Ли Суа

Мадам Таро

© Похолкова Е.А., Мударисова А.Р., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Колода Таро – это путь Шута. Он – нулевая карта, И странствие его в этом мире Закончится на двадцать первой карте. Только тогда он отправится в мир другой. Прекрасен тот мир или ужасен – Об этом он не узнает, пока не начнет новый свой путь. В жизни все так же.

0

Шут

В разгар июльского дня стояла такая жара, что казалось, мир расплавится. Столбик термометра приближался к отметке в тридцать пять градусов. Встречу со следователем назначили на два часа дня. Солнечные лучи были так беспощадны, что ручка входной двери полицейского участка обжигала ладонь.

Вдруг через щель приоткрытой двери подуло прохладой. То ли из-за включенного кондиционера, то ли из-за бродивших по участку призраков по спине пробежал холодок.

Я поднялась на третий этаж и подошла к кабинету криминального отдела. Как всегда, за дверью раздавались телефонные звонки и слышалась ругань. Даже в короткий момент ожидания задержанные что-то кричали и грозили друг другу кулаками, а группа следователей, кажется, собиралась на срочный вызов. Они вышли, резко открыв дверь. Я пропустила их и зашла внутрь.

Очутившись внутри, почувствовала, что взгляды присутствующих обратились в мою сторону. На мне были темно-серые туфли, черный костюм, кулон и серьги из темного вулканического стекла. Я всегда работала по ночам, и черный цвет был моим камуфляжем, который не привлекает внимание. Защитный цвет ночи, поглощающий свет. Но я не знала, что днем он будет так приковывать взгляды.

Внезапно я вновь ощутила головную боль и с силой нажала указательными пальцами на виски. Мигрень вернулась после звонка из полиции; она раскалывала череп на части, как будто в голове образовалась глубокая трещина.

– Это вы Чо Сора?

Я обернулась – на меня смотрел следователь. Он был ниже меня: мой рост сто семьдесят, к тому же на мне были туфли со шпильками длиной восемь сантиметров.

– Прошу сюда.

Мужчина оглядел меня с головы до ног и проводил в комнату для допросов. В детстве мне всегда хотелось скрыть свой рост, но сейчас – нет. Хоть мужчины и говорят, что высокие и стройные девушки красивы, на самом-то деле они даже не приближаются к девушкам выше их.

При каждом шаге по холодному бетонному полу раздавался цокот каблуков-шпилек. Мне всегда нравился этот звук, потому что можно было точно определить, куда я иду.

Я сидела напротив следователя за узким столом. Он записывал мои данные в компьютер; вслушиваясь в щелканье клавиатуры, я почувствовала, как головная боль стала утихать.

– Чо Сохи ваша сестра, верно? – спросил следователь без эмоций.

Каждый день он видел по несколько смертей, и неудивительно, что его голос звучал сухо и беспристрастно.

– Да, – ответила я коротко и спокойно.

Самое лучшее для полицейского – результат. Демонстрация своих чувств или слишком эмоциональная реакция не помогают в расследовании дела. Это я бросила Сохи десять лет назад. Придя сюда, я не могла играть роль заботливой сестры.

– Вчера ночью в одиннадцать тридцать Чо Сохи обнаружил ее гражданский муж.

У нее был гражданский муж? Я даже не могла представить, что она замужем. Не муж ли убил ее? Я горько усмехнулась. Похоже, сестра повторила судьбу мамы…

Через несколько лет после того, как я ушла из дома, маму убил отец. Я часто пыталась убедить ее, что им лучше развестись, чем жить вот так, как кошка с собакой, но все было напрасно. «Пусть лучше меня растерзает этот зверь, чем убьет другого невинного человека», – бесконечно твердила мама. Еще одной причиной, почему она не разводилась, была моя маленькая сестра Сохи. Удивительно, но для нее, в то время ученицы младшей школы, отец был самым потрясающим мужчиной в мире. «Я выйду замуж за мужчину, похожего на папу», – без конца твердила сестра.

В конце концов мама не смогла уйти из дома и стойко терпела все семейные тяготы. Но слова претворяются в жизнь: отец растерзал ее. Сначала я прочитала о происшествии в интернете – и тогда с огорчением подумала, что в этом мире есть еще одна такая же глупая женщина, как мама. Когда я мыла посуду, мне позвонили.

– Это полиция. Вы дочь Ким Миран?

– Да.

– Ваша мать умерла.

Этот звонок стал для меня потрясением. Помимо этого, я также узнала секрет нашей семьи, о котором и подумать не могла. Мама не была мне родной. Это потрясло меня куда больше, чем новость о том, что у родителей это был второй брак. Вся ситуация напоминала мне сцену из третьесортной мыльной оперы и вызывала лишь глупую ухмылку.

На похоронах я впервые увидела ее настоящую семью. Мама не была единственной дочерью, родители ее были живы. И все равно она бросила свою настоящую семью и растила меня, ту, в которой нет ни капли ее крови. Я не понимала ее. Про нас с сестрой мама особенно часто говорила «моя семья, моя семья». А какой же для нее была ее настоящая семья?

Моя сводная и, насколько я знаю, единственная сестра не появилась на похоронах. Тогда мне было двадцать восемь, а Сохи – восемнадцать.

Несчастья не переставали преследовать меня.

Мужчина, которого приходится называть отцом, раз нет другого слова, периодически присылал мне письма из тюрьмы. Куда бы я ни переезжала, они постоянно нагоняли меня. «Я не убивал ее. Это несправедливо. Ваша мама для меня всё. Поймай настоящего преступника. Ты ведь из полиции!»

Ненавистные строчки отпечатывались в голове. Они звучали его голосом, вызывали отвращение. Именно тогда у меня и начались головные боли. Откуда он узнал, что я пошла работать в полицию? В любом случае я бросила эту работу.

* * *

Впервые спустя долгое время я пришла в полицейский участок, и забытое прошлое предстало перед глазами, как ожившая картинка.

– Когда вашу сестру обнаружили, – продолжил следователь, – она уже потеряла много крови. Прибывшие врачи «Скорой помощи» констатировали смерть. Мне очень прискорбно сообщать вам об этом. И… в момент смерти… тело…

Следователь что-то мямлил, пытаясь подобрать слова. Он не был уверен, как описать состояние, в котором находилось тело сестры. Наконец, теребя страницы дела, лежавшего рядом с ноутбуком, произнес:

– В ее спине был нож…

Стало трудно дышать. Было такое чувство, будто кто-то внезапно сжал в кулак мое сердце. Я все поняла, даже не посмотрев на фото с места преступления.

– Ножей было десять? – решительно спросила я. – Десять, верно?

Это было не предположение, а утверждение. Удивленный следователь напряженно посмотрел на меня и нервно сглотнул.

– Откуда вы знаете?

Вместо ответа я достала телефон, поискала там изображение и показала ему – там была карта Десятка мечей.

– Это выглядело так?

– Да. Именно так.

Следователь смотрел на карту потрясенным взглядом: на ней был изображен лежащий ничком мертвый мужчина, а вдоль его позвоночника, от шеи до бедер, торчали десять мечей. Полицейский внимательно изучил карту и вдруг пристально посмотрел на меня. В его взгляде читалось недоумение – тело сестры обнаружили в ужасном состоянии, а я выглядела хладнокровной. Я не пыталась отвести взгляд – ведь однажды я уже пережила подобное.

* * *

Отец убил маму так же. В состоянии сильного опьянения он воткнул ей в спину десять кухонных ножей. Говоря без преувеличения, это было безжалостно. Следователь сказал, что можно не смотреть фотографии, если это слишком тяжело для меня. Но я показала удостоверение сотрудника полиции и внимательно рассмотрела фотографии дела.

Место преступления было донельзя знакомым. Дом, который нельзя назвать уютным, но я там выросла. Наклейки, которые в детстве сестра прикрепила на стену, выцвели и пожелтели. Трещина на двери, появившаяся после того, как ее пнул отец, разошлась еще сильнее.

И снова это место стало жертвой бурных обсуждений соседей. Они громко причитали: «Как можно было сотворить такое зло?» Я слышала все это, но не обращала внимания.

Следователи, которые занимались делом, с осуждающим видом говорили о жестокости отца, но я не удивлялась. Я собиралась сказать, что он был недочеловеком, но не стала. Я была осторожна: как бы из-за одного слова дело не классифицировали как причинение смерти по неосторожности, совершенное в состоянии аффекта или наркотического опьянения.

Неожиданно в результате вскрытия обнаружилось, что причина смерти – удушье. И только потом я узнала, что мама была убита, как на карте Таро. В маленьком городке не было прессы, которую привлекло бы это дело об убийстве. «Муж в пьяном состоянии зарезал жену», – вот такие ходили слухи. Никто и представить не мог, как странно она была убита.

Но подождите. Мог ли отец быть настолько изобретательным? Он даже не умел играть в корейские карты хвату. Как только я заводила разговор о картах Таро, отец выходил из себя и даже слышать ничего не хотел. Тогда я не обратила на это внимания. Думала, что даже не стоит прислушиваться к тому, что он говорил.

В полицейском участке отец без остановки повторял: «Я ничего не помню», – но никто ему не верил. Даже я. Он не обладал ни изощренным интеллектом, ни моральными принципами. Я не хотела у него ничего спрашивать. Я не хотела ничего о нем знать. Может быть, я боялась, что пойму его.

* * *

Время шло, и мне стало интересно, что означает карта Десятка мечей. В книжном магазине я пролистала кучу книг о Таро – и нашла.

Толкований этого аркана было много. Кто-то говорил, что это метафорическое изображение гусеницы, которая вот-вот станет бабочкой. Было и философское объяснение: если встретишь на пути человека, подобного Будде, убьешь его. Это также означало идеальное завершение отношений. Значения настолько разнились, что я не понимала, с какой стороны к ним подступиться. Когда все закончилось, я уже не была уверена, что хочу знать точный смысл этой карты. Так что я обо всем забыла.

А потом убили сестру. Таким же способом. Подозреваемый, у которого уже есть судимость за похожее преступление, все еще находится в тюрьме. Поскольку о деле почти не было упоминаний в прессе, это не убийство-подражание. Слезы сменил гнев. Убийца играл со мной.

– А теперь могу я увидеть фотографии тела? – спросила я, первой нарушив молчание.

– Вы уверены?

Но, похоже, это он не был уверен. Прижимал к груди файл с фотографиями и внимательно смотрел на меня. Все говорило о том, что мне не стоит этого видеть.

– Да, покажите. Я какое-то время работала в полиции, хотя в основном не с делами об убийствах.

– А, тогда хорошо.

Да чего уж хорошего… Только что следователь смотрел на меня с недоверием, а теперь сиял дружелюбием и готовностью общаться как с коллегой. Какая ирония… Я совсем не доверяла полиции, и мне стало противно. Но сначала я проведу тщательное расследование. Я размышляла, а между тем следователь открыл дело и показал фотографии.

Первая выглядела как подражание карте Таро: на ней спиной вверх лежало тело сестры, лица не было видно. Вторую фотографию сделали в морге, где тело уже лежало ровно. Искривленное в муках, еле знакомое лицо. Теперь уже взрослая сест… Минутку, это же…

– Это не моя сестра.

Я помню ее совсем юной ученицей младших классов. Конечно, она сильно выросла, и теперь ее можно было и не узнать. Но эта женщина точно не моя сестра.

– Этой женщине тридцать один год, и зовут ее Чхве Аён, – сказала я. – Чхве Аён жила под именем моей сестры, Чо Сохи, я это подтверждаю.

– Вы, наверное, ошиблись – даже отпечатки пальцев на удостоверении личности совпадают.

– Так и есть – они познакомились до того, как сестра получила документы. Сохи хотела скорее стать взрослой, а Аён нужно было удостоверение несовершеннолетней.

– Да что вы такое говорите!

– Сестра тогда еще была на попечении родителей и не могла ничего сделать без их согласия. Даже чтобы получить подработку, нужно разрешение, а если есть документ, то все можно делать самостоятельно. Это обязательный пункт для того, чтобы сбежать из дома.

– Вы сказали, что не общались десять лет, это правда?

– Да.

– Вы работали в полиции и знаете, как все устроено. Мы связались с вами только после того, как всё проверили. К тому же ваша сестра сделала много пластических операций.

Он говорил со мной, как с неразумным ребенком, потом вздохнул и стал собирать фотографии.

– Действительно проверили? – спросила я.

– Я же сказал.

– Тогда поверьте мне на слово. Я не обязана рассказывать вам все. Я только должна была опознать тело. Теперь я могу идти?

– Госпожа Чо Сора, я следователь. Если вот так убежите, ваша сестра не оживет. Нужно признать очевидное.

– В точку. Нужно признать очевидное. Вам нужно признать, что полиция тоже ошибается. Если хотите, можете провести ДНК-тест. Но с вероятностью девяносто девять процентов он будет отрицательным.

Не дожидаясь ответа следователя, я вышла из кабинета. Я торопилась. У меня не было времени задерживаться в полицейском участке.

Человек, убивший маму, убил сестру таким же способом. Вернее, убил Чхве Аён, которая жила с паспортом сестры. Отец был прав. Но тогда кто убил маму? Убийца думает, что убил Сохи, и, прежде чем он поймет свою ошибку и отправится на поиски, я должна найти ее.

Я – Шут, нулевая карта Таро, я должна все сделать сама. Шут всего в одном шаге от обрыва, но простодушно улыбается. Он расправил грудь и поднял голову, устремив взгляд к небу.

Выглядит ли он высокомерно? Выглядит ли он жалко, с таким надменным выражением лица, в своих старых одеждах, развевающихся по ветру?

Может, и так.

Мне некогда переживать, что обо мне подумают другие. Я – единственная семья Сохи. Пусть во мне нет ни единой капли ее крови, мы сестры хотя бы по документам. Кто бы что ни говорил, она моя сестра. Ее обязательно нужно найти. Ни полиция, ни следователи, никто мне не поможет. Я буду верить только картам Таро.

Посмотрим…

Странствующий Шут в одиночестве наслаждается золотыми лучами солнца. Солнце похоже на желток. Может, нулевая карта символизирует яйцо? Пора вылупиться, пора играть в прятки с убийцей. Пришел конец миру, который ему принадлежит. Выигрывает тот, кто первый найдет сестру.

Чтобы это сделать, надо двигаться, даже если это будет опасно, если он будет наступать на пятки. Мне не стоит бояться обрыва. Может, это и не обрыв вовсе. Нужно спокойно сделать шаг и пойти дальше.

Шут, он же дурак, смешит людей, и над ним смеются. Значит ли это, что все будут смеяться над моими глупыми поступками? Бродя среди людей, шут превращается в джокера. А джокер может в любой момент стать той картой, которой захочет.

И не забудь: если выбрал путь шута, люди будут смеяться и злорадствовать, будут смотреть на тебя сверху вниз.

1

Маг

Мой Таро-салон «Аркана» находится на первом этаже непримечательного магазина в районе Нонхёндона. На бордовом ковре стоят серый диван и стол из розового дерева. Здесь же, на маленькой столешнице, я готовлю, а сплю в небольшой хозяйственной комнате. Не знаю, сколько месяцев мне предстоит здесь прожить. Если вдруг услышу какие-то новости о сестре, сразу же отправлюсь к ней.

Название «Аркана» на латыни значит «тайна». В Таро двадцать два старших аркана и пятьдесят шесть младших. Имея эти семьдесят восемь карт, можно прочесть помыслы человека. Карты – зеркало, отражающее душу.

Над входом в мой салон нет вывески. Не повесила специально, чтобы ко мне приходили только нужные люди. Нужные – это те, кто может знать, где находится Сохи.

Как известно, моя сестра исчезла. С тех пор ни ее телефон, ни проездной билет не использовались. Она не оставила следов, как будто хотела спрятаться. Сначала я думала, что Сохи просто сбежала из дома. Когда отец убил маму, наверняка она люто ненавидела дом. Только потом, месяц спустя, я подумала, что это был необычный побег.

Я заявила о ее пропаже в полицию, но тщетно: ни одна душа не откликнулась. Как же так – старшая сестра работает в полиции и не может найти младшую сестру?

Отец, с которым я встретилась в следственном изоляторе, лишь усмехнулся в ответ, узнав о пропаже Сохи. Он сказал, что сестра хотела стать певицей. Она сильно поссорилась с мамой за день до ее смерти и ушла из дома. «В любом случае эта дрянь наверняка даже не моргнула, узнав о смерти мамы», – ругался он. Я кричала: «Это именно то, что сказал бы мамин убийца!»

Мне было неизвестно, знала ли сестра, что мама умерла. Хорошо, если она танцует и поет в какой-нибудь группе, не подозревая об ужасной реальности. Я обзвонила все продюсерские центры не только в Сеуле и Кёнгидо, но и по всей стране. Сестра как сквозь землю провалилась.

Все друзья Сохи уже успели окончить школу – с тех пор прошло уже много времени, – но от нее не было никаких новостей. Между тем истек срок действия ее паспорта. Гадкая девчонка… Исчезла так, как будто насмехалась над своей сестрой из полиции.

Каждый раз, когда появлялась новая музыкальная группа или певица, представленная продюсерским центром, я вздрагивала. Вдруг я увижу ее по ящику? Но понимала – узнав, что сестра жива, я сразу захочу узнать, как она живет.

Новости о ней появились оттуда, откуда я не ждала. Ее видели в рум-салоне «Хороши». У меня затряслись руки. Я понимала, что рум-салон – это элитный бордель. У меня это не укладывалось в голове.

Я поехала туда, но мне не удалось попасть внутрь. Сначала я попыталась уговорить здоровых охранников пропустить меня, но не вышло. Было без толку повторять, что я хочу посидеть и выпить в баре. По их правилам, женщина одна в здание войти не может. Последним средством было раскрыть, что я из полиции, но это вызвало обратный эффект.

– И что дальше? Убирайся! – Меня внаглую прогоняли. – Иди отсюда, по-хорошему говорю. У нас здесь свои законы, с нами это не пройдет. Из полиции?.. Ты хоть знаешь, сколько полицейских я отправил на тот свет своими руками?

– Узнайте, нет ли здесь девушки по имени Чо Сохи. Прошу!

– Я сказал уже, нет такой!

– Тогда дайте пройти, всего на минутку. Мне все равно, работаете вы легально или нет, содержите ли бордель или нет. Я только посмотрю на девушек одним глазом!

– Слушай сюда, легавая… – Они угрожающе подошли ко мне. Будь это один мужчина, я не сделала бы и шага назад. Но меня окружили трое, и мне стало страшно. – Разве полицейские могут подозревать невинных людей? Это жестоко – вот так изводить честных граждан. Кстати, говорят, полиция на стороне слабых? Разве мы не слабые – постоянно имеем дело с пьяницами и маргиналами? – хихикали они между собой.

– Я только на десять минут, – сказала я и бросилась вперед.

Проникнуть внутрь я так и не смогла – рванула в сторону лестницы, хотя они преграждали путь. Не успела я добежать до двери, как меня оттолкнул самый здоровый из них. Сбитая с ног, я покатилась на грязный пол, усыпанный окурками и листовками. Кольнуло ладонь: в кожу впился осколок бутылки.

– Это самозащита. Ты первая начала! Если не согласна, неси ордер на арест!

Здоровяк насмехался надо мной. Здесь можно было только спуститься вниз по лестнице. Было очевидно, что эскортницы жили по другим законам, в совершенно другом мире. Донесся звук по рации: главный сообщил обо мне в полицию. Поразительно: в Республике Корея есть место, куда полицейский не может войти…

Я встала, отряхнула руки, и увидела, как на парковке остановилась машина. Из нее вышла женщина в бордовом платье-кимоно. Ей было около сорока, и она не походила на эскортницу или хозяйку рум-салона.

– Здравствуйте, госпожа, – вежливо поздоровался толкнувший меня здоровяк.

Мне сказали, что девушек по одной не пускают, а эту они пропустили… Я была в ярости.

– Почему она заходит одна?! – в гневе спросила я.

– Ее пригласили, она гость.

– Я тоже гость, у меня даже есть деньги на выпивку!

Я раскрыла кошелек в поиске купюр, но, как назло, там была только купюра в десять долларов. Сверху послышался смех.

Женщина спускалась вниз по лестнице, подол ее платья-кимоно развевался на ветру. Она была шаманкой.

Я сидела на раскладном стуле у ларька напротив караоке-клуба и высматривала шаманку. Спустя два с половиной часа она вышла. Я сразу подбежала к ней и схватила за руку.

– Простите, там не было этой девушки? – спросила я и выставила телефон с фотографией Сохи. Ситуация была странной, и шаманка могла бы разозлиться, но она оставалась спокойной. Взяла телефон, внимательно рассмотрела фотографию и покачала головой.

– Не знаю… – Затем пристально посмотрела еще раз и вернула телефон. – Я не видела всех девушек. Но даже если б и видела, не могу рассказать. Даже если кто-то из них совершил убийство, я храню их тайны. У девушек много историй. Не знаю, кем она вам является, но я ничего не могу рассказывать о своих клиентах.

– Она мне не чужая; это моя сестра, родная.

– Семью они тоже не рады видеть. Они не хотят показывать, как живут. Нет ни одной девушки, которая пришла бы сюда, потому что хотела этого. Они остаются здесь, потому что им очень нужны деньги. Им интересно, где их жизнь пошла наперекосяк, поэтому время от времени они приглашают меня погадать. Сегодня выходной, но им некуда идти. Другие бронируют путешествия без гадания, шаманских предсказаний, карт Таро, гороскопа и астрологии, а этим интересно, когда они станут топ-эскортницами, с какой хозяйкой лучше работать, кто станет их спонсором… У благополучных, занятых девушек нет таких вопросов. Нет времени сомневаться, нет времени даже тратить деньги. У девушек, которые зовут меня, жизнь не складывается как надо. И поэтому им интересно, надо ли и дальше так жить.

Я больше не могла удерживать ее. В конце концов я не услышала нужный мне ответ и попрощалась с ней. Но зато получила подсказку, как попасть внутрь. Мне не надо было становится гостьей – нужно добиться того, чтобы девушки сами сделали меня ей. Однако я не могла за одно утро научиться корейскому гаданию по натальной карте. Гадать тяжело, даже проучившись несколько лет. Оставался один способ – карты Таро.

После смерти мамы я впервые взяла карты Таро на консультации у психолога. Сначала мне это показалось странным. Но он сказал, что иногда использует их как средство для консультаций.

– В картах Таро самое главное – это вопрос. Если сможешь задать вопрос, то всегда найдешь ответ. На самом деле консультация с картами – это еще и поиск вопроса, который крутится в голове.

«Задать вопрос? Тоже мне проблема», – бормотала я про себя, скрестив руки на груди. Да кто вообще не сможет этого сделать? Однако придумать конкретный, точный вопрос оказалось задачей не из простых.

Поэтому мы начали консультацию с составления простых вопросов. Потренировавшись, я в основном находила ответ внутри себя, либо предвосхищала его. Понимание того, что конкретно тебя интересует, – уже наполовину решение проблемы.

– Когда правильно формулируешь вопрос, ответ находится сам. Только тот, кто искренне желает этого, видит подсказку карт. Это принцип Карла Юнга. Осознание приходит только тогда, когда человек проанализировал ситуацию, – объяснял психолог.

– Стучите, и вам откроют… Вы об этом?

– Что-то в этом духе. Если есть вопрос, то и ответ найдется. Ведь у карт Таро нет конкретного решения, их толкование зависит от интерпретации. К тому же у любой карты может быть как положительное, так и отрицательное толкование. Это как две стороны одной медали.

Так я сходила на несколько сеансов с психологом, а еще прочла о Таро книгу. Мне хотелось понять, почему отец именно таким способом убил маму.

Я привыкла к картам Таро, да и других способов гадания не знала. Так что решила стать настоящим тарологом, чтобы встретиться с девушками из рум-салона и найти сестру.

* * *

Гадать на Таро – это не только постигать сам мистический процесс предвидения, но и учиться психологически считывать собеседника. Я снова открыла учебники, по которым занималась, когда посещала занятия в полицейском управлении: «Криминальная психология», «Основы составления психологического портрета», «Психопаты и криминальные личности». Я решила, что все это сможет мне как-то помочь.

Через месяц я зашла в салон красоты, куда часто ходили девушки из ночного клуба «Хороши», и болтала со стилистом, пока она красила мои длинные волосы в иссиня-черный цвет. Пользуясь случаем, я достала карты. Девушка рассказала, что вчера рассталась со своим молодым человеком, но теперь жалеет об этом – она просто разозлилась и сгоряча порвала с ним. Она не понимала, расстались ли они насовсем, – ей было интересно, что он чувствует в этот момент. Я предложила ей выбрать карту и начать консультацию, а девушки из бара, которые тогда были в салоне, начали собираться вокруг нас. Итак, мой план сработал. У колдуньи есть волшебная палочка, а у меня теперь появились карты Таро, раскрывающие тайны девушек.

В тот вечер меня пустили в рум-салон «Хороши». Но к тому моменту Сохи уже переехала в другое место.

* * *

Так все и началось.

Чтобы найти Сохи, я каждый вечер встречалась с девушками из увеселительных районов города, гадая им на картах. Я ездила в Сеул и его пригороды, иногда на юг в Кванчжу и даже Пусан. В основном останавливалась в квартирах с помесячной оплатой, но бывало и так, что я задерживалась лишь на ночь.

Вначале я давала консультации бесплатно. Моими первыми клиентами были хозяйки салонов красоты и студий аренды брендовой одежды. Они-то и рассказывали девушкам из клубов, что я хорошо гадаю на картах Таро.

По мере того как число клиентов увеличивалось, росли и мои навыки консультирования. У всех были схожие проблемы: деньги, мужчины, неопределенное будущее…

«Когда меня возьмут в топ-эскорт?»

«Смогу ли я стать хозяйкой клуба?»

«Будет ли этот мужчина моим спонсором?»

«Появится ли у меня покровитель?»

«Поймают ли мошенника, укравшего мои деньги?»

«До каких пор мне оставаться на этой работе?»

У каждой была своя история том, как она попала в мир эскорта, но никто из них в этом бизнесе не мечтал о такой судьбе с детства. Зачастую они начинали работать, потому что у большинства не было денег, а теперь не могли бросить, потому что много зарабатывали. Студентке, которая получает несколько тысяч долларов в месяц, будет тяжело пахать на обычной работе за гроши. Так, проводя свои сеансы, я аккуратно расспрашивала девушек о сестре и невзначай показывала ее фотографию. Кто-то ее знал, кто-то вместе работал. Раз за разом встречаясь с ними, я понимала, насколько каждая из них похожа на мою сестру.

Через несколько лет в онлайн-сообществе караоке-баров мне даже дали прозвище Мадам Таро.

* * *

Тем временем оказалось, что месяц назад устаревшие данные паспорта моей сестры обновились. Местом жительства указали город Ильсан в пригороде Сеула, так что я поехала по этому адресу: думала, что сразу встречусь с ней. Но там никого не было. Прошло несколько дней, но ни она, ни ее сожитель так и не появились.

Я расспросила соседей – они говорили о ней как о вежливой девушке, у которой был свой маникюрный салон. Она жила вместе с молодым человеком и через месяц они планировали пожениться. Говорили, что у нее были талант и чувство стиля, она была хорошей хозяйкой салона. Соседки хвалили ее, рассказывая, что сестра готовилась открыть еще один небольшой салон на Каннаме. Одна соседка, молодая девушка, оказалась очень приветливой и даже охотно продемонстрировала свой маникюр – яркие ногти были усыпаны стразами. У сестры действительно имелся талант.

Я успокоилась. Она встретила мужчину, собиралась завести семью, и, кажется, жизнь у нее складывалась хорошо… Можно было с облегчением выдохнуть.

Но через какое-то время я снова пришла туда в надежде увидеть сестру. Оставила номер телефона соседке, и через какое-то время та позвонила мне, сказав, что сестра вернулась. До сих пор, вспоминая тот день, у меня бешено колотится сердце. Я и правда подумала, что нашла сестру…

Это была Чхве Аён, которая жила по паспорту сестры. Она была честна со мной и без утайки ответила на все мои вопросы. Девушка собиралась стать певицей, но была уже слишком взрослой – и потому поменялась данными паспорта с Сохи. Аён даже рассказала, почему ее паспорт на имя Сохи аннулировали: стать звездой не удалось, она погрязла в долгах и пряталась от кредиторов. Перед свадьбой Аён восстановила паспорт, а бóльшую часть долгов покрыл ее молодой человек.

– Я через многое прошла. Когда-нибудь я же должна была зарегистрировать брак. И у нас будет ребенок.

– Рада, что у тебя все сложилось. Хорошо, что мы наконец встретились.

– Прости, мне нужно было лучше приглядывать за Сохи, но у меня были свои обстоятельства…

– Значит, Сохи сейчас живет под твоим именем?

– Поначалу так и было. Сейчас не знаю. Я слышала, что она попала в топ-эскорт. Печально, наверное, но и твоя жизнь пошла наперекосяк… Как-то раз я случайно столкнулась с ней – и еле узнала ее. Пластические операции прошли успешно, но Сохи стала совсем другим человеком – красивее любой актрисы. Сора, по этой старой фотографии ее будет сложно найти.

Аён прислала мне фотографию Сохи, сделанную три года назад, и добавила:

– В тот день, прощаясь, я пригласила ее выпить в баре, когда мы встретимся в следующий раз. Я тогда была занята и позвонила где-то через неделю, но автоответчик сообщил, что такого номера не существует. Вот и всё. Мне есть о чем поговорить с Сохи, так что, если найдешь ее, позвони.

– Спасибо, и поздравляю с помолвкой, – ответила я.

– Да ладно, мужья еще будут…

Аён засмеялась, но все же было непонятно, говорит она в шутку или всерьез.

Получается, она умерла прямо перед свадьбой… Итак, по документам моя сестра мертва. По характеру преступления стало понятно – маму и сестру убил один и тот же человек. Наверное, он доволен, что расправился с Чо Сохи. Но когда узнает всю правду, то снова захочет прийти за ней. Он обязательно придет за настоящей Сохи.

2

Жрица

Ночной клуб «Тайм» находился на Каннаме. В нем работала Камилла, которая когда-то вместе с Чхве Аён училась в продюсерском центре на артистку. Приехав встретиться с ней, я узнала, что она оставила эту идею. Оказывается, Камилла открыла свой клуб где-то в другом районе. Туда было довольно сложно попасть. Он не просто входил в список элитных заведений, это был vip-клуб. Мне снова понадобилась помощь эскортниц. Наконец одна моя постоянная клиентка, с которой я была в хороших отношениях, пригласила меня туда. Так я оказалась в «Тайме».

В увеселительных районах караоке-клубы и рестораны тянутся вереницей вдоль улиц. Едва знакомые мужчины и женщины выпивают, громко и эмоционально обсуждая что-то. Здесь не существует никаких норм морали.

Свернув с главной улицы в переулок, всегда можно увидеть заведения без вывесок и неоновых огней. Среди них был и «Тайм». Это заведения без специальных обозначений, завлекающих посетителей, потому что сюда могут зайти только люди определенного статуса и положения.

