возвела в ранг необходимого предмета трудовое обучение. И опять в этом плане проявилась главная роль Никодима Викторовича. Именно он договорился с ремонтной мастерской, где старшие ученики могли получать навык ремонта автомобилей. В мастерских ученикам даже платили за выполненную работу. Договорился он и с торфоразработчиками, которые также согласились желающих обучать премудростям своего ремесла. Много девчонок изъявили желание помогать в «Пончиковой», теперь на базе этого заведения девок учат лепить пончики и пирожки. И это ещё не всё. Спонсоры наняли учителей для внеклассных занятий по английскому и испанскому языкам, оплачивали труд специалистов в области компьютерной техники и наняли специалиста в области краеведения. Что интересно, ученики просекли это дело, что их учат не просто так, а с прицелом на будущее, и стали заниматься после основных уроков. Особенно удачным приобретением оказался спец по краеведению: мужик популярно рассказывал ученикам, где в нашей области можно хорошо устроится. Плюс ко всему многие учителя занимались с детьми дополнительно. Особенно ошеломляющий результат получился по математике: Верочка Цапыгина постоянно занимала первые места на всех олимпиадах по этой науке. Её уже хоть сейчас можно использовать как учителя математики. Верку, скорее всего, ждёт большое будущее в науке. Она точно поступит в какой-нибудь престижный универ на физмат, если не останется в посёлке лепить пончики.

Очень много с малышнёй занимается Семён Митрофанович Безпалько. Он с детьми постоянно что-то изобретает, что-то ремонтирует, то есть ученики делают то, что надо делать своими руками и головой. Очень мягкий и душевный человек этот Безпалько: он настоящий кумир у деток. А вот Никодима все боятся, злой он и деспотичный. Надо Никодиму брать пример с доброго и миролюбивого Безпалько — тот муху не обидит. А Никодим ещё и ленивый — так и не взял себе дополнительные часы, так и работает на одну ставку. Вот почему он себя так вызывающе ведёт? Сейчас, к концу учебного года, все учителя бегают в мыле, даже его любимая Ия Сафаровна, а он и в ус не дует. Это ж как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? Вон Безпалько почти домой не ходит — всё время торчит в школе. И его внучка постоянно вьётся возле него. Она вместе с пацанами что-то там делает. От Безпалько одна только польза: весь мелкий ремонт в школе на нём и его учениках. Сейчас они стали изучать свойства строительных материалов, а это очень полезное дело. Надо дать Безпалько грамоту за это. За то, что учит деток понимать строительные материалы: всякий песок, щебень, цемент, кирпич и что там ещё есть.

Надежда Александровна всегда остерегалась Никодима Викторовича и не очень одобряла его методы и поведение, но сама стала наплевательски относиться к документации и инструкциям.

— Может его уволить? — спросила она у своей секретарши, верной Танечки.

— Кого? — сделала круглые глаза Танечка. — Да вы что, с ума сошли? А кто будет всякие комиссии встречать. Ведь только у нашего Никодима печёнка выдерживает столько пить. И куда только в него лезет. Нет, от него нам польза: иначе комиссии нас сгнобят. Где мы ещё найдём такого алкоголика?

— И то так, — поморщилась Надежда Александровна, вспомнив, что завтра опять прибывает очередная комиссия, а это опять пьянка. Повадились, мля. А у неё бардак в документации. Тут надо выбирать одно: или работать только на оформление бумажек или учить деток. А бумажек, сколько не заполни, их всё только больше становится.

Собственно, почему она решила, что Никодим злой? Ведь он никогда словом не оскорбил ученика, никогда не ударил. Он всегда беседует с ними очень спокойно и выдержанно. Правда, взгляд у него не очень хороший. Но провинившихся он не заставляет отрабатывать, а даёт им право выбора. Вот сами ученики и выбирают трудовой подвиг. Да и не всегда он справляется с малолетками. Это тоже факт. Вот, например, месяц назад произошёл случай с братом и сестрой по фамилии Качики. От этой семейки весь посёлок стонет. Вот эти два Качика и учатся у нас. Однажды завуч поймала их, когда они увлечённо плевались в коридоре. Сделала им замечание, сказала вытереть свои плевки. Ага, щас. Качики только нагло смеялись. Собралась даже толпа народа посмотреть, как их воспитывают, и что дальше произойдёт. Даже Никодим подошёл и возмущался, но ничего Качикам не сказал, ни слова. Те, естественно, и не собирались ничего вычищать за собой. Вот только на следующий день они не явились в школу. Вскоре стало известно, что их прихватила сильнейшая межрёберная невралгия: они ходить-то не могли, а не то, что работать на уборке школы. И уже месяц не ходят в школу. Так, что роль Никодима сильно преувеличена. Ни на кого он никакую порчу не наводит, детки сами заболевают и никуда от этого не деться. Правда, без Качиков стало легче дышать, а то, как на вулкане с ними жили: их фантазия напакостить неисчерпаема. От своей семейки они взяли всё самое плохое.

— Ладно, — вздохнула директриса. — Будем считать, что сегодня я заведением поруководила. Теперь пойду на урок, ибо детки прежде всего. Ты, Танечка, тут за главную остаёшься.

И она пошла на урок, так как у директора тоже имелись часы занятий. Она шла по привычному маршруту, вежливо здороваясь с учителями и учениками. Она уже привыкла, что в школе поддерживается постоянная чистота, не то, что творилось два года назад. Спонсоры хорошо отрегулировали вентиляцию, дышится хорошо, от туалетов не пахнет: там как в операционной. Нигде ни пылинки, ни соринки, ни паутинки. К хорошему быстро привыкаешь.

Навстречу директрисе попался спешащий куда-то Безпалько. Лицо его выражало крайнюю озабоченность, рядом с ним тёрся Сашка Прокопенко. У Сашки, как всегда, на глазах чёрные очки, к которым все уже привыкли. У Сашки случилась какая-то болезнь глаз, вот и приходится ему носить очень чёрные очки. Они оба так спешили, что при встрече с первым лицом школы, не остановились, а только буркнули: «Здрасьте».

Войдя в класс, Надежда Александровна, поприветствовала, вставших при её появлении учеников и начала урок:

— Сегодня мы с вами рассмотрим произведение Достоевского «Братья Карамазовы»…

Надежда Александровна вела занятия по русскому языку и литературе, но по литературе она не придерживалась официальной программы. Проводила занятия по произведениям, рассмотреть которые она считала нужным. В её личных планах присутствовала и «Божественная комедия» Данте и произведения Низами, Омара Хайяма, Булгакова и Вольтера. А всяких рекомендованных для изучения Солженицыных и Улицких она отметала. Пусть их диссиденты всякие и либералы читают. Нам нужны истинные ценности, а не либерастическая муть. Она поощряла учеников читать и современную русскую литературу: особенно Дэма Михайлова, Лукьяненко и Бушкова. А всё-таки — подумала она вдруг — куда это так быстро поскакал Безпалько?

* * *

Сашка Прокопенко вышел только что из «Пончиковой», где он завершил маленькую, но довольно сложную картину. У него всегда по окончании успешной работы ощущалась не усталость, а наоборот присутствовала эйфория, и организм распирало от энергии, а энергию надо куда-то тратить. Хорошо тратилась энергия на физической работе или во время путешествий по болотам. Решив, что сегодня он пойдёт на болота, Саша уже сделал пару шагов по направлению к своей цели, как возле «Пончиковой» стали происходить события. Из неприметной Газельки, стоявшей около заведения, выбрались два организма средней наружности и среднего возраста. Приезжие организмы ловко схватили малолетнюю дочку местного участкового, зажали ей рот и забросили в Газельку. Такая же участь постигла и внучку Безпалько, которая не успела даже пискнуть. Наверное, как свидетельницу похищения, ведь две девчонки шли рядом. Они явно направлялись в «Пончиковую», но им не повезло дойти до неё. На Сашку, стоявшего в тридцати метрах, налётчики не обратили внимания, посчитав его не очень хорошим свидетелем. А зря. Похищение произошло секунд за пятнадцать, а по причине отсутствия прохожих, можно считать, что оно прошло для налётчиков удачным. Вот только фактор Сашки бандиты не учли.

Сашка стоял на месте не двигаясь, он только снял очки и уставился на машину похитителей. Нападавшим повезло, что они не видели при этом его глаз, а то бы мог случиться конфуз с заменой памперсов. Как только Газелька, неспешно набирая скорость, скрылась с места похищения, так Сашка снова водрузил свои очки на нос и пробормотал:

— И кто это у нас тут такой бессмертный нарисовался? Удивительно, как легко можно испортить даже такой чудесный вечер.

Теперь поход на болота откладывался, теперь надо скоренько проследовать к Безпалько в школу и сообщить ему о похищении его внучки и дочки участкового. Сашка единственный из всего мирного населения посёлка знал, кто на самом деле этот Безпалько и его некроманты: он видел всё. Трудовик легко обнаружился в школе, занимающийся с малолетками. Сашка, как только учитель обратил на него внимание, сделал ему знак рукой, означающий, что надо поговорить без свидетелей. Зайдя вместе с учителем в одно из помещений, где не крутились пацанята, учитель остановился и сказал:

— Ну, что у тебя?

— Дядька Семён, — начал Сашка. — Минут пять назад у «Пончиковой» какие-то уроды похитили твою внучку и дочку участкового Лизку.

— Описать их сможешь? — изменившись в лице, произнёс Семён Митрофанович.

— И описать смогу и показать, куда они поехали смогу. Я вижу след от их машины, — заверил парень Безпалько. — В машине их находилось четверо.

— Видишь следы? А ещё что ты видишь? — переспросил Безпалько, пристально смотря на Сашку.

— Вижу, как в вашем сейфе спрятано какое-то дорогое лекарство и оружие, — спокойно сказал он.

— Тогда пошли, — распорядился Безпалько, что-то решив для себя, и они быстро пошли из школы. По пути они встретили директрису, но им некогда было раскланиваться с начальством. Надо спешить: цена вопроса жизнь девчонок.

Пока шли до мастерских, Семён Митрофанович отзвонился «F». Судя по телефонным переговорам, палач уже ждёт Судью в мастерских, и готовит в темпе вальса необходимые инструменты. Далеко идти не пришлось, ведь мастерские находились относительно рядом со школой.

«F» рекомендовал Безпалько облачиться в его специальный костюм Судьи, а пока тот одевался, уставился на Прокопенко. Так они и стояли, смотря друг на друга. Слова не говорились, но казалось, они понимают друг друга и без слов. «F» уже знал о Сашке из курьёзного доклада Гришки Мельникова. Однажды, когда молодые «некроманты» осваивали свою спецодежду, они тренировались ходить в ней в режиме скрыта по болотам и посёлку. Вот только казус случился с Мельниковым, когда он, находясь в режиме скрыта, вдруг услышал сзади голос Сашки Прокопенко:

— Здрасьте, дядька Гриша. Всё некроманствуете?

— Ты, что Сашка, меня видишь? — только и сказал офигевший Мельников.

— Не, дядька Гриша, в упор не замечаю. Да вы тренируйтесь, тренируйтесь. На меня не обращайте внимание.

Естественно Мельников о таком контакте доложил руководству. Руководство почему-то никак не отреагировало.

— Ладно, парень, — кивнул «F». — Ты с нами до конца?

Сашка молча кивнул.

— Тогда никому кроме нас не демонстрируй свои способности, — посоветовал «F». — Лучше пользуйся вот этой штукой, когда припечёт, всё меньше непоняток оставишь, — и он передал Сашке пластиковый пакет с находящимся в нём чёрным ТТ с привинченным ПБС.

— Как пользоваться машинкой разберёшься?

Сашка достал оружие, снял очки, пару секунд глядел на оружие, а потом ловко, в несколько движений разобрал механизм и собрал обратно.

— Силён, — только и сказал «F».

По следам похитителей поехали втроём на микроавтобусе, принадлежавшем «F». Хозяин сидел за рулём, рядом с ним устроился Сашка, показывая дорогу, а в салоне находился злой, как разъярённый африканский медоед Судья.

— Дядька Семён, — спросил Сашка у Безпалько. — Вы что сделаете с похитителями, когда поймаем их?

— Повешу пидорасов, — зло ответил Судья. — И того, кто это придумал, уничтожу.

— Сначала допрос снимем, для истории, — напомнил «F». Он ничего не забывал. — Поэтому пакуем клиентов живыми и годными для допроса. А потом их повесим. В такой ситуации не повесить этих выродков, это преступление против Вселенной!

* * *

Сегодня у некого Мухи из бригады Франта несколько нарушились планы на вторую половину дня, так как сам босс Кирилл Петрович изволили Мухе нарезать заданий на это время. Так что пиво в компании Светки Медвежонка откладывается на потом. Соответственно, и секс с Медвежонком зазвенел медным тазом, ибо Света без пива не давала. Ага, «лампочка светила, но Света не давала». И что там так засвербело у старших? Босс и старшие собрались вместе ещё поутру и перетирали какую-то невероятно глобальную проблему, произошедшую в «деревне Мозгоклюевке Гадюкинского уезда», то есть в пригородном посёлке Жупеево, в котором опять что-то стряслось. Босс Франт, держащий в своих руках половину города, давно косился на этот злосчастный посёлок — всё его там раздражало. Босса очень интересовало, какая падла портит его бизнес и пьёт его кровь. От городских ментов ничего не добьёшься: зачем он только денег им постоянно заносит? Франт окрысился на Жупеево ещё тогда, когда утопили в болоте перспективного Кучерявого и его контакты в посёлке. Тогда Кучерявому Франт организовал красивые похороны по среднему разряду, ибо погиб пацан прямо на боевом посту, и земля ему пухом. Потом там же торчки все скопом взяли и загнулись от передоза. А кто теперь дурь будет покупать? Пушкин Сашка? Он бы может и купил, но его самого застрелили в перестрелке. Так весь бизнес загнётся, и по миру пойдём. После ночных событий с цыганами, плотно сотрудничавшими с Франтом, он совсем озверел. Это тугим ментам что-то непонятно, кто там воду мутит, а Франту всё ясно и понятно. Ясно же, что это местный участковый полицай Чекмарёв сотворил, больше там некому такое вытворить. Остальной народ в этом Жупеево или алкаши или лошары: счастливые люди, но трезвых среди них не попадается. Франт жаждал крови этого участкового, но старшие менты упёрлись и не хотели сдавать своего. Да, какой он им свой!? Наконец Франт их убедил, занеся денег, что надо взять этого Чекмарёва за причинное место, ага, за первичные половые признаки и за вторичные тоже. Пусть он расскажет всё, что знает. У Франта ещё остались уши и глаза в этом Жупеево в виде семьи Качиков, перспективной, надо сказать семьи. Вот эти самые Качики и доложили, что видели, как участковый ночью спалил дом покойного Покуса. Теперь на пожарище горько рыдают лишенные родного дома крысы и тараканы. Да, к бабке не ходи, это он и Покуса утопил в болоте. логическую цепь улавливаете? логика — страшная сила, а босс никогда не ошибается. Наконец менты сдали своего, уволив сволочного участкового, возомнившего себя Рембой. Франт сразу же распорядился работать против этого ползучего гада со всей криминальной ненавистью. Для того, чтобы гад оказался сговорчивее и не портил кровь хорошим людям, Франт велел Мухе, для начала похитить его малолетнюю дочку. Если хочет бывший мент увидеть свою дочку целой, а не расфасованной по частям, то пусть возместит убытки, понесённые Франтом. Пусть хату свою продаёт, а потом чешет, куда глаза глядят. Хотя… нет, живым этот бывший мент никому не нужен, даже свои от него избавились, а братва не поймёт такой аттракцион невиданной щедрости, поэтому, как всё отдаст, пустим его под молотки, или сделаем на нём фигурную резьбу бензопилой. У нас есть эстеты, предпочитающие работать бензопилой.

— После обеда выдвигайся, — отдал распоряжение Франт Мухе. — А пока, — тут он пристально посмотрел на переминающегося с ноги на ногу Муху. — Изыди. Мне ещё думать надо за всех вас барбосов. Ты ещё здесь!?

Кормить обедом босс Муху не собирался, поэтому Мухе пришлось наскоро закинуться гамбургером, картошкой и кока-колой. Вредно, быстро, вкусно, и, сука, скоро гастрит вырастит. Настроение у Мухи даже после перекуса было не очень. Мухинское эстетическое чувство буквально содрогалось от мысли, что задание надо делать в компании приданных ему бойцов: Шутника, Марика и Финика. С этими уродами лишний раз не хотелось иметь никакого дела. Всё, что они унаследовали от своих непутёвых и торопливых родителей — это дурные привычки. По телевизору однажды сказали, что у страуса глаза больше, чем его мозг. Да, у этой троицы точно так обстоят дела. Кроме дури в голове, у них ничего нет.

— Слушайте меня пацаны внематочно, — стал подробно объяснять Муха расклады подельникам. — Дело плёвое. Едем в Жупеево. Хватаем девку. Вот её фото. Где она ошивается мне сообщит наш человек из посёлка. Отвозим её в подвал и докладываем боссу. Девку сторожим по очереди: сегодня её сторожит Финик.

Финик оказался самым молодым из гопкомпании, ему шло всего тридцать три года, поэтому его держали в роли шныря, и ему поручалась вся неприятная и грязная работа. Молодым у нас везде… туда и дорога. Финик телосложением походил не на Шварценеггера, а на глисту в корсете, поэтому постоять за себя особо не мог, но подлости и дури в нём помещалось выше бровей.

Шутник пребывал в своём репертуаре: он начал скабрезно ухмыляться и предлагать свою кандидатуру дежурить с девкой первым. Но Муха предупредил урода, что приказа насиловать девку от босса не поступало. Каким туебнем нужно жить, чтоб ослушаться шефа? А вот, как босс разрешит с ней побаловаться, то разыграем её в картишки. Всё по чесноку. Муха знал, что по своим умственным способностям эти организмы проиграют ему в карты, и он окажется первым в очереди на насилование девки. Этот процесс он уважал, так как нормальный секс его уже не штырил. С безотказной, как АКМ Светкой Медвежонком, он мог совокупляться, только напившись до потери памяти.

Вечные песочные часы бытия переворачивались снова и снова, и вместе с минутами и секундами текла беспутная жизнь Мухи и его подельников, когда они приехали в Жупеево. За рулём неприметной Газельки сидел сам Муха, так как доверять руль корешам он не решился: могли и в аварию влететь, с их умом станется. Доверь такому недоумку руль — он и впендюрится в ближайшую машину или столб. К тому же у Марика и Шутника уже с утра подозрительно блестели глаза, а Финик, наоборот, сидел какой-то весь заторможенный. Ну, точно, эти уроды, по иному о них и не скажешь, закинулись дурью. Теперь им море по колено, могут и выкинуть какой-нибудь номер. Муха дал себе зарок, что, если всё пройдёт, как надо, то он сегодня вечером осуществит свои сексуальные предпочтения, а именно закинется немножко дурью и выспится у себя в норе во всех позах. Пока оставалось любоваться на сельскую идиллию: гогоча, топала стая гусей, которую погоняла веткой какая-то малолетка; возле небольшого ларька кучковалась местная пацанва в виде мальчишек лет двенадцати-тринадцати совершенно бандитской наружности. На небе собирались тучки.

Тут для Мухи раздалась с его телефона мелодия «Мурки». Местный соглядатай от Качиков докладывал ему, что девчонка вышла со школы и топает в «Пончиковую». План созрел моментально: принимаем её, как она поравняется с машиной. Для этого Муха переставил свою Газельку в более удобное место. Хорошо, что народа на улицах этого Жупеево толклось не очень много: дело должно произойти шито-крыто.

— Мля, пидор этот Качик, — выругался Муха, когда увидел дочку участкового в компании ещё одной малолетней девчонки. Этот Качик о другой сучке не предупредил. Придётся и эту принимать, а то, сука, ещё заверещит, а нам паники на глобусе не надо. Накладочка, конечно, выходит, но кашу маслом не испохабишь.

— Принимайте обеих девок, — сказал Муха Шутнику и Марику. — Да осторожней там, а то девок ловить, как свинью стричь — визгу много, шерсти мало. Ты на подхвате, — это он уже говорил заторможенному Финику.

Дальше всё прошло по плану. Как только две девки поравнялись с Газелькой, то два бугая Шутник и Марик схватили их, заткнув своими лапами девкам рты. Те даже не пискнули. Они опомниться не успели, как их забросили в Газельку. В салоне машины им разжали рты и заставили выпить настойку опиума, чтобы девок тормознуло, и они не орали и не бились в истерике. Заливали пойло им в глотку уже, когда машина тронулась с места и, набирая скорость, помчалась в город. Муха увидел, что свидетелем похищения стал один паренёк в чёрных прикольных очках, но он стоял метрах в тридцати и Муха его в расчёт не взял. Других свидетелей вроде не торчало там. Как он и думал, всё прошло мгновенно и шито-крыто. Молодец Муха. Босс останется доволен его работой.

Если Муха считал себя умным человеком, то должен знать, что Земля шарообразная, и не надо верить тому, что слышишь, и лишь половине того, что видишь. Видел и слышал он в этой жизни мало, а то бы знал, что всё хорошее чередуется с плохим, и наоборот. В данном случае его лимит везения уже давно исчерпался. Об этом законе жизни, зато, хорошо знал босс Мухи Франт. Вот потому он и ничего не делал криминального своими руками, а творил схемы с помощью рук чуть ли не одноразовых, как презервативы, недалёких сограждан, которым и сидеть вместо него в случае чего. А до него попробуй доберись. Да он знать не знает, кто это такие всякие Мухи да Шутники, да, прости Господи, Финики. Но, как оказалось, и до него можно добраться, если захотеть. Или, если Франт по своему незнанию перешёл дорогу кому-то неимоверно жестокому существу, совершенно не ведающему о соблюдении законов людей, и не выбирающего средства для достижения своих целей. Однако, именно такое и случилось. Всё в этом мире связано незримыми узами. Поэтому, как бы некое существо не маскировалось и не мимикрировало, но от него всё равно расходились волны, влияющие на психическое и телесное здоровье людей, находящихся в пределах воздействия таких волн. Неведомая сакральная сила била по психике, ломала сознание, наносила вред, или, наоборот восстанавливала здоровье. Зачастую она просто убивала, причём сам носитель этой силы относился к её воздействию на окружающую среду совершенно индифферентно. У него имелась своя большая цель. Зато, попавшие под его воздействие люди, считали, что это они сами делают выбор.

— Вон тот дом с зелёными воротами, — указал Сашка господину «F» на неприметный дом, огороженный высоким забором и имеющим зелёные стальные ворота. «F» остановил свой микроавтобус, не доезжая до объекта метров сорок. — Во дворе те же четыре человека, другие люди не наблюдаются. Есть две злющие собаки-овчарки. Наших девок утырки держат под землёй в гараже. Сейчас двое утырков во дворе спорят между собой, один находится рядом с девками, а другой возится в доме на кухне.

— О чём они говорят? — уточнил «F» у Сашки.

— Ругаются. Выясняют, у кого член длиннее, а уровень интеллекта больше. Один, которого называют Шутником, наезжает на другого, которого он называет Мухой. Говорит, что надо девок оприходовать, хотя бы одну, а не ждать пока босс разрешит. Тот, который Муха настаивает, что без решения босса он не разрешит Шутнику попользоваться девками. Потом — пожалуйста, сколько хочешь.

За спиной Сашки и «F» раздался зубовный скрежет. Это Судья, и так находящийся на последней стадии озверения, стал терять голову. «F» решил действовать незамедлительно, ведь всё понятно и так. Он в салоне автобуса быстро переоделся в своё чёрное одеяние, взял в руку шприц-пистолет, а второй передал Судье. Врубив режим скрыта, Судья и «F» двинулись к дому. Сашке отводилась большая роль отвлекать ублюдков и нейтрализовать собак с помощью своего умения.

Сашка, держа в левой руке пакет с ТТ, спокойно подошёл к воротам и нажал ручку, открывающую калитку. Братки считали, что блокировать калитку смысла нет: собаки всегда дадут знать, если ломится чужой. Никто из соседей в этот дом не ходил. Да и сам дом располагался в таком месте города, чуть ли не на самом отшибе, где соседей проживало мало, зато, понастроили много гаражей, мелких складов, и непонятно когда и как работающих мастерских. В общем, обычная городская окраина, на которую сроду не ступала нога полицейского и работника администрации. Самое место для криминального предприятия.

Мухе уже осточертело отбиваться от наездов Шутника, поэтому он стал повышать голос. Шутник под дурью мог достать кого угодно. Мухе уже надоело говорить этому недоумку, что босс, которому он уже отзвонился, что дело сделано, пока ничего делать с девками не велел: босс думает головой, а Шутник другим местом. Шутник всё настойчиво предлагал попользоваться девками, хоть одной: он находился под дурью и его несло так, что он начал терять берега.

Муха, ругаясь с Шутником, даже сразу не сообразил, что происходит что-то неправильное. Он увидел, что открылась калитка, и в неё вошёл какой-то парнишка, который спокойно направился к говорившим на повышенных тонах людям. При этом обе овчарки, что очень удивило Муху, вдруг панически взвизгнули и со всех ног бросились в свой вольер, где приткнувшись друг к другу, стали жалобно скулить и мелко дрожать. Это явление здорово поразило Муху, что он потерял несколько секунд на созерцание поведения собак: они что, сбесились, или привидение увидели. Парень успел почти вплотную подойти к Мухе, которого вдруг осенило, что именно этого парнишку он видел в Жупеево. Как так? Как этот пацан смог так быстро оказаться здесь? Мысли Мухи стали зашкаливать, а рука потянулась к внутреннему карману куртки, где покоился ПМ: кажется, дело запахло скипидаром. Шутник же, как стоял, так и стоял, ничего не соображая. Он только услышал, как этот придурок Муха, вдруг вытаращил свои дурные глаза на появившегося рядом пацанёнка и крикнул тому: «Чё тебе надо, щегол?» Затем Шутник с удивлением видел, как Муха вдруг обмяк, слегка покачнулся, но устоял на своих ногах, но на разумного человека он перестал походить, стал больше походить на зомби. Последнее, что услышал Шутник, это лёгкое шипение у своей шеи, и свет померк для него навсегда.

Мухе порцию убойной химии ввёл «F», а Шутника нейтрализовал сам Судья. Затем он направился в сторону гаража, где, по словам Сашки, находилась его внучка, но был перехвачен за плечо господином «F».

— Судья, идите в дом, валите того, кто в доме, а я схожу в гараж. Опасаюсь, что вы не оставите в живых того утырка.

Судья в бешенстве оторвал свою руку от хватки «F», но на последних остатках самообладания пошёл всё же к дому. «F» нашёл третьего утырка в большом подвальном помещении, вырытом под гаражом. Утырка звали Финик. Он стоял над лежащими возле его ног девчонками и зловещим шёпотом подробно перечислял им, что он и его подельники начнут с ними совсем скоро вытворять. Находящегося под скрытом человека он так и не увидел. «F» не стал вслушиваться в подробности эротических фантазий Финика, а обеспечил его организм дозой убойной химии. Если Финик так хочет высказаться, то скоро ему мы предоставим такую возможность, вот только перед видеокамерой. Говори, сколько хочешь, но не очень долго, ведь ещё их надо вешать. Тогда он пусть и расскажет всё, что знает и не забудет описать все свои прегрешения.

Допрос лихой четвёрки решили проводить здесь же, хоть и имелся небольшой риск появления в этом месте подельников этих утырков. Но прикинули, что пару часов форы у них есть. Допрашивать перед видеокамерой озаботился сам Судья, а «F» решил отвезти совсем сомлевших от ужаса и опиумной настойки девчонок к своему знакомому врачу: им нужна срочная врачебная помощь. Во дворе, в качество часового, останется Сашка. Особой опасности не наблюдалось: если доморощенные гангстеры приедут на этот объект, то Судья, находясь под скрытом, сам разберётся с ними, да и Сашка не подарок для обычного человека. На всякий случай «F» отзвонился своим «некромантам» с распоряжением приехать по этому адресу, для подстраховки, но он уверен, что и втроём они тут справятся.

Без спешки, но и без суеты «F» подогнал свой автобус к воротам и перенёс в него тела девчонок, а Судья в это время уже начал допрос фигурантов дела. Сашка слонялся по двору и пугал собак. Он подошёл к их вольеру и уставился на бедных псов: те тряслись и скулили, понимая, что их ждёт. Глаза собак выражали ужас и вселенскую скорбь, ведь рядом с ними стояла сама смерть. И удрать не получается, ибо мышцы лап судорогой свело.

— А не надо плохим людям служить, — наставительно объяснил псам положение дел Сашка. — Теперь идёт война, а вы служите врагу. Что делают с врагами на войне? Правильно! Их уничтожают. Я ещё не достиг того уровня праведности, чтобы вздыхать над судьбой таких белковых образований, как вы.

Он спокойно достал из пакета ТТ, и каждой собаке послал по пуле в лоб, посчитав, что так будет правильнее. Он хотел умертвить собак своим способностями, но, раз обещал Палачу не светить их, то убьёт собачек из пистолета.

Во дворе, где дежурил Сашка, обстановка оставалась спокойной: светило Солнце, воробьи жизнерадостно прыгали с веток на землю и обратно на ветки. Птичью мелочь интересовала всякая съедобная гадость. Над поведением летающей мелюзги наблюдал с высоты гаража бандитского вида полосатый кот, делая вид, что птички его не интересуют.

Сашка погрозил полосатику пальцем: «Сиди, а то Куклачёву тебя отдам».

Глава одиннадцатая

Рано утром Франт осознал, что ответный подарочек от Чекмарёва вышел настолько увесистым, что не унести. Давно такого не случалось, чтобы Франт испугался по-настоящему. Раньше он боялся до дрожи в ногах только садистов-стоматологов и тараканов, а тут вот какое дело. Говорили же старшие товарищи, что ментов трогать не надо, а он возомнил себя непревзойдённым стратегом. Надо, как оказалось, соизмерять свои амбиции с возможностями.

— Вот же я дебил, — шипел Франт, — когда ему принесли новость, что на объекте, где они обычно держали заложников, никаких новых заложников не наблюдается, а наблюдается совершенно дикая картина, скорее похожая на банкетный зал для начинающих каннибалов. — Ведь любому дебилу сразу стало бы ясно, что с этим, якобы простым Ванькой участковым, что-то не так. Это, скорее всего, специалист высшего класса, убийца на службе государства, а никакой не мент. Спец под прикрытием. И я, как последний дебил, схлестнулся с этим Терминатором за которым стоят жуткие спецслужбы государства. А ему убить, что высморкаться.

Франт стал считать количество трупов, ведущих напрямую к этому убийце: Кучерявый плюс двое местных, пятнадцать торчков, трое людей Лысого, цыган пять штук, и сейчас моих четверо. Итого тридцать душ, как с куста. И это только те мертвецы, о которых мы знаем, что они наверняка, на сто процентов, на его совести, если она у него есть. За жизнь наводчика из семьи Качиков теперь Франт и ржавой копейки бы не дал. Всё, теперь этот тип может сам идти и закапываться в могилку. Да и чёрт с ним, с Качиком — расходный материал. Тут надо о себе любимом подумать. Хорошо подумать. Ну, млять, как от этого Терминатора спрятаться-то. Куда залечь? Надо найти нычку, в которую, как тот пингвин, робко спрятать своё не очень жирное тело. У него в банде только одни отморозки, склонные к употреблению разной дури и с проблемой прямолинейности рук. Руки их произрастают из того самого места, в какое я легко могу сейчас попасть. Это у Лысого, надо отдать тому должное, настоящие боевики. А у нас специфика несколько иная: у нас дурь толкать главная задача. Но у Лысого помощи нельзя просить. Тот помогать не станет, а только порадуется, за чужое горе. Мы рухнем, а он тогда весь город приберёт к рукам. Нет, Лысый конкретно пошлёт меня в лес, к Красной шапочке и её бабушке. И что делать? Останешься в городе на хозяйстве — получишь привет от Терминатора, уедешь «на лечение» — банда разбредётся и бизнес рухнет. А на Франте завязано в местных реалиях много чего: часть полицаев с его рук кормится, половина депутатов его люди, часть Администрации тоже прикормлены. Разве можно бросить такое налаженное хозяйство на произвол судьбы? Без его пристального пригляда депутаты быстро перекинуться к Лысому, впрочем, и полицаи с чиновниками ринутся туда же. А что если уехать ненадолго, недельки на две-три, нервишки подлечить. Есть ещё один козырь, который пора доставать из колоды. Этот козырь — прикормленный в своё время спец. Пора пришла вызывать срочно этого спеца, зарядить его дурными деньгами и натравить на сбрендившего полицая. Так и порешим. Плохо только, что наш спец был раньше спец, а потом он немножко спился. Но, будем надеяться, что не все душегубские умения он пропил.

Подручные Франта, приехавшие рано утром на объект, своими глазами увидели страшную картину. Но сил у них хватило сделать видеозапись, которую сейчас и просматривал босс на своём ноутбуке. Жестокость этого мента поражала, хотя его можно понять, ведь так его учили, и учили его хорошо. Вот камера медленно наезжает на вход в дом. Здесь, со стального кронштейна козырька над входной дверью спускается верёвка, на которой болтается тело, в котором теперь трудно узнать Шутника. Его не просто раздели догола и повесили, а ещё бедолаге отрезали гениталии и сделали надрез под нижней челюстью, отчего язык Шутника вывалился в виде галстука. «Боливийский галстук» — так, кажется, называется такое украшение — сообразил Франт. Камера, на удивление, показывала всё очень чётко и подробно, особенно страшно выглядели потёки тёмной крови, стекающей по груди Шутника. Из отрезанных гениталий тоже натекло много крови — целая лужа. Хорошо хоть камера не передавала запахи, исходящие от покойника. Франт содрогнулся от отвращения. Одно дело, когда его люди, находясь под кайфом уродовали тех, кому не повезло перейти Франту дорогу, а другое дело смотреть, как профессионально его людей оприходовали.

Дальше камера медленно перешла к другому шедевру. В жизни Франта случилось столько всего кровавого, что многое он уже и не помнил. Но такой показательной жестокости он давно не видел. Главным героем следующей инсталляции являлся Муха. Муху Франт не любил, и даже старался подставить того под монастырь. Вот и подставил. Теперь Муха висел на ветке дерева, вывалив язык и опорожнив кишечник. Почему-то Мухе не стали отрезать его блудень, отрубили только кисти рук. Камера показала, как эти кисти, измазанные кровью, валяются под висельником, а по ним уже деловито ползают весенние мухи. На перекладине ворот гаража висел голый Финик. Ему не стали делать «Боливийский галстук», а просто вспороли брюхо и вывали его кишки на землю. От этой инсталляции Франту стало дурно, но он досмотрел, что сделали с Мариком. Марик, как и Шутник, был при жизни крупным амбалом, не то, что тщедушный Финик. Его повесили в доме на крюке люстры. Вот только повесили Марика за ноги и тоже в голом виде. Хорошо камера запечатлела окровавленное место отрезанных гениталий. Кроме того Марику всмятку разбили лицо, так что Франт даже его не узнал.

Франт задумался, борясь с подступившей тошнотой. Судя по этим кадрам, сволочному Терминатору помогал ещё кто-то. Кто-то, такой же профессиональный душегуб, как и он. Это говорит о том, что всё очень серьёзно и надо срочно линять отсюда. Особенно, до печёнок, поразило Франта показная жестокость и демонстративность этих убийств. Так и сбрендить можно слегка. Я не сумасшедший — убеждал сам себя Франт — мне ещё далеко до сумасшествия. Просто у меня такой образ жизни, но даже он не делает меня сумасшедшим. Я — кремень, я — скала.

Увы, но Франт льстил себе. У него давно психика съехала набекрень, как и у всех его подчинённых, хотя лично он не потреблял вещества, в отличие от остальных своих подельников. Так же Франт ошибался, что его людей повесила группа спецов. С этим делом легко и быстро справился лично господин «F». Несмотря на свои внешне не очень выдающиеся физические данные, «F» обладал нечеловеческой силой. Он одной рукой легко переносил даже тела таких крупных мужиков, как Шутник и Марик. Ему, как профессиональному кату, в этом деле помощники не требовались. Вынес вердикт Судья, что этих четверых человек надо казнить через повешение, «F» не возражал. Его дело маленькое. Повесить, так повесить. Он только от себя добавил несколько штрихов в инсталляции — всё-таки профессиональное искажение личности сказалось. Марика он повесил за ноги, ведь Судья не уточнил, за что их надо вешать, а мрачное чувство юмора у «F» имело место: пошутил немного. Судья и Сашка во время казни толклись во дворе. Судья по долгу службы, а от Сашки всё равно ничего не скроешь. Судья несколько успокоился, когда «F», вернулся от врача, которому он сдал девчонок.

— А если их там снова похитят? — стал сомневаться Безпалько.

— Вешкина Юрку на подстраховке там оставил, да и врач этот свой человек — не выдаст, проверенный кадр, — успокоил Судью «F».

Франт, закончив смотреть страшное кино, вспомнил, что его люди ещё кое-что оставили ему, кроме видеокамеры. Сейчас он смотрел кино, напрямую подсоединив видеокамеру. Ага, вот этот пакет — вспомнил босс. В пакете он обнаружил четыре флешки. Вставив первый подвернувшийся носитель информации в свой ноутбук Франт приник к экрану.

— Твою мать, — только и прокомментировал он то, что увидел. А увидел он Муху, который, как Франт и думал, оказался продажной шкурой и конченой сукой, заложившей всех коллег по бизнесу. На экране Муха рассказывал всё, что знает о банде, о боссе, каялся в своих грехах, бодро рассказывал обо всех криминальных начинаниях, в которых он участвовал. Это был удар под дых. Даже ниже пояса. Конечно, это видео совершенно незаконно, но при умелом раскручивании сюжета можно откопать много интересного, что потянет на расстрельную статью.

Теперь Франт оказался полностью уверен в правильности своего решения по-быстрому сдрыстнуть с этого проклятого города, где его не любят и не понимают. Только казну прихватить. Надо понимать, что и на остальных флешках признания его людей, а на этих людях грехов, как блох на помойной кошке. Скорее всего, это не единственные флешки, есть ещё экземпляры. И скоро все, кому надо и не надо, будут знать о некоторых делишках Франта. Многие обидятся. Особенно огорчится Лысый, когда узнает некоторые подробности, каким образом Франт лихо перехватывал его бизнес. Вот и ещё один враг вырисовывается. Лысому достаточно и этих данных: он следствия и суды устраивать не ринется, а сразу начнёт принимать меры. Это жопа. Наши сторчавшиеся отморозки против боевиков Лысого не канают. Механически перебирая флешки в руке, босс лихорадочно думал, как ему техничней смыться из города. Желательно без долгих проводов и махания платочками. Вдруг его пальцы ощутили на одной из флешек странное устройство, примотанное к флешке скотчем. Приглядевшись внимательно, Франт похолодел. Да, это же маячок. Дураки подчинённые приволокли ему не только флешки, снятые с трупов, а ещё и маячок: теперь тот, кого интересует местоположения Франта, точно знает, где сейчас его искать. Всё это побудило Франта схватить тяжёлую гантель и расколошматить ею флешки и маячок. Но это только часть дела. Надо спешить. Шевелись жопа, а то сейчас придут и отстрелят тебя. И закошмаренный мафиозо стал лихорадочно готовиться к эвакуации. Как оказалось, ему опереться во время пожара совершенно не на кого. Подручные — дурак на дураке, даже маячок в дом притащили, только и могут, что беззащитных лохов мордовать, да малолеток насиловать. Положиться можно разве только на личного шофёра Маркела, наверное, единственного в банде человека, который не сидел на веществах. Кроме того, Маркел жил немым: ему в колонии, где он чалился, однажды местный пахан велел отрезать язык, чтобы он много языком своим не болтал. Случился по молодости за Маркелом такой косяк: любил много трепать языком, вот и дотрепался. Франт приютил Маркела у себя, а тот служил ему верой и правдой уже много лет. Вот с Маркелом вдвоём и навострил лыжи Франт. Он надеялся, что Маркел его не выдаст. Вот только он не знал, что уже слишком поздно мельтешить. Всегда было, всегда будет слишком поздно для таких особей, как он. Кизмет, однако, как говорят на Востоке.

Дав команду немому, но не глухому Маркелу готовить машину, Франт заметался по дому, решая, что ему взять с собой. Жаба вместе с хомяком совместно душили криминального босса из-за того, что он не мог взять с собой всё нажитое непосильным трудом. Но время убегало с катастрофической скоростью: надо быстрее решать, что брать с собой, а что оставлять. Покидав из сейфа и тайников пачки денег в сумку гигантских размеров, Франт чуть не заплакал от досады, что не может взять с собой золотишко. Проклятый металл слишком тяжёлый, и его пришлось оставить в сейфе. Ладно, наконец, решил Франт — сумка денег есть, плюс ещё чемодан полный наличкой, ещё есть тридцать дебетовых карточек, на которых лежит кругленькая сумма, но которую надо как-то умудриться снять в банкоматах. А, ну как сволочь прокурор наложит арест на счета. Вот зачем Франт карточки оформлял на себя? Пожадничал, вот теперь локти кусать приходится.

Выходит, что надо опять начинать жизнь с начала. Увы, но это, правда жизни: не важно, куда ты идешь, ты всегда возвращаешься в начало. По большому счёту: из праха — в прах. Но не надо о грустном.

Не попрощавшись со своими подручными, Франт быстро уехал с Маркелом в неизвестном направлении, оставив банду на произвол судьбы. Маркел рулил, а Франт сидел на переднем кресле. Сзади на заднем кресле ехала сумка и чемодан с баблом. Выехав за город в сторону областного центра, опытный мафиозо отобрал телефон у Маркела и выбросил его телефон вместе со своим смартфоном в грязную лужу придорожного кювета. Дорогая машина тихо шипела шинами, пожирая километры, и Франт несколько успокоился. Конечно, такое поспешное бегство слишком болезненно для организма. Бегство похоже на ампутацию пениса без наркоза, но зато пока ещё Франт дышит сам, а не через отверстия от пуль боевиков Лысого, или не чалится на нарах в СИЗО. Конечно, тут бы набежали адвокаты и доказали, что Франта, то есть не Франта, конечно, а Фёдорова Кирилла Петровича никак нельзя сажать в СИЗО. Как можно хватать и сажать такого законопослушного гражданина, как он, да ещё страдающего двумя дюжинами опасных болезней? Вот справки. Вот залог на освобождение. Но это может прокатить с властями, а со сбрендившим Терминатором и обидевшимся Лысым такой номер не прокатит.

— Это еще не конец, — как оказалось, вслух сказал Франт. — Не вся ещё песня спета.

— Ы-ы-ы, — подтвердил немой шофёр. И не понять — это он соглашается, или посылает по известному адресу, а может, таким образом, он красиво назначает собеседника глупым.

— Ладно: нас в этом городе не поняли, тем хуже для них, — продолжил заливаться воодушевившийся Франт. — Будем надеяться, что всё дальше пойдёт в пупырочку. Так что, не боись, земеля, мы с тобой ещё побарахтаемся! Умный кент сказал: «Железо ржавеет, не находя себе применения, стоячая вода гниет, а ум человека, не находя себе применения, чахнет». Мы ещё наведём шороха! Будем, как сыр в масле кататься. Теперь мы начнём жить, как в раю. Поверь мне, Маркелка.

— Ы-ы-ы, — весело отвечал шофёр, а про себя думал: «Если это рай, то, почему здесь ты, Сырочек в масле?»

Однако, между «будем надеяться» и «есть» большая разница. Счастье — оно вещь хрупкая, надо, если чего желаешь три раза постучать по дереву, три раза поплевать, и то, не вариант, что оно посетит тебя.

За окном машины пейзаж несколько изменился: теперь там начались хвойные леса. Машина ехала по шоссе, как в туннеле: местами, близко к дороге росли приличных размеров ели и берёзы. Это на юге едешь по дороге, обрамлённой пирамидальными тополями, а вокруг степь. Здесь взгляд цепляется только за стену деревьев, за дорогу и небо.

— Притормози, Маркелка, — распорядился Франт. — Отлить надо.

Машина плавно сдала вправо и притёрлась к обочине. Кирилл Петрович выбрался из машины и вальяжно двинулся в сторону леса, сделать свои мокрые дела. Почва здесь сухая, и поверхность земли оказалась хорошо засыпана перепревшей бурой хвоей. Идти по такой земле весьма приятно, а звуков такая ходьба практически не давала. Франт, немного отойдя от дороги, пристроился в удобном местечке около молодой берёзки. Красота — подумал он. За спиной, с лёгким треском сломалась веточка, но Франт даже рефлекторно не успел повернуться на её треск. Маркел умел неслышно ходить, так как вырос в деревне, окружённой лесом. Шофёр не стал ждать, когда босс начнёт озираться по сторонам, а ловко отоварил его по голове небольшой, но тяжёлой дубинкой, вылитой из свинца. При соприкосновении дубинки с черепом Франта раздался специфический звук. Сила удара оказалась такова, что треснул череп хозяина. Ноги Франта подломились, и он практически бесшумно упал на землю.

Маркел давно мечтал именно о такой ситуации, когда он окажется наедине с хозяином в укромном месте. И такой случай он не упустил.

— Ы-ы-ы, — проговорил он, что означало, что Маркел подаёт в отставку из сплочённых рядов банды.

Обтерев дубину о куртку шефа, Маркел приступил к мародёрке. В карманах шефа он нашёл кожаный лопатник с приличной суммой денег, несколько паспортов на имя Франта и несколько кожаных хранилищ для банковских карточек. На взгляд Маркела там их находилось штук тридцать. Из скрытой кобуры на теле покойного шефа он вытащил небольшой пистолет, который переложил себе в карман. Связка ключей и ручные часы не привлекли внимания Маркела, но привлёк внимание большой перстень на среднем пальце покойника и его шикарные туфли. Перстень он еле стащил с пальца, а туфли снялись легко. Зачем он их взял? Так обувь людям всегда нужна. Крестьянская натура Маркела победила: не пропадать же добру. И плевать, что в салоне машины лежит сумка и чемодан с миллионами рублей плюс валюта, а часы, на которые он не обратил внимания, стоят полмиллиона рублей. Тело убитого он за ноги оттащил в небольшую выемку, где и закидал старой хвоей и прелыми листьями. Так и окончил свои дни мелкий мафиозный босс города Комаровска.

Дальнейший план Маркела был прост, как коровье мычание: надо ехать в свою деревню, где у него имелся домишко, оставшийся от покойных родителей. За домишком приглядывала двоюродная тётка Маркела, жившая рядом. Тётке стукнуло уже под девяносто лет, но она ещё бодрая старушка. Смотришь, тётка и до столетнего юбилея доживёт. А почему так? Да потому, что она варит самогонку и пьёт её родимую.

— Ы-ы-ы, — сказал Маркел, что означало, что тётка всегда очень рада его появлению в деревне. Смущала только шикарная машина. Чёрный Мерседес слишком приметная машина для деревни. Однако, машину можно где-нибудь и спрятать: лес большой, а тяжёлую сумку и чемодан с деньгами он как-нибудь дотащит и сам. Он человек маленький, как-нибудь исчезнет с горизонта своих бывших коллег по преступному ремеслу. Увы, но Маркел не знал, что его босс, Кирилл Петрович успел перед побегом вызвать из областного центра спеца, которому он по телефону нарезал задачу по устранению врага номер один, некого Чекмарёва, проживающего в проклятом Жупеево. Босс, как всегда пожадничал, и перевёл на счёт спеца всего двадцать тысяч рублей, остальные потом обещал отдать, после устранения Чекмарёва. Какая тут связь? На первый взгляд — связи нет, но в этом мире всё связано между собой.

* * *

Сапог, а в миру гражданин Краснов Геннадий Викторович проснулся от дикого сушняка. Обычное его состояние, когда заливаешься всякой непонятной гадостью, особенно такой, что не помнишь, что пил вчера днём и догонялся ночью. Вообще-то, Сапог не всегда беспробудно бухал. Когда-то он даже служил в армии прапорщиком. На службе он каждый день не бухал, разве что через день. Но что-то в его жизни пошло не так, и он окончательно спился. Может, сказалась контузия, полученная им в горячей точке, а может его организм просто не мог существовать без С_2Н_5ОН. Из вооружённых сил прапорщика комиссовали, а на «гражданке» он окончательно скатился на дно жизни. Сейчас голова бывшего прапорщика болела не только от жесткого похмелья и последствий контузии, но и от лёгкого сотрясения мозга, которое ему обеспечили его приятели-собутыльники Лёха Муфлон и Славик Доцент.

— Интересно, Лёха и Славик живы после драки? — стал вспоминать Сапог. Драку он помнил, а что стало потом, вот хоть убей… — Может, я их того… зачистил? Если я их того, то надо залечь на дно, — Сапог помнил, как в начале драки он выбил из слабоумного Славика Доцента весь воздух и большую часть прыти, оставив только слабоумие. А потом падла Муфлон отоварил Сапога сзади по голове и темнота…

Сапог заметался по квартире, отыскивая возможные трупы, а также пытаясь в кромешном бардаке, в который он превратил квартиру отыскать нужные вещи для эвакуации «на дно». Трупов нигде не наблюдалось, даже в сортире, зато легко получилось найти носки, стоявшие около дивана и штырящие не слабее хлорпикрина. С поиском остальных нужных вещей выходило сложнее.

— А на какие шиши мы вчера бухали? Ага, помню, что госпожа удача повернулась ко мне вчера передом и позволила заглянуть в декольте. Помню, что шеф Кирилл Петрович перевёл мне двадцатку и что-то трендел за работу. Говорил, что надо уконтропупить какого-то хитросделанного мужика. Вот только, кого он хотел устранить? Сука Муфлон всю память отбил… Как жить, когда кругом много подводных камней, размером с Араратскую гору?

Сапог попытался вспомнить детали, но не получалось: воспоминания, как пузыри со дна болота, лопались лишь брызгами коротких мыслей. Тогда он отправился в ванную освежиться. Умывшись холодной водой, Сапог глянул на себя в настенное зеркало. Ну, что сказать о мужике, отражавшемся в зеркале? Подбородок мощный, джеймсбондовский. Морда мужика, конечно, слегка небрита, лысина не причёсана, фингал под глазом, но не это главное. Мужик в зеркале явно накушался какой-то дряни выше крыши, вот крышу и сдуло благополучно. Зрачки расширены, вид слишком лихой и слишком придурковатый. На измене мужик, сразу видно.

— Что делать? — задал знаменитый вопрос своему отражению Сапог.

Отражение не ответило, зато пробудился голос, повадившийся допекать Сапога после получения им контузии. Хоть бы сволочь внятно и чётко допекал, как допекали Гену офицеры в учебке, а то произносит слова невнятно с турецким акцентом. Замечательно: ещё и в смысл слов своей шизы надо вникать! Сапог решительно отказывался вслушиваться в слова своей шизы, придумав бороться с ней с помощью спиртсодержащих напитков. От водки шиза дурела и не так настырно преследовала бывшего прапорщика. Гена никому не признавался, что заполучил в свою голову голос. Даже доктору в госпитале не признался, хотя заботливый доктор настойчиво выспрашивал: «Ну, военный, что молчишь? Не переживай, здесь все свои, колись, голоса слышишь?» Тогда Сапог не признался, думал — рассосётся. Не рассосалось. Почему-то доктор с добрыми глазами не поверил военному, а понаписал в свои бумажки такое, из-за чего Гену уволили из армии вместе с его голосом в голове. Кроме пенсии от армии, Сапог заполучил от неё в нагрузку ещё и голос.

Отмахав армейку, Гена прибыл в народное хозяйство, оказалось, что не больно-то он здесь и нужен.

Дальше, понятно: это у Шекспира «Быть или не быть?», а у нас была — не была. Гена круто запил с целью споить свой настырный голос, но не преуспел в этом деле. Зато потратил все заработанные деньги на «лекарства», причём лечился он не в одно горло, а лечил и своих маргинальных корешей, которых в то время появилось у него много. Недолго Гена свободой наслаждался на гражданке — загремел в колонию. Каким образом он туда попал, Гена так и не понял.

Среди друзей у него значился и Ванька Нифонтов, это который вскоре получил кликуху Маркел. Погоняло своё Маркел получил уже в колонии, где он и Гена чалились несколько лет. Ну, что за холера, оказывается, Гена, Ванька и ещё кто-то нанесли тяжкие телесные повреждения своему знакомому мужику. Гена в упор не помнил о таком факте в своей жизни, но свидетели говорили на суде, что именно Гена и Ванька наносили тяжкие телесные повреждения мужику по причине неприязненных отношений. И полетели Гена и Ванька на зону, как те перелётные гуси. На зоне Гена получил кликуху Сапог, ну а Ванька, соответственно, стал Маркелом. Потом Ванька лишился своего языка и стал немым Маркелом.

Во время отсидки Сапог и Маркел, естественно, спиртное литрами не глушили. Маркел, так совсем отвык от водки, а Сапог мечтал только о водке за двоих, ибо от угнездившейся в голове Шизы не спрячешься — она и в колонии доставала. Отсидев срок от звонка до звонка, как честные пацаны, Сапог и Маркел вышли на волю, где их подобрал по доброте душевной Кирилл Петрович по прозвищу Франт. Завязавшего пить водку и молчаливого Маркела босс пристроил своим личным шофёром, а Сапогу предложил стать чистоделом, так как он парень отчаянный и крови не боится. Сапог удивлялся — зачем он сдался Франту, ведь в его бригаде таких «чистоделов» каждый второй, а то и первый. Но, у Франта имелся свой резон. Сапог всё-таки чуть отличался от местных отморозков в лучшую сторону тем, что даже в армии служил, поэтому Франту требовался личный, зависящий от него недорогой киллер, которого не очень бы знали в бригаде и которого не очень жалко и потерять. Франт даже расщедрился и выделил Сапогу однокомнатную квартирку в областном центре. Квартирка принадлежала, конечно, боссу, но Сапогу такое обхождение с ним нравилось. Почему бы и не помочь хорошему человеку, раз тот платит хорошие деньги за устранение своих противников или проштрафившихся подчинённых. В бригаде все знали, что у босса длинные руки, и если что не по нему, то придут жестокие киллеры и прикончат того, кто много говорит и косячит. На самом деле у Франта выхода на дорогих хитманов от фирмы «Чпок-сервис» не имелось, а под руку попался только спившийся Сапог — практически одноразовый киллер-любитель, у которого в голове непонятно что творилось. Франт считал, что это даже хорошо, что Сапог в этом деле неумеха: пусть убивает противников долго и плохо. Им же хуже. Главное дёшево и сердито. Поймают менты Сапога — пусть мучаются с ним, выясняя, какого сорта тараканы у него в голове. Судьба пока миловала Сапога и его не поймали компетентные органы, хотя он, по приказу босса, уже отправил на тот свет с помощью топора трёх человек. Скорее всего, органы здорово не искали убийцу этой троицы по простой причине: дрянь были людишки, которых устранял Сапог. Сдохли — и чёрт с ними, чище стало.