Часто бывает, что у компаний существуют разные входы для посетителей и персонала. Такое встречается в отелях, универмагах, супермаркетах. Вот и у тайных, полных порока мест есть свои секретные тропы. В «Тайме» тоже был отдельный вход. Через эту дверь я проникла в их закулисный мир. Вниз по лестнице располагался вход в кухню, налево – комната отдыха для девушек. В каждом клубе заведено по-разному, но обычно там девушки могут поправить макияж и зарядить телефон. Там и будет мое рабочее место. Я открыла дверь – в комнате меня ждала Анна с двумя другими эскортницами. Она сообщила, что некоторых девушек уже вызвали посетители, а эти сейчас свободны. На них были короткие облегающие платья, которые еле прикрывали бедра. Насколько все это выглядело соблазнительным? Не знаю.

Антураж всех этих заведений совсем не казался мне привлекательным. Скорее напоминал женскую раздевалку. Платья из спандекса больше походили на рабочую униформу – не важно, будь то известный бренд или искусно сшитая подделка.

По сравнению с топ-эскортом, девушки из VIP-клубов зарабатывали даже больше, чем хорошие актрисы. Когда-то девушка хотела стать звездой и петь в поп-группе, но оказалась в рум-салоне. Обычная история. А теперь, чтобы выдержать конкуренцию и удержать клиентов, они снова стремились вернуться на сцену. Многие клиенты хотели проводить время с теми, кто засветился в сериале, кино или на радио. Хозяйки элитных рум-салонов становились настоящими королевами ночного мира, словно продюсеры звезд и режиссеры ночных увеселительных шоу. Одно только платье, в котором хозяйка клуба приходила на работу, стоило как аренда приличной квартиры. Они без конца инвестировали деньги в красоту. Здесь внешность делила людей на касты.

А что касалось денег… Для них они были просто бумажками, которым девушки не знали счета. Мужчины были готовы заплатить за расположение такой эскортницы тысячи долларов и выстраивались за ними в очередь. Но все эти ярые попытки бездумно потратить деньги, наоборот, выглядели жалко. И все равно в этом мире внешний лоск был лишь ширмой – главным мерилом ценностей здесь оставались деньги.

Анна пока не была такой талантливой и известной, чтобы с легкостью покупать брендовые вещи. Это беспокоило ее в первую очередь, поэтому она часто обращалась ко мне за советом. Так и стала моей постоянной клиенткой.

Прежде чем разложить карты, я постелила на широкий стол бархатную ткань – так же делают перед игрой в корейские карты хвату, только тогда карты будут легко ложиться. Затем я достала небольшой магический шар. Внутри сияли огоньки, и казалось, что в нем мерцает маленькая галактика. С помощью этих незатейливых вещиц атмосфера в комнате стала таинственной. Я провела стиком по поющей чаше [1], и в воздухе разлился легкий чистый звон. До этого за дверью раздавался шум из кухни, голоса девушек и пьяных гостей, но теперь в комнате ненадолго стало тихо.

Я мешала карты. Анна так торопилась узнать ответ на свой вопрос, что села ближе, поджав колени. Она протянула свой телефон и показала фотографии двух мужчин.

– Скажи, с кем у меня все сложится? С этим или с этим?

– А кто тебе больше нравится?

– Придурок что один, что другой. Уроды еще те. Говорю, не могу выбрать. Этот в постели ничего, а этот бабло рубит нормально.

С прелестных губ красотки Анны слетала вульгарная брань. Сидящие рядом девушки заливались смехом. Как у сестер-подростков, как у школьниц, для которых школа – целый мир, у эскортниц мир был свой.

Я внимательно посмотрела на фотографии. Один был похож на бизнесмена – в костюме, с аккуратной прической, чуть старше тридцати. Другой предстал с голым торсом и выглядел как фитнес-тренер. Один выглядел лет на двадцать пять, другой был похож на артиста, получившего в прошлом году награду за лучшую роль. Внешность у обоих оказалась однотипная. Такой у Анны был вкус на мужчин. Внешне они не уступали друг другу.

– Тебе интересно, как у тебя сложатся отношения с этими мужчинами?

– Да все понятно, как они сложатся. Но все же с кем лучше встречаться? Мне без разницы, но решить сложно.

Тасуя карты, я снова внимательно посмотрела на фотографию. Тот, который с виду бизнесмен, кого-то мне напоминал. Где-то я его уже видела. Кто он? Никак не вспомню…

– Ты чего так на него уставилась? Понравился, что ли?

– Нет. Как будто видела его где-то раньше…

– Да где ты могла его видеть! Он адвокат. Красавчик, правда? Быть умным тоже сексуально.

С адвокатом познакомиться не так-то просто, даже за деньги. Но для Анны, которой только исполнилось двадцать, сама идея знакомства с адвокатом казалась очень привлекательной.

– Вы повстречались с ним в клубе?

– Да ты что! Он не из тех хлыщей, которые сюда приходят. Кстати, сверхвоспитанные меня тоже бесят. Ни за что не стала бы с таким встречаться.

– Тогда где? В университете?

Анна взяла в университете академический отпуск – и сразу оказалась в мире эскорта, чтобы заработать на обучение. Она была уверена, что для женщины это единственный способ быстро получить большие деньги.

– Мы познакомились на занятиях по французскому. Был мастер-класс по дегустации вин.

– Здорово.

Вполне достойная встреча. Но нет гарантий, что мужчина, который учит французский за бокалом вина, не пойдет после этого в рум-салон. Тем не менее, похоже, они встретились в приличном месте, и это вселяло спокойствие. У меня отлегло от сердца.

– Тебе интересно, кто из них более достойный мужчина?

– Ага.

Я еще раз перемешала колоду и попросила Анну задать вопрос про себя.

– Страшно…

Большинство людей волнуются в тот момент, когда выбирают карты. Им кажется, что они держат в руках свою судьбу. Анна крепко зажмурилась, открыла глаза и вытянула две карты.

Я взяла их, положила на стол и повернула картинкой вверх. Одна – Дьявол, другая – Отшельник в облике седовласого старца.

– Черт и дедуля?

Наверное, Анна ожидала, что выпадут какие-нибудь карты с красивыми названиями типа Влюбленные или Колесо судьбы. Но, судя по изображению, они никак не были связаны с отношениями. Мужчины не выглядели достойными и привлекательными. Девушки в комнате залились смехом.

– У всех карт есть положительное и отрицательное толкование.

Я взяла аркан Дьявол, чтобы подробно объяснить. На первой карте также были изображены мужчина и женщина; особенно бросались в глаза железные цепи у них на шее. Мне вспомнились задержание, наручники, аресты. Что поделать, отголоски старой профессии… Я хотела было отбросить эту мысль, но внезапно вспомнила, кто этот адвокат. Нахмурила брови, и в голове всплыла картинка.

Точно, это он!

Я открыла приложение Национального агентства полиции и нажала на вкладку «Список разыскиваемых». Открылись фото преступников с номерами. Я нажала на номер семь.

– Это он?

Лицо Анны напряглось.

– Что?.. Да. Только имя другое, но лицо – точно…

– Видишь профиль? Обвиняется в сексуальном домогательстве. Он изнасиловал тринадцатилетнюю девочку.

Анна помотала головой.

– Не может быть…

У нее задрожали губы. Мужчина, которого она считала перспективным адвокатом, оказался насильником. Хихикающие девицы разом притихли.

– Что же мне делать? – Анна еле сдерживала слезы.

– Видишь здесь кнопку? Заявить.

– Даже так?

– Конечно. Пока не пострадала еще одна девочка. Встречайся с этим фитнес-тренером. Мужчина держит в руках фонарь, видишь? Он может стать возлюбленным, который принесет свет в твою жизнь. Только трудолюбивый человек, который заранее подготовил масло, сможет зажечь фонарь – встретить новую любовь.

– Но у него нет денег…

– Это ты так думаешь. Ты проверяла?

– Нет.

– Смотри. Нужно спросить себя: тебе нравится этот мужчина или его деньги?

– Ну я же не какая-то меркантильная стерва… – Анна ухмыльнулась.

Внезапно за дверью послышался шум. Я четко расслышала: «Полиция!»

3

Императрица

И вот я в полицейском участке.

Оказалось, что в здании, где располагался «Тайм», были не только организации. Некоторые помещения использовались как жилые помещения, что, без сомнения, было незаконно. По этой причине и нагрянула полиция. Эскортницы, рабочие, хозяйки борделей, начальники офисов – всех привезли в участок. Посетители улизнули через запасной выход, а я была в комнате отдыха, так что сбежать не удалось.

Женщина, что работала на кухне, на допросе кричала что-то про закон о санитарной обработке пищевых продуктов. Эскортницы шептались, что в полицию заявила жена арендодателя.

– Эйс ведь наш постоянный клиент и спонсор. Я почти уверена, что это дело рук его жены. Я как чувствовала – не хотела идти сегодня на работу… Они с Эйс поехали в Таиланд играть в гольф, а нас, бедняжек, поймали. Мне нельзя за решетку… Ох, не повезло и тебе, сестрица. Теперь ты здесь, потому что была со мной, а я невезучая.

– С чего ты взяла?

– Просто знаю. Со мною всем не везет. Папа так говорил.

– Брось. Со мной это не впервой, не волнуйся. Если допрос пойдет неудачно, аккуратно расскажи следователям про преступника номер семь из списка разыскиваемых. Они будут рады.

– То есть предложить им сделку?

– Если хочешь побыстрее отсюда выйти, то придется.

Пока мы ворчали и обменивались шутками, Анна тоже успокоилась.

Следователи стучали по клавиатурам, раздавались громкие возгласы арестованных, разрывались телефоны, шумела рация – и во всем этом царила какая-то странная какофония, но и гармония звуков. На всякий случай я опустила голову: это маловероятно, но вдруг встретится кто-то из знакомых… Как только закончится короткий допрос, я сразу смогу уйти домой. Ведь меня не в чем подозревать. На допросе будет затруднительно определить, кем я работаю. По моей одежде и внешности трудно заподозрить меня в том, что я эскортница. Может, работаю на кухне? Да без разницы. Гадание на картах Таро – слишком экстравагантная профессия. Если скажу, не поверят.

Шредер, без перерыва жужжащий в углу, вдруг издал глухой звук и внезапно остановился. В этот момент кто-то окликнул меня:

– Сора?

Голос был знакомым. Я обернулась и увидела университетского приятеля Сонхуна, с которым раньше вместе работала.

– Сонхун!

Я была рада, но в то же время мне стало неловко. Все-таки встретиться с ним вот так, на допросе…

– Почему ты здесь? – Он внимательно осмотрел контингент, с которым я сидела рядом, и в удивлении поднял брови. – Это ты вызвала полицию?

– Нет.

Объяснить все в деталях было слишком сложно.

– Тогда что? Зашла в бар опрокинуть стаканчик? – Сонхун сделал жест рукой, изображая рюмку. – Но ты же не пьешь… В чем же дело?

– Так получилось.

Мне было приятно его видеть, но сейчас я искренне мечтала, чтобы он поскорее ушел, чтобы его позвал кто-то из коллег, появилось срочное дело, да пусть хоть случится какое-нибудь преступление. Лучше б он срочно сорвался с места, и мы бы поговорили в другой раз.

– Знаешь, как мы испугались, когда ты развелась? Не отвечала на звонки… Где ты вообще сейчас живешь? Ходили слухи, что ты покончила с собой, но твой бывший муж все выяснил, так что шумиха улеглась.

Боже, зачем он при всех это рассказывает? Совсем берега потерял? Я чувствовала, как Анна, все эскортницы и официантки подслушивают. Еще бы, самые интересные разговоры на свете – о чужих сложностях.

– Все равно не было повода оставлять работу в полиции. Ты явно переборщила. Помнишь, когда я хотел все бросить, ты единственная меня поддерживала, пыталась подбодрить… А сама взяла и ушла.

Эскортницы и официантки смотрели на нас с удивлением.

– Ты работала в полиции? – спросила Анна, в ее глазах промелькнуло чувство разочарования. Мне вдруг показалось, будто девушки из рум-салона подумали, что это я вызвала полицию.

– Совсем недолго. Сейчас я обычный человек, как и вы.

Я постаралась успокоить Анну, но мне нужно было что-то сказать и Сонхуну.

– Извини, так получилось. Не бери в голову, это дела прошедших дней. Ну, давай, не буду тебя отвлекать… – Я пыталась намекнуть, что пора заканчивать разговор.

– Отвлекать? Дел, конечно, всегда много, но мы не виделись сто лет, хотя бы номер оставь… Даже твой бывший не знает, где ты и что.

Как странно… Прошло пять лет с тех пор, как мы с мужем развелись, а я почти вытеснила это событие из своей памяти. И тут повстречался «эксперт», который хорошо меня знает… Он был моим знакомым, младшим коллегой бывшего мужа-полицейского. Сонхун хорошо знал нас обоих. С моим мужем они когда-то были близкими друзьями, неразлейвода. Интересно, а сейчас как?

– Раз ты здесь, надо бы тебе с ним увидеться.

Значит, все еще дружат… Тут Сонхун быстро достал телефон из кармана. Я сразу поняла, что он собирается делать.

– Нет-нет, не нужно, – резко произнесла я и попыталась остановить его, схватив за рукав. Затем добавила шепотом, хоть в этом не было необходимости: – Мы же развелись.

– Просто поздороваетесь. Когда вы еще встретитесь?.. Подожди, сейчас я его приведу.

– Нет, не надо…

Сонхун отмахнулся и вышел из кабинета.

– Ты правда служила в полиции? Работаешь под прикрытием? – Анна говорила с раздражением, крепко скрестив руки на груди и не отрывая от меня взгляд.

– Что за мыльную оперу ты тут устраиваешь! Говорю, не в полиции я уже.

– Это точно не ты вызвала легавых? Скажи!

– Зачем? Чтобы меня тоже арестовали?

– Ну да.

Все смотрели на меня с подозрением из-за одного единственного произнесенного слова.

На допрос вызывали по одному, остальные ждали. Эскортницы, положив головы друг другу на плечи, начали дремать. Мужчины разлеглись на сиденьях, как на кроватях. Я бы тоже предпочла сейчас беззаботно уснуть, но вместо этого смотрела на дверь кабинета, не в силах успокоиться. Сонхун сказал так, будто сразу же приведет бывшего мужа, но никто так и не появился. Может, его вызвали на дело, или они схватили подозреваемого… Работать полицейским – это значит бесконечно нарушать обещания, данные одним людям, ради безопасности других.

Глаза у меня слипались. Я изо всех сил держалась, чтобы не уснуть, как будто пыталась удержать самую тяжелую глыбу на свете, но ничего не могла поделать. Я уснула. Когда моя голова упала на плечо официантки, я вздрогнула. Надо собраться. Я пыталась взбодриться, но все равно опять провалилась в сон.

– Чо Сора… – услышала я во сне свое имя. – Чо Сора!

В голосе полицейского слышалось раздражение. Я вскочила с места.

– Да!

Пришел мой черед. Еще сонная, вставая, я споткнулась и, сильно ударившись о стену, упала. Перед задержанием я в спешке засунула карты в карман, и теперь они выпали на пол. Мне было скорее стыдно, чем больно. Пока я приходила в себя и вставала, поняла, что, видимо, все-таки столкнулась не со стеной, а со следователем. Документы, которые он нес, тоже посыпались на пол.

Анна спросила, в порядке ли я, поднимая карты. Но я была так занята, собирая документы полицейского, что даже не поблагодарила ее.

– Вот черт, – поднимаясь, сказал следователь.

– Простите, мне очень жаль…

Все то время, что собирала документы, я извинялась. И хотя мы оба были виноваты, все-таки это я на него натолкнулась. Я подошла к следователю…

Это был Юхан, мой бывший муж. Он тоже меня узнал.

В этот момент Анна передала мне карты.

– Сора, ты в порядке?

– Ну, так… – Я взяла карты и с усилием улыбнулась. – Простите.

– Впредь будьте аккуратнее.

Он сверлил меня взглядом. Это был тот же взгляд, что и в день суда, когда мы разводились.

– Хорошо, – коротко ответила я.

Мы оба решили притвориться, что не знаем друг друга. Так было удобнее. Мой бывший развернулся и направился к своим коллегам.

– Все полицейские такие грубияны? – Анна поморщилась.

– Да ладно, всё в порядке.

– Что «ладно»? Это же возмутительно. Какой-то беспредел! – ругалась Анна, провожая взглядом Юхана.

Следователь снова позвал меня. Пока я шла, у меня перед глазами всплыла фотография из дела, которое уронил Юхан. Я увидела бумаги всего на миг, но успела прочитать информацию, четко и кратко изложенную на одной странице. Однако больше мне запомнилась фотография с места происшествия.

Это была изысканная домашняя сауна, а в ней – мертвая женщина. Особенно мне бросился в глаза ее маникюр. Я шла к кабинету для допросов, рассматривая карту, лежавшую сверху. К удивлению, это оказался аркан Суд.

На картинке в небе трубил ангел, а обнаженные мужчина, женщина и ребенок, вскинув руки, слушали звуки музыки. Каждая фигура стояла в гробу, напоминавшем ванну.

Как только я села, полицейский записал мои личные данные и задал пару вопросов. Я отвечала машинально, но в мыслях моих крутились документы из рассыпавшейся папки. Мертвая девушка с открытыми глазами в ванной и изображение с карты не выходили у меня из головы. Казалось, этими глазами девушка хотела что-то сказать. У нее даже был немного приоткрыт рот, что только усиливало это ощущение. Я больше не могла терпеть.

– Дело, которое было в руках у того следователя… – начала я.

Полицейский, уставший от ночных допросов, молча посмотрел на меня. Я сразу узнала этот взгляд: мол, что обычный человек может понимать в расследовании? Но я все равно должна была это сказать:

– Не помешало бы провести вскрытие тела.

– Что? – Он усмехнулся, донельзя удивленный.

– Я про девушку, которая умерла в ванной. Необходимо вскрытие тела.

– Полицейские сами разберутся. Вы сказали, что гадаете на картах Таро. Вы зарегистрированы как частный предприниматель?

– Проведите вскрытие. Ее же сегодня похоронят.

– Ясно. Так у вас есть лицензия?

– Я не считаю это предпринимательством, так что нет… Говорю вам, нужно сделать вскрытие.

– Мы без вас знаем, когда необходимо делать вскрытие! И вообще, в настоящий момент я провожу допрос.

Я больше не могла сдерживаться и выпалила:

– Это убийство!

Следователь опешил.

– Не несчастный случай, а убийство, – сказала я.

– Вы сами понимаете, какими словами разбрасываетесь? Вы можете с полной ответственностью это утверждать?

– Да. Поэтому будьте добры, передайте следователю, ведущему это дело, что важно провести вскрытие.

Он недовольно покосился на меня и позвонил Юхану. В процессе разговора его лицо становилось все более мрачным и даже обреченным. Полицейский положил трубку и произнес:

– Довольны? Он сказал, что это, без сомнений, несчастный случай, а также попросил не лезть не в свое дело, не владея информацией.

Меня затрясло. Я медленно выдохнула, чтобы как-то сдержать нарастающий гнев.

– Девушки не красят ногти перед тем, как принять ванну.

– Что?

– Вы видели ногти девушки на фото?

Полицейский покачал головой. Откуда он мог знать, ведь это не его дело… Он наверняка и фотографии-то не видел. Но мне нужно было поскорее загнать его в угол.

– Видели ее ногти? Они еще не высохли, а вы говорите, что у нее случился инфаркт в ванной?! – закричала я неожиданно для себя самой. Другие полицейские покосились на нас.

– Не я занимаюсь этим делом, ничем не могу помочь. – Покачав головой, он снова позвонил кому-то. – Сейчас следователь подойдет к нам.

Через мгновение подошел раздраженный Юхан.

– Ты что о себе возомнил? Ты ведешь это дело?.. Нет. Тогда зачем зовешь меня?

– Да нет, понимаете, тут девушка настаивает…

Полицейский показал на меня пальцем и виновато перевел на меня взгляд. Юхан пренебрежительно посмотрел на нас.

– Разве граждане на допросе не могут проинформировать следователя? – дерзко спросила я.

– Не могут. Особенно если они пытаются играть в детектива, – съязвил он.

– Тогда зачем вы пришли?

– Чтобы предотвратить зловредное вмешательство, которое не дает стражам порядка работать как полагается.

– Это еще чьи поступки считать зловредным вмешательством… Утром в любое время тело отвезут в крематорий, и тогда вы не сможете сделать вскрытие.

– Ты меня достала!

– Проведи вскрытие!

– Не твое дело!

– Давай уже!

Как мы ни старались, наши взрывные характеры все равно вырвались наружу.

4

Император

Мы с Юханом сидели в комнате для допросов друг напротив друга. Впервые после развода. Когда-то мы решили больше никогда не попадаться друг другу на глаза, и до этого момента надеялись, что так и будет.

– Утопили? – Усмехнувшись, Юхан скрестил руки на груди. – Следов преступления нет, и семья умершей не хочет делать вскрытие.

– Естественно, убийца ведь среди родственников…

– Ты опять?!

– Я увидела фото. Ты заметил ее ногти?

– А что с ними?

– Я так и думала. Если посмотришь еще раз, то заметишь, что у нее смазан маникюр. Это значит, что на нее напали еще до того, как лак высох. Даже некоторые стразы отвалились.

– Может быть. И что?

– Говорю тебе: женщины не идут в ванную, пока лак полностью не высохнет.

– Так он высох, пока она шла из салона домой.

– Но она, похоже, делала маникюр дома. В последнее время мастера маникюра часто работают на дому. Не надо спорить, лучше иди посмотри на фото.

– Хорошо, допустим, она была дома. Почему ты считаешь это убийством?

– Асфиксическое утопление. Ее утопили, а потом положили в сауну. По-другому еще называется сухим утоплением, часто бывает у маленьких детей. Если ребенок глотнет воды в бассейне, она, попав в легкие, вызывает раздражение, и за сорок восемь часов максимум наступает смерть.

– Симптомы?

– Ну, после бассейна или ванны появится сильный кашель или затрудненное дыхание. Надо уточнить.

– А у взрослых?

– Редко, но случается. Конечно, признаки сухого утопления могут появится, если после убийства положить тело в ванну. Тогда определить, было ли это настоящее утопление или сухое, будет сложно.

– Предположим, это утопление. Но можно же просто бросить тело в воду, зачем тащить его домой? – спросил Юхан.

– Место убийства – сауна.

– А кто тогда убийца?

– Если б я знала, то была бы полицейским. А это разве не твоя работа?

– На месте убийства не было ни капли воды.

– Испарилась. Это же традиционная сауна. В России и Северной Европе она отличается от нашей. Даже небольшое количество воды, которое использовали при совершении преступления, могло испариться. Хоть вода, хоть яд. Поэтому надо делать вскрытие.

– Такая уверенность…

– Место преступления говорит об этом, – настаивала я.

– Ты определила, что это убийство, только мельком увидев документы на полу? Ты хочешь вернуться в полицию? Или книгу написать?

Юхан все-таки не удержался от сарказма. Ну конечно, он же говорил с бывшей женой… Во время развода выяснилось, что Юхан не готов делить нажитое имущество и недвижимость, а я и не собиралась требовать никакого раздела, мне от него ничего не было нужно. Я просто стремилась как можно скорее развестись.

– Полицейские ошиблись, а ты, предположим, права. Откуда же ты все узнала? Что, была знакома с умершей?

Обдумывая ответ на его вопрос, я перебирала колоду. Если отвечу, что поверила карте, он точно поднимет меня на смех.

– Ну вот, сейчас тоже промолчишь? Как обычно, тебе нечего сказать.

В словах Юхана чувствовалась насмешка. За день до развода он сказал мне то же самое. «Сейчас тоже промолчишь? Почему же мы все-таки разводимся?»

Мне вспомнилось то непростое время, но я постаралась прогнать прочь эти мысли и сказала:

– Ты будешь смеяться, но я увидела это в картах Таро.

– Ты по-прежнему хорошо сочиняешь. Может, тебе все-таки стать писательницей?

– Я хочу разговаривать не с бывшим мужем, а со следователем. До каких пор ты, как новичок, будешь демонстрировать напоказ свои эмоции?

– Прекращай! – Его голос стал громче. – Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты раскрыла дело с помощью карт Таро? Предположим. Предлагаешь пойти к семье умершей и сказать, что, мол, мы тут разложили карты, так что давайте делать вскрытие? Мы не ловим преступников по картам. Ты вообще понимаешь, что говоришь?

– Очень даже, – решительно ответила я, посмотрев ему прямо в глаза.

– Мы не можем раскрывать преступления, основываясь на суевериях. Это непрофессионально. Полиция в Корее так не работает!

– Если это поможет найти убийцу, то нет разницы, как работать.

– Послушай, Чо Сора, расследование так не ведется.

– Чтобы поймать преступника, используйте все средства и способы, господин следователь.

– И все же есть установленная процедура.

Я видела, как Юхан скрывает подступающий гнев. Мы жили вместе несколько лет, а я не знала, что он умеет сдерживаться… Так что я проигнорировала это его достижение. Все-таки люди легко не меняются. Когда-то именно его импульсивный характер мешал ему продвигаться по службе.

– Поделитесь вашими догадками, гражданка задержанная, – продолжил он.

– Только после вас.

– В каком веке ты живешь, чтобы по картам ловить преступников? Давай сделаем всё по правилам.

– Хорошо, и каковы же это правила?

– Не переворачивай мои слова!

– Какие же установленные процедуры помогают поймать преступника? Ты сам знаешь, что обычно чувствует семья погибшей?

– Знаю я, знаю!

Я понимала, что ничего он не знает. Когда-то мы с ним были одной семьей. Но Сохи была сестрой мне, а не ему. Если б он действительно считал ее своей семьей, то и действовал бы по-другому.

– Послушай, почему бы просто не поверить картам? Допустим, это суеверие, и что? Если ты так сможешь поймать преступника, какая разница, научный это метод или нет? – не сдавалась я. Не могла и не хотела сдаваться. С тех пор как пропала Сохи, я перестала верить полиции. – А ты не считаешь, что идея о том, что полиция стоит на страже безопасности граждан, это суеверие? Самое что ни на есть суеверие.

Юхан в изумлении поднял брови и на секунду потерял дар речи. Еще бы, деятельность полицейских сравнили с суевериями…

– Это благородная миссия, и мы в нее верим. Но мы не ловим преступников одной верой. Преступления происходят каждый день, – сказал он и резко встал.

– Что за бред ты несешь…

– Слушай, давай закончим этот разговор? Довольно глупо было с моей стороны начинать слушать всю эту чушь, – бросил мне Юхан.

Он уже не мог совладать с гневом, его лицо побагровело. Но я была спокойна. Даже не повысила голос.

– Сохи… умерла.

По документам это было правдой.

– Что?

Юхан бессильно опустился на стул. До нашей свадьбы он с ней хорошо ладил, а потом стал ее родственником, на которого всегда можно было положиться.

– Когда? Когда это случилось? Несчастный случай? Она болела? – Голос только что распекавшего меня Юхана дрожал.

– Точнее, это была не Сохи, а женщина, которая жила с ее паспортом. Она зарегистрировала свои отпечатки пальцев под ее номером и получила документы. А если б никто не опознал ее?.. Нужно докопаться до сути. Как с Сохи. Поэтому похороны проводить нельзя, а тело все еще в морге.

– Давай наведем справки об этой женщине по номеру паспорта.

– Я уже пробовала. Она так хорошо скрыла все данные, что я ничего не смогла найти. Может быть, у нее и не корейское гражданство.

На какое-то время наступило молчание. Не надо было, но я все-таки произнесла это:

– Если б ты тогда записал номер ее телефона, всего этого не произошло бы.

Я понимала, что задела его за живое.

После похорон мамы сбежавшая из дома Сохи позвонила моему мужу. Почему не мне, а ему?.. Так вышло, что он пропустил тот звонок. Я предложила сделать запрос оператору мобильной связи, но Юхан сказал, что раз это не уголовное дело, то по закону о персональных данных компания не сможет помочь нам. Я просила старших коллег по службе, но без толку. Мой отец попал за решетку как убийца, и все косо смотрели на меня. Шли дни, я все больше волновалась, а муж не знал, что творится у меня на душе, лишь спокойно отвечал: «Давай подождем, она еще позвонит».

Но Сохи не звонила. Я злилась и на мужа, и на полицию. Старшая сестра не может провести нормальное расследование… Мотив работать исчез. Может ли защищать граждан тот, кто не смог защитить собственную семью? Исчезло и доверие к мужу. Он стал мне чужим. Я пыталась сдержаться, но все равно спросила: «Как бы ты поступил, будь это твоя сестра?» Получается, что именно из-за этого звонка мы развелись…

– Я знаю, каково это – быть семьей погибшей. Это очень больно и сложно. Ты знаешь, каково это, если верил следователям и ждал помощи от полиции, а они приняли за убийцу не того человека или вообще не рассматривали дело как преступление?

Я смотрела на Юхана, не отводя взгляд. Как обычно, его это не смущало, он так же в упор смотрел на меня. У нас обоих был непростой характер – ничего не изменилось.

Тишину нарушил звонок его телефона.

– Да, я в комнате для допросов.

Лицо Юхана стало суровым. В тот же момент он жестом показал, что выйдет. И это даже к лучшему – не было желания подслушивать его разговор. Я тасовала карты, и вдруг один из арканов выпал на стол.

Император с седой бородой в красной мантии и доспехах сидел на троне из камня и смотрел на меня в упор. Собирается ли он превратить пустошь позади него в плодородную землю, или плодородную землю обратить в пустошь, никто не знает.

Император – а может, бывший муж – положил трубку, нервно перелистывая документы.

– Хм… – Он наклонил голову и сказал, не поднимая глаз: – Ты узнала это по картам Таро?

– Ты о чем?

– Что это убийство. – Наконец он посмотрел на меня. – Подозреваемый пришел к нам с чистосердечным признанием.

– Муж?

– Ты знала? Что убийца муж?

– Если умирает кто-то из супругов, то другой становится первым подозреваемым. Это элементарные основы расследования и просто здравый смысл.

– То есть ты догадалась, исходя из здравого смысла?

Юхан сложил документы, собираясь встать. Но мне было любопытно.

– Через пару часов тело увезли бы и кремировали – идеальное преступление. Почему он признался?

– Убийца сам пришел в участок, а ты все еще недовольна?

Я пропустила его слова мимо ушей. Мне и вправду было любопытно.

– Почему он признался?

Юхан щедро рассказал правду.

– Он утверждает, что жена будет мстить за убийство. Несет какую-то чушь про дух умершей… Похоже, с такой скоростью сюда мчался, что даже одна шина лопнула. Только зашел в участок – и сразу попросил отправить его в тюрьму. Ведет себя как одержимый, говорит, что совершил страшное преступление, и просит его посадить. Скверное это дело – духи, Таро…

Дело распуталось нереалистичным образом, и Юхан выглядел униженным. И постоянно поглядывал на меня.

– С твоими картами – это просто случайность?

Я кивнула.

– Да, не обращай внимания.

– Вот как? Ну, случайность так случайность. – Он встал первым. – Будь осторожна. И…

Я видела, что его одолевают сомнения.

– Как бы туго ни было с деньгами, работать на кухне борделя – это слишком, – решил он дать мне совет. – Ты же бывшая сотрудница полиции, а я твой муж.

– Скажем так: бывший муж.