— Надо бы расслабиться и вспомнить, кого мочить? — промямлил Сапог, уставясь в своё отражение.

— А ты не напрягайся, тогда и расслабляться не придётся, — вдруг проснулась Шиза. — Тоже мне, убийца нашёлся. Ты только горазд водку пьянствовать, да время убивать. Спец-пиздец.

— Да пошла ты, — изобразил покерфейс Сапог.

— Пойду, но ты обращайся, если тебя умные вещи заинтересуют, — сказала Шиза. Она никогда не обижалась на Сапога. — Хозяин, может, в магазин «Красное и белое» сгоняем, здоровье поправим, мозги промоем? Зуб даю, наша жизнь заиграет новыми красками и нам станет изумительно комфортно. Не надо судьбу гневить.

Сапог стиснул зубы.

— Фи, какие мы стали манерные, — язвила Шиза, намекая, что хорош, мол, ерундой страдать. — Ну, как хочешь! А я в «Красное и белое».

Расслабиться Сапогу оказалось нечем, так как всё, что имелось, то вчера коллективно выпили. Потом случилась драка… Есть же деньги — вспомнил Сапог. Увы, но денег дома не оказалось. Уроды Муфлон и Доцент, уходя, обчистили карманы Сапога, освободив их от денег. Может, пойти и убить уродов Муфлона и Доцента? Нет, за них босс платить не станет, а бесплатно убивать впадлу. Бесплатно только лучших друзей надо убивать, а какие Муфлон и Доцент нам друзья?

Босс заплатил аванс, заказав какого-то мужика. Мля, мужиков-то много. Надо ехать в Комаровск к боссу и покаяться, что забыл имя мужика, которого надо того… Ехать придётся, так как телефон босса не отвечает, да и денег надо у босса выпросить на поесть. В квартире нашлось немного денег, как раз на поездку до Комаровска и на покупку привокзального чебурека, поэтому «чистодел», прихватив складной ножик и рабочий топорик, отправился к боссу каяться. Предварительно, перед выходом на люди, Сапог, глядя в зеркало, пытался сделать максимально нейтральным выражение своего побитого лица, но выходил лишь какой-то подозрительный облик. Увидел бы такого прохожего в тёмном переулке, сам бежал бы, особо не раздумывая. В конце концов, потренировавшись перед зеркалом, у Сапога вышло что-то более-менее адекватное. Теперь он походил не на упыря, а просто на хмурого мужика.

В Комаровске вышел облом: босса дома Сапог не застал, да и подходить к дому благодетеля близко нельзя, так как возле дома крутилось много ментов. Пришлось искать работнику ножа и топора знакомых, чтобы узнать, что случилось с боссом. Вскоре он узнал, что Кирилл Петрович и Маркел исчезли в неизвестном направлении. И где теперь искать босса?

Сапог задумался, пока Шиза не мешала это делать. Ага! Как-то на зоне Маркелка, когда он ещё мог говорить, обмолвился, что у него в деревне есть домик. Так и сказал, что имеет домик в деревне, как её… не Гадюкино точно. Вот! Вспомнил Сапог, деревню тогда ещё словоохотливый Маркел назвал Куличкино. Почему она Куличкино? Потому, что у чёрта на куличках. Знамо дело — на куличках жить лучше.

Ночь перекантоваться Сапог решил на блатхате у знакомых пацанов, потому как денег на гостиницу у него не имелось. Возле блатхаты Сапог повстречал небольшую группу сотрудников теневой фирмы Франта. Сейчас сотрудники больше походили на отряд несвежих зомби. Серые фигуры с потухшими глазами побрели куда-то по своим делам. Внутри дома Сапога встретил смотритель дедок Сойка и какой-то лысый чёрт, похожий на бомжару. Сойка объяснил Сапогу, что это правильный пацан Фантомас — к банде Франта он никакого отношения не имеет, так как по масти он значится, как «один на льдине», но зато умеет пить всё подряд. Вот такие у Фантомаса достоинства.

Сойка несколько осуждающе посмотрел на Сапога, так как тот припёрся на хату с пустыми руками, но, учитывая чёрную полосу для всей группировки, права не стал качать. К тому же Сойке хотелось самому понять, что, собственно, происходит. А то деловой народ всякое разное говорит. Может, что Сапог знает?

Сапог последними новостями не владел: для него самого оказалось новостью, что кучу пацанов зверским образом убили, а Франт исчез вместе к Маркелом. И где теперь искать босса? Опять голову ломать, а думать Сапог не любил. Учитывая ситуацию, Сапог хотел благополучно уйти в запой, ибо желание напиться росло в геометрической прогрессии. Но спиртного в шалмане не наблюдалось: всё выпили зомби и Фантомас. Что за день такой? Вселенский заговор против Сапога, не иначе.

Лысый чёрт, ну, это который Фантомас, оказался весьма общительным бродягой. Сразу заявил Сапогу, что он мутит бизнес фрилансером. Что это такое? Это значит, что он работает только на себя, а не на чужого дядю. Заработанные деньги Фантомас предпочитает инвестировать в путешествия по стране. Через несколько минут общения Сапог и Фантомас выяснили, что они некоторым образом родственные души, потому как Фантомас тоже когда-то служил в армии, и дослужился до старшего сержанта. Вот потом он стал бомжом и принципиальным бичом. Но бродяга не унывал. Вот сейчас он заявился в славный город Комаровск, а завтра отправится куда-нибудь к пензюкам или к суровым челябинцам, а то и на Алтай махнёт. Сапог хотел завалиться спать, но тут здорово возбудилась его Шиза, которой почему-то жутко понравилось общаться с Фантомасом.

— Не могу сидеть на одном месте, — заявил Фантомас. — Меня на одном месте конаёбит и штырит, поэтому и мечусь, как раненый в жопу конь, как мартовский кошак, места себе не нахожу. На одном месте я, брат Сапог, заражаюсь меланхолией. Хотел после службы начать жизнь с чистого листа, но какой-то гад успел написать на нём плохие слова, — Фантомас сосредоточенно почесал спину стальной ложкой и смачно отрыгнул. Бродяга распространял запах дешёвого шмурдяка и крепкого перегара, но Сапог к таким запахам имел иммунитет.

Сапог больше переживал, что не выспится из-за Шизы, которая вдруг опрометчиво вступила в дискуссию с Фантомасом на философские темы. А Фантомас оказался тем ещё философом и психологом: любил копаться во всех уголках чужой души, и топтаться там своими здоровенными говнодавами. Он восторженно спикировал к уху Сапога и, обдавая того парами перегара, доверительным шепотом пробасил: «Местной банде сектым пришёл, точно тебе говорю. Но, ты не ссы — это ещё белая полоса».

Как-то так получалось, что всё время говорил вроде один Фантомас, а все свои тайны выболтал ему Сапог. Фантомас же, чтоб ему здоровья побольше подвалило, совсем разошёлся и стал сыпать философскими сентенциями: «Не напрасно, не случайно жизнь от Бога мне дана. Не без тайной воли Бога она на казнь осуждена. Сам я своенравной властью зло из темных бездн воззвал. Сам наполнил душу страстью, ум сомненьем взволновал». Не знаю, как в душе у Фантомаса, а в голове Сапога прояснилось, в теле образовалась необычайная легкость, хотелось собеседнику, с тяжёлым взглядом, от которого мурашки бегают по спине, рассказать все свои тайны.

Дед Сойка уже давно спал, а Шиза Сапога всё общалась с замечательным бродягой. Она давно взяла под контроль тело и мозг Сапога. Сам он поделать ничего не мог, только немного устало злился. Наконец, устал и Фантомас, поэтому он отпустил Сапога спать, но предварительно прочитал ему какую-то молитву на сон грядущий: «Отче Наш, неведомый но сущий, да святится имя нам Твоё, пусть придёт закон Твой, свет дающий, миру звёзд и в наше бытиё. В этот день ты накорми нас хлебом, и прости нам смертные долги, как и мы, прощаем перед небом. От соблазна и от зла обереги». Сапог тоже на ночь пожелал бродяге чего-то хорошего: «Ты свои советы засунь себе в трусы и ко мне не подходи».

Утро хорошим не бывает.

— Рота подъём! — заорало и зазвенело над ухом у Сапога.

Киллера буквально подкинуло с места его лежанки. Он так резко поднялся, принимая сидячее положение, что в глазах потемнело. Шиза в мозгу возмущённо заметалась, ударяясь о стенки головы. К темноте в глазах добавилось мерзкое ощущение подступающей тошнотой. Вот ведь блядство!

Сфокусировав взгляд на источнике шума, Сапог определил, что диким гроулом орёт его новый альтернативно одарённый знакомый Фантомас, при этом он колотил стальной ложкой по алюминиевой кастрюльке.

— Сколько времени? — хрипло поинтересовался Сапог. Судя по тому, что в комнате горел свет, а за окном темень тёмная, то сейчас никак не день.

— Пять часов, — радостно заорал Фантомас. — Нам пора.

— Пресвятые Маркс и Энгельс, — прохрипел Сапог. — Куда нам пора в пять утра? Я спать хочу, а ты мне нерв делаешь. У нас что, зомби-апокалипсис начался? — Он уже еле сдерживался, чтобы не вспылить и не послать слишком весёлого Фантомаса по извилистому маршруту.

— Братан! — радостно лучился счастьем Фантомас. — Ты же сам мне вчера втирал, что поднимаемся рано утром и все втроём едем мутить крутой бизнес. Братом меня называл, безнес-планом прельщал. Короче, уговорил ты меня. Как я могу с братаном не согласиться? Вот поэтому я решил на время прикрыть свой бизнес с алюминием и инвестировать свои свободные средства в размере 720 рублей в наш будущий проект.

— Подожди… как тебя там… Фантомас, — стал приходить в себя Сапог. — Мы ещё кого-то третьего ждём? Или дед Сойка в нашу компанию затесался?

— Зачем, братское сердце, нам в бригаде дедушка Сойка? — продолжал лучиться счастьем Фантомас. — Дедушка старенький. На дело мы пойдём все втроём: я, ты и твоя Шиза. Сам же, братан, говорил, что тебя двое.

— Ага, — промямлил Сапог. — А куда мы собрались идти?

— Вот те на! — изумился Фантомас. — Вчера забились с утра двинуть в деревню Куличкино, чтобы разъяснить Маркела — петуха гамбургского нетрадиционного, за которого Франт тебе обещал денег много дать. Деньги будем делить на троих, по-братски. Выжжем этого Маркела чистым пламенем справедливости. Сам вчера говорил, что Франт заказал тебе завалить мужика на букву «М». А кто у нас на «М»? Ёжику понятно, что Маркел.

Про Маркела вроде понятно, и Шиза молчит, а что Фантомас тёр за справедливость?

— Это да, утром, если меня будят, то я очень справедливый, — кивнул Сапог. — Поясни, почему деньги на троих надо делить? — наморщил лоб Сапог. — Ах, да, с Шизой делиться надо. Тогда — на троих!

Шиза — дело серьёзное. Она полностью управляет Сапогом, когда ему надо что-нибудь сделать. Сам он только бухать хорошо умеет. Это Шиза убила топором тех пацанов, на которых указал Франт. Сам бы Сапог хрен бы кого просто так убил, даже за деньги, а у Шизы это дело получается за будьте-здрасьте. Суровая она у него, хоть и сам Гена не из худых да бледных. Вот и сейчас Шиза сговорилась с этим Фантомасом и рулит процессом. Фантомаса не пошлёшь по кочкам, он сегодня башляет грошами, а то у Сапога не осталось ни рубля денег. Хоть самому начинай мутить алюминиевый бизнес, то есть собирать по помойкам банки от энергетиков.

— Я должен принять ванну, выпить чашечку кофе, — заявил Сапог. — Как-то всё упорядочить.

— Это всё предрассудки и психокомплексы, — внимательно посмотрел на Сапога новый «братан». — Они из прошлого к нам лезут. Меня… вернее я сам как-то посещал, типа для интереса, одного мозгоправа из областной психушки. Так он про детские комплексы три часа вступал с моими мозгами в интимные отношения. Короче, вместо кофе вода, а вместо душа — умывальник.

Тут и Шиза объявилась, и стала подгонять Сапога быстрей шевелиться.

…деревня Гадюкино, то есть Куличкино в это время года откровенно удручала своим видом. По-хорошему этот населённый пункт давно надо стереть с карты, а её жителей пристрелить, чтобы не мучились.

Добравшись до этого Богом забытого поселения, Сапог и Фантомас переглянулись, когда стояли перед указателем въезда в деревню. На покосившемся указатели значилось: «…кино», это говорило о том, что впереди и есть то самое Куличкино. Братанов встречали лесные вороны, угрюмо дремавшие на голых ветках да пацанёнок лет десяти одетый по местной моде в бомжацкий прикид. На вопрос, где тут проживает Нифонтов Ванька, пацанёнок прекратил сосредоточенно ковыряться в носу и махнул рукой, показывая направление: «Тама, напротив колодца немтырь Ванька с бабкой Валькой живёт. Дядька дай рублик». Фантомас из жалости профинансировал пацанёнка на рубль за справку.

Напротив старого колодца, в глубине двора стояло унылое строение, стыдливо прикрытое шеренгой разномастных деревьев. Летом фасад домика и не заметишь сквозь густую листву. Но сейчас хибарку видно как на ладони. Рядом с хибаркой находились какие-то руины, а ограждения участка не наблюдалось, только местами торчали полусгнившие колья и остатки деревянного забора.

— Где есть развалины, там всегда есть надежда найти сокровища, — со значительным выражением лица проинформировал Сапога Фантомас.

Братаны двинулись к избушке: Сапог прямо по тропинке, ведущей к двери, а Фантомас стал забирать вправо. Не дойдя метров десять до двери, Сапог чуть притормозил, так как дверь отворилась, и из дверного проёма вышел на свежий воздух Маркел собственной персоной. Немой потянулся, вдохнул свежего воздуха и не выдохнул — он оторопело уставился на Сапога, а тот на Маркела.

Сапог, как в замедленной съёмке увидел, как, пучивший глаза Маркел, вдруг замычал мы-мых-мы, потом ловко достал из кармана пистолетик, навёл его на Сапога и даже успел пальнуть, но тут Ваньке в голову что-то прилетело, отчего Маркел, как подкошенный упал на землю.

— Тот, кто становится пресмыкающимся червём, может ли затем жаловаться, что его раздавили? — нравоучительно произнёс, подошедший Фантомас. — Братан, зацени, как я этого гада гайкой по башке срезал.

С этими словами Фантомас поднял с земли пистолетик и тяжеленную гайку и отправил эти предметы себе в карман. В хозяйстве такое всегда пригодится.

— Тащим этого хмыря в хату, — распорядился Фантомас, отвлекая Сапога от горьких дум, что это он мог валяться сейчас на земле с прострелянной башкой, а не гадский Маркелка. — А что братишка, этот гад всегда по деревне ходит с пистолетами и в дорогущих туфлях из кожи зверя крокодила?

Тут и Сапог заметил, что на ногах Маркела красовались туфли, цена которым, как эта его хибарка. Ты смотри — круто Маркелка поднялся!

Затащив еле живого Маркела в дом, братаны на печке обнаружили ещё одного живого человека — старую бабку. Впрочем, старушка налётчикам не мешала, ибо уже никого не узнавала.

Быстрый обыск в небольших комнатушках дома дал хороший результат: под железной кроватью друзья нашли огромную сумку и чемодан приличных размеров. Обе ёмкости оказались под завязку набиты валютой и купюрами государственного банка. Стало понятно, что искать босса смысла нет: Маркелка замочил Франта, забрал деньги и туфли.

Сумку компаньоны забрали с собой, а деньги из чемодана переложили в походный рюкзак Фантомаса. Маркелке друзья оставили один пустой, но дорогой чемодан и туфли из крокодила, посчитав, что с урода и этого хватит, плюс Фантомас отсчитал с десяток купюр и положил их на стол, типа на лечение или на похороны, если гадский Маркел отбросит копыта от прилёта гайки в его дурную голову.

Возник вопрос, куда двигать дальше.

— Это не вопрос, братишка, — солидно сказал Фантомас. — Двигаем в посёлок Жупеево, что около Комаровска. Я тут узнал по своим каналам, что там сейчас благоприятный инвестиционный климат. Будем осуществлять нашу мечту о хорошей жизни. А мечта, Геннадий Викторович — это то, чего можно добиться упорным трудом и талантом. Остальное — пустые хлопоты.

На том и порешили. Шиза Сапога тоже не возражала на такой вариант развития событий. Вообще, больше всего свезло Шизе: ничего не делала, а получила долю от экспроприации.

* * *

….снег скрипел под ногами Стрелка, а вокруг, метрах в пятнадцати клубился привычный туман. Сейчас Стрелок находился на базе, и у него появилось время кругами ходить по ней. Стрелок ни о чём не думал. Да он и не умел думать. Его главная задача в этом мире — это держать в исправном состоянии винтовку господина Мосина, поэтому он всегда держал её в руках и занимался только винтовкой. На туман и снег Стрелок внимания не обращал: снег и туман привычные атрибуты этого мира. Хоть снег лежал везде, но холода не ощущалось, даже периодически прилетала волна жара. Однако, снег не таял от тепла, хотя, если его взять в руку он начинал таять. Странная здесь физика. Над такими загадками Стрелок не размышлял. Сделав несколько кругов по базе, он направился к стенду, где опять начал тщательно протирать все детали своей винтовки. Изредка появлялся сквозь туман Контролёр. Он молчаливо взирал на работу Стрелка и делал какие-то выводы. Изредка Контролёр давал стрелку несколько патронов, тогда тот снаряжал винтовку и топал сто шагов к стрельбищу. Идти предстояло сквозь туман в любую сторону: лишь бы сделать сто шагов. Здесь не заблудишься. Отсчитывай сто шагов — и ты на стрельбище, где надо прицелиться в мишени и сделать выстрелы. Контролёр оценит. Стрелок слыл большим мастером стрельбы: он даже видел сквозь туман, когда стрелял, на расстояние до двухсот метров. Отстрелявшись, Стрелок двинулся в понравившемся ему направлении и через сто шагов оказался опять на базе. Наверное, он отстрелялся хорошо, раз Контролёр впечатлился и выдал ещё пять патронов с заданием убить Злого. До гнезда Злого надо отсчитать сто пятьдесят шагов, но уже на сотом шаге Стрелок увидел контуры огромного дерева, в ветвях которого свил гнездо Злой. лохматый, оранжевой масти, монстр ревел в гнезде и ворочался там. Злой величиной с лошадь и, также как и она, обладал копытами на конечностях. Каким образом Злой забрался с копытами на дерево и свил себе гнездо Стрелок не заморачивался. Он прицелился в морду зверя, похожую на кенгурячью, и выстрелил. Стрелок знал, что все его пять пуль попали в голову Злого. Контролёр останется довольным. Теперь стенд, и тщательный уход за винтовкой, а потом надо сделать двадцать шагов в туман: там располагалась столовая. Ну, как столовая. Маленькая печь, на которой стоял котелок с водой. Когда вода закипала, надо в котелок бросить, взятую с полки порцию крупы. Каждый раз порции случались самыми разными. Порция могла состоять из риса, из пшена, из чечевицы, из кукурузы, а могла состоять из смеси круп, причём даже смесь круп варилась строго за одно время. Сегодня порция состояла из шести частей пшена и четырёх частей гороха. Откуда Стрелок это знал он бы не смог сказать. Знал и всё, как знал, что любую кашу варить надо строго двадцать минут. Как только вода выпаривалась из котелка, можно начинать есть горячую кашу. До отхожего места надо отсчитать пятнадцать шагов.

— Один, два, три, четыре, — считал Стрелок. Тут его в бок пихнула жена Маринка и Чекмарёв проснулся.

— Ты чего считаешь? Цифры вспомнил, — съязвила жена.

— До нашего отхожего места пятнадцать шагов, — стал объяснять непонятливой жене Чекмарёв. — Не мешай, осталось сделать ещё одиннадцать шагов.

Он ещё не отошёл от странного, но очень яркого сна.

— Э, дорогой, — возмутилась Маринка. — Если ты собираешься сейчас в кровати устроить отхожее место, то будь добр встать и топать до него, а не лежи со мной рядом. Я такой авангардизм не одобряю.

Чекмарёв через силу открыл глаза.

— А где моя винтовка? — всполошился он. — Её надо срочно почистить.

— В туалете и почистишь свою винтовку, — отрезала Маринка. — А заодно и другие свои стволы. Пить надо меньше. В жизни у всех случаются неприятности: есть дни, когда ты голубь, потом приходят дни, когда ты памятник, обсиженный другими голубями. Я, конечно, понимаю — с работы турнули, но зачем же так нажираться?

Чекмарёв к своему стыду не мог вспомнить, сколько он вчера употребил и чего. С памятью приключились трудности. Нормально так таращит. Вроде, он вчера вкушал водку из одной бутылки… или из двух… или из трёх? Вот это приходы от родимой. До сих пор, кажется, что он считает шаги, топая по снегу. Голова ещё плохо соображала, поэтому Чекмарёв с трудом разобрал, что жена говорит о дочке. Якобы вчера её увезли в больницу.

— Что с ней? — всполошился папаша.

— Да она в школе в компании внучки Безпалько и нескольких пацанов надышалась лаком и ей, вместе с внучкой Безпалько, стало плохо…

— Моя дочка стала токсикоманкой? — вытаращил глаза на жену Чекмарёв. — Они, что? Надевали пакеты на голову и дышали лаком? Господи, только не это.

— Сам ты токсикоманец, — возмутилась Маринка. — Вчера утоксиноманил три бутылки водки в одну харю. Говорю же: девки крутились возле пацанов в школе, которые вскрывали лаком какую-то модель из дерева, вот им и поплохело. Но всё кончилось хорошо. Их оперативно отвезли в городскую больничку. Вчера вечером доктор отзвонился: сказал, что с девками всё в порядке, но пусть эту ночь они ночуют в палате под присмотром. Им промыли желудок и поставили капельницы. Сегодня утром он снова звонил и давал трубку им: девки здоровы и веселы, бодро щебечут, только не помнят, как их везли в больницу. Тебе привет передают. Семён Митрофанович прибегал вчера — каялся, что недосмотрел. Наверное, сейчас уже, он поехал в город за ними, так что скоро привезёт тебе твою токсикоманку. Пусть дочка посмотрит на своего папку алкоголика. Яблоко от яблони…

Вот это новости. Чекмарёв решил подниматься и идти приводить себя в порядок. Он ещё не знал, что с этого дня он стал одной из самых популярных личностей посёлка. Но слава ему подвалила несколько специфическая. Прогрессивная поселковая общественность загудела, как пьяный дед Онуфрий.

* * *

Надежда Александровна Шеломатова отдала своему секретарю Танечке очередную порцию документов со своей визой. Уфф, управилась! Вот почему так, что в период реформирования школы система образования всё больше становится похожей на запутанный лабиринт? Работать в школе, это как разгадывать бесконечный квест, постоянно попадая в тупики. Такая работа — это всегда загадка, завёрнутая в головоломку, и упакованная в тайну за семью печатями. Вот почему, как только наши горе-реформаторы в высших эшелонах к чему то прикасаются, начинают оголтело выдумывать законы, так сразу всё перестаёт работать и превращается в прах. В точно такие тупики зашла медицина, культура и строительная отрасль.

Надежда Александровна, будучи преподавателем литературы, великолепно освоила жанр ответов на письма. Всё очень просто стало, когда она научилась отвечать на письма, не руководствуясь логикой и здравым смыслом, а принципом «Какой вопрос — такой и ответ». Теперь она отвечала на письма в том же стиле, в каком они изначально написаны, по принципу «Пусть знают, как с дураками связываться». У них там мания на мании, а мании нельзя менять каждый день: надо бы придерживаться какой-то одной версии, но у начальства семь пятниц на неделе. Бывало, однако, что и её ставили в тупик некоторые распоряжения вышестоящих органов. Например, требование в кратчайшие сроки провести воспитательную работу среди… родителей учеников. Родителей надо строго воспитывать в том плане, чтобы они зарегистрировались на некоторых порталах, там ответили на ряд вопросов, а скриншоты своей активности надо отправить руководству. И это, когда до конца учебного года осталось две недели. В ответ Надежда Александровна отправила бодрый рапорт с приложением всех мыслимых и немыслимых планов, в том числе некоторые рабочие программы учителей. И плевать, что такой ответ ни к селу, ни к городу: главное, что документ получился весьма пухлым. Пусть читают и проникаются. Если вдруг кто-то всё-таки в министерстве возмутится, то не беда: две недели как-нибудь потерпим, а потом заслуженный отпуск. Не надо спешить реагировать на всякий бред. Надо действовать, как действовал незабвенный ходжа Насреддин, когда обещал, что научит осла говорить: «Или осёл сдохнет, или я помру, или эмир представится». Так что в этом мире нет ничего нового и дурь начальников такая же, как присутствовала она у начальников тысячелетия тому назад.

Но, бывает реагировать надо незамедлительно, вот как завтра, когда обещал опять приехать в школу сам великий и ужасный товарищ Л.Л. Сквозняк. Повадился, мля. Мёдом тут намазано что ли.

— Танечка, найди мне, пожалуйста, Никодима Викторовича. Завтра ему предстоит красиво встретить Сквозняка. Понимаю, что конец года, но куда деться.

Танечка пошла по коридорам школы вылавливать Никодима Викторовича, потому что тому по телефону не дозвониться по простой причине: у него не имелось телефона. Как он в наше время обходился без телефона, то очередная загадка, но он как-то обходился без этой замечательной приблуды. Одно время у Никодима Викторовича вроде бы имелся кнопочный телефон: такими девайсами ещё во времена мезозоя пользоваться перестали. Но Никодим умудрился куда-то прибор потерять, а второй так и не приобрёл, мотивируя тем, что у него маленькая зарплата. То, что человек стал рассеянным, то понятно: к концу учебного года учителя сами себя уже не узнают. Зато, теперь у него не спросишь: «Почему не обзванивает родителей учеников, и не воспитывает родителей?». А нечем обзванивать, вот так! Вот же мрак — ещё и родителей теперь надо воспитывать.

Ладно, пусть Сквозняк приезжает — зловеще улыбнулась Надежда Александровна — мы не намерены зудеть и хныкать. Мы его встретим, ага.

— Поиграем, гоблины, в наши шахматы и на нашем поле! Ну, что ж! Давайте Леопольд Львович мы с вами в очередной раз сольёмся в экстазе упоения вашей мудростью.

Мудрейший Сквозняк прибыл в Жупеево в окружении свиты, состоящей из одной тётки. Шофёра машины можно не считать — обслуживающий персонал. Тётка оказалась та самая Короткая, с которой он уже сюда приезжал. Взял он эту Короткую (мля, опять её имя забыл, Света что ли, хотя то, что она предпочитает спать без труселей не забыл) Сквозняк из-за того, что уж слишком преданно глядела на него эта тётка. Такую собачью преданность надо поощрять и кидать периодически этой тётке косточку. А та млела, находясь рядом с великим человеком.

Сейчас у Сквозняка на руках имелся большой список, претензий к этой злосчастной школе, заверенный самим министром, вернее министершей. Над этим списком он не покладая рук работал целую неделю и ещё два дня, и теперь это стал очень внушительный пакет. Документ внушал трепет, из-за чего тонкие губы Леопольда Львовича кривились в ехидной гримасе. Материал тянул на два, а то и на три инфаркта. Он уже предвкушал, как начнёт опускать ниже плинтуса зазнавшуюся директрису и весь непрофессиональный коллектив заштатной школы. То, что местные учителя неграмотные, всем грамотным ясно, как светлый день. Таким коров в поле пасти, а не с детишечками заниматься. Наберут, понимаешь, учителей по объявлениям на заборах… Леопольд Львович включил на полную катушку свой негативный ментальный фильтр, привитый ему его родителями ещё с детства. Из-за этого когнитивного искажения Сквозняк видел во всем только плохое. Стакан наполовину пуст, вода мокрая, солнце жаркое, коллеги сволочи, проверяемые умственно недоразвитые, жена Софочка стерва, каких свет не видел. О Софочке лучше всуе не вспоминать, а вот коллег придётся размазать тонким слоем тщательно и с особым цинизмом, не маскируя при этом получаемое от процесса чморения учителей удовольствие.

Часам к тринадцати дня Сквозняк прибыл в Жупеевскую школу. Здравствуйте, я ваша тётя! Не ждали? Книжку Тургенева «Ревизор» читали? А «Му-му»? Щас я вам тут наведу порядок. Выйдя из министерской машины, Сквозняк нахмурил брови, как можно грознее. Ему всё здесь не нравилось. Что за дебилизм? Уже около школы всё вызывало отторжение. Ёлочки и те, посажены под линеечку. Каждое деревце и каждый кустик подстрижены, всё параллельно и перпендикулярно. И не соринки, не пылинки, не веточки. Даже окурка возле школы нет. Это же показуха чистой воды, а с этими явлениями мы боремся. Ха — усмехнулся Сквозняк — они ещё и стволы деревьев побелили и бордюры покрасили эмалевой краской. По-ка-зуш-ни-ки!!! Надо без предупреждения приезжать, а то они за одну ночь навели порядок. Ну, хоть боятся меня, и то ладно. Но, всё равно, спуску они не дождутся. Кровопролитие произойдёт в любую погоду. И оно произошло…

Сама школа сияла чистотой: на стенах ни одной кляксы из грязи, ни тебе «граффити», ни похабной надписи. Вымытые окна радостно отражали свет, перила на входе ослепительно блестели, гранитные ступени сияли чистотой. Сквозняк вспомнил заплёванный вход в своё министерство и оскорбился. Они здесь над нами издеваются? В самой школе, с прошлого приезда сюда Сквозняка, стало ещё чище. Прямо у них тут какая-то болезненная тяга к стерильности, аж противно.

Гордо задрав нос, Сквозняк, в сопровождении семенящей за ним Короткой, проследовал в директорский кабинет: надо уже начинать чморить директрису, забывшую, что такое дидактика и кому надо заносить. А то ей жизнь стала мёдом казаться.

В кабинете директора самой директрисы не оказалось, зато там ошивался учитель математики со смешным именем. Вот кого Сквозняк на дух не хотел видеть: он помнил этого товарища по пьянке в местном ресторане и как тот ловко обвёл его вокруг пальца. Тогда, конечно, Сквозняк расслабился, вот враг и смог его облапошить. Но сейчас такого не произойдёт. Сейчас он банкует, и зайдёт он прямо с козырей. Математик радостно бросился к Сквозняку и начал объяснять, что директор прибудет с минуту на минуту, а пока ему велено сопровождать большого специалиста по школе. Можем зайти хоть куда. Хоть в спортзал, хоть в кабинеты, хоть в мастерские, да хоть в медпункт.

О школьном пищеблоке этот балабол не говорит, отвлекает — подумал Сквозняк. Небось, все продукты разворовали, а детей кормят брандахлыстом с солью.

— А что у вас в пищеблоке творится? — пристально глядя на математика, спросил Сквозняк.

Тот смущённо отвернулся, и только что ножкой не стал шоркать.

— Ну, вы понимаете, — промямлил математик. — Такое дело…

О, как! Спеклись, родимые — обрадовался Сквозняк и закатил обличительную речь. Сквозняк не говорил — он красиво вещал перед немногочисленной публикой. Играл голосом, как кошка фантиком. С таким талантом надо на сцене выступать.

— Вот с пищеблока и начнём осмотр, — авторитетно промолвил он, закончив кидаться обличительными фразами. Короткая восхищённо смотрела на начальника. Вот же дура.

Пока шли до пищеблока, Сквозняк заметил, что в школе хорошо дышится, даже туалетами не пахнет. Может они туалеты заколотили гвоздями от греха подальше? Поэтому он зашёл в ближайший туалет «М». Увы, не заколотили, а устроили из туалета операционную. Сволочи, что ещё скажешь.

Войдя в столовую школы, Сквозняк опешил от чистоты и порядка. Столовая обслуживала детей с часу дня до четырёх, а буфет работал с девяти утра до шести вечера. Но в буфете надо покупать перекус за свои, а в столовой кормили бесплатно. Сейчас уже в столовой за столами сидело человек пятнадцать детей. У раздачи никто не толпился, так как к сидящему ребёнку раздатчик из числа старшеклассников подвозил тележку с блюдами. Ребёнок вручал раздатчику талон, а тот с тележки на стол ставил блюда. Столы стояли строго в два ряда, а не в разнобой.

— Это потому, что у нас сегодня по утверждённой раскладке испано-французская кухня, — смущённо начал объяснять Никодим гостям. — Тот дальний ряд, для тех, кто предпочитает испанскую кухню, а ближний ряд, кто любит французскую.

Испанская кухня, французская кухня — Сквозняк немного офигел, то есть пришёл в замешательство. Он не верил, но Никодим сунул ему в руку сегодняшнее меню. Прочитав его, Сквозняк ещё больше офигел.

— Это, что такое? — начал читать он меню. — Фабада по-астурийски, пататас бравас, тортилья, эмпанада (завёрнутое в тесто), гамбос аль-аджилло (креветки с чесноком).

— Это испанская кухня, — просветил его Никодим.

— Ага, — буркнул Сквозняк и продолжил читать. — Супы. Луковый суп — soupe à l» oignon gratinée. Консоме — Consommé. Вторые блюда. Потофе — Pot-au-feu. Котлета де воляй — côtelette de volaille. Цыпленок Парминьяна.

— Ээээээ, — протянул Сквозняк.

— Согласен, — покаянно произнёс Никодим. — Вы тоже заметили? Цыпленок Парминьяна — это из итальянской кухни. Повара немного перепутали.

Гость ничего не сказал, а продолжил читать, потихоньку зверея:

— Закуски. Салат Нисуаз — salade niçoise. Десерты. Профитроли — les profiterole.

— Хотите убедить меня, что всегда так кормите детей? — насупился Сквозняк. Стоящая рядом тётка тоже насупилась.

— Кормим, однако. Предлагаю попробовать наш обед. Вы, что предпочитает? В смысле — какую кухню? У деток можете поинтересоваться: нравится им или нет, — стал ловко соблазнять гостей Никодим, прям елей в уши лил.

От блюд несло умопомрачительными запахами. Нос Леопольда Львовича казалось сейчас открутиться, да и нос тётки начал активно принюхиваться к пище.

— Только из общего котла! — подняв вверх палец, веско произнёс Сквозняк. — Нам специально приготовленный обед не нужен. Нам надо прочувствовать, что дети едят.

Прочувствовать решили, попробовав блюда и той и той кухни. Тётка предпочла французскую, а сам Сквозняк больше склонился к испанской. Он внимательно наблюдал, как повар, пребывающий в полной меланхолии, накладывал ему в тарелки пищу из общего котла. Ничего специально приготовленного не наблюдалось. Снимать пробу с приготовленной пищи гостям предлагалось, сидя у отдельного стола, стоящего в уголке. Раздатчица из старшеклассников ловко расставила тарелки на этом столе и увезла свою тележку. Сквозняк не успокоился, а пошёл выспрашивать детей, как им нравится такая пища:

— Нравится, нравится, хватает, хватает, — донеслось до него несколько голосов, а одна бойкая девчонка со смехом прокричала: «Даже остаётся».

— А что делаете с тем, что остаётся, — автоматически спросил Сквозняк.

— Как, что? — смеясь, прокричала та же бойкая девица. — Доедаем, даже не хватает.

Ладненько — подумал Сквозняк — сейчас мы заценим вашу кухню. Может эту пищу есть невозможно. Понапридумывают всяких импортных названий, а по сути, несъедобный брандахлыст. Но, когда Сквозняк подошёл к своему стулу, то зазвонил его телефон. Посмотрев на входящий номер, Леопольд Львович скорчил гримасу: звонила дражайшая его половина, жена Софочка, это которая стерва.

Никодим скромно отошёл на два шага в сторонку, чтобы не слушать разговор супругов. А послушать разговор было бы интересно.

Сквозняк: Да!

Софочка: Что делает мой заинька?

Сквозняк: Твой заи….я работаю в Жупеевской школе, Софочка. А ты как там?

Софочка: О! Мой кроличек трудится не покладая лапок! Весь в заботах. Я скучаю по своему медвежоночку.

Сквозняк: Работа — это мой долг, Софочка.

Софочка: А рыбка моя, что-нибудь сегодня клевала? Или рыбку мою голодом там морят? Дорогой, ты что-нибудь там кушал, или опять пирожки вместо обеда?

Сквозняк: Да, кушаю, я, кушаю (немного раздражённо). Нас тут в школьной столовой кормят.

Софочка: А, что там кушает, мой котёночек в этой убогой столовой?

Сквозняк: Твой ко… я тут кушаю фабаду по-Астурийски, пататас бравас, тортилью, эмпанаду — это такое что-то завёрнутое в тесто, гамбос аль-аджиллу кушаю, это креветки с чесноком.

Софочка: Леопольд! (голос Софочки приобрёл стальные нотки). Ты это в какой такой школе такое кушаешь? Или опять со своими шалавами по ресторанам закосил? Козёл старый!

Сквозняк: Софочка….(испуганно).

Софочка:…….!!! (удалено цензурой).

Сквозняк беспомощно заозирался по сторонам: весь его вид, пот на лбу и молящий взгляд, говорил о том, что он в отчаянии.

— Момент, — встрял Никодим. — Леопольд Львович сообщите драгоценной Софочке, что ей придёт видеоотчёт о вашем посещении школьной столовой с предоставлением заверенной копией меню. Всё будет в ажуре.

Сквозняк, перекрикивая темпераментные выражения и обвинения, сыпавшиеся на его бедную голову от разбушевавшейся Софочки, сообщил ей, что ей пришлют видеоотчёт. Леопольда Львовича, как кинозвезду, здесь уже снимают на видеокамеру, а кино пришлют по электронной почте. Соответственно скоро Софочка, солнышко и лапочка, может посмотреть, как её воробышек ест школьную пищу. Как из-под земли вдруг рядом появилась Алёнка Батракова с видеокамерой. Ну, эта девица хорошо владела искусством съёмки. Она во всех ракурсах показала, как бодро употребляют школьную пищу представители министерства, а рядом с ними, сидят и едят обыкновенные школьники, причём все рады. Видеокамера ничего не упустила: и меню, и оформление столовой, и улыбки посетителей, и тётку, сидящую рядом со Сквозняком и преданно заглядывающей ему в глаза.

Дальше всё пошло, как по маслу. Современная техника она такая: Сквозняку пообещали как можно быстрее перебросить это видео Софочке. Мы же люди с понятием: имеем понимание в душевных отношениях. Сквозняку пришлось, пребывая в некотором трансе, с кривой улыбочкой съесть свою порцию. Конечно, это всё вкусно, но Софочка испортила аппетит. Поэтому, решил Сквозняк, он в отчёте напишет, что детей в этой школе кормят «так себе», что можно прочитать и как «упаси Боже заходить в эту столовую». Хвалить местную кухню он решительно не намерен. Да это и не главное. Главное — это дети, а в этой школе к детям скотское отношение со стороны администрации и учителей. Инклюзивность здесь и не ночевала. Вот, например, он выяснил из поступивших в министерство сигналов вопиющий факт. В школе учатся детки из многодетной, а значит, дружной и работящей семьи Качиков. Многодетные семьи, как известно, это опора государства, а здесь злостно подрубают эту опору. Подумать только: двое представителя этой семьи сидят дома и болеют уже больше месяца, а учителя даже не побеспокоились об их самочувствии и не выразили свою заботу родственникам. Это вопиющее безобразие, хорошо описано в доно… в письмах неравнодушных людей из этого посёлка. Нет, мы стеной встанем на защиту демократических завоеваний, костьми ляжем, соляными столбами прорастём.

— Мы не пойдём осматривать ваш спортзал, а тем более медпункт, — вытирая губы салфеткой, веско произнёс Сквозняк. — Мы сейчас сядем в машину и прокатимся до жилья учеников по фамилии Качики, и выясним, почему к ним такое плохое отношение со стороны учителей. Гнойный нарыв надо вскрыть.

— Как скажете, — обречённо проговорил учитель математики. Весь его вид говорил, что он тоже считает себя виновным в таком безобразии и гнойном нарыве. И это правильно. Если математик продолжит хорошо каяться, то, может, его минуют кадровые выводы: отделается строгим выговором. Хорошо бы вообще закрыть эту школу вместе с её кружком художественной самодеятельности.

До участка, принадлежащего большой и «дружной» семье Качиков, доехали быстро и с попутным ветерком. Оказывается, министерского шофёра местная школьная администрация тоже уважала и не забыла. И ему вынесли немного перекусить. Шофёр остался доволен.

По приезду к жилищу Качиков любезный гид Никодим подвёл комиссию к неказистой калитке, ведущую на участок уважаемых людей. Сам дом Качиков, внешне походил на строение, построенное людьми, однозначно подсевшими на вещества. За высоким, но каким-то кривым забором слышались громкие крики людей и заполошное кудахтанье курицы. Никодим, как сопровождающий, толкнул калитку, но сам первым не вошёл на участок из вежливости к гостям из области. Он вежливо пропустил их первыми войти к Качикам. Те и вошли первыми, а Никодим остался на улице, стараясь не отсвечивать ехидной улыбкой.

Мимо Сквозняка и его сотрудницы с душераздирающим кудахтаньем пронеслась довольно упитанная курица и шмыгнула между ними в приоткрытую калитку. Выскочив на волю, птица, продолжая причитать, высоко подпрыгивая и заполошно махая крыльями, побежала по улице, куда глядели её глаза. Лишь бы подальше от этого дома, где из неё собрались сделать ужин.

Реакция семьи Качиков на вошедших к ним гостей, культурно говоря, оказалась неоднозначной. Во-первых, это они открыли калитку, куда убежала курица. Это событие вызвала крайне нервную реакцию у присутствующих во дворе дома представителей этого семейства. Курица сказала всем тю-тю и помахала крылышками, а её совсем не для забавы сегодня ночью украли из курятника тётки Зинки Полищучки, выращивающей самых упитанных и вкусных курочек в посёлке. Кроме этого, хоть курочка упитанная, но на всю дружную семью её мяса явно маловато. Грубо выражаясь, жрать в доме Качиков сегодня, кроме украденной курицы нечего. Ведь все представители этого семейства зарабатывать не могли из-за своей непроходимой тупости, агрессивности и рукожопости. Они могли что-то спереть у соседей, собирать и сдавать алюминиевые банки, на большее у них работоспособности и фантазии не хватало. Даже огорода с картошкой у них сроду не имелось: ведь картошку надо кому-то сажать в землю, а такая работа считалась в этой семье в падлу. Зачем картошку самим сажать, если её можно украсть у соседей? Железная логика. Как говорится, глупость водит людей по кривым дорогам. А по прямым дорогам Качики ходить не умели. Большая беда пришла в эту семью со смертью Грини Весёлого, который приторговывал дурью, и кормил всю свою непутёвую семейку. Выходы на торговцев дурью уже нарисовались, но это не быстрое дело, поэтому семья откровенно голодала. Из-за этого в ней и происходили внутрисемейные разборки, выражавшиеся в словесной перепалке матом и драками. Да ещё два малолетних спиногрыза, вместо того чтобы ходить в школу и там кормиться в школьной тошниловке, хорошо устроились уложившись на кроватях. Говорят, что болеют и не могут ходить. Скорее всего, это голимые враки: просто спиногрызам совсем в падлу стало учиться и тырить из школьной столовки еду. Сволочи малолетние, не хотят кормить родную семью. Вот теперь пусть живут на бич-пакетах и воде. В школе тоже все сволочи: сами жрут свою еду, а Качикам не дают. Короче, накипело. А раз накипело, то надо подраться, ибо одной успешно сворованной курицы на всех не хватит. Стихийно семья разделилась на два фронта ситуационных союзников: тех, кто украл курицу, и тех, кто хотел поделить её мясо поровну, хоть и не участвовал в краже.

Поэтому, когда Сквозняк и его коллега Короткая вошли к ним во двор, страсти уже накалились до предела. Кроме этого, из-за рукожопости упустили курицу, и та стала бегать по двору, уворачиваясь от голодных двуногих тварей, желающих её съесть. Два конфликтующих фронта схлестнулись, пока ещё словесно, но вскоре должна произойти драка. Курица — стала тем спусковым крючком, который привёл к давно ожидаемому побоищу. По-другому и не должно случиться. Ведь на кону стояло всё: или немного набитый желудок или опять сидеть на диете. Перед тем, как Сквозняку войти, стороны как раз темпераментно выясняли между собой кто из них носитель нетрадиционной сексуальной ориентации. Выходило, со слов спорящих, что все присутствующие являлись, в той или иной форме извращенцами различных мастей: кого-то зачислили скотоложцем, кто-то стал считаться ярко выраженным голубым или розовым, в зависимости от пола.

А тут, на тебе. Какие-то… (цензура) открыли калитку и курица сбежала. Это переполнило и так бурлящую чашу гнева. И понеслось. Два фронта пошли друг на друга в рукопашную, естественно, досталось и Сквозняку, который стоял и тупо моргал глазами, и его Короткой досталось, как следует за компанию. Короткая билась смело — ведь она защищала своего любимого начальника от посягательств, а тот, оказывается, совсем не мог сражаться на кулаках. Вот ему и прилетало от разъярённых женщин среднего возраста, впрочем, от молодых тоже прилетало. Качики мутузили друг друга, но не забывали и о пришельцах, которые выпустили курицу.

— Ах ты пидарас носастый, — пинал Сквозняка какой-то мужик, а визжащая девица, не очень опрятного вида, при этом старательно выдирала ему последнюю шевелюру и норовила расцарапать морду. И у неё это успешно получалось. Сейчас Сквозняк стал для неё олицетворением всех бед семьи. Ему и Короткой доставалось даже от мелких Качиков: малолетних девок и пацанов. Те плевались в гостей и своими кулаками старались достать по телу гостей побольнее. Будут знать (цензура) как куриц со двора выпускать.

Несколько минут длилась болезненная экзекуция, пока Сквозняк не догадался выскочить на улицу, поняв, что его сейчас прибьют вместо сбежавшей курицы. О Короткой он не думал, но та умудрилась выскочить вслед за начальником. Тётке хорошо досталось от Качиков, а напоследок её грызанул семилетний Качик, коварно подкравшийся к ней с тыла. Укус пришёлся на ту часть тела тётки, которую некоторые ханжи именуют пятой точкой.

На улице Качики не стали преследовать непрошеных гостей, только закидали их комками грязи со своего участка: грязи у них там водилось, как грязи. Ну, и немного обматерили вдогонку, типа попрощались.

Никодим, давясь от смеха, про себя прокомментировал это побоище:

Злой Качик на него закричал,

И сразу же встал на карачки,

Как волк он завыл, как зверь зарычал,

Поскольку был в белой горячке.

На поцарапанную и взлохмаченную Короткую страшно смотреть, впрочем, на Сквозняка тоже без слёз не взглянешь.

— Я…я, — заикаясь, стал говорить Сквозняк. — Я на них участковому пожалуюсь. — Виданное дело на людей так кидаться… звери, а не люди. Сволочи…

— Ну, зачем вы так — это большая дружная и работящая семья, типа соль земли, — напомнил ему Никодим, сдерживая смех. — А жаловаться тут некому. Участкового у нас оптимизировали.

Глядя на побитого Сквозняка, Никодим вспомнил слова одного своего знакомого поэта. Слова поэта Никодим немного переиначил: «Благоволение во человецех. Только заметим: у Качиков негоже. Качик норовит заехать товарищу Сквозняку по роже».

— Я этого так не оставлю, — кипятился Сквозняк. — Я им покажу.

Что именно намеревался показывать Леонид Львович Качикам, он не уточнял, а Никодим не настаивал. Он только проинформировал Сквозняка, что Качики считаются здесь тихими и милыми людьми, местами даже добрыми. Вот другие экземпляры здесь попадаются, то да, то туши свет. А Качики то так, мелочь. Плохо то, что они не приспособлены к работе, рукожопы все поголовно. А живут, тогда как? Вот здесь всё печально: доходы у них только от пенсии восьмидесятилетней бабки и мизерные детские социальные выплаты. Но, половину пенсии бабки они тупо пропивают.

— Ну, что, — начал он уточнять у ответственного работника министерства. — Поедем ещё, к каким замечательным деткам? Наверное, у вас большой список? До вечера легко можем несколько уважаемых семейств посетить. Но, к некоторым нужно с ОМОНом во двор заходить, потому как эти семьи слишком уж пропитаны древними либерально-демократическими патриархальными устоями.

Никуда ехать Сквозняк не захотел. Даже с ОМОНом и служебными собаками. По всему выходило, что он и так до печёнок удовлетворён плотным общением с одной дружной семейкой. Он хотел одного — подальше убраться из этого посёлка и забыть про него. Но дал Никодиму себя уговорить отправиться сначала в гостиницу: помыться в душе, зашить порванную одежду, привести себя в порядок после такого нелепого сражения. Математик обещал, что ужин для трёх гостей принесут из местного ресторана, так что голодными гости не останутся. Так и порешили, что переночуют в гостинице, а завтра уедут домой, раз тут случился такой неприятный форс-мажор. Короткая совершенно не возражала с такой повесткой дня. Она радовалась, что осталась жива. К тому же рядом с ней великий человек — настоящий титан современной педагогической мысли, чьи идеи значительно опережают время. Его фразы весомы, как гири и остры, как молоток.

Никодим не обманул: шофёру и Сквозняку предоставили семнадцатый номер в гостинице, а Короткой — восемнадцатый. Не прошло и пары часов, как в их номер постучался Никодим. Он вошёл в компании двух чрезвычайно вежливых работников местного ресторана, притащивших гостям приличный ужин. Этой принесённой пищи и напитков приготовлено явно не на троих, я на десяток человек, да ещё останется. Но, Никодим заверял, что все деликатесы и напитки от всего сердца и в качестве компенсации за ущерб, понесённый в битве с дикими Качиками. Кто ж знал, что они так разнервничаются от сбежавшей курицы.

— Кушайте и отдыхайте, — попрощался вежливый до безобразия Никодим.

Он не подвёл и в плане отправки Софочке видеоотчёта о том, как её разлюбезный супруг кушает в школьной столовой. Очень хороший получился видеоотчёт. Супруг замечательно управлялся ложкой и вилкой. Говорят, кто, как ест, так и работает. Судя по аппетиту супруга, он работает очень хорошо и продуктивно. Настоящий самец, добытчик. Вот только Софочку насторожили кадры, в которых она узнала работницу министерства, которая что-то слишком часто стала ездить вместе с её благоверным муженьком в командировки. А как она сморит на него своими бесстыжими глазюками! Стерва: из трусов выпадает. На душе у Софочке стали скрестись кошки. Кошки говорили, что, скорее всего, муженёк сегодня домой не явится, как обещал, а с радостью заночует в этом диком Жупеево. Вон оно что! Придумает, что случился какой-то форс-мажор, и им пришлось заночевать в посёлке. Ага! Вот, значит как! Настроение Софочки устремилось прямиком в подвал, а там стало зарываться в землю. Она ещё несколько раз просмотрела видеоотчёт и всё сильней хмурилась. Интересное кино получается. Это они просчитались, думая, что Софочка посчитает это кино, как комедию. Она не дура, она видит в этом кино исключительно кое для кого трагедию.

Кроме скребущих душу кошек жару добавил вечерний звонок Софочке от благоверного. Муженёк заплетающимся языком поведал Софочке, что он очень сильно переработался в этом Жупеево, будь оно неладно, поэтому заночует у… здесь и заночует, ага. Целую тебя… ик… лапочка и рыбочка!

Лапочка и рыбочка стала на глазах превращаться в озверевшую фурию. Да он же лыка не вяжет, сволочь носатая. Опять нажрался в этом Жупеево до свинского вида наплевав на свой гастрит и геморрой. Наверняка распустил хвост перед тёткой, как павлин, посчитав, что подвернувшееся «личное время» лучше провести с большей пользой, чем предаваться пошлому отдыху.

Софочка прищурилась, соображая, как жить дальше. Всё бросить и ехать сейчас, на ночь глядя, в это Жупеево, чтобы начистить чавку благоверному не вариант. А вот заказать такси на раннее утро — это будет правильное решение. До Комаровска ехать около часа, а там посмотрим моральный облик благоверного: этого милого медвежоночка, котика, зайчика, кролика похотливого, козла старого, сволочь носатую.

Тут уместно вспомнить слова: «…ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадают в пагубную сеть и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них…»

Софочка переживала всю ночь, а рано утром, чуть свет, выпив только чашечку кофе и наведя неброский макияж, собралась на тропу войны. Она горела желанием увидеть своего Леопольда Львовича. В зеркале Софочка видела красивую женщину с макияжем. Сам макияж на женщине, делает её произведением искусства, а красивая женщина без макияжа — чудо природы. Уставшая и изнервничавшаяся в течение тревожной ночи Софочка на чудо природы не тянула. Пришлось ей наложить на себя немного макияжа, заменяющего боевую раскраску. Ладно, сойдёт. Тут и звонок поступил на телефон, что такси подано.

Не прошло и двух часов, как такси с Софочкой подъехало к единственной в Жупеево гостинице. Софочка решительно отворила двери в здание и вошла в холл. У вежливого портье она выяснила, что работники министерства поселены в семнадцатый и восемнадцатый номера. Быстро поднявшись на второй этаж, она постучала в семнадцатый номер. Минут пять она ждала, когда ей откроют. Дверь открыл заспанный и помятый мужик вида «вчера из деревни вылез, и навоз с лаптей отряхнул», от которого женщина ничего путного не добилась:

— А где Леопольд Львович? — пыталась достучаться до разума мужика женщина.

Тот тупо таращил на неё глаза и нечленораздельно мычал:

— Дык, это… етить… мы… кхе того, вот оно как, — только и смог произнести мужик. Глаза мужика стали совсем грустными.

Интересно, мужики все такие, или через одного.

Собственно, а что мог сказать Софочке шофёр? Что шеф вчера много хорошо кушал, а под это дело много пил и сам, и в компании с коллегой женского пола, а потом он с ней уединился. Дело-то житейское. Может, они всю ночь работали. Но, шофёр точно знал, что эта пара ночью если и работала, то в горизонтальном виде, зато интенсивно. Звукоизоляция в этом здании сделана не на должном уровне, поэтому шофёр всю ночь слышал скрип койки и страстные охи и вздохи. Шефа можно понять даже не из чисто мужской солидарности. Ему ведь вчера крепко досталось от местных психопатов. Всё лицо и шея шефа пребывали в царапинах, губы разбиты, под глазом синяк, одно ухо опухло и налилось фиолетовым цветом. Да и подруге его хорошо досталось: бабе чуть весь скальп не сняли и нос разбили. Может они там, в своём номере, всю ночь снимали стресс от побоев и жалели друг друга, как могли.