– Пусть и бывший, но работаю в настоящей полиции, которая поймала тебя на нарушении закона. Если тебе тяжело, звони мне. Попроси передать твоему отцу денег. Хоть я иногда и сам передаю…

Больше не о чем было говорить. И правда – раз сказал все, что хотел, скорее уходи.

– И еще одно…

Еще не ушел?

– У меня тот же номер. Похоже, ты не знала… Звони, если будет тяжело.

Я ответила ему улыбкой на такую неожиданную заботу. Как там говорят? Кто улыбается – тот победил… Или нет.

– На допросе отвечай честно и уходи. Надеюсь, в участке больше не встретимся.

Интересно, что будет, если плюнуть полицейскому в лицо с улыбкой? Меня за это оштрафуют? В сотый раз я подумала: как хорошо, что я рассталась с человеком, который обязательно заканчивает разговор насмешкой. Если б мы не были сейчас в участке, обязательно залепила бы ему пощечину.

5

Жрец

Несколько дней я не проводила консультации и решила какое-то время поберечь свои силы после того случая в полицейском участке. Дело закрыли, и владельцу здания выписали штраф. Лично я ничего не потеряла, но в такой важный момент, пока я ищу Сохи, лучше не попадаться полиции. Кроме того, в соседнем здании произошло убийство – погибла бывшая хозяйка клуба по имени Ян. Ходили слухи, что она была китаянкой и чьей-то любовницей, кто-то говорил, что она кореянка, но подлинной правды никто не знал.

Я развешивала свои костюмы, которые только забрала из химчистки, когда дверь в мою студию отворилась. Я обернулась. Внутрь грациозно зашла привлекательная, дорого одетая женщина. Судя по возрасту, она была скорее эскортницей, а судя по брендовым вещам, вероятно, хозяйкой клуба. Она даже не спросила разрешения войти, а спокойно зашла, как хищница на свою территорию.

– Я пришла встретиться с Мадам Таро.

У нее был томный голос и изысканная, даже театральная манера речи, как у актрисы. Я слышала, что на Каннаме есть индивидуальные курсы для хозяек клубов, где обучают этикету, манере говорить, вести себя, модно одеваться, управлять бизнесом и так далее. При упоминании слова «хозяйка клуба» больше не представляется вульгарная и легкомысленная женщина. Теперь это образ умной, утонченной, успешной бизнес-леди.

– Это я. Чем могу помочь?

Вместо ответа она села на диван. Это, конечно, было неприлично, но почему-то таковым не казалось. От нее исходило какое-то благородство.

– Я хочу кое-что узнать, – сказала женщина, глядя мне прямо в глаза. Это был дерзкий взгляд человека, который привык всегда получать свое.

– Извините, но сейчас я не консультирую. Если снова начну принимать посетителей, дам вам знать. Оставьте, пожалуйста, ваш номер. – Я отказала вежливо, но решительно. Владеть таким искусством обязательно, если хочешь работать в этой сфере. Иначе каждая консультация будет длиться вечность.

– Знаю, вы принимаете только по записи. Естественно, вы ведь весьма знамениты… Я тоже принимаю только по записи, и только тех, кому можно доверять.

– Кто вам меня порекомендовал?

Если вдруг она как-то связана с Сохи, нельзя ее просто так развернуть.

– Я слышала, вы ищете Камиллу?

– Да. Вы ее знаете?

– Конечно, и очень хорошо.

– А номер ее?..

– Приятно познакомиться, Камилла. – Она театрально рассмеялась и устремила взгляд в зрительный зал – на меня. У меня даже пробежал холодок по спине. Загадочная женщина. И точно незаурядная.

– Может быть, вы знаете Сохи или Чхве Аён?

– Знаю обеих, и очень хорошо. Чо Сохи и Чхве Аён. Даже лучше, чем вы думаете.

От одной этой фразы у меня появилось легкое головокружение. Все вопросы, которые я собиралась задать ей, вылетели у меня из головы. Эта неожиданная встреча застала меня врасплох.

– Садитесь, – деловито сказала Камилла.

Я села на диван и в растерянности посмотрела на нее. Сначала я показала фотографии Сохи: одну, где она еще юная, до побега из дома, и вторую, после пластических операций, которую дала мне Чхве Аён.

– Все верно. Это Чо Сохи. Это Чхве Аён. Обеих я знаю. Обе начинали работать эскортницами. У них было много долгов… Не личных, это были депозиты в продюсерском музыкальном центре. Что в мире шоу-бизнеса, что в мире эскорта – все одинаково. Тебя связывают по рукам и ногам контрактом, а вложения становятся твоими же долгами. Здесь все начинается с денег и заканчивается ими. Есть ли смысл становится певицей, если ты не станешь звездой? В конце концов, жизнь певиц и эскортниц одинакова – и там и там пытаешься продать себя подороже. То же самое можно сказать и про меня, и про вас. Разве не так, хозяйка?

Хозяйка?

Конечно, это моя студия и я здесь хозяйка, но еще никто не называл меня так. Называли сестрицей, госпожой, Мадам Таро… Видимо, на лице у меня промелькнуло смущение. Догадливая Камилла сразу это заметила.

– Извини, привычка. Извините.

Это хитрый способ – соединить обращение на «вы» и на «ты». Так можно быстро наладить контакт с собеседником.

– Ничего. Тогда вы с Сохи и сейчас…

– Сперва у меня к вам просьба. Можете мне погадать?

Камилла, которая до этого упрямо держала руки скрещенными на груди, вдруг опустила их и подалась к столу. Сделка состоится только если я соглашусь на ее условия.

– Да, хорошо. Минутку.

Как обычно, я начала ритуал с подготовки атмосферы для гадания – расстелила на стол черную бархатную ткань, поставила стеклянный шар и достала из деревянной шкатулки карты. Комната наполнилась легким ароматом сандалового дерева.

– Вы раньше гадали на картах?

– Нет, впервые. Но иногда я хожу к искусным шаманкам.

– В гадании важен сам вопрос. Сформулируйте его. На некоторые вопросы получается ответить еще до того, как завершится гадание. А иногда посетители получают ответ, еще когда задают вопрос. Итак, что вы хотите узнать?

– Кто убил хозяйку клуба «Виктори»?

От неожиданного вопроса у меня на миг перехватило дыхание.

– Вы про недавний случай?

– Надо же! А в этом районе слухи быстро расходятся.

– Полиция, наверное, ведет расследование…

– Они сказали, что это разбой – убийство с целью хищения имущества. Забавно, да? Даже после того, как они побывали в ее квартире, – возмущалась Камилла, нахмурившись. – Конечно, дом у нее – идеал минималиста, не поймешь, то ли хозяйка клуба там живет, то ли монах. Она продала все украшения, а обувь и брендовые сумки раздала эскортницам. У нее нет ни бытовой техники, ни золота. Можно ли вот так сразу говорить о разбое?

Я не знала подробностей этого дела и рассеянно улыбнулась.

– Не знаю, что вам ответить, ведь я не работаю в полиции.

– Поэтому я и пришла. Мы с Ян были близкими подругами, благодаря ей я смогла достойно пройти через многие трудности. Когда же узнала о ее смерти, у меня замерло сердце – ее убийство просто несправедливо. Поэтому я ходила и к шаманкам, и к астрологам.

– И что они говорят?

– Да не знают они, – отрезала Камилла, но тут же смутилась. – Извините за излишнюю эмоциональность. Днем не хватает деликатности… Так можно ли вычислить преступника по картам Таро?

Если бы…

– По картам преступника найти невозможно, вы же понимаете.

На лице Камиллы промелькнуло сожаление.

– Конечно. Я знаю, что это глупый вопрос… Но преступника надо обязательно поймать.

– Полиция наверняка найдет его.

– А если не найдет? Что, если никогда не узнают, кто убил ее?

Тогда это будет нераскрытое дело.

Мне тоже стало тяжело на душе. Если б только по картам можно было найти преступника…

– Я слышала, что Таро – это зеркало. Анна рассказывала, что по картам можно прочесть помыслы человека.

– Всё так.

– Пусть невозможно поймать преступника, но можно ли узнать, что случилось во время нападения? Вдруг карты знают ответ…

– Хорошо. По картам можно посмотреть будущее. Но я не знаю, помогут ли они разгадать прошлое.

– Не важно.

Я помешала карты и продолжила:

– Задайте про себя интересующий вопрос. Кто убил Ян? Сосредоточьтесь на нем. – Затем разложила карты полукругом на бархатную ткань. – Теперь возьмите карту рукой, которую используете реже: левой, если вы правша, и правой, если левша.

Камилле было сложно выбрать карту.

– Все нормально. Выбирайте ту, к которой тянется рука.

Она выбрала крайнюю слева.

– Теперь давайте ее мне. Посмотрим, кто преступник…

Я перевернула карту.

Это был Шут. Почему именно этот аркан?

– Шут? – Камилла была в недоумении. – Это значит, что преступник – глупец и дурак?

– Варианта два. Либо преступник глуп, либо мы недостаточно умны. Но это лишь одно из толкований. Еще карта означает новое начало, начало преступления. Или безрассудный вызов.

– Все-таки это был глупый вопрос.

– Глупых вопросов не бывает. Так же, как и не существует вопросов, на которых нет ответа.

– А что значит «безрассудный вызов»?

– Безрассудный не означает бессмысленный, – объяснила я. – Раз кого-то беспокоит это преступление, значит, его обязательно раскроют.

– А вы оптимистка…

– Я уже не могу позволить себе быть пессимисткой. Вас что-то еще интересует?

– Это все. Сколько с меня? – ответила она.

– Не нужно.

– И все же. Я настаиваю.

– Лучше… Если вы что-то знаете о Сохи…

– Когда дело раскроют, вот тогда расскажу.

– Хотя бы ее номер телефона, прошу.

Камилла положила на стол свою визитку и встала.

– Я совсем недавно открыла новый клуб, дел в последнее время много. Но если вы что-то узнаете, звоните в любое время. Буду рада обсудить.

Я взяла визитку и собиралась попрощаться, но Камилла уже вышла. Определенно не самая приятная особа, хотя этикет вроде соблюдает. Но раз она знает Сохи, то придется иметь с ней дело. В этой ситуации правила диктует она.

Как только Камилла ушла, я сразу принялась искать в интернете информацию об убийстве хозяйки рум-салона Ян. Нашла лишь краткое сообщение на новостном портале о происшествии. Но, поискав еще, наткнулась на онлайн-сообщество ночных клубов.

Ян убили, потому что она неправильно распоряжалась капиталом бандитов; ее спонсором был знаменитый владелец клиники пластической хирургии, и ей неправильно поставили укол; ее убили, потому что она была любовницей наследника корпорации и забеременела; она рассказала секретную информацию о клубном бизнесе и так далее. Домыслы были самые разные. Кто и с какой целью их написал – неясно, так что пользы от них не было.

Было бы здорово посмотреть документы по делу…

Непреодолимое желание осмотреть место убийства – это тоже было издержкой профессии. Я больше не работаю в полиции и не могу туда пойти, так что мне было любопытно. Только если я раскрою это дело, Камилла расскажет мне о Сохи. Я обязательно должна раскрыть его. Сможет ли Сонхун мне помочь?

Он приехал ровно в семь вечера.

– Сора!

Сонхун был в приподнятом настроении, будто студент, пришедший в клуб по интересам. Когда мы встретились тогда в участке, толком не смогли пообщаться, так что я была рада его видеть снова. Казалось, с нашей последней встречи прошло сто лет. Он умел дружить, и я особенно ценила его за это.

– Прости, что опоздал. Давно ждешь?

– Ничего. Ко мне тоже неожиданно пришла посетительница, так что я только освободилась.

Он протянул мне кофе и пакет с булочками.

– Да это лишнее…

– Но ты же их любишь. Это из той булочной, что была перед нашим университетом.

– Ты специально поехал аж туда?!

– Конечно. Мы ведь целую вечность не виделись, – болтал Сонхун, присаживаясь на диван. В этом был он весь – помнил всякие мелочи и заботился о своих друзьях.

– В тот день меня срочно вызвали, так что я даже не смог поговорить с Юханом. Но, я слышал, вы встретились… Все-таки это судьба.

– Это было не так, как ты себе представляешь.

– Рассматривайте эту встречу как новую возможность. Ведь когда вы были вместе, вы клялись друг другу в любви, обещая, что ни за что не расстанетесь.

– Чего только не скажешь в пьяном свадебном восторге… Хорош издеваться, – осадила я его в шутку, выкладывая булочки на тарелку. – Ешь давай.

Сонхун продолжил:

– Меня еще кое-что поразило. То, что вы ругались в комнате для допросов.

– Кто сказал тебе это?

– Юхан.

– О чем он вообще думал? Зачем рассказал про ссору?

– Даже если б он не рассказал, все зафиксировано в протоколе, – ответил Сонхун. – Любой может получить к нему доступ. Любовь и ненависть в комнате для допросов…

– Боже… Ничего от вас не утаишь, – сказала я, с невинным видом потягивая кофе.

Сонхун откусил булочку и спросил:

– Почему тебя интересует дело хозяйки Ян?

– Мне нужно.

– Ты ее знаешь?

– Нет.

– Тогда забудь.

– Мне правда нужно. Тебе ведь это не очень сложно, прошу тебя. Не переживай.

– Если б я переживал, то с самого начала не пришел бы.

– Спасибо. Подозреваемых еще нет?

– Пока нет.

Сонхун достал из сумки планшет. Пока он его разблокировал, я съела булочку, вкусную, буквально растаявшую во рту. И тут вспомнила, что ем впервые за день.

– Это файлы дела.

Сонхун пересел ближе ко мне, и мы стали рассматривать их вместе.

– Есть что-то особенное? – спросила я.

– Ничего. То, что описано в прессе, – это всё. Мы еще даже не установили подозреваемых. Тридцатого июля Ян, хозяйка клуба «Виктори», настоящее имя Кан Хари, умерла в результате атаки грабителя.

– Ян ее ненастоящее имя?

– Да.

– Ясно, придумывают имена, какие захотят… Уверен, что это было нападение?

– Все признаки налицо.

Убийство произошло на третьем этаже многоквартирного дома недалеко отсюда.

– Входная дверь была открыта, а квартира выглядела так, будто что-то искали. Первый, кто заявил в полицию, был ее муж Чан Ёнбэ. В день убийства Ян вернулась домой около восьми утра. В деле говорится, что она часто помогала эскортницам или хозяйкам клубов после работы. Поэтому и в этот раз вернулась только под утро. Муж к часу дня уехал на встречу, а вернулся домой около восьми вечера.

Я читала состав дела и внимательно слушала Сонхуна, затем спросила:

– Получается, муж говорит, что убитая лежала на кровати и лицо ее было замотано изолентой?

– Ага.

– Он, наверное, позвонил в «Скорую»?

– Нет, сразу в полицию. Это же убийство с целью хищения.

– Обычно первый подозреваемый в таких случаях – супруг.

– Конечно, сначала мы подозревали его, но у него есть железное алиби. Он действительно встречался с другом – мы проверили записи с камер наблюдения в ресторане, использование банковской карты и проверили местоположение по геолокации в телефоне.

– Точно не он? Есть ли вероятность, что он убил ее до часа дня?

– Примерно в десять Ян говорила по телефону с Камиллой, недавно открывшей свой клуб. С ее слов, Ян жаловалась, что муж вернулся рано утром и до сих пор спит.

Прежде чем прийти ко мне, Камилла уже была в полиции. Мне стало неприятно, что она скрыла от меня этот факт. Что, хотела проверить мои способности?

– Какие у Ян были отношения с мужем? – спросила я. – В онлайн-сообществах кто-то говорит, что хорошие, кто-то – что плохие, что у него была другая жена, а Ян – его любовница… Слухов много.

– Обычные.

– Обычные?

– Как и у всех. Бывало, они ссорились. Он выпивал, играл в азартные игры. Никаких особых странностей. Поначалу мы тоже подумали на мужа, но все следы определенно указывают на кого-то другого. И еще входная дверь была открыта.

– Ты говоришь, что это точно разбой?

Фотографии с места преступления хаотично всплывали в моей голове перемешиваясь с сумбурными мыслями.

– Сонхун, а ты знаешь, что такое минимализм?

– Угу.

– Посмотри на ее дом. Кроме основных предметов мебели, там нечего красть. Может, основная причина убийства – это личная неприязнь?

– Сора, мне это тоже кажется странным, но руководство считает по-другому. Самая большая проблема в данном деле – определить предполагаемое время смерти. Кровать была с подогревом… И на момент смерти работала, а тело было прикрыто одеялом.

– В жару сложно работать с трупом…

Я не была на месте преступления, однако, рассматривая фотографии, буквально чувствовала запах разлагающегося тела. Я собиралась доесть булочку, но положила ее обратно на тарелку. Обычный человек и представить не может этот трупный запах, от которого выворачивает наизнанку.

– В любом случае это была работа профессионала, – продолжил Сонхун. – Ни в коем случае не несчастный случай. Но по температуре тела было невозможно определить время смерти, оно было очень теплым. Наверное, убийца это и предусмотрел.

Когда я работала в полиции, мне нечасто поручали дела об убийствах, но я знала, что определить время смерти очень важно. Не может быть, чтобы Сонхун не знал это.

– Конечно, полицейским виднее, но… – Я говорила осторожно, чтобы не обидеть его. Конечно, Сонхун мой друг, но все-таки он профессиональный полицейский. – Вдруг это был какой-то психопат, который насмотрелся американских криминальных сериалов? Он же тщательно все спланировал. Время смерти определить невозможно, подозреваемых нет…

Сонхун понял, к чему я клоню, и кивнул.

– Дело не будет раскрыто.

– Кто ведет это дело? – спросила я.

– Угадай.

– Юхан?

– В точку!

– Обалдеть… Доложишь, что я лезу в это дело?

– Я всегда на твоей стороне.

– Спасибо тебе.

– Я не буду спрашивать, почему тебе это так важно. Но рассказать что-то большее не могу. Ты ведь знаешь, как тяжело мне было получить должность в полиции?

– Я очень благодарна тебе. Как скажете, офицер. – Я пристально посмотрела на него.

– Ты чего это вдруг заговорила таким серьезным тоном?

– Этими файлами нельзя делиться?

– Конечно, нет. Ни в коем случае, ты и сама знаешь.

– Знаю. Хорошо.

– Ты же понимаешь? Читать чужие сообщения, открывать файлы, лезть в планшет полицейского – все это считается противозаконным…

– Да знаю я. Это запрещено.

– И делиться такими файлами через интернет строго запрещено, не важно, кому отправляешь. Это уже относится к цифровой криминалистике. Но если ты сфоткаешь их на телефон, пока меня нет, никто не узнает… Скоро вернусь.

И он вышел из комнаты.

Хитрец.

Благодаря Сонхуну я смогла получить все файлы по этому убийству.

6

Влюбленные

Я не выходила из дома два дня. Закрыла студию и без отдыха читала файлы, которые взяла у Сонхуна. Каждый раз, переворачивая новую страницу, я была максимально сосредоточена, будто расследовала новое дело, не желая хоть что-то упустить.

Я так скрупулезно рассматривала фотографии с места преступления, что могла бы нарисовать их по памяти с закрытыми глазами. Мне даже стало казаться, что вот-вот удастся обнаружить какую-нибудь незаметную деталь, которая станет зацепкой в этом деле.

Кондиционер был сломан, и мне пришлось спасаться от духоты вентилятором, однако после обеда подул прохладный ветер. Рассматривая фотографии с экрана телефона, я незаметно уснула и проснулась в четыре часа, вся мокрая от пота. В какой-то момент меня стала преследовать мысль пойти в прохладное кафе. Но я передумала – не хотелось выходить из дома и рассматривать файлы, привлекая внимание окружающих.

После душа я немного пришла в себя и снова сосредоточилась на материалах дела. Лицо жертвы было туго замотано изолентой – преступник старался как можно лучше скрыть его. А на другой фотографии обе руки жертвы были стянуты спереди такой же изолентой.

В файлах были описаны следы обуви преступника. По словам Сонхуна, в момент обнаружения тела комнатная и входная двери были открыты.

Я смотрела на документы сбоку, сверху, стоя и сидя, но не могла найти никаких зацепок, никаких странностей в фотографиях и записях полиции.

– Похоже, дело не раскроют никогда…

На душе стало тяжело.

Вчера я расспросила Сонхуна о семье Ян. Кроме мужа, семьи у нее фактически не было. Родители сразу отказались платить за похороны «мерзавки, которая ушла жить в рум-салон». С мужем у нее брак официально не был зарегистрирован, так что, скорее всего, ее похоронят без церемонии прощания и поминок. Довольно грустная смерть.

Но это не уникальный случай. Если б умерла Сохи, я бы тоже об этом не узнала и не смогла бы устроить нормальные похороны. Я – ее семья, но ничего не смогла бы сделать.

Жара буквально душила меня. Я так обессилела, что даже не могла держать в руках планшет. Чем больше я погружалась в дело, тем сильнее хотела найти убийцу Ян. У нее не будет достойных похорон, а если еще и убийцу не найдут… Это будет совсем несправедливо! Даже если б не сделка с Камиллой, во мне заговорили профессиональная гордость и желание непременно найти преступника.

Я собралась с мыслями и достала колоду Таро.

– Пусть это кажется глупым, но я попробую заглянуть в карты…

Рассматривая фотографии с места преступления, я беспрерывно тасовала колоду. Мешала и мешала, пока не появился вопрос.

Таро – это не инструмент расследования, который предскажет судьбу. Карты не могут назвать преступника. Мне остается только изо всех сил надеяться, что произойдет удивительная случайность. И вдруг вопрос появился сам собой: «Как эту девушку убили? Как это было?»

Повторяя вопрос, я еще несколько раз перемешала карты. Раз, два, три – и вытащила карты, лежавшие сверху колоды. Все три положила на стол и перевернула картинкой вверх. Двойка мечей, Шестерка мечей, Восьмерка мечей.

В Таро двадцать два старших аркана, которые описывают основные жизненные вехи, и пятьдесят шесть младших, отражающих повседневные сцены. Младшие можно использовать в карточных играх.

Они делятся на четыре масти – жезлы, мечи, кубки, пентакли – и символизируют четыре основных элемента: огонь, воздух, воду, землю. В каждой масти четырнадцать карт; на четырех из них изображены король, королева, рыцарь и паж.

Вот так случайно все выпавшие мне карты оказались мечами, то есть стихией воздуха. Если в картах доминирует один и тот же элемент, именно на это надо обратить внимание. Эта масть означает чувственное, духовное начало и разум. Есть выражение «перо сильнее меча», а среди карт Таро таким «пером» является масть мечей. Если б это было ограбление, то выпал бы хоть один аркан пентаклей.

– Что это за вывод такой?

Мой разум сопротивлялся. Конечно, это ведь не научный подход, не часть полицейского расследования или заключения полиции. Посмотрим с точки зрения мастера Таро. Забудем ненадолго о разуме полицейского, который велит мыслить логически.

– В чем суть конфликта жертвы и хищника? Были ли они знакомы? В чем причина ссоры? Деньги? Бизнес?

Сейчас можно только предположить. Из файлов дела невозможно догадаться, о чем говорили, думали и что чувствовали те люди. Все дела такие. Остается только довериться шестому чувству.

По одной, я рассмотрела каждую из карт.

Двойка мечей.

Девушка с завязанными глазами скрестила руки на груди, в каждой из них – длинный меч.

Шестерка мечей.

Трое человек плывут в лодке; один из них – мужчина, он гребет веслом. Другие двое – ребенок и взрослый, возможно, его родитель. В нос лодки воткнуты шесть мечей. Выглядит так, будто они переправляются куда-то тайком.

Восьмерка мечей.

Девушка стоит с завязанными за спиной руками, на глазах повязка из белой ткани. Ноги свободны. Вокруг нее в земле торчат восемь длинных мечей.

Сначала я попробовала подобрать для каждой карты ключевые слова. Двойка мечей – сложный выбор, Шестерка мечей – отправление в путь, Восьмерка мечей – связанная…

Перед глазами появился образ убитой, стоящей перед выбором, и на этом всё. Я не нашла никакой зацепки, по которой можно было бы определить преступника. На этом действительно всё?

Я достала визитку Камиллы, которая последней говорила с Ян перед ее смертью. Мне нужен был совет человека, лучше всех знавшего жертву.

Я решила встретиться с Камиллой два дня спустя. Место встречи для меня стало неожиданным – детский дом на окраине города. Прибыв туда, я увидела, как Камилла вместе с сотрудниками раздавали детям бургеры. На упаковке читалось название знаменитого отеля. Даже бургеры на благотворительность она покупала брендовые.

Сегодня Камилла была одета сдержанно – и я даже не узнала ее с первого взгляда. Лицо без косметики выглядело детским. Я не знала ее возраст, но выглядела она точно как студентка, двадцати лет с небольшим.

* * *

Камилла проводила меня в столовую – та была абсолютно пустой, и здесь можно было спокойно поговорить.

– Если преступника не поймают, то дело останется нераскрытым? – спросила Камилла.

– Думаю, да.

Ненадолго повисла тишина.

– В любом случае я поражена, что знаменитая Мадам Таро сама позвонила мне, но еще больше удивилась, что вы не спросили, почему я предложила встретиться именно здесь. Вам разве не любопытно?

Вообще нет. Мне все равно где встречаться, меня интересует совсем другое.

– Меня больше удивило, что последним человеком, который говорил с Ян, были вы. Почему вы не сказали мне, что давали показания в полиции?

– А это важно?

– Не очень, но мой вопрос поменялся бы, и ответ тоже мог быть другим. Карты Таро больше всего ненавидят ложь.

– Как жаль… Вся моя жизнь – это сплошная ложь. Правда никому не интересна.

Камилла рассмеялась над своими словами. Сегодня она выглядела скромно, но ее отношение все так же унижало собеседника.

– Видите вон ту девочку на качелях? – спросила Камилла и показала в окно на девочку с короткой стрижкой.

– Да.

– Ее зовут Кан Хари.

– Красивое имя.

– Правда ведь? Ее английское имя Виктори.

Я повторила его вполголоса. А потом поняла:

– Виктори? Как тот клуб?

– Ян – ее настоящая мать.

– Вот как… Кан Хари. Кан Хари.

У них даже имена одинаковые.

Мы с Камиллой смотрели на детскую площадку. Девочка, которая ничего не знала о своей матери, каталась на качелях с ровесниками. С каждым взмахом ног качели поднимались все выше. Совсем юная, она громко смеялась.

– Когда мы с Ян работали вместе, – продолжила Камилла, – я как-то раз украла из ее клуба сорок тысяч долларов. Я сходила с ума по одному мужчине. Это был врач, который сделал мне пластическую операцию по увеличению груди, и когда я очнулась после наркоза, то поняла, что безнадежно влюбилась.

Выяснилось, что позже Камилла инвестировала довольно крупную сумму в его будущую клинику. Больше всего его волновали траты на реконструкцию здания. Камилла сама предложила ему деньги. Сначала он категорически отказывался, а потом согласился. Сказал, чтобы она не переживала – он все вернет с процентами.

– Я с самого начала не собиралась красть деньги Ян; я хотела воспользоваться ими ради дела, а потом вернуть. Если продаешь алкоголь и улыбки, это не значит, что и верность продается. Но этот мужчина предал меня.

Камилла была не в своем уме. Если б это был не детский дом, я заказала бы бутылку сóджу [2].

– И я пошла на мост на реке Ханган. Не из-за сорока тысяч долларов – ведь я уже до этого инвестировала два с лишним миллиона долларов.

– Но ведь можно получать прибыль с инвестиций, зачем же умирать…

– Все так говорят. У тебя все идет хорошо, посетителей много, в месяц зарабатываешь больше семидесяти тысяч долларов, какие уж тут переживания из-за денег… Но мне стало стыдно. Была задета гордость. Поэтому я пришла на мост покончить с собой – и тут, словно привидение, передо мной возникла Ян.

– Как она узнала?

– Никак. Она тоже пришла спрыгнуть. Сколько же мы рыдали… Живем, мечтая о смерти. Нас осуждают за то, что мы получаем грязные деньги, а их ведь очень непросто заработать, особенно когда тебя окружают ублюдки, в любой момент готовые обмануть. С самого начала Ян знала, что это я украла деньги. «Когда-нибудь расскажет, у нее есть причины», – думала она, верила мне и ждала признания. В тот день я узнала всю ее историю.

Она была матерью-одиночкой. Отец ребенка был ее постоянным клиентом. До этого Ян никогда не спала с клиентами, но в нем была уверена – он обещал на ней жениться. Когда он узнал, что Ян беременна, то уехал. К тому же он оказался женат. А потом улетел с семьей по работе в Джакарту. Она скрывала, что беременна, и продолжала ходить на работу в клуб. Позже ее нашли родители. Ей тогда было девятнадцать.

Ян вернулась домой и заперлась в комнате. Тем временем живот ее постепенно рос, и родители догадались обо всем. Отец настаивал на том, чтобы она сделала аборт, а мать боялась, что это опасно, и предлагала родить ребенка. Так что Ян родила, а родители отправили малышку в приют.

– Она постоянно искала ее, страдала, что родители не хотели говорить ей, где ребенок. В конце концов, нашла… И так несправедливо умерла! Нет, ее убили. Я знаю, кто убийца. Мерзавец, который зовется ее мужем. Это точно. Ян собиралась удочерить Хари, и даже официально подтвердить родство.

Помехой был именно муж.

В файлах из полиции было указано, что Ян и ее муж не состояли в официальном браке. Наверное, для него было неудобно существование родной дочери. Они могли ссориться из-за того, что Ян собиралась внести дочь в семейную книгу родословной, а имущества у нее было много. Поэтому муж постоянно требовал узаконить брак, а Ян все откладывала. Муж ждал, когда ситуация с наследством прояснится, а история с удочерением была ему не на руку.

– Ян волновалась, что муж навредит дочке, – продолжила Камилла. – И хотела все сделать втайне от него… Но Хари так и не знает о существовании матери. Ян вела переговоры с детским домом, однако до дела так и не дошло.

Слушая рассказ Камиллы, я вспомнила три карты Таро, которые выпали два дня назад.

Девушка, которая должна сделать выбор.

Девушка, которая хотела тайком взять ребенка.

Девушка, которую связали.

Похоже, карты Таро что-то знают. Но этого недостаточно. Из таких крупинок полную картину не собрать.

Камилла добавила:

– В тот день, когда это случилось… – Ее ровный до этого момента голос задрожал. – Ян запланировала встречу с юристом во второй половине дня.

– В деле об этом ни слова.

– Я им не рассказывала.

– Почему?

– Боялась, что станет известно о ее дочери. Расскажи я им, дело раскрыли бы, но Хари оказалась бы в опасности. Я уверена, он убил Ян из-за денег. А вдруг он теперь навредит и Хари? Разве полиция станет защищать ее? Нет.

Она рассуждала, что, если Хари узнает о матери, а также о ее смерти, это может стать для нее большим ударом. До конца жизни она будет думать, что виновата в гибели матери.

Повисла неловкая пауза. Камилла встала первой.

– Вас что-то еще интересует? – спросила она.

– Нет, этого достаточно. Если б вы рассказали это не мне, а полиции…

– И не подумаю. Даже если это станет идеальным преступлением. На самом деле, я разочарована. Если б я сказала это полиции, зачем мне идти к вам?

Сегодня она тоже ушла не попрощавшись. Я посмотрела в окно – Хари все так же каталась на качелях.

Идеальных преступлений не бывает, я это точно знала. И громче, чем желание помочь этой девочке, во мне говорило упорство.

Человек по своей природе склонен ошибаться. Убийца наверняка оставил зацепку. Срок исковой давности еще не истек. Дело не закрыто, пока преступник не пойман.

7

Колесница

Я попала в час пик – метро уже было забито людьми. Я не успела на первый поезд и села на следующий. Улица клубов и баров, которая спала мертвым сном весь день, стала просыпаться.

Приехав в свою студию, я села на диван и сделала себе бутерброд. Затем выложила в ряд три карты, которые выпали тогда. Перемешала их снова и поменяла порядок. Я начала видеть картину преступления. Пусть Камилла и пыталась пристыдить меня, но, узнав больше о Ян, я обрела уверенность в том, что история, складывающаяся у меня в голове, правдива.

Двойка мечей.

Ян наконец нашла дочь, которую силой отправили в детский дом. Тогда и начались ссоры с мужем. Пусть и не официальный, но муж был против внесения дочери в семейную книгу. А если ты думаешь о будущем своей несовершеннолетней дочери, то хочешь немедленно забрать ее из детского дома.

Шестерка мечей.

Она все-таки сделала выбор в пользу дочери и села в лодку, чтобы уехать от прежней жизни. Пусть ее ждут трудности, но есть умелый лодочник, адвокат, он и поможет разрешить их.

Восьмерка мечей.

Но она связана.

Посмотрев на арканы снова, я заметила, что на карте Восьмерка мечей нет других людей, которые следили бы за девушкой. У нее не были связаны ноги, но она все равно не убежала. Почему? Мой взгляд остановился на ее босых ногах.

Почему она не могла сбежать?

Кого она ждала?

Она же могла ходить на своих двоих.

– Точно, ноги!

Я вспомнила о следах преступника. Поскорее открыла файлы дела и уставилась на фотографии следов.

Грабитель влез через окно, наступил на комод у окна и проник внутрь. Но направление обуви было другое. Отпечатки вели от входной двери.

– Нашла!

Без колебаний я позвонила следователю.

– Это я. Можем сейчас встретиться?

И направилась в участок.

* * *

Я снова сидела напротив Юхана в комнате для допросов. На его лице читалась растерянность.

– Хозяйку клуба Ян убил ее муж, – сказала я.

– Ты в себе? По-твоему, любой может вести расследование как хочет?

– В полиции выяснили его местонахождение?

– Ты думаешь, что все еще работаешь в полиции?

– Я не следователь, я гражданин. Просто проходящий мимо гражданин, дающий наводку. Подумай хорошенько. Указано, что преступник влез на третий этаж.

Я открыла файлы на телефоне и показала ему увеличенную фотографию. Юхан меня не слушал и только гневно спрашивал, откуда я достала файлы.

– Тебе не обязательно это знать… Ну посмотри же. Здесь нет балкона, а сверху не просто крыша – есть четвертый этаж, а там квартира. Залезть с крыши без веревки очень тяжело. Это многоквартирный дом, и взобраться по стене средь бела дня – сумасшествие. Так что преступник влез не через окно.

– Слушай! – Юхан внезапно повысил голос. – Ты думаешь, мы это не поняли?

– Так вы знали?

– Пусть ты и не уважаешь полицию, но не настолько же.

Какое облегчение. Я рассмеялась:

– А, так вы поняли!.. Ну, на всякий случай сказала.

– Ты издеваешься?

– Тогда посмотри на направление следов обуви. Видишь, они идут от входа к окну?

– Какой следователь этого не заметит? – резко ответил Юхан.

– Это тоже маскировка? – спросила я, указав на след перед входом. – Он зашел через входную дверь. Как тогда здесь оказались крошки пудры, которая лежала в комнате?

Внезапно наступила тишина. Он тоже это упустил.

– Может, ты не хочешь это признавать, но следы преступника ведут из комнаты к окну. Он зашел через главный вход, но хотел все вывернуть так, чтобы выглядело, будто он что-то украл и ретировался через окно. Однако посмотри на самый первый след: пудра рассыпалась только на полу в комнате. Наверное, он перерыл вещи, чтобы все выглядело как ограбление. И, сам не заметив, опрокинул пудру – и наступил на нее. Может, она у него до сих пор осталась на ботинках… Мужчины не обращают внимания на косметику.

– И?.. – с недоверием спросил Юхан, скрестив руки на груди.

– Как можно зайти через главный вход уже с пудрой на ботинках?

Он снова посмотрел на следы. Я решила, что сейчас самое время, чтобы рассказать ему эту историю.

– Вот здесь написано, что убийца сбежал с третьего этажа, да? Что, спрыгнул без подручных средств? Невозможно. Смотри, в этой квартире всего по минимуму, даже нечего красть. Зачем рисковать своей жизнью, ничего не взяв, да еще и прыгая с третьего этажа? Для вора кража – это как шопинг, когда заходишь и выходишь через одни и те же двери. Главное – обеспечить свой побег. Он не грабил, а имитировал ограбление.

– Преступник нарочито оставил следы?

– Посмотри на отпечатки. Новая обувь, специально подготовленная для этого дня. Пудра – неожиданный промах.

Юхан кивнул. С этим нельзя было не согласиться.

– Преступник все подстроил так, чтобы это выглядело как ограбление. Отсюда вопрос: почему?

Я спросила не потому, что ждала ответ. Просто хотела сменить атмосферу.

– Преступник… – Я остановилась на полуслове.

– Так! – Юхан внезапно повысил голос. – Пока я не догадаюсь, не говори.

Сейчас у него было задето самолюбие. На момент развода он был неопытным, молодым и очень амбициозным следователем. Эта работа не подходила ему, и Юхану приходилось тяжело. Но судя по тому, что его недавно повысили до руководителя отдела, наверное, его навыки заметно улучшились. Он нахмурил брови и погрузился в раздумья.

Может, это дело и не было для него важным. Довольно непросто вести одновременно с десяток расследований, особенно когда в отделе совсем немного людей. Я все это знаю. Но все равно не готова понять его. Когда это касается лично тебя, ты не можешь смотреть на дело беспристрастно. А для кого-то это просто работа.

– Дать подсказку?

Юхан отказался. Он сосредоточился, надавив указательными пальцами на виски.

– А! Внутренний конфликт?

– В точку!

Достигнув своей цели, преступники обычно сразу покидают место преступления. Даже если это непреднамеренное убийство, побег – обязательный процесс. Но в этот раз у убийцы не хватило времени, и он старательно поработал над местом преступления. Если целью было убийство, то после него можно сразу сбежать. Но он все подстроил так, чтобы это выглядело как ограбление. Тратил на это время.

– Мерзавец хотел все идеально подготовить.

– Кто тебе это сказал?

Я не могла рассказать о Камилле и Кан Хари.

– Карты Таро.

– Ты в это веришь?.. Не знаю, кто попросил тебя копаться в этом деле, но лучше остановись. Не надо играть в полицейского.

– А ты догадливый…

– Не догадливый, поэтому именно ты первая предложила развестись!

– Пять лет прошло, а ты все вспоминаешь это… Никак не можешь забыть?

– Как это возможно? Всю жизнь буду тебя проклинать.

Наше расставание не было ни дружеским, ни романтичным. Не было красивых слов, вроде «я люблю тебя и потому отпускаю» или «желаю тебе счастья». Мы старались ранить друг друга как можно больнее, вели себя словно дикие звери. С таким азартом пытались найти виновного, будто сражались за золотую медаль.

– Послушай мой рассказ до конца. – Я положила перед ним карту Шестерка мечей. – Ян умерла от асфиксии с замотанным лентой лицом, прямо как девушка на карте.

– То ты играла в Шерлока Холмса, а теперь – в эксперта судебной экспертизы? Ты, видимо, не знаешь, но это распространенный способ убийства – удушение лентой.

Я не обращала внимания на его слова. Сейчас начиналось самое важное.

– Если жертва еще жива, то лента не может быть такой гладкой. Она бы перекрутилась, сморщилась. Ты знаешь, что обычно изоленту используют, чтобы обездвижить жертву. Сначала лента, потом асфиксия – вот каков порядок действий. Но он сначала убил ее. Тогда причины использовать ленту нет, верно ведь? Это все маскировка. И руки. Обычно преступники стягивают руки, чтобы обездвижить жертву. Тогда разве не нужно стянуть их сзади, господин следователь?

Это элементарно: если руки связаны спереди, то жертва может легко взять оружие или сбежать. Только если связать их сзади, убежать почти невозможно.

Юхан смотрел то на фото Ян, то на карту Таро. Затем, взъерошив волосы, состроил гримасу.

– И это твои основания, чтобы указать на мужа как на подозреваемого?

– Я тоже сомневалась. До того момента, как узнала, что он сразу позвонил в полицию.

– И что не так?

– Представь: ты пришел домой с работы и увидел меня в таком виде, связанной. Твои действия?

– Позвонил бы в полицию или в «Скорую»…

– Тогда мы мыслим по-разному.

– А ты поступила бы по-другому?

– Разорвала бы изоленту, сделала массаж сердца и искусственное дыхание. И не останавливалась бы даже после звонка в «Скорую». Это же моя семья, и я бы сделала все, что в моих силах.

Юхан тяжело вздохнул. Я продолжила:

– Этот мужчина не знал, умерла его жена или нет, но все же в первую очередь позвонил в полицию. Как будто ждал ее смерти. В деле написано, что, как только от него поступил звонок, он сказал, что жена умерла. Откуда он узнал об этом, даже не сняв изоленту?

Преступники часто упускают подобные детали – то, что сделал бы любой человек в подобных обстоятельствах. Если забудешь о здравом смысле, попадешься с поличным.

– Я могу идти, господин следователь?

Как только я встала, Юхан тоже встал.

– Конечно, вы, наверное, заняты… – ответил он насмешливо. – Спасибо за ценные сведения. Надеюсь на ваше активное участие и в будущем.

Бывший открыл передо мной дверь и посмотрел на меня. На каблуках я была с него ростом. До того как я начала заниматься Таро, в основном ходила в кроссовках и всегда была ниже его. Я почувствовала знакомый аромат. Он все еще пользуется этим одеколоном… Который подарила ему я.

Чувствуя на себе внимание всего отдела, я попрощалась с Юханом взглядом и поспешила покинуть участок.

* * *

Спустившись на первый этаж, я зашла в комнату отдыха и кинула монетку в автомат с напитками. Я переволновалась в комнате для допросов – мне нужен был кофеин. Я так и не починила кондиционер дома, и мне хотелось побыть немного в прохладе. Я нажала на кнопку «Кофе с молоком», и комнату наполнил приятный аромат.

Я взяла стаканчик и услышала, как с парковки доносится чья-то брань. Посмотрела в окно – двое задержанных, мужчина и женщина, сопротивлялись полицейским.

«Добро пожаловать в участок», – подумала я.

Судя по их разговору, оба были причастны к бизнесу проституции. Женщина была сутенершей и обвиняла мужчину в краже денег, осыпая его угрозами и оскорблениями. Тот, не в силах больше терпеть, начал избивать ее – поднялся невообразимый шум. Женщина тоже не сдавалась и била в ответ. Вряд ли так ссорились бы приличные люди.

– Какая сцена, – произнесла я вслух.

– Правда? Стоит посмотреть…

Я обернулась, услышав знакомый голос – рядом стоял Сонхун. На нем был спортивный костюм и тапочки, глаза красные – видимо, только закончилось ночное дежурство.

– Как всегда, живешь в участке?

– А ты не скучаешь по работе в полиции? Здесь можно развалиться и спокойно поспать, как дома. Самое безопасное место в Корее.

– Хочешь кофе? – спросила я.

– Чай, пожалуйста.

Я купила ему чай. Сонхун посмотрел на меня и вдруг спросил:

– Ты не сказала ничего Юхану о документах?

– Не сказала, что это был ты.

– Все равно догадается… Документы мог передать только я.

– Благодарю. Буду еще больше благодарна, если поймаешь преступника.

– Доверься полиции… Есть новости о сестре?

– Пока ничего.

– Вот гадкая девчонка! Давно она играет с тобой в прятки… Кто вóда?

От этих слов у меня перехватило дыхание. Сейчас водила я – первой начала эту игру. Из дома первая ушла я, связь оборвала тоже я. Или это Сохи была вóдой все время? Возможно, она и сейчас ищет меня…

8

Сила

Я проснулась от шума дождя. Влажность была такой высокой, что бетонный пол начал издавать запах сырости. Я обрадовалась – наконец-то пришла прохлада.

Несколько дней я не ходила в клубы гадать девушкам на Таро – и могла бы ложиться пораньше, но привычка есть привычка. Как я ни старалась, засыпать получалось только на рассвете, а вылезала из постели я в полдень, когда солнце уже было в зените.

Я приготовила кофе, достала хлебцы, села на диван, и, как обычно, достала карты. Перемешав колоду, вытянула одну – это карта на сегодня. Она подскажет, чего сегодня остерегаться и чего ожидать. Иногда она намекает, что будет на обед. Иногда выдает такое предсказание, что по спине бежит холодок. Бывает, что я и вовсе не могу дать толкование. А бывает, что карта объясняет, что произойдет через пару дней.

Всего одна карта определяет, каким будет сегодняшний день. Иногда только вечером можно понять, о чем она говорила с утра.

Сегодняшняя карта – восьмой старший аркан, Сила.

На карте изображена девушка в белом платье, на голове у нее венок; она нежно улыбается, держа двумя руками раскрытую пасть льва. Грозный зверь покорно опустил хвост, будто кошка. Эта карта известна так же, как «Красавица и чудовище», олицетворяя мудрость и безумие внутри нас.

Однако она часто означает и довольно обыденные вещи. Например, встретить кошку на улице, прийти на прием к стоматологу, купить резинки для волос, напоминающие форму знака бесконечность над головой девушки…

Разглядывая карту, я неторопливо откусила хлебец. У меня была назначена встреча, так что я начала собираться, так и не выпив кофе.

* * *

– Неужели это знаменитая Мадам Таро?

– Опять ты за свое… Давно не виделись!

Сугён крепко обняла меня. Это было в ее стиле – пожать руку, похлопать по спине, обнять. Сначала я не хотела приходить, но ситуация с Сохи тяготила меня, к тому же я скучала по бывшей коллеге.

– Каково тебе вновь оказаться в участке? Не скучаешь?

– Совсем нет. В полицейских участках на Каннаме даже от интерьера веет пафосом. А кофе не три в одном, а в капсулах.

– Это бонус от нашей работы… Выпьем эспрессо?

– Давай.

– Сегодня жарко; может, тебе аффогато – кофе с мороженым?

– Ого, какая роскошь!

– Ты же знаешь, я люблю все самое дорогое и качественное. В холодильнике еще есть люксовое мороженое. Помнишь?

Сугён напела песенку из старой рекламы и открыла холодильник. Я села на диван и осмотрела комнату. Когда-то это было мое первое место работы; оно осталось для меня особенным. И поэтому, когда я опять переехала в этот район, ощутила особую ностальгию. Мне стоило прийти сюда раньше, но убийство Ян не позволило мне это сделать.

– Тебе надо было предупредить меня вчера. Я бы освободила время на вечер, – проворчала Сугён, поставив чашки с кофе на стол.

– Это же личные дела. Если б я позвонила заранее, тебя по иронии судьбы вызвали бы на задание, и мы не увиделись бы. Такова судьба полицейских.

– Из-за этой судьбы я все еще не замужем. Вдруг в день свадьбы сдернут на задание?

– У тебя паранойя.

– Мне даже во сне это снится. Я в белом платье, а жених оказывается преступником в розыске… Наручники, где наручники? Я их даже во сне ищу.

– А их нет…

– Именно!

– И преступник сбегает, – подхватываю я ее мысль.

– В точку! Знаешь, когда снятся такие сны?

– Перед убийствами?

– Нет, перед повышением. Ну правда, живешь в постоянном стрессе и ожидании, тут и не такие сны будут сниться, – болтала Сугён без умолку.

– Это все издержки профессии. Кроме тебя, что, в Корее нет полицейских?

– Откуда ты знаешь? Это большая тайна, – пошутила Сугён и засмеялась с полным ртом мороженого. – Если я выйду замуж, придешь на свадьбу букет ловить?

– Ты говоришь это разведенной женщине. Помнишь, до развода я помогала в расследовании брачного мошенничества? Все мужчины теперь кажутся мне преступниками. Не могу больше верить людям.

– Точно. И травма, и развод… От лица полиции выражаю вам соболезнования, – снова пошутила она.

– Сугён, а ты не встречалась с Наби? Давно ее не видно…

Наби – восемнадцатилетняя девушка, сбежавшая из дома. На теле у нее множество татуировок бабочек – на шее, плече, руках; потому ее так и прозвали – Наби, бабочка.

Когда я только начала здесь работать, ей было не больше тринадцати лет, и она сбежала из дома. Эта девчонка побывала во всех участках – Ханган, Ёндынпхо, Хондэ, Итхэвон. А несколько месяцев назад я встретила ее в ночном клубе в Ильсане. Наби удивилась тогда больше меня. Я пришла на следующий день, но она уже исчезла. После переезда я снова пыталась найти ее, переживая, что она пропала именно потому что увидела меня. Я уже не работаю в полиции – просто хотела встретиться с ней по-дружески… Видимо, Наби этого не поняла.

– Нет, давно не видела.

– Может, она в социальном центре?

– Тогда перестанешь волноваться?.. Она уже взрослая; наверное, там ее нет.

– Ей всего восемнадцать. Можно сказать, ребенок.

– Это ты так думаешь. А они все думают, что уже взрослые. Вполне возможно, что она живет одна.

А ведь верно. Я была неправа…

– Я слышала, что ее видели пару дней назад на Каннаме. Подумала, может, ты что-то знаешь… – сказала я.

– Даже если она пошла в центр социальной защиты, то там ее уже нет. Говорят, на днях туда приходили ее родители.

– На днях?

– Да, но теперь ее уже не найти.

– Ты же знаешь ее семью.

– Знаю. Эти родители – одно название. Только делают вид, что ищут ее. Наби говорила, что собирается переезжать за границу. Может, она уже и не в Корее…

Сугён вздохнула. Когда работаешь в полиции, ты постоянно видишь детей, для которых дом – сущий ад.

– Наби попала в продюсерский центр, а потом ушла оттуда. Ходили слухи, что она была как-то связана с проституцией. Родители от нее отказались. Кому нужен такой подарок? – рассуждала Сугён.

– Знаешь, в жизни не все так однозначно…

Ведь есть и такие родители, как мой отец.

* * *

Я вспомнила день, когда впервые встретила Наби.

Как-то в ночную смену я увидела пьяного мужчину, тащившего за собой Наби. Я подошла к ним. Наби сказала, что это ее знакомый. Она была похожа на школьницу, сбежавшую из дома, но на тот момент не было заявлений о пропаже подростка. В таких случаях полицейский ничего сделать не может.

В нашу следующую встречу она ночевала на улице. Я купила нам рамэн в ближайшем кафе, и мы вместе поели. Тогда я дала ей свой номер телефона, чтобы она в любой момент могла связаться со мной.

У Наби не было своего телефона – специально не заводила, чтобы прервать связь с родителями. Если ей нужно было кому-то позвонить, она пользовалась таксофоном, либо звонила с телефона друзей. Даже после моего ухода из полиции Наби звонила мне. До позапрошлого года…

* * *

Наби закрыла двери своего сердца для взрослых. Она абсолютно не доверяла родителям. На нее также сильно повлияла смерть старшей сестры, покончившей с собой из-за успеваемости в школе. Оказалось, что именно с того момента родители стали жестоко обращаться с девушкой. Они обвиняли Наби в том, что она осталась жива: «Лучше б умерла ты, а не твоя сестра». Та училась вокалу в крупном продюсерском центре и должна была вскоре начать карьеру певицы. Родители набрали долгов и продали имущество – вложили всё в воспитание дочери, рассчитывая быстро разбогатеть, когда она станет звездой. После ее смерти они не оплакивали дочь, а сокрушались, что потеряли деньги. Так что, вместо сестры, пытались сделать певицу из Наби. Но та совершенно не умела держаться на сцене, петь и танцевать.

Наби рассказывала, что хотела стать дизайнером. Но родители изо дня в день рвали ее наброски на мелкие кусочки. Когда она больше не смогла терпеть все это, то сбежала из дома. Наби с усмешкой говорила, что жизнь под открытым небом ей милее, чем безжалостные побои отца.

– Красивая, правда?

Наби показывала свою татуировку и мило улыбалась. И тогда я заметила: за ее улыбкой где-то глубоко скрывалась тень ужаса. Девушка делала татуировки, чтобы скрыть шрамы от побоев.

– Красивая. Хоть с татуировкой, хоть без, – отвечала я.

– Неправда! Ну какая тут красота? – говорила она со смехом, по-детски препираясь, прямо как Сохи. – Я работаю, чтобы не ночевать на улице. Это магазин одежды, а хозяйка очень щедрая. Даже премии платит и каждый день кормит. Когда я накоплю денег, пойду в школу дизайнеров. Первое, что я сошью, – одежду для тебя.

– Тогда пообещай мне, что все именно так и будет.

Это был последний наш разговор с Наби. Но в Ильсане я увидела ее работающей эскортницей в караоке-клубе. А теперь она будто спряталась от меня.

От разговоров о Наби на лице Сугён читалась какая-то обреченность. Внезапно она сказала:

– Подростки, бросившие школу и дом, чаще остальных оказываются вовлечены в преступления. Именно школа или дом как раз становятся местом преступления. Ужасно, правда?

Я кивнула, помешивая остатки мороженого.

– О Сохи что-то слышно? – спросила Сугён.

– Нет.

– Как это нет? Я же слышала.

– Ты о чем?

– Юхан звонил в тот день, да еще посреди ночи… Его ужасно поразило известие о смерти Сохи, – сказала она.

– Так это же был секрет! Ну вот, доверие как решето… Человек, который обещал держать все в тайне, в тот же день напился и стал тебе изливать душу.

– Хорошо, что это была я – Юн Сугён, хранитель человеческих тайн, – в шутку сказала она.

– Надо отдать тебе должное – ты прекрасно хранишь секреты. Хорошо, что мой бывший позвонил именно тебе, а не кому-то еще!

– Ты шутишь, да? Он наверняка был в шоке, узнав о ее смерти. А я смогла подставить плечо, и что здесь плохого? Все мы люди…

Пришло время Сугён возвращаться на дежурство, и мы договорились встретиться в следующий раз. Так что о Наби я ничего не узнала. Я могла бы и не беспокоиться о ней, все-таки это было лишь мимолетное знакомство. Но мне не давал покоя ее взгляд в тот день, когда мы последний раз случайно встретились в клубе. Этим взглядом она просила ей помочь? Или притвориться, будто я ее не заметила?

Я сидела у реки Ханган и смотрела на заходящее солнце. Красный закат тонул в волнах – и вдруг быстро стемнело. На воде заиграл свет ночных фонарей, и водная гладь реки стала похожа на темные русалочьи волосы. Если б Камилла и Ян прыгнули тогда в реку, возможно, стали бы речными духами…

Зазвонил телефон. Это был Сонхун.

– Алло?

– Сора, мы его поймали! Этого мерзавца поймали!

Как и ожидалось, убийцей Ян оказался ее муж. Сонхун сказал, что я первая, кому он сообщает об этом, так что попросил никому не говорить. Ну так ведь я же не газета и не радио…

– Как его поймали?

Сонхун сказал, что мне надо услышать лично от Юхана, как это произошло. Этого никогда не будет. Получается, придется, как обычному гражданину, ждать новостей из газет…

Сонхуну позвонили по другой линии, и он положил трубку. Наверняка они с Юханом сегодня будут работать допоздна. Мне вспомнились дни, когда я тоже так работала в полиции.

На мгновение в душе у меня воцарился покой.

Уже наступила ночь, но на улице возле ночных клубов день только начинался. Вокруг было много девушек в коротких элегантных нарядах, больше напоминающих комбинации, как у звезд шоу-бизнеса. Не выглядела ли я здесь неуместно в своей одежде, застегнутой на все пуговицы? Собирался дождь, но все равно стояла духота.

Я бесцельно гуляла по улице, бродила в окрестностях клубов, где толпилась молодежь. Было несложно найти компании, с которыми проводила время Наби. Такая группа из пяти человек стояла у фонтана и о чем-то шумно разговаривала. Среди них был молодой человек с красными волосами – он узнал меня.

– Это ведь вы, мадам полицейская?

Хотя я уже и не работала в полиции, они продолжали меня так называть.

– А ты возмужал с нашей последней встречи…

– Правда? – Он встал на носочки и рассмеялся.

Есть такое предубеждение, что у подростков из неблагополучных семей чаще других наблюдается девиантное поведение. Но они добры с теми, кто относится к ним с пониманием. Конечно, они часто лишь притворяются добрыми, но ведь и обычные люди так поступают. Добро отдаешь – добро получаешь.

– Не видели Наби?

Все пятеро странно переглянулись между собой, и, как будто сговорившись, покачали головами:

– Нет.

– Не знаю.

– Давно не видел…

Как мать видит, что ее ребенок врет, так и взрослый видит ложь в глазах подростка.

– Вы же видели, да?

Я понимала: какой бы доброй я ни была, если у них есть общая тайна, они сплотятся вокруг нее как один и ничего не скажут.

– Мы правда не знаем.

Они хихикали, пытаясь обмануть меня. Я вспомнила, что сегодня утром мне выпал аркан Сила. Осталось только разжать пасти пяти львятам.

– Хотите, погадаю вам на Таро?

Я увидела блеск в их глазах.

9

Отшельник

В «Аркане» еще никогда не было так много посетителей. Я заказала ребятам все, что они попросили – пиццу, ттокпокки [3], чокпаль [4], – и начала гадать.

– Мне нравится парень, – сказала одна из девочек, чьи глаза еще были опухшими после пластической операции, – он предлагает жить вместе.

– Съехаться? – спросила я.

– Да, – отвечала она стеснительно.

Ее друзья, похоже, знали, о ком идет речь. Он собирался стать певцом, работал менеджером в ночном клубе и хорошо зарабатывал, а еще у него было много знакомых из полиции… Наконец-то ребята разговорились. Я внимательно слушала и быстро тасовала карты.

– Одну. Выбери карту, которая тебе нравится.

Я сделала расклад «Оракул». Он простой, но четкий и показательный. Однако самое сложное – выбрать одну карту. Большинство людей особенно тщательно выбирают, если карт много. После долгих раздумий девочка вытянула одну карту.

Это была Башня.

На картинке изображена высокая башня, в которой, скорее всего, заточена принцесса. В башню попадает молния, она горит, из нее прыгают люди.

– Эта карта называется Башня…

Я осторожно начала толкование, но говорить было тяжело. Все-таки карта непростая.

– Это плохая карта, да?

Девочка прочитала мои мысли. Даже если человек ничего не понимает в Таро, от вида этой картинки у него возникнет дурное предчувствие.

– Ну, как сказать…

Я пыталась подобрать слова. У меня в голове крутились истории ребят об этом мужчине. И аркан, и все эти рассказы предвещали нехорошее.

– У меня с ним ничего не сложится?

Я услышала в ее голосе сожаление. Часто бывает, что даже без объяснения человек все понимает. Прямо как сейчас.

– Не обязательно. Как при внезапном ударе молнии, ситуация может резко измениться. Допустим, вы начнете жить вместе. Сожительство и женитьба во многом совпадают. Но определенно случатся резкие перемены, и они могут так же резко закончиться. Например, беременность или какое-нибудь непредвиденное обстоятельство.

– А перемены закончатся плохо?

– Если ты будешь так думать, то может произойти и так. У этой карты сильная энергетика. Очень!

Даже если б выпала хорошая карта, я бы советовала не переезжать к нему. Насколько хорошим семьянином будет менеджер ночного клуба и будущий певец? Учитывая, что у него много знакомых полицейских, он наверняка постоянно попадает в неприятные истории.

– Ну, а теперь моя очередь, – сказала я. Собрала карты и спросила у ребят: – Что случилось с Наби?

Затем взяла колоду, хорошенько перемешала и вытащила самую верхнюю карту.

Это был Суд.

Земные люди, стоя в гробах, вскинули руки вверх, приветствуя ангела. Ребята с трудом сдерживали смех, увидев на картинке обнаженных людей.

У этого аркана множество толкований. Одно из них всецело связано с прошлым, означая «воскрешение мертвых». Но, может, это значит найти что-то давно забытое или потерянное? А может, это совет переродиться и пройти через новые трудности? В таких случаях, как сегодня, труба ангела толковала всё как «новости».

Читая карты, мы должны отталкиваться от ситуации, а также от того, что первым привлечет наше внимание. Но сегодня я нарочно положила карту Суд сверху, пока мешала колоду. Конечно, никто этого не заметил.

Сейчас был важный момент. Мой голос должен был звучать внушительно, будто я, как настоящая шаманка, пытаюсь проникнуть в их души.

– Наби кто-то позвонил, и она исчезла. Похоже, ей выпала отличная возможность, – произнесла я твердо и посмотрела на ребят. В этот момент один из них отвернулся, избегая моего взгляда, второй пожал плечами с безразличным видом.

Я встретилась глазами с одной из девочек. Вдруг та воскликнула:

– Ух ты! Шок!

Попалась.

– Как вы узнали?

Как откуда? Ты сама сказала…

У плохого взрослого получается заманить подростка гораздо быстрее хорошего. «Я тебе помогу, дам тебе денег на карманные расходы, предложу хорошую работу, приходи, только никому не говори…» Молодых людей в этом мире окружает много соблазнов.

– Ну, так где же Наби? – спросила я.

– В круглосуточном магазине.

Слава богу, это не связано с преступностью.

– Отлично, – с облегчением выдохнула я.

Ребята оживились:

– Правда. Очень удобно.

– И платят хорошо, – сказал второй.

– Предоставляют питание и проживание, но берут только женщин, – добавил третий.

В их голосах слышалась обида – должно быть, они очень завидовали подружке, которая нашла работу.

У меня упало сердце. Если это магазин, расположенный далеко за городом, у туристических мест, то там наверняка предоставляют проживание – ведь обычным транспортом до него не доехать. Но если речь идет о несовершеннолетнем, у которого нет официального разрешения родителей, то жить там он будет нелегально. Первый тревожный звонок.

– Где он находится? – Я торопилась.

Девочка, которой я делала расклад, взяла телефон и нашла номер.

– Вот. Я тоже проходила собеседование, но меня не взяли.

– А где ты его проходила?

– Все проходят собеседование онлайн, каждый в отдельном чате. Из всех кандидатов только мы с Наби прошли первый отбор. Вот номер… Минутку. Как же называлось то кадровое агентство?..

Я записала номер дрожащими руками.

* * *

Сон овладел мной ненадолго и только на рассвете; в девять я уже встала. Попыталась дозвониться до агентства, но трубку никто не брал.

Я вытащила из колоды карту. Сегодняшняя – Башня. Бывает, что несколько дней подряд выпадает один и тот же аркан. Это своего рода предупреждение, повод насторожиться.

После обеда мне удалось дозвониться по тому номеру. Из трубки донесся вальяжный голос мужчины средних лет:

– Кадровое агентство «Нарасхват».