Всё это шофёр не смог объяснить Софочке, а та, поняв, что с шофёром нормальных дел не сваришь, ринулась к восемнадцатому номеру. Толкнув дверь она ввалилась в номер… Картина в этом номере намекала на развратные действия, проводимые невысокой голой тёткой над телом голого дядьки. То, что творила эта тётка в Китае поэтически называется «Утренняя игра на флейте». Вот такой произошёл номер в этом номере. Софочка остолбенела, глядя на эту замечательную картину. Мелкая тётка самозабвенно занималась своим таким увлекательным делом, что ничего не замечала. Зато, многое заметила Софочка. Она заметила, что тётка какая-то стрёмная: вся побитая, на теле множество синяков и ссадин, клок волос на голове отсутствует, даже на попе присутствует синяк от укуса. Потом она перевела взгляд на своего уже не очень благоверного, но пока ещё законного супруга. Тот тоже щеголял синяками на теле, да и морда у него почему-то вся исцарапана. Вон оно что — догадалась Софочка — оказывается, мой Леопольдушко-то мазохистушко. Последователь, так сказать, господина Захер-Мазоха. Вон оно что, Софочка! Оказывается, сечь плёточкой надо Леопольда перед близостью и царапать его до кровушки. Да, и не перед близостью сечь, ибо сволочь он последняя.

Наконец, мелкая побитая тётка сообразила, что уже они с шефом не одни в комнате, а появились заинтересованные зрители. Она повернула голову на вошедшую в номер женщину и автоматически ещё пару раз «сыграла на нефритовой флейте». Как вошла в номер эта женщина, ей было решительно непонятно, ведь Короткая вчера лично закрывала дверь на ключ. Внезапное появление супруги шефа в номере отеля произвело на женщину впечатление, сходное с эффектом капли воды, попавшей в раскалённое масло. Одетая в чёрное платье, супруга шефа казалась грозовой тучей над Байкалом.

Через секунду Короткая узнала жену шефа, взвизгнула, отскочила от тела Сквозняка, как ошпаренная, и заметалась по номеру, лихорадочно собирая свою раскиданную всюду одежду. Ведомая древним инстинктом самосохранения Короткая действовала шустро.

Софочка с грустью смотрела на метания бедной побитой до крови барышни, и даже отодвинулась чуть в сторону, давая той проскочить с охапкой шмоток в санузел, где та и забаррикадировалась. Кошмарить бедную тётку Софочка не стала, понимая, что теперь, вроде как, они где-то даже родственники. Она даже улыбнулась, видя, как тётка вместе со своими вещами утащила и вещи Леопольда Львовича. Ситуация называется: жареный петух рака на горе поимел со свистом.

За стенкой, министерский шофёр прислушивался к событиям в соседнем номере. Вот же гадство случилось. Да, не повезло шефу. Сейчас его начнут кошмарить и всячески изничтожать. Крепись, братан! Но, особого визга и крика он не слышал. Вот, что значит культурные люди. У них даже разборки вежливые и культурные. Не хотелось бы идти в свидетели, если в соседнем номере случится смертоубийство.

Леопольд Львович, ощутив какие-то изменения в процессе разврата, открыл один глаз и, к своему ужасу, увидел перед своим носом женщину, очень похожую на свою драгоценную Софочку. Это глюк? Глюков я не заказывал.

— Проснулся котик мартовский, кролик похотливый. Вставай, давай, сейчас поедем, — женщина похожая на Софочку говорила голосом Софочки. И это пришёл не глюк.

— Куда поедем? — заранее холодея, осведомился Леопольд Львович.

— Куда надо, — вздохнула Софочка и пояснила. — Делать тебе химическую кастрацию, козёл ты безрогий. Я уже договорилась.

— Софочка, Софочка, — затараторил Сквозняк. Вот сейчас ему стало совсем жутко. Как сказал бы Штирлиц: «Это провал». — Как это кастрацию?

— Каком кверху и радикально, — пообещала Софочка.

Шофёр, из-за стенки, как ни прислушивался, не слышал душераздирающих предсмертных воплей, падений тел на пол, выстрелов. Но, через полчаса, в семнадцатый номер, под конвоем Софочки, были доставлены два нашкодивших человека. Они вели себя исключительно тихо, даже носами шмыгать старались беззвучно. Кормить их завтраком конвоир не собирался. Вскоре скорбная процессия из четырёх человек покинула гостеприимное двухзвёздное заведение, и разместилась в министерской машине. Супруга Сквозняка уселась на первое сидение, а сзади смирно сидели сам Сквозняк и Короткая. Оба испытывали одно и то же чувство — это чувство называется страх.

Софочка всё время, пока ехали в город, зловеще молчала и со скучающим интересом смотрела на проплывающие мимо пейзажи, а на заднем сиденье периодически хлюпали носами и пытались горько плакать. Короткая была преисполнена искренним трагизмом, но кидала на Софочку взгляды с затаённой надеждой. Софочка игнорировала всхлипы, ибо нельзя верить хромой собаке и женским слезам. Особенно слезам падших женщин. И не надо там ёрзать, будто у вас в трусах ползают муравьи.

Когда ехали по злосчастному посёлку, то Софочка увидела великолепное здание школы. В её голове даже некоторое время крутилась мысль, что в таком депрессивном посёлке и такая великолепная школа. Но эта мысль быстро улетела, а прилетела другая мысль о том, что теперь делать с этими развратничками и как дальше жить.

Шофёр, надеясь разрядить ситуацию, включил радио. Полились звуки песни: «…из небытия эти все события: тут любая полоса на любителя…» Но Софочка так взглянула на шофёра, что тот быстренько выключил радио. У людей траур, а он со своими песенками.

К концу поездки мысль чётко сформулировалась. Если сволочь Сквозняк не хочет оказаться на улице, то ему придётся в течение суток уволиться из своего министерства разврата и пойти работать в управляющую компанию техником. Ведь у него даже есть диплом об окончании техникума. А то он со своей инклюзией стал путать кислое с горячим. Пора супругу завязывать с сексуальной партизанщиной в посёлке Жупеево. Надо и с его странными «дидактическими принципами» заканчивать, а то с такой педагогикой он точно, когда-нибудь поймает себе «на конец» осуждаемую обществом болезнь. А насчёт приобретения плёточки надо подумать!

Глава двенадцатая

У тётки Зины Полищук накипело до срыва клапанов. Это означало, что срочно надо найти уши, в которые непременно надо пожаловаться на такую жизнь, да рассказать последние новости, произошедшие в посёлке. На горизонте свежих слушателей для словообильной тётки Зины не наблюдалось, поэтому она решительно двинулась искать жертву. Тётка Зина имела чёрный пояс по выносу мозга у того, кого она поймает. Вскоре нашлась не одна жертва, а целых три. Все три жертвы смирно сидели на бревне возле дома старика Онуфрия: сам Онуфрий и его закадычные кореша, дед Витёк и дед Пахом. Деды мирно размышляли о падении нравов в среде современной молодёжи. Сбежать от Зинки у дедов не получилось.

— Ну-ка подвинься старый, — Зинка своей приличной кормой отпихнула Пахома от Витька и уселась между ними. Ну, кто сильнее — тот и прав, это понятно. — Как жизнь деды?

— Зинаида, я тебя что-то не понимаю, что это за вопрос? Мы что, уже не в одном государстве живём? — ответил Онуфрий.

— Ну что, старикашки? Новости знаете? — продолжила Зина общение с яркими представителями прогрессивной общественности посёлка.

— Конечно, знаем, — кивнул за всех Онуфрий, с вялым любопытством жертвенного животного поглядывая на Зинку. — А какие?

— Про бывшего нашего участкового Чекмарёва, — кинула затравочку Зинка. — Что народ про него говорит.

— Конечно, знаем, — тут уже все деды закивали. — А что говорят?

— А то, деды, — заговорщицки понизила голос Зинка. — Что наш Чекмарёв объявил вендетту! О, как!

— Ох, тыж! — сокрушённо мотнул головой Онуфрий. — Что? В завязку болезный ушёл? Или бабами перестал интересоваться?

— Ты что, дед! — повысила голос Зинка. — Какими бабами? Ещё хуже! Упадёшь — узнаешь!

— Ну, это ты, Зинаида брось, — нахмурился Онуфрий. — Куда ж хуже. Наш Чекмарёв мужик справный, на других мужиков не западает, не был он в этом замечен. Зря наговариваешь на мужика.

Деды закивали головами: да, действительно, Чекмарёв в содомии не замечен. Настоящий натурал.

— Вы что, деды, совсем того, — удивилась Зинка. — Я им про вендетту талдычу, а они мне про содомию намекают. Скучные вы граждане, сами от себя засыпаете. Вы, что про сицилийскую мафию ничего не знаете?

— Да нам своей родной мафии хватает, — вставил веское слово Витёк. — И без твоей социалистической мафии. Плавали, знаем.

— Ну, вы, деды, и темнота дремучая, — восхитилась Зинка незамутнённому сознанию дедов. Маразм всё лечит. — В вендеттах вы понимаете не больше, чем моя коза Машка в богословии. Вендетта, деды, это когда дают зарок истребить все преступления на корню вместе с преступниками. Вот это Чекмарёв и объявил, все об этом говорят, только вы не в курсе. Ещё он включил, вы не поверите, омерту и раздул своё эго. Все в шоке.

— А я всегда говорил, — задумчиво пожевал губы Онуфрий. — Сечь их надо, нещадно сечь. Как наши деды нас секли. И что? Выросли мы хорошими и умными людьми. Так что правильно сделал Чекмарёв, что омерту включил. Началось, значит. Давно пора. Чего тянуть кота за причиндалы.

Деды согласно закивали: да, сечь надо нещадно.

— Мужики, вы это о чём? — осведомилась Зинка. Она от их слов перестала улавливать смысл беседы.

— О самом главном, Зинаида, о самом главном, — веско произнёс Онуфрий. — Что главное в воспитании молодых отроков? Правильно — боль от розог на их жопе, чтоб оный орган пребывал в печали, а разум в смятении. Тогда отрок становится понятливым и во всякое дерьмо не лезет. Мы своих секли, и будем сечь. Помню папку своего: он, кроме ремнём по жопе, ещё и толстенным учебником мне по голове дубасил. Науку вбивал.

— Так может, вы и моего внука непутёвого Сеньку посечёте немного, — спохватилась Зинка. — Горе у меня с ним. Учебный год закончил с трояком по физике, прикиньте деды величину моей печали. Не понимает, стервец, законов Бойля-Мариотта. Может, посечёте моего тупезня как следует, а деды?

— Веди его к нам, Зинаида, — кивнул Онуфрий. — Высечем, как сидорову козу. Пропишем ему омерту на орехи. Неделю сидеть не сможет, гарантирую. У нас рука не дрогнет. Правильно, деды?

Витёк и Пахом согласно закивали: высечем, конечно. Это нам, как два пальца облизать.

Договорились, что Зинаида приведёт своего Сеньку во двор к Онуфрию, где и произойдёт воспитательная экзекуция: бить будем больно, но по справедливости. Но у Зинки имелась ещё одна проблема, о которой следовало высказаться.

— Горе у меня пенсионеры, — запричитала она с нотками волнения в голосе. — С курочками моими горе, проблема так и гложет меня.

Пенсионеры прислушались, ведь чужое горе надо воспринимать с душевным вниманием.

— Сдохли куры-то? — сделал предположение Онуфрий.

— Ещё хуже, мужики, — вздохнув, совсем скорбно произнесла Зинка.

— Куда ж хуже? — удивился Онуфрий. — Воскресли, что ли, после того, как сдохли? Тогда это чудо.

— Да нет, — отмахнулась Зинка. — Исчезают у меня курочки одна за другой. Исчезают с концами, даже перьев не остаётся. Бегало у меня их сорок штук, и все откормленные, как индюки. А теперь осталось только пятнадцать хвостов. Остальные пропали без вести.

— Может они дырку в изгороди прогрызли, да убегают из курятника, — задумчиво предположил дед Витёк свою версию.

— Ой, дед! Нешто курица, это крыса, которая своими зубами может прогрызть дыру в стене или заборе? Курица, это благородная птица с понятием, что убегать ей нельзя. Сдаётся мне деды, что воруют у меня курочек-то. Обворовывают бедную вдову бесстыжие соседи. Да и ларёк мой постоянно обносят. Сколько можно его бомбить? Все гири попятили!!!

— Дык, поговаривают, у тебя все гири из чистого золота. Вот ворьё и повадилось, — вставил своё слово Пахом, сидящий с левого борта Зинки.

— Да не было у меня золотых гирь никогда, теперь и железных нет, все спёрли, — Зинка уже чуть не плакала.

— Так заведи в ларёк себе весы на батарейках, — предложил идею Онуфрий. — А на куриного вора капканы поставь.

— Медвежьи…, - поддакнул Пахом.

— А чего это медвежьи, — с подозрением спросила Зинка. — Нешто медведи охотятся на кур?

— Предполагаем, — со значением кивнул Витёк. — Медведь — он насекомое ушлое. Могу договориться с Венькой Соболевым. У него медвежьи капканы, говорят, есть. Медведей ловить. Как медведя поймаешь, то шкуру с него нам отдашь, за умный совет. Будем на бревне сидеть на мягкой и тёплой шкуре. Или этот вопрос могу перетереть с соседом Прокопкой Серасховым. Прокоп как-то говорил, что умеет ловить медведей. Только я забыл, о каких медведях Прокопка трендел — о белых или бурых. Но, если то правда, что он мог белого поймать, то, думаю, нашего бурого завсегда поймает. Бурый — он помельче белого будет.

Зинка согласилась, что, конечно, здорово, поставить капканы на ушлого медведя, который, вот сволочь, повадился ходить за её курочками. На этой ноте она засобиралась идти искать внука Сеньку, который трояком по физике испохабил себе годовую ведомость и опорочил честь семьи. Зинка обещала дедам, что как только найдёт внучка, то сразу же приведёт того к суровым дедам на экзекуцию. Вы уж о посильнее-то секите внучка, чтобы на следующий год он хорошо учился. На прощание Зинка и деды обсудили окончание учебного года в школе. Прогрессивная поселковая общественность единогласно решила, что учителя в нашей школе, те ещё сволочи: мучают деток почём зря на занятиях, да ещё задают кучу домашнего задания. А сами учителя какие-то ненормальные, особенно в конце учебного года: некоторые из них, так даже заговариваются. Бегают по домам родителей своих учеников и заставляют родителей куда-то записаться, в какую-то секту. А не запишешься — грозят карами во все места. Во торкнуло учителей-то. Им, что, зарплату не дают? Да им огромную зарплату государство положило. Ещё, поговаривают, спонсоры премию им выдали. А им всё мало. Зато, все говорят, что школа осталась ШНОРом.

— Ух, ты! — прокомментировал это дело дед Онуфрий. — Уважают, значит, в верхах нашу школу-то. Так, что ты, Зинаида, поспеши со своим внуком, пока мы здесь сидим, а не идём в «Пончиковую», откушать по пончику, да под чаёк.

— Знаю я ваш чаёк, — упрекнула дедов Зинка. — Ждите. Я щас молнией его приведу, можете уже розги готовить.

— Это да, деды, не та сейчас молодёжь пошла, — глубокомысленно изрёк дед Пахом и пустил скупую слезу ностальгии. — Вот мы в их время…

— Это точно, — согласился Онуфрий. — Совсем не та молодёжь. И времена не те, и нравы. Может, слышали деды, что наши отроки творить начали? Лучше крепче сядьте на бревно, а то упадёте, узнав, что наши внуки отчебучили. На уши такое не напялишь.

Витёк и Пахом навострили уши. Им стало интересно, что ещё такое наворотили местные детки, которые и так не страдали отсутствием фантазии.

— Прикиньте, — начал Онуфрий. — Отроки из седьмого «Б» класса понашили себе из бумаги чёрных балахонов и объявили себя некромантами. Собрались, значит, в стаю и потопали в сторону погоста вызывать дьявола. Народ наш, кто смеялся с них, кто у виска крутил, а кто и перепугался. А как узнали, что они надумали на могилках пляски устроить и хоровое пение, то тут уже все перепугались. Еле-еле родители выловили этих некромантов около погоста, да по домам растащили. Представляете, какую хрень придумали: плясать на могилках и призывать дьявола. А вдруг он призовётся?

Деды сокрушённо кивали: да, одурела наша молодёжь совсем от своих смартфонов и учёбы. Полностью с катушек слетела. Не то, что мы раньше. Мы коммунизм строили, нам в те времена укромные некогда было всякой ерундой заниматься. Тогда всё выглядело очень кучеряво, а сейчас от людей беспокойство одно, шум и гам, стенание и зубовный скрежет. Молодёжь нынче в кампутерах вся, руками делать ничего не умеют. Не мужики, а доходяги с плечом перекошенным.

— Но это ещё не всё, деды, — проинформировал друзей Онуфрий. — Если седьмой «Б» с дури пёрся на кладбище, то, седьмой «А», наоборот вышел с погоста. Там, на кладбище, они напялили на себя всякие лохмотья, измазали себе морды зелёнкой и кетчупом, вывалялись в грязюке, вытянули руки вперёд и попёрли в посёлок всей гопкомпанией. Идут они по посёлку, все такие красивые, тянут руки к прохожим и орут «М-о-з-г-и-и-и-и». Им весело. Народ в ахуе. У кого нервы покрепче, тот только матерился. Старушки крестятся. А вот у бабки Тоньки Матвиенко нервишки оказались слабые, как и кишечник. И приключилась с бабкой прямо на улице медвежья болезнь, как она увидела этих зомбей. Вот я и говорю, товарищи пенсионеры, что сечь их надо, нещадно сечь.

Вот и объект для приложения дедовых воспитательных талантов появился: к дедам опять шла Зинка Полищучка, ведя за руку своего непутёвого внучка Сеньку. Тот обречённо семенил рядом. Весь его вид вызывал сострадание, а не желание его посечь: низкорослый, худенький, взъерошенный, как воробушек, Сенька являл собой олицетворением вселенской несправедливости, да ещё запуганный внезапным известием, что его отдают в руки местным дедам-садистам, которые постоянно секут всю свою семью и соседей тоже.

— Вот вручаю вам своего Сеньку, — заботливо толкнула к Онуфрию внучка в спину Зинка, при этом она ловко сунула в руки Витька бутылку самогонки, ведь труд должен всегда оплачиваться. Даже труд экзекутора. — Вы уж деды сурово повоспитывайте моего Сеньку, а то он ничего не умеет, кроме как мышку гладить.

— Ну, заводи его, голубчика, во двор, — сурово свёл брови Онуфрий. — Сама иди подальше, да уши не забудь заткнуть, а то он сейчас сильно орать начнёт.

Оставив Витька сидеть на бревне, Онуфрий пригласил деда Пахома себе в подручные: ему и одного подручного достаточно. Оба деда вошли вслед за Сенькой во двор, где Онуфрий, грозным голосом стал воспитывать Сеньку.

— Вот едрить колотить, это как же тебя отрок понять, а? — чётко проговаривая слова, начал он. — Охамел в корягу! Физику, охламон, учить не хочешь! Так дополнительно занимайся. Грызи хоть по ночам гранитную науку. Ты, отрок, почему товарища Бойля не уважаешь, а? Человек большого ума был, старался, науку двигал, а ты его лесом эротически послал. А на товарища Мариотта вообще положил с прибором, наплевав на физику с кремлёвской башни. Так Пахом, изобрази-ка нам пучок розг. Там в сараюшке возьми секатор, да нарежь розг в саду потолще, да подлиннее. А я пока отрока этого непутёвого посторожу, чтоб не сбежал.

Когда Пахом отправился резать розги, вид которых, он, честно говоря, не представлял, Онуфрий, смерив жалостным взглядом бедного отрока и почесав в затылке, стал покрикивать:

— Давай дед Пахом быстрее розги готовь, а не то этот ушлый отрок убежит, а я его не догоню.

Онуфрий даже отошёл от мальчишки, чтобы тот быстрее соображал, но того, как парализовало: глаза на мокром месте, сопли бахромой. Последние события, явно подкосили Сенькино здравомыслие.

— Шевелись, давай, Пахом, а то этот очень шустрый мальчишка сейчас сбежит от меня, воспользовавшись моей интеллигентностью… в открытую калитку сбежит. Ты слышишь… в открытую калитку сбежит.

Но парень стоял, как соляной столб.

Пришлось Онуфрию, глубоко вздохнуть, подивиться интеллекту отрока, досчитать до пяти и опять начать кричать:

— Ну, что там, Пахом! А то этот мальчишка уже к калитке направился, видать сбежать хочет. Вот же шустрый какой, не удержу я его.

Наконец до отрока, объятого душевным трепетом, дошло, после того, как Онуфрий, подтолкнул того к калитке, что надо бежать от этих злых пенсионеров. С ловкостью бешеной улитки он начал пятиться к выходу, и наконец, дал стрекача, с визгом проскочив мимо деда Витька. Тот только ушами хлопал.

Из сада вышел Пахом с пустыми руками.

— Где наш мальчишка? — спросил он.

— Пока ты там телился, он убёг, — ответил Онуфрий. — Шустряком он оказался. Поди догони такого.

— Дык, нет у тебя в саду, из чего нарезать розг, — развёл руками Пахом. — А Витёк, что? Чего ж мальчишку не ловил-то?

— Упустил наш Витёк чертёнка. Прощёлкал своим старым клювом. Пойдём с него спросим за такой косяк, — перевёл Онуфрий стрелки на Витька.

И точно. Оба деда направились к сидящему на бревне Витьку и о чём-то сладко мечтающему.

— Ну, что, посекли-то мальца? — справился он у друзей. — А то бежал он, как оглашенный.

— Из-за тебя не в полной мере, — отрезал Онуфрий, а Пахом поддакнул. — Так, пару тройку горячих выписали, а потом он утёк, а ты его не поймал. Чё, глаза забыл надеть? Твой косяк. Раз накосячил, то тебе исправлять свой косяк: ведёшь сегодня нас с Пахомом в «Пончиковую» чай пить.

Деды потопали в «Пончиковую» по привычной траектории: у них сегодня имелся жидкий стимул пить чай с тем содержимым, что налито в Зинкину бутылку. Отчего ж не выпить чайку, если все дела сегодня деды переделали? Топая к «Пончиковой» деды продолжали обсуждать между собой всякую ерунду, что придёт в их головы:

— Что-то не нравится мне деды, состояние нервной системы нашей Зинки, — задумчиво промолвил дед Пахом. — Я имею в виду видимые когнитивные искажения в её психике.

— Должен с вами согласиться, — кивнул дед Онуфрий. — Вы тоже заметили, что в её поведении чётко выражен феномен Баадера-Майнхофа?

— Вы имеете в виду иллюзию частотности? — переспросил товарищей дед Витёк. — Знаете товарищи, я бы ещё добавил к вашим предположениям эффект каскада доступной информации.

— Может вы и правы с таким дополнением, — согласился Онуфрий. — Если сюда ещё подключить фундаментальную ошибку атрибуции, то будет вернее. Но, согласитесь деды, с такими когнитивными искажениями живут почти все люди. Вся проблема, как вы знаете, в том, что поведение человека детерминируется обстоятельствами. А не «сущностью».

— Грамотно говоришь Онуфрий, — промолвил дед Пахом. — Но надо к описанию проблемы добавить ещё эффект отрицания негативности и эффект Семмелвайса, к бабке не ходи.

Витёк согласно закивал, соглашаясь с Пахомом.

Чем ближе подходили деды к «Пончиковой», тем благостнее становились их лица. Особенно они радовались, что «Пончиковая» располагалась не очень далеко, а у них в кармане имелась жидкая добавка к чаю. Ещё радовало то, что в «Пончиковой» можно разжиться дополнительной информацией об интересных событиях в посёлке. Например, узнать, как здоровье батюшки Панфирия, а то, что-то он в последнее время совсем сдал. Вроде и молодой совсем батюшка, а здоровьем не вышел.

* * *

Батюшка Панфирий давно страдал душевно и телесно. Ещё батюшка страдал верой в изначально справедливое мироустройство. Многие люди верят в справедливость, и многих из них эта вера доводит до нервных болезней, ибо жизнь обычно не подкрепляет эту веру. Эта ментальная ошибка о справедливом мироустройстве, скорее всего, воспитана культурой, нежели обоснована эволюцией. Люди издревле жили плохо. Они не жили — они выживали во враждебной среде обитания. А потому и возникли все те верования, которые уверяют, что если выпало тебе страдать, проливать пот и кровь, то где-то потом, скорее всего, в загробной жизни, обретёшь счастье.

Панфирия расстраивали живущие в посёлке Жупеево люди. Местный люд, от мала до велика, озлоблен на жизнь и друг на друга. Кроме того люди давно перестали жить в богобоязне. Их помыслы оставляли желать лучшего. Даже отроки и отроковицы запросто матерятся, курят и пакостят. Как таких деток воспитаешь без веры в Высшие силы! Сейчас здесь господствует правовой казус: малолеткам можно вести себя мерзко — для этого у них ума хватает: они считают себя взрослыми. А как дело доходит до закона и полиции, то все считают их детишечками и трогать их нельзя. Бедные учителя. Как они с такими детками справляются? Ведь подмечено, что без ограничений и насилия они неуправляемы. Местная полиция тоже хороша. Вот служил себе в полиции местный участковый, да вдруг свихнулся на непонятной почве. Его из полиции даже турнули, так он, об этом событии все прихожане, как один, докладывают батюшке, объявил вендетту преступному миру. Как на Сицилии. Даже, поговаривают, что это он виновник последних убийств, дескать, кучу криминального народа перетопил он на болотах. Наркоманы и цыгане тоже его рук дело. Даже в городе он кого-то убил со звериной жестокостью. Совсем озверел народ. Как только бывший участковый объявил свою вендетту, естественно, с местной спецификой, так ещё двух бывших зеков нашли мёртвыми. Их кто-то просто придушил, как куриц, без суда и следствия. Конечно, эти покойники при жизни были, мягко говоря, теми ещё уродами, но, вот так их убить без покаяния… это слишком жестоко. Народ теперь смотрит на Чекмарёва, как на героя. Народ передаёт его слова, якобы сказанные им недавно: «Если жизнь дерьмо, то надо браться за лопату». Уже и фанаты у него появились. Скоро последователи появятся. И станет Чекмарёв у нас очередным народным кумиром.

— А ещё Тучка, — продолжал батюшка общаться с кошкой. — Поговаривают, что дед Онуфрий с двумя своими друзьями подрядился за бутылку самогонки сечь непутёвых отроков. Вот такой у нас педагогический авангардизм вырисовывается. Говорят, на экзекуцию уже на месяц вперёд записываются. Чудной у нас народ, ты не находишь? Один народ гробит почём зря, другие отроков секут нещадно.

Батюшка вздохнул и погладил мурчащую кошку Тучку, ластившуюся к нему.

— Вот такие дела, Тучка! — поглаживая кошку, говорил с ней священник. — Я понял, что наша жизнь состоит из череды чудовищных разочарований, разрушающих душу, и ужасающих открытий. Каждый новый день пытается смять слабого духом человека, как пустую алюминиевую банку из-под пива и выбросить на помойку.

— Что мурчишь? Говоришь ты не такая, ты хорошая и по помойкам не бегаешь. Даже не сомневаюсь, Тучка, и ни в чём тебя не подозреваю. Грациозны движенья твои и полны красоты. Хризолитовой влагой глаза налиты, зелены, точно листья весной! А в глазах твоих отражаются гибель и крах — без эмоций, как будто пейзаж в неподвижной воде, как в пустых зеркалах. Как о тебе сказано!

— Все суеверия Тучка исходят от дьявола, в том числе о кошке, которая якобы перешла кому-то там дорогу. Кошка Божья тварь, так же как и мы все. Это дело серьёзное, Тучка. Святая книга гласит устами апостола Павла, что в момент Второго Пришествия Христа, «последний враг истребится, имя которому смерть». То есть смерть отпустит всех, кого она поглотила за время своего царствования в нашем бренном мире, я так понимаю. Никто из сотворённых Господом не канет в небытие. Божьи творения будут восстановлены во всей своей полноте. Заметь Тучка, что ключевое слово «всех». То есть, всё, что когда-то жило на Земле, опять оживёт. Совершенно непонятно, как это произойдёт, ибо масса ожившей плоти случится огромна, если её собрать в одном месте. Но, надо думать, Создатель что-нибудь по этому поводу решит, а мы не станем впадать в еретические мысли.

— Помнишь Тучка нашего незабвенного Александра Сергеевича? Чего моргаешь? Ну, раз говоришь муррр, то я тебе прочту несколько строчек:

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоём

Предполагаем жить… И глядь — как раз — умрём.

На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля —

Давно, усталый раб, замыслил я побег

В обитель дальнюю трудов и чистых нег.

Так что, Тучка, приходит мой последний час. Увы, но это факт. Ты не грусти, ибо на всё воля Бога. Пойдём, мохнатая, я тебя накормлю кусочком, любимой твоим ненасытным желудком, рыбки. Пусть этот кусочек будет крохотной тенью моей огромной благодарности к тебе за твой характер и красоту.

Батюшка Панфирий жил с чистотой в сердце и с чистотой помыслов, поэтому воздыхал обо всех Божьих тварях. В том числе и о кошках. В православной религии к тварям отношение хорошее, а кошке даже разрешается бродить по церкви. В православии особо не приветствуется разделение животных на нечистых и чистых. Даже сам Патриарх содержит у себя собачек, которые относятся к нечистым животным. Панфирий отметал разговоры о том, что-де нехорошо любить животных в ущерб любви к людям, по причине того, что любви и так мало, а тут ещё всякие твари жрать просят. Людям есть нечего, ещё и тварей корми. Но если наша любовь от Бога, то источник ее неиссякаем. Соответственно, человек, сам являющийся богоподобной тварью легко объемлет любовью всякую тварь. Батюшка Панфирий воспитан в православной русской культуре, а она предполагает жертвенность и страдания: без них смысл жизни в этой не самой совершенной Вселенной постичь невозможно.

* * *

В посёлке происходят какие-то странности — вот такая мысль посетила бывшего полицейского Чекмарёва через несколько дней, после того, как его поганой метлой вычистили из полиции. Сначала Чекмарёву было стыдно от того, что поселковый люд посчитает его оборотнем в погонах, и он даже несколько дней не выходил из дома. А когда вышел, то немного удивился. Всё оказалось очень странным. Так странно, что он начал сомневаться в собственном психическом здоровье: может, он всё-таки тихо сбрендил. Конечно, в последнее время случилось много треволнений и нагрузок на психику. Я, как и все люди нахожусь на волосок от безумия, это понятно: разница между вменяемостью и сумасшествием — лишь вопрос времени. Однако, становиться психом как-то не хотелось, но все признаки налицо. Почему-то народ слишком внимательно стал смотреть на Чекмарёва, а у того от этих взглядов разыгрывалась паранойя. Куда бы он ни направлялся, все встречные, завидя его, останавливались и внимательно его разглядывали. У меня, что ширинка расстегнута, или спина белая — удивлялся бывший мент. Чего они во мне дырки своими взглядами прожигают? Немного успокаивало то, что народ смотрел на него не осуждающе, а с каким-то восхищением. И все старались с ним вежливо раскланяться. Совсем жутко стало Чекмарёву в местном магазине, когда он туда зашёл затариться пищей насущной. В магазине наступила странная и восторженная тишина, как будто вошёл не простой мент, да ещё бывший, а сам ВВП, собственной персоной. Самое страшное состояло в том, что продавщица, всплеснув руками, наотрез отказалась брать с него денег, и сама быстро накладывала в пакеты разнообразную провизию, стараясь засунуть в раздувшиеся пакеты всё что дороже и вкуснее. Причём все люди, находящиеся рядом, оказались с ней совершенно солидарны: это видно по их глазам. Чекмарёв, как ушибленный мокрой тряпкой, тащил домой эти пакеты и думал, что случилось. Как бы прояснить такое к нему отношение? Если бы он состоял при власти, то ещё можно как-то объяснить, но, увы, он никто и звать его никак. Придя домой, Чекмарёв дикими глазами смотрел на гору продуктов, что дали ему совершенно бесплатно. Дальше стало гуще. Пришла домой любимая супруга Маринка, которая тоже притащила несколько неподъёмных пакетов, но уже с овощами и фруктами. От супруги тоже исходила какая-то странность. Она на полном серьёзе сообщила, что все эти овощи и фрукты ей дали на местном рынке, куда она зашла кое-что купить к ужину.

— Что значит дали? — тупо спросил Чекмарёв.

— Бесплатно дали, — пожала плечами Маринка. — Да ещё и заставили какого-то мальчишку мне помочь донести всё это до дома. Говорят: из большого уважения. Приходите, говорят, только к нам, мы вам дадим столько товара, сколько надо и бесплатно. А можем, и сами принести, только скажите. Наверное, торговцы на рынке все сбрендили разом. То от них мелкой скидки не допросишься, а то вдруг такая щедрость. Дорогой, так это ещё не всё. Пока мы с мальчишкой шли до дома, нас перехватил какой-то дядька и передал мне небольшой свёрток. Говорит от всей души на благое дело. Ничего не понимаю. Что за дело-то?

— Что за свёрток? — насторожился Чекмарёв. — Может мина?

Маринка положила на стол небольшой свёрток, похожий внешне на пачку денег, завёрнутых в непрозрачный пластик. Развернув свёрток, Денис Тихонович и Маринка обомлели. Это оказались таки действительно деньги. Сто билетов государственного банка достоинством по пять тысяч рублей. Всего пятьсот тысяч.

Провокация — похолодел Чекмарёв — бывшие коллеги постарались. Это или меченые деньги с невидимой надписью «Взятка», или фальшивые купюры. Сейчас в дом ворвётся ОМОН и повяжет нас с Маринкой. И любой эксперт докажет по отпечаткам пальцев, что мы дотрагивались до них. И пойдём по этапам на Север тайгу тяпать, а дочку отдадут в приют. Так что поздно метаться и пытаться избавится от этих денег, да и бежать поздно: за домом, наверное, уже плотное наблюдение. Эх, Маринка, Маринка — подвела ты, по своей наивности, семью под монастырь. При обыске в доме найдут пару пулемётов, ведро динамита, и пуд наркоты, и привет свободе.

У Чекмарёва стала кружиться голова, а ноги сделались ватными. Хорошо хоть дочки нет в доме, она, наверное, сейчас с внучкой Безпалько где-то бегает. Хоть не увидит дочка такого позора её родителей.

Но, что-то ОМОН задерживается. Может, у них какая накладка случилась, и придут ночью?

— Надо срочно сжечь эти деньги, и упаковку тоже, — глухо произнёс глава дома.

Но Маринка не въезжала в тему своими женскими мозгами:

— Жить на какие средства станем? Просвети, — справедливо возмутилась она. — Ты ещё работу не нашёл. Я не работаю. Елизаветка тоже не работает. Даже наша кошка денег домой не приносит. А есть все просят. Может, это твои коллеги сбросились? Вошли, так сказать, в положение.

У Чекмарёва имелось несколько другое мнение о своих коллегах, особенно о начальниках. Но, Маринка упёрлась и не хотела из своих рук выпускать такие деньги.

— А ещё меня сегодня бесплатно подстригли, — вдруг ляпнула она. — А ты и не заметил.

Тут только Чекмарёв соизволил заметить креативный шарм на голове супруги. Однако, у него от головокружения, уже не имелось сил выдавать родной жене комплименты. Та заметила, что с мужем непорядок, засуетилась. Всё-таки Маринка по образованию значилась медицинской сестрой, но уже долгое время не работала в местной больнице — сидела дома с ребёнком. Вот теперь её медицинское образование срочно потребовалось.

Через некоторое время Чекмарёв лежал на диване с таблеткой под языком от давления и думал горькую думу. С думанием получалось плохо: супер-пупер невесть что получалось. Мысли путались из-за непонятных событий в посёлке и неурядиц в личной жизни. Чекмарёв совершенно не улавливал логику событий: всё скатилось в чрезвычайную странность и походило на чей-то коварный расчёт, а логика не бывает странной: она либо есть, либо её нет. Какой-то сюр, от которого связь с космосом теряется.

Чекмарёв и предположить не мог, что его якобы «действия» приведут к политическому кризису в Комаровске. Виной всему ложное представление о людях как о героях. Следует пояснить, что в Комаровске, как и в любом, уважающем себя городе, присутствовала своя законодательная власть в лице городской Думы. В Думе, естественно, водились депутаты. Всё, как у людей: местное самоуправление, так сказать. Несмотря на различную политическую и сексуальную ориентацию, депутаты в Комаровске разделялись на три группы: две большие и одна маленькая, состоящая из трёх колоритных представителей электората, и которые ничего не решали. Две решающие группы имели в своём составе равное количество депутатов, но имелся маленький нюансик. Одну группу плотно контролировал Лысый, или Лысенко Николай Олегович, а вторую группу опекал Франт, то есть Фёдоров Кирилл Петрович. Таким образом, в городе достигалась стабильность, и имелся хоть какой-то консенсус. Но, случился кризис, поставивший под сомнение сложившуюся систему. По устоявшейся традиции фракции городской власти делились на «Лысых» и «Франтов». Всё шло хорошо, но тут случился казус с неким полицейским Чекмарёвым, который слетел с катушек, и начал чморить всех подряд со страшной силой. Оный «оборотень в погонах» достал даже самого Франта, который, после жуткой резни его людей, сам куда-то слинял. А раз Франта нет, то пошатнулась и политическая система. Вопрос стоял сугубо принципиальный: «Кто, собственно, будет платить депутатам из фракции его имени?» Депутат, что, не человек? Он тоже есть хочет. У него тоже аппетит имеется. И у него свои экономические интересы. Теперь-то, когда Франта, скорее всего, замочил Чекмарёв, как быть?

Получилась весьма пикантная ситуация. «Лысые» стали всё смелее наезжать на «Франтов», обзывая тех лошарами. Да и сам Николай Олегович начал сечь фишку, что наступил такой момент, когда он может полностью подмять под себя городишко. Со своей стороны он стал предпринимать тоже кое-какие специфические меры, а своим депутатам он дал команду «Фас». Что за специфические меры? Во-первых, Николай Олегович, просмотрев флешки с допросами людей Франта, многое для себя понял и узнал ряд фигурантов во враждебном лагере, которые вредили его бизнесу. Николай Олегович имел очень высокий интеллектуальный уровень, поэтому он сразу для себя отмёл идею, касательно полицейского Чекмарёва. Никакой это не Чекмарёв тут резвится, а некая неизвестная сила, а Чекмарёв то так, то только ширма. Поэтому он велел своим людям устранить физически несколько человек из окружения исчезнувшего Франта, на которых у него появился компромат. И всё спишем на удалого Чекмарёва. Даже больше: начнём изображать, что мы его очень-очень боимся, прямо трясёмся, как осиновые листья. Даже ещё больше — мы Чекмарёву начнём периодически заносить денег, типа как пострадавшему от произвола властей и, вообще, хорошему человеку. А с некой силой надо неприменно дружить. Понятно, что эта сила завелась в Жупеево. Так и ладно. Не воевать же с ними за какой-то вшивый посёлок. Мы люди мирные, нам чужого не надо, и без посёлка проживём, в котором нет ни одного приличного объекта, за который стоит воевать. Лично мы против наркоты, жупеевцы тоже против наркотиков, вот и консенсус образовался.

На поиски Франта Лысый отрядил некоторые ресурсы, но Франт, как сквозь землю провалился вместе со своим шофёром и машиной. Теперь можно и городишко к руками прибирать, а начать надо с депутатов. Особенно с депутата от Жупеево.

И разгорелся торг, как на базаре. «Франты», естественно, всегда готовы переметнуться к другой кормушке и набивали себе цену, а «Лысые» всячески занижали стоимость голоса депутатов из опарафиневшейся фракции.

Над грызнёй этих двух уважаемых фракций наблюдали три внефракционных депутата. Им весело наблюдать над этой сварой и ехидно комментировать происходящее. У самой этой троицы не имелось никаких точек соприкосновения, такие они все разные, но судьба сделала их на время ситуативными союзниками. В дрязги с коллегами они никогда не вступали, но веселились от происходящего от всей души. При голосовании они всегда воздерживались, поэтому две противоборствующие группировки их не брали в расчёт.

Первым в оппозиционной троице состоял семидесятилетний дед Найдёнов Вилен Кимович — ультраортодоксальный коммунист Ленинского толка. Вторым значился человек, на два года моложе Найдёнова. Это доктор Бутенко Роман Яковлевич. Он избирался в Думу как раз от посёлка Жупеево, а трудился он в Жупеевской больнице, которая ещё почему-то окончательно не закрылась, несмотря на реформы по оптимизации здравоохранения. Третий их коллега — Мохов Иван Трофимович числился директором местного кладбища. Но знающие люди не заблуждались относительно этой личности, так как Мохов являлся представителем самой настоящей кладбищенской мафии, с которой считались все остальные преступные группировки, и даже не думали конфликтовать с кладбищенскими. Те не лезли в чужой бизнес, но и в свой не позволяли никому лезть со своими грязными руками и намерениями. Связываться с «ритуальщиками», тем более быковать перед ними, совершенно чревато. Вот такие три разных человека периодически приходили на заседания Думы, но, практически ничего не делали, только ехидничали. Но, со временем они как-то сдружились, несмотря на отсутствие хоть каких-то общих интересов. Их только связывало любопытство: чего ещё отчебучат их коллеги. Сейчас, на очередном заседании, они, как всегда, сидели все вместе и ехидно обсуждали перебранку «Лысых» и «Франтов».

Доктор Бутенко: Красиво «Лысые» «Франтов» глупыми назначили из-за событий связанных с Чекмарёвым. Казус, однако.

Коммунист Найдёнов: Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов.

Мохов: Красиво говоришь Вилен Кимович.

Коммунист Найдёнов: Это великий Ленин сказал. Он видел сквозь века.

Доктор Бутенко: Я Чекмарёва давно знаю по Жупеево. Вполне адекватный человек. Сомневаюсь, что это он решил войну устроить. Впрочем, вменяемость не является предметом нашего выбора, и не всё решает воля.

Коммунист Найдёнов: Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя!

Мохов: Если вашего Ленина, дорогой Вилен Кимович, официально признают мёртвым и похоронят на кладбище, желательно на моём, то вы, коммунисты, сможете претендовать на его жилплощадь возле Кремля.

Коммунист Найдёнов: Я вам, олигархам, так скажу. Богатые и жулики, это — две стороны одной медали, это — два главных разряда паразитов, вскормленных капитализмом, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться, при малейшем нарушении ими правил и законов общества, беспощадно.

Доктор Бутенко: Но, если это всё сотворил Чекмарёв, то мой ему респект и уважуха.

Коммунист Найдёнов: Какая глыба, а? Какой матёрый человечище!

Мохов: Лучше находиться в политическом цирке, чем на политическом кладбище. Отвечаю.

Доктор Бутенко: Смотрите, как бодро и оптимистично ругаются «Лысые» на «Франтов». Ставлю на «Лысых».

Коммунист Найдёнов: Отчаяние свойственно тем, кто не понимает причин зла, не видит выхода, не способен бороться. Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни.

Мохов: Ага. Настоящий оптимист даже на кладбище вместо крестов видит плюсы.

Вот так они общались, спаянные только ироничным отношением к коллегам. Они даже начали друг друга уважать. Мохов уважал Бутенко за то, что тот, как хирург, был крупным поставщиком клиентов для его предприятия. У доктора за его практику образовалось своё миникладбище. Оба они уважали старого коммуниста за его фанатизм и непоколебимую веру в Ленинское учение. Мохов, как никто другой, хорошо знал, что большевики, как и хирурги, были большими любителями увеличивать кладбища, за что им большой респект. Доктора и коммунист уважал, так как уже возраст и болячки. Короче говоря, эти трое друг друга уважали. Не уважали они только своих коллег-депутатов за их продажность. Со временем они стали больше доверять друг другу, и разговоры их становились всё раскованней и откровенней. Мохов постоянно рассказывал про своё кладбище, да у него вообще все темы крутились вокруг кладбища. Доктор сыпал медицинскими терминами и рассказывал курьёзы, связанные с его профессией, а коммунист говорил исключительно словами великого Ленина. Оказывается, Ленин был знатоком любой темы. Но все вместе они являлись горячими патриотами своего края.

— Слушайте мужики, что недавно на моём кладбище произошло, — излагал Мохов очередную рассказку. — Собрались как-то вечером на моём Комаровском кладбище вампир, вурдалак и упырь. Заспорили кровососы, кто из них изящнее может кровь, понимаешь, сосать из православного христианина. Спорили, спорили да и сгинули: всю их кровь наши Комаровские комары выпили.

— Вот, что я подумал, мужики, — вдруг заявил доктор. — А не собраться ли нам в моём Жупеево? Есть у нас там красивая забегаловка, «Пончиковая» называется: посидим, потрендим за жизнь.

Два его ситуативных друга с благодарностью приняли предложение: а чего не посидеть в «пончиковой». Поближе к электорату, и всё такое. Мы же демократы.

— Буржуазия вынуждена лицемерить и называть «общенародной властью» или демократией вообще, или чистой демократией демократическую республику, на деле представляющую из себя диктатуру буржуазии, диктатуру эксплуататоров над трудящимися массами, — не соглашался с таким тезисом о демократии Вилен Кимович.

— Однако, и коммунизм мы не смогли к 1980 году построить, — констатировал доктор.

— Коммунизм в нашей стране построить, оно конечно, можно, — хмыкнул Мохов, но только тогда, когда тридцать раков на Эвересте споют хором Интернационал.

Консенсуса, депутаты, ни по каким вопросам не смогли добиться, но это не помешало им общаться:

— В жизни всегда так, — констатировал Мохов. — Читая надгробные надписи, убеждаешься, что полного единодушия нет даже на моём кладбище.

Несмотря на политические и мировоззренческие противоречия три почтенных депутата, через пару дней встретились в Жупеевской «Пончиковой». А что, ничего так заведеньице. Скромно так всё и весьма прилично. Детишки забегают, на стенах интересные картины, и запахи умопомрачительные.

— Что ж вы доктор скрывали от нас такую красоту, — немного попенял Роману Яковлевичу Мохов, угнездившись на стул и с аппетитом поедая очередной пончик. — Мы бы с удовольствием и раньше приехали сюда. А то всё работа и работа, заботы и заботы. Прикиньте товарищи. Моя жена сегодня утром говорит мне: «Ваня, вставай! Тебе давно пора на кладбище!» Вот и пойми этих женщин.

— Нет свободы и равенства для женщин там, где трудящийся человек бесправен, угнетён и работает на власть богатого тунеядца, — высказал мудрую мысль Найдёнов. — Мы можем сказать с полной гордостью, без всякого преувеличения, что, кроме Советской России, нет ни одной страны в мире, где было бы полное равноправие женщины, и где бы женщина не была бы поставлена в унизительное положение, которое особенно чувствительно в повседневной, семейной жизни.

Мохов отмахнулся от такого тезиса: «У моей Машки всё есть. Как сыр в масле катается. На диету пара сажать».

Чтобы отвлечь товарищей от дискуссии о правах женщин, Роман Яковлевич стал рассказывать анекдоты из жизни хирургов:

— Врач говорит вздорному пациенту, очнувшемуся от наркоза:

— Операцию вы перенесли хорошо, а вот перед ней вы вели себя просто невозможно: вырывались, кричали! А ваш знакомый с соседней койки вел себя еще хуже!

— Еще бы! Ведь нас послали в вашу больницу окна мыть!

— Упаси боже от врачей-товарищей вообще, врачей-большевиков в частности! Право же, в 99 случаях из 100 врачи-товарищи — «ослы». Лечиться, кроме мелочных случаев, надо только у первоклассных знаменитостей, — продекламировал очередную Ленинскую цитату Найдёнов.

Коллеги переглянулись. Найдёнов сам понял, что приведённая цитата немного бросает тень на большевицкие идеи, но правильный революционер должен быть честным. Если вождь сказал, что врачи-большевики «ослы», значит, они «ослы». И вообще, все врачи — это убийцы в белых халатах. Товарищ Сталин это дело вычислил. А дантисты ещё и садисты все поголовно.

— Только тогда мы научимся побеждать, когда мы не будем бояться признавать свои поражения и недостатки, когда мы будем истине, хотя бы и самой печальной, смотреть прямо в лицо, — вывернулся очередной цитатой Вилен Кимович.

— Все неприятности когда-либо заканчиваются, уж поверьте мне, — отозвался Мохов, услышав слова о недостатках и поражениях. — Мы, мужики, говорят умные люди, всё в жизни совершаем из-за своих недостатков: заводим себе женщину из-за недостатка опыта, расстаёмся с женщиной из-за недостатка терпения, снова заводим себе женщину из-за недостатка памяти. От наших жизненных неприятностей можно только в гробу уехать. Желательно на моё кладбище.

— К слову о кладбищах. А знаете, коллеги, что учудили детки с нашей средней школы, — стал рассказывать доктор о курьёзном случае, произошедшем недавно. — Они на местном погосте вырядились в зомби, а потом двинулись в посёлок и стали третировать прохожих. В результате несколько нервных срывов среди электората.

— Мы, взрослые, поголодаем, но последнюю щепотку муки, последний кусок сахара, последний кусочек масла мы отдадим детям. Пусть лучше тяжелые события лягут на плечи взрослых, но всячески пощадим детское население, — встал на защиту деток ленинской цитатой Найдёнов.

— Да не с голодухи они у нас бесятся, — возразил доктор Бутенко. — С жиру наши дети бесятся: насмотрятся своих тик-токов, вот их и колбасит.

— Н-да, протянул Мохов. — Человечество семимильными шагами идет к собственной гибели, но к процветанию моего бизнеса. И причина тому — безудержное стремление к потреблению. Скромнее надо быть товарищи.

Несмотря на декларирование скромности, Мохов потянулся за очередным пончиком и уже с набитым ртом произнёс:

— К этому миру надо относиться с юмором. Вот мы любим прикалываться. Взяли и на въезде на погост поставили знак «Одностороннее движение». Шоферюги бледнеют.

Внезапно Мохов запнулся, наклонился к друзьям и сказал:

— А знаете, кто к нам сейчас чешет? Прикиньте, сам Лысенко Николай Олегович. Интересно, чего Николаше от нас надо?

И действительно. Сейчас к трём спокойно беседующим за столиком депутатам уверенно двигался сам теневой глава города Лысенко, по прозвищу Лысый. Мужчина выглядел мощно и представительно, имел умные глаза на абсолютно лысой голове. Одет Николай Олегович в неброский, но, тем не менее, дорогой костюм с галстуком.

Подойдя к столику, оккупированному депутатами, он первый вежливо поздоровался с ними:

— Очень рад вас видеть, — с лёгкой улыбкой проговорил он. — Не помешаю?

С этими словами он, не дожидаясь ответа, ловко пристроился на четвёртый стульчик, стоящий около стола.

— Вообще-то, я хотел переговорить с Романом Яковлевичем, но, оказалось, что судьба мне сегодня благоволит, и я могу поговорить со всеми вами вместе. Если не возражаете?

Возражать никто из присутствующих не стал, наоборот, им стало крайне любопытно, что побудило самого Лысого искать с ними встречи. Наверное, его последние события допекли. Но Николай Олегович начал издалека:

— Здесь приятная обстановка, — удивился он. — И аппетит что-то начал разыгрываться.

Доктор, на правах хозяина, заказал ещё кучу пирожков, пончиков и горячий чай для нового собеседника и для коллег.

— Знаете, — признался Лысенко. — Комаровские болота. Хоть я и родился не здесь, но приехав сюда, был сражён ими. Да более того — они потрясли меня своей мощью и страшной красотой. С тех пор стоит мне увидеть наши болота ближе, и я чувствую, как на меня накатывают чувства единения с естественной средой обитания, что смывает с меня все заботы и печали. Воистину, человек лишь букашка по сравнению с величием природы. Человек мелок, вы не находите. Он проходит мало дорог, но много делает ошибок.

— Мужик он и есть мужик. Чё творит, сам не ведает. Какой с него спрос, — буркнул Мохов.

— Ты так считаешь? — Лысый начал говорить с Моховым «на ты». — Ты мне можешь сказать, куда мужики подевались, которых хоть за что-нибудь можно уважать?

— А то ты не знаешь? — возразил Мохов. — Все настоящие мужики погибли в империалистическую войну, потом в гражданскую войну, а потом в Отечественную. Генофонд пострадал катастрофически. Все они лежат по кладбищам — это кому досталась могилка. А сейчас что? Не народ, а выбраковка. Смотри сам кругом, если тебя это прикалывает — народ со своими гаджетами тусуюется, мир любит, травку курит! В посёлке половина мужиков — деды лет под восемьдесят, а вторая нещадно бухает.

Пока Мохов говорил, Лысенко успел смолотить два пирожка, потом он, вздохнул и сказал:

— Тогда как объяснить феномен вашего Чекмарёва, этого потрясателя нашего политического болота?

Наконец, разговор перекинулся на политику. Найдёнову такая тема была привычней, политику он уважал:

— Политические события всегда очень запутаны и сложны, — веско произнёс он. — Их можно сравнить с цепью. Чтобы удержать всю цепь, надо уцепиться за основное звено. Анализируя ошибки вчерашнего дня, мы тем самым учимся избегать ошибок сегодня и завтра.

Впрочем, Бутенко и Мохов только на это усмехнулись: они прекрасно осознавали, что Чекмарёв совершенно ничего собой не представляет.

Их ухмылки прекрасно заметил Лысенко. Получается, он всё правильно рассчитал: и эти люди не верят, что Чекмарёв представляет собой реальную силу. Сила есть, но она скрыта и с этой силой Лысенко совершенно не хотел вступать в конфронтацию. А вот своими союзниками этих трёх человек Лысенко видеть хотел, поэтому он раскрыл карты.

— Вижу ваши сомнения относительно талантов гражданина «Ч». А у меня даже сомнений нет, — проинформировал он депутатов. — Однако, мы должны думать о стабильности. Устойчивость политического строя — залог устойчивости нашего бизнеса. Сейчас нет партии, которая бы стала авторитетом для электората.

— Есть такая партия! — заверил Найдёнов, но его реплику все присутствующие пропустили мимо ушей.

— Народ стал равнодушным, — кивнул доктор Бутенко.

— Равнодушие есть молчаливая поддержка того, кто силён, того, кто господствует, — опять встрял Найдёнов.

— Вот тут, я думаю, нам и пригодится товарищ «Ч», — сказал Лысенко.