– Я слышала, у вас есть магазин, где можно работать с ночевкой…

– Ты учишься? – спросил он довольно резко.

– Да.

Я хладнокровно соврала. На самом деле, это была не ложь, а маскировка, чтобы спасти попавшую в беду девочку.

– В школе?

– Да.

– Школьницам нельзя.

Нужно было действовать быстро.

– По возрасту я школьница, но уже не учусь.

– Точно?

Что точно? Одно его слово перевернуло все внутри меня. Услышав его мерзкий голос, мне захотелось бросить трубку, но я вспомнила, ради чего делаю все это, и сдержалась.

– Вы можете сами проверить… Ну ладно. Меня много куда приглашают.

Мне нужно было сделать вид, что я собираюсь положить трубку.

– Стой, подожди, – торопливо заговорил он. – То место уже занято, но есть другое.

– Работа в магазине была бы классной… А эта лучше?

– Да, намного лучше. Крутая подработка. Они предоставляют проживание и питание.

Мерзкие взрослые разговоры… Я терпеливо прикусила губу. Внутри меня закипел гнев, но я решила сдержаться.

– А что за работа?

– Что-то вроде помощницы по дому.

– Ух ты! Но я не особо в этом шарю.

Я не знала, говорят ли так подростки. Но я лишилась дара речи. Предложить такую работу подростку, который даже свою комнату убрать не может? Это было очень подозрительно.

– Да не такая уж там уборка… Живи спокойно, тебя будут кормить и разрешат ночевать.

Лучшей работы для подростка, где тебе предоставят еду и ночлег, нет. Похоже, связана с проституцией.

– Попробуешь пройти собеседование?

– В месяц двести пятьдесят долларов, верно?

– Конечно-конечно, это минимум. Такая работа выпадает нечасто. Ты вовремя позвонила.

– Я приду, – ответила я бодрым голосом, показывая, что хочу получить эту работу. Затем узнала адрес агентства и положила трубку. Запись разговора автоматически сохранилась в телефоне.

Уже прошло время обеда, но мне не хотелось есть. В мире не существует понятия «легкие деньги». Даже чтобы выиграть в лотерею, нужно регулярно покупать билеты – на это нужно потратить время и средства. Человек, который предлагает заработать легкие деньги, либо мошенник, либо преступник.

* * *

Кадровое агентство находилось в обшарпанном здании на станции «Ёнсан». Звук моих каблуков разносился по пустому коридору. Комната двести один. На двери была лишь одна надпись «Нарасхват». Контора выглядела как притон или общество по борьбе с насекомыми.

Я зашла. На диване сидел менеджер и раскладывал корейские карты хвату.

– Чем могу вам помочь?

– Я звонила вам вчера, – уверенно ответила я и села напротив.

– Школьница?

– Да.

Он презрительно осмотрел меня с ног до головы. И по лицу моему, и по одежде было очевидно, что я взрослая женщина. Он не скрывал неприязни:

– Вот черт, теперь понятно, почему карты сегодня так плохо ложатся… Что за ерунда, уходите!

– Где находится тот магазин, который предоставляет еду и жилье? Тяжко работать где-то еще, зная, что есть такое место. Обидно же, ведь я очень трудолюбивая.

– Да не существует такого, это всем понятно! Не лезьте в чужой бизнес.

– А вы не лезьте в жизнь детей.

На беззаконие надо отвечать беззаконием. Я спокойно положила на стол удостоверение полицейского. Я не говорила, что пришла из полиции. Говорить такое – значит незаконно выдавать себя за сотрудника полиции. Но даже это мое действие оказало эффект.

– Еще я записала наш вчерашний разговор.

Мужчина отреагировал быстро – скривил гримасу и убрал покрывало с картами.

– Я задам свой вопрос еще раз. Где находится этот магазин?

Он ответил жалобным голосом, вздыхая через слово:

– Я правда не знаю. Что может знать простой менеджер?

– Человек, который имеет комиссию за каждую вакансию, ничего не знает?

– Какие комиссии, о чем это вы? Я даже аренду не могу оплатить. В наши дни так тяжело жить…

– Девушка с татуировками бабочек, Наби.

Тут мужчина перестал вздыхать.

– А что с ней? Какие-то проблемы?

Похоже, он что-то знал. Попался.

– Вы отправили ее работать в тот магазин? – спросила я.

Он подумал, прежде чем ответить, но снова притворился, что ничего не знает:

– Не понимаю, какая еще Наби…

– Вы знаете, что бывает за посредничество в проституции среди несовершеннолетних?

– Проституция? Да как бы мне тяжело ни приходилось, я не буду заниматься этой мерзостью! У меня тоже есть дочь.

– Дочь?

Какая циничность! У человека, предлагающего такую работу девочкам, есть дочь…

– Послушайте, – продолжила я, – Наби тоже чья-то любимая дочь. Чужую дочь нельзя отправлять не пойми куда. А если б с вашей дочерью так обошлись?

Иногда эмоциональное давление срабатывает.

Менеджер ерзал на месте. Казалось, он хочет что-то сказать, но невидимая сила сдерживала его – он инстинктивно то открывал, то закрывал рот. В его взгляде я прочитала тревогу. Мужчина указал глазами на ножки стола. Я посмотрела – там было записывающее устройство – и кивнула, показывая, что все поняла.

Не все кадровые агентства занимаются незаконной работой, но во многих важную роль играет понятие «доверия». Правда, это грязное доверие, связанное исключительно с деньгами. Очевидно, где-то засел невидимый наблюдатель.

Внезапно менеджер расстелил покрывало на стол и достал карты.

– Умеете играть в хвату?

– Конечно, я хорошо разбираюсь в картах.

Когда я начинала изучать Таро, то параллельно училась раскладывать обычные карты и карты хвату. Таролог Мая, которая занималась со мной, говорила: «Ты одновременно научишься понимать принципы работы всех карт».

– Пока мы здесь, давайте сыграем. Заработаю себе на обед.

Мужчина говорил шутливо, но постоянно многозначительно смотрел на меня. Похоже, я не могла уйти, не сыграв партию. Я растерянно покачала головой и села прямо.

– Только один круг, – сказала я.

– Этого достаточно?

– Да.

Я понимала, что мы не можем разговаривать, так как нас записывает диктофон, но было как-то странно, что мы внезапно начали играть в карты.

– Только один круг.

– О’кей. Тысяча баллов, – предложил он.

– Не многовато?

– А какой смысл играть на сто?

Менеджер демонстративно тасовал карты. В его руках они просто летали – очевидно, играл он часто. Хорошенько перемешав их, не просто передал мне половину, но держал их так, чтобы были видны картинки.

– Смотрите внимательно. Я давно не играл, мне сложно… Посмотрим, получится ли собрать карты одной масти.

Он специально говорил громче, чтобы потом было хорошо слышно на диктофоне. Болтая без умолку, собрал карты и выложил передо мной по одной.

Джокер. Две карты февраля, карта марта, мая, августа, сентября…

На столе лежат десять карт. Картинки символизируют двенадцать месяцев. Джокер. Две карты февраля… Что же означает джокер?

В картах Таро джокер – Шут. А если джокера заменить цифрой? Ноль…

Это был номер стационарного телефона в Сеуле, который начинался с цифр ноль, ноль и два. Я чуть не воскликнула: «Да это же номер телефона!» – но вовремя прикрыла рот рукой. Мужчина ухмыльнулся.

– Будете играть или нет?

Он специально сказал это высокомерно, показывая глазами на дверь. Это означило «уходи скорее». Я встала.

– В любом случае играть в азартные игры рискованно. Это нелегально.

– Ха, ну и сказали бы сразу, что не будете играть, – грубо ответил он, с неожиданно довольным видом собирая карты.

10

Колесо судьбы

Как только вышла из агентства, я позвонила по номеру, который мне подсказал менеджер. Но никто не ответил.

Я поискала номер в интернете, но ничего подходящего не нашла. Переключив несколько страниц поиска, увидела этот номер на сайте бронирования ресторанов.

– «Нинкаси»?

Это был бар крафтового пива. Мне бросилась в глаза фраза «Нинкаси – покровительница пивоварения в шумерской мифологии». Поискав информацию об этом баре, я нашла новость, что недавно там произошел несчастный случай. А я как раз недавно и слышала об этом. Так вот где это произошло!

Это был необычный бар с открытым бассейном во дворике. Я часто слышала о нем от девушек из ночных клубов – они рассказывали, что каждые выходные там проходят шумные вечеринки. По мере того как погода становилась жарче, а уровень алкоголя в крови повышался, все больше посетителей прыгали в бассейн прямо в одежде и веселились там до упаду. Владелицей была бывшая эскортница, у которой в свое время было много покровителей, так что она ушла из эскорта. Но в итоге осталась с пустыми руками. Поговаривали, что этот бар она открыла, набрав долгов.

Несчастный случай произошел в ее день рождения. Она пригласила немало VIP-гостей и заготовила много сухого льда, чтобы создать особый эффект тумана на вечеринке. Затем бросила весь лед в бассейн – над водой поднялся густой туман. Поначалу гости были в восторге, но, когда перестали что-либо видеть, завопили от ужаса. В итоге двое участников вечеринки оказались в реанимации, один погиб. Блогер, присутствовавший на вечеринке, вел прямую трансляцию, так что я смогла узнать все подробности.

Под этой статьей была другая, с заголовком «Умерла владелица бара». Говорилось, что она скончалась в своем доме, когда еще велось полицейское расследование по делу погибших во время вечеринки. Естественно, дело было закрыто.

Но как связан с Наби «Нинкаси» и магазин, о котором мне говорили? Я поспешила в полицейский участок.

* * *

Сугён была знакома с этой историей.

– Дело вышло запутанным. Мы думали, что все закончится со смертью владелицы, но страховая компания запросила расследование.

Значит, они предполагали, что оно связано с мошенничеством.

– Констатировали естественную смерть, и семья должна была получить баснословные выплаты, – продолжила Сугён.

– Миллион долларов?

– Страховая компания была бы этому рада. Но они должны были выплатить три с половиной миллиона. Застрахованная умерла через три месяца. Совпадение?

– Причина смерти?

– Врач подтвердил кровоизлияние в мозг. Ее нашли мертвой у себя дома; медики сказали, что на момент обнаружения тела еще не началось трупное окоченение.

– Раз причину смерти установили… – начала я.

Какой бы большой ни была страховая выплата, подозревать в мошенничестве на основании этого умозаключения нельзя. Я продолжила:

– Не похоже на намеренное мошенничество.

– Это все, что я знаю. Если ты хочешь узнать что-то еще, могу связаться со следователем, который ведет это дело.

– А ты можешь?

– Конечно. Ведь им занимается Юхан.

– Но, Сугён, я не могу! – воскликнула я.

– Слушай, ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Да, Юхан ведет это дело, тут без вариантов. Но ведь тебе нужна информация. Если кажется, что все это как-то связано с Наби, позвони Юхану сама.

Я не сразу ответила.

– Во-первых, владелица бара умерла, и от нее мы ничего узнать не можем. Во-вторых, нет никаких доказательств, что Наби там работала. Это же не магазин, а бар.

Я пыталась смотреть на все позитивно, но на душе у меня было неспокойно.

– Ну ладно, – произнесла я, – похоже, это действительно был несчастный случай.

– Вчера я обедала с Юханом. Он сказал, что ты помогла в расследовании дела Ян, – сказала Сугён, неловко барабаня пальцами по кружке.

– У меня была наводка. Люди из мира ночных клубов обычно не связываются с полицией. Так что вместо них все сказала я.

– Ты очень любезна…

Сугён засмеялась, и мне стало ясно, что это был сарказм.

Она продолжила:

– После развода с Юханом ты правда ни разу ему не позвонила? Все-таки вы были семьей.

– Семья…

Давно я не слышала это слово, но сейчас мы с Юханом чужие друг другу, как никто. Можно любезно относиться даже к незнакомцу, но к нему я не могла.

– Знаешь Сыну, друга Юхана?

– Знаю. Как у него дела?

– Через некоторое время после твоего развода он пропал. Сначала пропала его сестра, он начал ее искать – и тоже пропал.

– Сыну? Пропал? – переспросила я.

– Если опираться на сухие факты, то, раз никаких признаков жизни нет, его можно считать мертвым, однозначно.

– Мне никто не говорил…

– Да кто же напрямую об этом расскажет?

Я впервые слышала эту историю.

– Юхану пришлось тяжело, – продолжила Сугён. – Он пытался заручиться поддержкой начальства, но в итоге его понизили в должности. Как же грустно было на него смотреть…

– А что с младшей сестрой Сыну?

– Пока не нашли.

– А как это связано с Юханом?

– Так ты вообще ничего не знаешь!.. Чтобы найти похищенную сестру Сыну, они притворились посетителями ночного клуба, что очень не приветствуется. Их обвиняли все: прокуроры, пресса, полиция. Сверху на такие истории реагируют остро, так что Юхана и Сыну приструнили.

Полиция и прокуратура всегда резко выступают против расследований под прикрытием. Я понимаю почему, но, с другой стороны, полицейским сложно поймать с поличным тех, кто связан с миром наркотиков, проституцией и азартными играми. Даже приблизиться к ним сложно.

Между тем Сугён продолжила рассказ:

– И тогда Сыну попал в ловушку бандитов. Он все еще числится пропавшим. Юхан был потрясен и собирался уволиться, но в тот день встретил в участке тебя – и решил повременить с увольнением.

– А я тут при чем?

– А при том. Всего несколько дней до этого ему казалось, что закон не на его стороне, он хотел все бросить… Хорошо, что все так получилось.

Как только я услышала эти слова, по спине у меня пробежал холодок.

«Дорогой, мне кажется, закон не на моей стороне…»

Я так говорила, когда потеряла маму, отправила в тюрьму отца, начала искать сестру. Никто не помогал мне. Я сама оказалась потерпевшей, но была вынуждена ходить каждый день на работу и выслушивать в участке душераздирающие истории других потерпевших. Я ощущала себя растением в пустыне. Остался только иссохший стебель в острых колючках.

* * *

Я вернулась в «Аркану» только вечером и почувствовала сильный голод. Но все, что у меня было, – это маленькая пачка молока и хлеб.

Добавив в молоко сахар с корицей, я почувствовала приятный аромат специй. Затем опустила кусочек хлеба в молоко. И тут мне пришло сообщение.

Я спрячусь еще лучше, чтобы ты меня не нашла.

Это была Сохи. Без сомнений, я знала, что это была она. От удивления я уронила кусочек хлеба в молоко. Прочитала сообщение еще раз. Имени отправителя не было, номер тоже не высветился. Это наверняка Сохи.

Я так долго ждала этот момент – но теперь, когда он настал, не знала, что делать. Только сердце бешено стучало в груди, готовое в любую секунду выпрыгнуть. Хлеб в молоке размяк. Я вспомнила о Камилле и набрала ее номер, но она не ответила. Забыв запереть дверь, я сломя голову помчалась в рум-салон «Лора» на Синсадоне.

* * *

– Неужели это здесь?

Я приехала по адресу, указанному на визитке Камиллы. Это была элитная вилла, окруженная высокой стеной, никакого намека на рум-салон. Здесь стояла необыкновенная тишина – отличная звукоизоляция.

Позвонив несколько раз в домофон, я поняла, что он отключен. Прошлась по палисаднику. Не обнаружив никого и там, подняла голову и закричала:

– Есть кто-нибудь?

Я попыталась заглянуть на территорию. Вскоре ко мне подошли двое мужчин в костюмах. Они выглядели солидно, как сотрудники крупной компании, совсем не так, как охранники в ночных клубах. Говорили они тоже очень учтиво, но протокольно.

– Чем мы можем вам помочь?

– Я пришла встретиться с Камиллой, она здесь?

– У вас назначена встреча?

– Нет, но…

– Просим вас покинуть территорию, – сказал мужчина довольно вежливо, но вид у него был угрожающий. Я не планировала отступать, собираясь каким-то образом сопротивляться, но в этот момент из-за деревьев показались несколько теней. Я поняла, что лучше не обострять ситуацию.

– Передайте, пожалуйста, Камилле, что Сохи связалась со мной, хорошо? – протараторила я.

Однако никто не ответил мне. Я собиралась крикнуть еще раз, но тут открылись ворота парковки и выехала черная машина. Видимо, они боялись, что я буду слишком настойчива, так что предоставили мне водителя, чтобы тот отвез меня домой. Поистине оригинальный способ прогнать кого-то прочь.

На дорогах были пробки. Машина, в которой я сидела, тоже не двигалась. Седой водитель подумал, что я пришла к Камилле за работой, но меня прогнали, так что он решил прочитать мне нотацию.

– Ты думаешь, что в мире эскорта легко заработать на жизнь? Разливать алкоголь, улыбаться гостям и получать за это деньги, весело проводя время…

Я ничего не ответила и отвернулась к окну.

– Не ступай на этот путь, не прикасайся к грязным деньгам. Да, жизнь непростая штука – и что, теперь всем женщинам идти в эскорт? Подниматься с самого низа нужно маленькими шагами. Тогда найдешь себе хорошего мужа, сможешь на него положиться… Это лучшая судьба для женщины.

Ему что, заняться нечем? Как же раздражают люди, которые раздают советы, не зная всей подоплеки дела… Какая ирония – он ругает мир эскорта, хотя именно там и получает свою зарплату.

– Как говорится, то, что делает женщина за десять взмахов лопатой, мужчина сделает быстрее за один. Мужчинам легче жить в этом мире, – сказал он.

Что ж, тогда выйду замуж за экскаватор.

– Найди того, кто не шастает по ночным клубам, и будь ему хорошей женой. Роди ребенка, и, как все, копите на дом, откладывайте понемногу – вот вам и счастье. Подумай о своих родителях и больше не ходи в ночные клубы. Никогда.

Слушая все это, я не могла промолчать. Я не злилась, но была расстроена.

– Моей мамы нет в живых, а отец в тюрьме, – ответила я довольно резко.

Водитель немного смутился и откашлялся – собирался дать мне последний совет. Когда же это кончится?

– Тем более. Ты должна жить достойно, ради своих родителей. И относиться к ним с уважением.

– Мой отец убил маму. Но он все равно мой отец, поэтому, по вашей логике, я должна относиться к нему с уважением… Сколько бы денег ему отправить, как думаете?

Я говорила без смущения, ведь все это было правдой. В зеркале заднего вида я заметила его удивление. Я могла бы пропустить слова этого мужчины мимо ушей, но не захотела и продолжила:

– Он зарезал ее. Обстановка в семье была такая, что моя младшая сестра сбежала из дома. Можете мне помочь?

– Ну, это чужие дела… – Он покраснел.

– Да, чужие. Если не можете помочь мне решить проблему, значит, просто ведите машину. По пути вы два раза превысили скорость и один раз проехали на красный свет. Я могу заявить об этом в дорожное управление, но мы впервые встретились, так что обойдемся предупреждением. Высадите меня, пожалуйста, у пешеходного перехода.

Больше водитель не издал ни звука. Выходя из машины, я ничего ему не сказала, и он сразу уехал. А я все-таки притворилась равнодушной к тому, что водитель получает деньги из кармана владелицы ночного клуба и элитного борделя.

Я выпустила пар, но настроение мое лучше не стало. Как назло, я оказалась в непонятном месте, где не ходили ни автобусы, ни такси. Так что пошла пешком.

11

Справедливость

Перед «Арканой» стоял какой-то мужчина с тортом и ждал кого-то. Здесь часто кто-нибудь стоит, потому что бóльшую часть времени в студии темно и прохожим кажется, что она не работает. Я увидела его со спины – он говорил по телефону. Наверное, сегодня был день рождения его девушки, и он ждал встречи. Обычно, если люди видели меня направляющейся в студию, то отходили, уступая дорогу, но мужчина подошел ко мне.

Это был Юхан.

– Ты чего так поздно? – спросил он.

Это звучало как упрек, и я по привычке чуть не ответила «прости». Пришел без предупреждения и упрекает… Вместо ответа я скрестила руки на груди и посмотрела на него в упор – это была такая оборонительная позиция под названием «отстань». Но Юхан не обратил на это никакого внимания.

– С днем рождения.

Я посмотрела на коробку с тортом, которую он протянул мне. Когда на мой день рождения собиралась вся семья? После смерти мамы я его не отмечала. Что это за день рождения, если я даже не знаю, когда меня родила настоящая мать? А настоящий отец даже не знал о моем существовании… Так что я не ощущала никакого трепета в этот день.

– Я не буду заходить. Просто пришел подарить торт. Бери давай, – добавил Юхан.

– Забери с собой.

– Это же не мой день рождения… Съешь на ужин.

Он упрямо сунул мне коробку. Многовато для меня одной.

– Заходи. У меня нет холодильника, и надо все съесть сегодня, – сказала я.

И тут вспомнила, что хотела у него спросить.

Пока я разрезала торт и раскладывала куски на тарелки, Юхан осматривал студию. Я нервничала и даже стала жалеть, что позвала его домой посреди ночи.

– Как ты узнал, где я живу?

– Сугён сказала.

– Ну ясно…

Мне нужно было поговорить с ним о Наби, но не хотелось, чтобы это случилось вот так.

– Ты по-прежнему не празднуешь дни рождения? – спросил Юхан.

– Праздновать в нашем-то возрасте?

Он не знал, что мама мне не родная. Наверное, я просто выглядела как человек, который не придает большого значения подобным праздникам. Юхан был слишком занят, занимаясь делом моего отца, а потом мы развелись, так что не было возможности обсудить что-то личное. Да и не было необходимости.

Я поставила на стол кофе и тарелки с тортом. Мы сели. И вдруг Юхан прямо спросил:

– Ты собиралась что-то спросить об инциденте в «Нинкаси»? Я бы хотел сотрудничать с информатором по делу Ян.

Он знал, что я хотела обратиться к нему, и вел себя высокомерно.

– Похоже, владелицу «Нинкаси» убили, чтобы получить страховую выплату, как думаешь? – сказала я.

– Признаков убийства нет. Старший брат Ли Хвасо приехал к ней домой и обнаружил ее без сознания. Когда на месте происшествия появилась «Скорая», девушка уже была мертва; врачи сказали, что она умерла пару минут назад, тело было еще теплым. А в больнице подтвердили, что смерть наступила от кровоизлияния в мозг.

Все-таки хорошо, что я его спросила. Юхан вел это дело, так что знал больше кого-либо.

– А что насчет похорон? – уточнила я.

– Провели. Семья не захотела, чтобы проводили вскрытие, так что похороны прошли сразу на следующий день.

– Не странно ли это? Так быстро… На второй день уже похоронили и поминки провели?

Обычно поминальный обряд длится не меньше суток. Бывает, когда ребенок умирает раньше своих родителей, или когда смерть наступает в результате несчастного случая, все похоронные ритуалы проводят как можно быстрее, не оповещая широко друзей и родственников. Это правда. Нельзя предполагать, что имело место страховое мошенничество, только потому что поминки провели впопыхах. К тому же это была естественная смерть. Часто случается так, что супруг совершает убийство, чтобы получить деньги по страховке жены. К тому же, если бы произошло убийство, то на месте преступления обнаружили бы улики, и полиция продолжила бы расследование. Но по документам официальная причина смерти – кровоизлияние в мозг.

Предположим, что это не убийство. Совершила самоубийство? Не сходится. Кому нужны деньги после смерти? Положить их в гроб? Я невольно усмехнулась, откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Голова гудела. Человека, у которого можно было что-то узнать о Наби, больше нет. Надо ли искать другой способ? Нет, Наби наверняка работала в том баре…

– А среди работников «Нинкаси» не было девушки с татуировками бабочек? – спросила я. – Настоящее имя не знаю.

– Всех в тот вечер распустили, какие там работники…

– А как же вечеринка?

– Во время инцидента бар был закрыт, присутствовали только VIP-гости. Все работники находились в отгуле. Татуировки? Не знаю… Я встретился со всей обслугой, но никого с нестандартной внешностью не было.

У меня упало сердце. Я так надеялась хотя бы на маленькую зацепку…

– Я знаю, что ты работала в ночном клубе. Гадала эскортницам?

– Ну да.

Я не хотела пускаться в подробности. Юхан все равно не понял бы меня.

– Чтобы найти Сохи? – спросил он.

Я с удивлением на него посмотрела. Как он об этом узнал?

– Если б только можно было найти ее по картам… – он запнулся, обхватив кружку обеими руками и постукивая по ней пальцем, – я бы чувствовал себя не таким виноватым… Ладно, спасибо за кофе. Уже поздно, крепко закрой дверь и ложись спать. Пока.

Юхан резко встал и ушел, не дождавшись моего ответа. Пришел и ушел, когда захотел.

Я сделала еще несколько глотков кофе и снова прочитала сообщение от Сохи. В голове крутились слова Юхана: «Если б только можно было найти ее по картам…»

Я достала Таро. Мне хотелось знать, как произошел несчастный случай в «Нинкаси». Перемешав колоду, я вытащила три карты. Это были Тройка пентаклей, Пятерка пентаклей и Шестерка пентаклей.

Все арканы оказались одной масти. Полная противоположность делу об убийстве Кан Хари, где все карты были масти мечей.

– Деньги…

Без сомнения, дело было в деньгах. Неужели это действительно страховое мошенничество? У меня возникло предчувствие, что я приближаюсь к сути дела, именно потому что была установлена естественная смерть. Такую смерть легко сымитировать. Я рассматривала дело с точки зрения естественной смерти и поэтому застряла на нем. Теперь предположим, что дело связано с мошенничеством…

Я взяла первую карту – Тройку пентаклей. На картинке трое мужчин, похожих на планировщиков, обсуждают конструкцию здания. То ли архитектор, то ли скульптор стоит на скамье; двое рядом слушают его. Представим, что это мошенники; значит, сейчас они строят тайный план, тщательно все продумывая. Иногда в Таро используют нумерологию: здесь тройка символизировала безупречность. Неужели им удалось осуществить свой план?

Затем я взяла Пятерку пентаклей. Эту карту иногда называют «Девочка со спичками». На картинке идет снег; двое людей без обуви, в ветхой одежде, проходят мимо здания, похожего на храм. Очень похоже на историю о Девочке со спичками Ганса Христиана Андерсена. Люди выглядят еще более жалкими на фоне шикарных витражей. Мне пришло в голову, что это могут быть Наби и ее подруги, скитающиеся по увеселительным районам.

– Неужели Наби?..

Вряд ли. Нет причин похищать Наби для страхового мошенничества. Если б это дело было связано с проституцией или продажей людей на органы, еще можно было бы понять. Но ввязываться в подобный инцидент с живым человеком очень опасно. И заставить его потом молчать тоже сложно.

Я решила отбросить тревожные мысли. Это только мешает сосредоточиться. Но чем больше я пыталась, тем больше думала о Наби.

Осталась последняя карта. На ней богатый мужчина держит в одной руке весы, а другой кидает монеты людям, стоящим перед ним на коленях. Карта указывает на человека ведущего и людей ведомых. Если посмотреть на это в контексте преступления, то аркан можно трактовать так: мошенник, составивший план, делится прибылью с помощниками.

Если верить толкованию карт, то все-таки имело место страховое мошенничество. Но это лишь догадки. Улик нет, я не работаю в полиции. Я только надеюсь, что главная героиня этой истории – не Наби. Я продолжала думать о карте Пятерка пентаклей.

Наби, у тебя ведь все хорошо?

* * *

Сегодня я снова отправилась в полицию. Я пила кофе, когда пришла Сугён.

– Ты каждый день приходишь сюда, как на работу! – воскликнула она, скрестив руки на груди.

– А что? Обычный гражданин не может забежать и немного отдохнуть в полиции?

– Почему же… Это оплот безопасности корейских граждан, центр отдыха, уютное местечко… Приходите в любое время.

– Теперь я понимаю, куда идут наши налоги.

– Ты случайно нигде не выдаешь себя за полицейского? – спросила она.

– Сугён, ты думаешь, я на такое способна?

– Ага. Дай тебе волю, ты воспользуешься любыми средствами, чтобы раскрыть дело. Именно так я и думаю. Одолжить тебе полицейскую форму?

– Правда? А можно?

– Это шутка, а ты, похоже, заигралась! – воскликнула Сугён.

– Это для других моя жизнь – игра и предмет постоянных сплетен.

– О чем ты вообще?

– О том, что вы с Юханом обсуждаете меня, – ответила я.

Она вздохнула и сделала невинное лицо.

– Если б дело не касалось Наби, я просто развернула бы тебя.

Я опустила ту часть, где Юхан пришел с тортом поздравить меня.

– Я получила, что хотела, – детали по делу Ли Хвасо. Спасибо.

Сугён, опять вздохнув, села рядом.

– Будь благодарна. Я носилась с этим делом как сумасшедшая, и все ради тебя… С такой работой, как у нас, мы уж точно никогда три с половиной миллиона долларов не заработаем.

Я покачала головой, понимая, что, даже если ей предложат огромную взятку, она ни за что не притронется к ней.

– Это точно, не заработаете. Но если б мне предложили такую сумму, я из могилы встала бы – чтобы подземная жаба не задушила, – ответила я.

– Еще бы… Кто ж умрет, оставив такие деньги?

Точно!

– Сугён, а что, если она не умерла?

– Ты о чем?

– Пострадавшая, Ли Хвасо, что, если она жива…

– …А деньги за свою страховку получила… О боже!

Сугён поняла, к чему я клоню. Я вдруг вспомнила, что Юхан говорил про данные от бригады «Скорой помощи».

– Нам нужно кое-куда сходить, – сказала я, и мы сразу направились в медицинскую часть.

Бригада как раз обедала.

– Простите, что отрываем вас… – начала я.

– Ничего. Чем можем вам помочь?

Я покосилась на Сугён и кивнула.

– Начальник полицейского участка, следователь Юн Сугён. Недавно вы выезжали на дело Ли Хвасо.

Врачи покачали головой:

– У нас много вызовов. Надо проверить записи… Минутку.

– Речь идет о владелице бара «Нинкаси», где произошел несчастный случай с сухим льдом, – продолжила я.

– Припоминаю… Необычный случай. Она и была жертвой.

Я невзначай перебила Сугён:

– Вы помните время прибытия?

– Конечно. Мы сразу проверили признаки жизни, но, пока не посмотрели на приборы, она казалась спящей. В конце концов мы констатировали ее смерть, хотя тело еще было теплым. Ее брат никак не мог принять этого.

Чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку, я спросила достаточно жестко:

– Что значит «было теплым»?

– Это значит, что с момента смерти прошло совсем мало времени.

– Вы сами перевезли тело в больницу?

– Нет. В случае смерти, если особенных причин на то нет, мы не перевозим тела. Семья тоже так хотела.

– Понимаю, потому что главная задача «Скорой помощи» – спасение живых. Если пациент умер, врачи ничего сделать не могут, – ответила я и с разочарованием вздохнула.

Информацию, которая пролила бы свет на эту историю, добыть не получилось…

– Да, получается, выезжаем, чтобы спасти или констатировать смерть, – сказал один из врачей.

– А вы случайно не помните, как выглядела Ли Хвасо? – упрямо продолжала я.

– Она выглядела необычно, так что помню. Очень юная, лет двадцать с небольшим. Я бы даже сказал, чуть меньше двадцати.