— Каким образом? — за всех спросил Бутенко, а Мохов, кажется, стал понимать, куда клонит теневой король города.

— Нам надо создать для товарища «Ч» климат наибольшего благоприятствования, — произнёс Лысенко. — Электорат верит в него. Если товарищ «Ч» начнёт оправдывать доверие электората, то появится стабильность и постепенный прогресс, который возможен только при стабильности, а не при революциях.

— Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции, — сообщил Найдёнов.

— Вот потрясений нам решительно не надо, — сказал Лысенко. — Поэтому я предлагаю следующее.

По словам Лысенко выходило, что застойные дела в посёлке происходили из-за ошибок в управлении. Слишком громоздкие и нерациональные алгоритмы управления городским хозяйством, что приводит просто к разбазариванию средств. С одной стороны это хорошо для тех кто «пилит» государственный бюджет. Конечно, можно к этому делу присосаться, как той пиявке, и жить припеваючи. Но это всё до поры, до времени. Уже небольшой город Комаровск имеет долгов на 300 миллионов рублей. Ведь кто-то эти долги сделал? И так по всей стране. Муниципалитеты в долгах, как в шелках. Но удержу у руководителей городов нет: они как продолжали разбазаривать средства, так и продолжают. Беда современных руководителей в том, что они плохо понимают алгоритмы принятия решений от разработки концепции, до возведения необходимого объекта. В результате большинство объектов совершенно излишни, но на них тратятся большие средства, начиная с проектирования и кончая строительством, и наоборот, нужные инфраструктурные объекты не создаются. Контроля над разбазариванием средств нет. Не электорат же назначить контролёром? Контролёром может работать только человек уровня «эксперт». А если набрать в Думу артистов, спортсменов и демагогов, то они вместо нормального законотворчества станут придумывать дурацкие законы. Вы же сами знаете, что творится в нашей городской Думе. О Государственной Думе вообще лучше помолчу: это какое-то посмешище. Многие их законы написаны, скорее всего, под диктовку агентов ЦРУ специально для отечественных жуликов. Бывает охереваешь от маразма властей: вот, например, в столице зафигачили статую, изображающую большую кучу говна. Народ без мата эту фигню не комментирует. Министры тоже отжигают. Например, Минстрой придумал новую систему сметного нормирования. Чрезвычайно громоздкую систему. Теперь и в государственном и муниципальном строительстве намечается окончательный кирдык.

— Что вы предлагаете? — стал уточнять доктор Бутенко: ему красивые слова совершенно не нужны, ему нужна понятная конкретика.

— Предлагаю начать с малого, с вашего посёлка, — высказал мысль Лысенко. — Делать нужные вещи, а не статуи, посвящённые говну.

Мохов только хмыкнул: «Всё упирается в бабки».

— Не только в бабки, — перебил его Лысенко. — А и в наличие вменяемого харизматичного лидера, и в понимание того, что нужно для этого населённого пункта. Вот скажите доктор, с какими вопросами к вам, как к депутату, обращаются простые граждане?

— Ну, — начал перечислять доктор. — Народ хочет больше транспорта до города, чтобы не давиться в маршрутках. Хочет тротуары на улицах. Остановки маршруток желательно сделать современными. Освещение опять же кое-где нет, а хотелось бы. Про нашу поселковую поликлинику лучше и не говорить — этот вопрос вообще мрак. Так что, решительно непонятно, как вы собираетесь здесь что-то улучшать.

— По принципу: чем проще, тем лучше, — ответил Лысенко. — Почему у главы Администрации ничего не получается? Да потому, что он скован законами и отсутствием денег. Ему легче взять средства в долг, а потом их разбазарить, чем делать что-то умное. А мы пойдём другим путём, как сказал великий Ленин. Есть ещё такое понятие, как внебюджетные средства, то есть станем спонсорами хороших начинаний.

При словах о великом Ленине старик Найдёнов оживился. Его глаза заблестели, он даже, жевать пирожок стал несколько медленнее.

— Раз уж мы тут собрались, без лишних ушей, — продолжил развивать свои мысли Лысенко. — То хорошо бы обсудить несколько моментов. Я предлагаю следующее.

Тут Николай Олегович крайне удивил собеседников, даже Мохов недоверчиво на него посмотрел. А предлагал Лысенко не много не мало, а для начала несколько миллионов своих денег, для развития инфраструктуры посёлка, плюс на пиар гражданина «Ч». По его мнению, деньгами должен распоряжаться не сам «Ч», а почтенный доктор Бутенко, как местный депутат, но и у «Ч» должны водиться деньги. Наличные деньги, правильно вложенные, всегда творят чудеса. Все преобразования начнут проходить быстро, без проволочек. При этом все полезные для посёлка дела должны отождествляться с именем «Ч». Электорат должен знать, что всё хорошее, что происходит в посёлке, это благодаря «Ч». Он заботится о простых людях, думает о них, принимает правильные решения, добивается от властей решения застарелых проблем. При этом сам «Ч» живёт откровенно бедно. Ему надо памятник поставить. Доктор Бутенко назначается главным контролёром расходования средств, но он должен находиться в тени. Кроме того, Лысенко просил двух других депутатов стать общественными «смотрящими» за этим процессом.

— Я пас, — поднял руки Мохов. — Я в мирские дела не играю. Моё дело ритуальное и потустороннее. Моя могилка с краю, ничего не знаю.

— Я вас прекрасно понимаю, — улыбнулся Лысенко. — Но я прошу только некоторого негласного пригляда с вашей стороны, самую чуточку. Надеюсь на вашу мудрость. Да и местное кладбище надо бы привести в Божеский вид. Не так ли? Кроме того я обращаюсь к нашему уважаемому Вилену Кимовичу с предложением возглавить нашу городскую Думу. Думаю, он окажется самым лучшим кандидатом на эту должность Главы города, а вы ему станете ближайшими советниками. Глава же нашей Администрации дядька вроде бы умный, берёт строго по чину, не зарывается, схемы без разрешения не крутит: пусть себе и дальше руководит исполнительной властью.

— Вы думаете, наши коллеги проголосуют за кандидатуру Вилена Кимовича? — усомнился доктор.

— Я вас умоляю. Ещё как проголосуют, — заверил его Лысенко. — А кто не проголосует, того я быстро отправлю на ту самую Перуанскую гору, причём без выходного пособия.

Мохов поддержал такие начинания, а Найдёнов, естественно, совершенно не противился становиться главой города, тем более, что Лысенко обещал дать ему двух великолепных специалистов класса «эксперт» в качестве советников по управлению городским хозяйством и одного ушлого адвоката.

— Вопрос об адвокате, — со значением произнёс Найдёнов. — Адвоката надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает.

На что Лысенко только пожал плечами. Время покажет.

Немного осторожничал доктор Бутенко, но когда подручный Лысенко принёс сумку с пятью миллионами рублей и вручил доктору, то у того стали крутится мысли о своей больнице и поликлинике, к тому же Лысенко разрешил из этих денег брать средства на покупку лекарств и других медицинских приблуд, но без фанатизма. Он сказал, что скоро к «Ч» начнут тянуться ходоки, в том числе и с проблемами здоровья. По идее «Ч» должен помогать всем представителям электората, особенно в плане здоровья и трудоустройства.

Вскоре четверо заговорщиков, сидящие в «Пончиково» ударили по рукам, это означало, что план очередной политической махинации свёрстан, осталось его претворить в жизнь. А деньги? Вот о чём не жалел Лысенко, так о деньгах. Он прекрасно понимал, что та неведомая сила, не имеющая сдерживающих тормозов, может и его легко отправить в ведомство Мохова. И зачем ему тогда сдались оставшиеся в заначках деньги? На том свете деньги не нужны. А так он как бы откупается от этой силы. Таким образом, по его расчётам, эта сила окажется к нему равнодушной. Союзниками им не стать, а вот сохранять нейтралитет — это возможно. В конце концов, мы же не преступную схему здесь замутили, а придумали, как сделать благо родному электорату. Мы же не говорим красивые и правильные слова, при этом открывая всевозможные пидарастические «Ельцин-центры», не финансируем убогие «Гайдаровские форумы». Мы сейчас работаем для блага народа, а всё хорошее требует времени и денег.

Удачно всё сложилось в этой «Пончиковой» — подумал Лысенко — замутил красивую тему с нужными людьми и без лишних ушей. Не считать же любопытными ушами вьющихся рядом деток и сидящих у соседнего стола трёх местных пенсионеров, которые, думая, что их действия никто не замечает, украдкой пили самогон. Вкусив самогонки, деды стали разговаривать громче. Одним ухом Лысенко даже услышал, как те хвастались друг другу, сколько школьников они высекли в воспитательных целях. Со слов пьяных дедов выходило, что они только и делают, что секут школоту, несмотря даже на то, что сейчас каникулы.

Доктор Бутенко, видя, что Николай Олегович стал коситься на этих дедов, проинформировал его о том, что этих пенсионеров в посёлке считают лютыми садюгами, воспитывающих деток розгами. Такие дела.

— Есть условия, при которых насилие и необходимо и полезно, — нахмурился Найдёнов. — И есть условия, при которых насилие не может дать никаких результатов.

— Здесь у вас что, проблемы с молодежью? — поинтересовался Лысенко у местного депутата.

— Проблемы у нас с дебилами. Это почти, то же самое.

После принятия решения, беседа четырёх уважаемых людей протекала на отвлечённые темы.

Доктор Бутенко соглашался с тезисом Лысенко, о том, что местные болота действительно чудо природы, вот только посёлок Жупеево серая и незначительная точка на карте страны.

— Ничего интересного у нас нет, от слова совсем, — сокрушался он. — Кроме болот и комаров. Сплошная серость. В Комаровске хоть какие-то древние руины есть, а у нас сплошное болото в прямом и переносном смысле.

— Не скажите, — вдруг высказался Лысенко. — А вот эта «Пончиковая». От этих пончиков у меня во рту случился вкусовой апокалипсис. Честно говоря, я ещё никогда не ел таких вкусных изделий из теста, да и сама обстановка в этом заведении какая-то фантастическая что ли. Такой фантастики я даже в Китае не наблюдал, а там поразительных чудес много. Однажды, в одном местечке в Китае меня хотели угостить блюдом под названием «Будда проходит через стену». Честно говоря, есть я это их варево не рискнул. Китайцы в один котёл накидали морской огурец, плавники акул, рыбьи губы, свиное подбрюшье, копыта, сухожилия, грибы, яйца, абалон, сушёных сверчков и ещё что-то подозрительное. Убеждали меня, что именно это блюдо питает Ци, чистит кишечник, защищает от всех вирусов и заботится о геморрое. Нет, пусть сами копыта жуют, а мы лучше по пирожку вдарим. Я нашу народную пищу предпочитаю. Кстати, нашёл я отличного повара, который умеет готовить поистине замечательно народные традиционные блюда из старых времен, а не какие-то там фуагра, тартары и овсяные кашки. Приглашаю всех к себе в гости отведать произведения моего нового повара.

— Может здесь аппетит появляется от настенной живописи, — вставил своё замечание Мохов. — Как-то здесь всё мощно бьёт по психике, как на кладбище.

Лысенко вдруг задумался. Ему пришла некая мысль, что действительно — посёлок весь из себя серый и депрессивный с убогими людишками, и вдруг такое яркое пятно, как эта «Пончиковая». Кроме этого заведения из ряда обыкновенного убожества выбивается местная школа. Как это он раньше не заметил этого феномена. Ведь такой чистенькой и красивой школы нет, наверное, даже в областном центре. Но так не бывает. Он нахмурился. Мысли крутились вокруг да около какого-то интересного вывода. Стоп! Деньги. Ведь сделать такую школу можно только за большие деньги, а откуда у бедной, как церковная мышь, местной администрации деньги на такое великолепие? Это говорит о том, что в школу кто-то вложил значительную сумму. Вот бы подружиться с таким спонсором. Хотя в некоторые вопросы в этой местности лучше свой нос не совать. Но за тоненькую ниточку потянуть надо.

— Школа у вас хорошая, — бросил он фразу, надеясь на то, что Бутенко прояснит ситуацию с этой школой, но вместо доктора встрял Найдёнов:

— Одним из буржуазных лицемерий является убеждение в том, что школа может быть вне политики. Вы прекрасно знаете, насколько лживо это убеждение.

Действительно — подумал Лысенко — мысль весьма здравая, не в плане большой политики, а в плане местных реалий. Ох, стоит внимательно присмотреться к этой школе. Но чрезвычайно осторожненько, на цыпочках. Для начала надо стать спонсором этой школы. Стипендии хорошим деткам, что ли учредить, или купить им автобус. Надо как-то здесь засветиться с положительной стороны. Может ещё в посёлке церковь зафигачить.

Эти слова, оказалось, Николай Олегович произнёс вслух. Найдёнова такой религиозный подход возмутил, и он разразился очередной фразой:

— Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса. Религия есть опиум для народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь.

Ага — решил Лысенко — с церковью он явно поспешил: всё-таки опиум для народа и всё такое.

— Это точно, — согласился с коммунистом Мохов. — Наши люди закрывают глаза на смерть. Они желают жить вечно в той суете, в которой они пребывают. Для них смерти как бы нет. Нет и страданий. Наши люди не любят больных и немощных, не любят стариков и инвалидов. Они живут опьянённые мелочными страстями, и не думают о вечном. Зачем нам церкви!? Лучше жить, не задумываясь: во сне изнуряющей и отупляющей гонки за удовольствиями. Но смею вас уверить, товарищи, что я не встречал ещё не одного бессмертного человека. Всех рано или поздно привозят на мою территорию. Вот на кладбище и достаточно построить маленькую часовенку: по вере и сооружение.

Вот интересные дела творятся под Луною: бандиты и политиканы вдруг озаботились благом для своих людей, Земля налетит на небесную ось — точно вам говорю. Есть предположение, что щедрость прямо пропорциональна чувству вины.

Лысенко слушал Мохова, опустив голову. Его жизнь не всегда сладкая, сваливались лишения и невзгоды. Надо терпеть, надо превозмогать! Он всё вытерпел, всего добился сам, преодолел все трудности, пережил всех врагов, стал самым влиятельным гангстером в городе. И сейчас он надеялся, что выдержит. Он выбился из грязи в князи, а для этого надо обладать недюжинным интеллектом, чего не скажешь о его отпрысках. Не детки, а зажравшиеся мажоры. Вся их жизнь превратилась на папины деньги в гонку за наслаждениями и в поиск сомнительных удовольствий, вместо того чтобы уже брюхатить жену и взяться за ум. Мозги отпрыски развивать не собирались, учиться не хотели, наоборот, гробили свой невеликий умишко своим образом жизни. Вот, например, что за наслаждение гонять по ночному городу на папиной машине, врубив на всю катушку музыку. Упустил я своих отпрысков. Раньше мне надо было думать про аргументы, как их воспитывать. Вот и выходит, что когда он попадёт в ведомство Мохова, то и детки его пойдут по миру. Чтобы начать ценить какие-то вещи, нужно сначала их лишиться. Нет, решено, лучше свои неправедно нажитые капиталы пущу на эту школу и этот посёлок. Может, когда-нибудь, даже местную церквушку помогу отремонтировать.

Распрощавшись с собеседниками, Лысенко вышел из «Пончиковой» и в сопровождении своей охраны из двух человек отправился пешком прогуляться по посёлку. Посмотреть, так сказать, на него своими глазами. Он и до церкви дошёл, и даже заглянул в неё: совершенно неказистое старое сооружение. Церковь стояла пустая: кроме одной старушки никого в ней не находилось. Говорливая старушка проинформировала посетителя, что местный батюшка Панфирий серьёзно занемог, так что она молится Создателю, чтобы тот излечил хорошего и доброго батюшку. Лысенко эту информацию особо не воспринимал и не сочувствовал: он местного батюшку лично не знал.

Отец Панфирий действительно сильно болел, и, увы, смертельно. Вначале любая болезнь выглядит невинно, но только дай ей повод развиться… Может быть, он и смог бы воевать с болезнью ещё долгое время, но судьба бросила иерея в пучину отчаянья и в глубочайшую депрессию. Его организм перестал сопротивляться смерти после исчезновения его кошки Тучки. Всегда это лохматое животное бегало по дому, по-хозяйски шествовала по храму, подняв хвост, постоянно к чему-то там принюхивалась и с любопытством осматривала все уголки храма. Здесь для неё находилось много интересного: огоньки свечей и лампад, взирающие на неё лики с икон, странные запахи. А потом она исчезла. Перед этим событием Тучка допустила большую оплошность, выйдя за территорию церкви и дома священника. Тут объявились бродячие собаки, коих случилась целая стая. Псы набросились на кошку, которая не умела драться, и задали ей серьёзную трёпку. Домой Тучка вернулась вся окровавленная, подволакивая ноги. Она весь вечер шипела от боли, тщательно вылизывала свои раны, но рану на спине она так и не смогла вылизать. От еды она отказалась, только лакала немного молока. Она даже не пошла на руки к хозяину, так ей было плохо. Плохо стало и иерею от вида искалеченной кошки. Как будто её боль усилила боль в его сердце.

Иерей распространял свою любовь на всех тварей, но свою кошку Тучку обожал. Он считал, что кошка обладает доброй магией: она хороший лекарь. Сколько раз, когда ему становилось плохо, именно кошка прибегала к нему на колени, смотрела на иерея своими мудрыми глазами и мурчала. Её тепло и умиротворяющее мурчание прогоняли боль и улучшали самочувствие. А теперь её нет. Исчезла она ещё ночью, скорее всего под утро, когда священник на немного прилёг в свою кровать. Наверное, Тучка поняла, что надо уходить, прятаться в укромном месте, там свернуться в клубочек и, шипя от боли, зажмурить глаза и ждать того момента, когда всё кончится и она освободиться от этой лютой боли. Прости хозяин.

Скорее всего, собаки нанесли чудовищную травму её позвоночнику, рёбрам и внутренним органам. Жить с такими травмами, без обезболивания и операций, организму невозможно.

Когда умирают кошки — становится пусто. Они оставляют на память о себе царапины на стенах, оставляют свою миску, свой персональный лоточек, свою любимую игрушку. Их смерть вызывает чудовищную грусть и слёзы: и на душе они скребутся невыносимо. Сколько в маленьком тельце пронзительной жалости и гибельной страсти.

Отец Панфирий чувствовал, что и его путь вот-вот закончится: надо успеть причаститься и собороваться. И скончаться не в восторге скорого единения с Создателем, а в печали. Когда к нему пришла баба Серафима, изредка приносящая священнику пищу и помогающая по хозяйству, он, набравшись храбрости, попросил её пригласить к нему Никодима Викторовича. Вот зачем больному человеку сдался этот Никодим — гадала баба Серафима. Она хотела даже обмануть священника, сказав, что не смогла найти окаянного чёрта Никодима, но обманывать умирающего человека великий грех. Скрепя сердцем, она нашла учителя и передала просьбу священника.

Боль всё сильнее разливалась в груди, отдаваясь даже ломотой в локте, поэтому священник полулежал в кровати и читал Евангелие. Чтение отвлекало его немного от болезни. Он слышал, как в дом вошёл гость, и через несколько секунд увидел возле себя прибывшего к нему учителя школы. Глаза учителя пристально смотрели на умирающего.

— Что, неважно выгляжу? — спросил иерей. — Вот уже надумал причаститься и собороваться. Пора отправляться к Создателю.

Никодим медленно покачал головой:

— Уже не успеешь Панфирий, поздно. Осталось тебе жить в этом мире два часа.

Священник досадливо поморщился:

— Надеялся ещё пару дней протянуть. Но не судьба. Зато с вами поговорю, вот только не знаю, как к вам обращаться лучше — Никодим Викторович или Василий Иакович?

— У меня много имён, даже таких, какие люди не смогут выговорить с помощью своего речевого аппарата, — сказал гость, при этом его взгляд скользнул по стене и остановился на большой иконе, изображающей Святого Василия Блаженного.

— Как так можно? Кто вы? Вы не человек? — иерей с любопытством взирал на гостя.

— А вы, считаете людей вершиной природы? — усмехнулся тот. — Тогда я вас разочарую. Вы, люди не вершина природы, а только цивилизация первого уровня. Но, я вижу ваши страдания. Да и общаться с кем-либо, чувствуя их физическую боль трудно, не правда ли?

Иерей кивнул и вдруг почувствовал, как от его гостя повеяло сильным холодом, снимающим боль и дающим облегчение, как телу, так и прочистив мозги.

— Эта ваша сила от Бога или от его врага? — уточнил иерей. — Я абсолютно хорошо себя чувствую.

— Увы, мой друг, — улыбнулся Никодим. — Сколько живу, но никогда не видел существ, управляющих энергией через себя, а не с помощью особых технологий. Для вашей цивилизации даже существа второго уровня уже могут считаться богами.

— И сколько же вы уже живёте? — поинтересовался священник. Он наслаждался отсутствием боли.

Никодим задумался: «Точно не скажу. Да это и не важно. Если измерять года периодами времени вращения Земли вокруг Солнца, то, получается, я существую где-то около четырёх миллионов лет».

— Правда, хорошо сохранился? — усмехнулся он. — Это я шучу. В образах гуманоида я прожил всего с тысячу лет в разных временах и обществах и мне, находится в этом образе, да и вообще в таких примитивных цивилизациях не очень нравится, но приходится. Зато у вас здесь всё неспешно. Находиться в теле гуманоида для меня, как находиться на курорте.

— Если не секрет, — осведомился священник. — А вы, к какой цивилизации принадлежите? Всё это так странно. И кто, собственно, вы?

— Секрета особого для вас уже нет. Моя цивилизация одиннадцатого уровня, а я являюсь наблюдателем над наблюдателями, работа у меня такая. Рассказывать, конечно, долго. Мы сделаем вот что. Я подарю вам немного времени, например, четыреста лет путешествий по Вселенной. Вот за это время вы и постараетесь узнать устройство Вселенной, путешествуя между мирами в бестелесной оболочке. И тогда вам станет многое ясно, и когда вновь встретимся, поговорим подробнее. Это будет ваше личное время: хотите, ищите своего Бога, хотите, мотайтесь по Вселенным, благо их много. Единственное ограничение, что я наложу на вас, это запрет на проникновения в миры не выше пятого уровня. Выше нельзя. Не поймут вашего присутствия там. Что касается вашего вопроса человек ли я, то сообщу вам следующее: у существ цивилизаций уже восьмого уровня нет определённых оболочек, а я с одиннадцатого уровня. Должен вас огорчить: во Вселенной процент гуманоидных цивилизаций крайне небольшой. Ваш путь развития признан тупиковым. На Земле пройдёт ещё несколько тысячелетий, и ваша цивилизация, при условии её существования, а не самоубийства, превратиться в кристаллическую цивилизацию. Носителями разума станут мельчайшие чипы, а не мозг. Гуманоиды скоро исчезнут с лика Земли.

— Увы, мой друг, — остановил Никодим священника, у которого накопилось ещё очень много вопросов. — Ваше время на этой планете в этой бренной оболочке истекает. Ничего не бойтесь. Закрывайте глаза и погружайтесь в сон. Оболочка ваша бренна и скоро распадётся на составные элементы, а дух ваш будет существовать ещё четыреста лет. Потом решим, куда вас пристроить.

Ещё через час, навестить священника пришла баба Серафима. Она и обнаружило, что батюшка тихо представился, тело его уже стало остывать. Из его руки выпала Святая Книга, а на лице батюшки осталась навечно блаженная улыбка. Наконец батюшка Панфирий отмучился и предстал пред Создателем с радостью на лице. Эх, всем бы такой замечательной смерти. Увы, но хорошую смерть надо заслужить.

Глава тринадцатая

Не только хорошую смерть надо заслужить, надо уметь ещё хорошо прожить отмеренный живому существу срок существования. Никодим Викторович не стал говорить священнику о принципах течения жизни. Мог и о смерти рассказать. Зачем расстраивать человека искренне верующего в свою систему ценностей, существующую уже тысячу лет. Люди много чего понапридумывали себе о жизни: то реинкарнацию придумают, то загробную жизнь, то посмертное небытие. Изгаляются над этой темой, как только могут. Они, в большинстве своём, не видят, пока ещё не видят, очевидную истину, которая особо от них и не скрывается. Вот математики, особенно те, кто понимает, что такое фракталы, уже задумываются, разглядывая геометрические фракталы. Получается, что исходным событием появления жизни на этой планете стало появление протовещества, способного к репликации. С этого момента и началась здесь жизнь. Она просто обязана появиться из-за особенностей структуры нашей Вселенной. Уважаемая Вселенная обожает сама себя изучать и усложнять инструменты, с помощью которых она это делает. Выходит, что одно единственное протовещество, развилось в то, что сейчас называют органической жизнью. Ключевое слово «одно». Любые производные от этого существа — суть это же существо, только несколько видоизменённое в процессе эволюции. Сонмы живых организмов, сами состоящие из миллиардов клеток — это по сути одно единственное существо. Так о какой смерти может идти речь? Если от дерева отпилить ветку, разве дерево от этого погибнет? Якобы погибшее отдельное существо теряет только оболочку, но исходное существо погибнуть не может. Оно своими миллиардами миллиардов отпрысков изучает окружающий мир. Отпрыски «погибают», но «исходник» остаётся живым в виде остальных живых существа. Теряется только некая индивидуальность «погибшего» существа. С этим ничего не поделаешь. Но погибший осознаёт себя сразу же новой единицей целого и начинает работать на всю систему в виде вируса, бактерии, насекомого, растения или животного. Конечно, вирус думать не может, для думания нужен мозг. Но вирус такой же агент системы, как и все остальные части существа.

Нет никакой реинкарнации, как нет и посмертия. Безнадёжно погибнуть не получится никому, придётся опять впрягаться в исследование окружающего мира по установленной Великой Программе, а то, что мир живёт по предопределению, то математики тоже прекрасно знают. Случайностей нет в том мире — в этом мире господствует закономерность, определённая предопределённостью. Вообще во Вселенной нет объектов, точек и чисел. Эти три понятия всего лишь абстракции, удобные для понимания примитивными мозгами, физического смысла эти понятия не имеют. Вселенная — это единый организм, а живая материя — часть единого. Самой же Вселенной даже законы природы не нужны за ненадобностью. Законы природы — это абстракции, придуманные людьми. Причём, очень уж много законов людишки напридумывали в своей самонадеянности, считая, что они вершина природы. Вот только все их законы работают исключительно короткое время, а потом сами же люди их отменяют, поняв, что придуманный закон несовершенен. Но разубеждать людей совершенно не надо: пусть себе верят в то, во что им хочется верить. Ктулху им в помощь. Да привалит им вагон счастья!

* * *

Новый школьный завуч Инна Валентиновна Суворова наверняка знала, что закон о труде и отдыхе учителя крайне несовершенен, что делало Инну Валентиновну не очень счастливой. Особенно к концу учебного года, когда каждое пробуждение по утрам всё больше напоминает, что пора валить на заслуженный отпуск, иначе немного сбрендишь от детишечек и педагогического коллектива. Увы, но, скорее всего, несколько школьных учителей в нашей школе таки сбрендило, не дождавшись отпуска, а остальные скрытые психи. Что печально. Да и сама Инна понимала, что и она какая-то не такая в последнее время. А всё из-за странных мыслей, налетевших в голову к концу учебного года. Хотелось непонятного: не то выйти замуж, не то утопиться в болоте, не то сбежать куда-нибудь к чёрту на кулички, не то купить чёрные колготки и зверски накраситься, как бабушка Мамошина. Всё это проблему не ликвидирует — мусор просто заметается под ковёр. Как школа умудрялась работать в таком психологическом климате, Инне было решительно непонятно. Работает — ну и ладно, вникать в эти тонкости завуч не хотела. Она хотела непонятного.

Конец рабочего дня никак не сочетался со словом «весёлый», скорее с выражением «полное утомление всех моральных и физических сил». Инна, находясь в своём кабинете, задумалась о нём, не о кабинете, а о Нём: о таком желанном и загадочном, об ярком и долгожданном, естественно, неповторимом и нежном, о необыкновенном и сказочном. Он должен обязательно ворваться в её жизнь и овладеть ею полностью и без остатков. Она готова отдаться ему вся, вместе с чёрными чулками, которые она вот-вот купит. Ему — своему долгожданному Отпуску.

Что я сейчас делаю? Сижу на работе с умным видом. Вроде о чём-то напряженно думаю. Это чтобы никто не подумал обо мне лишний раз не то, о чём не надо думать. А сама думаю исключительно об отпуске, а не о работе. Вообще тяга Инны к труду уменьшилась до такой степени, что эту тягу можно легко поместить в спичечный коробок.

Какой бы любимой ни значилась работа, но отпуск завсегда лучше. Это же прекрасно, когда пару месяцев не видишь наших детишечек и рожи коллег учителей. Половина детей сволочи и черти недоношенные, а учителя поголовно идиоты. Деток приходится заставлять грызть гранит науки, а педагогов писать бумажки, но те и эти упираются всеми четырьмя лапками. Эх, как было бы распрекрасно, если бы где-то на болоте найти пулемёт Калашникова с кучей патронов. Это я к чему — удивилась Инна. Хотя понятно к чему: это мозг сходит с ума. Какая досада. Интересно, доживу я до своего незаслуженно короткого отпуска или не доживу? Могу и не дожить с такими мыслями, ибо меня сдадут на дурку к добрым санитарам. Надеюсь, на дурке меня откачают, накачав лекарствами. Только мне одной кажется, что наш мир нескончаемая прямая кишка? Ох, и грешная я в мыслях и поступках. Когда дела совсем достают, надо взять паузу для прочистки кармы. В библиотеку что ли сходить, или на фитнес сгонять, или соседа Василия соблазнить и погрязнуть с ним в разврате. Если есть проблема — начну её осмысленно решать. Не пора ли, в хорошем смысле этого слова, изменить свою половую жизнь? В смысле её разнообразить. Сегодня же приеду домой и нещадно совращу соседа. Чего ждать? Надо проявлять здоровый пофигизм, как советует Никодим Викторович, а он умный мужик, но сволочь. Один доисторический философ так и сказал, что только секс и пофигизм укрепляет наш организм. Всё остальное его разрушает, особенно сладкое. Решено, сегодня же совращу соседа разными способами: надеюсь, сосед Василий без колебаний принесёт себя в жертву женской похоти. Потом подумаю, куда рвануть в отпуск. Вот с этим сложности: поедешь на моря-океаны — там голодные акулы плавают, ехать смотреть города — так там потный народ толпами шастает, а люди уже достали до печёнок. Прямо беда: в лесу клещи заразные, в поле оводы, шмели и мухи, на болотах злые комары, в горах камнепады, в городах людей, что мух на коровьей лепёшке. Но, ехать надо, предварительно купив чёрные чулки и надев в поездку преступно короткую юбку. Шикардос получится…

Инна Валентиновна взглянула на часы: секундная стрелка перемещалась довольно быстро, безжалостно укорачивая жизнь, а две другие стрелки вели себя прилично, показывая, что уже можно и смыться домой с этой школы, где её взнуздали, запрягли и гоняют, как сидорову кобылу. Смываться надо аккуратно, чтобы не встретиться с директором или ещё с кем-нибудь слишком озабоченным учебным процессом. Смываться мы начнём с посещения «Пончиковой», чтобы сладким заесть заботы. Знаю, что вредно и на талию влияет, но… слаб и грешен человек. А потом поеду соблазнять соседа Василия: я уже готова к разврату, а соседа обрадую своею хорошо откормленной сексуальной фантазией.

Мужик — он кто? Он существо примитивное и ленивое до безобразия. После безобразия он вообще спит, как последний гад. Он кашляет на то, что считает неважным, а неважное у него почти всё. У мужика нет никакой романтики к женщине. Романтику ему заменяет гормон, который лупит ему прямиком в кисель головного мозга. А посему не надо нам, красивым девочкам, всё усложнять: с Васиной стороны требуется, чтобы всё происходило в темпе танго, но без лишних телодвижений и конфетно-букетного периода. Зачем нам эти примитивные прибамбасы: только время зря терять. Надеюсь, у него, наконец, проклюнется фантазия в правильном обхождении страстной женщины, и он воспылает энтузиазмом. Сосед работает инженером на заводе что-то там выпускающем. Что мы знаем о жизни простых заводских инженеров? Мы даже не знаем, есть ли у них фантазия из-за такой скучной жизни. Придётся объяснить Василию, что он на самом деле хочет. Если у Василия на приличную меня мыслей не хватит, то, само собой, придётся его учить всяким штучкам по ходу дела. Я девушка вполне нормальная, и даже где-то душевная, но со своими мадагаскарскими тараканами в котелке. Пусть привыкает и радуется, что я привнесу в его серый необразованный мир доброе, светлое и вечное. Пусть смотрит на вечное и понимает, как быстро идёт время, поэтому пусть раскрепостится и освободится от цепей самоконтроля. В моём симпатичном теле Василий должен в совершенстве постичь саматхи частного случая. Куда он нахрен денется: сегодня Василию не отвертеться от разврата. Придётся инженеру под руководством Инны осваивать новые позы, делающие женщину счастливой. Начнём, пожалуй, с позы «Расколотый бамбук», потом попробуем «Веер» и «Крадущийся тигр». Обязательно освоим «Бутон лотоса» и «Волшебная гора».

Инна Валентиновна деловито покидала в безразмерную сумочку свои вещи, нацепила на нос солнцезащитные очки и выпорхнула из своего кабинета, предварительно посмотревшись в зеркало. Вид женщину вполне удовлетворил. Удивительно, но её никто из школьных шприхлопферов не «поймал» и не начал ныть о своих дурацких проблемах.

Солнце медленно скатывалось на запад, бросая в небо свои лучи, подкрашивающие облака, клубящиеся на западе, в красноватый цвет. Наверное, это к сильному ветру. Такое умозаключение говорило, что причинно-следственные связи ещё присутствуют в уставшем котелке завуча. Конечно, мозги сейчас работают не на полную ставку, а на полставки, но работают же. Плохо, что в мозгах завелись тараканы. Судя по их величине и зловредности — они точно мадарагскарской разновидности.

Во дворе школы Инну встретил ветерок, приятно охладивший её разгоряченное лицо. На асфальтовой тропинке, недавно сделанной неведомыми спонсорами, под ноги завучу периодически попадались улитки, тихо ползущие по своим делам: приходилось смотреть под ноги, чтобы ненароком не раздавить это медлительное создание. За каким-то бесом улиткам нравилось сегодня ползать по асфальту. Воздух радовал нейрорецепторы в носу цветочными запахами, а уши ублажал птичий гомон. Облачка мошкары удирали от стремительных воробьёв, а в скошенной траве неистово верещали кузнечики — не то возмущаясь, не то с их природной дури. Путь до «Пончиковой» проходил знакомо и обыденно. Шагов через триста, дома честных обывателей, мимо которых бодро шла Инна Валентиновна, закончились, и её взору открылась заросшая территория, с небольшим водоёмом. Прямо над водой склонились несколько старых ив, создавая уютную атмосферу. Ветер-хулиган срывал и щедро сыпал в водоём засохшие ивовые листочки, а глупые утки хватали их своими клювами. Местным жителям очень нравилось это место. Здесь, посреди поселения, люди мысленно ощущали себя словно на природе вдали от цивилизации. Такой интересный эффект: вид сонного водоёма успокаивал и навевал приятную истому.

Сегодня, проходя возле водоёма, Инна чуть не спотыкнулась о вшивую моську, заполошно выскочившую под ноги из пыльных кустов. Ох, тыж, мазафака — чтоб тебя медведь съел! Дрянь собачонка — весом с пару огурцов, похожа на мочалку, зато лает сволочь блохастая препротивно: большая часть моськиного художественного лая уходила в ультразвуковой спектр. Грозно шикнув на мелкое существо, по недоразумению числящееся собакой, Инна проследовала дальше, еле слышно мурлыкая песенку: «На берегу осталась крошка Мэри — одна стоит в тумане голубом, а юнга Билл совсем не верит Мэри, но машет ей подаренным платком». Юнге Биллу теперь долго не видать тела крошки Мэри, а вот инженеру Василию скоро предстоит ощутить на себе и под собой прелесть роскошного женского тела. Тело совсем немножко начало набирать лишний вес, но за предстоящий отпуск лишние килограммы легко можно согнать, сев на фруктовую диету. Странно всё с этими килограммами. Откуда они берутся? При такой нервной работе надо превращаться в щепку, а получается строго наоборот.

Тропинка обогнула это интересное место и, вскоре, привела Инну Валентиновну к центру посёлка. А вот и «Пончиковая»! Всё проходит в этом мире, только пончики остаются. И любовь к пончикам незыблема, как моя вера в будущее. Свежайший пончик скрепит любые шероховатости в межличностных отношениях. Три константы абсолютны в этом мире: смерть, желание пойти в отпуск и пончики!

С улыбкой, еле пролезающей в дверь, завуч вошла в это замечательное заведение, несущее усладу желудку, уже предвкушающего пищу насущную. От аппетитных ароматов, витающих в атмосфере, желудок Инны мгновенно заурчал мини-трактором.

Заведение встретило педагога гомоном хорошо ей знакомой школоты, весело поедающей вкусняшки на первом этаже. Чем нас сегодня порадуют? — уловив умопомрачительные запахи, Инна решила не сопротивляться искушению.

Улыбка завуча несколько померкла, когда она заметила, что здесь на первом этаже за одним из столиков сидела четвёрка незнакомых личностей. Вокруг этих лиц создался некий ареол отчуждения: школота косо поглядывала на гостей и перешептывалась. Городские пожаловали — подумала Инна. Всё бы ничего, да вид у этих городских за версту указывал на их нестандартную ориентацию. Фигасе? Что-то я не вкурила? Какого патиссона эти уроды пожаловали к нам?

Вот кого Инна не жаловала, так это «голубых». Уроды — какой пример показывают нашим детям. Тьфу на них — настоящие «парни хоть куда».

Находиться рядом с содомитами Инне не хотелось, поэтому она поднялась на второй этаж, предназначенный для публики, желающей вкусить прелести жизни в относительной тишине. Действительно, на втором этаже только за двумя столиками расположились посетители. Это хорошо знакомые Инне местные деды-выпивохи — дед Витёк, дед Пахом и старик Онуфрий, возглавляющий эту банду. Двери на открытую веранду оказались открытыми настежь, поэтому в помещении царил лёгкий ветерок. С веранды открывался прекрасный вид на подсвеченные красноватым закатом «небоскрёбы» Жупеево.

Почему-то в «Пончиковую» никогда не залетали комары и мошки. Судя по виду дедов, им это заведение нравилось: приятная атмосфера, вкусная закуска, возможность поговорить друг с другом «за жизнь», обсудить новости и перемыть косточки соседям, да и в чай украдкой налить немного предосудительной жидкости, коварно принесённой с собой. Как объяснял старик Онуфрий своим собутыльникам — пить вино — это не пошло бухать, пить вино — это искать истину.

Ладно, предадимся сейчас чревоугодию, а вечером чреслобесию. Эти Цапыгины, что мама, что дочка — бессовестные прелюбодеи, раз так вкусно кормят местный народ. Эх, прощай талия. Цапыгины на славу потрудились, превращая эту «Пончиковую» в первую по важности точку мироздания. Как можно не поддаться сильнейшему гипнозу свежего пончика с его ласковым и нежным искусом?

За другим столиком Инна увидела двоих незнакомых ей мужиков. Один, похожий на маньяка-рецедивиста с многолетним стажем, угрюмо поедал пирожки, и не смотрел по сторонам, а другой даже улыбнулся Инне, внимательно посмотрев на неё. Этот второй мужик совершенно лысый тип, но отсутствие волос на голове его не портило, а, наоборот, придавало мужественности. Мужик здоровый, слегка утяжелившийся от возраста, но до стадии располневшего пельменя ему ещё далеко. Не красавец, но сойдёт: резкие черты лица, подходящие вояке, в меру накаченные мышцы. Инне даже приятно стало, когда мужик внимательно осматривал её своим пронзительным взглядом. А что? Мужчина крепкий, высокий, в стальных глазах виден незаурядный ум и какая-то запредельная тайна. У нашего учителя математики такие гляделки.

Глаза — зеркало души. Во взоре незнакомца видна мудрость, но видно и то, что прожил он свои года в приключениях. Взгляд мужчины зачаровывал Инну: он её манил, одновременно пугая и отталкивая. Такому мужчине Инна отдалась бы, здорово не раздумывая. Ой, о чём это она. Так скоро, ты Инночка на первого встречного самца кидаться начнёшь. Мужика тебе срочно надо, мужика. Берегись сосед Василий сегодняшнего вечера. С этим лысым мужиком, похожим на Фантомаса, Инна тоже бы замутила с удовольствием, но она честная девушка и сама к незнакомым мужикам не подходит. Поэтому Инна Валентиновна устроилась за столиком, стоящим в углу помещения, но таким образом, чтобы незнакомому «Фантомасу» имелась возможность рассмотреть её замечательную фигуру. Пусть смотрит и проникается.

Инна правильно угадала, что лысого мужчину, сидящего за соседним столом и бросающего на Инну оценивающие взгляды, в узких кругах знают, как Фантомаса. Прибыв с Сапогом в Жупеево, новоявленные миллионеры обосновались в поселковой гостинице и приступили к изучению местного инвестиционного климата. Фантомасу в Жупеево всё нравилось, а Сапогу, по складу его характера, было решительно всё равно, но он полагался на мнение своего нового друга и на мнение своей Шизы. Новый друг оказался мужиком правильным и, что самое главное, умным и честным, да и жизнь Сапогу недавно спас. Сапог прекрасно понимал, что лично ему с мозгами не очень повезло, поэтому переложил всю мыслительную функцию их предприятия на Фантомаса: малейшее честолюбие полностью чуждо Сапогу, как людоедам с островов в Тихом океане дипломатический этикет. Если Фантомас говорит, что посёлок Жупеево хороший, то, скорее всего, так и есть. Пончиками они кормят действительно хорошо. Здесь все жрут пончики, как бегемот веники. А когда чего-то не знаешь или не понимаешь, то не надо свою светлую голову забивать лишними мыслями. Сиди и поглощай восхитительные пончики, а думает пусть Фантомас. У него вон какая большая голова: холодца из неё много получится.

Фантомас восторгался от местной школы, природы, поселковой больницы и даже от аборигенов. Сапог флегматично соглашался. Шиза Сапога также спокойно отнеслась к лидерству в их компании Фантомаса, но свою денежную долю Шиза решила тратить по своему усмотрению.

— Смотри Геннадий Викторович, — говорил Фантомас Сапогу, культурно поедая очередной пончик, — какие здесь колоритные и приличные дедушки живут. Заметь коллега, что и детишки здесь вежливые и воспитанные. А вон та симпатяшка, точно тебе говорю, педагог местной школы. И, судя по отсутствию кольца на руке, она холостая. Как говорится — жила-была девушка — ну, и сама виновата. Обязательно надо с такой лапочкой познакомиться ближе, вы не находите?

— Об чём базар братан, — жевал Сапог очередной пончик своими крепкими зубами. Такое впечатление, что он отправлял их в рот с интенсивностью кочегара, бросающего уголь в топку печи. — Пойди и познакомься. Чё сложного? Подходишь к любой дамочке с явными намерениями и откровенно говоришь: «Слышь подруга у тебя лицо что надо и задница зачётная», — судя по совету Сапог позиционировал себя настоящим мастером подката.

— Нет, коллега, — тихо сокрушался Фантомас. — В приличном обществе так не делается. Надо чтобы кто-то приличный меня представил этой замечательной фемине.

— Ну, давай я тебя ей представлю, — пожал плечами Сапог. — Делов-то. Или, если хочешь, моя Шиза тебя с этой дамой познакомит. Моя Шиза очень даже приличная.

— Это тоже не кузяво, совсем не по фен-шую, — продолжил Фантомас. — Сначала я познакомлюсь с вон теми замечательными дедушками, а они меня познакомят с прекрасной незнакомкой. Вот какую хитрую многоходовочку я изображу…

Сапог слегка фыркнул: какие-то сложности на ровном месте разводит Фантомас, но он умный, значит, так и надо делать. Впрочем, Сапог, со свойственным ему философским взглядом на окружающий мир, решил особо не заморачиваться вопросом знакомства друга с прекрасной барышней — всё само собой прояснится рано или поздно и, надо думать, к обоюдному их удовольствию.

Против знакомства с дедушками Сапог совершенно не протестовал, как и против симпатичных девушек. Деды правильные: умело маскируют употребление спиртного, ведут умные беседы, никому не хамят, в морду драться не лезут, матом даже не ругаются. Самого мелкого и самого старого деда называют Онуфрием, здоровенного — Витьком, а пухлого — Пахомом. Они немного громче стали общаться между собой, но то от градусов в их чае. Зато деды подняли интересную тему. Почему-то они разговаривали о капканах на медведей. Какие медведи в местных болотах? Здесь скорее крокодилы заведутся. Оказалось всё сложнее. Сапог вслушивался в разговор дедов и из их трёпа уяснил, что капканы деды хотели устанавливать в хозяйстве некой почтенной поселковой женщины по имени баба Зина. Капканы предназначались не на медведей, а на людей, повадившихся воровать курей у означенной бабы Зины. Вот только деды опасались, что в капканы могут попасться не только мерзкие похитители курей, но и бестолковые домашние бабы Зины, а то и сама женщина. Ведь всем известно, что бабы — дуры. Кто бы с этим тезисом спорил только не Сапог.

— Вот зайца можно и без капкана ловить, — вставил своё слово мелкий и худосочный дед Витёк. — На махорку…Хоть и умный он зверь, но дурной.

— Это как? Поясни, — заинтересовался Онуфрий.

— Надо взять кирпич, махорку и немного приманки. Агась. Идёшь туда, где живут зайцы. Они тупые. Кладёшь кирпич на землю, на него сыпешь приманку и махорку. Глупый заяц подходит к приманке, собирается её сожрать, а тут на тебе — махорка попадает ему прямо в нос. Зайцу, конечно, хочется чихнуть, что он и делает. При этом он своим носом бьётся о кирпич, и кирдык ушастому, ведь у них нос самое пикантное место.

Дед Пахом энергично кивал, подтверждая, что слова кума истинная правда и такой способ охоты на зайца есть. Онуфрий сомневался в эффективности такого способа охоты, но, отхлебнув «чая» решил, что всё в этом мире возможно. Верят же его собутыльники, что Онуфрий периодически на болотах встречается с инопланетянами. Ни Пахом, ни Витёк ни разу не сказали, что не верят. Тогда зачем обижать собутыльников недоверием.

Слово взял пухлый и красноносый дед Пахом:

— Знаю секретный способ, как мышей изводить безо всяких ловушек. Интересует?

Компаньоны заинтересованно закивали.

— Всё просто, как всё гениальное. Берёшь деревяшку и очень крепко закрепляешь к ней обычное лезвие для бритья. Есть один нюанс: с двух сторон лезвия кладёшь приманку, причём разную по вкусу. Это главное. Мышка подбегает к приманке, но не знает какую вкусняшку схватить первым делом. В недоумении начинает водить головой туда-сюда-туда-сюда, прикидывая, с чего начать. Это мышкина ошибка, ибо лезвие ей перерезает горло и капут насекомому. Остальные грызуны в шоке разбегаются…

Пришлось Онуфрию опять приложиться к рюмке с «чаем», чтобы не вступить в дискуссию с Пахомом. Пока Онуфрий делал маленькие глотки, он думал, чем со своей стороны удивить дедов. И придумал.

— А вы знаете деды, почему в этом заведении нет комаров? — заинтриговал собутыльников Онуфрий. — А я знаю. Разведал я тайну Цапыгинскую.

Деды пододвинулись ближе к рассказчику. Тот и выдал.

— Вы думаете, что комары сюда не летят, потому что здесь установлены те новомодные штучки, что продаются в нашей аптеке от комаров? Нет, здесь всё гораздо гуще. Комары, деды, здесь в этой «Пончиковой» сами совершают суицид. Вот этими глазами видел, как Верка Цапыгина простую метлахскую плитку намазывала мёдом, а потом на мёд, вы представляете, насыпала соль. Комар летит на сладкое, но тут ему засада из-за угла: вместо сахара его почуют солью. Комар, наелся соли и захотел пить. Пожалуйста, сколько хочешь. Рядом стоит стеклянный стакан с густым ликёром. Комар, думая, что пьёт воду, напивается ликёром и падает бухим со стакана на плитку. Херак об плитку своей головой и готов. Много ли ему надо.

После таких слов Онуфрия к своим чашкам с чаем припали Витёк и Пахом. Это откровение почтенного старика стало почище его товарищеских бесед с инопланетянами. За соседним столом даже Сапог с Фантомасом притихли, переваривая случайно услышанную информацию.

— Сапожище, — тихо шепнул товарищу Фантомас. — Ты что-нибудь про капканы или ловушки знаешь? Это для того, чтобы к дедам подкатиться.

Сапог подумал. Даже его Шиза начала вспоминать, что она знает по данной тематике. Может рассказать, как надо устанавливать фугас на краю дороги? Хотя эта тема, скорее всего, будет интересовать дедов чуть меньше, чем побитый молью заячий треух летним днём.

— На войне я научился растяжки устанавливать, — начал спокойно перечислять Сапог. — Противопехотные мины могу ставить. Капканы на войне не применялись, если не считать прикопанных заострённых колышков. По вьетнамской технологии. Война — как говорил мой ротный — никому не даёт уступок и поблажек. На войне полно ловушек и растяжек. Слушай — тут мне Шиза советует — давай дедам подарим пару гранат и поставим растяжки в хозяйстве бабы Зины. Злодей обязательно подорвётся, отвечаю, зло должно быть наказано. У меня несколько гранат как раз завалялось в тайнике. Мне их когда-то сам Франт выдал, но я гранаты не очень люблю — шумные они очень.

Фантомасу такая креативная идея товарища чрезвычайно понравилась. Радикально, конечно, но слишком шумно. Увы, но гранаты, наверное, не очень правильно применять в населённом пункте среди мирняков. Фантомас, хорошо подумав, решил предложить дедам не заморачиваться с капканами, а установить видеорегистраторы, которые и ночью дают приличную картинку. Вот пусть современная электроника и вычисляет гнусного похитителя курей. Затем видеофайл отдать местному участковому.

Фантомас ещё не знал, что в посёлок никак не прибудет новый участковый. Постоянно что-то в МВД срывалось с назначением нового человека на эту геморройную должность. Впрочем, проблемы МВД интересовали проходимца меньше всего.

Инна Валентиновна правильно угадала, что лысый незнакомец с пронзительным взором — мудрый и много повидавший мужчина. Только она не могла знать, что этот «мудрец» с большой дороги обладает запредельным нюхом на предстоящие опасности. Каким органом Фантомас улавливал эманации опасности, то неведомо. Но эта его особенность уже много раз выручала Фантомаса от огромных неприятностей для здоровья. Так неоднократно случалось, когда он воевал, да и на «гражданке» постоянно это фантастическое чувство спасало тушку Фантомаса от фатального ущерба. Неприятности и приключения почему-то липли к этому человеку, как муравьи на мёд. Доверяя своему нюху на опасности, Фантомас частенько сваливал с местности, где его накрывало волной страха. Если же он манкировал настойчивым предупреждениям своего организма, то получал кучу шишек, а то и ранений. Имущество своё он тоже неоднократно терял, если не слушался своего дара. Он, правда, уже давно не отчаивался по поводу материальных потерь: как пришло, так и ушло, главное, что сам жив. Фантомаса служба в армии, а потом фантастические приключения на гражданке, научили ценить простоту. Простоту в одежде, простоту в еде, простоту в общении. Он не старался, в отличие от других особей, усложнять себе жизнь: она у него и так оказалась чрезвычайно сложной и насыщенной, а принимать сказки за жизнь он отучился ещё в раннем детстве. Какие такие сказки? Вся жизнь этого человека изобиловала такой крутой мистикой, что хоть фантастические романы с его жизни пиши.

Сидя в мирной «Пончиковой» и обдумывая, как бы подкатиться к дедам для задушевной беседы, Фантомас вдруг с грустью ощутил тягучее и липкое предчувствие, холодной змеёй вползающее в его грудь. Началось! Вот так работало его чувство опасности. Кроме того в носу появился кислый химический запах, который, как казалось, проникал в прямо мозг. Ещё и во рту образовался резкий металлический привкус.

Вдруг внезапно за окнами сгустился вечерний сумрак, и наступила неприятная тишина, нарушаемая мерным тиканьем часов, висящих на стене рядом с какими-то психоделическими картинами, выполненными прямо по штукатурке стены. Враз на плечи навалилось давление от нависшего над поселением пасмурного неба.

— Зашибись вдруг торкнуло! — встал на путь истерики Фантомас. — Давно такого не случалось.

На его истерику никто не откликнулся: сплочённые в алкокоманду деды сидели в тягостном молчании; верный Сапог пребывал в коматозе, пуская слюну из угла губ. Прекрасная незнакомка сидела с закрытыми глазами, как окаменевшее изваяние. Живых сотрудников заведения не наблюдалось: куда-то все разбежались. Сам Фантомас почувствовал, что его ноги парализовало, в глазах туман и мошки, челюсть свело судорогой, а по всему телу побежали свирепые такие мурашки. Даже не закричишь благим матом. Не страх, не жуть и не ужас сковали тело человека, а полная обречённость. Чувство страха приходит, когда опасаешься чего-то уже известного, жуть накрывает перед неведомым, а ужас ощущаешь перед внезапным неизвестным.

Мозг лихорадочно искал выход, но не находил. Промелькнули одна за другой версии происходящего: их накормили пончиками с психоделиками, или кто-то распылил отравляющие газы, или так на психику подействовали картины, что нарисованы на стенах «Пончиковой». Чувство опасности уже не просто верещало, а билось в истерике.

Дыхнуло лютым холодом, усилилось физическое давление и Фантомас увидел перед собой молодого парнишку с напяленными на морде чёрными очками. Фантомас даже дышать прекратил от его внезапного появления. Казалось, целую вечность, парнишка рассматривал человека, словно какую-то примитивную вещицу. Что-то мерзкое неприятно копалось в голове подопытного, но сопротивляться не получалось. Стало кристально ясно, что его жизнь повисла на тоненькой ниточке, но даже сил не оставалось, чтобы пожалеть бедного себя. Сколько времени неведомое нечто копалось в голове Фантомаса он не знал: казалось пытка продолжалась целую вечность, но всё внезапно закончилось.

Пришёл в себя Фантомас от наваждения, услышав шум от падения незнакомки со стула на пол. Бедная женщина, очнувшись от неведомого воздействия, умудрилась сверзиться на пол, создав при этом переполох среди других посетителей, пребывающих на втором этаже злосчастной «Пончиковой». Дед Пахом и дед Витёк ринулись поднимать пострадавшую, тогда и Фантомас сообразил, что надо и ему проявить участие к прекрасной незнакомке с карими глазками, коими она, словно снайпер, целилась прямо в твоё сердце.

— Инна Валентиновна! — заголосили наперебой деды, пытаясь вытащить тело завуча из-под стола. — Как вы? Не ушиблись, голубушка!?

Ага, голубушку, зовут Инна Валентиновна — отметил Фантомас, тоже суетящийся возле женщины. Красивое имя. Вот такой женщине могу предложить себя и свое пылкое сердце, но торопиться не надо.

Особо женщинка не пострадала физически от кратковременной потери сознания, но вот её психическая составляющая, наверное, всё-таки получила некоторый ущерб. До конца не пришедшая в себя женщина, вдруг разразилась такой энергичной матерной тирадой, что опешили даже Фантомас с Сапогом. Дедов такой «коленкор» тоже шокировал: не часто услышишь в лексиконе уважаемого педагога загибы, в которые она умело вплела словечки из словаря дважды судимого родного дядюшки Коли.

— Матушка, потише, — запрыгал вокруг Инны дед Витёк. — Детки могут услышать…

— Убью! — решительно объявила Инна, усаживаясь, наконец, попой на стул.

Фантомас, стоявший столбом рядом с виновницей переполоха, посчитал за лучшее ретироваться за свой столик к Сапогу, пребывающему уже в полном здравии. Любезничать с женщиной, находящейся не в духе, да ещё матерящейся, как пьяный матрос, ему как-то расхотелось.

Даже мадагаскарские тараканы в голове Инны офигели от её обсценной лексики.

— Кого? — вопросил дед Пахом, взмахнув руками.

— Пидорасов! — честно ответила Инна Валентиновна. В её глазах зажёгся мрачный мефистофельский огонь. — Понаехали уроды… сидят на первом этаже, наших деток смущают. Я, конечно, женщина отходчивая и терпеливая, но всему есть предел. Дед Пахом, у тебя, случаем, при себе топора не имеется? Нет? Как так-то? Ладно, у меня в багажнике машины бензопила завалялась. Я им блядям сейчас устрою «радужное» будущее.

Схватив сумочку, Инна, как ужаленная ниже спины, отправилась воевать с залётными содомитами, а два деда, переглянувшись между собой, ринулись за ней с целью не допустить кровопролития, а может и смертоубийства на глазах невинных детишечек. Учительнице расчленять пидорасов бензопилой на глазах школьников как-то непедагогично.

— Это чё щас было? Меня терзает любопытство, — наморщил лоб Сапог и поскреб ногтями по дну тарелки — пончиков на дне не оказалось. Пончики кончились, осталась грусть. Её надо запить чем-то крепким. — И пончики исчезли, — он решительно не мог вспомнить последние события. Даже его Шиза пребывала в шоковом состоянии.

— Нас сейчас приходили убивать, — выдал свои наблюдения другу Фантомас.

— А чё не убили? — поднял бровь Сапог. Такая его мимика означала, что он очень интересуется непонятными событиями.

Фантомас только пожал плечами и развёл руками. Самому интересно…

К их столу подошёл древний старикашка, которого называли другие деды Онуфрием. Фантомас с удивлением заметил, что дед совершенно не пьяный. То лыко еле вязал, а теперь стоит перед ними, трезвый, как стёклышко. Подвинул деду стул. Тот чинно присел, посмотрел на двоих проходимцев внимательным взором и выдал: «Ну, что, мужчины, можно поздравить вас с днём рождения».

— Чего это? — не понял Сапог. — У меня днюха зимой.

— Теперь летом придётся праздновать, — пояснил дедок. — Жив остался, значит днюха летом. Это удача тебя посетила с большой буквы «У».

Сапог хотел поспорить с надоедливым дедом, что он уже много раз чудом оставался живым. Так, что теперь — ему чуть ли не каждый месяц дни рождения устраивать? Но спорить с дедом не стал, уловив на себе красноречивый взгляд Фантомаса.

— Тогда давайте знакомиться, — предложил дед Онуфрий. — А знакомство надо непременно отметить… я точно знаю, где наливают в это время суток… если вы спонсируете мероприятие, то чего время зря терять…

* * *

Инна Валентиновна пребывала в жутко злом настроении не потому, что она сверзилась со стула, а совсем по иной причине. Деды этой причины не знали, поэтому следовали за разъярённой женщиной, в надежде её успокоить. Хорошо хоть, что приезжих содомитов на первом этаже заведения не оказалось, следовательно, и убивать их у Инны не получилось. А садится в машину, и гнаться в потёмках за уродами она не захотела. Если бы Инна поймала содомитов, то для них жизнь могла сегодня очень тухло закончиться.

Ладно, пусть пока живут, но не долго.

Иная причина, отчего Инна пришла в бешенство, имела корни от того сумеречного состояния, в которое её погрузил Сашка Прокопенко, прибывший в «Пончиковую» разобраться с залётными проходимцами. Чтобы женщина не мешалась ему под руками, он погрузил её в транс, но видно перестарался, ибо Инна за то небольшое время, что она находилась в изменённом состоянии, побывала в таких виртуальных ебенях, что врагу не пожелаешь.

* * *

Инна, провалившись по вине Сашки в иную реальность, благополучно осознала себя сидящей в шикарном кабинете приличной школы, где она трудилась завучем. Сейчас она работала не в занюханной школе занюханного посёлка, а в престижной школе областного центра.

Шестьдесят девятая средняя школа считалась в городе весьма уважаемым во всех отношениях заведением, что вселяло гордость в педагогический коллектив, трудящийся в ней. Этим замечательным учреждением и его великолепным коллективом по праву гордилась заместитель директора школы по учебной работе Инна Валентиновна Суворова. Или просто Инна Суворова, без отчества, как сейчас становится модным представляться. Отчество это анахронизм и пережиток тоталитарного прошлого. А с пережитками мы боремся.

Чем конкретно гордилась Инна Суворова? Тем, что учреждение качественно и количественно оказывало образовательные услуги подрастающему поколению, в том числе давало ему нужные компетенции. Ещё педагоги, в соответствие с новыми веяниями, значились воспитателями. Ага, даже предметники, назывались воспитателями, так как всем им поступило распоряжение из высших инстанций включить в новые рабочие программы по своему предмету некий воспитательный компонент. Учителя компонент включили, а куда им деться. Теперь школяры получали не только компетенции, но и добивались личностных результатов от проводимой с ними воспитательной работы. Чтобы не разводить бюрократию и философские разночтения в вопросах воспитания подрастающего поколения, высшие инстанции поступили гениально: они присвоили личностным результатам аббревиатуру ЛР и присвоили каждому ЛР свой индивидуальный код от единицы до двадцати восьми. Теперь школяр, хоть убейся, но должен начать любить Родину, закодировав свою любовь к ней от 1 до 28. Например, при овладении ЛР-14 молодой человек должен осознать гуманистические, демократические и традиционные ценности многонационального народа своей Родины.

Инна Суворова, как прогрессивный педагог, а не какой-то там замшелый ретроград, всецело поддерживала начинания высших инстанций в области воспитания учеников. Ведь идея о ЛР это гениальное откровение снизошедшее свыше. Однозначно — надо прививать людям психологию собаки, сидящей на цепи.

Инна Суворова так же поддерживала и претворяла в жизнь, принятый Государственной Думой прогрессивный Закон «О гендерной идентичности». Всё либерально-демократическое население страны с нетерпением ждало этот Закон, и он появился во всей своей красе 16 ноября, что стало весьма символично, ибо именно 16 ноября является Всемирным днём толерантности. Долго шла работа над этим эпохальным Законом, но, наконец, он отшлифовался и был принят законодателями подавляющим перевесом в голосах «за», и утверждён гарантом конституции. Только несколько процентов членов Государственной Думы голосовало «против», но это такие люди, которые принципиально всегда голосуют «против», так сказать, вечно всем недовольные граждане. Но, как можно, в здравом уме, быть недовольным нечеловеческой логикой Закона? Ведь он даже не на шаг впереди всех остальных законодательных актов, а на целую голову выше. Именно теперь Законом утверждены все сто восемьдесят три научно обоснованных гендера, и каждый гражданин мог выбрать себе в месячный срок приглянувшийся ему гендер. Лучшие умы науки и искусства бились над созданием всеобъемлющей системы гендерной идентичности. Эта система, доложу вам, оказалась круче замшелой таблицы Менделеева. Теперь все пронумерованы, но все равны: теперь всех, хоть депутатов, хоть членов правительства, хоть геев, можно называть одним и тем же словом, раньше считавшемся бранным.

Инна Суворова по своей должности оказалась на острие внедрения этого эпохального Закона в массы, ибо Законом предписывалось, что каждый житель страны, начиная с десятилетнего возраста, должен определиться со своей гендерной идентичностью и зарегистрировать её в министерстве толерантности. Считалось, что разумный человек, как-нибудь да разберётся со списком гендеров и выберет себе соответствующий, и привалит ему счастье. Учёные не зря ели свой «брэд» с маслом и чётко расписали под каждым номером гендер и его характеристики. Чего тут непонятного? Всё же ясно даже дуракам — выбирай и регистрируйся. Потом можешь гордо носить значок со своим номером идентичности, одеваться в цвета своей идентичности, кучковаться по интересам с такими же особями, как ты, в общем, можешь теперь спокойно выражать свою особенность, и никто тебе плохого слова не скажет, а скажет, так это уже уголовное дело. Инна, сидя в своём кабинете, вспоминала, как шесть месяцев тому назад, как только Закон был принят, она с директором школы собрала весь коллектив на общее собрание, чтобы каждый работник школы определился со своей гендерной принадлежностью. Надо непременно обскакать конкурентов по образовательному цеху, поэтому и торопились. Коллектив проникся, за что ему огромное спасибо. Первой на призыв откликнулась ботаничка предпенсионерка Вероника Сотникова. Она объявила себя вариативной мужичинкой, что соответствовало номеру 64 в списке гендеров. Сотникова попросила всех не путать её гендер с номером 33, с Trans Man, то есть переходной особью к мужчине. Она вариативная мужичинка, и точка! А что такое? Она женщина в теле, голос грубый, усы даже имеет, чем не мужичинка. Это даже не плохо, а то в школе с мужиками напряг — вот теперь, хоть один появится. Таким образом, ботаничка осталась единственным типа мужиком в школе, так как негласной инструкцией из Управления образования предписывалось, что, так называемых, «мужчин» и «женщин» должно получиться не более одного процента в коллективе. Все эти пресловутые «Мэ» и «Жо» это термины, канувшие в лету. Нет, конечно, любой мог стать мужчиной или женщиной, но в коллективе таких дремучих индивидуумов должно работать не более процента, желательно на второстепенных должностях. Как можно таких ретроградов подпускать близко к детям? Они же деток всяким гадостям научат. Кстати, в школе номер 69 не нашлось никого, кто бы объявил себя пресловутой «женщиной». Таким образом, коллектив проявил себя с самой лучшей стороны, без эксцессов распределившись по мастям, то есть по гендерам.

Инна даже прослезилась на том собрании от умиления и гордости за коллектив. Впрочем, это и должно было произойти, ведь недаром школа носит такой сакральный во всех отношениях номер, как «69». Это число, весьма почитаемое в определённых прогрессивных кругах, поэтому коллектив не ударил лицом в грязь, а бодро распределился по гендерам: как и требовалось, равномерно от номера один до номера 183. Можно откровенно сказать, что распределение прошло в духе толерантности, инклюзивности и политкорректности.

— Теперь у нас всякой твари по паре, — радостно выступило директор школы, комментируя итоги распределения по гендерам. Это оно опрометчиво выступило: упоминание термина «пара» как-то не очень толерантно. К чему такие пространные намёки? Но присутствующее на собрании существо от Управления образования простило директору такой незначительный косяк: это директор сказало, чуть-чуть не подумав, от переполнения в его (её) душе светлых чувств. Само существо из Управления образования города причисляло себя к номеру 25, то есть оно считалось настоящим Neither, типа ни тот, ни другой.

Инна вспомнила, как на том собрании она всем, честно и откровенно, сообщила, что она является номером 164, то есть Four-spirit, что означает «четверодушная». Это у всех в душе всё просто, а у Инны не так, как у простых людей: она ощущала в себе четыре личности. Коллектив вполне терпимо воспринял такое известие, и вслед за начальством объявил свою гендерную особенность. Теперь стесняться не нужно — все свои до горизонта. Протокол собрания быстро заполнялся признаниями членов коллектива. Таким образом, в коллективе появились свои свежие мужеженственные, бесполые, недоженщины, межполовые, транссексуалы, азеркины, асексуалы, бигендеры, гендерквиры и просто квиры, гендерпанки, гендерфлюиды и гендерфлюксы, а также демидевушки, нейтруа и пангендеры. По такому славному поводу администрация школы поздравила весь коллектив и закатила банкет. Некоторые непонятки всплыли с тем, как обращаться теперь к новой личности — «Он», «Она», «Оно» или ещё как. Но, этот вопрос вполне мирно решили: каждый работник школы должен носить бейджик со своим гендерным номером, именем и словом «Он», если он желает, чтобы к нему обращались этим словом. Инна предпочла, чтобы к ней обращались «Она»; такое обращение к ней как-то привычнее.

Тогда по всей стране проходили такие собрания, и вскоре, всё население, за исключением особей до десятилетнего возраста, определились со своей гендерной принадлежностью. Вскоре пресс-секретарь гаранта конституции сообщил радостную весть, что Сам зарегистрировался под номером 99, то есть стал Soulless — бездушным. Ну, это было общественностью ожидаемо, учитывая, как гарант обошёлся с пенсионерами.

Школа номер 69 лидировала в соревновании на самую толерантную школу в регионе. Это образовательное учреждение выбилось в самые первые ряды, за что администрацию школы расхваливали как на уровне города, так и региона. Коллеги из других школ седели от зависти. Инна с удовольствием вспоминала вручаемые ей и всему коллективу почётные грамоты, благодарственные письма, вымпелы, кубки и переходящие радужные знамёна. И это, прежде всего, благодаря её энергии и работоспособности. Руководство города даже подумывало о карьерном росте для Инны, что радовало три части души Инны, а одна часть души ушла по этому вопросу в оппозицию.

Сегодня у Инны случился некоторый разлад среди её четырёх элементов души. И это всё из-за десятилеток, которым пришло время определяться со своим гендером. Всё шло хорошо и не предвещало сюрпризов, но сюрпризы на её голову последовали из третьего «Б» класса. Все десятилетки, дети, как дети, быстренько определились со своей принадлежностью: кто сам, кому помогли старшие товарищи, но эксцессов не произошло. А третий «Б» устроил мозгоклюйство. Не все, конечно, но некоторые.

Инна скривилась. Конечно, работая с детьми надо всегда быть готовым к любым гнусным сюрпризам, но нам сюрпризы не нужны, особенно когда хочешь ступить на карьерную лестницу. А с этими детками ступеньки карьерной лестницы могут оказаться весьма скользкими. Вот, спрашивается, какой бес надоумил Стасика Мотюшкина, что он осознал себя не каким-нибудь гендером, установленным Законом, а совершенно иной сущностью. И ничего ведь не скажешь, так как толерантность на дворе цветёт буйным цветом и пахнет, а некоторые детки этим пользуются и мотают нервы завучу школы. С какого бодуна этого Стасика, который Мотюшкин, век бы его не видеть, торкнуло, что он ни кто иной, как лесбиян? С ним и так, и эдак, а он упёрся малолетним рогом и привет: хочу лесбияном числиться. Типа отвалите от меня все, я уже всё решил, не ломайте мне нирвану.

— А чё я? — возмущался Мотюшкин. — Чё тычете мне каким-то гендерфлюксом, когда я самый настоящий природный лесбиян! Лесбияном родился, лесбияном и помру.

Как результат — классная руководительница третьего «Б» молодая гендерквиртка на фенибуте сидит, Инну от валерьянки уже мутит, а Мотюшкин стоит на своём. Хуже всего, что к нему по этой теме примкнули ещё два типа — Олежка Пучеглазов и Павлик Хвостогрызов. Те, глядя на своего не очень умного товарища, также осознали себя крутыми лесбиянами. Попробовали на эту троицу лёгонько надавить — куда там, визг поднялся до небес. Об их выкрутасах узнала гендерная комиссия, с которой никто не хочет связываться. Представители этой крикливой комиссии, в компании волонтёров и активистов, притащились в школу и устроили геноцид администрации, типа «Руки прочь от лесбиянов». Директор неуверенно говорило, что нет в законе такого термина, как «лесбиян», на что крикливые гости темпераментно отвечали: «Если нет, так будет без вашего гнилого базара». В Управлении образования, прознав об инциденте, также одёрнули администрацию школы: дескать, толерантность надо проявлять на деле, а не формально. Вот так, из-за каких-то, прости господи, лесбиянов мы теперь не в почёте у начальства. Дальше — больше и гуще. В этом же классе учится девочка Маша Мокрушина. Эта молодая особа взяла и тоже отчебучила чучу, заявив, что она осознала себя матёрой скотоложкой, и никем иным. Машенька — отличница и умница, и вдруг, на тебе. Нет в Законе скотоложек, а Маша в слёзы — воспринимаю себя только как скотоложка. И точка!

Инне стало грустно. Она подвинула к себе документы Маши Мокрушиной и вчиталась в них. Вот откуда берутся такие дети? Где-то мы что-то упустили, недоработали. Учили их, школьными обедами кормили, компетенцию им давали, воспитывали, а они хлоп и филейной частью к тебе норовят повернуться. Семья у Маши очень приличная и состоит из прогрессивных граждан. С этих почтенных людей пример надо брать. Родитель номер один — Нейтруа номер 159, родитель номер два — Гендерпанк номер 104, родитель номер три — Trans Person номер 141, родитель номер четыре — Neutrois номер 26, родитель номер пять — Pangender номер 29. А Машенька — скотоложка без номера! Просит её именно такой любить и жаловать! У Машутки деликатно стали уточнять — а как она сподобится… ну, это самое… творить со скотами? Девчонка опять в слёзы, дескать, не травите душу, и так тошно. Ага, ей тошно, значит, и всех кругом должно тошнить. Надо было её в колыбели задушить.

Вот эгоисток выращиваем, а что дальше произойдёт в перспективе? Поговаривают, что Государственная Дума готовит новую редакцию Закона «О гендерной идентичности», ведь, как оказалось, учёные не доработали тему. За полгода уже нарисовалось куча проблем. Но, проблемы проблемами, куда без них, а польза от Закона всё-таки большая. Во-первых, Закон позволил окончательно дооптимизировать медицину. Теперь оптимизировали такие заведения, совершенно непонятного назначения, как женская консультация и родильные дома. Спрашивается, если нет женщин, то зачем все эти вышеназванные заведения? Оставшийся процент женщин может и в обычных больницах разродиться. В больницах теперь нет палат для женщин и для мужчин. Теперь все палаты общие, для всех 183 гендеров. А кто не хочет в общей палате лечиться, то может лечиться в частных клиниках, никто не запрещает. Бани, сауны, туалеты, само собой, объединили. А кого стесняться? Армию и полицию пришлось реорганизовывать под требования Закона. Даже до тюрем и лагерей добрались. Теперь все колонии и прочие места заключения преступников общие, теперь всем хорошо и преступники тоже довольны. На зонах, за колючей проволокой, теперь заправляют не воры в законе, а истинно толерантные особи. Воров в законе уже давно не коронуют. Этот ритуал ушёл в небытие. Теперь главного бугра на зоне не коронуют, а проводят ритуал, под названием «опетушение» и набивают на шкуре бугра наколку в виде головы петушка с задорно вскинутым гребнем. Теперь «на зонах» всё поменялось: теперь там самая презираемая каста — это мужики-натуралы.

Инна встрепенулась: надо отвлечься от глобальных проблем — тут своих проблем невпроворот. Если продолжим спокойно сидеть на попе и с философской отрешённостью взирать на проблемы, то нас руководство занесёт в «белый» список, и будем мы не передовой школой, а занюханным ШНОРом, то есть школой с низким уровнем обучения. А детишечки постоянно подкидывают проблемы. Педагоги постоянно жалуются, что детки ставят их в тупик и неловкое положение своими глупыми вопросами типа «Откуда появляются дети, и кто их производит?» Что отвечать по этой теме нашим любопытным не в меру оглоедам? Ведь сейчас 98 процентов населения неспособно по известной причине «производить» детей старым мохнорылым дедовским способом. Фи… этот способ такой мерзкий. Однако, детишечки начинают доколупываться до педагогов по этому вопросу. Инна с силой хлопнула рукой по столу. Всё самой надо решать, всё самой. Кого я прогневила в высших сферах, где совершила смертный грех в этой жизни? Вот почему рядовой педагог, без понуканий, сам чётко не может объяснить ученикам, что дети не производятся, а покупаются. Где покупаются? В Бангладеш и Африке покупаются, где же ещё! Там этих детей полно, как кошек на помойке и блох на этих кошках. Так они там все чёрненькие! И что с того! Какая, в задницу разница, чёрный ученик у нас учится или белый. Да хоть малиновый, лишь бы школу не оптимизировали, а то всё к тому идёт, что учить скоро станет некого — детей ведь «производить» народ перестал. Несколько лет пройдёт и кирдык — вокруг снуют только чёрненькие детки, да и тех мало.

Кстати о чёрненьких детках, которые скоро станут поступать в нашу школу. Надо срочно провести разъяснительную работу среди педагогов и учеников на эту скользкую тему. Надо довести до каждого простую мысль, что люди должны дружить с неграми. Толерантнее надо жить, толерантнее. Инна открыла расписание всех мероприятий, проводимых в школе, чтобы втиснуть в план проведение разъяснительной работы насчёт чёрненьких деток. Увы, но в плане всё забито под завязку. Все мероприятия важные и нужные, хоть по ночам уже проводи мероприятия. Не вычёркивать же из расписания очень нужные Захер-Мазохские чтения? Придётся, сука, потесниться семинару по изучению творчества Петра Чайковского.

Инна своим волевым решением откорректировала график работы школы, пройдясь по нему лихим татаро-монгольским наскоком. А что делать? Надо как-то выкручиваться. Общество поставляет нам сырой материал, в виде своих деток, и нам самим приходится исхитряться, чтобы сырому материалу придать красивую форму. Разум малолеток пуст, поэтому он всегда открыт всему самому светлому. Вот мы и должны, иху мать, вложить в их головы самое лучше и прогрессивное. Но, сами учителя порой моросят и мямлят на политзанятиях. А Инне приходится на ходу исправлять последствия мягкотелости и соплежуйства некоторых педагогов. Особенно в последнее время. Почти все учителя не смогли обосновать деткам такой факт — почему геи проводят свои гей-парады под радужным флагом, но при этом визгливо требуют запретить этот флаг к чёртовой матери, так как в нём нет голубой и розовой полоски. Трудно без мата объяснить деткам смысл происходящего, но надо, причём толерантненько. Вот это умение всё понятно объяснить и по полочкам разместить, и называется профессионализмом педагога.

Инна задумалась. Приходится учителям как-то изворачиваться, а в обществе постепенно накаляется обстановка. Некоторые гендеры совсем нетолерантно относятся друг к другу: дело доходит до всяческих оскорблений и даже драк с летальными исходами. Сорок восьмые терпеть не могут девяносто шестых, вот почему так. Девятые нетолерантно заявили, что не сядут на одном гектаре с сорок вторыми и со сто семьдесят четвёртыми тоже не сядут. Тридцать третьи на ножах с девяносто вторыми. Шестьдесят девятых вообще никто не любит. Бывает и наоборот: различные гендеры ситуативно объединяются и дружат против третьей стороны. Двенадцатые объединились с сорок вторыми и шестидесятыми и бьют морды сто семьдесят четвёртым. Кто такие сто семьдесят четвёртые? Это Пангендеры. Вот и объясни деткам, чего это разные гендеры не поделили друг с другом. Вот с какого перепуга против Пангендеров стали объединяться другие гендеры? Что им сделали эти несчастные Пангендеры? Хотя Инна сама себе могла признаться, что и она не без греха: вот совсем она не уважает сто двадцать шестых Гендерфлюксов, а сто тридцать седьмых Демидевушек она просто ненавидит. Своими руками удавила бы их, вот же падлы какие.

Но, ничего. Скоро накал страстей должен упасть, так как стало известно, что Государственная Дума готовит новые хорошо проработанные законы. Это, прежде всего, прогрессивный Закон «О конфессиях». Судя по имеющейся информации, всем конфессиям, коих насчитали шесть тысяч, присвоят номер и обяжут граждан зарегистрироваться, выбрав одну, приглянувшуюся ему секту. Так называемые, основные религии — ислам, буддизм, христианство ограничат в численности прихожан до 0,1 процента. Поговаривают, что храмы и монастыри поделят между сектами, чтоб никого не обидеть. Понятно, что с таким Законом наступит окончательный мир в обществе. Инна сообразила, что намечается ещё один шанс выбиться ей и её школе в передовики, а для этого надо проделать большую работу. Вот уж, правда: что посеешь, то и пожнёшь. Надо идти вперёд, так как от тебя зависит, какую тропинку ты протопчешь в этом бесконечном мире.

Туда нельзя! — так говорит мне разум,

Но я иду туда, хотя туда идти нельзя.

Это девиз Инны, и она всегда старалась следовать ему: шуруй, как трактор вперёд, по камням, по лужам, по росе, а там посмотрим, ибо нет правильного или неправильного способа жить. И пусть враги перемрут от удивления или облезут.

Миллионы лет планета Земля крутилась вокруг своего светила, а вокруг планеты вращались два её постоянных спутника — Церера и Лилит. Оба спутника задумчиво наблюдали над копошившимися на этой планете существами, видели взлёты и падения цивилизаций и империй. То, что происходит там, на поверхности планеты, то просто непрерывная возня, и нет у неё края и смысла.

* * *

… знакомство надо непременно отметить… я точно знаю, где наливают в это время суток… если вы спонсируете мероприятие, то чего время зря терять…, - поступило интересное предложение от деда Онуфрия, деликатно подкатившего к столику, за которым приходили в себя Сапог и Фантомас.

— Пожалуй, — первым согласился на предложение деда Сапог. — Каждый человек заслуживает культурный отдых посреди серых будней. Как, говорите, называется почтенное заведение, где наливают?

— Жёлто — Красно — Зелёное, как флаг страны Эфиопии, — последовало объяснение деда. — Наливают изделия исключительно заводского производства. Но, поймите меня правильно, местное производство тоже весьма достойно. Особенно продукт, изготовляемый бабой Зиной Полищук. Как говорится — сделано с душою. Понимающие люди, имеющие счастье дегустировать эксклюзивный Зинкин продукт, отмечали его особо пикантный вкусовой букет — вкус минералов с включением ноток от экзотических фруктов. А какое послевкусие!!!

Сапог сказал, что он всегда «За». Фантомас тоже понял, что надо срочно надегустироваться, чтобы снять напряжение. Он посчитал, что компания дедов весьма в этом плане респектабельная.

— Разрешите инвестировать ваш проект? — объявил он деду и порадовал пенсионера хрустом раскрываемого бумажника. — Вопрос в количестве и качестве продукта. Выбор напитков и их совместное потребление определит философию нашего общения.

Онуфрий к инвестиционным начинаниям нового знакомого отнёсся вполне благосклонно. Подумав немного, он сказал, что на пятерых граждан мужского пола, наверное, будет достаточно по литру красного… для начала.

— На шестерых, — поправил старика Фантомас. — Мой товарищ не один — его двое.

Такое заявление совершенно не смутило Онуфрия:

— Тогда, — предложил он. — Надо заглянуть к бабе Зине на предмет приобретения ещё трёх… пяти литров её продукта. Заодно и сравним качество местного и заводского продукта. Истина познаётся экспериментом.

Проводить эксперимент по сравнению качества, решили во дворе усадьбы деда Онуфрия. Оная усадьба капитально укрыта деревьями от всего человечества: здесь можно спокойненько оттянуться без лишних глаз. Фантомаса устраивала пьянка в такой компании, так как намечался контакт с лучшими людьми посёлка Жупеево. Отметить знакомство с такими приличными дедами совершенно необходимо, ведь всякие контакты надо смазывать. Деды плохого не насоветуют — они уже жизнь прожили и набрались мудрости. Они знают на опыте, что градус надо повышать, а не понижать. Поэтому деды предложили начать разгон с пива «Балтика-16».

— Такого пива не существует, — начал объяснять дедам их трагическое заблуждение Сапог. Но мудрые пенсионеры объяснили Сапогу, что в этом мире всё сложнее, чем кажется. Пиво «Балтика-16» изготовляется прямо на месте распития из «Балтики-9» и «Балтики-7» путём смешивания в одной большой кружке. Девять плюс семь, вот тебе и шестнадцать. Что тут непонятного? Математика рулит.

Странная здесь математика — соображал Сапог — от такого смешивания жидкостей скорее получится напиток под номером восемь, а у дедов получилось в два раза больше. Никогда не понимал математику, особенно теорию вероятностей. Вот как понять, что динозавра можно встретить на автобусной остановке с вероятность пятьдесят процентов — можно встретить, а можно не встретить?

Мудрость не пропьёшь — это видно по благородному облику дедов и их поведению. Это у Фантомаса жизнь постоянно выкидывает всяческие кренделя, а у дедушек всё катилось по рельсам ровно. Вот только судьба заставляет жизнь сходить с рельсов всегда по-разному. Один древний классик написал, что счастливые люди все одинаковые, а несчастные люди — все несчастны каждый по-своему. Этот уникальный во всех отношениях жизненный путь и принято называть судьбой-злодейкой. Вот первый тост Онуфрий и произнёс за судьбу, чтобы она милостиво улыбалась чаше человеку, а не поворачивалась к нему своей задницей. Конечно, бухать, то есть культурно общаться, компания села во дворе деда Онуфрия не сразу, а только после посещения всеми уважаемой бабы Зины. Вот что значит сервис на высшем уровне! В любое время дня и ночи эта уважаемая женщина с телосложением уставшей от жизни подушки, готова выдать страждущим продукцию собственного производства, причём в комплекте с закуской, которая оказалась весьма кстати. Самогон бабы Зины всяко лучше того пойла, что приходилось употреблять Фантомасу при некоторых обстоятельствах. Он пил даже такие напитки, в которых, если постараться, можно найти весь набор ядов семейства Борджиа вкупе со всеми элементами таблицы Менделеева. Зато знаменитая на всю округу баба Зина изготовляла самогон, в котором специалист мог заметить сложный купаж со вкусом ванили, молочного шоколада и экзотических фруктов.

Компания расположилась прямо во дворе усадьбы деда Онуфрия за простым деревянным столом, установленным под раскидистым деревом. За деревом, метрах в трёх, уже начинался участок соседа. Никто из тёплой компании грехом гордыни не страдал, поэтому из-за простой обстановки не переживал: главное общение с культурными и воспитанными людьми к коим все собутыльники себя причисляли. Даже Сапог и его Шиза. Сапог знал одну верную примету: когда тебе привалила удача, то нужно её как следует отпраздновать, и тогда она тебя не покинет. Если проигнорируешь это мероприятие, то следующие шесть месяцев, это как минимум, у себя перед носом будешь видеть только её недовольную задницу. Свалившиеся на голову миллионы денег надо отпраздновать, с этим даже неразлучная Шиза соглашалась и голосовала «За» всеми своими лапками, или чем она там может голосовать.

На свежем воздухе ночью прохладно: Солнце уже давно скрылось за горизонтом, передавая мир Луне и сумеркам, а потом и ночной темноте.

Сапог опасался, что к людям начнут приставать ночные насекомые, но ничего подобного не происходило. Комары и мошки обиженно жужжали недалеко от освещённого электрической лампочкой стола, заставленного ёмкостями со спиртными напитками, но не покушались ни на спиртное, ни на закуску. Да и людей превращать в доноров у комаров почему-то не получалось.

Этот феномен заинтересовал любопытную Шизу Сапога. Пришлось тому допытываться у сидящего рядом деда Витька, почему так происходит?

— Дык, это, понимаешь, дружище не просто так, — дед Витёк принялся косноязычно объяснять собутыльнику ситуацию. Объяснял даже с помощью рук, мельтеша ими перед носом Сапога. — Это магия, агась, нанотехнологическая. Видишь вон ту хреновину, висящую на ветке. От-то оно и есть. Она всех мошек и прочих гадов летучих отгоняет.

Сапог присмотрелся. Действительно, с ветки дерева, как раз над столом «для переговоров», свешивался небольшой деревянный кругляшёк. Он висел на нитке и слегка колыхался под действием ветерка.

— И помогает? — усомнился Сапог, хотя его ещё ни один комар не покусал возле стола, а когда они ходили по посёлку, то комары здорово досаждали своим вниманием. — Где такое чудо можно добыть?

— Да в аптеке при нашей больничке, — усмехнулся дед Витёк. — Приходи в аптеку и спроси у провизорши, что желаешь штуковину от комаров. Триста рублей просят за кругляшёк. Но штуковина хорошая. Сам куплю с пенсии, ага. Буду в кармане носить: никакая летучая сволочь ближе пяти метров не подлетит.

— Эту фигню в аптеке делают? — продолжал допытываться Сапог.

— Нет. Это наша школота на практике изготовляет, — доложил дед Витёк. — Даже мой внук Гришка-дуболом на этих практиках деньгу зашибает. У нашего школьного трудовика Семёна Митрофановича не забалуешь.

От такой информации Сапог немного завис. Дед Онуфрий, видя, что собутыльник задумался, стал объяснять Сапогу и внимательно слушающему Фантомасу, что инвестировать в производство антикомариных кругляшей не вариант, так как тема схвачена ушлой школьной мафией. Следовательно, туда лучше не соваться своим рылом, а то школота — те ещё отморозки. Короче: не алкай чужой кругляш! Круче них только Денис Тихонович Чекмарёв. Не к ночи будет помянуто его имя, но у нас в посёлке без ведома Чекмарёва ничего не делается. Вот такие здесь политико-экономические реалии. Увы, но всё самое страшное кроется за тонкой занавеской правды.

Видя заинтересованность своих новых друзей, дед Онуфрий продолжил просвещать их в суровые реалии жизни посёлка Жупеево.

— Надо друзья мои, — веско произносил дед Онуфрий слова, а Витёк и Пахом поддакивали, — выбрать тему и согласовать её с Чекмарёвым. Иначе ничего хорошего не получится, даже не мечтайте.

— У нас, — продолжил дед Онуфрий. — Без ведома Чекмарёва даже не вздохнёшь…

— И не пёрднешь, — встрял в разговор дед Пахом.

Онуфрий недовольно покосился на Пахома, и продолжил:

— Всё наше существование крутится вокруг Чекмарёва, как стриптизерша вокруг шеста. И даже хуже.

— Это что же получается, — присоединился к теме Фантомас, — Если мы с коллегой хотим, например, развивать ягодный бизнес, то должны его согласовывать с вашим Чекмарёвым? Вообще-то, должен вам сообщить, что деловые люди нашего уровня умеют и сами защищать свои инвестиции от посторонних интервенций.

— Вот с ягодами на болотах всё ещё хуже, — махнул рукой дед Онуфрий, а остальные деды осуждающе замотали головами. — Собирать ягоды на болотах, то разрешения у Чекмарёва брать не надо, потому как болота — это не поселение. Вот только с болотами лучше не связываться, ибо на наших болотах живут некроманты… ну, и инопланетяне изредка захаживают, но кроме меня они никому на глаза не показываются. Если зелёненькие инопланетяне ребята безвредные, то некроманты — это жуть на ножках. Так что ягодный бизнес у нас в загоне. Опять же сахар для варенья нужен, а сахар у нас завсегда здорово воруют. У бабы Зины можешь поинтересоваться…

— Так на болотах торфоразработчики трудятся, — удивился Фантомас. — Они-то как с вашими некромантами договариваются?

— А никак они с некросами не договариваются, — зашептал Онуфрий. — Отчаянной храбрости люди, эти торфоразработчики. Сам в шоке. Суровый они народ: у них жизнь всегда с напрягом до треска костей. Но и они ночью на болота ни ногой.

Фантомас не стал выяснять, за каким чёртом ночью ходить на болота.

— Мы с коллегой больше склоняемся к тому, чтобы бизнес замутить в посёлке, а не на болоте, — стал уточнять свои хотелки Фантомас. — Вот только меня смущает ваш непонятный Чекмарёв. Кто он такой, что с ним надо договариваться?

Эти кощунственные слова Фантомаса натолкнулись на стену непонимания.

— Э, брат, — напустил на себя запредельную серьёзность Онуфрий. — Чекмарёв — это наше всё, как эфиоп Сашка Пушкин! Так как городской Администрации до нашего посёлка дела нет, то пришлось этому умнейшему человеку взвалить на себя обузу по планированию и общественно-экономическому регулированию в посёлке. Вот так. А кто он? Известно кто: бывший поселковый участковый, но его недавно выгнали из органов. Замечательный человек. О народе днём и ночью печётся.

— Чего же его выгнали, если он такой хороший? — ехидно поинтересовался Сапог. После отсидки Сапог ментов не жаловал.

— Поговаривают, что из-за его вендетты, — продолжил Онуфрий. — Не понравилось властям, что участковый с преступностью поступал по-простому, по рабоче-крестьянски.

— Это как? — грея в руке стакан с содержимым, уточнил Сапог. Сам он убивал на войне, а потом, вместе со своей Шизой за деньги, так что тема душегубства ему знакома не понаслышке.

— Да по революционным законам, — понизил голос дед Онуфрий. — По революционной целесообразности, ага. Чуть кто нарушает закон, так он его не в суды отправлял, а приговаривал к высшей мере социальной защиты. Брал преступничка за половые признаки и тащил на болота, а там топил… Поговаривают, что таким образом он уже шестьдесят человек приголубил.

— Какой шестьдесят, уже девяносто покойников на его счёт записали, — поправил Онуфрия дед Пахом.

Сапог и Фантомас переглянулись. Даже Шиза в голове Сапога завозилась и пробубнила: «Здесь у всех местных мозги в кисель превратились, или это исключительно изюминка у конкретных дедушек?»

Получив такую сногсшибающую информацию, Сапог и Фантомас задумались и стали вспоминать, морща лбы, сколько народа лично они отправили на тот свет. Сапог, воевавший в горячих точках, похвастаться таким количеством убиенных лично им не мог. Ну, человек сорок он, наверное, замочил, плюс вместе с Шизой троих ухандокал, работая на мафию. Естественно, Сапог не стал озвучивать число убитых лично им. Зачем дедушкам такое знать, да и другу Фантомасу не надо такое знать.

Сапог даже предположить не мог, что в их компании именно Фантомас лютый убивец.

Фантомас давно сбился со счёта и перестал считать сколько народа он загубил. На войне он убивал, но то на войне. Там его качественно научили истреблять врагов государства. Гораздо больше народа он уничтожил за время своих фантастических странствий после прохождения службы в армии. По его поверхностным подсчётам выходило, что он убил намного больше народа, чем приписывают незнакомому ему Чекмарёву. Вот почему ему так везёт в этой жизни, что он постоянно влипает в кровавые приключения? Хочется покоя, уюта, можно даже завести себе для гармонии женщину, которую он бы любил и уважал, и разрешал бы делать ей всё, что только её душе захочется. Лишь бы это было вкусно. Увы, но это только влажные мечты: Фантомасу постоянно приходится сражаться за свою жизнь, попадая в различные переделки. Хоть мемуары пиши: приключений у него на десять жизней случилось. Вот только никто не поверит, что Фантомас участвовал в описываемых событиях. Скажут — фантастику гонишь, как барон Мюнхгаузен. Нет, лучше о своих приключениях никому не рассказывать, даже другу Сапогу. Фантомас даже содрогнулся, вспомнив свои похождения в компании Лёни Праведника. Сколько же мы тогда с Лёней народа уконтропупили? А ведь потом, после его ухода от Лёни Праведника, случилось ещё много приключений. Нет, лучше никому не рассказывать о них. Надо делать круглые глаза и внимать дедушкам.

Между тем, красавица Луна давно уже сменила Солнце на небе, и сейчас заливала Землю своим холодным светом. Температура воздуха несколько опустилась, но разгорячённая самогонкой компания не ощущала прохлады. Сидели хорошо, душевно.

Онуфрий, видя, что двое новых друзей чуть ли не до слёз прониклись местными реалиями, продолжил менторским тоном:

— Куда же деться от забот наших суетных? Жить вообще страшно: за каждым углом скрывается то любовь, то трагедия. Впрочем, это одно и то же. Как говорится, горы мудры вечностью, реки — движением, болота — глубиной, а небеса — праведностью. Фортуна, пацаны, собака страшная, любит раскачивать нас грешных на своих качелях. То вознесёт на самый вверх, то опустит на самое дно, а то и просто сбросит на жёсткий асфальт или камни. Херак — и голова вдребезги. Это я к тому, что колода тасуется весьма причудливо: в этом многие на собственной шкуре убедились. Сказано в Святом писании: «…не берись за множество дел: при множестве дел не останешься без вины. И если будешь гнаться за ними, не достигнешь, и, убегая, не уйдешь. Иной трудится, напрягает силы, поспешает, и тем более отстает…» Всем глупым счастье от безумства, а умным горе от ума. Если у вас немного здравого смысла осталось, то лучше остепенитесь, и не ищите на свою задницу приключений.

— Точно так, точно так, — кивал в унисон с Онуфрием дед Пахом. — Нам на задницу не надо… это вам не вишенка на зад… на тортике, это икорочка на тарталеточке.

— Надо жить ровно, — продолжил мудрые наставления на путь истинный новых молодых товарищей дед Пахом. — Типа шоб всё было чики-пуки. Сбавьте обороты. Дышите глубже. Держите себя в штанах.

— Ага, всё должно быть… con spiritо, — блеснул эрудицией дед Витёк, перейдя на латынь для большей убедительности.

— Это как? — озадачился Сапог. Он мёртвую латынь не знал. Впрочем, знанием «живых» языков он себя тоже не обременял.

— Это значит, — просветил неграмотного товарища Витёк, — что жить надо со спиртом в любых его проявлениях. Но в меру, и употреблять спиртное без всяких буржуинских прибамбасов и пошлостей в виде льда или сиропчиков. Тьфу гадость… все эти прибамбасы только для маменькиных сынков и занудливых дамочек.

— А лёд чем плох? — опять удивился Сапог.

— Да ты что, молодой? — возбудился Витёк. — Водка со льдом вредит почкам — наукой доказано. Виски со льдом выносит мозги на раз. Ром со льдом гробит печень до цирроза. Лёд — это страшная зараза. Хуже него только манная каша — сплошное отложение жиров.

В кустах кто-то застрекотал и тут же притих. Скорее всего, местное насекомое испугалось пьяных людей, не желая превращаться в закуску.

— Я вот никак не пойму, — встрял в интересный разговор Фантомас. — Вы говорите, что ваш Чекмарёв гнобит всю преступность в посёлке на корню, а совсем недавно вы сами рассказывали, что хотите поставить капканы на воров курей из хозяйства уважаемой бабы Зины. Получается, что грозный Чекмарёв не может поймать каких-то воришек курей?

— Здесь всё просто, — взялся просвещать нового друга сам дед Онуфрий. Остальные деды бодро закивали — дескать, да, всё очень просто и понятно, как два пальца облизать. — В посёлке все прекрасно знают, кто повадился воровать курочек у уважаемой односельчанки. Это или представители семейки Качиков, или кто-то из Кудрей. Больше некому. Дрянь людишки, совершенно ничего не умеющие делать своими косоручками, только плодятся хорошо. Чекмарёву не с руки заниматься всякой мелочью: он специалист по ликвидации солидной мафии и коррумпированных чиновников. А всякой мелочью у нас занимаются некроманты. Боюсь, скоро у некросов руки до Качиков и Кудрей дойдут. И забудем мы, что здесь жили и жидко гадили такие людишки. Они для нашего социума давно потеряны.

— А нас, кто хотел убить в «Пончиковой»? Некроманты или Чекмарёв? — произнёс вслух Фантомас. — Или ещё кто? — он всем своим видом, изобразил молчаливое внимание, ожидая информацию.

— С вами всё понятно, — продолжил объяснять ситуацию Онуфрий. — То некроманты вас проверяли на вшивость. Посчитали вас приличными ребятами. Поэтому и не убили.

Это мы-то приличные ребята — чуть не усмехнулся Фантомас, но вслух спросил:

— А вы деды за кого — за некромантов, или за Чекмарёва?

— А мы ни за кого, — заголосили все деды разом. — Мы за интернационал, социализм и здравый смысл.

— Ага, чтоб, значит, водка продавалась за три шестьдесят две, — уточнил дед Пахом. — И чтобы колбаса из мяса делалась.

— Ну, вы деды даёте, — усмехнулся Фантомас. — Скажете тоже — колбаса из мяса. Сейчас в тренде изготовлять пищу из кузнечиков и червячков, о чём свистят из каждого утюга. Нам научно доказывают, что из кузнечика, сверчка и червячка получается самая полезная пища, а всё остальное вредно для здоровья. Может, замутим бизнес по выращиванию сверчков? Ну, просто изящное решение, не находите?

— Тьфу на тебя окаянный, — возмутился Онуфрий. — Не за столом же о такой гадости поминать.

— Так может, подскажете нам, — начал провоцировать дедов Фантомас, — какой в поселении самый востребованный бизнес?

— И подскажем, — с серьёзным видом кивнул Онуфрий, а Пахом и Витёк тоже постарались придать своим пьяным рожам серьёзность.

— Зубы! — поднял палец к небу Онуфрий. — Это самое то. О червячках забудьте, так как народ вас не поймёт за такой авангардизм и побьёт.

Пахом и Витёк, закивали, как болванчики — точно народ побьёт.

— Что за зубы? — не понял Фантомас, а Сапог давно считал, что дедушки допились до бреда.

— За человеческие зубы скажу, — продолжил объяснять Онуфрий. — Не лошадиные же. Вы не знаете, а я вам скажу, что у нас спонсоры заканчивают реконструкцию нашей больнички и поликлиники. Прикиньте кое-что к носу: теперь у нас появится жутко чистенькая больничка. Говорят люди, что с пола там можно будет есть. Стерильность, мать её. Но… — тут он сделал драматическую паузу и грустное лицо. — Но, никто не догадался сделать стоматологию! Значит, что?! Объясняю кратенько и по существу, типа в объеме начальных классов средней школы. Народу, имеющему во рту, тридцать два зуба, приходится ездить в город, как только хоть один несчастный зуб у него заболит.

Дед Онуфрий печально потрогал свою челюсть, в которой уже недоставало больше половины зубов. А как без зубов есть мясо? Да, никак. Приходится давиться опостылевшей манной кашкой и радоваться, что пока ещё не придумали кормить пенсионеров сбалансированным кормом из червячков. Для Витька и Пахома зубы тоже являлись крайне неприятной темой.

— Так вы предлагаете, — догадался Фантомас, — инвестировать в постройку стоматологии? — что из этого компота может получиться, Фантомас искренне не догонял, даже фантазии у него не хватало понять перспективы.

— Три часа уже твержу об этом, — пьяно проговорил Онуфрий. — Это всяко лучше ваших червячков с кузнечиками. Да и Чекмарёв наверняка даст добро на такое полезное начинание.

Вот так с лёгкой руки троих престарелых пьяниц, посёлок вскоре обзавёлся новенькой частной стоматологической поликлиникой. Но, это произошло не сразу, а после качественно «обмывания» идеи. После нескольких литров самогонки от бабы Зины, Фантомас с кристальной ясностью понял, что надо инвестировать в «зубы». Сапог не возражал, да и его Шиза ничего не имела против дедушкиной идеи. Шиза даже не возражала, когда дед Онуфрий предложил новоявленным «бизнесменам» поселиться у него в доме. Чего таким со всех сторон положительным людям ютиться в гостинице? Кроме того, во дворе у Онуфрия, под раскидистым деревом, так хорошо обсуждать идеи, чего в условиях гостиницы не получится сделать. Идей разного уровня завиральности у деда Онуфрия оказалось чертовски много. Естественно, идеи требовалось обсудить качественно и не на сухую. К неописуемой радости дедушки, его новые постояльцы всегда спонсировали такие мероприятия без всякой жадности. На своих новых квартирантов дед Онуфрий не мог не нарадоваться, заявляя всем своим знакомым, что такие хорошие люди появляются в их посёлке редко, но, как говорится в пословице, метко: старожилы не помнят, чтобы такие хорошие люди здесь появлялись добрую сотню лет.

Вот только, во время первой пьянки, посвящённой знакомству дедов с двумя хорошими людьми плюс примкнувшей к ним Шизы, произошёл небольшой казус. Вернее, казус произошёл с Сапогом, который ещё мог изредка удивляться. Вот Фантомаса трудно чем-то удивить, поэтому он и не удивился, когда среди ночи во время пьянки, его взор случайно упал на соседский забор, сделанный из стальной решётки. За забором спокойно стоял северный олень и внимательно смотрел на Фантомаса. Животное стояло, освещённое светом от лампочки и Луны и пристально смотрело на человека. Неужели мы выпили так много? С другой стороны к некоторым бедолагам белочки приходят, крокодильчики, гномики, а то и черти. Так что — олень это даже пикантно и попахивает некой новизной с изюминкой. Размер животного только смущает, ведь олень значительно больше белочки. К чему это? Фантомас решил не реагировать на такие закидоны своих пьяных приходов, зато отреагировал Сапог, тоже заметивший северного оленя.

— Деды, а что нам в самогонку ваша тётка Зина намешала, что у меня галюны появились? — возмутился Сапог. — По-пьяни такие приходы не ловят, значит, точно что-то подмешали. Психоделика, однако, меня накрыла, как от самогонки с грибами псилоцибами. Помню, однажды на Кавказе здорово накушался самогона с мимозой и гавайской розочкой. Аналогичные приходы ловил. Тогда вокруг меня разноцветные кальмары и, мать моя женщина, полосатые пингвины летали.

— Да ты шо! — удивился дед Онуфрий. — Наша баба Зина — святая женщина. Она свой продукт не паскудит всякими грибами и порошками с аптеки. Мы уже двести лет его пьём и ничего.

Остальные деды подтвердили, что двести лет пьют и пока ещё рекламаций на продукт бабы Зины никогда не поступало.

— Вам ничего, — продолжал ворчать Сапог. — А мне, сука, упитанные северные олени мерещатся. Вон, сволочь, стоит и на меня смотрит, как будто я ему что-то должен. Даже моя Шиза в ахуе. Сгинь привидение!

— Тьфу ты! — всполошился Онуфрий. — Так это не глюк твой, а настоящий олень, чтоб ты знал. Филька его зовут. Так-то у моего соседа Прокопки Серасхова их три штуки обитает: Филька вот этот, Федька и Мишка. Эта божья тварь Филька корочку хлеба выпрашивает. Очень корочку этот хороняка обожает. Вот и припёрся к нам. Надеется, что мы его угостим. Дай ему корочку хлеба — увидишь, как животинка возрадуется. Вот только хозяин у этого оленя, Прокопка Серасхов, сволочь настоящая. Так-то он мужик неплохой, но постоянно хохмит, за что постоянно звездюлей от народа получает. Наверное, его чувство самосохранения подохло в жутких корчах, иначе как понять, что он продолжает чудить. Недавно этот Прокопка опять отмочил, видно мало ему тумаков досталось с прежних его выходок. Собрал он местных алкашей и угостил их копальхемом. Говорит, что это самая лучшая еда народов Севера.

— Копальхем? — прислушался Сапог. Гена знал, что такое копальхем, поэтому только от одного слова «копальхем» к нему подступила тошнота.

— Ага, — продолжил рассказ Онуфрий. — Алкаши, значит, выпили самогонки, закусили копальхемом и радуются жизни. Тут им этот окаянный Прокоп и рассказал, каким образом готовится эта закуска. Алкаши, как вникли, сразу же обрыгались, а потом долго гонялись с дрынами за Прокопкой по посёлку.

— А потом алкаши сдохли? — поинтересовался Сапог.

— Нет, живее всех живых, — Онуфрий изобразил рукой замысловатую фигуру. — Оказалось, Прокопка так пошутил — он накормил алкашей обычной свиной тушёнкой из Пятёрочки, но выдал её за копальхем.

— Из Пятёрочки!? — возбудился Сапог и вытер скупую мужскую слезу. — Вот же изверг. Давай его поймаем и отметелим.

— Ты чего плачешь? — поинтересовался Онуфрий у собутыльника.

— Оленей жалко. Такому утырку достались. Пошли его ловить и метелить. И за тушёнку из Пятёрочки пусть ответит.

Онуфрий почему-то здравую идею отметелить соседа Прокопа не оценил. Зато предложил отметелить другого своего соседа — Кононовича Виктора Абрамовича. За что? Да, просто так: почему все люди, как люди, а этот какой-то Абрамович? Идея надавать Абрамычу по щам зашла в массы, но тут выяснилась одна заковыка. Этого Кононовича можно увидеть только рано утром или поздно вечером. Рано утром он уезжает на первом автобусе в Комаровск, где торгует на местном рынке, а вечером приезжает и сразу запирается в своём доме. Крайне нелюдимый гражданин, что подозрительно.

— Ага, знает семитская кошка, чьё сало съела. Чего ждать? — стал настаивать Сапог. — Пошли прямо сейчас его ловить и вразумлять, чтобы он так больше не делал.

С вразумлением мутного Кононовича тоже не срослось. Выяснилось, что этот мутный во всех отношениях тип, выпускает на ночь во двор трёх огромных собак, злющих, как бабка Настя Наливайко. Хотя, если подумать, то бабка Настя Наливайко многим злее, чем какие-то собакены Кононовича.

Глава четырнадцатая

Метко стрелять из обычного ПМ Денис Тихонович Чекмарёв научился ещё в свою бытность, работая в полиции. Из ПМ попасть в цель тяжело, но если цель находится на расстоянии десяти, а лучше пяти метров, то попасть можно и из Макарыча. Но, если ты с бодуна, то надо стрелять «в упор», но не факт, что попадёшь даже в спокойно стоящий сарай. Плохая идея посетила его вчера — накатить ещё двести грамм Наполеона на имеющиеся в желудке пятьсот грамм. Случился перебор. Вот теперь за свою неосмотрительность приходится расплачиваться пóтом, что заливает глаза, и кровью. Хорошо ещё, что кровь не своя, а зомбячья. Свою кровь транжирить как-то не хотелось. На практике выяснилось, что у зомби имеется кровь, вот только пули, выпущенные из Макарки, их особо не берут. Надо целить непременно в черепушку, тогда зомбак падает, немного дрыгается и «умирает».