Я напряглась. Ли Хвасо было за тридцать. Когда-то она была эскортницей и делала себе пластические операции, в том числе подтяжку лица, но вряд ли могла выглядеть, как подросток. Мне пришел в голову самый ужасный сценарий. Я попыталась выкинуть его из головы.

Врач тем временем продолжал:

– И у нее на шее была татуировка бабочки…

Все-таки случилось то, чего я так боялась.

12

Повешенный

Я направилась в больницу Тонсан, но Сугён рассказала об этом Юхану. Он в свою очередь велел ничего не предпринимать, и пригрозил отправить меня за решетку, если ослушаюсь и начну опять выдавать себя за полицейского. И как он только посмел меня запугивать? Надо было записать это на диктофон…

Мы ждали в приемной, когда приехал Юхан.

– Как ты могла представляться сотрудником полиции? – сразу накинулся он на меня.

– Я была с Сугён, просто передала информацию.

Оказалось, что мне привычнее и спокойнее, когда мы с ним говорим друг с другом на повышенных тонах. В тот день, когда Юхан подарил мне торт, мы впервые пообщались по-человечески. Теперь мне придется терпеть его выходки. С другой стороны, он по-своему прав: простому информатору нельзя напрямую встречаться с командой судмедэкспертов. Мы резко встали и последовали за Юханом.

Патологоанатом помнил, как выглядела Ли Хвасо:

– На шее, плечах и груди были татуировки бабочек, да. А что такое?

Он кивал, рассматривая документы. И тут обнаружил, что кое-что исправлено.

– Я же написал: «Причина смерти не установлена»!

Юхан опередил меня с вопросом:

– В таком случае проводить кремацию было нельзя?

– Верно. Как же так получилось… Кто это сделал?! – негодовал патологоанатом.

Он нервно перелистывал страницы профиля. Если окажется, что свидетельство о вскрытии подделали, то его могут заподозрить в мошенничестве. Так это или нет, выяснит полиция.

Ситуация становилась все более запутанной. Оказалось, что ни команда «Скорой», ни патологоанатомы нигде не ошиблись. С самого начала они не знали ни Ли Хвасо, ни Наби. Даже если их тела подменили, теперь уже было невозможно это проверить. Записей о теле, которое кремировали, не было. Дело зашло в тупик, так как старший брат Ли Хвасо подтвердил, что это ее тело.

Самое ужасное, что только лишь по татуировкам нельзя утверждать, что была кремирована именно Наби. Жаль, у меня нет ни одной ее фотографии – она ненавидела фотографироваться и каждый раз говорила: «Сегодня я плохо выгляжу. Как-нибудь в другой раз». Теперь другого раза не будет. Теперь эта девушка, была это Наби или нет, превратилась в горсть пепла…

* * *

Как только я вышла в коридор, напряжение стало проходить, и у меня задрожали колени. Я часто думала о Сохи – возможно, потому, что она была одного возраста с Наби, когда пропала. А если б такое произошло с сестрой? А что, если то сообщение написала не она, а кто-то другой? В голову мне лезли разные мысли.

– Иди вперед. Я немного задержусь здесь и подойду позже, – сказал Юхан.

– Хорошо…

Он вернулся с двумя стаканчиками кофе и спросил о Наби. Не притронувшись к кофе, я кратко ему рассказала все, что знала о ней, и добавила:

– Нужно поймать убийцу.

– Мы не можем лишь по татуировкам утверждать, что это была Наби.

– Понимаю. Но все улики указывают на это. К тому же магазин, куда ее отправили на заработки, оказался баром «Нинкаси». Мы должны найти преступника.

– Дело Ли Хвасо возобновили, – продолжил Юхан, – но теперь по статье о страховом мошенничестве. Следующим шагом будет разузнать, кем в действительности была убитая.

– Постараемся… Семья не будет искать ее. Она сказала, что уехала за границу. Пропала месяц назад, но никто не объявил ее в розыск.

– Ты же понимаешь, мы не всесильные. Будь реалистичной.

– Верно. Полиция помогает только тем, кто просит о помощи. Прямо как тогда, с Сохи. Зря надеялась, что полиция поможет, – отрезала я.

Мои колкие замечания, похоже, задели Юхана, но впервые он промолчал в ответ.

– Ты когда-то уже говорила это. В полиции не боги работают. Не жди слишком многого. – Сказав это, он поднялся.

– Знаю, не боги. Поэтому и молилась о том, чтобы стать богом.

Он остановился.

– А если не стану богом, попрошу сверхспособностей, – добавила я.

Не понимая, что это за сверхспособности, я готова была пойти на сделку с дьяволом, только чтобы найти сестру. Мне есть что ей сказать, так что нам обязательно нужно встретится.

Юхан о чем-то задумался – и вдруг предложил пойти в агентство «Нарасхват». Я с энтузиазмом поддержала эту идею.

Менеджер был крайне удивлен приходу незваных гостей.

– Да не знаю я ничего, правда, – отнекивался он.

– Я только задам еще несколько вопросов, не волнуйтесь, – успокоил его Юхан.

Мужчина сильно нервничал и постоянно указывал на ножки стола, намекая, что там диктофон. Я заранее сказала Юхану об этом, так что он взял с собой устройство для глушения записывающих устройств.

– Теперь все, что вы скажете, нигде не зафиксируют. Не беспокойтесь, отвечайте на вопросы. Номер телефона, который вы дали, принадлежит бару «Нинкаси». Откуда вы его узнали?

– Правда, ничего не запишется? – не находил себе места осведомитель.

Юхан, уверенно кивнув, посмотрел на собеседника, пытаясь успокоить его взглядом:

– Да.

– Точно?

– Это устройство из арсенала Службы внешней безопасности.

Мужчина посмотрел на меня, как будто искал подтверждения этим словам. Я кивнула, хотя была почти уверена, что этот аппарат там не используют.

– Теперь расскажете? – снова спросил Юхан.

– Владелица магазина… – начал мужчина, похоже, поверив нам.

– Ли Хвасо.

– Имени я не знаю. У нее был свой бизнес, много дел, вот она и попросила найти помощницу по дому. Молодую. Последнее время никто не хочет брать пожилых. Наверное, думают, что молодежь не будет лезть в чужую жизнь и лучше управится с техникой. Так вот… Сначала она отбирала претенденток по видео-интервью. И, надо сказать, довольно привередливо.

Менеджер выглядел так, будто вдруг заподозрил что-то неладное, но продолжил:

– В остальном все шло хорошо. Она была очень щедрой, много работать не заставляла. Рассказывала, что из-за нового бизнеса и своей занятости растеряла всех знакомых. Так что она больше искала приятельницу, нежели прислугу. Первая девушка продержалась, кажется, неделю. Она нормально справлялась, но потом вдруг пришла и набросилась на меня со словами «не заодно ли я с хозяйкой». Она была просто в бешенстве. Я тоже разозлился и спросил, в чем дело.

Мужчина перевел дыхание, сделал глоток воды и продолжил:

– Вот что она рассказала. Хозяйка уходила на работу после обеда, а помощница как раз в это время заканчивала дела по дому. Только она собралась уходить, как та решила похвалить ее за работу и дала премию. Вместе с апельсиновым соком. Последнее время помощница стала получать премии, да и кто ж откажется от денег? Выпив сок, она потеряла сознание, а когда очнулась, сбежала через подвал. Но я особо не верю этому. У них с хозяйкой слишком разные версии.

Дальше мужчина продолжил рассуждать о том, что все люди разные, и некоторые относятся к работе несерьезно и безответственно. Вскоре он представил владелице бара девушку, чей сын был в детском доме – очень грустная история. В первый день работы у нее разболелся живот от супа из минтая, который приготовила хозяйка. Помощница в тот же день уволилась, не взяв денег. Агент был в ярости, узнав, что она ушла из-за таких пустяков.

– Конечно, я сильно разозлился. Кадровое агентство – не благотворительная организация. Мне нужно получать комиссию, на что жить-то прикажете? Это было отличное место, а она уволилась из-за боли в животе… Правда, девчонка говорила, что ее пугал взгляд хозяйки, будто она следит за ней и не выпустит из дома живой. Такое было у нее предчувствие. Я тогда злился, поэтому не придал делу особого значения, только обругал и выгнал. А потом устроил туда девушку с татуировками бабочки, а она пропала. Пугает меня женская интуиция…

Он запнулся в конце предложения и огляделся, будто по привычке. Еще бы, кто сможет жить спокойно, проворачивая незаконные дела? Такие люди ведут себя осторожно, все время нервно оборачиваясь по сторонам. Похоже, он боялся сболтнуть лишнего. Я кивнула, показывая, что догадываюсь, к чему он клонит.

Юхан записал все в блокнот и вернулся к первому вопросу:

– Устроиться на работу могла только молодая девушка? Других условий не было?

– Да, это всё. Еще она не рассматривала слишком низких или высоких кандидаток. А, и еще не брала девушек с лишним весом… Больше ничего не припомню.

Ли Хвасо искала обычную девушку, с классическим телосложением. И, по видео-интервью, выбирала похожую на себя?

– А у вас есть резюме кандидаток? С фотографиями.

Чтобы раскрыть это дело, мне нужна была фотография Наби. Других данных нет, так пусть хотя бы по фотографии врачи опознают ее.

– Откуда… Посмотреть друг на друга можно и во время видео-интервью.

– Может, хотя бы запись видео…

– Записей нет, мы заботимся о личных данных заказчиков.

Нам ничего не оставалось, как уйти с пустыми руками.

Как только мы вышли из агентства, я почувствовала горечь и сожаление от того, что ситуация не разрешилась. Удивительно, как много людей ради средств к существованию должны рисковать жизнью… Кто обеспечит их безопасность? Юхан, кажется, тоже размышлял об этом – и стал искать зацепку в деле о страховом мошенничестве.

– Похоже, Ли Хвасо нашла не помощницу, а тело. Гораздо удобнее купить мертвеца. Разве нет? – спросил он.

– Нет. Чтобы отделаться от врачей и полиции, нужен свежий труп. Врачи говорят, что тело было еще теплым. Но совершить убийство и вызвать «Скорую» – это ведь совсем безрассудство.

– К тому же старший брат Ли Хвасо знал, как выглядит его сестра.

– А если он соучастник?

У Юхана изменилось выражение лица.

– Да, полиция и врачи не знали, как выглядит Ли Хвасо, так что, когда старший брат опознал тело сестры, им ничего не оставалось, как поверить ему.

Он позвонил своей команде и распорядился, чтобы те проверили записи с камер наблюдения в церемониальном зале во время поминок, отчет патологоанатома, данные вскрытия тела Ли Хвасо, детали страховки и запись телефонного разговора с братом в день происшествия. А мне поручил найти информацию о Наби.

– Но… Ничего ведь нет, – ответила я.

– Тогда даже если мы поймаем Ли Хвасо, то не сможем обвинить ее в убийстве. Должно быть подтверждение, что это была Наби.

– Знаю, и меня это злит. Но сейчас я ничего сделать не могу.

– И Ли Хвасо окажется невиновной, черт…

Я не могла во все это поверить. Ли Хвасо убила человека, о котором никто не знает и не беспокоится, и выдала его труп за свой. Но данных о личности убитой и причине ее смерти нет. Так же как нет и доказательств того, что она была дома у хозяйки. Предъявить обвинения Ли Хвасо будет невозможно. Ее признают невиновной.

– Получается, искать Ли Хвасо бессмысленно? – Я нервно усмехнулась. – У нас на руках нет ни одного доказательства ее преступления.

– Нет. Мы должны поймать ее, хотя бы для того, чтобы доказать, что все это было не бессмысленно, будь то убийство или мошенничество. Преступление есть преступление.

– Все это так несправедливо…

– Мир несправедлив, и иногда лучше принять вещи такими, какие они есть.

– Ты предлагаешь мне смириться? – Я никак не могла успокоиться.

– Мне кажется, это задача полицейских – склонять чашу весов в сторону справедливости.

Чашу весов… Я усмехнулась про себя, но почувствовала его тревогу. Похоже, он все еще винит себя.

* * *

Несколько дней спустя команда Юхана все же арестовала Ли Хвасо, которая находилась в Пусане, а также ее старшего брата и любовника. Исчезнувшая без следа Ли Хвасо заказала доставку лапши – и тем самым обнаружила свое местоположение. Обменять свои миллионы долларов на тарелку с лапшой – вот уж ирония судьбы… Теперь осталось только найти Наби.

В конце рабочего дня я забежала в полицейский участок.

– О Наби ничего не слышно?

Сугён, видя мое отчаянное выражение лица все последние дни, вдруг произнесла:

– Давай остановимся. Знаешь, скольким людям нужна помощь в этот момент?

– Но если вдруг…

Вдруг что-то изменится. Вдруг она еще жива. Ведь есть в мире и другие девушки с татуировкой бабочки. Поэтому я продолжала спрашивать о Наби у сбежавших из дома подростков и бездомных. Однако никто не помнил ее. И никто не интересовался ею.

Юхан арестовал Ли Хвасо, и мне приходилось спешить. Чтобы обвинить ее в убийстве, нужно было найти хотя бы волос Наби. Этого хватило бы, чтобы подтвердить, что труп принадлежал ей. Неужели это так сложно? По мере того, как надежда сменялась отчаянием, на сердце становилось тяжелее. Я не смогла найти ни одной зацепки – даже в полиции. С этими тягостными мыслями я вышла из участка и снова отправилась бродить по улицам города.

Два часа ночи. Пустой вход в метро. Все разошлись по домам, к родным и близким. И город обнажил все свои неприглядные стороны. В огромных коробках под лестницей у входа в метро спали бездомные. Если б среди них я увидела Наби, это стало бы огромным облегчением. Но чуда не произошло. Я не могла найти ее – и чувствовала себя Девочкой со спичками с карты Пятерка пентаклей.

Силы как будто покинули мое тело, и я устало опустилась на корточки. А может быть, в ее жизни ничего и не произошло бы, не встреть она меня? Вдруг работа в рум-салоне была для нее безопаснее? Я не знаю ответа. В университете меня учили находить правильные ответы на все вопросы, но жизнь оказалась сложнее, здесь не было правильных ответов.

– Эй, Сора, это ты?.. – услышала я чей-то голос. – Сора!

Я подняла голову – у дороги стояла машина Юхана.

– Садись в машину! – крикнул он мне из окна.

– Все нормально, – ответила я нехотя, вставая с земли.

– Садись, говорю! – настойчиво повторил Юхан.

– Я еще немного побуду здесь.

Я должна найти ее. Кроме меня, никто не станет искать Наби.

– Если останешься здесь, я стану свидетелем, который видел тебя последним. У меня много работы, некогда ходить на допросы, давай садись! – кричал он мне.

Мы оба были упертые. Проезжавшие мимо машины сигналили Юхану, водители осыпали его ругательствами, но он упрямо оставался на месте. И я сдалась – пришлось сесть к нему в машину.

– Едешь домой? – спросил он. – И, не дождавшись моего ответа, направился к «Аркане». – Тебе неинтересно, как мы схватили Ли Хвасо?

– Благодаря лапше?

– Да, благодаря ей. Тебе полегчало от этого?

Юхан стал рассказывать подробности задержания. Он показал фотографию Ли Хвасо врачам «Скорой» и патологоанатомам, и те подтвердили, что обследовали не ее тело. Теперь преступление расследовали как страховое мошенничество. В то время как частная страховая компания уже выплатила сто пятьдесят тысяч долларов, государственная приостановила выплату всей суммы в три с половиной миллиона. Началось расследование того, кто и как получил сто пятьдесят тысяч долларов. Брат Ли Хвасо сказал, что взял только сто тринадцать тысяч долларов, и подтвердил, что перевел на счет отца тридцать восемь тысяч.

– Брат ведь сообщник? – спросила я.

– Мы проверили его счета, и оказалось, что в основном он снимал деньги в Сеуле. Подозрительно было и то, что в это же время снимались деньги в Пусане.

– Один снимал деньги с карты, а другой – с банковской книжки?

– Да. И раз Ли Хвасо официально умерла, мы предположили, что она зарегистрировала номер телефона на чужое имя, либо на одноразовый номер. Должны же они были связываться друг с другом… Мы несколько дней следили за братом и обнаружили, что он звонит из телефона-автомата.

– Но ведь можно отследить, на какой номер он звонил из автомата?

Юхан кивнул. Машина остановилась на светофоре.

– Номер принадлежал молодому человеку двадцати с лишним лет. Примечательно, что на телефон поступало много входящих звонков, а исходящий только один – доставка лапши.

Вот так поймали не только Ли Хвасо, но и ее сообщника-брата. А также сотрудника страховой компании, который был ее любовником, и продавца сим-карты, записанной на чужое имя. Но все они отрицали причастность к убийству, признавшись только в сообщничестве.

Как только загорелся зеленый свет, Юхан резко нажал на педаль газа.

13

Смерть

– Кто бы мог подумать, доставка лапши, – болтал Сонхун, убирая тарелки со стола.

Я готовила кофе, ругаясь на него, – он уже четыре дня подряд приходил ко мне в «Аркану».

– Я что тебе, кафе или столовая?

– Сора, ну пожалуйста, встань на мое место. Ты же знаешь, как тяжело ютиться с коллегами в одной квартире…

– Ладно, ладно, все понятно.

– Я слышал, что это дело вы с Юханом снова раскрыли вместе?

– Да при чем тут я? Даже в полиции не работаю, просто информатор, мимо проходила…

Я поставила кофе на стол. Сонхун взял двумя руками чашку и, собираясь сделать глоток, по-приятельски посмотрел на меня.

– Информатор, а раскрыла дело о страховом мошенничестве!.. Ты очень талантливая. Такому полицейскому, как я, стоит задуматься об увольнении. – Его слова звучали искренне и дружелюбно.

– Увольнении?

– Ну да. Только возникает вопрос – на что мне тогда жить?.. Сора, а погадай мне на Таро.

– Ты такой вежливый, только когда что-то надо?.. Что тебя беспокоит? – спросила я, доставая карты.

– Много всего. Надо ли мне продолжать карьеру в полиции, смогу ли я купить свой дом и обзавестись семьей…

Свадьба Сонхуна была запланирована через три месяца. Он говорил, что снова начал встречаться со своей бывшей девушкой.

– У тебя даже невеста уже есть: это что за вопросы?

– Я по горло занят в участке, невеста тоже работает допоздна…

– Она же медсестра, так?

– Да. Она живет далеко, так что мы не можем видеться часто. Надо ли мне жениться?

Я помешала карты и предложила ему вытащить из колоды восемь штук. Он внимательно пригляделся и вытащил по одной.

– Этот расклад поможет узнать твои желания; его выкладывают в форме сердца, и он очень популярен у влюбленных пар. Ну что, посмотрим?

Я вытянула карту, которую положила в центр сердца. Отшельник[5].

На карте изображен старик; он одет в белые одежды, словно монах. В одной руке – фонарь со свечой, в другой – длинный посох в его рост.

– Эта карта показывает то, в каком положении вы оба сейчас находитесь, – начала я толкование.

– Он выглядит одиноко…

– Пусть так, но это не значит, что это единственное толкование карты. Отшельник не избегает проблем, а пытается решить их. Между вами были разногласия?

– Есть такое дело… Все-таки полицейский – не лучший кандидат в мужья.

– Тебе незачем так корить себя. Тем более перед той, кто была замужем за полицейским.

– Думаешь?

– Ты так говоришь, потому что сам полицейский. Ведь ты не думаешь о своей девушке, «какая она такая-сякая»?

– У всех так поначалу, – упирался Сонхун. – Сначала у вас все хорошо. А после свадьбы возникают недопонимание и ссоры, ведь мы сможем видеться только в выходные. А если и в выходные не получится? Если произойдет преступление, мне придется жить в участке. И я буду чувствовать себя виноватым перед ней.

– Да уж, непросто одновременно защищать людей и заботиться о семье…

– Невеста говорит, что все это мелочи, но она пока не понимает. Если у нас будет ребенок, я неизбежно стану изменником в ее глазах. Стоит ли мне жениться, не эгоистично ли это с моей стороны?..

– Иногда нужно сделать шаг назад.

– Не жениться? – Его голос зазвучал серьезно.

– Не будь таким категоричным. Отшельник идет в путь к своей душе. Он всерьез размышляет о любви, которую давно хранит в сердце, о неразделенной любви.

Сонхун понимающе кивнул. Глотнув остывший кофе, я снова посмотрела на карту. Мне показалось, что лучше бы Сонхуну еще раз обдумать свое решение о свадьбе. Но должна ли я говорить ему это? До свадьбы оставалось совсем немного времени, наверняка семьи уже познакомились и все почти готово к торжеству.

– Когда учишься гадать на Таро, рекомендуют не задавать часто один и тот же вопрос, – сказала я. – Но если случилось какое-то событие или ты поменял свое мнение, можно спросить еще раз. Карты Таро могут предсказать ближайшее будущее, то, что случится в предстоящие полгода. Поэтому приходи в любое время. Будущее постоянно меняется.

– Сора, ты пересмотрела сериалов. Кто верит в Таро? Это же просто развлечение.

– Я рада, что ты так думаешь.

Тяжелая атмосфера разрядилась. В этот момент открылась входная дверь и вошла Анна. Она кратко поздоровалась, но, увидев Сонхуна, встала как вкопанная.

– Анна? – удивленно спросил тот.

Они что, знакомы? Я в изумлении посмотрела на нее. Анна выглядела как зверек, попавший в клетку. Мне пришлось вмешаться:

– Ты знаешь Анну?

– Конечно, знаю. Она однокурсница моей Мунён.

Анна быстро сориентировалась, отбросила смущение и весело поздоровалась. Между тем я, наоборот, пребывала в ступоре. Это нормально, что эскортницы скрывают свою профессию от окружающих. Но такое впервые произошло у меня на глазах, и я не знала, как вести себя. Они хорошо знали друг друга, и я была единственной, кто чувствовал себя неловко.

– Анна, так ты тоже любишь Таро! – воскликнул Сонхун. – Ну ладно, Сора, увидимся в следующий раз.

Сонхун вежливо попрощался с нами и встал. Когда он ушел, Анна расхохоталась.

– Так что, она и его вокруг пальца обвела?

– Что?

– Вот гадина, даже полицию обманывает…

Она положила ногу на ногу и, как будто по привычке, достала электронную сигарету.

– Здесь не курят.

– Извини.

Анна снова залилась смехом, и я даже начала беспокоиться, что ей станет плохо. Вдруг она сказала:

– Наша медсестра Ким Мунён. Она знаменита – стала сутенершей еще когда была подростком. Самая отпетая стерва! А еще зарабатывала деньги на девчонках из детского дома… Родители ее живы и здоровы, а она собственными ногами пришла в детдом, жила там и процветала. Короче, обманет любого.

– Ты хорошо ее знаешь?

– Да, ее привела Камилла.

– Мунён тоже работает в ночном клубе «Лора»?

– Она любимица Камиллы.

– А ее работа в больнице?..

– Какая же ты наивная! Ты тоже в это веришь? Ее удостоверению? На Тондемуне тебе такое кто угодно сделает.

Так вот оно что…

– Но у нее есть сертификат медсестры – все-таки не совсем совесть потеряла, – продолжила Анна. – Ночью работает в клубе, днем учится на курсах. Мы все так делаем. Она сказала, что если б начала раньше задумываться про учебу, то пошла бы в университет на врача.

Я не понимала.

– Неужели нужно заходить так далеко, чтобы встречаться с Сонхуном?

– В этом вся она. Ее не интересует успех, только деньги. Она их чует издалека, поэтому и ухватилась за этого парня.

– При чем здесь Сонхун?

– Ты не знала, что у него огромное наследство? Он – отличный вариант. Даже лучше, чем мужчины из высшего общества.

Мне стало обидно, что я ничего не знала о своем близком друге.

– А как же быть, если она попадется? – спросила я.

– У нее уже есть план. Сначала родит ребенка, а потом посмотрит, как они посмеют выгнать мать. Спросит ли семья Сонхуна о прошлом невестки? Такие богачи – самые лучшие женихи. Так что ничего ему не говори о том, что узнала.

– Ты тоже не попадись. Я ничего не слышала и ничего не знаю, договорились?

– О’кей! – дурашливо ответила Анна и подмигнула.

– Ты уже обедала?.. Что-то хотела узнать?

– Нет, у меня скоро свидание, – ответила она, переписываясь в телефоне.

– С кем?

– Угадай.

– С тем адвокатом? – удивленно спросила я, имея в виду того разыскиваемого.

– Нет. Это секрет, – ответила она.

– Ох… А ты заявила в полицию?

– Он сбежал еще до того. Оказалось, он известный бабник и владелец бара, а я повелась на его сказки… Как-нибудь подловлю его.

– Это опасно, лучше заяви в полицию, – предупредила я.

– Полиция для меня еще опаснее. Они нутром чувствуют беззаконие, а я иногда нарушаю закон.

– То есть ты это понимаешь?

– А ты думала, нет?

В каждой шутке есть доля правды…

– Я по поручению Камиллы, – сказала Анна. – Слышала, ты пару дней назад ходила к ней?

– Да, но не смогла встретиться.

– А ты хорошо справляешься, Мадам Таро… Даже мне сложно увидеться с ней. Она сказала передать тебе это.

Анна протянула конверт с документами. Я открыла его – и увидела маленький красный блокнот размером с ладонь. Это был дневник. Он заканчивался тем годом, когда Сохи убежала из дома. У меня задрожали руки.

– Она что-то сказала?

Анна кивнула. А затем осторожно спросила:

– Это ведь дневник твоей младшей сестры?

Она не знала Сохи, но именно Анна познакомила меня с Камиллой.

Накрашивая ресницы, она вдруг равнодушно сказала:

– Не ищи ее. У меня тоже есть старшая сестра. Она устроилась намного лучше меня – сейчас учится на врача в Америке. Мы очень разные. В детстве я обещала, что сыграю на ее свадьбе свадебный марш… А теперь посмотри на меня. Смогу ли я прийти к ней на свадьбу? А вдруг меня там узнает кто-то из посетителей клуба? Они ведь могут быть на ее свадьбе гостями. Ни за что не пойду, не смогу. Я даже в родной дом не могу пойти – боюсь разоблачения. Поэтому мы, эскортницы, держимся вместе. Нам нечего скрывать друг от друга, и чувства вины не возникает.

– Спроси сама у сестры, что она думает про свадьбу.

– Да что у нее спрашивать… – Анна убрала тушь и принялась красить губы помадой.

– Я тоже старшая сестра, мне все это понятно, – настаивала я. – На месте твоей сестры я сама попросила бы ее сыграть мне свадебный марш. Мне было бы все равно, эскортница ты или трансгендер. Наверняка твоя сестра думает так же.

– Мне не нужен совет по учебнику. Легко сказать, но в жизни все гораздо сложнее.

– Не уверена, – ответила я.

– У моей старшей сестры наверняка все сложится хорошо, но у меня всегда все не так. А что до моих родителей, то они не будут меня искать. Мы постоянно ругались, и в конце концов они заявили, что я для них больше не существую. Пригрозили, что прибьют меня, если я вернусь домой. Вот так. Притворяться примерной дочерью я не буду, лучше останусь стервой в их глазах. Как же это печально – потерять надежду вернуться домой…

Закончив с макияжем, Анна вдруг встала и радостно произнесла:

– Вот я и закончила с поручением.

– Спасибо. Скажи, почему Камилла такая неприветливая? Она предлагала встретиться, когда дело Ян раскроют…

– Она сейчас залегла на дно. Какое-то время не сможет выходить из клуба, так что дает поручения другим. А когда ты снова начнешь гадать?

– Скоро.

Я посмотрела на Анну. Ей всего двадцать, такая юная и красивая девушка…

– Много накопила? – поинтересовалась я.

– Конечно. Хотя и были траты на украшения, одежду, уход за собой, пластические операции… Странно это. Чем больше вкладываешь в себя, тем выше доход. В новостях все говорят про экономический кризис, про то, что средний класс нищает, – а у нас денег хоть завались. С ума сойти… Ну, увидимся.

И она вышла из моей студии легкой походкой, как обычная студентка.

Оставшись наедине с дневником Сохи, я разволновалась. Какие переживания она в нем прятала? Если б она знала заранее, что все так закончится, ушла бы из дома? Если б я сама не ушла, может, ничего и не случилось бы?

У меня заболела голова. Казалось, она вот-вот взорвется, в глазах потемнело. Я обхватила ее двумя руками, а затем достала таблетки. Осторожно подняла голову и услышала шум – это дождь стучал в окно. По стеклу растекались мощные струи воды.

К счастью, звук дождя отвлек меня, и головная боль постепенно стала утихать. Пришло время встретиться один на один с мыслями Сохи. Сложным оказалось лишь открыть первую страницу, но стоило начать читать, как я уже не могла остановиться. Сестра мечтала стать актрисой. Она писала о театральном кружке в школе, о том, как сложно ей было изучать актерское мастерство по учебникам, о том, как на улице ее заметил кастинг-менеджер… Не было сомнений, это писала Сохи. Я сразу узнала ее по тому, как крупно она выписывала гласные.

Я вздохнула и перевернула еще страницу, как вдруг от удивления выронила дневник. Оказывается, сестра уже знала, что отец ей был не родной. Но как она это поняла, не написала. Похоже, чтобы найти своего настоящего отца, сестра использовала все способы, даже заплатила детективу, потратив деньги, отложенные на актерские курсы…

Мне стало обидно. «Так ты узнала об этом раньше меня?»

Часть следующей страницы была вырвана. На оставшейся половине листка было написано: «Телефон биологического отца». О чем Сохи тогда думала? Зачем хотела с ним встретиться? Наш отец ничего не знал о мамином бывшем муже, так что спрашивать теперь о нем не было смысла. Тяжело, когда не у кого спросить совета. Я была разочарована – все, что я знала, оказалось неправдой…

На этом дневник закончился. В конце обнаружилась аккуратно написанная записка, почерк был тот же.

Сестра, мама умерла из-за меня. Это я ее убила. Если ты меня найдешь, тебя тоже придется убить. Не ищи меня. Со мной все будет хорошо.

Но как эта записка оказалась у Камиллы? Может, Сохи сейчас работает у нее? Мое сердце колотилось, будто я пробежала марафон.

Я поспешно нашла в телефоне номер Камиллы, но она, конечно же, не взяла трубку. Топ-эскортницы не ходят в обычные салоны красоты. У них есть личные парикмахеры, визажисты и стилисты, так что им незачем лишний раз выходить на улицу. Поэтому позвать их к себе в салон или встретиться с ними под предлогом гадания на картах будет сложно.

И все равно, питая крохотную надежду, я направилась в Синсадон. Дверь рум-салона «Лора» все так же была накрепко закрыта.

Анна тоже не брала трубку и не отвечала на сообщения. Возможно, у нее что-то случилось и она выключила телефон. Я позвонила в «Тайм». Хозяйка злилась, что рабочие часы уже идут, а Анна все не появляется. Я положила трубку и направилась в клуб. Когда я пришла, хозяйка продолжала возмущаться:

– Эта Анна такая же стерва, как и остальные. Почему она не явилась именно сегодня, когда так много работы? Тут одно из двух: она обезумела либо от любви, либо от денег.

Прошло всего несколько часов, как ее не было, а хозяйка уже решила, что Анна сбежала.

– А вдруг что-то случилось? – предположила я.

– Тогда мне, понятное дело, позвонила бы полиция. Такое уже бывало.