Мля, вот так всегда: стоит чуть злоупотребить спиртным и наступает расплата ночью. Тогда ночью обязательно приходят чудовищно яркие сны. Как это стало часто случаться в последнее время, опять у него приключилась тяжелая ночь. Виной всему кошмары, которые преследовали его в последнее время по ночам. Эти страшные ночные ведения, надо думать, случаются от чрезмерного пьянства.

Сегодня вот приходится отбиваться от зомбей, а прошлый раз вообще пришёл Страх Господень — не Северный Лис, а ещё хуже. Чуть кондрашка организм не обняла. Лучше о таком эпизоде не вспоминать, но само вспоминается. Это надо же, что после очередного вечернего расслабона с литром коньяка, ночью к Денису Тихоновичу явилась сама Смерть. На запах коньяка, наверное, безносая явилась. Денис точно помнил, что засыпал он, как приличный семьянин, на супружеском ложе в виде их с Маринкой двуспальной кроватки, на которой они… но, то личное. Вспоминать, конечно, некоторые эпизоды, проведённые с Маринкой приятно, но не сегодня. Сейчас надо думать о настырных зомбиках, которые так и лезут со всех щелей. Маринка тогда дулась из-за того, что Чекмарёв опять злоупотребил, но помнил точно, что она улеглась спать рядом, а ночью пришла Смерть. Такой жути Чекмарёв давно не чувствовал. Страшно стало так, что не описать словами, а выражения сами застряли в глотке. Чуть не обоссался. Тогда Денис вдруг проснулся среди ночи и не обнаружил рядом Маринку. В окно проникал свет от уличного фонаря, поэтому в комнате можно что-то разобрать в призрачном голубоватом свете. Мац-мац правой рукой, но вместо Маринки только её одеяло, уже остывшее. Скорее всего, благоверная совершает ночной поход в туалет, но почему так холодно в комнате? Почему Дениса трясёт от озноба?

Вдруг, с лёгким скрипом открывается дверь и в комнату входит не драгоценная Маринка, а Смерть. Как Чекмарёв понял, что существо, вошедшее в его спальню именно Смерть? А как иначе? Длинное антропоморфное тело, облачённое в тёмный балахон, а в руках существа знаменитая коса, которая, сука, ещё и блестит от лунного света. Существо поскрипывает, слегка вздыхает и распространяет вокруг себя холод. Конечно это Смерть. Вот, значит, что последнее видит человек, когда к нему является Вестник Вечности. Страх сковал тело бедного Чекмарёва так, что он даже дышать перестал, только слушал громкое биение своего сердца, да тихое бормотание нежданного гостя. Обидно, что приходится помирать в самом расцвете сил. Знал бы, что так получится, то… бросил бы пить, однозначно. Ни грамма в рот. Теперь Маринка и Елизавета одни останутся, без непутёвого папки. Станут жить впроголодь в полуразрушенном и холодном хозяйстве. Он попытался поднять голову, с трудом набрал легкими стылый воздух и замер, ожидая неизбежного. В справке о смерти патологоанатомы напишут, что случился инфаркт или инсульт. Или напишут просто — помер от Смерти.

Однако Смерть не взмахнула своим сельскохозяйственным инвентарём, а, немного поворчав, вдруг улеглась рядом с мужиком, предварительно окинув его застывшим взглядом аспида, готового к смертельному броску. Ага, улеглась на место Маринки. Оказалось, что Смерть весит килограмм триста, а то и больше, ибо кровать заскрипела и как-то просела от веса нежданной гостьи. А по виду существа в балахоне и не скажешь, что оно так много весит. Чекмарёв, стараясь даже не дышать, прислушивался к невнятному бормотанию Посланца Вечности и с ужасом думал, что произойдёт, если вдруг вернётся Маринка со своего ночного похода. Вернётся, а тут полный облом: её половинка кровати занята. Маринка может сильно удивиться, а незваная гостья осерчать. И что тогда произойдёт? Смерть может легко и два раза махнуть своим сельхозинвентарём и тогда, Лизонька останется полной сиротинушкой. Что там Смерть бормочет себе под нос?

— Три девицы под окном, пили водку, пиво, ром, — пробормотала Смерть. — Или это три местных деда опять забухали? Сколько мне ещё ждать, понимаешь? Пока Луна с небосклона скатится? Быстрее начну — быстрее отсюда свинчу.

Вдруг Абсолютная Сущность тихо запела загробным голосом: «Ко мне старость вдруг пришла — меня дома не нашла. То пирую, то блядую, то по ягоды пошла».

Чекмарёва продолжало трясти под одеялом, как землетрясение трясет Землю: сейчас Смерть наговорится, вспомнит обо мне и привет, получу Fatal ERROR и синий экран.

Бормотание гостьи стало совсем неразборчивым: скорее всего, Смерть заговорила на каком-то иностранном языке. Но вскоре она опять вернулась к русской речи:

— Понапридумывают имён, понимаешь. Очешуеть. Что это за имена такие: Анита Дик и Холден Хискок? Звучит как «I need dick» и «holding his cock». Ррррразберусь и всех покараю. Ага, в России для геев жизнь не сахар. Если кому не нравится жить в России, значит, это гей. Я содомитов не люблю. Противные они.

Чекмарёв в этом вопросе был полностью солидарен с Посланником Бездны, но старался не выдать себя даже лёгким звуком.

— В этом году расписки кровью упали в цене, знаете ли, — вдруг объявила Смерть и начала вставать с кровати. Бедная кроватка скрипела, выла и стонала, как живая, и готовилась развалиться на дрова под чудовищным весом сакрального существа.

— В общем, всё ф топку… убили негра… сожгли двенадцать штатов. Ага, подожду до следующего солнечного затмения.

С этими непонятными словами Смерть, наконец, встала с кровати и потопала прямиком к окну, не переставая бурчать: «Отдай последний кусок хлеба… к следующей субботе жди успехов на работе». Не останавливаясь, Абсолютная Сущность прошла через окно и растворилась в ночи.

После такого случая Чекмарёв зарёкся пить коньяк, но не удержался, употребил снова, и вот результат — получил расплату в виде кошмара, в котором на него нападают зомби. Вот зачем, спрашивается, он снова вечером пил коньяк, хотя зарекался употреблять этот напиток на ночь? Опять допился до чертей, вернее, до зомбей. Это не ночь, а полный урюк и кони в бубликах. С каким удовольствием он спал бы сегодня дома с Маринкой. Днём бы посетил «Пончиковую», где лениво глядел бы в окно, наблюдая над односельчанами и редкими приезжими, зная, что впереди простой и понятный день, наполненный ароматом кофе, вкусом пончиков и простой житейской суетой.

Увы, но вместо безмятежной, но скучной жизни на Дениса бросаются озверевшие в корягу зомби. Сам виноват, что его закинуло сюда. Куда это сюда? Денис почему-то точно знал, что его закинуло в город Барнаул, одержимый нашествием зомби. Он ни разу не посещал этот славный город на Оби, но вот в кошмарном сне сподобился. Город хороший, красивый, но изуродован неизвестной войной. На главной улице стоит каменный средневековый замок. Это немного удивительно. Замок будто прорастал из поверхности земли, красуясь своими толстенными стенами и мощными башнями по углам. Башни, своими шпилями царапали мутное Алтайское небо. Окна замка равнодушно взирали на Дениса. Зато, вместо розовых пони, пасущихся на фиолетовой траве, здесь водились зомби совсем не равнодушные к человеку: так и липли к нему, чтобы полакомиться вкусной человеченкой.

Серый туман, похожий на дым, стелился по улицам: оседал каплями на стенах полуразрушенных домов, стекал на землю по изуродованным стволам деревьев. Ближе к замку туман нехотя исчезал. Мысли Чекмарёва путались в голове и кружились разноцветными пятнами, как в детском калейдоскопе.

Где-то через час блужданий по озомбяченному городу, Денис более-менее пришёл в себя, но не его сумбурные мысли: мозг требовал хоть какой-то определённости и ясности. Что могло заклинить в механизме судьбы, которая бросила меня сюда? Денис точно знал, что ему надо идти в замок и там что-то совершить. Ноги сами несли человека к этой неведомой цели по улицам, превратившимся в арену боёв. Кто тут с кем воевал — решительно непонятно, но бои, судя по разрушениям, происходили интенсивные. Разбитые, изрешечённые фасады, слепые провалы окон, выбитые двери, поваленные столбы и деревья. Везде валяются живописные кучи бесполезного хлама и обломки когда-то нужных вещей. Брошенные и раскромсанные до неузнаваемости автобусы, грузовики, военная техника и легковушки. Лёгкий ветерок гоняет туда-сюда всякий лёгкий хлам. Этот же ветерок приносит запах падали и дыма от пожаров. В горле Дениса немилосердно першило, а нос разъедали мерзкие запахи. Здесь противогаз пригодился бы. Под ногами хрустит стекло, и этот хруст привлекает зомбаков. Местное население в виде зомби, привлечённое шумом, так и норовило выползти изо всех щелей, чтобы съесть вкусного Дениса. Глаза зомбаков совершенно не лучились добротой и в руках они не держали хлеб-соль.

Внутри замка не очень-то и темно: во всяком случае, Чекмарёв, сквозь сизый мрак довольно хорошо видел, что располагается в помещениях. На стене слева приколочен гобелен, изображающий водопад и горный лес. Детали на гобелене изображены с поразительной точностью. Присмотревшись к изображению, Денис заметил в гобелене вплетённые золотые и серебряные нити, создающие поразительный эффект. В комнате стоит массивный письменный стол из тёмного дерева. Точно такой монументальный стол стоит в кабинете директора мясокомбината. На столе лежат огромные пыльные фолианты, явно древние. Денису понравился относительно небольшой и не очень тяжёлый фолиант, и он его зачем-то прихватил с собой. Так и бродил по замку с книгой в левой руке и с Макарычем в правой руке. Периодически из-за тёмных углов выскакивали монстры и кидались на Дениса: приходилось стрелять им в голову. Вдруг Дениса осенило, что что-то не так с его Макарычем: он уже выпустил двадцать пуль из его ствола, а патроны всё никак не кончались. Да здесь всё не так: в Макарке патроны не заканчиваются и в темноте хорошо видно. Ещё бы пулемёт в руки, а не эту пукалку, но, дарёному коню в задницу не смотрят.

— Не парься, — сам себе приказал бывший полицай. — Не надо искать логику в несуразности. Можно подумать, зомби для тебя не в диковинку.

Из комнаты, куда сейчас забрёл Денис, во двор выходило большое застеклённое окно, но призрачный свет, что царил вне замка, с трудом пробивался сквозь оконные стёкла, увязая в слоях пыли, паутине и дохлых мухах. Запах от убитых зомбаков стоял отвратительный. Дохлые зомби пахли мерзко, как… дохлые зомби. Вот только местные зомби ни разу не походили на медлительных киношных зомбиков. Местные зомбаки отличались шустростью. Больше ни чем от киношных собратьев они не отличались: такие же живописные, кровожадные и настырные.

— Получи, сволочь коматозная, — выплюнул Макарыч очередную пулю в голову очередному шустрому зомбику. — Сейчас дядя Денис будет вас всех лечить волшебными пулями. По одному подходи… Ща я вам изображу огогошку по заветам, сами знаете кого.

Вот только с тем, чтобы подходить к Денису по одному у зомбей не получалось. Ну, тупые! Теперь они попёрли к нему по двое, а то и по трое разом.

— Говорю, по одному подходите, — раздражённо махнул Денис рукой с видом «ну, что на дураков время терять». — Куда толпой прёте?

Спасало пока ещё Дениса то, что зомбаки вытеснили его на ступеньки широкой мраморной лестницы, ведущей на верхние этажи замка, и что палил он в нечисть сверху вниз. В двух тощих зомбиков он умудрился попасть, третьего высоченного обложил крепким матом, отчего тот немного остолбенел, а вот четвёртый зомби, бывший при жизни монументальной семислойной красномордой тёткой, ловко достал живого человека своей лапой. Тут бы и пришёл к Денису the game is over от рук дамы с пятиразмерной грудью, но вдруг голова дамы-зомби взорвалась, точно перебродивший фрукт, обдав Чекмарёва своим неприятным содержимым, состоящим из вонючей гнили. Да и длинный зомбак тоже долго не пожил, а «пораскинул мозгами» рядом с фигуристой подружкой-зомбячкой. Кажется, у Дениса вовремя появились союзники. И эти союзники, надо отдать им должное, метко стреляют.

Метко стреляющие союзники выглядели колоритно. Два, несомненно, живых человека, обвешанные оружием, спокойно поднимались по широкой лестнице к Чекмарёву, переступая тела зомбаков, живописно валяющихся на ступеньках. Оба живых мужика вели себя прилично: на Чекмарёва стволы не наводили, понты не кидали, агрессию не проявляли. Первым шёл высокий жилистый мужик с полностью лысой головой. В руках он держал знаменитый АК-47. На поясе у мужика висел, покоящийся в ножнах здоровенный тесак, из поясной кобуры торчала рукоятка пистолета приличных размеров. Наверное, этот мужик считался старшим, раз он шёл первым, а второй, вооружённый пулемётом Калашникова, остановился и повернулся к Чекмарёву спиной, контролируя низ лестницы и холл.

С Чекмарёвым поздоровался первый мужик, который лысый, а второй даже слова не сказал, но внимательно наблюдал над обстановкой.

Было бы, мягко говоря, преувеличением отметить, что Денис Тихонович вот так сразу взял и стал доверять этим мужикам. Нет, он остерегался их, но лысый мужчина вёл себя вполне приветливо.

— Я Фантомас, — представился он Денису, покосившись на книгу, которую тот так и держал в левой руке. Оценил мужик и пистолет, что держал в правой руке Денис. — Ого, вижу у вас системное оружие, — сообщил Фантомас, кивая на Макарыча Дениса. — Впрочем, мы с Дядей Геной и обычным оружием хорошо мочим зомбаков.

— Моего коллегу, ага, вон того, в шапке из натурального Чебурашки, все так и зовут — Дядя Гена, хоть он и не крокодил. Но зубки у него острые, — продолжил общаться Фантомас. — Ответственно заявляю: наш Дядя Гена является эталоном вменяемости. Употребляет любой градус, но в меру. Ещё он предпочитает жить в мире решений, а не в мире проблем.

Эталон вменяемости представлял собой этакого Деда Мороза на минималках: не очень высокий, плотный мужик с седой бородищей, обряженный не то в форму танкиста, не то в чёрную рабочую робу. На голове у него действительно надето что-то непонятное, но выдающееся. Морда у Дяди Гены честная, а взгляд открытый. Мешки под глазами и красный нос выдавали скорее не усталость организма, а тягу организма к бескомпромиссным сражениям с зелёным змием. Скорее всего, Дядя Гена имел в этом виде спорта ранг далеко не любителя, а профессионала восьмидесятого уровня.

«Профессионал» на себе тащил кучу подсумков, в которых, надо думать, лежали патроны, гранаты и ещё всякая приблуда, необходимая в сражениях. Все своё ношу с собой, как говорили какие-то там древние люди.

— Давай отойдём в сторонку, — предложил Фантомас Чекмарёву, — дабы на нас не выскочил невзначай какой-нибудь мелкий местный таракан. При этом он пихнул сапогом труп огромной дамы-зомбячки и проговорил: «Ого, пресвятые ёжики, какого крупного сазанчика завалили. Это точно неописуемо, сказала Моська, глядя на баобаб».

От тел дохлых зомби воняло так, что слезились глаза, бунтовал желудок, а перед взором маячил образ экзотического североамериканского зверя, под названием скунс. Конечно, надо срочно убираться отсюда.

— Ты, я вижу, новый человек здесь, поэтому не знаешь, что сюда живые не ходят, — проговорил Фантомас, переходя «на ты» и тихо перемещаясь к выходу из замка. — Ибо здесь в городе самое логово зомбаков. Сюда никто из живых не забредает, а то съедят. Валить надо отсюда.

С этим тезисом Чекмарёв согласился, но он не знал «куда валить», поэтому положился на своих новых союзников. Фантомас сообщил, что выходить будем в район одноэтажной застройки, так как там водится гораздо меньше зомбаков и у группы Фантомаса там устроено капитальное убежище.

— А мы вообще где? — поинтересовался Чекмарёв у Фантомаса. При этом Дядя Гена со своим пулемётом плёлся за ними метрах в десяти, обеспечивая тыл. Дядя Гена перемещался спокойно, как танк, меланхолично осматривая окрестности на предмет появления оживших мертвецов.

— Мы, — усмехнулся Фантомас, и начал объяснять Чекмарёву ситуацию хриплым голосом пропитого бича, — на краю нашей уважаемой Вселенной, типа в заднице мира, где законам известной физики кирдык пришёл, а теория относительности товарища Однокамешкового и вовсе не работает. Ладно, хватит грачей считать, они не тупые, давно улетели вслед за воронами. Двигаем отсюда и мы — не пылим и тихо.

Денис даже особо не пытался понять такой выверт местной физики, поэтому задумчиво плёлся за Фантомасом, переваривая информацию. Но она не переваривалась.

Лысый мужик перемещался практически бесшумно, чего не скажешь о Чекмарёве. Всё-таки он опять умудрился наступить на разбитые шифирины, произведя своим неосторожным поступком неприятный шуршащий звук. Фантомас морщился от такого шумного перемещения Дениса, но не ругался. Не обвинил он Дениса во всех грехах и тогда, когда из-за шума, производимого Чекмарёвым, они нарвались на большое стадо зомбаков, привлечённых звуками.

— Ну, что, братва, покажем зомбярам, где лобстеры зимуют? — воскликнул Фантомас, направляя ствол своего АК-47 в головы быстро приближающихся шустрых зомбаков.

Раздался грохот от работы автомата и пулемёта. Свой вклад в шум вносил и Денис, паля в зомбей из своего пистолета. Увы, но компания нарвалась-таки на довольно приличное стадо врагов, которые совершенно не боялись умереть.

— За Орду! — ревел Фантомас, охаживая прикладом зомбяр. Сражение практически перешло в рукопашную схватку с соответствующими матерными выкриками людей и рычанием зомбаков. Ситуация походила на какой-то дешёвый фильм ужасов: заполошная стрельба, свирепый оскал зомби, депрессивная окружающая обстановка.

— Ах ты, сука ожившая, — снес Фантомас одним ударом приклада АК-47 по голове особо настырного зомбака, одетого в спортивные штаны. — Успел сволочь помолиться? Есть кому за погребенье заплатить? Вот тебе зараза настоящий шаолинь!

Бой закончился в пользу людей, но они вымотались конкретно, даже двужильный Фантомас вытирал пот со лба.

— У нас что, сегодня понедельник, раз с утра проблемы сыпятся, как птичье дерьмо на грешную голову? — бурчал Фантомас. Дядя Гена молчал — он считал: что ни делается, всё к лучшему, потому что хуже уже быть не может. Так чего воздух сотрясать.

Остаток пути до схрона люди дошли спокойно, не встретив праздношатающихся зомбаков. Даже пока пробирались по территории какого-то заброшенного завода, то на нечисть не натолкнулись. Долго шли через огромные производственные помещения. Видели, как вдоль стен проходят ржавые металлические трубы большого диаметра, во многих местах пробитые осколками от рвавшихся здесь когда-то снарядов. Заводское оборудование тоже нещадно разгромлено и местами образовывало непроходимые преграды. С опаской прошли через проём с большими распахнутыми воротами, висящими на честном слове, а потом опять пробирались через какие-то заброшенные помещения. Зомби не попадались: только где-то в переплетении стальных конструкций курлыкали живые голуби, а не очень живые зомби здесь не обитали. Кроме голубей унылый пейзаж несколько оживляли изредка попадавшиеся на пути облезлые кошаки, да мелкие лишайные собачонки.

Да уж: время рушит гранитные замки и заносит песком города. Оно никого не щадит. Человеки сами помогают тирану-времени уничтожать плоды своего труда. Строили-строили, а потом кирдык — всё порушили, что настроили. Говорите, люди — вершина цивилизации? Судя по руинам, этот тезис сомнителен.

После преодоления промзоны шли через сад, скрывающийся за проломленным во многих местах забором. Сам сад превратился в настоящий лабиринт зарослей, почти джунгли. Тропинка, ведущая вглубь сада, походила на туннель, пробитый в переплетениях веток.

Забрались в схрон, когда Солнце полностью ушло за горизонт, забирая с собой прошедший муторный день. Схрон представлял собой сухое подземное сооружение: на взгляд Чекмарёва, места в помещении имелось, хоть танцы устраивай. Помещение украшали старинные напольные часы, скорее всего, притащенные сюда из какого-то разбитого дома. Кукушка в этих часах уже показываться на свет не хотела, но стрелки ещё отсчитывали время.

В схроне Фантомас отложил в сторону автомат и достал из ящика не очень богатые съестные припасы на всю компанию: сухари, сало, банку маринованных огурцов и несколько луковиц. За знакомство и за то, что уцелели в бою, решили выпить самогонки. Первый тост Фантомас произнёс за знакомство. Самогон, разлитый по алюминиевым кружкам, ухнул в желудок Дениса и растёкся хмельным жаром по всему телу. Нервное напряжение несколько спало. Сало, тонко нарезанное Фантомасом, очень хорошо шло под самогонку и маринованные огурцы. Или самогонка хорошо шла под сало и огурцы?

— Ну что, по второй оскотинимся? — Фантомас разлил самогон по новой порции.

Выпили и пришли к единогласному мнению, что самогон — дело серьёзное. Если вы хотите в полной мере насладиться вкусовыми качествами самогонки, вы должны смотреть не только на градус. Большое значение имеют ощущения от букета напитка, а точнее, то, что стоит за букетом, то есть сакральный смысл напитка.

Напиток снизил градус напряжения, но повысил градус общения. Вторая кружка самогонки развязала Чекмарёву язык, и он признался, что у него дома имеется, чуть ли не сто бутылок дорогого коньяка, а, как известно, коньяк — это фактически тот же самогон, только сделанный по специальной технологии. Ага. Дарят и дарят, несут и несут. А он коньяк уважает, но прикладывается к нему не очень часто, потому как, после коньяка снятся такие ужасы, что уссаться можно и даже ещё хуже.

— Нальёшь бокальчик коньячка, а потом наблюдаешь за игрой золотистого цвета напитка в бокале, — пьяно доказывал компаньонам Чекмарёв свою позицию в этом вопросе. — Можно наблюдать бесконечно за игрой цвета. А каков букет вкуса, а запах, а послевкусие! Я бы сейчас литр коньяка в одно лицо выпил…

— Чекмарёв, ты что, в алкоголики записался? — голосом жены Марины прокричал Фантомас в лицо Дениса. От знакомого голоса любимой женщины Чекмарёв уставился на Фантомаса и с удивлением заметил, что Фантомас, Дядя Гена, да и вся обстановка схрона разительно изменилась. Сначала она подёрнулась рябью, потом исказилась и превратилась в обстановку родного дома.

Оказывается Чекмарёв лежал на своей кровати, почему-то в одежде. Рядом суетилась Марина, бросавшая осуждающие взгляды на супруга.

— Ты же клялся, что больше не притронешься к коньяку. А тут на тебе, заявляешь с самого утра, что готов прямо сейчас литр коньяка в одно лицо выжрать, — Марина начала шмыгать носом — от неудержимого потока слёз её отделяло не так уж и много мгновений.

Надо же, довёл любимую супружницу до слёз — огорчился Денис. Надо срочно исправлять ситуацию. А как, если болею и плохо соображаю? Организм слегка потряхивало, бросало в озноб, во рту свинарник. Может белочка ночью приходила? Белки — это не игрушки, это, скажем литературно, большая и очень толстая беда.

— Мариночка, не трать калории напрасно — это не то, что ты думаешь, — заявил Чекмарёв уверенным тоном, стараясь не дышать в сторону супруги. — Обстоятельства так сложились, что пришлось употребить немного спиртного для снятия нервного напряжения… ты пойми — на меня навалилось большое стадо зомби. Вонючие, шустрые, страшные, как повестка из военкомата. Мне пришлось отбиваться от них, а то бы они меня съели. После боя принял немного самогонки… за победу… святое дело…

— Боженьки, — из симпатичных глаз Марины полились слёзы. — Чекмарёв — ты уже до зомбей вместо белочки допился. Ты о нас с Лизочкой подумал? Может, теперь и мне начать бухать напропалую, раз папка у нас алкоголиком заделался, благо коньяка хоть залейся. Да и Лизочку пора к самогонке приучать. Так всей семьёй и сопьёмся. Будем под заборами валяться и вести аморальный образ жизни. Ты чего ты меня так удивлённо смотришь? На мне цветы не растут.

Чекмарёв подскочил с кровати, но его здорово качнуло от резкого движения. Вот зачем он вчера так крепко надрался? Зарекался же бухать бухашку! От резкого движения в голове заработала газонокосилка. Обрывки мыслей цеплялись друг за друга, но в систему пока не складывались. Интересно, какой сегодня день? Скорее всего, сегодня день моего невезения.

Кряхтя, подошёл к окну и выглянул наружу. Глянул на Солнце, которое сегодня утром неуверенно карабкалось по тусклому небосклону. Дождь собирается. А дождь это что? Это — когда на небе тучи, а на асфальте лужи. Железная логика — значит, ещё что-то соображаю.

— Чекмарёв, — хлюпая носом, произнесла Марина. — Около дома уже посетители к тебе на приём собрались. Народ тебя уважает, тянется к тебе, но люди не знают, что Денис Тихонович сегодня до зомбей допился и сам себя не узнаёт.

В последнее время всегда так: с раннего утра около дома Чекмарёвых толпятся люди. Они терпеливо ждут, когда хозяин соизволит поговорить с ними. Почему-то люди считали, что все вопросы жизни в поселении теперь надо согласовывать с Чекмарёвым. Денис Тихонович внимательно выслушивал всех, но не всегда понимал, что от него хотят люди. Сидел с умным видом и слушал. На дельные, по его мнению, предложения по улучшению жизни в посёлке он кивал головой. Некоторые прожекты не одобрял. Люди не спорили. На реализацию всех идей требовались деньги, а где их взять. Однако, происходило решительно непонятное: почти каждый день в гости приходили какие-то личности и приносили деньги. Приносили деньги пачками, а то и коробками от обуви. Чекмарёв давно махнул рукой на такой поток денег и ждал ареста, но никто его не торопился арестовывать. Деньги даже появлялись анонимно: утром на пороге дома Денис или Марина обнаруживали свёрток или коробку с деньгами. Часть денег появлялось с запиской о целевом назначении, а часть предлагалось тратить на усмотрение неформального главы поселения. Кроме денег люди дарили бутылки с коньяком, а также всякие вкусности. Марина уже давно не ходила по магазинам и ларькам: хозяева торговых точек сами всё, что ей надо приносили к порогу дома. Целыми ящиками приносило. Одних ящиков уже целый склад. И как с этим бороться? Особенно Марину раздражали бутылки коньяка, заполонившие дом. Хоть купайся в коньяке. Чекмарёв оказался не очень стойким мужиком и несколько раз прикладывался к жидким подаркам, а потом сильно болел. Куда ему пить коньяки, если его так жутко корёжит он спиртного.

Марина несколько успокоилась, когда увидела, что супруг, несмотря на своё штормовое состояние, вдруг стал носиться по дому и складывать бутылки с дорогим напитком в ящики, а ящики относить в подполье, где у них располагался небольшой продуктовый склад. Раньше Марина хранила там свою «укупорку» на зиму. Это раньше в складе находился небольшой запас продуктов, а теперь полки ломились от упаковок с подаренной едой. Кто бы всё это съел. Надо, осенило Марину, отнести еду в больничную столовую. Нет, не получится. Главный врач не разрешит давать больным пищу неизвестного происхождения. Придётся организовывать бесплатную столовую для бомжей. Тоже не выход: это только бомжей со всей округи привлекать в посёлок. Придётся самой всё съесть и Чекмарёву скормить. Прощай талия…

— Всё, баста карапузики, — решительно объявил Чекмарёв любимой супруге. — Больше я даже не взгляну на коньяки, водку и самогонку. Даже на пиво не взгляну.

В глазах супруга Марина увидели такой фанатичный огонь, который, казалось, мог растопить снег.

Марина заглянула в подполье и с сомнением уставилась на кучу ящиков с огненной водой. Нет, это не дело, что Чекмарёв сгрузил всё сюда, ведь, наверняка, коньячный поток не иссякнет. И куда всё девать, ведь уже подполье забито так, что расчёску некуда вставить. Надо все эти спиртосодержащие запасы переносить в сарай. Пусть хоть сарайные мыши отгрызут пробки с бутылок и напьются коньяка. Не жалко. Жалко, если Чекмарёв не устоит от соблазна и пристрастится к коньяку. Тогда семье абзац придёт.

Когда голос разума Чекмарёва отвесил ему экзистенциальный пинок под задницу, то Денис понял — чтобы сохранить свою «крышу» в сухости, а себя в «нормальности» надо искать выход. А то до протечки «крыши» допился. Необходимо собраться с силами, привести себя в порядок и начинать приём посетителей, а то люди ждут на улице. Надо что ли лавочки поставить с навесами, а то люди на свежем воздухе в любую погоду терпеливо ждут приёма. Хорошо, что Марина взяла на себя роль бухгалтера: считает деньги, работает с документами. Оказывается, управлять поселением сложное бюрократическое действо. Как только чиновники выдерживают, катящийся на них вал документов? Эх, что-то на фоне усталости у меня сегодня совсем нет большого желания творить среди народа справедливость и причинять посёлку благодать.

Чекмарёв ускорился в сторону помещения с водобочковым агрегатом, где наскоро привёл себя в порядок, даже причесался перед зеркалом, а потом сказал Марине, чтобы она просила первого посетителя зайти в дом. Приём предполагалось вести в зале, а не на кухне. Хотя и кухню Марина давно превратила в бухгалтерию: вместо кастрюль на полках она хранила документацию, которая прибывала весьма хорошими темпами.

Марина отправилась во двор звать первого посетителя, а Чекмарёв, до прихода посетителя, наскоро прибирался в спальной комнате: он уважал порядок. Даже пот выступил у бедного бывшего полицейского, когда он обнаружил, что под одеялом его родной кровати лежит пистолет ПМ и увесистая книга, которую он добыл в проклятом замке в городе Барнауле. Это, мля, что же получается — совсем перемкнуло в мозгах Чекмарёва — выходит его ночные похождения с драками реальность? И зомби тоже реальность? Или он окончательно повредился умом от жизненных неурядиц? И ему только кажется, что он ощущает в руке пистолет и видит волшебную книгу? Прекрасненько — отложил пистолет и книгу на прикроватную тумбочку Чекмарёв — теперь ещё и с этим феноменом надо разбираться. Однако, надо спешить к посетителям. Может, пообщаюсь с людьми, зайду потом в спальную комнату, а пистолета и чёртовой книги уже не найду. Всякую мистику Чекмарёв не любил. Особенно, когда она является совершенно не вовремя, проглоти меня медведь вместе с ботинками.

Чекмарёв терпеть не мог слова «проблемы, ситуации и тупики». Откуда, мля, они появляются? Или мы сами себе их придумываем? Бывают ситуации, из которых трудно найти выход, но выход всегда есть. Если подумать, конечно. Хотя, и не думая головой нарисуется выход из любого положения. Если бы выхода не оказалось от столкновения сил, то всё в этом мире взяло бы и остановилось, намертво замерев. Но мир не стоит на месте, он продолжает существовать на огромных скоростях. Выходит, тезис товарища Ньютона, что «Действие рождает противодействие» совершенно неверен. Навертел товарищ Ньютон со своим третьим законом непоняток. Да и со своей идеей гравитации дал он маху. Впрочем, осенило Чекмарёва — с чего это он вдруг ударился в физику? Сейчас надо делать умное лицо и идти встречать посетителя, а не думать о всяких вздорных идеях учёных типа путаника Ньютона.

В комнате, считавшейся залом, а сейчас являющейся приёмной, уже находился первый посетитель. Им оказался директор строительной фирмы, подрядившейся вести в Жупеево работы по благоустройству поселения. Николай Николаевич — так звали коренастого строительного директора, ходившего с несколько ошарашенным взглядом чуть выпуклых глаз. Посетитель явно волновался и суетно перекладывал из руки в руку папку с документами, пока Чекмарёв не забрал её для изучения бумаг.

— Что тут у нас? — проговорил Чекмарёв, уставившись в принесённые бумаги.

— Ээээ…, - чуть ли не проблеял Николай Николаевич, которого почему-то всегда трясло в присутствии человека, о котором ходили страшные слухи. — Это акт на выполненные работы за две недели и ведомость на оплату труда рабочих, — вытирая пот, промямлил посетитель. — И реестр наших затрат на материалы… чеки прилагаются, — добавил он, стараясь не смотреть в глаза хозяина дома, потому что он не выдерживал холодного взгляда бывшего полицейского.

— Надеюсь, вы работяг не обижаете в денежном плане? — проговорил Чекмарёв, подняв глаза с бумаг на Николая Николаевича и посмотрев на того своим «фирменным» взглядом убийцы.

Лучше бы он так не делал. Директора строительной фирмы, прожжённого матёрого коммерсанта, не боявшегося ни бога, ни чёрта, ни начальников, ни конкурентов — бросило сначала в жар, потом в холод. Имелся у Николая Николаевича грешок в этих документах, незначительный нюансик. Директор включил в ведомость на зарплату своего родного племянника и нарисовал возле его ФИО кругленькую сумму. Оболтус племянничек, конечно, в работах участия не принимал, являясь, по сути, «мёртвой душой». Но, не скажешь же об этом Чекмарёву? Конечно, работяги теперь получат меньшую сумму, но совсем незначительно меньшую. Им и так хватит.

— Ну, ну, — промолвил страшный хозяин, не обращая внимания на предобморочное состояние гостя. Чекмарёв в этот момент изучал подпись на документе, поставленную работником технического надзора. Сам Чекмарёв не смог бы догадаться о том, правильно или неправильно подрядчик проложил пешеходные дорожки на оговоренном участке, а специалист технического надзора, где-то нанятый неизвестными спонсорами, своей подписью подтверждал, что работы выполнены качественно.

Написав на документах слово «Выдать», Чекмарёв отдал бумаги спёкшемуся директору и тот на ватных ногах поплёлся на кухню к Марине, которая, как бухгалтер, должна отсчитать ему положенную сумму денег. Николай Николаевич клял себя, что обманул Дениса Тихоновича на незначительную сумму. Вдруг этот страшный человек прознает об этом косяке? Становиться девяносто первым трупом Николаю Николаевичу не хотелось. Сто первым тоже не хотелось числиться. И зачем он вписал левого человечка в ведомость? Ведь работать в Жупеево оказалось чрезвычайно выгодно: платят наличкой и незамедлительно, даже договор накануне составлен в краткой форме и без печатей. Всё на словах и на доверии. Здесь совершенно нет бюрократии и нет препонов — только работай в своё удовольствие. Есть технадзор, но при такой оплате можно и качественно поработать и не включать строительную дурку. Вот только здесь всё держится на авторитете неформального главы поселения. Страшного, доложу я вам, человека. Может, ну его, это Жупеево? Уйти с него и заниматься привычными работами: с откатами, договорняками, кучей документов и бестолковщиной. Нет, работники фирмы точно не поймут такого решения директора. Им здесь нравится работать. Однако, не они ходят в логово этого жуткого человека и не они глядят в его совершенно рентгеновского вида глаза, от взгляда которых хочется упасть в обморок или обоссаться. Кажется, что Хозяин видит каждую клеточку твоего организма, как прибор МРТ, и при этом делает соответствующие выводы. Вдруг он посчитает, что твой организм уже нагрешил на высшую меру, тогда что делать?

А вот его жена Марина — человек хороший: она быстро отсчитывает деньги, и при этом улыбается директору фирмы. Не то, что её супруг. Тот не улыбается, тот, такое впечатление, думает, как бы тебя, такого красивого и хитрого, ловчее уконтропупить за всё хорошее. Так кто ж не без греха!?

Засовывая трясущимися руками полученные деньги в портфель, Николай Николаевич дал себе зарок больше никогда не косячить в документах, связанных с работой в этом Жупеево. И это… надо обязательно занести этому Чекмарёву литр дорогого коньяка. Говорят, он очень уважает этот напиток. Занести чисто из уважения, а не в качестве взятки. Вот, мля, на деньги племянничка и куплю коньяка, а племяннику фигу — пусть ищет работу, а не гладит «мышку» целыми сутками.

Провожаемый супругой Чекмарёва, подрядчик отправился со двора на улицу, где позволил себе вздохнуть полной грудью. Навстречу ему попался другой посетитель, спешащий пообщаться с Хозяином поселения — мужик здоровый, но полностью лысый как коленка. Николай Николаевич отметил, что мужик тащит огромную сумку с довольно тяжёлым содержимым. В мозгах щёлкнуло: это что там такое в сумке? Надо понимать, что в сумке не шмотки и не кирпичи, а кое-что ценнее. Например, пачки с деньгами. Это сколько же в этой сумяре рублей? Большие деньги, однако, крутятся вокруг этого Чекмарёва, но Николай Николаевич сделал вид, что не понимает, что находится в сумке. Лучше в чужие дела своим носом не лезть — целее носик окажется.

Николай Николаевич даже представить не мог, что в сумке, что тащил Фантомас, находились не рубли, а зелёные американские доллары, доставшиеся Фантомасу и его компании в наследство от местного гангстера. Компания, состоящая из Сапога, его Шизы и Фантомаса решила велосипед не выдумывать, а вручить часть своих накоплений, буквально свалившихся им в руки, Хозяину поселения. Пусть Хозяин вложит средства в «зубы», как советовал дед Онуфрий. А потом получать с этой негоции прибыль и жить припеваючи в этом замечательном Жупеево. И что с того, что оно располагается «на краю карты», зато здесь живут душевные люди и вообще красота. Здесь даже олени живут. Хм!

— Если что, я за тебя отомщу, — напутствовал друга Сапог, отправляя Фантомаса на переговоры.

Фантомас, разминувшись с Николаем Николаевичем, шёл вслед за супругой Хозяина, разрешившей ему следовать под светлые очи самого Чекмарёва. При этом Фантомас несколько удивлённо посмотрел на встретившегося ему мужика. Тот после свидания с главой поселения выглядел несколько предосудительно: морда красная и блестит от пота, глазёнки бегают, как у патологического лжеца, ножки заплетаются. Наверное, этот фрукт получил за что-то втык от грозного главы посёлка. Мужика побрили и высушили: вон, как его перекосило.

Сам Фантромас за собой никаких грехов перед Чекмарёвым не чувствовал, поэтому шёл смело. Конечно, у Фантомаса имелись тайны, например, у него давно не водилось в кармане никаких документов, а если и заводились когда документы, удостоверяющие личность, то сплошняком фальшивые или на другого человека. Ничего, решил Фантомас, назовусь одним из сотни вымышленных имён, а если потребуются настоящие документы, то они есть у Сапога. Хорошо хоть, что Сапог не профукал свой настоящий паспорт по пьяной лавочке. В паспорте значилось, что Сапог имеет фамилию Краснов, а зовут его Геннадий Викторович. Проживает означенный гражданин по существующему адресу в областном центре. Это Фантомас давно уже не имел прописки; так давно, что уже стало забываться своё настоящее имя, и где он проживал в детстве. Было же у него когда-то счастливое сопливое детство? Было, но очень далеко. Так далеко, что и не поверишь. Проклятый колдун Лёня Тапок, это который Праведник, отправил Фантомаса в этот мир из его настоящего мира. Причём сказал, что делает одолжение, так как скоро настоящий мир он уничтожит, ибо народ погряз в грехах, а Фантомас человек хороший, слабоумие и отвагу проявляет, поэтому живи, но в другом мире. Может там тебе больше повезёт. Я тебе даже немного завидую — говорил Лёня Тапок Фантомасу при прощании — ты продолжаешь верить людям. Не переживай, это заблуждение скоро пройдёт, когда проживёшь подольше, узнаешь побольше. Вечно жить в человеческом теле не получится, поэтому в новом мире смело смотри своим страхам в лицо и делай это с улыбкой на морде.

Новый мир, в котором оказался Фантомас, почти такой же, как и предыдущий — отличий мало, но они есть. И как в родном мире, на Фантомаса постоянно валятся приключения. Естественно, сам он никогда и никому не говорил, что прибыл сюда из другого мира, но иногда впаривал аборигенам под стакан водки информацию о многослойности Вселенной. О своей бурной биографии Фантомас также местным особо не распространялся, но по пьяной лавочке иногда признавался собутыльникам, что много лет изучал в Гималаях тайное смертельное боевое искусство у сильнейшего мастера, самого Норбу Чоэпэла. Там в Гималаях Фантомаса звали не Фантомас, а Дорджи, что означает молния. А ещё, когда Фантомас жил на Алтае он познакомился там с самим Волчьим Пастырем. В основном собутыльники не критиковали слова человека, которого когда-то звали Молния и который водил знакомство с самим Волчьим Пастырем, но некоторые маргиналы сомневались. Фантомасу не нравилось опускаться на уровень всяких алконавтов, так как этот уровень залегал слишком глубоко. Тогда приходилось для лучшего понимания просто кулаками вколачивать сомневающимся маргиналам, плюющимся ядовитой слюной, свои правильные мысли на устройство этого мира.

Входил в дом главы посёлка Фантомас смело, хоть и говорили ему, что Хозяин суровый мужчина. Тем неожиданней для Фантомаса оказалась весьма странная реакция Чекмарёва на приход гостя.

— Ёбушки-воробушки!!! — завопил хозяин дома, как только увидел вошедшего в комнату живого гостя с большой сумкой. — Кого я вижу, — подскочил Чекмарёв к посетителю. — Сам Фантомас пожаловал, собственной персоной, — улыбка на лице Чекмарёва говорила о том, что тот пребывает в очень хорошем настроении от того, что увидел желанного гостя.

Чего это с ним? — насторожился Фантомас — и откуда он меня знает? А, понятненько — значит, Хозяину уже доложили, кто появился в его посёлке. Чётко у него тут всё поставлено. Такого человека точно зауважаешь, раз у него тут всё схвачено.

— Добро пожаловать в наши комариные края, — продолжал улыбаться Чекмарёв, фамильярно тиская Фантомаса. — И Дядя Гена с тобой?

Он и о Сапоге знает — думал Фантомас, особо не понимая, как реагировать на фамильярность Хозяина. Чего это с ним? Широкая улыбка серьёзного человека сильно смущала Фантомаса. Как-то он не привык, чтобы его встречали с улыбкой. Скорее всего, этот Чекмарёв уже узнал от дедушек или от своих подручных, что мы с Сапогом готовы пожертвовать, то есть инвестировать много денег в «зубы», вот человек и радуется.

— Геннадий Викторович дома остался, — кивнул Фантомас. — У старика Онуфрия мы остановились.

— Знаю, знаю, — кивал Чекмарёв. — Дядя Гена скромный человек, лишнего слова не скажет. А как его пулемёт поживает?

Гость немного смутился: вот что говорить о каком-то пулемёте Сапога. Фантомас даже сам не знал, есть ли у Сапога пулемёт, а этот человек всё знает. Ещё и улыбается. Может, это у него такие полицайские подколки: начать с улыбочек, а закончить предъявой за пулемёт. Поэтому Фантомас решил молчать по этому поводу, но начал понимать, что влип в очередную историю. Если у Сапога вдруг найдут целый арсенал, то могут и Фантомаса потянуть прицепом. Типа они ОПГ. И бабки, честно добытые отожмут.

Совсем доконал Фантомаса вопрос Чекмарёва о зомби.

— Так вы с Дядей Геной всех зомбаков поубивали в Барнауле? Или ещё несколько штук оставили на развод…, - при этом Хозяин зашёлся в жутком хохоте. — Как вспомню, так вздрогну.

— Почему в Барнауле? — хотел сказать Фантомас, но только таращил глаза на Хозяина с его странными закидонами. Мысли в голове Фантомаса шарахались по углам как испуганные кошки. — И каких таких зомбаков ему подавай? Что он имеет в виду под зомбаками, о которых с чего-то стал вспоминать и вздрагивать?

Фантомас вдруг унюхал своим чутким носом, что от Хозяина несёт, как от пивной бочки. Да и глазёнки у него блестят слишком весело, и морда, как с перепоя. Вот оно что, внезапно понял Фантомас, что с гражданином Чекмарёвым всё не очень хорошо. Дебилинка в глазах и странное поведение ясно показывают, что товарищ, возможно, инвалид детства. Этот знаменитый Чекмарёв пребывает в состоянии, как говорится, с бодуна. Вот и путает светлое с жирным, а холодное с кислым. Надо больше молчать и не раздражать местного главу поселения, а то вдруг нагоню своими словами на него депрессуху. Теперь Фантомасу стало понятно всё: если в посёлке проживают алкаш на алкаше, то и глава должен не отставать от электората в погоне за ощущениями. Лишь бы его белочка прямо сейчас не накрыла.

Фантомас мог бы, конечно, кое-чего рассказать о зомби, потому как он жил одно время рядом с самим Лёней Праведником в славном городе у моря, где и произошло нашествие зомбаков. Но те зомбаки, скорее всего, появились в том городе не просто так, а по прихоти Лёни Праведника. Но не будешь же говорить об этом Хозяину посёлка Жупеево: ещё разнервируется в конец, кусаться начнёт: вон как у него глазки-то нездорово блестят. Фантомас уже много раз видел допившихся до ручки личностей, которым не только зомби мерещились, но даже черти их посещали и демоны прилетали вкупе с инопланетянами. Водку, самогонку, вещества и грибы пока ещё никто не отменял. Вот народ и колбасит от чрезмерного употребления означенных предметов. Не надо пытаться понять логику одержимых личностей.

— Вы с Дядей Геной тоже ночью прибыли? — вдруг посерьёзнел Чекмарёв. — Я вот тоже…, - он понизил голос, оглянулся, проверяя, чтобы его не услышала супруга и проговорил, — Я, дружище, до сих пор от Барнаула в ахуе… если бы не вы с Дядей Геной, то не знаю, что бы там произошло… наверное, меня бы точно съели вместе с ботинками.

Фантомас слушал шёпот Дениса Тихоновича и только со значением поднимал брови, а тот продолжал нести отчаянную ахинею:

— Я вот только под утро здесь появился, ага. Прикинь, дружище, в руках у меня оказался пистолет и та самая книга. Представляешь?

Фантомас решительно не представлял, но делал лицо, как будто он всё это хорошо представляет. Это так естественно проснуться с оружием и книгой в руках.

— Как считаешь, зомби сюда не полезут… из того Барнаула? — тихо спросил Чекмарёв.

— Думаю, не полезут, — осторожно ответил Фантомас. Хотел добавить, что и черти особо не лезут, если самогоном здорово не увлекаться. Да и коньячком надо поменьше закидываться. А так-то да, может что угодно «полезть». Случалось, знаете ли: белая горячка — проклятое порождение хаоса — она, по сути, химия, которая вбрасывается в кровь некоторым бедолагам, переборщившим с самогонкой. Под действием химии народ творит такую дичь, что потом просто не помнит, что творил.

— Ага, всё, — решительно махнул рукой Чекмарёв, словно прочитал мысли гостя. — С этого дня у меня сухой закон. В полной завязке. Знаешь, сколько ящиков коньяка я сегодня утром в подполье затащил, типа от греха подальше. Восемнадцать ящиков. Прикинь! По всем комнатам бутылки собирал, даже в дочкиной комнате залежи коньяков обнаружил. И тебе советую пить бросить, а то, понимаешь, зомби могут явиться, а у меня семья и целый посёлок на плечах. Чтоб он сгорел. Хорошо, что вы с Дядей Геной сюда прибыли: втроём мы, если что, отобьёмся. Пулемёт — это аргумент.

Фантомас, чрезвычайно осторожно, не делая резких движений, заверил Хозяина, что втроём они точно отобьются ото всех. И бухать он тоже завяжет, разве что по праздникам. Это он сказал опрометчиво.

Чекмарёву такое заявление не очень понравилось, и он проникновенно высказал собеседнику свою точку зрения:

— По праздникам тоже не употребляй. Не превращай праздники в будни, и помни о зомбаках. Тут у нас в посёлке и без зомбаков такое творится, что ни приведи Господи. Людей пачками убивают почём зря. Конечно, плохих людей, но пачками. Такие дела. Фирштейн?

Фантомас тонкие намёки хорошо понимал и заверил Хозяина, что он и Дядя Гена относятся к хорошим людям. Поэтому сюда и прибыли не с пустыми руками.

— Надеюсь не с литром коньяка? — скривился Чекмарёв.

— Нет, — замотал головой Фантомас. — Имеем бизнес-план. Хотим инвестировать в поселение около трёх миллионов…

Такая сумма особо не впечатлила Хозяина, и он чуть сморщил нос.

— Долларов, — уточнил Фантомас и показал пальцем на сумку. — Хотим вложиться в «зубы». Думаю, для посёлка вполне хватит.

— Ого, — удивился Чекмарёв озвученной сумме. Ему ещё доллары сумками не приносили. — А что за зубы?

* * *

Через двадцать минут странных и непонятных переговоров, Фантомас вышел от Хозяина поселения в полностью растрёпанных чувствах. Чертовщина здесь какая-то творится, хоть серой, вроде, и не пахнет. Кажется, плакали мои доллары — думал он, бредя домой, чтобы доложиться Сапогу о прошедших переговорах. Со мной всегда так — с грустью размышлял он: всегда попадаю в истории. Думал, что этот посёлок, находящийся посреди болот, спокойное местечко, чтобы дух перевести, оказалось, что здесь, как и везде, куда меня заносит нелёгкая: здесь также кипят страсти, замешанные на крутой мистике. Достала уже эта мистика и приключения. И не расскажешь о своей жизни никому — не поймут-с, посчитают, что я сбежал из дурки и не от мира сего. Строго говоря, я ведь действительно не из сего мира, а из другого. В свой мир я уже хрен когда попаду: сволочь Лёня Праведник постарался. Думал в этом Жупеево тишь да гладь: оказалось, здесь крутая чертовщина, к которой меня, как всегда, как магнитом тянет. Теперь начинаешь с иной стороны слушать слова старины Онуфрия, что он общается с инопланетянами. Плюс никак из головы не выходит то событие, что с ними произошло в «Пончиковой». Это же мы тогда с Сапогом столкнулись с суперсилой. Ещё и глава поселения, вот этот самый Чекмарёв точно неадекват, но впаривает свои бредни очень убедительно. Прям беда! Что говорить дяде Гене… тьфу… Сапогу? Тут сам ничего понять не могу, а Сапог с его Шизой и подавно не просекут. Вдруг он со своей Шизой ситуацию не так поймут — достанут пулемёт и пойдут прояснять обстановку.

Пока Фантомас шёл домой, он решил, что не скажет Сапогу о своих печальных размышлениях. Скажу, что всё на мази, всё в шоколаде и мармеладе, ага. И будь, что будет. Хорошего точно не произойдёт, но нам не привыкать. Эх, сплошная невезуха: кручусь, верчусь, как пропеллер, а «кокос не растёт», и всё тут. Сглаз, видимо, или порча чья-то на мне присобачилась. Кажется, рановато я расслабился в этой местности. Ещё и чуйка почему-то молчит. Вот почему так происходит? Почему кому-то судьбой отмерено немереное количество успехов, а кому-то, конкретно мне, приходится огребать по полной программе.

Так Фантомас и поступил, придя домой и доложившись о своём походе Сапогу и вездесущему деду Онуфрию. Докладывал в розовых тонах, но без деталей. О барнаульских зомби Чекмарёва тоже промолчал. Старик Онуфрий важно покивал головой, в очередной раз сообщив, что Хозяин — это голова и у него всё чётко, поэтому сегодня, ближе к вечеру, надо посетить «Пончиковую», отметить, так сказать, удачную инвестицию в «зубы». Сапог с Шизой пребывали в благодушном настроении, а Фантомас с грустью думал, что скоро не то, что зубы, а голову можно потерять в этих болотах. Но в «Пончиковую» он потащился со всей тёплой компанией, старательно скрывая свои упаднические мысли. Надо окончательно шокировать организм, типа нажраться до невменяемого состояния, чтобы отпустило.

Нажраться «в дрова» у Фантомаса не получилось в этот день по причине того, что к их тёплой компашке, расположившейся на втором этаже заведения, подвалил какой-то хмурый тип среднего возраста и незапоминающейся внешности, и объявил, что он здесь по поручению Хозяина.

— Прошу извинить, что прерываю ваш отдых, — проговорил хмурый тип. — Но, Хозяин распорядился показать вам ваши квартиры в новых домах. Вам, как крупным инвесторам, он распорядился выдать ключи от квартир и документы на собственность.

К жуткому удивлению Фантомаса хмурый тип не шутил, а продемонстрировал две связки ключей.

— Пока документы на собственность двух трёхкомнатных квартир оформляются на гражданина Краснова, так как у него есть подлинные документы, удостоверяющие личность. А гражданин… эээ… Фантомас…, - хмурый посмотрел на озадаченного Фантомаса, — я так понимаю, что у вас никаких документов не имеется в наличии. Но, не беда — над этой проблемой уже работают и у вас скоро появятся документы.

Дед Онуфирий, внимательно и с достоинством слушающий пришедшего типа, помахал перед носом того своим кривым указательным пальцем, и со значением произнёс:

— Мы ещё посмотрим, какие вы нам хоромы подсовываете! Может, убитые квартирки впариваете. Мы поглядим и заценим, правда, мужики?

Всей толпой пошли смотреть «хоромы», при этом хмурый вступил в громкую дискуссию с дедом Онуфрием, горячо доказывая тому, что у них качество и современные стандарты: новым жильцам условия понравятся.

— Знаем мы ваши современные стандарты, — не унимался дедок. — Кухоньки маленькие, в сортире не развернёшься, перегородки тонюсенькие: слышно, как соседка пердит. Пока не продемонстрируете — мы вам не верим. И вообще, может, ребятушкам у меня лучше пожить. А то они в одиночестве с голоду околеют, а голод не тётка, едрить тя, пирожка не подсунет. Дедушка Онуфрий завсегда своих постояльцев накормит от пуза. С чего это Чекмарёв моих дорогих жильцов сманивает? Может он сегодня утром с «нехорошей» ноги встал? Поди знай. А мне что — одному куковать по его милости вместе с котом Балбесом?

— Отвали дед, — отмахнулся хмурый от суетящегося деда. — Эти дома специально для нужных посёлку людей делались, по спецпроекту, а твои постояльца — очень нужные поселению граждане. Хозяин своё слово сказал, что тебе непонятно? Кормилец нашёлся. Будешь к ним сам в гости приходить и харчи приносить, если добрый такой.

— Не учи добрый молодец дедушку о его перспективах с бабушкой, — старик, пока добирались до новых домов, ещё пыхтел, как сердитый шмель на клумбе, но бодро следовал на смотрины, не забывая переругиваться с хмурым типом.

* * *

Наконец и для Хозяина посёлка Жупеево закончился очередной суетный день. Чекмарёв как умел порешал все текущие дела с посетителями, отдал с десяток распоряжений, решил каверзные проблемы.

Наступил долгожданный вечер: теперь нет необходимости выдавливать из своего уставшего организма «умные» мысли. И «глупые» тоже не надо выдавливать. Хорошо, что народ никогда не критикует Хозяина: поселковый люд почему-то «на ура» воспринимает любое решение Чекмарёва. Хоть любую дурь городи — народ всё равно смотрит ему в рот и бегом бежит выполнять распоряжение Хозяина. Это явление сильно напрягало поначалу, зато теперь и сам Чекмарёв стал постепенно привыкать к тому, что его распоряжения выполняются быстро и чётко. Народ доверял своему лидеру до последней пуговицы его рубашки.

Утро, конечно, началось стрёмно, но потом день вроде наладился, поэтому Хозяин к вечеру лучился, как удав, удачно проглотивший целого слона. День прошёл не зря: теперь в посёлке построят современную стоматологию и людям не придётся гонять в город. Построят быстро, и персонал найдут — ведь он распорядился найти лучших врачей-стоматологов, впрочем, и хороший зубной техник подойдёт. Оборудование распорядился приобрести самое лучшее, но в пределах лимита средств. Не забыл и про новых инвесторов: распорядился выделить им две квартиры в новых домах, специально построенных для нужных людей. Квартиры выделял Фантомасу и Дяде Гене не бесплатно, а из их же денег. Бесплатно будет при коммунизме, а сейчас рыночные отношения.

Всё порешал, теперь пора на фаянс и под корягу. Ага, спят усталые игрушки. Но перед сном надо посмотреть, что сталось с книгой и пистолетом. Может, они уже… того… исчезли, как туман. Хорошо бы.

Увы, к величайшему сожалению Чекмарёва, книга и пистолет, появившиеся «из Барнаула», никуда не делись: как лежали в спальне, так и лежат. Это говорило о том, что происходит чертовщина, которую внятно объяснить невозможно. Если только под литр коньяка? Ээээ нет, коньяк пьянствовать я зарёкся — чертыхнулся Чекмарёв — лучше когда-нибудь поспрашаю друга Фантомаса по этой проблеме: не по проблеме коньяка — с коньяком я и сам порешу, а по проблеме чертовщины. Но Фантомасина что-то в молчанку решил играть, когда мы с ним общались. Морозится что-то. В Барнауле он такую скромность не проявлял. Однако, хорошо, что он и Дядя Гена с пулемётом провалились сюда вслед за мной. Они боевики опытные и если что, то, поди, отобьёмся и от озверевших зомбей. Надо, кстати местный погост посетить на предмет возможного появления зомби. Может, уже какой покойничек откопался и шастает по посёлку? Или это упыри из могил вылезают? Надо по этой проблеме проконсультироваться со старыми людьми.

С очередной проблемой разобрался, план на следующие дни наметил, теперь иди сюда злосчастная книга. Чего в ней понаписали хорошего?

Денис Тихонович с умным видом стал листать книгу, текст которой напечатан на странной, очень плотной бумаге. Да и обложка книжки внушала уважение: хорошо выделанная кожа с тиснением. Имени автора не указывалось, но на обложке значилось, что в книге описаны бытовые заклинания третьего уровня, одобренные для опубликования архимагом Сибериусом. Что бы это значило? Третий уровень — это самый большой, или самый маленький? Надо было исхитрится в том замке и прибрать к рукам остальные книги, но тяжеленные они, да и зомби там лезли из всех щелей: ситуация к чтению не располагала.

Чекмарёв, лёжа на кровати, при свете настольной лампы, пролистал книгу. Картинок нет. Текст написан в орфографии, существующей до 1917 года. А чего хоть пишут? Вот, например, почти в середине книги написано заклинание номер 42 «Вызов кратковременного дождя». Чекмарёв вчитался в текст. Вот приколисты, кто это писал. Интересно, автор хоть сам верил в то, что сочинил?

По-мнению составителя текста, если внятно произнести: «Эмримли гёктен уери шиддентли бир ягмур ягсин!», то в течение одной трети часа любуйся на льющийся с небес дождь средней интенсивности. Ага, сегодня бы такой дождик самое то, чтобы полить растения в огороде. Ещё написано, что на данное заклинание придётся потратить тридцать единиц маны. Это как понять? Мана — это что такое?

Чекмарёв, по складу своего характера, сроду всякое фэнтези не читал, в компьютерные игрушки не рубился, поэтому не знал, что такое мана и как её тратить. Может, осенило Чекмарёва, надо съесть тарелку манной каши? Типа заправится для совершения колдунства, или и так сойдёт.

— Марина, золотце, — прокричал он, не вставая с кровати. — У нас есть манка? Мне тут её для дела надо.

Прибежала удивлённая Марина.

— У нас есть с десяток пачек манки, — подтвердила она. — Из магазина приволокли. Марки «Т» — твёрдых сортов. Самая вкусная. Варится на молоке, но кто бы ещё её ел — от неё полнеешь. Тебе что, прямо сейчас сварить манку? На ночь глядя? И что ты там бормочешь?

— Колдую, — признался супруге Чекмарёв, стараясь внятно произнести слова «Эмримли гёктен уери шиддентли бир ягмур ягсин!». — Дождь вызываю.

— Так он уже идёт, — сообщила супруга. — Тоже мне колдун. Опоздал ты со своим колдовством. Так тебе манку варить или нет? Признайся лучше, что собрался на рыбалку, а манка тебе нужна для прикорма рыбки.

— Так это я дождик и вызвал, — похвалился Чекмарёв супруге. — Вот в книге так и написано, как надо правильно дождь вызывать. Манку только надо для процесса. Не веришь — возьми эту умную книжку и почитай.

— Чекмарёв, — рассмеялась Марина, когда супруг показал ей, где надо читать. — Вот же ты приколист: подсунул мне книгу, написанную иностранными буками. Сам читай свои крякозябры. Я по крякозябрему читать не умею. А насчёт манки, то сам её вари ночью, если такой умный. Да и зачем такому сильному колдуну, как ты варить манку — ведь ты теперь можешь кашу и без манки наколдовать. Хи-хи-хи. Подвинься, колдунишка доморощенный. Сейчас я тебе покажу своё колдунство: пощаду станешь простить.

На северное полушарие планеты накатила лунная ночь — самая обыкновенная ночь, со звёздами, пытающимися мерцать своим светом и покусанной собаками Луной. Звёзды и спутник Земли не мешали супругам и любовникам заниматься сексом. Хоть затрахайтесь! Космос вокруг планеты выглядел так же, как и тысячи лет назад. Если в космосе действительно существовал Высший разум, то он, наверное, наблюдал над жизнью на этой планете. Но, это не точно. Зачем, спрашивается, Высшему разуму интересоваться, каким способом спариваются разнополые особи, проживающие здесь? Хотя, с другой стороны, познавательно было бы посмотреть на то, с какой страстью сегодня Маринка, супруга Чекмарёва, ублажала своего Дениса Тихоновича. Что-то сегодня женщина капитально раскрепостилась! Что? И так, оказывается, можно? Ух тыж! Но, отвернём свой любопытный взгляд от того, что происходит на кровати Чекмарёва. Мы же с вами интеллигентные люди?

* * *

Мысль о рыбалке, что Чекмарёву подкинула супруга, хорошо зашла в его сознание. Действительно, чего это я целыми днями работаю и работаю на пользу обществу, причиняю всем добро и причиняю. А отдыхать когда? На том свете? Работаю, понимаешь, день и ночь не покладая рук. Трачу нервы килограммами. Мне за вредность надо молоко давать. Хотя… молоко дают… даже бесплатно. Хм.

Нет, положительно идея Мариночки о рыбалке — это здорово. С раннего утречка соберусь и на велике сгоняю на канал: там рыбка клюёт знатно. Подкормлю её манкой и наловлю кучу рыб на ужин. Правда в морозилке лежит магазинная рыба разных видов, но почему-то Марина её не готовит. Не видит супружница, что муж помирает — ушицу просит. Хотя из магазинной рыбы какая нахрен ушица. Ещё бы эти магазинщики из городского «Макдональдса» притащили что-то, что только по ошибке называется пищей. А вот пончики и пирожки, наши Жупеевские, заходят в желудок бодро. Это вам не картошка из «Макдональдса», которая если чуть остынет, то хоть выбрасывай — дрянь несусветная.

Мысли о еде, появившиеся у Чекмарёва среди ночи, сподвигли его на поход к холодильнику, где он сделал себе бутерброд «сиротских размеров» и съел его. Решено — подумал Чекмарёв, тщательно пережёвывая пищу — утром иду на рыбалку.

Сказано — сделано. Ранним утром, когда ещё Солнце только робко окрашивает Восток в светлые тона, Чекмарёв пребывал уже на ногах и суетился для похода за беспечными рыбами. Его возня разбудила Марину. Ещё сонная супруга вышла к нему из спальни, когда самец и добытчик уже практически собрался на рыбалку.

Благословив супруга на хороший улов, Марина отправилась досыпать, а Чекмарёв, выгнав из сарая велосипед, отправился ловить неосторожных рыб. До канала, где водились рыбы, предполагалось ехать километров десять с выездом на Комаровскую трассу.

В это время в посёлке стояла тишина. Так всегда происходит в тот краткий миг между ночью и днём. Ещё несколько минут и первыми начнут просыпаться дневные птицы, своим чириканьем оповещая мир, что они проснулись. Крутя педали, Чекмарёв прислушивался к началу дня: вот мелочь какая-то зачирикала, вот пропел чей-то петух, вот прямо с утра что-то не поделили сойки. Нет, слушать утренний птичий гомон даже приятственно для уха, но голос соек выводит из себя. Когда они просто тарахтят своим противным голосом, то ещё ничего. Но, когда они что-то делят между собой, то просто ужас и насилие над слухом: такими воплями только врагов пытать. Одну птичку кто-то выбесил, а мне страдай, слушая, как две сойки устроили между собой свару. Если бы это скандалили односельчане, то я бы их грозно приструнил, а как приструнить этих пернатых? Ты гляди — вопят и не унимаются!

Так как Хозяин ехал не по основной поселковой улице, а по периферийным улочкам, то ему не попадались на пути сограждане. Так незамеченный никем из поселковых жителей он практически выбрался на Комаровскую трассу, чтобы уже по ней рулить до канала, где его ждала великолепная, конечно, рыбалка. Предполагалось, что рыбы начнут клевать даже на пустой крючок и сами прыгать в ведро. А он их потом с аппетитом съест дома.

Увы и ах! Как в последнее время у Чекмарёва всегда случается в жизни, рыбалка, да и весь день оказался внезапно испорченным. Только миновал Хозяин поворот на основную трассу, украшенный дорожным знаком, извещающим, что путник покидает славный посёлок Жупеево, как случилась неприятность в виде стоящего на обочине микроавтобуса с открытыми дверьми. Сам микроавтобус — не неприятность. А вот то, что рядом с ним валялось шесть трупов, вот это уже неприятность. Пришлось Чекмарёву слезть со своего велосипеда, уложить его на землю, а самому включить опытного полицейского. Включить, то полицейского он включил, вот только недостаточно опытного. Мудрый полицейский, увидев такое непотребство, срочно бы развернулся и уехал в сторону, чтобы не оказаться свидетелем, а то и подозреваемым. Но чёрт дёрнул Дениса Тихоновича подойти к побоищу и посмотреть на трупы вблизи. Шесть покойников — сосчитал трупы Чекмарёв: все убиты из огнестрельного оружия.

Денис дотронулся до кожи одного покойника: труп ещё тёплый — выходит, что расстреляли этих людей совсем недавно. Все убитые ему незнакомы, значит, сделал он вывод — это залётные ребятки.

Если бы он ехал чуть раньше, мог бы оказаться свидетелем бойни. Хотя, те, кто убил шесть человек, и седьмого здесь бы оставили остывать. Да запросто! Денис обратил внимание, что микроавтобус изрешечён пулевыми отверстиями, как будто в него били из нескольких стволов. Убийцы, ливнем пуль, расстреляли машину, убив находившихся там людей, а потом зачем-то выволокли трупы на обочину, где и разбросали покойников в живописном виде. Странно, но Чекмарёв утром выстрелов не слышал, хоть расстояние здесь не очень большое. А что у нас в автобусе, может, кто ещё живой — проявил излишнее любопытство Чекмарёв. Засунув нос в микроавтобус, он быстро определил, что убийцы всех покойников вытащили наружу — никого не оставили внутри. Они что-то искали? Может и так, но не очень похоже. Оп-паньки, а это что такое? В салоне валялось несколько полностью снаряжённых автоматов Калашникова, подсумки с магазинами к ним и подсумки с… надо полагать с гранатами — отметил Чекмарёв. Гранаты Денис брать не стал, а вот к автомату, меньше всего залитого кровью, его рука потянулась. Через несколько мгновений он понял, что совершает глупость, но стало уже поздно со всех сторон.

Из-за поворота со стороны Жупеево вынырнула самая ранняя рейсовая «маршрутка», везущая жителей Жупеево в Комаровск. В маршрутке находилось не так уж и много аборигенов, но все они, в том числе и водитель «маршрутки», во все глаза смотрели на Хозяина посёлка, с автоматом в руках гордо стоящего около расстрелянного микроавтобуса. А кругом валяются трупы. Водитель «маршрутки» даже не думал останавливаться возле места происшествия, только смотрел на Чекмарёва выпученными от страха глазами, зато пассажиры прилипли носами к стеклу, жадно рассматривая все подробности. Ага, опять Хозяин кого-то того… приговорил… даже не скрывается от народа.

Автобус с любопытными пассажирами усвистал, дымя выхлопным газом, в Комаровск, а Чекмарёв остался один на один с трупами и уничтоженной машиной. Тут он сообразил, что надо валить домой, пока его не засекли водители и пассажиры других транспортных средств. Хотя, в принципе, уже поздняк метаться. Прихватив несколько магазинов к автомату, он определил добычу в рюкзак с причиндалами для неудавшейся рыбалки. Подумав, прихватил и подсумок с гранатами. Зачем он взял автомат и патроны? А плевать! Всё равно у властей на него уже вырос такой огромный зуб, что одним прегрешеньем больше — одним меньше — суть не меняется. Достало уже всё! Достали соглядатаи из города, что сидят в машинах и следят над тем, что делается в его доме. Хорошо ещё, что они не лезут к нему с вопросами. Но зачем властям устраивать такую демонстративную слежку? Если хотят его арестовать, то давно бы арестовали. Но фиг вам — решил Чекмарёв, крутя педали. Теперь я живым вам не сдамся. Дома ружьё есть в железном шкафу. Ещё появился пистолет, на котором нет заводского номера, но зато стреляющий волшебными пулями. Теперь вот автомат есть и гранаты. Плюс в доме хранится куча коробок, набитых деньгами. Как, мля, объяснить следствию, откуда всё это взялось. Нет, ничего объяснять я никому не стану, и оправдываться тоже не стану. Надоело. Кто хочет войны со мной, тот её получит. Мобилизую в свой отряд Фантомаса и Дядю Гену и, если начнут доставать, уйдём на болота партизанить. Я им не нежная фиалка, а кактус с вот такими шипами.

Чекмарёву пришлось чуть сместиться со своим великом на обочину, потому что сзади его догонял автомобиль. Это Вольво учителя математики — автоматически отметил Денис. На работу уже едет, хоть сейчас и лето, но многие учителя продолжают работать в школе. Патриоты, мля.

Машина поравнялась с Чекмарёвым и притормозила.

— Подвезти, Денис Тихонович, — раздался весёлый голос учителя математики. — А то, я вижу, вы притомились немного.

— Да, пожалуй, — согласился Чекмарёв, вдруг ощутив, что от переживаний у него поднялось опять давление и ноги становятся ватными. — Только куда деть велосипед?

— В багажник пристроим, — вышел из машины учитель и ловко определил двухколёсного друга в большой багажник Вольво. — И удочки сюда пристроим, и рюкзачок.

Учителя математики совсем не смутил торчащий из рюкзака ствол автомата. Пока ехали к родному дому Чекмарёв слушал разглагольствования педагога, но смысла его слов не понимал, зато, вдруг ощутил, что у него, под трёп учителя, появилось спокойствие и безмятежность, давление совершенно не беспокоило, да и вообще, Денис почувствовал себя очень хорошо. Не просто хорошо, а прекрасно. Хотелось свернуть горы, но у нас только болота и их не свернёшь. Организм вдруг заработал как часы, в мыслях образовалась кристальная чистота, хотелось жить и шутить. Приедем, конечно, Марине не скажу о происшествии, но сотворю для неё какую-нибудь хохму: например, опять дождь вызову. Колдун я или не колдун, а погулять вышел. И на погост сегодня надо заскочить: проверить на предмет появления упырей и зомбей. Вот и займусь насущными делами: зайду к Фантомасу и пойдём с ним на кладбище. Можно ещё деда Онуфрия прихватить.

Учитель математики быстро довёз Чекмарёва до дома и погнал в школу, а Хозяин, насвистывая весёлую мелодию, пошёл в дом. Он почти сразу забыл, что разговаривал с учителем местной школы, так как надо придумать, как отбиваться от Марины. Да просто объявлю ей, что рыбы сегодня не клюют. Не всегда же рыбам клевать. Скажу манка марки «Т» попалась, наверное, бракованная.

Чекмарёв даже не подумал связать своё настроение и прилив бодрости с учителем местной школы. Учителя он особо и не знал: видел, конечно, как тот катается по посёлку на своей машине, да и дочка немного говорила, что у них злой учитель математики. Так у дочки все учителя злые. Она их всех боится, кроме трудовика, потому как у того очень мягкий характер. Трудовик — вот кто добрейшей души человек. Ничего, после пятого класса перестанет бояться учителей и верить в Деда Мороза. А этот учитель никакой не злой, а приятный молодой человек. Настоящий, прости Господи, интеллигентишка — мухи не обидит. Поэтому выкидываем этого математика из головы и думаем над дальнейшими планами в позитивном ключе. Что, собственно, такого ужасного случилось? Да ни чего! Рыбалка сорвалась? Так и хрен с ней. Главное, что в остальном в посёлке всё хорошо, а на всякие мелочи нервы не стоит тратить.

Чекмарёв, пребывая в отличном настроении, и сам бы не мог объяснить — с чего это у него появилась такая эйфория вместо депрессии. Он отнёс это явление на силу своего характера и гибкость психики. Вот потому народ и любит меня. Потому что я умный до мудрости, хладнокровный, ну и обаятельный — не без того. Я блистаю рационализмом и легко анализирую любую ситуацию. Ага, а ещё я красивый. Впрочем, это даже не обсуждается. Короче говоря, повезло посёлку, что я в нём живу. Сейчас таких, как я уже не делают.

* * *

Если у Чекмарёва перехлёстывала эйфория через край, то его сограждане, сидящие в «маршрутке» пребывали в культурном шоке от увиденного на выезде из поселения.

— Скоро юбилей будем праздновать, — философски произнёс дядя Коля, сидящий ближе к окну. При этом он слегка толкнул локтём соседа дядю Володю.

— Какой юбилей? — встрепенулся дядя Володя.

— Скоро случится сотый жмурик, — популярно объяснил соседу дядя Коля. — Бабы говорят, что Чекмарёв наш уже девяносто человек приговорил. Вот и считай — девяносто, да сегодня ещё шесть штук. Получается девяносто шесть. Скоро до юбилейной сотки доведёт.

— Знаешь сосед, — стал соображать дядя Володя. — Надо бы нам такую арифметику забыть. И то, что мы сейчас видели тоже забыть. Я вот дремал в «маршрутке» и ничего не видел. А ты?

— И я ничего не видел, — дошло до дяди Коли. — Я тоже дремал. Я всегда сплю в «маршрутках». А что случилось-то? Что за хипишь?

— А пёс его знает, сейчас у тёток узнаю, — пожал плечами дядя Володя. Потом он повернулся к сидящим на задних сидениях тёткам, бурно обсуждавшим событие. Тётки галдели, как куры в курятнике. Судя по высказываниям местных дам, выходило, что они видели гору трупов. Одна насчитала дюжину покойников, другая утверждала, что там валялись все двадцать человек. Ещё две другие тётки имели своё собственное мнение и это мнение надо обязательно высказать.

— А ну замолчите гражданки! — показал тёткам кулак дядя Володя. — Дремать мне мешаете своими криками. Вот зачем мне выслушивать ваши фантазии?

— Так ведь Денис Тихонович…, - попыталась возмутиться одна тётка.

— Что Денис Тихонович? — нахмурил брови дядя Вова, пристально вглядываясь в добротные формы самой крикливой тётки. — Спит сейчас дома наш Денис Тихонович. А вам он под каждым кустом мерещится. Для непонятливых сообщаю, что мы с дядей Колей дремали всю дорогу до Комаровска и ничего не видели. А вы точно что-то видели? А ну-ка подробнее расскажите, что вы видели, кого и где.

Внезапно поумневшие тётки сообразительно замотали головами: ни Чекмарёва с автоматом в руке они в упор не видели, ни горы трупов не видели. Какой автомат, какой Чекмарёв: они все смотрели в левые окна на птичек, а что делалось справа, не видели. Птичек, да — птичек видели. Трёх ворон насчитали и восемь галок.

Дядя Вова одобрительно посмотрел на притихших женщин, потом перевёл взгляд на водителя. Надо и с водилой перетереть момент. Объяснить ему, что случается с теми, кто нарушает законы омерты. Болота у нас огромные и глубокие. Сейчас, наверное, Хозяин как раз тащит убитых бедолаг в болото. А нету тела — нету дела.

Дядя Вова ошибался совсем немного. В это самое время какие-то люди уже давно закидали трупы обратно в расстрелянный автомобиль, взяли его на буксир и тащили в болота. На месте расстрела даже кровь куда-то делась, и ничего не напоминало о трагедии.

Водитель «маршрутки» курсировавшей по маршруту Комаровск-Жупеево, испытывал от увиденного происшествия очень сложные чувства. Он чувствовал, что ещё немного, и он вконец расстроится, начнёт подвывать и впадать в депрессию, а может статься и в истерику. Теперь он понял, почему в его автохозяйстве никто не хотел ездить по маршруту Комаровск-Жупеево, а начальство подсунуло ему этот маршрут, как новому водителю в их предприятии. Да потому что в этом Жупеево живут одни конченые отморозки от мала до велика. Уже месяц водитель Василий Загорулько катается по этому маршруту и слушает, что говорят жупеевцы, когда те сидят в салоне транспортного средства. От их разговоров спятишь. В основном они обсуждают животрепещущие, по их мнению, вопросы: сколько народа и каким способом за последние дни отправилось в мир иной. Такое впечатление, что в Жупеево никто никогда не умирает своей смертью, а отдают концы исключительно по приговору местной мафии, глава которой, естественно, неформальный глава поселения. Кроме того местные обожали обсуждать всякую чертовщину, творившуюся в посёлке. Василий Трофимович Загорулько только диву давался больной фантазии аборигенов. То у них ведьмы по ночам стадом летают, то инопланетяне курей воруют, то под посёлком обнаружили целый подземный город. Широко обсуждался тезис о скором порабощении Жупеево и даже Комаровска рептилоидами и ящериками. Причём, всю эту ересь, которую на здоровую голову не напялишь, они обсуждают вполне серьёзно. О местной неизвестной мафии они старались много не распространяться, но в их словах проскальзывали нотки гордости за свою неуловимую мафию. Другого толкового в их посёлке и нет, кроме мафии.

Загорулько особо не верил всяким бредням, что трендят его пассажиры, но сегодня понял, почему в его автопредприятии несколько шоферов по секрету ему признались, что в это Жупеево даже полиция не показывается, а комаровцы стараются туда под вечер не ездить: вот поэтому приезжему Загорульке и вручили этот злосчастный маршрут, ибо местным ссыкотно. Сегодня Загорулько проклял тот день, когда сел за баранку этого пылесоса на колёсиках, и стал ездить в Жупеево. Понял он, почему некоторые комаровцы качали головой, когда узнавали, что Загорулько уже целый месяц катается в Жупеево и ещё живой.

Василий Трофимович, честно говоря, особо не парился, что его считают чуть ли не смертником и особо не волновался. Думал преувеличения. До сего дня так и думал. Вернее до утра, когда прямо на трассе ему открылась удивительная картина: человек с автоматом, стоящий возле изрешечённой машины, а вокруг него валяется куча трупов. Судя по восклицаниям пассажиров — этот человек как раз тот самый Чекмарёв, ну, который главарь мафии.

— Смотрите бабоньки! Хозяин сам лично проводит контроль, а мы тут катаемся, мешаем ему работать, — со знанием дела высказалась одна пассажирка роста высокого, упитанная, на вид лет пятьдесят.

— А трупов-то, трупов, — завизжала другая бабонька. Эта сама выглядела, как колобок и лицо имела круглое. — И все такие крупные, как на подбор.

— Дихлофосу плевать на размер таракана, — объяснила ей третья пассажирка, имеющая выдающийся размер сисек.

Через пару секунд Загорулько понял, о каком таком «контроле» говорила крупная тётка. Водиле как-то резко поплохело. Ещё он понял, что на него очень нехорошо смотрит один из пассажиров, которого все звали дядя Володя. Подозрительно нехорошо смотрит. Выражению лица этого пассажира могли бы позавидовать Кинг-Конг вместе с Годзиллой. С другой стороны, как ещё на честного водилу, увидевшего лишнего, смотреть местным отморозкам? Я для них, как вертолёт в сауне, особо им не нужен. И что теперь делать? Сдаться в полицию? Так говорят, местную мафию прикрывает волосатая рука из области, которая и на полицию надавит, и загривок местной власти больно почешет. Что этой мафии какой-то водила автобуса?

Ну, всё, приехали! Если для пассажиров автовокзал — конечная станция, то для шофёра корячилась, как минимум, психлечебница. В конечном пункте маршрута Загорулько высадил своих пассажиров и судорожно стал искать в кармане пиджачка сигареты. Это дело надо перекурить, чтобы приглушить влияние гормонального коктейля в крови. Вот только, оказалось, что не все пассажиры покинули салон, а остался в салоне тот самый дядя Вова, что нехорошо посматривал на водилу. Ух, и морда у этого дяди Вовы — настоящий каторжанин и потомственный рецидивист. Он, к ужасу Василия Трофимовича перебрался к нему поближе, плюхнулся на потёртое кресло, покосился на бедного Загорулько нечитаемым взглядом и нахмурил свои седые брови.

— Курение убивает, — мрачно высказал свою мысль мужик. От таких напоминаний о вреде курения, сигарета выпала из дрожащих губ Загорулько. — Чпок и нет человека. И никто не узнает, где могилка его.

— Почему не узнает? — затравленно прошептал Загорулько.

— Потому, что болота большие: весь Комаровск можно там утопить, — просветил шофёра в местные реалии высокий и здоровый мужик с бандитской физиономией. — Знаешь, что такое «система ниппель»: туда — дуй, оттуда — …, ничего не выходит, — он криво ухмыльнулся, продемонстрировав Загорулько свои большие зубы.

К чему он это говорит — совсем запаниковал Загорулько. От таких намёков слабость в членах возникает, и резко обостряются хронические заболевания. Впрочем, от заболеваний можно и не помереть, судя по дальнейшим словам этого злого дяди Володи.

— Это называется по-научному дилемма, ага. Между «очень хочется» и «нельзя», — стал популярно объяснять водиле прописные истины дядя Володя. — Хочется индивиду покурить сигарету, но нельзя, потому как ему надо помнить о болотах, ибо можно так накуриться, что заблудишься на болотах и привет большой семье. Вот, бывало, идёшь по болоту и дышишь полной грудью прокисший воздух топей, которые квакают, хлюпают, жужжат комарами, а также булькают и смердят. Красотища…

— Это я к тому, что, например, подойдёт к тебе вдруг некто и поинтересуется: «А скажи мне, мил человек, есть ли у тебя желание выкурить сигаретку? Давай гражданин водитель автобуса покурим с тобой и обсудим конкретно некоторые детали, что ты мог любопытного видеть на трассе».

Дядя Володя говоря это, внимательно изучал реакцию водилы на его слова. Тот молчал и потел.

— Что должен тогда ответить этому излишне любопытному «некто» честный водила? — вопросил дядя Володя и сам же ответил:

— Честный водила должен сказать, что не курит и, вообще, занимается спортом. Как считаешь, я прав?

Загорулько, загипнотизированный взглядом матёрого каторжника, хрипло произнёс:

— Скажу, что не курю и занимаюсь спортом. Лёгкой атлетикой.

От такого ответа дядя Вова пришёл в полный восторг, и с умилением произнёс:

— Я всегда знал, что нужно давать хорошему человеку второй шанс, но никогда не давать третий. Ты, я смотрю, мужик свой в гробовую доску. Наш человек до тапочек. На лету сечёшь фишку. Надо же — лёгкой атлетикой занимаешься. У нас в Жупеево как раз открылся новый спортивный клуб кому за тридцать, так ты можешь в него ходить. Знаешь, какие тётки там занимаются. У, брат! Значит, узнаешь! Скажешь тренеру просто, что пришёл от дяди Вовы и всё такое, там поймут. Ну, бывай, спортсмен и не затягивай с этим делом. И помни, что твоё будущее пока ещё покрыто мглой и пеплом. Держись за спорт и всё такое, ага. Влага осядет росой, а пепел удобрит землю. Короче, взойдёт богатый урожай. Мысль уловил?

Новоявленный спортсмен, после окончания разговора, больше походил на рыбу, которую только что достали из воды: мокрую, скользкую и задыхающуюся. Как-то не очень радовал гражданина Загорулько выданный ему второй шанс. Третьего шанса, сказали не дадим и даже про пепел намекнули. Ага, не утопят, так сожгут ироды. С этих станется.

Глава пятнадцатая

Стало доброй традицией — раз в месяц в посёлке Жупеево встречались три незаурядные личности. Один из троицы — это всем известный главный врач местной больницы доктор Бутенко Роман Яковлевич. Второй участник встречи — ярый коммунист с незамутнённым классовым сознанием — товарищ Найдёнов Вилен Кимович. И, наконец, третий человек — это сам директор городского кладбища незабвенный Мохов Иван Трофимович. Все эти три гражданина являлись депутатами, следовательно, законодательной властью в городе Комаровске. Соответственно, они считались властью и в Жупеево, благо этот посёлок относился к городу. До определённого момента эта троица олицетворяла собой оппозицию во власти, ибо власть в Комаровске распределялась между двумя полюсами силы — между людьми криминального авторитета Лысенко и людьми бандита Франта. После гибели Франта власть, естественно, полностью попала под контроль Лысенко, ввиду того, что банда Франта частично отправилась на тот свет, частично разбежалась, а часть банды примкнула к Лысенко, но, естественно, на самые низшие должности в криминальной иерархии. Олег Николаевич Лысенко дураком никогда не выглядел, поэтому он очень быстро сообразил, что реально власть в городе и посёлке давно уже принадлежит некой силе, невидимой, но чрезвычайно смертоносной. Бодаться с этой силой он не собирался, ибо дело тухлое. Понятно, что тогда он долго не проживёт. Да, и недолго тоже. Это как выпендриваться перед миллиардами лет эволюции. Звериная чуйка Олега Николаевича подсказала ему, что надо как-то договариваться с «третьей силой» даже ценой больших материальных потерь. Эта же чуйка подсказывала ему, что неведомая сила не только окопалась в посёлке Жупеево, но уже пристально присматривается к Комаровску. Учитывая, что неизвестная организация совершенно не боится проливать кровь, то для Лысенко могли наступить «критические дни». Пришлось Олегу Николаевичу своими действиями намекнуть страшному сообществу, что он готов договариваться. Он даже лично приехал на совещание в Жупеево, где в «Пончиковой» тогда как раз «случайно» обедали три оппозиционных депутата. В этой «Пончиковой» Лысенко во всеуслышание объявил, что готов прямо сейчас спонсировать в Жупеево несколько миллионов денег не требуя ничего себе, ибо он в натуре патриот и для людей ему ничего не жалко. И это только для начала несколько миллионов. Кроме того, пришлось просить трёх оппозиционеров стать смотрящими над социальными преобразованиями в Жупеево, а коммуниста Найдёнова даже сделать главой города. Пусть старикашка считает себя выдвиженцем от народа. Особые схемы с «пилением» городского бюджета Лысенко не собирался реализовывать, ибо чревато для здоровья, хоть у него имелся ручной глава администрации города. А что, красиво получилось: глава города старый коммунист, глава администрации — довольно «честный» специалист, депутаты поголовно с его рук кормятся. Электорат доволен. Лысенко на свой век хватит и тех бизнесов, что у него уже имеются: мусоропереработка, строительство, рестораны, транспорт, магазины, переработка сельхозпродукции и городской рынок. Пришлось, конечно, резко отказаться от некоторых криминальных тем, да и чёрт с ними, если позиционируешь себя как честного предпринимателя. С дурью, проституцией, кражами автомобилей и разбоями организация Лысенко и раньше не связывалась. Ну, почти не связывалась. Хм.

На сегодняшнем совещании троих депутатов в Жупеево Лысенко не присутствовал, но знал, что те собираются обсудить текущие дела. Наивные люди — считал Лысенко — они думают, что от них что-то зависит. Он прекрасно понимал, что в этом Жупеево даже от него практически ничего не зависит. Мудрый Мохов понимал, что от их усилий пользы процентов на пять. Доктор Бутенко считал, что они влияют на треть, а коммунист Найдёнов считал, что только его мудрое руководство в ленинском стиле обеспечивает в Жупеево такое резкое процветание. Да и пусть старик себе так считает. Конечно, реально всем рулит «третья сила». Да, какая она третья — это мы третьи сбоку, а они здесь центровые. Вот только шифруются конкретно. Не назвать же силой бывшего полицейского Чекмарёва, которому мы же сами и сделали имя. Вот же странная ситуация в посёлке. Есть неформальный глава Чекмарёв, который не пришей кобыле хвост, но все лавры идут строго ему. Есть депутаты, от которых толку ноль, но все считают, что они рулят. Есть мы, честные-пречестные предприниматели, но и от нас толка нет, если честно. Мы все вместе только ширма для неведомого кого-то. И этот кто-то крайне жёстко ведёт свою игру. В последнее время несколько лысенковских людей с криминальным прошлым погибло при странных обстоятельствах, погибали залётные «гастролёры», пачками гибли всякие маргинальные личности. А торговцы дурью за короткое время вывелись в Комаровске как класс.

Лысенко зябко поморщился: а ну как эти неизвестные решат, что он плохо себя ведёт. Прихлопнут и не поморщатся. Да и чего им морщиться? Вот совсем недавно они добрались до полицейских и прокурорских. Несколько человек из коррумпированных стражей закона погибло прямо у себя дома. Нехорошо умирали. Скорее всего, неведомая сила дала ответку за то, что эти «стражи» натравили на Чекмарёва шесть боевиков, нанятых в областном центре. Вот же дурни бывшие коллеги Чекмарёва: нет бы затаиться, прикинувшись ветошью, так нет — затаили злобу. Сами не смогли с бывшим коллегой справиться, так хватило ума нанять отморозков, а те жидко обделались. И где теперь шесть отморозков? Скорее всего — в болотах. Слухи опять пошли самые разные. Даже говорят, что это Чекмарёв лично их убил: якобы свидетели есть. Ага, лично замочил — кто же ещё. На этого Чекмарёва всех жмуриков со всей области скоро начнут вешать. Маньячило, одним словом. Но народ его любит. Да, не просто любит, а обожает.

— Эх, — вздохнул Олег Николаевич, наливая себе соточку коньяка, — а нас предпринимателей никто не любит, только завидуют. Потому, что сволочи мы, как есть. Вот же дьявол полосатый, которого, впрочем, призывать как раз и не рекомендуется. И так в нашей местности чертовщина творится. Чертовщина чертовщиной, но придётся изобразить несколько реверансов перед «третьей силой», которая первая. Надо чуть потесниться в мутных схемах. Не обеднею. Прикрою, наверное, я несколько направлений. Ага, мусор и собачек. Наш глупый народишко, когда видит на улицах переполненные помойные баки, начинает волноваться и гундеть. Он напрочь не понимает экономическую подоплёку данного явления. Здесь всё просто: схема идеальная. Как известно, уборка мусора находится в полукриминальных руках, то есть в наших руках. Эти руки мусор убирают согласно муниципальному контракту, по приемлемому тарифу, но есть нюансик. Весь дополнительный мусор, что скапливается вокруг помойных баков, убирается уже по повышенному тарифу за счёт городских средств. Кто составляет акты надо объяснять? Не надо. Всем хорошо, кто участвует в этой схеме, а что образуются горы мусора, то непременный атрибут схемы — без гор мусора и допсредства не выделишь. В Жупеево эту схему похерили: придётся и нам от неё отказаться, ибо тех, кто «правильно» делит бюджетные деньги — ждёт преждевременная смерть. С собачками тоже золотая жила. На отлов и стерилизацию каждой бездомной собачки выделяются умопомрачительные средства. Ага, всё согласно закону. Собачек теперь уничтожать нельзя, даже если они съедят кучу людей. Люди — дерьмо, которое не жалко, а каждая собачка приносит кое-кому огромные средства. Не хочется тему терять, но надо, ведь в этом Жупеево ещё недавно бегали стаи собак, кусали детей и даже взрослых. Вдруг, за пару суток, все злые блохастики куда-то делись. Понятно куда они делись: кто-то, кто плюёт на дурные законы, взял и уничтожил бездомных собак. Поголовно. Что им какие-то дурные собаки, если они людей пачками в болоте топят.

* * *

Совещание традиционно проходило в кабинете главного врача Романа Яковлевича. Кабинет выглядел достойным для приёма даже министров, а сама больница постепенно, но довольно быстрыми темпами преобразовывалась на глазах. Это заведение уже не походило на дышащее на ладан предприятие, которое почему-то ещё не «оптимизировали» окончательно. Ещё недавно оно по ошибке считалось лечебным учреждением, а сейчас расцвело буйным цветом: старые корпуса подверглись капитальному ремонту, строились новые корпуса, территория благоустраивалась, инфраструктура совершенствовалась, современное оборудование монтировалось, кадрам предоставлялись ведомственные квартиры и предлагались денежные бонусы. Поликлиника, находящаяся на территории больницы, также преобразилась в лучшую сторону. Строилась стоматология и ещё ряд объектов. Из-за всего этого непотребства, больница посёлка Жупеево попала в чёрный список Минздрава области, но чиновники ничего не могли поделать, как ни старались нагадить жупеевцам. Впрочем, Роман Яковлевич совершенно не обращал внимания на происки чиновников. Да, честно говоря, он ни на что уже давно внимания не обращал. Кроме непосредственной работы в качестве неплохого хирурга. Почему происходят колоссальные изменения в больнице, откуда всё берётся — он перестал интересоваться, как перестал реагировать на требования вышестоящих чиновников. Не реагировал и всё. Те бесились, но… Каким-то образом, неведомые «спонсоры» улаживали все шероховатости. Способы улаживания конфликтов Бутенко не интересовали: он даже думать не хотел, что «спонсоры» делали с врагами. И так по посёлку ходят жуткие слухи. С высоты своего возраста Бутенко индифферентно взирал на все преобразования, правильно рассудив, что как-то же жили долго в дерьме, как-нибудь и хорошее переживём. К хорошему доктор привык быстро. Его радовал роскошный личный кабинет, удобные палаты для больных, инструменты для операций и многое другое. Только работай. Он и работал в своё удовольствие, даже стал замечать, что и личное здоровье у него резко улучшилось.

Так как кабинет доктора позволял провести совещание трёх депутатов — смотрящих над преобразованием поселения на высшем уровне, то совещались у доктора. А где ещё? Не в арендованном же коммунистами сарае проводить совещание? Или совещаться на кладбище у Мохова? Кроме того, три депутата после совещания всегда отправлялись в «Пончиковую», где их ждал великолепный обед. Конечно, можно совещаться и в Администрации города, но там нет такой «Пончиковой». И вообще, в Администрации атмосфера не та: кабинеты и суета чиновников только скуку нагоняют. Плюс неистребимый запах злой пыли от бумаг.

Найдёнов уже присутствовал в кабинете доктора, а Мохов задерживался. Просто Иван Трофимович осматривал новшества, происшедшие в больнице за прошедший месяц. Ого, уже шикарной оградой огородили территорию больнички. Ограда-то чугунная. Даже у него на кладбище таких оград нет. Шикуют Айболиты. На новой проходной он заметил мордоворотов-охранников, впрочем, те Мохова пропустили беспрепятственно, но внимательно его осмотрели. Ты гляди, серьёзно тут у них всё становится.

— Вечер в хату, — вежливо поздоровался Мохов, входя в кабинет доктора. Он сегодня немного припозднился, но то некритично. Доктор и коммунист уже о чём-то базарили, типа тёрли тему. Коммунист несколько осуждающе посмотрел на Мохова:

— Богатые и жулики — это две стороны одной медали, — с намёком произнёс он. — Равенство по закону не есть ещё равенство в жизни.

— Золотые слова, — пробормотал Мохов. — Распоряжусь выбить их на могильной плите.

— Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, фразами и обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов, — продолжил Вилен Кимович.

Мохов и Бутенко незаметно переглянулись: они давно знали своего «товарища», поэтому здорово не реагировали на его речи. Однако если главу города не отвлекать, то он долго мог говорить на политические темы: ленинское теоретическое наследие он знал назубок и мог вывалить на голову слушателя целый ушат из наследия великого Ленина, а когда он добирался до Энгельса, то туши свет. Вообще-то все эти совещания в посёлке проводились депутатами постольку поскольку. Даже коммунист ездил в Жупеево, прежде всего, не поговорить на политические темы, а пройти очередное медицинское обследование в замечательной клинике. Мохов тоже понял, что в Жупеево вылечат качественнее, чем даже в области. Там ещё и денег вытащат немеренно, а здесь платить не надо, кроме, конечно, спонсорских взносов, но это уже отдельная тема, которую надо предметно перетереть с кентами.

Бутенко, витая в своих медицинских делах, постоянно предлагал своим друзьям-соратникам пройти у него новое обследование на новом аппарате, невесть как появившемся в больнице. Вот и сегодня он предложил им подвергнуться новому обследованию на новомодной штуковине. А потом двинем в «Пончиковую», ага.

— А пиписька от этих ваших штуковин, не отвалится? — поинтересовался Мохов. — Для меня этот вопрос пока ещё актуален, но не так остр, как в молодости. Вот в молодости, доложу я вам — я трахал всё что шевелится, а что не шевелится, расшевеливал и трахал. На минуточку, тогда виагры не существовало. Когда настоящему мужчине плохо, он ищет женщину, а когда хорошо, он ищет ещё одну, гы-гы. Вот помню, однажды…

Но его перебил Найдёнов, сообщив:

— Несдержанность в половой жизни — буржуазна: она признак морального разложения. В половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесенное культурой. Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше.

— Ну, у всех свои недостатки, — пробормотал директор кладбища.

— Недостатки у человека как бы являются продолжением его достоинств. Но если достоинства продолжаются больше, чем надо, обнаруживаются не тогда, когда надо, и не там, где надо, то они являются недостатками, — продолжил дискуссию коммунист.

— Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни, — ляпнул в ответ Мохов. Он тоже когда-то Ленина читал.

— И то так, — опомнился хозяин кабинета и предложил соратникам плавно переместиться в «Пончиковую» — отобедать, типа, чем, хм, Бог послал.

Упомянув Бога, он опять возбудил Найдёнова.

— Мы должны бороться с религией, — опять начал бурчать Найдёнов. — Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс. Вот скажите, товарищи, зачем тратить народные деньги на восстановление церкви в этом замечательном посёлке? Непременно, товарищи, надо построить библиотеку или клуб, где надо крутить правильное кино. Из всех искусств для нас важнейшим является кино. До меня дошли слухи, что здесь собираются построить новый религиозный объект, а религия, как вы знаете — это опиум для народа!

Бурча про опиум для народа, Вилен Кимович не забывал переставлять ноги в направление «Пончиковой», где компанию ждал вкусный обед. Как объяснил по телевизору профессор Капица — человек не только царь природы, но и раб своего желудка. И не поспоришь.

Компания шла не торопясь, ибо времени имелось с прицепом.

С тем, что «раньше было лучше» спорить с Найдёновым никто не собирался. Мохов только ехидно улыбался и поддевал Найдёнова тем, что сообщал ему информацию о своём решении финансировать строительство нового храма в посёлке, ибо в поселениях людей должны стоять храмы и располагаться погосты. А как же иначе? Мы, русские люди, покорны своей судьбе. За внешней безалаберностью нам свойственен мрачный фатализм.

Ещё он хотел потролить Найдёнова тем, что кино, о котором тот так горячо ратует, давно стало никому не нужным. Даже маленькие детки уже могут с помощью своих гаджетов насмотреться такого кинA в интернете, из серии 18 плюс, от авангардизма которого только диву даёшься. Даже Фрейд и тот прослезился бы от такого «авангардного» кино и прокомментировал бы события на экране с помощью непечатных слов. Сейчас в сексуальном плане, мы молодёжь ничему не научим. На смену запретам пришла эпоха вседозволенности. Информация стала чрезмерно доступной, а чтение книг, как собственно и вся литература оказалось в загоне. Читать теперь считается немодным. Достаточно поглощать пассивную информацию и будешь в тренде.

Новая поросль растёт ушлая. Молодёжь, хоть книги и не читает, в массе своей отличается житейской хваткой и холодным здравомыслием. На нас, старичков, смотрят с сочувственной жалостью, а то и с брезгливым недоумением. Плохо, что некоторые молодые люди стремятся уехать на Запад. Нет у них патриотизма, готовы покинуть могилки предков, и не чтить эти могилки. Ладно, плевать на таких, кто не понимает, что за морем веселье, да чужое, а у нас и горе, да своё.

Для VIP персон на втором этаже «Пончиковой» уже приготовили отдельный кабинет с установленными на столе яствами. Увы, но спиртное в этом заведении не приветствовалось. Это им минус. Но всегда есть выход. Мохов украдкой достал из пакета бутылку марочного Кагора — для поминок это вино самое то. Доктор, слегка поморщившись от вида бутылки Кагора, выставил на стол небольшую ёмкость, явно из-под лекарств, с жидкостью янтарного цвета. Настойка на настоящем медицинском спирте — гордо проинформировал он сотрапезников. Чисто оздоровительная, а не для пьянства. Коммунист, пожевав губами, достал из кармана пиджака плоскую бутылку.

— Коньяк «Енисели», — сообщил он с лицом повышенной серьезности, — Этот напиток уважал великий Сталин. Осетинские товарищи нам поставляют.

Мохов чуть не фыркнул, как лошадь-тяжеловоз — он прекрасно знал, где разливают все эти коньяки. Вот его «Кагор» наверняка настоящий.

В роли тамады выступил Мохов, ловко разливший «Кагор» в стаканы из-под сока. Поскольку Иван Трофимович предпочёл красное вино, то его заклеймили ренегатом. Однако, согласились, что градус надо повышать, а не понижать.

— Господа и товарищи, — произнёс первый тост. — Мой орган тонких предчувствий вещает, что мы с вами замутили дело беспрецедентное. И чтобы его раскрутить, понадобятся беспрецедентные действия, сильный характер и светлый разум. Ну, вздрогнем за разум! Мы же с вами не валенки в ряду кирзовых сапог.

Выпили по первой, проникнувшись пафосом тоста, однако, Найдёнов имел собственное мнение о разуме, но промолчал. Он слишком хорошо знал диалектическую парадигму, что булыжник, а не разум, является главным оружием пролетариата. Но, не будешь же пить за камни.

Доктор Бутенко тоже считал, что глупое убеждение думать, что выживает сильнейший и умнейший. Никак нет: выживает тот, кто лучше приспосабливается к окружающей среде. Например, у нас в Жупеево заправляет некая сила, которую никто не видит, но она существует, и ловко приспособилась к нашей среде.

Три ситуативных «друга» во время своих совещаний изображали дружелюбие по отношению к собеседнику и старались не давить на чувствительные «точки» друг друга. Однако, слишком разные интересы преследовали они. Поэтому, даже совместные посиделки представляли собой только ширму для обделывания своих делишек. Мохова сейчас очень заботило состояние местного погоста, но не говорить же об этом своим «товарищам». Они разве поймут, что на жупеевском кладбище, судя по сообщениям его работников, начали твориться какие-то непонятки, впрочем, на комаровском тоже. На местном погосте работает один комаровец и один местный кадр, и с этими кадрами надо что-то делать. Всем известно, что работники кладбищ склонны к неумеренному употреблению спиртного. Чуть ли не каждый божий день им приходится «причащаться». А вы поработайте с мертвецами — сами хлестать начнёте. Тут сама обстановка говорит: «Выпей и отвлекись. Да, не сто грамм выпей, а всю бутылку усвой». Скорее всего, эти двое горе-работников допились до разноцветных чертей, или, что им там мерещится. Не будешь же жаловаться коллегам депутатам, что у Мохова на кладбищах завелась мистика. Засмеют конкретно. Не в лицо начнут смеяться, нет, а за спиной точно позубоскалят. Скажут: «Не тот уже Мохов, не тот. Не может навести порядок среди своих кадров». Найдёнову о мистическом, призрачном и потустороннем вообще бесполезно говорить. Он верит только в материализм и в один единственный призрак — «Призрак коммунизма», который где-то ходит, но не у нас, а по Гейропе. Ну, и в товарища Ленина верит, который живее всех живых.

У доктора Бутенко тоже имелось в наличие много тайн, которые он не хотел выдавать своим коллегам-депутатам. Эти балбесы не поймут. У них сознание простое и незамутнённое. Знаем мы зачем они сюда приезжают. Сто лет им всякие совещания сдались: они приезжают за пончиками, ну, и, конечно, за здоровьем, ибо истинно веруют, что в нашей клинике его можно получить. А вот дудки! С каких это пор в больницах, даже самых лучших, могли вылечить всех людей от всех болячек? Да ни в жисть, как говорится. Здоровье не купишь ни за какие деньги. Мы, доктора, только и можем чуть поддержать пошатнувшееся здоровье, но мы не боги. Вылечим, с грехом пополам, у больного одну болячку, а у того ещё две вылезут. И привет! Короче говоря, сколько на роду написано — столько и проживёшь на этой земле. Мохов и Найдёнов думают — раз в нашей больнице вдруг завелось много новых аппаратов, появились опытные кадры, то мы тут всех на раз-два поднимаем на ноги. Ага, помечтайте. То, что у нас вдруг стали оздоравливаться больные, то не от медиков зависит. И это наша тайна, о которой им лучше не знать. Странные у нас дела творятся: вдруг выживают пациенты, которые никак не должны выжить, а помирают внешне здоровые люди. Вот только сдаётся мне, что проводится какая-то селекция — кому жить, а кому нет.

Мохов и Бутенко считали, что только у них имеются зловещие тайны, а у Найдёнова их нет. Собственно, что с коммуниста возьмёшь? Витает в своих завиральных идеях — ему и хорошо. Вот только сам Найдёнов так не считал. Что-то в последнее время ему стало жутковато жить. Страшно до слёз. Но, не признаешься же своим коллегам, даже таким адекватным, как Мохов и Бутенко о своих проблемах. Не скажешь же им, что у главы города появились душевные проблемы. Как объяснить им, что в голове товарища Найдёнова поселились классики социальных преобразований, чтоб их черти драли. Не преобразования драли, а классиков. Ночью снится всякий бред, да и днём от апологетов покоя нет. Спать, сволочи, не дают, да и средь бела дня пристают: всё объясняют и объясняют тонкости своего учения. Я ещё совсем не старый, но замучили кошмары. Товарищ Ленин картаво объясняет, так и хочется сказать ему, что научись сначала правильно говорить — сходи к логопеду. А Маркс со своей ботвой на башке? Этот бородатый основоположник Карлсон Маркс, идеи которого, по слухам, всё ещё живут в сердцах мирового пролетариата, как заведёт свою шарманку, так не остановишь. Так и хочется посоветовать этому Карлсону постричься и сходить в баню. Хуже всех Энгельс и Каутский — эти вдвоём приходят и начинают нести такую дичь, что на стенку с разгона хочется прыгнуть. Хоть ты тресни, но надо их слушать, а они вдвоём поднимают такой невообразимый шум, какой возникает в курятнике, когда туда забирается хищник. Бывает, приходят среди ночи и начинают орать. Получается у них сильнее, чем у соседей сбоку, когда те ночью амурными делами занимаются.

Вот товарищ Мао тот радует своим смешным акцентом и немногословием, но тоже товарищ с придурью. Как и Ким Ир Сен с товарищами Троцким и Хрущёвым: с этими вообще спорить бесполезно — чуть что, они сразу дико проклинают Вилена Кимовича на десяти диалектах за оппортунизм. Хорошо хоть, что товарищ Сталин с Берией не приходят. А если явятся? Как бы выпросить у доктора Бутенко каких-нибудь порошков, чтобы товарищи классики и апологеты заткнулись. С этими голосами, сука, ведь нужно что-то делать! Само-то никак не рассасывается! Но, мля, как доктору сформулировать проблему? К своему ужасу Найдёнов стал ощущать, что его мировоззрение и вера в марксизм-ленинизм и даже в пролетарский интернационализм начала давать трещину. А всё из-за говорливых классиков, залезших в его голову. Вера грозила развалиться, как карточный домик от мимолетного неловкого прикосновения. Так можно скатиться в чёрную пропасть меланхолии, на дне которой заполучить тоску и неудовлетворенность от смысла жизни. Однако признаваться доктору в наличие голосов классиков в голове не стоит — пусть лучше меня болотные пиявки съедят, чем коллеги узнают, что у меня не все дома. Да, и весь организм в целом подлечить не мешало бы, а то скрип костей, как у рассохшейся кровати уже не воодушевляет.

Хорошо, что Найдёнов не стал загружать доктора Бутенко своими проблемами с голосами. Тот бы подтвердил известный тезис, что все болезни от нервов. И объяснил бы главе города, что всё дело в стрессах, вирусах, плохой экологии, агрессивной информационной среде, ускоренном ритме жизни. Ага, всё это не способствует здоровью, а, напротив, выводит расстройства нервной системы и психики в целом на первые позиции в статистике заболеваний.

Правильно сделал товарищ Найдёнов, что не взвалил на плечи доктора ещё и свои душевные проблемы. У доктора самого ролики за шарики давно закатились. Но доктор поступил мудро: взял и наплевал на всё — занимался только своей хирургией и ни во что не вмешивается. Зачем вмешиваться, если больничка процветает? «Система работает — не трогай её» — отличный принцип. Бутенко чувствовал себя убелённым сединами старцем из сибирского скита, душевное равновесие которого ничем не поколебать.