Встретившись с Анной утром, я не заметила в ее поведении ничего подозрительного.

– Всякое могло произойти, – сказала я, надеясь, что, может быть, хозяйка знает, куда подевалась Анна.

– Может, она вообще умерла, – ответила она.

– Что?

– А чему ты удивляешься? Тут либо работаешь, либо умираешь – одно из двух. Бросить курить легко, а вот бросить грести деньги – нет…

Хозяйка докурила электронную сигарету и под предлогом занятости ушла.

* * *

На следующий день я направилась домой к Анне. Я была у нее один раз, когда приходила погадать на Таро ее соседке – они вместе работали. С тех пор как та переехала в Пусан, Анна жила одна.

Дом был выстроен в старом стиле и назывался «Жилой комплекс «Тэхан». Здесь не было лифта, и мне пришлось идти по лестнице. Поднявшись, я встала перед квартирой триста один и перевела дыхание. Позвонила в дверь, но звонок не работал, так что я постучала.

– Анна!

Никого не было. Я постучала и позвала ее еще раз. Позвонила по телефону, но не услышала никаких признаков жизни, так что мне ничего не оставалось, как развернуться и уйти.

* * *

Меня разбудил телефон. Я посмотрела в окно – еще была ночь. Кто звонит в такой час? На экране высветилось имя Сугён.

– Алло?

– Ты вчера ходила в «Тэхан»?

– Да, а что?

– Перед входом лежал брелок с картой Таро.

Видимо, вчера от сумки оторвался…

– На ней изображение Жрицы? – спросила я.

– Понятия не имею. Я не разбираюсь в этом, так что не знаю. Но да, там женщина. Ногой наступила на полумесяц.

– Да, это Жрица. Значит, брелок мой… А почему ты там? Патрулируешь? – ответила я.

– Нет, я на месте преступления.

От этих слов у меня закружилась голова.

– Что за преступление? – спросила я.

– Убийство.

– Номер квартиры?

– А что? У тебя тут знакомые живут? – спросила Сугён.

– Не триста один?

– Откуда знаешь? Ведьма… Да, триста первая.

Я вскочила. Перед глазами пронеслась картина, как я стою перед домом Анны. Была ли она уже мертва в тот момент? А может, умирала? У меня не было времени размышлять, так что я, прямо в домашней одежде, поспешила на место преступления.

Я бежала до «Тэхана» без остановки и стала задыхаться. Увидев полицейские машины у дома, тяжело выдохнула. Вокруг уже собрались соседи, так что пробраться к квартире было невозможно. Я позвонила Сугён.

– Я приехала. Ты где?

– Как, ты здесь? Я собиралась завезти тебе брелок по пути в участок, подожди…

Вскоре Сугён спустилась ко мне. Она впала в замешательство, увидев меня такой.

– Ты зачем так бежала сюда?

– Сугён, ты уверена, что убийство произошло в триста первой квартире? Скажи мне! – Я крепко сжала ее руку. «Прошу, скажи, что нет. Пусть это будет не так…»

Почувствовав мое отчаяние, она осторожно произнесла:

– Да, в триста первой. Ты там кого-то знаешь? Следователи сейчас осматривают место преступления. Они нашли перед входом брелок; я подумала, что он твой… Поскольку это убийство, пройти в квартиру не получится.

– Прошу, возьми меня с собой, – умоляла я, отказываясь принимать действительность.

– Да что с тобой?

– Я не знаю ее настоящее имя, но это Анна. Девушка из рум-салона.

– Уверена?

Я закивала. Сугён взяла меня за руку и повела в дом.

По мере того как я приближалась к квартире, мое сердце все сильнее сжималось. Когда-то я работала в полиции и мне каждый день приходилось сталкиваться с преступлениями, но я к этому так и не привыкла. Никто не захотел бы оказаться на месте преступления. Наверняка личность Анны уже установили, но ее семья находилась слишком далеко, чтобы опознать ее: старшая сестра за границей, а родители, жившие за городом, еще, наверное, не доехали. Я сделала глубокий вдох и переступила порог. Место преступления и обычную жизнь всегда отделяет всего один шаг.

Это была обычная студия размером не больше тридцати квадратных метров. Она находилась в старом доме, но квартира была хорошо обустроена. Стены, пол, техника – все белого цвета, за счет чего квартира выглядела просторной. Все аккуратно лежало на своих местах. Книжные полки были заставлены учебниками и нотными сборниками. Стояло электронное пианино, которого не было в тот раз. Я подумала, что плохо знала Анну и не понимала ее. На пюпитре стояли ноты свадебного марша.

Белый блестящий пол был залит темно-красной кровью. Даже с первого взгляда было ясно, что человек не смог бы выжить при такой кровопотере. Сцена выглядела ужасающе: Анна лежала с колотой раной в животе.

– Это она? – спросила Сугён и посмотрела на меня. Я отказывалась верить в случившееся.

– Да, она.

Сугён с сожалением вздохнула.

– Как же так…

– Кто ее обнаружил? – спросила я дрожащим голосом.

К горлу у меня подступили слезы, и я закрыла лицо ладонями. Ей уже не помочь. Надо раскрыть это дело – вот первоочередная задача.

– Сотрудник компании, в которой она работала.

Видимо, имелся в виду «Тайм». Хозяйка подумала, что Анна исчезла, не вернув долг, и отправила кого-то к ней проверить. Возможно, они сами вскрыли замок. Мне сказали, что человек, который обнаружил Анну, сейчас в больнице в шоковом состоянии.

Кто же последним видел ее?

– С кем она разговаривала в последний раз? – спросила я.

– Последний раз ей звонили с музыкальных курсов. У нее были уроки фортепиано. Это же подтверждает последнее сообщение – писал директор, спрашивал, что случилось, и просил перезвонить. Мы проверим всё еще раз, но пока записи такие.

Я горько усмехнулась. Оказывается, я совершенно не знала Анну! Думала, она идет на свидание со спонсором, забросила мечту стать пианисткой и собирается открыть свой рум-салон… А оказывается, она хотела восстановиться в университете. У меня покраснело лицо – мне стало стыдно. Я слишком плохо думала о ней.

14

Умеренность

Смерть Анны была лишь началом. Преступника не поймали – зато нашли еще двоих убитых. Первое тело обнаружили в контейнере на дороге – оно принадлежало эскортнице и находилось там уже месяц; второе – в мусорном баке.

Убийства произошли в районе, который патрулирует Сугён, так что она была безумно занята расследованиями.

– Может, этот мерзавец – психопат?

Сугён вернулась со смены и без сил опустилась на диван в комнате отдыха. В этот момент ее оперативная группа получила вызов и поехала на место происшествия.

– Сугён, сделать тебе кофе со льдом?

– Да, спасибо.

Я пошла на кухню делать кофе. Последнее время я часто стала бывать в полицейском участке как полноценный сотрудник, даже выполняла здесь мелкие поручения. В любом случае обычные люди могли спокойно находиться в участке.

Сугён вздохнула, одергивая форму.

– У тебя слишком большая нагрузка, – сказала я, передавая ей кофе. Последнее время она даже не успевала поесть и выглядела вымотанной.

– Детективам еще тяжелее, – ответила она. – Юхан уже десять дней не покидает участок. Это в его стиле – не возвращаться домой, пока не поймает преступника.

– Домой…

Продал ли он нашу квартиру, которую нам подарили на свадьбу? Я собиралась спросить об этом, но смутилась – вопрос показался мне слишком неуместным.

– Квартира, в которой вы жили, так и пустует после развода. Он почти не живет там. Жилье новое, а он ночует в комнате для ночных дежурств… Жалко его.

Я ухмыльнулась – не ожидала такого ответа.

– Наверное, ему не нравится там, потому что я ему не нравлюсь, – предположила я.

– А ты догадливая… Да, это из-за тебя.

– Так и подумала. Как же он меня ненавидит…

– Нет, это потому, что он думает о тебе. Ну и вдруг ты вернешься…

Я потеряла дар речи. Мне стало неловко, и я ни с того ни с сего проворчала:

– Зачем мне туда возвращаться? Это ведь чужой дом. Если ты разводишься, надо продать жилье. Странный человек…

– Ну, все-таки там остались твои вещи.

Точно! Я же ушла, толком не собрав вещи, будто сбежала… Так же было, когда я ушла из маминого дома. А может, я пыталась сбежать от себя?

– Итак, о чем ты хотела поговорить? – спросила Сугён.

– У меня просьба.

– Так вот зачем ты мне кофе приготовила… Ну, выкладывай.

– Сделать заявление о пропаже человека.

– Ты про Сохи? Она же уже числится пропавшей.

– Не Сохи. Я ищу одну знакомую, хозяйку рум-салона. Она знает, где находится Сохи. Я помогла ей с одним делом, а она обещала сообщить мне детали, если я раскрою это дело.

На лице Сугён отобразилась странная смесь эмоций – спокойствие и подозрение одновременно.

– Эта хозяйка не врет? – уточнила она.

– Помнишь Анну?

– Твою знакомую, которую нашли мертвой в квартире?

– Да. Она принесла мне дневник Сохи по поручению Камиллы. Это точно почерк сестры. Я уверена, Камилла знает, где она.

На самом деле прошлым вечером я звонила Камилле. Та сказала, что приостановила работу рум-салона по личным обстоятельствам и что не может дозвониться до одной эскортницы. Это должна была быть важная встреча, и сама эскортница очень хотела встретиться. Зовут девушку Мисо, настоящее имя Ким Мунён. Как только я услышала это имя, у меня задрожали руки.

Ким Мунён была невестой полицейского. Камилла тоже знала об этом – но не могла поделиться своим беспокойством с Сонхуном. Поэтому попросила разузнать обо всем меня.

Положив трубку, я не могла успокоиться. Взяла поющую чашу. Ее размеренное звучание начало будить во мне мысли. Стоит ли сначала позвонить Сонхуну? Нет, он наверняка уже заметил ее пропажу. Он не сможет сидеть сложа руки и будет искать свою пропавшую невесту…

Мне нужна была подсказка, и я решила спросить у Таро. Вытащила одну карту из колоды – это был аркан Умеренность.

На карте изображен ангел; одной ногой он наступает на камень, другая нога – в воде. В каждой руке у него чаша, из одной в другую переливается вода, но неизвестно, течет она из верхней в нижнюю или наоборот. Если представить, что вода символизирует человеческие помыслы, то, значит, есть тот, кто ими управляет.

Карта говорила: не тревожься, будь сдержанной. Сначала выполни поручение, поэтому не звони Сонхуну или Юхану, а отправляйся в участок. Только не говори, что Ким Мунён – невеста Сонхуна. Сугён не откажет в просьбе.

– Раз пришел заявитель, надо помочь ему, – ответила Сугён и, допив кофе, встала.

* * *

Сугён постучала в дверь.

– Есть кто? – громко произнесла она и приложила ухо к двери квартиры номер 1001.

Я позвонила в дверь, но безрезультатно.

– Откройте!

Сугён снова постучала, но уже сильнее, и попыталась уловить хоть какой-нибудь звук, доносящийся из квартиры. Я тоже прильнула к двери.

– У тебя есть ее номер? – спросила она.

– Да.

Я позвонила по телефону, который дала мне Камилла.

– Из квартиры доносится звонок?

– Нет.

Не было ни звука.

– Продолжай звонить; может, она его на беззвучный режим поставила, – скомандовала Сугён.

Пока я звонила, она осмотрела коридор и лестницу на наличие запасного входа или окна, через которые можно было бы проникнуть в дом, но, не обнаружив ничего подобного, вернулась.

– Может, она решила исчезнуть на время и уехала в путешествие?

Это было бы хорошо. Ведь Камилла вела свой бизнес не как другие хозяйки рум-салонов. Она следила за девушками, как продюсер за своим артистом, и наверняка знала все их слабые стороны и использовала разные уловки, чтобы эскортницы не сбегали. Но то, что она никак не могла связаться с Мунён, было подозрительным.

У Сугён зазвенел телефон.

– Минутку, это из участка…

Как только она обернулась, я вскрикнула. Из щели между полом и дверью текла темно-красная кровь; она уже запачкала туфли Сугён. Та сделала несколько шагов – на полу остались кровавые следы.

Заявление о пропаже человека обернулось делом об убийстве. Сугён сразу сообщила об этом в отделение, а я побежала к охране. Они открыли нам дверь квартиры, поскольку Сугён была из полиции.

Увидев кровавые подтеки в коридоре, охранник, вероятно, все понял, так что тут же удалился. Мы с Сугён смогли зайти на место убийства первыми. Даже опытная Сугён, которая повидала много разных преступлений, закрыла глаза.

У меня перехватило дыхание; я не могла поверить в то, что видела. Если и существует ад, он выглядит так. Похоже, пострадавшая ползла от дивана, где было совершено нападение, по коридору к выходу – но не смогла дотянутся до дверной ручки, да так и осталась лежать с вытянутой рукой на полу. Вокруг было невообразимое количество крови – ее ранили в живот. Все тело было в крови, она текла вдоль руки к входной двери.

Сколько у меня есть времени, прежде чем сюда прибудет полиция? Я же не из их числа. Когда всё здесь обтянут заградительной лентой, я уже не смогу сюда проникнуть. Я должна как можно скорее осмотреть место преступления. Вдалеке уже слышались полицейские сирены. Времени почти не оставалось. Необходимо запомнить все детали, проанализировать их, как изображения на картах Таро.

– Привет, – услышала я голос Сугён. Даже не оборачиваясь, поняла, что приехал Юхан. Я стояла перед входом и смотрела внутрь квартиры. Я должна была запомнить кое-что еще – атмосферу.

– А это что за дела? – спросил Юхан.

– Она информатор.

– Это теперь такая профессия? – В его голосе слышалась насмешка. – Раз у тебя настолько хорошо получается обнаруживать места преступления, вернулась бы, что ли, в полицию…

– Боишься, что сами не справитесь? – спросила я.

Юхан что-то буркнул в ответ.

– Там, под диваном… – добавила я.

Стоя было плохо видно, и я присела на корточки. Под диваном действительно что-то лежало. Юхан наклонился и спросил:

– Что там? Мусор? Или что?

– Видишь?

Сугён тоже подошла к нам.

– Ты говоришь об этом? – сказал Юхан, заглянув под диван. – Вот это, серого цвета…

– Кто-то сделал бумажный кораблик, – предположила я.

Он потянулся, чтобы достать его.

– Нет! – закричала я, неожиданно для самой себя. – Это подпись преступника.

Юхан замер. Оба они посмотрели на меня.

– О чем ты говоришь? – торопил меня Юхан. – Что ты имеешь в виду? Отвечай скорее!

Он злился, но я не могла ответить сразу. Я должна быть сдержанной. Юхан и Сонхун лучшие друзья. Но Юхан, очевидно, многого о нем не знает…

* * *

Я действительно стала частым гостем в полицейском участке. Теперь я сидела напротив Юхана.

– Где Сонхун? Сначала я хочу встретиться с ним, – сказала я.

– Вы – наш первый свидетель, гражданка, и пришли на дачу показаний, а не на личную встречу, – холодно ответил Юхан.

– Мне нужно кое-что спросить у него.

– Спросишь по телефону. Ты что, знала пропавшую… вернее, убитую Ким Мунён?

– Нет.

– Тогда в чем дело? – прикрикнул на меня раздраженный Юхан.

– А ты правда ее не знаешь? – в ответ бросила я.

Они такие близкие друзья… Наверняка Сонхун показывал ему фотографию своей девушки.

– Откуда ты знаешь эту женщину? – упрямо продолжал спрашивать Юхан.

Похоже, он и вправду не знает.

– Ты в курсе, как зовут девушку Сонхуна? Знаешь, как она выглядит?

– Да что ты все заладила о нем? Он сейчас не в себе. Пытается вести себя, будто ничего не случилось, но на самом деле не находит себе места.

– Почему? – Теперь уже я допрашивала его.

– Личные причины… Итак, Чо Сора, зачем вы отправились в ту квартиру?

– Ты знал, что невеста Сонхуна – эскортница в рум-салоне?

Юхан был так ошарашен, что выглядел как шпион, которого только что раскрыли.

– Откуда ты знаешь? Тебе Сонхун сказал?

– Нет. Девушка, которая сегодня умерла, – невеста Сонхуна… вернее, похоже, что она. Поэтому Сонхун должен опознать ее. Он далеко? Сможет сейчас приехать? Он не пытался с ней связаться?

– Нет.

– Что?

– Они же расстались. Помолвка расторгнута.

Я горько вздохнула. Ведь он был уверен, что через три месяца они должны были пожениться…

– Почему? Почему они расстались? – спросила я.

– Сонхун сказал, что его дядя оказался ее постоянным клиентом.

Я потеряла дар речи. Значит, Сонхун меня обманул… Оказывается, они расторгли помолвку. От этого было еще обиднее – ведь он мой друг… Нет, нужно все спокойно обдумать. И все же он сказал правду – свадьба планировалась через три месяца… Просто не упомянул, что они с Мунён расстались.

Юхан достал телефон – видимо, собирался звонить Сонхуну. Из трубки послышалось: «Абонент недоступен».

– Вот гаденыш, – пробурчал Юхан. Позвонил еще несколько раз и убрал телефон. – А нынешнее убийство и убийство этой Анны не могут быть серийными? – сказал он, почесав затылок.

В его голосе слышалась тревога. Я не знала точный ответ, просто размышляла:

– Представим, что это совпадение. Но если всё же они связаны, то это серийные убийства… Вот же гад! Как он в это вляпался?.. Нет, этого не может быть. Во всем этом точно должен быть какой-то смысл.

– Какой?

Если Сонхун узнал, что его невеста – эскортница из рум-салона, то он мог бы убить и ее, и ее подруг. В этом был смысл. Это могло бы стать основой популярного сериала, который полюбят миллионы зрителей; возможно, он даже стал бы мегахитом…

Какова причина убийства? Его обманула девушка. Мотив очевиден. Она задела гордость и чувство собственного достоинства Сонхуна. Его обманули, но это еще и удар по его репутации полицейского. Резонно предполагать, что это он убил девушек, которые его обманывали.

Конечно, зацепок в деле об убийстве Анны пока не нашли. Но поскольку она была подругой Мунён, вероятность, что эти преступления – дело рук Сонхуна, увеличивалась.

– Почему ты сказала, что кораблик – подпись преступника?

– Это было в учебном романе Сонхуна. Мужчина убил любимую девушку, а рядом с телом хладнокровно оставил бумажный кораблик.

Когда я училась в университете, мы с Сонхуном ходили на курс литературного мастерства. На занятиях было много студентов с разных направлений, и вначале я не особо общалась с ним.

– Заданием было сочинить историю, и он написал ее в стиле европейского триллера. Работа Сонхуна была впечатляющей. Человек – единственное существо, которое убивает для развлечения. Будучи хуже любого зверя, он выбирает жертву, словно товары в магазине. Серьезные рассуждения… Тогда я и узнала, что он учится на полицейского.

– Нельзя точно утверждать, что Сонхун – убийца, только из-за какой-то бумажки. В ходе расследования всплывут другие улики. Отпечатки пальцев, орудие убийства…

Юхан отрицал реальность. Может, не хотел признавать ее. Я тоже не могла поверить в случившееся. Но совершено преступление – кто-то убил, кого-то убили…

– Орудие преступления не найдут, – решительно сказала я.

– Если его не найдут на месте убийства, оно отыщется где-то неподалеку. Либо оно у преступника, – ответил Юхан.

– Нет, не найдут никогда.

– Ты ведь знаешь: никогда не говори никогда во время расследования, – не отступал Юхан.

– Его оружием был нож изо льда. Наверное, после убийства он выкинул его в унитаз. Лед быстро растворяется в воде, так что одного слива достаточно. Вот тебе и никаких улик. Нож уже растворился в сточных водах или где-нибудь в трубе.

– Ты сделала такой вывод, потому что это было в романе?

– Да.

– Ерунда какая-то, – отмахнулся Юхан.

– Есть даже такая народная песня про сосульки, которыми муж пытался убить жену.

– А ты хорошо сочиняешь… Постыдись и не перевирай народное творчество. Сколько людей получили бы психологическую травму от таких песен? – с неприязнью сказал Юхан.

– Это было в романе Сонхуна. Тебе стоило бы об этом знать.

– Ты правда думаешь, что сосулькой можно убить человека? Посмотри на место преступления. Ледышкой можно ранить, но не смертельно. Тут очевидны следы холодного оружия, – рассуждал Юхан.

– Я видела. Не похоже на раны, нанесенные острым стальным ножом. Они шире по площади. И это не простой нож изо льда. Все становится совсем иначе, если в воду положить вату и заморозить. Хлопковые волокна соединяются с водой и образуют прочную связь; так можно сделать прочное оружие, не хуже настоящего ножа. Когда училась в университете, я рассказывала об этом Сонхуну.

– А, ну да, я видел подобные эксперименты в Сети…

– Это было в романе «Идеальное убийство манекена».

– Его тоже написал Сонхун?

– Да, и очень талантливо. На этом курсе необязательно было выкладываться по полной, но он старался самозабвенно.

– Он никогда не говорил, что хочет стать писателем, – сказал Юхан.

– А он и не хотел. Он мечтал стать полицейским, который будет раскрывать идеальные преступления, изучал психологию преступников. Он учился на своих романах… Но в конце концов сам стал монстром.

Сколько я себя помню, Сонхун хорошо умел делать что-то руками – будь то фигурки из оберток жвачек, фантиков или салфеток. Что бы ни попалось ему в руки, он без труда складывал это в кораблики, птиц, замысловатые фигурки. Как-то раз я была у него в гостях, и Сонхун поделился, что сделал идеальное орудие для преступления. Он рассказывал, что, прежде чем написать роман, сам планирует вымышленные идеальные убийства, в том числе делает оружие, которое не оставляет улик.

– Тебе незачем так откровенничать, – сказал Юхан с какой-то горечью в голосе. – Хорошо. Давай начнем с материала, который использовал Сонхун. Обнаруженный на месте преступления кораблик, сложенный из обертки жвачки, напомнил тебе о Сонхуне и о его романах, где он это описывал. Можно же провести аналогию и выдвинуть такое предположение?

В ответ я лишь обреченно вздохнула. Почему-то Юхан сегодня был особенно разговорчив. Я могла понять, что он взволнован, обеспокоен и хотел бы избежать всей этой ситуации. Но я была в отчаянии.

– Ладно, писательница, – сказал он, тем самым и не опровергнув мои слова, и не согласившись с ними.

В этот момент к нам подошел следователь. Его лицо было мрачным.

– Юхан, мы кое-что нашли, – произнес он.

15

Дьявол

Жертвой была семнадцатилетняя девушка. Ее нашли в мусорном баке всего в двухстах метрах от собственного дома. У меня в горле застряли проклятия, но я не могла их выразить. Ситуация выходила из-под контроля. Юхан пнул дверь кабинета и вышел. Через окно переговорной я видела, как он раздает указания членам своей команды. Я снова позвонила Сонхуну – ответа не было. Юхан жестом дал понять, что ему пора, и указал мне оставаться на месте.

Пока я ждала его, позвонила Камилле. Я ожидала, что она будет поражена, узнав о смерти Анны, Ким Мунён и других девушек.

– Я перезвоню, – произнесла Камилла равнодушным голосом и положила трубку.

Я размышляла, стуча пальцами по столу, и тут положила руку в карман. Точно, мой брелок, вот он где. Когда мне его передала Сугён, я сунула брелок в карман и забыла о нем. Это была металлическая пластинка размером примерно с ноготь, с изображением карты Жрица – моей картой судьбы.

Определить карту судьбы можно по дате рождения. Число судьбы получается, если сложить все цифры своей даты рождения. Например, если день рождения двадцать первого апреля тысяча девятьсот девяносто второго года, то нужно сложить единицу, две девятки, двойку, четверку, снова двойку и единицу. Получается двадцать восемь. Теперь складываем два и восемь – получаем десять. Снова складываем один и ноль – получаем один. Это и есть число судьбы. Таким образом, нужно складывать, пока не останется одна цифра. Картой судьбы будет карта, которая соответствует полученной цифре. Это что-то вроде знаков зодиака или корейского гадания по дате рождения.

Мое число судьбы – два, аркан Жрица.

Верховная Жрица связана с культом, она несет духовность и предсказывает будущее. Как же было бы здорово, имей я ее способности! Каждый раз, когда где-то появляюсь я, там происходит какое-то несчастье, и меня это беспокоит.

Я сидела и теребила брелок. Вскоре пришел Юхан.

– Прости, что заставил ждать.

Он сел, и из его груди буквально вырвался тяжелый вздох.

– Как же так… – с трудом заговорил он.

Плохой знак.

– Похоже, это дело рук Сонхуна… – Юхан опять вздохнул и обхватил голову руками.

Я сжала в руках брелок. Почему я не умею предугадывать будущее, как эта Жрица? Может, в день, когда ко мне приходила Анна, Сонхун все подслушал? Может быть, это моя вина…

– Убитая семнадцатилетняя девушка была школьницей, зарегистрировалась в приложении для знакомств по документам старшей сестры. Человек, с которым она встретилась, был Сонхун. Она даже не была знакома с Ким Мунён. У Сонхуна не было повода убивать ее…

– Как выглядит труп? – спросила я.

Юхан нахмурил брови.

– Так же, как тела остальных убитых. Края ран не гладкие. Либо убийца не умел пользоваться ножом, либо и правда использовал нож изо льда. Эксперты сообщили, что обнаружили инородную материю, предположительно хлопок – тканевые салфетки или гигроскопическую вату – на одежде и одеяле. Точную причину смерти назовут после вскрытия.

Также пришли результаты анализа крови Ким Мунён. Перед моими глазами всплыла сцена места преступления. Эксперты изучили следы крови, но все они принадлежали жертве.

– Неужели нет ни капельки крови предположительного убийцы?

– Это еще не всё. Не только в квартире, но и у входной двери, и в коридоре не обнаружилось подозрительных отпечатков. Даже на бумажном кораблике их не было – вообще никаких. Как назло, в тот день камеры наблюдения находились в ремонте. Как будто кто-то все спланировал заранее…

– Неужели Сонхун настолько все предусмотрел?

– Он ведь мечтал об идеальном преступлении. Проблема в том, что его можно обвинить в убийстве только исходя из твоих предположений. Достоверных фактов нет; даже то, что он бывший парень Ким Мунён, не имеет значения. Нет доказательств, что они недавно виделись. Телефонных звонков тоже не было. Единственный человек, который его подозревает, – это ты.

– А ты разве в это не веришь?

Юхан молчал.

– У Сонхуна было достаточно мотивов совершить преступление, – настаивала я. – И способ убийства совпадает с тем, что он описал в романе. Не нужно было мне выкидывать его черновики… Ты все равно не веришь мне?

Я была в отчаянии. Вот поэтому я и ушла из полиции. Ничего не изменилось.

– Сложно в это поверить. Полиция не сможет принять твои показания. Нет доказательств, что это Сонхун. Но я, – он спокойно посмотрел на меня, – верю тебе.

Вот это был взгляд!

– Ты сейчас разыгрываешь спектакль? Шутишь со мной? – спросила я.

– Скажи сама, что нам делать?! – воскликнул он. – Я тоже хочу поймать этого мерзавца! Поэтому и взял тебя с собой!

– И что, правда нет ни единой улики? Он не мог провернуть все настолько идеально.

– И не смог. Камера наблюдения у жилого комплекса «Тэхан» засняла его машину. В переулке у мусорного бака – тоже. Но там не видно, кто несет тело жертвы. Как будто он был в плаще-невидимке…

Юхан прижал ладони к лицу и шумно вздохнул. И повод для тоски был. Власти установили в городе больше пятисот тысяч камер. Не будет преувеличением сказать, что «камеры наблюдения все видят», вместо «Бог все видит». Больше камер – меньше тяжких преступлений. Но поймать преступника можно лишь просмотрев записи с городских и частных камер, а также видеорегистраторов. Сложность в том, что для подробного анализа видео требуются значительные человеческие ресурсы. Конечно, есть система отслеживания и определения номеров машин, но до сих пор все видеозаписи просматривают сами следователи. Эта работа такая тяжелая, что к концу дня глаза буквально выпадают из орбит.

– Перед жилым комплексом «Тэхан» дорога с односторонним движением, – начал Юхан. – Пятого числа – предположительная дата убийства – по этой дороге с полуночи до шести утра проехали двадцать три машины. Среди них была машина Сонхуна – номер два, два, три, четыре. Она проехала этот участок трижды и наконец припарковалась.

– Лицо засняли?

– Нет, он не выходил из машины.

– Тогда как же он это сделал?

– Сначала надо исследовать место преступления и найти Сонхуна. Я пытался звонить ему на домашний номер, но безрезультатно… А ты хорошо знаешь Камиллу? Я попросил ее о содействии, потому что она управляла салоном, где работали Ким Мунён и другие две девушки.

– Виделись пару раз, поэтому особо ничего не знаю. Она очень своенравна и не выходит на связь, если это не касается ее работы. Встретиться с ней довольно непросто, да и сами встречи с ней ужасно выматывают.

Закончив формальную процедуру дачи показаний, я вышла из переговорной. Юхан собирался проводить меня до лифта, но я отказалась. Пить кофе по сложившейся уже традиции тоже желания не было.

Я вышла из полицейского участка и увидела, что все небо до горизонта застилают свинцовые облака. Вдалеке возвышалась огромная грозовая туча – в форме то ли башни, то ли перевернутой чаши. Обычно такие вертикальные тучи предвещают ливень, гром с молнией и резкие порывы ветра. Я поспешила вернуться в «Аркану» пока не хлынул дождь.

* * *

Два дня спустя оперативная группа Юхана установила местонахождение белого легкового автомобиля с номером два, два, три, четыре – он был затоплен в водохранилище Пэсан, на самом юге Кореи. Сугён в тот же день направилась туда – и подробно рассказала мне обо всем.

Следователи, командой изучавшие записи с камер видеонаблюдения, заметили, что машина пропала в зоне отдыха Пэсан. Пока они проверяли записи с камер на соседних трассах, пришло сообщение от другой команды, осматривавшей территорию с помощью дронов. Они сделали панорамные снимки и определили на них три точки, где можно незаметно бросить машину. В одном из них нашли следы колес легковушки. После чего команда водолазов вытащила белый автомобиль из воды.

– Был ли в машине нож? Хотя его могло унести водными потоками… – рассуждала Сугён.

– Оружия не будет, – ответила я.

В конце концов Юхан признал мою версию – потому что при вскрытии одного из тел в области желудка обнаружили вату.

– Если на руле найдут отпечатки Сонхуна, это будет хоть что-то. Скорее всего, автомобиль был зарегистрирован не на него, – говорила Сугён.

Между делом она добавила, что Юхан выглядел крайне подавленным.

Юхан и Сугён жаждали объективных доказательств. Преступники, мечтающие совершить идеальное преступление, полагают, что смогут скрыть все следы в воде. Но на пальцах есть кожный жир, который так просто не смывается. Как мы знаем, вода не смешивается с маслом.

Сугён обмолвилась, что на месте преступления Юхан кого-то все время искал глазами, как будто ждал меня. Он даже неловко пошутил: «Может, она придет и разложит свои карты?» А потом сказал, что я обязательно выдвинула бы невообразимые предположения, а затем изложила бы все версии преступления и логику поведения преступника.

Но у меня на все это не было сил и желания. Я больше не появлялась ни на месте преступления, ни в полицейском участке. Мне не хотелось встречаться с людьми.

Все произошло из-за меня, из-за карт Таро. С самого начала, если б я не ушла из дома, Сохи не убежала бы, Анна не встретила бы Сонхуна… Все эти преступления тоже могли бы не случиться.

Пусть все выглядит как череда не имеющих друг к другу отношения событий, но я знала, что все они связаны.

16

Башня

Мне посыпались сообщения от эскортниц – они спрашивали, когда я смогу им погадать. Еще бы, после серии убийств девушек из рум-салонов все были очень взволнованы. Несколько раз я отвечала так: «Больше не консультирую, занимаюсь семейными делами», – но на душе мне было неспокойно. Я стала тарологом, потому что преследовала свои интересы, мечтая найти сестру, а сейчас отворачиваюсь от тех, кому нужна консультация, – поэтому чувствовала себя виноватой. Я пыталась игнорировать голос совести, повторяя себе, что человек – эгоистичное существо, и с этим ничего не поделать. Но в конце концов сдалась.

После долгих раздумий я все же опять стала проводить сеансы. А чтобы как-то унять тревогу, начала слушать медитативную музыку в приложении на телефоне. Когда я ее включала, шум города за окном для меня постепенно исчезал, и это помогало мне сосредоточиться.

Я выложила карты на стол, расположила их по порядку, а с книжной полки достала белый кристалл размером с ладонь. По очереди я прикладывала к нему каждую карту. Это такой ритуал – карты очищаются от негативной энергии, ослабляющей мои способности.

Некоторые предсказательницы даже сжигают карты, если те предрекают плохие события. А если при гадании болит голова или ухудшается самочувствие, это значит, что магическая жизнь карт завершилась. Пока у меня такого не случалось – возможно, помогал ритуал с кристаллом.

Процесс очищения колоды от негативной энергии занимает много времени. Я погрузилась в свои мысли, и время для меня замедлилось. Когда же закончила с последней картой, то поняла, что прошло уже больше часа. За окном стало темнеть, я специально не включала свет. По лунному календарю сегодня было двенадцатое число. Я надеялась, что сегодня будет полнолуние, но этого не случилось. Самый удобный метод очищения карт – при помощи света полной луны, его используют тарологи во всем мире. Что ж, пусть сегодня и неполная луна, но я все равно положила карты на окно.

Сегодня и мне, и картам нужен покой.

* * *

На следующий день был назначен сеанс, и ко мне в «Аркану» пришла эскортница. Она не могла обсуждать свою проблему в салоне красоты или в рум-салоне – хотела встретиться в тишине.

– Я думала, ваша студия будет украшена в шаманском стиле… – сказала девушка, попивая кофе и рассматривая комнату. – Но все равно здесь комфортно.

– Все так говорят. Но здесь нет ничего необыкновенного, – засмеялась я, зажигая свечи.

Готовясь к гаданию, я терла на своем кольце черный камень – обсидиан.

– Что это за звук? Будто треск горящих щепок, – спросила наблюдательная девушка.

– Это деревянный фитиль свечи. Похоже на звук костра, правда?

Как-то после целого дня консультаций я вернулась домой, чувствуя себя разбитой. Я помогала людям разрешить их тревоги, а сама не могла справиться со своими. И тогда мне помогла эта свеча – ее потрескивающие тихие звуки в ночи убаюкали меня.

– Ну что, начнем? Что вас беспокоит?

– Не знаю, – ответила она, и лицо ее помрачнело.

– В гадании важен вопрос. Но если вы не знаете его, сейчас самое время спросить, что вас беспокоит. Деньги, человек, работа, любовь?

– …Молодой человек, – ответила она после паузы.

– Можете рассказать поподробнее?

Ничего не ответив, девушка опустила голову.

– Тогда спросим у карт? – продолжила я.

– Да.

Если человек не может задать вопрос тарологу, пусть задаст его картам.

– Подумайте о том, что больше всего тревожит вас в отношениях с молодым человеком, и вытяните карту.

Без колебаний она вытащила одну.

– Теперь посмотрим, что вы выбрали, – сказала я.

На карте вверх ногами висел мужчина, привязанный веревкой за ногу к ветке. У девушки задрожали губы.

– Аркан называется Повешенный, – начала я.

– Он предвещает что-то плохое? – спросила она дрожащим голосом.

Карты Таро как зеркало. Они отражают наши мысли, которые мы храним в своей душе. Хотя этот мужчина подвешен, его лицо выражает спокойствие. Поскольку у него привязана только одна нога, он может принимать разные позы. Но это не всё. Мы не видим, связаны ли у него сзади руки. Если они свободны, то он может с легкостью развязать веревку и освободиться.

Если эта карта ассоциируется у человека с чем-то плохим, то, скорее всего, он попал в беду.

– Это не обязательно что-то плохое. Каждая карта может иметь положительное, отрицательное или абсолютно противоречивое толкование, – объяснила я, но выражение лица девушки не изменилось. – Люди думают, что эта карта несет дурной знак или означает самоубийство. Но это дерево – не виселица, а древо жизни. Посмотрите на лицо этого мужчины – оно спокойно. Он знает, что не упадет, и поэтому не тревожится.

Я достала из коробки вспомогательные карты – Справедливость и Смерть – и положила их по бокам от Повешенного.

– Проблема, связанная с вашим молодым человеком, находится между Справедливостью и Смертью. Я не знаю, какое значение эти арканы имеют для вас, я ведь не гадалка…

– Смерть? – В ее голосе слышался страх. Эта карта во всех вызывает трепет и страх.

– Смерть болезненна, но это не означает настоящую физическую смерть; это смерть ради перемен. Так из кокона появляется бабочка. Но стать бабочкой совсем не просто. Даже матери говорят, что умирают и возвращаются к жизни, когда на свет появляется их ребенок. Такого рода смерть. Чтобы выйти из текущей ситуации, нужно умереть. Или не менять ничего, остаться в подвешенной, сложной ситуации. Такой, что даже не пошевелиться, – объяснила я.

Выражение ее лица не изменилось.

– Теперь вы можете сказать, что вас беспокоит? – спросила я осторожно. – Как уже сказала, я не гадалка. Если не скажете врачу, что у вас болит, то не получите правильное лечение.

Лишь тогда девушка подала голос.

– Я это понимаю, – сказала она, выдавив улыбку.

– Пытаясь сформулировать вопрос, я уже начинаю понимать, какая у меня проблема, хоть и не знаю пока, что конкретно меня беспокоит, – сказала я.

– Я хочу… – произнесла она еле слышным голосом.

– Что? – Я повернулась к ней, но она вновь умолкла. – Что вы хотите?

– Хочу… расстаться…

– Вот как?

Мы живем в то время, когда невозможно расстаться с человеком по собственному желанию. Люди встречаются, расстаются – это привычное дело. Но нельзя просто сказать «давай расстанемся», это теперь считают преступлением. Появился даже такой термин, как «безболезненное расставание».

Если романтические отношения не афишируют, скрывают, то даже семья не узнает о каких-то проблемах. К тому же никого не беспокоит насилие, которое происходит в темном мире эскорта, которому позволили существовать полиция и государство. Есть юные эскортницы, которые принимают такое насилие за любовь. Они думают: «Это любовь, он ведь меня любит». Девушки подвергаются газлайтингу и находятся будто во власти гипноза, даже и не думая попросить о помощи.

Именно в такой ситуации оказалась эта девушка. Она не могла сама выбраться из нее и, кажется, именно поэтому пришла за консультацией.

– Может, он вас бьет или доводит? – деликатно спросила я, переходя на шепот.

– Нет. – В этот раз она ответила решительно.

– Может, вы… в положении? – предположила я.

– Тоже нет.

– Он вас шантажирует? Видео, фотографиями…

Тут ее выражение лица окаменело. Я не могла не заметить страх, промелькнувший в ее глазах.

– Он угрожает их куда-то выложить?

Девушка кивнула.

– Это моя вина. Я должна была догадаться, что там есть скрытые камеры… Он сказал, что разнесет это по всему миру. Сказал, что такая стерва, как я, должна раздавать фотографии бесплатно… – говорила она, чуть не плача. Это был голос птицы со сломанными крыльями. – И он угрожал ножом, – с отчаянием в голосе призналась девушка. – Мне страшно. Кажется, я и вправду умру.

Она рассказала, что, когда ее молодой человек в гневе, он крушит все, что попадется ему под руку. Он еще не бил ее, но она боится, что когда-нибудь придет и ее черед. Девушка винила себя в том, что не могла сбежать и теперь дрожит от страха. «Это все моя вина, это все моя вина», – только и повторяла она.

– Сейчас же попроси помощи у полиции, и, если что-то случится, сразу же звони мне. Обязательно! Будь то глубокая ночь или раннее утро, в любое время. Пусть это и тяжело, но попробуй найти другую работу. Я стараюсь не говорить подобное во время консультаций, но тебе говорю. Молодой человек работает в рум-салоне?

Девушка снова кивнула.

– Уходи оттуда. Если у тебя есть хотя бы пара тысяч долларов, поезжай в глушь. Или за границу. Если есть хоть кто-то из родных, поезжай домой.

Я сказала все, что могла, – и вытащила из колоды одну карту. Это был аркан Сила.

– Это вспомогательная карта. Я вытягиваю ее, когда даю советы. В этот раз это аркан Сила. Сила, которая может усмирить самого страшного зверя. Тебе она нужна, она есть внутри тебя.

– Да какая у меня сила, – ответила она.

– Номер полиции. – Я медленно произнесла этот номер. – Толика храбрости и одна кнопка – вот что нужно для этого звонка. Или пойди сама в участок – он здесь, рядом с парком. Найди там начальницу участка. Скажи, что ты от Мадам Таро, и она позаботится о тебе.

Девушка хихикнула, хотя ничего смешного я не сказала. Она выговорилась – и ожила.

– Возьми эту карту. Видишь знак бесконечности над головой девушки? Он символизирует возможности или бесконечную любовь. Я дарю тебе силу управлять самым страшным и свирепым львом, – сказала я и вложила карту ей в руку.

– Это мне?

– Да. На Западе Таро часто используют как талисман. Не забывай об этой карте. Помни, она содержит в себе неограниченную силу.

Девушка не отрывала взгляда от карты и водила пальцем по знаку бесконечности.

– Я чувствую себя странно, как будто у меня и правда появилась сила, – произнесла она наконец.

– Это энергия; пусть ее нельзя увидеть, но она везде – в твоем взгляде, движениях, голосе. Не забывай это чувство. А теперь тебе нужно учиться избегать людей, которые высасывают твою энергию. То же и в отношениях. Если с каждой встречей ты чувствуешь себя все хуже, то этот мужчина – энергетический вампир и надо от него бежать. Самое ценное в этой жизни – ты сама.

– Спасибо. Я буду хранить эту карту как талисман. Можно потом снова прийти к вам?

– Да, конечно. Приходи в любое время. Когда решишь сообщить молодому человеку о своем решении расстаться, не встречайся с ним одна. Такие люди не могут принять того, что их бросают, – они даже могут совершить преступление.

Как же так вышло, что теперь девушка не может прекратить отношения без риска для собственной жизни?

17

Звезда

Несколько дней назад на руле машины Сонхуна, которую подняли со дна озера, нашли капли крови жертвы, и он стал подозреваемым по делу о серийных убийствах.

Когда я услышала эту новость от Юхана, у меня кровь застыла в жилах. Сонхун, с которым мы вместе работали в полиции, который рассказывал молодым людям об осторожности на свиданиях и безболезненных расставаниях, стал убийцей…

– В рапорте прочитал – его лицо распознали на видео с дрона, который случайно заснял тот момент, как он бросал машину, – сообщил Юхан.

Я усмехнулась. Сонхун так тщательно спланировал свое идеальное убийство, а его засек дрон… Он и представить не мог, что его настигнет летающая камера. Не зря говорят, что за нами следят со всех сторон.

– Вы осмотрели все места, где мог бы спрятаться Сонхун?

– Мы запросили данные с камер, находящихся в западной части водоема; скорее всего, он пошел туда пешком. Подожди, я еду к тебе.

– Сюда? – спросила я.

– Можно назначить для меня консультацию? На Таро.

– Шутишь? Ты же не веришь в это.

– Буду через двадцать минут, – ответил Юхан, не дослушав мой ответ, и положил трубку.

Его голос звучал взволнованно, не так, как обычно. Я пошла открыть окно, чтобы проветрить студию, но тут увидела на улице его припаркованную машину. Как же так, он ведь сказал, что будет через двадцать минут! Я только собралась открыть дверь, но он сделал это первый и вошел.

– Что случилось? Почему ты уже здесь? – удивленно спросила я.

– Я собирался купить нам обед в ресторане, куда мы часто ходили, но он сегодня закрыт. Так что я приехал быстрее.

– Ты не завтракал?

– Я опрашиваю однокурсников и знакомых Сонхуна. Даже поесть не успеваю в этой запарке.

– Поешь хотя бы в столовой участка.

– Как я могу там спокойно есть? Все спрашивают, знал ли я, что мой сотрудник спокойно разгуливает и убивает девушек… Я должен написать заявление об увольнении, – говорил он сухо.

Я поняла, как Юхан изводит себя мыслями о случившемся, только по одному взгляду на его измученное лицо.

– Погадай на картах, где сейчас этот подонок.

– Ты же говорил, что это глупо – ловить преступников по картам…

– Тебе нельзя, мне можно, – резко ответил Юхан.

Я усмехнулась.

– И кем же я выступаю в этом расследовании?

– Я – полицейский, ты – гражданское лицо. Давай скорее посмотрим.

Я достала жестяной футляр, в котором лежали карты. Юхан внимательно рассматривал его – похоже, раньше он не видел ничего подобного, – затем открыл и закрыл его несколько раз.

– Зачем нужен такой чехол? – спросил он.

– Когда я только начинала гадать по рум-салонам, карты часто портились – то рвались, то на них попадала влага… Бывало, что хозяйки клубов были верующими и принимали меня за сектантку, так что могли отобрать и выкинуть карты. Поэтому у меня на всякий случай припасена запасная колода в жестяном футляре.

– Давай вытащим карту и посмотрим, где этот гаденыш, – торопился Юхан.

– Ты ведь раньше не гадал на Таро?

– Да, а как ты догадалась?

– Нужно задать вопрос, когда мешаешь колоду. Существует определенная процедура, – съязвила я.

– Он как будто сквозь землю провалился. Какое-то безумие… Не только полиция, другие структуры тоже его ищут. Хоть к шаманам иди. Но что реально шокирует, так это то, что серийный убийца – наш друг. Знали ли мы его по-настоящему?.. Мешай скорее, и посмотрим.

– Нельзя торопиться! Подожди.

Он так торопил меня, что я тоже начала суетиться. Провела стиком по краю поющей чаши – раздался тихий звон. Юхан тоже стал успокаиваться.

– Итак, что сейчас с Сонхуном? Подумай о нем и вытяни одну карту.

– Забавный вопрос, – ответил Юхан и вытянул карту из середины колоды. – Ну и что с ним? – спросил он, передавая ее мне.

– Если верить… – начала я.

Это была Тройка мечей – красное сердце, которое насквозь пронзают три меча. Над сердцем сгущаются свинцовые тучи, на него обрушивается сильный дождь.

– И что это? Ему в сердце воткнули нож? – спросил Юхан.

– Боль. Основное значение этой карты – боль.

– И что болит у этого подонка?

– Наверное, сердце. Или душа. – Я тяжело вздохнула. – Здесь три меча. Они символизируют Анну, Ким Мунён и ту девочку.

– И это всё?

Тут у Юхана зазвонил телефон.

– Минутку, – сказал он и направился к окну. Меня не покидало дурное предчувствие.

Юхан вернулся; у него был мрачный вид. Он ничего не сказал, но я все поняла.

– Снова… – прошептала я.

Ситуация ухудшалась.

– Этот придурок сошел с ума? Сколько еще человек он собрался убить? – негодовал Юхан.

– Снова мусорный бак?

– Это девушка, которая считалась пропавшей, ею занималась поисковая группа. Им пришел запрос – заявителем оказался сотрудник мусороперерабатывающей компании. Сначала они думали, что это не тело, а манекен, поскольку рука странно торчала…

Я молча рассматривала карту. Цифра три означает завершенность, но если рассматривать ее в числах от нуля до девяти, она символизирует начало.

– Неужели дело этим не кончится? – спросила я.

Мы с Юханом не отрываясь смотрели на сердце с тремя мечами.

* * *

В тот вечер ко мне пришла неожиданная гостья. Камилла. Уже стемнело, но она была в солнцезащитных очках.

– Я поработала над своими глазами, так что ношу очки; надеюсь на ваше понимание. Какой уж тут бизнес, когда кругом ходят слухи, что девушек из моего клуба убивают… Решила, пока не работаю, хоть приведу в порядок лицо, – объяснила она.

– Вам непросто сейчас; все эти убитые девушки… – начала я.

– Нет, мне без разницы. Меня волнуют деньги. Надо как-то выплачивать долги, голова кругом… Как же надоело! Даже после смерти они будут преследовать меня. – Ее голос звучал очень устало. – Послушай, – сказала Камилла и посмотрела на меня в упор. – Прекрати. Прямо сейчас, пока все не стало сложнее.

Хоть на ней и были очки, я все равно почувствовала ее пристальный взгляд.

– Мы не сработаемся. Прекращай свои полицейские игры на моей территории, – отрезала она.

– А если нет, то что? – Я тоже больше не церемонилась.

– Сделаю по-своему. У тебя свои законы, у меня свои.

– Только скажи, где Сохи, и я сегодня же перестану.

– Достала… – сказала она с презрением. – Знаешь ли ты Сохи? Ты просто девочка на побегушках…

Мне было все равно. Хотелось высказать все, что я думаю, прямо в ее наглое, дерзкое лицо, но я сдержалась. Чувства всегда все портят.

– Она сказала, что устала от сестрицы, которая строит из себя всезнайку, и что не хочет видеть тебя. Выброси свои глупые карты и больше не ищи ее.

Камилла швырнула карты мне в лицо. Если и есть в мире дьявол, который питается чужими несчастьями, то он сейчас стоял прямо передо мной.

– Прекращай уже! – кричала Камилла.

Я же, наоборот, была спокойна.

– Ни за что. Ни за что не прекращу.

Меня беспокоило состояние Камиллы. Пусть она и сказала, что ее больше заботят деньги, чем смерть девушек, я почувствовала, что она боится.

– То есть пусть девушки продолжат умирать?!

– Дело об убийстве Анны и Ким Мунён связано с моим бывшим коллегой, так что мне нечего сказать. Но другие преступления могут быть убийствами-подражаниями.

– Нет, все убийства совершил парень Ким Мунён. Чем занимается полиция?! До сих пор, слышишь, до сих пор его не нашли! Сколько еще человек он убьет? И кто будет следующей? Я?

– О чем ты?

– Сегодня…

Я увидела, как из-под черных очков по щекам Камиллы полились слезы, и удивилась резким переменам в ее настроении. Она пыталась сдержать эмоции и говорить ровным голосом.

– Чхве Танби, которую нашли в мусорном баке, – моя младшая сестра. Мы подружились, когда работали в рум-салоне, и как-то раз узнали, что мы сестры. Одна семья. Год назад она бросила это занятие и пошла в элитный торговый центр моделью на показы мод. Они с Мунён были лучшими подругами. Мунён тоже бросила эскорт и какое-то время хорошо жила, а потом вернулась. Сколько же я ее ругала: «Зачем ты вернулась в этот ад?» Но Танби была другой. В отличие от меня, у нее были мечты. Даже стервы из клуба смеялись над ней – мол, какие еще могут быть мечты, кроме как грести деньги? А у нее была. У нее было будущее.

Неделю назад Танби позвонила Камилле и сказала, что съемки в торговом центре закончились, потом пообедала с коллегами и взяла такси. Хозяйка клуба попросила ее быть осторожной, поскольку в последнее время в районе неспокойно. В тот день Камилла поехала в клинику пластической хирургии. После операции она была дома и прикладывала холодный компресс, чтобы снять припухлости. Уже было начало первого ночи, но Танби все не возвращалась. На звонки она тоже не отвечала. Камилла вышла на улицу, чтобы встретить сестру, но ее все не было. Под утро она написала заявление в полицию.

– Сегодня мне позвонили и сказали, что ее нашли. Уже мертвой! И что мне делать?!

– Вы сказали это полицейским? Что Чхве Танби работала в рум-салоне и связана с делом Ким Мунён?

– Нет.

– Ну хотя бы ради расследования дела…

– А я тут при чем? – дерзко спросила Камилла.

– Что?

– Люди не знают, что мы с Танби работаем в рум-салоне. Мы проживаем две жизни – днем и ночью, под разными именами. Так что сделать новый паспорт проще простого. А тех, кто готов помочь с чем-то нелегальным вроде этого, настолько много, что нормальные люди на их фоне выглядят просто глупо. – Камилла встала. – Так что остановись, пока твоя сестра или ты вдруг не оказались на том свете, – произнесла она и вышла.

В опустевшей студии раздавался треск горящих свечей. Неужели пора закончить игру в прятки? Сестра не хочет, чтобы мы встретились? Я вдруг осознала свою ошибку. Все это время Сохи подавала мне сигнал. Нельзя ли попросить Камиллу передать ей кое-что?

Я поспешила выйти из «Арканы», но ее роскошный автомобиль уже скрылся из виду. Я быстро отправила сообщение.

Прости. Я постоянно что-то прошу. Передай это Сохи: беги и спрячься. Мамин убийца найдет тебя.

Я подняла голову и посмотрела вверх. Не потому, что пыталась сдержать слезы. Я смотрела на небо – когда еще в сеульском небе будут так хорошо видны звезды? По щекам полились слезы. Я плачу не из-за сестры и не потому, что жалею себя. Просто звезды сегодня светят особенным светом.

18

Луна

С тех пор как Юхан вернулся в участок, от него не было вестей. Я тоже не могла ему дозвониться. В участке царило напряжение, все-таки подозреваемый – полицейский. Я собрала почти все свои вещи. Получилось два больших чемодана. Завтра я поговорю с хозяином и покину «Аркану» и этот район. Не знаю, куда поеду, но я должна как-то встретиться с сестрой.

Сначала я направилась в полицейский участок, чтобы попрощаться с Сугён и передать кое-что Юхану.

– Опять переезжаешь? Куда на этот раз? – спросила Сугён и посмотрела на меня с грустью, скрестив руки на груди.

– Куда-нибудь, – ответила я.

– Тебе же некуда ехать.

– Сохи не хочет встречаться, я не могу постоянно за ней бегать. Вот, это для Юхана…

Я запнулась. Мне давно не приходилось произносить его имя при других. Было сложно выбрать, как называть его – Юхан, бывший муж, просто бывший…

– …Передай это следователю, – договорила я и передала маленькую коробочку Сугён.

– Что это?

– Обручальные кольца. Когда я от него съезжала, видимо, случайно прихватила с собой.

– Тут оба? – с удивлением спросила Сугён.

– Можешь продать одно и сходить на эти деньги в бар, – пошутила я.

– Если что-то случится при доставке, я ни при чем, – подхватила она.

– Может, получится выгодно продать.

– Он сейчас безумно занят делом Чхве Танби. То, что в нем замешан его друг, – просто ужасно. Сонхун будто сквозь землю провалился и следов не оставил. Он даже прибрал квартиру, которую снимал, перед тем как сбежать. Это сколько же у него было времени в запасе, раз, даже находясь в бегах, он успел это сделать?

– Есть что-то особенное в деле о Чхве Танби? – спросила я.

– Нет. Будь это ограбление, мы отследили бы использование карточки. Нет никаких доказательств, что Сонхун – преступник и в этом деле; они пытаются найти хоть какие-то улики.

– Это было изнасилование?

– Нет. Она была одета, экспертиза не нашла семенной жидкости. Но в результате вскрытия оказалось, что ее убили сразу после похищения. И, судя по многочисленным ушибам на бедрах и коленях, ее силой куда-то тащили.

Сонхун всегда был эмоциональным, даже не мог смотреть на труп сбитой кошки на дороге. Не верилось, что мой друг превратился в дьявола. С тех пор как он стал убийцей, его методы становились все безжалостнее. Он уже был в розыске – и все равно посмел совершить еще одно преступление…

– А еще выяснилось, что жертва была в черных туфлях на высоком каблуке; точнее, одной не было, – добавила Сугён.

Что?

В этот момент мысли в моей забитой тревогами голове стали проясняться. В череде идеально продуманных преступлений он оступился. Если все-таки это Сонхун убил Чхве Танби, он не сбежит, пока не уничтожит эту улику. Он захочет все сделать идеально. Почему-то у меня появилась уверенность, что он спрятался где-то поблизости. Но это были лишь мои рассуждения, так что я не стала делиться ими с Сугён.

– Сонхуна считают причастным к этому убийству, поскольку то, как он избавился от тела, совпадает с предыдущими преступлениями. Но нам нужны более убедительные доказательства… Уже собрали объединенную группу расследования, состоящую из подкрепления и следователей по делам несовершеннолетних девушек, однако Юхана, который должен был ее возглавить, отстранили. Потому что они были с Сонхуном друзьями, – рассказала Сугён.

– Надеюсь, доказательства найдут. Береги себя. Как только устроюсь на новом месте и приду в себя, позвоню.

– Хорошо, удачи.

– Кстати… Если вдруг узнаешь что-то о похоронах убитых девушек, дай знать.

Сугён пообещала выполнить просьбу, и я прямиком отправилась в «Аркану».

Вернувшись в студию, я приняла душ. Я выходила ненадолго, но вся моя одежда промокла от пота. После душа студия казалась прохладной. Когда подул ветерок, я почувствовала в воздухе дыхание осени. На столе были разложены карты Таро, и я заметила, что одной не хватает. Вспомнила – я отдала ее девушке в качестве талисмана…

Я достала с книжной полки уже открытую пачку новых карт – специально ее подготовила, если карта из основной колоды потеряется. Вложив новую карту в старую колоду, я все перемешала. У меня были мысли купить колоду карт в другом стиле, но мне было достаточно этих двух колод. Всегда можно взять карту, которая не будет выбиваться из ряда других.

Я решила сделать расклад.

«На каком этапе сейчас дело?»

К счастью, с тех пор как я вытянула карту Тройка мечей с изображением сердца, новых преступлений не было. Повторив вопрос и перемешав карты, я выложила их на пол, затем вытянула одну.

Дьявол? Этот аркан символизирует искушение, страстное желание, потаенные чувства. Можно посмотреть на нее через призму нумерологии – так получается более широкое толкование. Старшие арканы имеют числа от нуля до двадцати двух. Число Дьявола – пятнадцать. Сложив один и пять, получаем шесть.

Число шесть – аркан Влюбленные.

Ангел благословил Адама и Еву, и они наслаждались жизнью в райском саду. Но их погубила жадность – они съели запретный плод и стали жертвами дьявола. Однако на их лицах нет мук, они не собираются покидать это место. Они напоминают того преступника, который не может обуздать свою жажду убивать.

«Тогда что с делом?» Я перевернула все карты и расположила их в порядке после пятнадцатого аркана. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… «На каком этапе сейчас дело?» Я задала вопрос еще раз и достала последнюю карту, двадцать первую, конец мира. Теперь посмотрим на карты с пятнадцатой, по порядку.

Страшный Дьявол, Башня, в которую бьет молния, Звезда странствующего, изменчивая Луна. Только пройдя путь по всем этим картам, взойдет Солнце и наступит Страшный суд. Когда я осознала, что еще так далеко до поимки преступника, у меня упало сердце. Я начала собирать раскиданные карты, и тут одна выпала. Это была Колесница.

На карте изображен воин в доспехах, который управляет колесницей, запряженной черным и белым сфинксами. Без вожжей управлять ими непросто; похоже, он должен двигаться вперед, используя лишь твердую волю и духовную силу. У карты есть и негативное значение – поражение, состояние, которое не улучшается.

Но в реальной жизни это может означать автомобильную аварию, неудачную поездку в такси, бессмысленную встречу… Почему мне выпала эта карта? Что произойдет?

Из моих раздумий меня вернул звонок телефона. Неизвестный номер. Я подумала, что это может быть Сохи, и поспешила взять трубку.

– Алло?

Тишина.

– Алло? – повторила я.

– Сора… Это я, Сонхун.

Я долго ждала этого звонка, но сейчас не ощущала прежнего предвкушения дружеского разговора. У Сонхуна был спокойный голос. Камилла думала, что он убьет ее, но она ошиблась. Может, теперь моя очередь?

– Сонхун, все это сделал ты?

– Ну и что? Все равно эти люди были бесполезны для нашего мира.

Псих, совершенно спятил… Но в этот момент не стоило его раздражать.

– Я думал, ты меня поймешь. Что, нет? Они были такими мерзкими… Я смотрел на них – и был не в силах это вынести.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я же собирался вытащить ее отсюда, твою сестру. Мне не нравилось, что Сохи общается с такими женщинами. Она ведь другая, да?

Я не могла с легкостью сказать «нет». Мне стало стыдно, когда я осознала свою двуличность.

– Ну скажи, что нет… Видишь, не можешь, – сказал Сонхун и усмехнулся.

Жутко. Как человек мог так измениться?

– Там просто ад. Худшие из людей, отбросы общества, которые считают себя лучшими… Полиция должна избавляться от этого мусора. Ты так не считаешь?

Вот почему он выкинул труп в мусорный бак.

– Приди в себя. Только Бог может решать такое, – ответила я.

– А есть ли он вообще? Мир кишит людьми, которые молятся ему и раболепствуют. Может, ему нужен помощник? Не думаю. Скорее, ему нужен уборщик, который делает мир чище. И ты заруби себе на носу: я буду им. Избавлю мир от отбросов.

«Ты? Ты даже не человек, ты убийца». Эти слова, будто рвота, поднялись к горлу, но я продолжала говорить спокойно, как раньше. Мне нужно было узнать, где он скрывается. Пока я с ним говорила, отправила сообщение Юхану.

Я говорю по телефону с Сонхуном. Попробую убедить его прийти с повинной.

– Сора, а можешь погадать мне на картах?

– Сейчас?

– Мне интересно, какую девушку я встречу.

– Хорошо.

Я сдержалась, закусив губу. Когда-то он был моим другом, а теперь это был мерзкий тип, чью последнюю просьбу я решила выполнить. Я должна встретиться с ним, добыть хотя бы одно доказательство того, что он убийца.

Пришло сообщение от Юхана:

Ни в коем случае не встречайся с ним. Оставайся на месте. За ним следят, просто жди.

Юхан все-таки не знает меня. Или слишком хорошо знает?.. Тем временем я уже взяла колоду Таро.

– Куда мне ехать?

– Не могу сейчас говорить. Я отправил такси к твоей студии. Номер два девять семь ноль. Выходи.

– Поняла.

Я закончила говорить с Сонхуном и написала Юхану:

Прости, я уже еду.

Я вышла из «Арканы» и увидела перед входом такси с номером, который назвал Сонхун. Сверху горел значок «занято». У меня зазвонил телефон – это был Юхан. Я замешкалась.

– Не волнуйся обо мне, – ответила я на звонок, садясь в такси.

Только я закрыла дверь