Доктору приносили документы на подпись — он подписывал не глядя, зная, что личный секретарь, предоставленный ему спонсорами, никакой крамолы не пропустит. Немного пищал завхоз, что стало больше работы, но успокоился, когда в больнице появились на половину ставки некие люди, которые решали все вопросы со «спонсорами». Таким человеком, кто согласился на дополнительную работу, оказался учитель труда местной школы. Добрейшей души человек и всё у него прекрасно получается, ибо трудолюбив, как та лошадь. Он притащил с собой каких-то волонтёров, которые бесплатно работают в больнице. Волонтёры в основном состояли из старшеклассников местной школы. Теперь в больнице чистота и порядок: ни пылинки — ни соринки. Завхоз в ахуе: ему практически ничего не надо делать, только зарплату получать и гонять в своём кабинете целыми днями чай и кофе, что завхоз и делает. Завхоз от такой жизни ощутил блаженство и телесно раздобрел: для него всё стало шоколадным. Санитары опять же появились, которым больница не платила, а платят спонсоры. Особенно доктору Бутенко нравился санитар по имени Сашка. Молоденький парнишка с проблемами глаз, но зато безотказный: работает самозабвенно и не гнушается самой грязной работы. Больным он очень нравится. Да кому не понравится человек, который, не морщась, выносит из-под тебя отходы и не шипит, как некоторые медсёстры. С этим Сашкой больным комфортно и спокойно. И денег он с больных не берёт, как это делают медсёстры и санитарки. Вернее делали, но потом вдруг все вымогатели куда-то делись.

* * *

Семёну Митрофановичу Безпалько, бывшему военному пенсионеру, а сейчас школьному «трудовику» и по совместительству на полставки хозяйственному работнику в местной больнице нравилось разглядывать ампулы с quīnta essentia. Содержимое ампул завораживало «трудовика» игрой таинственного тёмно-синего цвета с золотистыми искорками. То на свету, а в темноте ампулы излучали мягкий свет. От созерцания волшебного эликсира Безпалько отвлёк скрип кожи кресла. Это в кресле удобнее устраивался хозяин мастерских Больц Анатолий Васильевич. Собственно, Больц и принёс «трудовику» очередной футляр с шестью ампулами эликсира. Всё правильно: эликсир являлся платой Судье за санкционирование им уничтожения шестерых бандитов.

Пока главный врач больницы и два его друга предавались чревоугодию в «Пончиковой», в это же время в больнице, в помещении хозяйственной службы встретились Безпалько и Больц.

Бутенко, Мохов, Найдёнов и Лысенко могли сколько угодно гадать о реально злой силе, окопавшейся в их районе, но как догадаешься, что представители этой силы ловко пристроились в самой больнице, сделав её одним из опорных пунктов своей организации. Бутенко сам выделил в двухэтажном крыле здания больницы две комнаты для работы со спонсорами. Причём рядом со своим кабинетом, располагавшемся на втором этаже. Из огороженной стеклянной перегородкой приёмной, где сидела кобра-секретарь главного врача, вели две двери: одна шикарная, ведущая в кабинет к главному врачу, а вторая дверь весьма скромная, ведущая на площадку с пожарным выходом. Вот здесь и имелся вход в небольшое помещение, отданное для переговоров со спонсорами. Получалось, что спонсорам теперь не надо шаблаться по всей больнице, а можно смело заходить в хозчасть через отдельный вход и вести переговоры с ответственными лицами. Вот на втором этаже и располагалось хозяйство Беспалько, назначенного ответственным лицом на полставки, а на первом этаже комната представляла собой просто склад, куда спонсоры складывали привезённые подарки. Заместитель директора по хозработе давно забил на все текущие дела, переложив все заботы на плечи безотказного Безпалько и его команду волонтёров. Те и старались, как могли. Пока шикарно всё получалось: система работала. Доктор Бутенко тоже поступил хитро, открестившись от наличных денег, вручаемых ему спонсорами. Он тут же отправлял их в сейф Безпалько, раз тот назначен поселковой общественностью контактировать с Чекмарёвым, спонсорами и подрядчиками. Все в посёлке знали, что Безпалько честный, порядочный, трудолюбивый и миролюбивый человек. Кроме того его жёстко контролирует душегуб Чекмарёв, а у того не забалуешь: бывший полицейский за копейку может убить.

Мало кто знал, что сейчас в комнате на втором этаже, прямо под носом у главного врача, находились не «трудовик» и хозяин мастерских, а Судья и Палач. Их безопасность охранял один из местных «некромантов», так что мужчины могли спокойно общаться и строить свои дальнейшие злодейские планы. Хотя, они и без личной охраны могли дать отпор любому противнику. Просто так попасть в это помещение не мог ни один посторонний человек, ну, кроме, разве что Сашки Прокопенко: для этого монстра секретов не существовало. Конечно, сюда мог и Учитель заглянуть, но зачем Высшему просто так приходить к своим помощникам. А вот Сашка смело ввалился в помещение, при этом чувствовал себя, как дома. Как-то так получилось, что пожилой трудовик и молодой человек крепко сдружились на почве тайных дел. Очень часто Судья для акций устранения неких личностей привлекал молодого монстра, а не боевиков господина «F», впрочем, тот совершенно не протестовал, считая, что Судья всегда прав. Желает Судья пользоваться услугами монстра — то его право. Господина «F», за его очень долгую жизнь уже давно ничего не удивляло.

Сашка беспардонно ввалился в помещение и молча уселся в свободное кресло. Взрослые собеседники особо не обратили на него внимания, продолжая общаться, а Сашка своими жуткими глазами, скрытыми за очень чёрными очками, изучал обстановку, хотя здесь мало что изменилось. Новое только то, что Судья получил ещё шесть ампул quīnta essentia. Так скоро он весь сейф займёт своим эликсиром. Кроме эликсира в сейфе валяются пачки денег и пистолет. Ага, может Судье пистолетик и пригодится, ибо как гласит древнерусская пословица: «Лучше старенький «ТТ», чем дзю-до и каратэ».

Ещё Судья устроил тайник в школе. А так ничего нового в помещении Сашка не обнаружил, всё по старому: два стола, четыре кожаных кресла, четыре приличных стула, два сейфа, два шкафа, комод, на котором стоит явно древняя армиллярная сфера, сделанная из бронзы, прочного дерева и платины. Этот прибор, изготовленный в средние века, притащил в подарок Судье господин «F». Интересно, Судья хоть знает, для чего предназначено это уникальное и загадочное устройство? Можно только догадываться, каким образом древние люди умудрились рассчитать все параметры и создать это астрономическое устройство. Сейчас люди забыли, предназначение армиллярной сферы. Она служит только символом. Хотя на гербе Португалии она оказалась и ещё является символом Санкт-Петербурга, располагаясь на вершине Кунсткамеры.

— Интересно, уважаемый Судья, — обратился к собеседнику Палач, следящий, как Судья бережно прячет пенал с ампулами в сейф. — Вы уже заметили, что вещество, заключённое в этих ампулах и называемое quīnta essentia, иначе «Пятая сущность», «Панацея» и «Философский камень» по-разному действует на людей? Казалось бы, что квинтэссенция, как одна из основных стихий и тончайшая, стихия, пронизывающая весь мир, способна свершать абсолютные действия, но… Например, в случае с вашей внучкой, даже quīnta essentia поддерживает её жизнь только в течение месяца.

— Предполагаю, — поднял на собеседника тяжёлый взгляд Судья. — Что так решил наш Учитель.

— Не совсем так, — позволил себе слегка улыбнуться Палач. — Высшее существо, конечно, способно решить проблему радикально и многими способами. Вот только не всё в этом мире просто и понятно. Есть вещи, которые даже Высшие не могут превзойти. Прежде всего, это фундаментальные законы бытия, называемые Предопределение и Всеобщая зависимость. Великий Аттрактор повелевает этими категориями. Идти наперекор воли Предопределения невозможно. Промысел Высших Сил смертными не осознать, но тот, кому повезёт припасть к источнику мудрости Высших, рано или поздно найдёт свой Путь.

— Получается, наш Учитель не всесилен? — уточнил Безпалько.

— Я бы так не стал утверждать, — спокойно продолжил господин «F». — Во всяком случае, в известном нам космосе могущественнее его никого нет. Проблему с вашей внучкой он мог бы решить многими способами, красиво обойдя давление Великого Аттрактора.

— Это как? — напрягся Безпалько.

— Навскидку предложу несколько способов, — стал загибать пальцы Палач. — Во-первых, он мог бы перенести её сознание в виртуальный мир. Вечная жизнь гарантирована. Во-вторых, ему не трудно перенести её сознание в другое здоровое тело, существующее в ином слое реальности. Но Учитель поступил максимально лояльно лично к вам, даруя вам quīnta essentia. Теперь вы можете наслаждаться видом того, как ваша внучка развивается на ваших глазах.

— Но, приходится уничтожать много народа, — отметил Безпалько.

— Вы называете это уничтожением народа? — даже слегка засмеялся Палач. — Пару сотен никчемных организмов отправили на тот свет и возомнили себя лютым убивцем. Нет, дорогой Судья. Ваши действия по уничтожению отбросов пока минимальны. Вот помню, до рождества Христова мне приходилось целые города уничтожать огнём и мечом подчистую. Да и в средние века мы резвились на всю катушку, причём на всех континентах. Одни чума и натуральная оспа чего стоили. Что-то в последние четыреста лет я совсем разленился, как тот кот на солнышке. А всё почему? Да потому, что народ плодится с космической скоростью, сколько его не трави. Пропитания только становится всё меньше: уже придумали муку делать из сверчков. Вот вам пример действия Аттрактора: что ни делай, как не карай грешников, а результат получится такой, какой «задумал» Великий Аттрактор. Исторический процесс, батенька — это локомотив, который катит с огромной скоростью. Мы стремимся сокращать количество грешников на планете, а они всё плодятся и плодятся. Что греха таить: доложу вам, что у людишек всего лишь один грех — желание самоутвердиться за счет ближних своих, сделав из них ступеньки, по которым вскарабкаться вверх. Желающий власти представляет её в виде пирамиды Хеопса, только вместо бетонных блоков она сделана из живых людей.

— Вот вы сказали, — продолжил свою речь Палач. — Что несколько сожалеете о том, что приходится убивать людишек для неких наших целей.

Безпалько стал внимательно вслушиваться в то, что сейчас ему говорил господин «F». Тот редко когда много говорил, а сегодня он выполнил план по «словам» на год вперёд. Сашка тоже заинтересовано слушал речь господина «F».

— Однако мы ещё и лечим людей, — при этом он посмотрел на Сашку, развесившего уши на соседнем кресле. — Конечно, лечим людишек с помощью талантов уважаемого Сашки. Сами местные Айболиты не смогли бы поднять на ноги столько безнадёжно больных людей. Но наш Сашка не может постоянно находится в палатах и бегать от одного больного к другому: ему надо отлучаться на акции. Почему бы вам, дорогой Судья, не пожертвовать парой ампул с quīnta essentia? Открою маленькую тайну. Из вещества, находящегося в одной ампуле можно сделать тысячу доз лекарства, которое в девяносто случаев из ста способно поднять даже полудохлого человека. Поэтому, нашему Сашке не придётся постоянно торчать в этом скорбном месте. А то понавешали на него кучу обязанностей — он у вас и диагност, и санитар, и лекарь.

К чему это клонит Палач? — стал соображать Безпалько — Палач до сего дня как-то безразлично относился к больнице, да и вообще к инфраструктурным преобразованиям в поселении.

Ответ обнаружился достаточно быстро. Оказывается, Учителю зачем-то потребовалось, чтобы Судья, Палач и Сашка сопровождали его в дальнем походе в болота. Что он там забыл? Вот поэтому мудрый господин «F» и придумал оригинальный способ, как при отсутствии в больнице Сашки и Безпалько сделать так, чтобы система не дала сбой.

Конечно, с решением Учителя не поспоришь, но как же душила жаба Безпалько, когда он отдавал господину «F» две ампулы с эликсиром.

— А как вы изготовите лекарство из этого вещества? — ворчливо поинтересовался он.

— Не вопрос, — улыбнулся господин «F». — Знаете ли, мы алхимии обучены-с. Известно ли вам, что квинтэссенция — та самая тёмная энергия, за которой гоняются учёные мужи? Ага, она и есть тот самый эфир или тёмная энергия. Старина Парацельс в своё время предполагал это. Снадобье мы изготовим, но выдадим его не лечащим врачам, а одной незаметной медсестричке. Хорошая девочка, давно нам помогает.

— Объясните, как стеклянная ампула умудряется удерживать тёмную энергию? — удивился Безпалько.

— Это не стекло, — охотно объяснил господин «F». — Это особая структура, создаваемая силой нашего Учителя. Технологии Высших цивилизаций.

— Зачем, интересно, Учителю захотелось отправиться на болота целой толпой? — поинтересовался Безпалько.

— На экскурсию, наверное, хочет нас сводить, — пожал плечами Палач. — Заодно развеемся на свежем воздухе. Приятное, так сказать, совместим с полезным. Типа убьём двоих зайцев за один раз.

Зайцев убивать он точно не станет — соображал Сашка, одним ухом вслушиваясь в разговор старших товарищей. А вот в Комаровск меня Судья наверняка скоро потащит — он считает, что там ещё живёт много людей, совершенно не отвечающим неким критериям. Сашки не дано умение анализировать критерии — это прерогатива Судьи, Сашка может только дать развёрнутую характеристику всех параметров живого существа, да и не очень живого тоже. Ещё он владеет силой влияющей на эти параметры, то есть, может, если это касается человека, вылечить его или убить. Вчера Судья приказал убить бабку Настю Наливайко, которую привезли в больницу. Сашка ночью с помощью своей Силы остановил работу бабкиного сердца. Почему Судья велел убить бабку? Он объяснил, что это совершенно ненужный человек. Тупая, неимоверно жирная тётка, никогда нигде не работавшая, зато неимоверно вздорная, злющая и агрессивная. Родственники её здорово натерпелись, живя с ней. Этой бабке Насти всего 67 лет, но выглядит она на все 90. Всю жизнь она просидела на шее своих родственников, а те стойко сносили её выходки, получали оскорбления и вздорные поучения. Эта бабка считалась достопримечательностью посёлка: все жители знали, что никто из них столько в день не сожрёт, сколько сжирала эта бабка. Делать она ничего не умела, кроме как жрать и жрать. И вот что-то случилось с ней, из-за чего её привезли в больницу. Врачи, стараясь скрыть брезгливость, осмотрели огромную пациентку, сделали свои выводы. Сашка написал на бумажке свои выводы — всё, как всегда. Вот только лечить бабку врачам не пришлось, так как Судья распорядился уничтожить её, что Сашка и сделал. Почему он отдал такое распоряжение, Сашку не интересовало — значит, это существо заслужило преждевременную смерть. За бабку Судья получил ещё одну ампулу quīnta essentia. Неплохой бизнес у Судьи намечается: десять вздорных бабок — десять замечательных ампул.

* * *

Миром управляют фундаментальные законы. С этим тезисом Фантомас соглашался, хотя логика говорила, что Вселенной глубоко наплевать на законы придуманные людьми. Наша уважаемая Вселенная сама по себе первозакон, а мы торчим внутри неё и корчим из себя умников. Почему же Фантомас вдруг, сидя в «Пончиковой» решил размышлять над весьма тонкими материями? Чего ж тут не понять? Яснее ясного: Фантомасу потребовалась женщина. Его нереализованный потенциал покоя не даёт, так и говорит: «Нам надо женщину, и срочно». И не просто любую женщину, а конкретную — именно Инну Валентиновну, завуча местной школы, которая так приглянулась мужчине. Разведка в лице деда Онуфрия донесла Фантомасу, что ту женщину, на которую он «глаз положил» будучи в «Пончиковой», когда их чуть не убили, зовут Инна Валентиновна, ей 37 лет, не замужем. Надо с этой женщиной познакомиться, закрепить позиции и задружиться с целью… скажем прямо без ханжества — с целью совместного секса. Мы люди взрослые, поэтому, к чему лишние недопонимания.

Мысли Фантомаса текли плавно, словно воды равниной реки, знающей, что она скоро достигнет моря и растворится в его объятиях. Вот именно, растворится Инна Валентиновна в моих объятьях, а я сделаюсь для неё самым лучшим растворителем. Разведка также донесла, что означенная Инна сегодня посетит «Пончиковую», следовательно, на неё можно устроить засаду. А там дело за охмурительной техникой, которой Фантомас владел хорошо.

Вот поэтому Фантомас сидел на втором этаже Пончиковой и поджидал очаровательную Инну. Он не просто сидел, а думал и посматривал по сторонам и в окно. Очень уж эта женщина приглянулась Фантомасу, хотя дед Онуфрий рекламировал других местных красивых цыпочек, которых у нас в посёлке, как он говорит, больше, чем на птицефабрике.

— Зачем тебе потребовалась дамочка, матерящаяся, как сапожник? — спрашивал Онуфрий. — Вон, какие у нас девки есть — с попами и сиськами лучше, чем у твоей Инночки. И не выражаются матерно. А ещё в школе работает. Чему она там деток наших учит? Дык, и это не всё: она ещё и по ресторанам с разными комиссиями гудит. С этим делом вообще не пойми что творится. Приезжают, понимаешь, товарищи из области с комиссией, но почему-то не делом занимаются, а прямым ходом чешут в кабак, а там напиваются так, что лыка не вяжут. И твоя Иночка среди них трётся. Нужна тебе такая алкашка? Это гормоны неслабо бьют тебе по мозгам. Эх-ма!

Действительно, прошлый раз Инна поразила Фантомаса изобретательной руганью, которую он когда-то слышал только от подручного Лёни Праведника дядьки Митрича. Так тот Митрич только загибами и разговаривал. Хотя Инна, чего уж там, ругалась с куда большей выдумкой, чем алкоголик Митрич. Что сказать — могёт Инночка, вот что значит преподаватель в школе. Ещё у неё есть аж два весомых аргумента. Это плюс. Так бы и накинулся на её персики. Минус ей в карму — пьянство. Но Фантомас надеялся отучить женщину от пьянства своею любовью. И вообще — я свободный мужчина — кого хочу, того и хочу. Пусть дед Онуфрий со своими цыпочками хороводит, а мне нужна именно Инночка.

Фантомас, сидел за столиком таким образом, чтобы отслеживать ситуацию на улице. Поджидая потенциальную пассию, сидел, как на кактусе. Ситуация, как ситуация, но мужчине казалось, что в воздухе витает некая наэлектризованность. Это чего там? С высоты второго этажа Фантомас заметил бегущего по тротуару Прокопа Серасхова, а метрах в двадцати от него, матерно выражаясь, за ним гнались двое мужиков с дрынами. Кажется, мужиков звали: одного Филимоном, а другого Максимом. Обоим мужикам на вид можно дать лет пятьдесят, поэтому бежали они не очень быстро, но с чётким намерением поймать и избить Прокопа. Отчего хипишь на глобусе? Фантомас вспомнил, что сегодня утром ему дед Пахом выдал очередную местную курьёзную новость, в которой опять фигурировал окаянный Прокопка. Опять непутёвое дитя Севера отчудило. Скорее всего, за это на него мужики и устроили загонную охоту. Дело случилось простое, можно сказать, совершенно житейское. Мужики Филимон и Максим купили себе новенькие смартфоны, ну, чтобы и у них всё было, как у людей. Даже у пацанов и мелких девок в руках смартфоны, а мы чем хуже?

Денег мужики на заветную вещицу накопили, поэтому в один день купили по смартфону. Как водится в таких случаях — покупку хитрых девайсов решили обмыть, разумеется, чтобы китайские аппараты лучше работали. Но, не вдвоём же обмывать покупку? Надо третьего человека в компанию, как минимум. На троих обмывать самое то. Увы, но мужикам никто из знакомых мужского пола на глаза не попадался. Зато попался Прокоп, чинно чапавший куда-то по поселковой дороге. Как всегда, на лице представителя народов Севера эмоций не наблюдалось, сама серьёзность и целеустремлённость.

— Максимка, смотри, на ловца и зверь бежит. Гляди, какого сазанчика наши сети притащили, самого Прокопа Серасхова, — обрадовался Филимон. Вот это он зря. Ни Филимон, ни Максим не ожидали, последовавший затем научно-популярный кошмар.

* * *

Обычный поселковый праздник локального масштаба таки свершился. Как рассказывал дед Пахом, пьянка троих мужиков удалась: Прокоп — непутёвое дитё Севера, влился в коллектив как родной, и застолье покатилось по всем известному ритуалу. Вот только Филимон и Максим не знали, что яркий представитель народов Севера плохо переносит огненную воду, особенно когда оную воду употребит внутрь себя. Так-то повелитель оленей старался здорово не хохмить и водку не пить, но приняв на душу стакан родимой, Прокопа опять осенило схохмить. Как выпьет Прокоп — таким дураком становится. Когда мужики съели с ним по литру белой, то Прокоп преобразился и начал уверенно вещать. Его манере убедительно говорить позавидовал бы специалист НЛП и даже местные тётки-сплетницы. Прокоп не говорил мужикам, а, что называется, втирал им мысль, что мы все жутко зомбированы и, срочно нужно избавляться от всех своих электронных приборов и ставить блокаду от инфозомбирования. Каким образом? Самым радикальным. Телевизор надо порубить топором, смартфоны и всякие магнитофоны тоже лучше всего топором, а потом надо пить самогонку, желательно с самого раннего утра. Самогонка, как известно, здорово прочищает голову от зомбоидей: она, как симфония Баха — охуительно мощная вещь. Прокоп, будучи под градусом, нёс мужикам пургу, как им казалось, с неким потаённым смыслом, хотя никакого смысла в его словах даже близко не наблюдалось.

Как-то так получилось, что мужики, наслушавшись Прокопа, прониклись праведным гневом на телекоммуникационные вышки, наставленные где попало. Они, понимаешь, излучают зомбоизлучения, от которых народ дуреет, а мы это дело терпим. Мы что — терпилы? На водочку бредовые слова Прокопа легли идеально.

Нахмурившись, как хмурятся бультерьеры, глядя на овощную диету, мужики решили: вышки надо срочно рубить под корень, как новогоднюю ёлочку, но то завтра, а сегодня мы уничтожим свои зомбоприёмники-смартфоны, а потом порубим телевизоры, пока родственники окончательно в зомбей не превратились. Прокоп молодец — он сказал, что свой телек вместе с тумбочкой ещё вчера порубил на мелкие кусочки. Святой человек, оленей разводит.

Слово сказано — дело сделано. Руки пьяных в сосиску мужиков не дрогнули, когда они кромсали новенькие приборы, за которые они отдали приличные деньги. Что делать — битва с зомбированием требует материальных и духовных жертв. Добраться с топором до телевизоров мужикам не дали их, полностью зомбированные родичи. Родственники, сообразив, что их близкие не в себе, отняли у алкашей топоры и уложили отсыпаться.

Утро, может где-то и красит что-то нежным светом, но только не в посёлке Жупеево. Утром Филимон и Максим, судя по их виду, достигли состояния, близкого к каталепсии: они никак не могли понять, зачем вчера топором порубали свои ценные вещи. Может, это всё из-за трудного отрочества и зрелости при постоянном дефолте? Вот это афронт! Они ещё должным образом не пришли в себя после вчерашнего, но поняли, что виноваты не они (подумаешь, по литру водки съели на одну душу), а виноват гнусный на всю голову Прокоп, надоумивший их избавиться от смартфонов с помощью топора. Этот нехороший Прокоп не только оленей разводит, но и местных мужиков, как тех оленей. Все ещё живые старожилы помнят, как он совсем недавно накормил приличных поселковых мужиков какой-то совсем некошерной гадостью. Филимон и Максим сами видели зелёных мужиков, отведавших угощение с кухни Прокопа, а потом долго в обнимку с фаянсовым другом призывающих Ихтиандра. Ещё этот румынского оттенка мизантроп с дальнего Севера подговаривал Максима и Филимона идти рубить вышки. Так можно и на тяжёлую статью раскрутиться. Осознав перспективы, чуть не случившиеся с ними, мужики замерли в позе, чем-то напоминающей картинку номер 124 из Камасутры, а именно: «Подготовка нефритового стержня к проникновению в пещеру греха». То есть мужики сосредоточенно думали думу: в их голове бегемотами переваливались радикальные мысли самого кровавого оттенка. Относительно быстро придумали, что Прокопа надо покарать, желательно сексуально и очень больно, ибо он своим поведением по отношению к двум пожилым жителям посёлка буквально совершил плевок в морду нашего уважаемого мироздания. Во всей исследованной ойкумене нет человека более гнусного, чем наш Прокоп, отринувший религию, государственные законы, социальные устои и человеческую мораль. Оный Прокоп и есть то самое Древнее Великое Зло, подло глумящееся над Добром. Как мы сразу не догадались? Ведь даже слепому видно, что Прокоп и местное приличное общество находятся на разных этажах, однозначно. Око за око, зуб за зуб — кстати, о птичках — стоматология скоро у нас откроется.

— Мы, что, совсем дураки, либо лыжи не едут? — разбавил зловещую тишину весомыми словами Филимон. — Чего сидим? Чего тянем кота за сапоги? Надо брать дрыны, толщиной в руку взрослого человека, и идти ловить румына с целью его вразумления. Слава Всевышнему — наконец, я прозрел и понял замысел Творца в отношении Прокопки. Его надо покарать! Не Творца, а Прокопку. И мы с тобой, Максимка, являемся оружием в руках Бога. Внемли мне Максимка: я с самого утра ясно вижу неустанную работу божественных жерновов, мелющих медленно, но неотвратимо. Для Прокопки неотвратимо.

— Хм… как-то оно… Может, сдадим его Чекмарёву? — предложил Максим, хорошо понимающий, что вразумлять Прокопку — это словно грязюку в болото добавлять, с целью очищения мутной водички.

— Ну, ты братан и садюга, — восхитился Филимон своим братом по разуму. — Нет уж, сами его воспитаем в духе… в духе… короче, поймаем и воспитаем. Покажем выродку, чьи в лесу шишки! С этим дядей мы больше не станем на одном гектаре рамсить.

— Ага, пуську ему порвём, — поддакнул Маским и блеснул эрудицией. — Оборзевшему в корягу Прокопке объясним, зачем в бубликах дырки. Скажем ему: «Тобьепэздос, амигас». Это по-испански, кто не знает.

Теперь Фантомас мог наблюдать из окна второго этажа «Пончиковой», как озверевшие мужики гоняются за Прокопом. Вооружённые толстыми дрынами мужики выглядели весьма брутально и здорово походили на сплоченную банду небритых рецидивистов, преследующую несчастную жертву. Дрыны в руках мужиков весомо намекали на кардинальные расхождения во взглядах на дальнейшее совместное проживание в посёлке Прокопа и оскорблённых им мужиков.

Вот только толщина и длина дрынов, приготовленных для уничтожения Прокопа, сыграла с мужиками нехорошую шутку: очень уж весомый аргумент приходилось им тащить в своих руках. А как иначе прибить гадского Прокопа? Мужики так-то готовы идти до конца, то есть практически созрели для убийства односельчанина, но жертва слишком уж быстро улепётывала от них. Приходилось мужикам орать в спину выродка, брызгать слюной, называть Прокопа паршивой овцой нашего замечательного стада, позором всего его рода и грязным пятном несмываемого стыда, лёгшим на весь бескрайний Север нашей Родины.

— Стой хороняка, а то хуже будет! — вопил Филимон, подстёгиваемый адреналином, кипящим в его крови. — Чё, мля, на очко лишенец присел? Убью заразу, когда поймаю! Стой, говорю!

Хороняка и лишенец демонстративно не осознавал тленности своей никчемной жизни: он почему-то не останавливался и не давал себя прибить, что говорило о его совершенно низменной сущности. Заценив толщину дрынов, Прокоп здраво рассудил, что ему в такой ситуации выгоднее молчать в тряпочку: всяко лучше немного побегать, как наскипидаренному, чем потом лежать наформалиненному. Он даже не останавливался, чтобы разъяснить мужикам, в какой позе он видал их претензии. И даже не указывал пешие маршруты, по которым они могут идти со своими причитаниями. А то скачут и орут, словно кони на выпасе.

Мужиков очень огорчало, что северный румын не останавливается и не слушает односельчан со всем вниманием, а то много бы узнал о себе и о своих развратных предках в частности. Тяжело бегалось Филимону и Максиму за шустрым Исчадием Бездны, да ещё по скользкому как депутаты асфальту, ставшему скользким после небольшого дождя. Приходилось передвигать ногами с осторожностью, чтобы не поскользнуться и не раскорячиться посреди тротуара. Утирая пот, градом катящийся с разгорячённого лица, крупный в некоторых местах Филимон громко проклинал весь род Серасховых, вырастивших такого позорного Прокопа. Капитально устал Филимон бегать за Прокопом. Спорт — не фишка Филимона: он уставал, даже просто смотря в экран телевизора на бегающих футболистов.

Более тщедушный Максим крыл Прокопа обычным матом, но наслушавшись проклятий Филимона, добавил свои уточнения по этому поводу. Максим заклеймил позором не только самого Прокопа и его семейку, но и ту окаянную обезьяну, из которой в процессе эволюции когда-то получился род Прокопа. Наверняка у этой обезьяны совести тоже ни грамма не имелось.

Фантомас с любопытством наблюдал над занимательным действом, пока гопкомпания с шумом пробегала мимо «Пончиковой». Всё какое-то развлечение. Инночки пока не наблюдалось, зато на улице показался сам Хозяин посёлка. Чекмарёв шествовал мимо «Пончиковой» в сторону местного универсального магазина. Как точно знал Фантомас, Хозяину совершенно не надо ходить по магазинам — ему домой и так приносили всё, что он пожелает.

— За каким чёртом ты тут шляешься? — сквозь зубы прошептал Фантомас. Денис Тихонович вызывал у Фантомаса некую оторопь с того дня, как они познакомились. Явно, что товарищ не в себе, но, надо отдать ему должное, харизматичен.

Чекмарёв, вежливо раскланиваясь с согражданами, зашёл в магазин и скрылся с глаз наблюдателя. Тут и Инночка, наконец, появилась, поэтому Фантомас полностью переключился на любимую женщину: она всяко интереснее, чем мутный неформальный глава поселения.

Чекмарёва вынудила совершить променад его жена Маринка, а не сам по себе он пошёл по магазинам. С какого-то перепуга, вдруг Маринка заявила супругу, что у них в доме наметилась некая проблема. Это она как неформальный бухгалтер официально заявляет. Проблема состояла в том, что стало трудно хранить наличные деньги — так их много валялось по всему дому: свёрточки с деньгами, кулёчки с деньгами, мешочки с баблом и хозяйственные сумки. Опять же с деньгами. Даже в дочкиной комнате валялся мешок с наличкой. Это не дело, что деньги распиханы где попало.

— А я что могу поделать? — окрысился Денис. — Несут и несут…Что ты предлагаешь? Не в банк же сдавать деньги? Кстати, сколько у нас денег?

Озвученная Маринкой приблизительная сумма ужаснула Чекмарёва, но он мужественно не подал вида. Только кивнул, что означало: «Я так и думал».

Маринка, как доморощенный бухгалтер, предлагала супругу упорядочить хранение наличных денег. Они счёт любят. Кроме того надо ещё и документы где-то хранить, коих уже на целый архив набралось.

— Коробки! — заявила она. — Нас спасут коробки. Желательно из-под обуви. Для начала штук тридцать-сорок коробок. Много денег приносят на целевые объекты и проекты, поэтому банкноты лучше разложить по коробкам, а на коробку приклеить табличку с указанием, сколько бабла в ней, и на какую цель бабло инвестировано. Это бухгалтерия называется, серьёзная, к твоему сведению, наука. Будет тогда всё аккуратно, а то уже мы с Елизаветой спотыкаемся от мешков и сумок с твоими деньгами: развёл, понимаешь, в доме фабрику гознака. Так что, дорогой, метнись кабанчиком в обувной магазин и договорись насчёт коробочек. У них коробок много и все практически одного размера. С коробками станет всё аккуратненько и миленько. Ты ещё дома?

Пришлось Чекмарёву тащиться в магазин, шипя сквозь зубы на Маринку и, примкнувшую к ней Елизаветку. Бабы — чего с них взять. Вот почему так: всё население в поселении трепещет перед Денисом Тихоновичем, а в его доме он на вторых ролях — Маринка и Елизавета могут его третировать и жизни не давать.

Так и действительно: глупых баб не надо слушать. Послал бы Денис Тихонович какого-нибудь подвернувшегося под руку помощника за коробками, да и все дела. А он взял и сам пошёл, чем вызвал очередной ажиотаж в посёлке. Теперь в поселении народ до вечера будет мусолить тему: «Куда и зачем пошёл Хозяин?» Народ у нас такой — понапридумывает с три короба, а потом и сам верит в свои россказни. Мля, «три короба»! Если бы. Маринке потребовалось не три короба, а штук сорок обувных коробок. Представляю, какие фантастические слухи опять пойдут по посёлку.

Владелец обувного магазина «Скороход» Павел Забанов немного взбледнул, когда в его магазине появился зловещий Хозяин поселения. Длинный и нескладный гражданин Забанов лихорадочно вспоминал, что он такого нехорошего совершил в последние дни, что в его «Скороход» заявился «Сам» собственной персоной. Забанов лихорадочно поправил галстук, ставший вдруг очень тугим. Ладони внезапно вспотели, но не вытирать же их о приличный костюм. Сорокалетний Забанов всегда одевался в приличные вещи и выглядел довольно солидно. Но куда делась вся его солидность, когда перед ним появился «Сам». Грехи как-то не вспоминались. Не считать же за грех то, что Павел на той неделе в пятницу крепко зажал в подсобке молодую продавщицу Наташку с целью продемонстрировать ей свою симпатию. Тогда он здорово её поймал, когда девушка как раз переодевалась, чтобы отправиться домой после смены. Главное неожиданно всё получилось для Наташки: вот она только сняла фирменный халатик, а тут вдруг на неё нападают сзади с намерениями. Опешившая Наташка вдруг ощутила, как неприемлемым для неё способом чьи-то шаловливые ручки уверенно обследовали её сиськи, а потом, скользнув по животику, проникли под трусики и начали исследовать её цветочек. Нет уж, нет уж. В подсобке среди кучи коробок с обувью Наташке заниматься сексом не захотелось. Да и вообще… Нам такой авангардизм не нужен, поэтому девушка ловко вывернулась из рук ловеласа, оттолкнула того на коробки с обувью и сбежала, оставив своего начальника без любви и своих прелестей. Жаловаться Наташка никому не стала, посчитав этот эпизод пикантным недоразумением, да и как мужик Павел Забанов совсем Наташке не противен. Но не в подсобке же заниматься любовью? Где романтика и конфетно-букетный период? Кроме того, Забанова можно понять, ведь он женат на жирной Ленке. Вот мужик и ищет любви с красивыми девушками, такими как Наташка, у которой симпатичный животик и обворожительная попочка.

Наташка на работу вышла, но всем своим видом демонстрировала начальнику, что знает его тайну, и он у неё на крючке. Оная тайна тянет, как минимум, на ежемесячную премию. Наташка даже рассказала своим подружкам о случившемся конфузе. Девки со смехом обсудили подробности неудачного секса и коллективно осудили излишне бодипозитивную Ленку — супругу Забанова, обжористую, словно хомяк перед зимней спячкой. А нефиг разъедаться корове, как свинье. Твой Забанов, наверное, любит кататься на волнах, чем биться об скалы — зубоскалили девки. Хороший секс вкупе с энергией свежих овощей — только это поможет нам, правильным девочкам.

Теперь, когда вдруг в их «Скороходе» появился Хозяин, Наташка жутко обеспокоилась. А ну как девки разболтали о приставаниях Забанова к Наташке, и слухи дошли до страшного Чекмарёва? Вдруг тот решит, что в поселении имеет место преступление сексуального характера?

Симпатичная Наташкина мордашка пошла красными пятнами, когда она увидела трясущегося начальника и уставившегося на него Дениса Тихоновича. Пару посетителей, что тёрлись в магазине, выбирая себе обувь, как ветром сдуло. Наташка и сама бы дала дёру, теряя тапки, но надо спасать начальника. Мужик он всё же, а мужицкую кобелиную сущность не переделаешь. Жалко Наташке, если практически ни за что Чекмарёв утопит начальника в болоте. Подумаешь — страсти какие, что начальник немножко за её сиську подержался, ну, и в трусики немножко залез охальник. Так это он не со зла.

Павел Забанов и стоящая рядом Наташка долго не могли понять, что от них хочет Хозяин, а когда поняли, то ничего не поняли. Забанов стоял и как болванчик кивал головой на любую реплику Хозяина, а Наташка расхрабрилась и уточнила у страшного гостя, какого размера обувь он предпочитает носить. Заодно начала уточнять о размере стопы его супруги и дочки.

Чекмарёв старался сохранять спокойствие, хотя эти двое продавцов обуви оказались форменными идиотами: бормочут что-то невразумительное, то бледнеют, то краснеют, ещё и потеют. Хорошо хоть воздух не портят. Хотелось прикрикнуть на них, но Денис Тихонович держал себя в руках. Вот зачем им знать, какую обувь носит он и его семья? Ведь ему нужны только пустые коробки. Неужели так трудно сказать есть ли у них лишние коробки или нет? На нет и суда нет. Владелец магазина точно с придурью, хоть одевается прилично и при галстуке. Его молоденькая помощница чуть умнее: она вроде как поняла, что Денису Тихоновичу надо и обещала приготовить для него коробки и занести их ему домой. Говорит, за час управится. Умница девочка. Можно сказать, девица, в отличие от своего начальника, даже не лишена зачатков ума и имеет некую сообразительность. И попа у неё зачётная, а вот размер юбочки на этой попе совсем не отвечает статьям Уголовного Кодекса. Может сделать ей замечание, что юбочка должна быть на два сантиметра длиннее? Хотя, не моя это проблема. У меня своих проблем выше крыши.

* * *

Одной проблемой меньше. Так думал Чекмарёв, придя домой. Скоро у Маринки появятся коробки, в которые она начнёт отсчитывать деньги. Когда женщина при делах она меньше доколупывается до мозгов мужчины и меньше посыпает на его жизнь острым перцем.

Совсем скоро местные пацаны приволокли коробки из «Скорохода». Однако, вместо слов благодарности от Маринки, Чекмарёв получил очередную головную боль. Вот какого копытного этим бабам надо?

— Чем ты недовольна? — вопрошал свою супругу Денис Тихонович. — Теперь у тебя есть коробки. Счастье-то какое. Держите девки юбки, как говорится.

— Чекмарёв, ты совсем без мозгов, да! — верещала Маринка. — Просила пустые коробки. Пустые! А тебе что подсунули!?

— Чего мне подсунули? — удивлялся Денис Тихонович.

— Полные коробки тебе подсунули, — не унимались Маринки и примкнувшая к ней Елизавета.

— С деньгами? — не понял Чекмарёв.

Маринка странным взглядом посмотрела на супруга и закатила глаза:

— С обувью! С мужской, женской и детской. Отличная, надо сказать, обувь, особенно кроссовочки на меня, но зачем её нам столько? Чекмарёв! За коробки спасибо, но куда деть сорок пар обуви, вернее тридцать девять пар, решай сам… и быстро решай.

Денису Тихоновичу вдруг захотелось вернуться обратно в «Скороход», взять владельца магазина за шкирку и отвести его на болота, где и утопить самым радикальным способом в особо грязном омуте. И его помощницу рядом утопить, хоть та и симпатичная девчуля. Думал хоть она нормальная девушка, но и та оказалась дура дурой.

В это время владелец «Скорохода» Павел Забанов и его продавщица Наташка утёрли пот, посмотрели друг на друга, закрылись в магазине изнутри. Взявшись за руки, мужчина и девушка зашли в подсобку, где и предались необузданному сексу со всей страстью продавцов обуви. И плевать, что сексом они занимались в подсобке, не очень приспособленной для этих целей. С жирной Ленкой Забанову на кровати неинтересно заниматься любовными делами, а с Наташкой и в подсобке замечательно сладилось. Оказалось, очень даже возможно сексом заниматься в подсобке среди коробок с обувью, особенно когда обоим партнёрам этим делом потребовалось срочно заняться. Стресс как-то надо снять. Ведь считай, заново родились: их не покарал злой Хозяин, который сегодня выглядел недовольным жизнью. Пришлось, однако, пожертвовать сорока парами обуви, но для Хозяина ничего не жалко. Пусть носит. Он, правда, что-то там говорил про пустые коробки. Ну, это понятно. Это он так намекал, что у него в семье уже нечего обуть. Понятно, что он много ходит, вот и стоптал всю свою обувь. Нет, для благодетеля и отца родного ничего не жалко: пусть топчет новую обувь на благо поселения, а мы не обеднеем. Забанов даже не стал считать убытки, ведь из-за Хозяина у него случилась неимоверно замечательная любовь с Наташкой, оказавшейся в плане секса той ещё затейницей. Только с Наташкой Паша почувствовал себя настоящим супергероем-сантехником и даже неутомимым чистильщиком бассейнов. Дас ист фантастиш! Вот это кайфарики ему подвалили! Считай, он выиграл миллион по трамвайному билету.

* * *

Фантомас прогуливался по центральной улице посёлка и с восторгом наслаждался окружающей природой. По светло-голубому небу, чёрными молниями носились стрижи; Солнце неторопливо готовилось нырнуть за верхушки поселковых «небоскрёбов» и подарить людям спокойный вечер. Красота и счастье! «Оказывается, счастье есть!» — блаженно щурился Фантомас и вспоминал прелести замечательной Инночки.

С Инночкой у Фантомаса, точно так, как у Забанова с Наташкой, всё великолепно сладилось, да так, что она уже две недели как перебралась к нему в его холостяцкую квартиру, скрасив своими женскими шмотками, ну, и собой тоже, быт Фантомаса. Практически все эти дни мужчина и женщина наслаждались друг другом, как днём, так и по ночам, практически неотлипая друг от друга. Инна Валентиновна здраво рассудила: зачем ей ездить на ночь домой в город, когда можно остаться ночевать у любимого мужчины, ведь Фантомас оказался феноменальной личностью. Он столько много знает, столько много рассказывает о своих приключениях. Подвирает, конечно, ибо слишком уж много фантастики в его словах. Зато интересно. Инночке не верилось, что, наконец, ей попался такой замечательный человек — полностью подходящий ей для души и тела. Ага, для тела он тоже великолепно подошёл: он такой неутомимый и тааааакой выдумщик в сексуальных делах. Повезло, короче, женщине. А Фантомас внезапно почувствовал себя счастливым. Ага, как на седьмое небо скоростным экспрессом вознёсся.

Счастье — это сюрприз от Вселенной, только сюрприз неожиданный. Только нежданным и негаданным может подвалить людям счастье. Тогда его положительный эффект увеличивается в разы. Ждать его не надо: оно или придёт внезапно, или не придёт, что, увы, встречается гораздо чаще: жизнь индивида чаще всего сталкивается с железобетонной задницей хмурой реальности. Фантомасу, как существу с иного мира, по идее, не должно обламываться ничего хорошего и в этом мире. Если даже свой мир его отверг, извергнув из себя, то, что ждать от нового мира, где он инородное тело?

«Где меня только не носило» — вспоминал Фантомас. Получается — это уже третий мир, в который я попал. Нет, это уже четвёртый мир, если быть точным. Надо учесть, что незабвенный Лёня Праведник (чтоб ему икалось) меня таскал на экскурсию в один из миров, где он из благих побуждений залил кровью и сжёг целый огромный город. Бр-р. А потом Лёню торкнуло покарать свою планету, где, якобы, народ, по его мнению, полностью погряз в смертных грехах. Меня, как иномирную сущность, он решил спасти, отправив с глаз долой. Представляю, что на той Земле сейчас у Лёни творится. Ну, его нахрен такие приключения.

Попав опять в иной мир, Фантомас счастья не ощутил: всё для него случилось, как всегда — приключения, кровь и грязь. Это пространство также намекало Фантомасу, что он здесь лишний. И вдруг такой выверт судьбы. Всё стало просто отличным, когда мы с Сапогом попали в этот Богом забытый посёлок. Сапог даже на человека стал походить, а какие здесь симпатичные во всех отношениях люди обитают. А женщины какие!!! Инночка — любовь моя — я просто не верю своему счастью.

В отличие от скоростных стрижей, летающих в вышине, в траве устроили разборку, самого бандитского вида воробьи. Поселковые воробьи затеяли очередную свару между собой, деля что-то вкусное с таким темпераментом и громким чириканьем, что Фантомас обратил внимание на мелких, но горластых птичек. Зато они на двуного не реагировали, занятые своими делами.

Радостный Фантомас шёл, размышляя о высоком, поглядывал на воробьёв, и даже насвистывал что-то похожее на тему полёта валькирий из оперы Вагнера. Получалось не очень, но доставляло радость. Душа требовала песен. «По стене ползёт кирпич, волосатый как трамвай. Это песня о любви — ты её не забывай» — мурлыкал счастливый мужчина. А почему бы и не порадоваться жизни? Ведь в наличие есть всё, что только надо истерзанной временем душе. Он сейчас походил на подростка, которому хотелось всего и сразу, и получившего внезапно всё и сразу. И где? В каком-то неказистом посёлке, расположившемся в непролазной заднице.

Фантомас продолжал радостно улыбаться, даже когда возле него остановилось роскошное авто, принадлежащее учителю местной школы. «Вольво» подкатилось тихо и мирно. Открылась правая дверь, а водитель этого сарая на колёсах сделал приглашающий жест, показывая, что он желает, чтобы пешеход сел в его машину на переднее сиденье.

— Спасибо, брат, — отмахнулся от приглашения Фантомас. — Я вон в том доме живу. Дойду потихоньку полегоньку.

Через пару секунд счастливый пешеход сообразил, что дело нечисто, когда водитель повторил свой жест, а Фантомаса обдало холодной волной злой силы, да и внутренний индикатор опасности завыл дурным голосом. Вот так идёшь себе спокойно — перевариваешь своё счастье, смотришь на птичек, а тут на тебе по голове волшебной кувалдой. Фантомас плюхнулся на сиденье автомобиля, но старался не глядеть в глаза водителя дорогого транспортного средства. Такой взгляд он видел, когда Лёня Праведник приходил в неистовство, и его несло по кочкам. Но у этого типа, что сейчас сидел на водительском кресле автомобиля, дурной силы многим больше, чем у Лёнчика — Фантомас это чувствовал всеми своими фибрами. Да уж, опять колесо фортуны со скрипом провернулось на несколько градусов в плохую для Фантомаса сторону.

— Молодой человек, предлагаю пыль не поднимать и не тянуть кота за подробности, — произнес водитель, назвав Фантомаса «молодым человеком», хотя сам выглядел гораздо моложе. — Сразу перейдём к сути: зачем нам демонстрировать друг другу ужимки и прыжки зайчиком, когда и так всё ясно.

— Вы… — начал что-то говорить Фантомас, но его перебили.

— Учитель. Называй меня просто Учитель. Можно «на ты». Сразу говорю — твоё настоящее имя мне знать неинтересно. Ты, наверное, и сам не помнишь, как тебя изначально называли? Даже не спрашиваю, с какого ты мира сюда пожаловал: вижу отчётливо, что ты и сам этого не ведаешь. Точно знаю, что изначально ты принадлежишь цивилизации первого уровня.

Существо, назвавшееся Учителем, внимательно посмотрело на соседа и проговорило:

— Вижу на тебе, несколько меток. Странных, надо сказать меток. Такого я ещё не видел. Но Вселенная огромна, поэтому каких только странностей в ней не обнаружишь. На тебе «печати» от цивилизации девятого уровня и даже десятого. Как же ты так сподобился? Хотя понятно, что ответа не дождусь. Чем ещё можешь удивить, кроме меток от Высших цивилизаций? Вижу в тебе… ага, зашкаливыает слабоумие и отвага… и склонность к авантюризму. Наш человек.

— Значит, разойдёмся краями? — с надеждой уточнил Фантомас.

— Обязательно, — кивнул Учитель. — Только тебя мы отправим «за край». Мне ты здесь совсем не нужен.

— Убьёшь меня? — хмуро поинтересовался Фантомас.

— Убил бы, да метки мешают, — честно ответил Учитель. — Слишком хитрые на тебе «печати». Я не говорю о печати девятого уровня. Вот она, почему-то, какая-то кривая. Даже как-то не солидно ставить такую печать для такого большого уровня. А «печать», которой тебя наградили десятые, вот та действительно интересная и сложная. Кто-то умный в той Вселенной научился играть с вероятностями…

— Пояснить можешь, о чём, собственно, речь. Что такое эти, как ты говоришь «печати»? — Фантомас разговаривал с Учителем, понимая, что терять ему уже нечего. Так хоть получит от него некую информацию, которую ни от кого больше не получит. Лёня Праведник в своё время просто молол языком такую чушь, что, казалось, он свихнулся. Скорее всего, Лёня по своей тупости не мог понять, какой силой он обладает, вот и нёс пургу.

— То, что мы называем «печати» или «метки» — это программы, подкреплённые силой соответствующей цивилизации, — не стал скрывать Учитель. — Вот из-за них у нас с тобой наметились разногласия. Вернее, меня беспокоит только «печать» от десятых. Суть её проста, как подростковый онанизм: притягиваешь ты к себе, Фантомас, негатив, сильно притягиваешь. Кто-то хитрый тебе эту фигню поставил именно с такой целью — от себя отвести негатив, а на тебя его перекинуть. Причём тебе гарантируется чуть ли не вечное существование, но и вечные приключения. Этот кто-то даже зафинтилил тебя в другую Вселенную, потратив много энергии, но ему хорошо: ты где-то бедуешь, притягивая к себе его несчастья, а он наслаждается благоприятными для себя вероятностями. Интересные существа обитают в соседних Вселенных. Ничего, мы этого хитрого «кого-то» найдём и предметно с ним поговорим.

Фантомас с тоской слушал жуткое существо и думал: «Неужели, я своим присутствием создаю местному населению проблемы? Я же практически ничего не делаю. Вот Инночку нашёл себе для души. Думал, наконец, счастье подвалило».

Существо, скорее всего, умело читать мысли.

— Создаёшь проблемы, ещё как создаёшь, — информировало существо. — Когда ты топчешься на одном месте, то начинаешь притягивать к себе всякие события. Хуже всего, что они притягиваются с ускорением и воронка событий увеличивается. Думаешь, это тебя осенило приехать в этот посёлок? Никак нет! Тебя сюда влекла сила, знающая, что я здесь сейчас нахожусь. И в других Вселенных ты попадал не в произвольные координаты, а притягивался к полюсу силы. Я специально вычищал и вычищаю эту территорию около болот для комфортного проживания своих подручных. Плюс в этих болотах обитали подконтрольные существа из цивилизации третьего уровня. Три тысячелетия они здесь спокойно обитали и старались не высовываться. И вдруг появился ты. Здравствуйте — я ваша тётя! Мне эти земноводные, что сидели себе тихо в городе, устроенном под болотом, особых проблем не доставляли. До твоего появления. А они, эти лягушки, доложу тебе, те ещё твари. В своё время лягушки, возомнив себя вершиной эволюции, уничтожили несколько цивилизаций, за что и поплатились, разозлив местную Империю шестого уровня развития, надзирающую над низшими. Ошмётки недобитого лягушачьего космического флота разлетелись по всей местной Вселенной. Ничтожная часть лягушек осела на этой планете и до сих пор вела себя тихо и смирно. Иначе бы я их давно уничтожил. Тут появляется некий Фантомас… со своими «печатями» и наших поднадзорных лягушек начало клинить. Пришлось провести карательную акцию: часть их популяции уничтожить, а часть отправить с помощью порталов на спутники Сатурна. Я же не чудовище какое: всех не убиваю. Дал им полгода на приведение своих космических колымаг в порядок и пусть чешут себе из Солнечной системы в сторону Андромеды, куда они и за много веков не доберутся. А возбудились они из-за твоей ауры, вот такие дела. Короче говоря, господин Фантомас, ты здесь инородное образование, деструктивно влияющее на общий фон и на некоторых разумных существ. Даю тебе двое суток, а потом отправлю тебя в ту Вселенную, представитель которой наградил тебя «печатью». Кстати, печать его я уберу, но поставлю свою. Это на случай недоразумений с тем чудовищем, что наградило тебя хитрой программой. Всё-таки у меня ранг побольше будет.

— Два дня, — ахнул Фантомас. — А как же моя Инночка, да и Сапога надо контролировать, а то сопьётся. Ещё дедушку Онуфрия жалко мне…

— Вот всех тебе жалко, бродяга, — заворчал Учитель. — Сказал двое суток — значит, двое суток! И не спорь. Ты слишком много моего времени отнимаешь. Инночку твою я заставлю забыть тебя. Сапога закодирую. Над поведением деда Онуфрия присмотрю. Хочешь, я Инночку в твоей квартире поселю?

— А нельзя…

— Нельзя, я сказал!

— А может…

— Не может! Вон твой дом. И помни — двое суток.

Учитель хмуро смотрел в спину удаляющегося к своему дому Фантомаса. Даже спина человека выглядела печально. Да уж, много досталось этому разумному существу приключений. Избыточно, можно сказать. Но мне-то он зачем сдался, что с ним нянькаюсь? Очень уж Фантомас ты странный, как крокодил в смокинге. Всего тысячу лет назад я бы его просто убил, да и забыл бы о нём. А тут вхожу в положение, думаю о его судьбе. Это всё влияние местных людишек на меня. Надо меньше обращать на них внимание. Будем считать, что помогаю этому Фантомасу из-за Инны Валентиновны, всё-таки мы коллеги, а я тут учителем числюсь в их школе. А она действительно влюбилась в этого человека. Смешно. Местные самки не понимают, что любовь — это всего лишь химия, перегружающая эндокринную систему самок всякими веществами. Их организм вырабатывает эстроген, прогестерон, окситоцин, вазопрессин. Вот и вся любовь.

Учитель вдруг почувствовал, что раздражается. На кого раздражается? На вот этих людишек, что живут на планете и постоянно что-то творящих. Творят, причём, всякую ерунду: то междоусобицу организуют, то перестройку. Всё у них муторно и нелогично. Вот почему он, существо Высшей цивилизации, должен присматривать над их поведением? Нашёл себе работёнку на несколько миллионов лет. А может надо их всех того… и в отпуск на пару миллионов лет. Тьфу ты, уже думаю, как они и даже в тех же единицах измерения. Даже года отмеряю в количествах оборотов их Солнца.

Конец второй книги, но не конец истории.

Content

Валерий Шалдин
Тайные тропы Бездны. Книга вторая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая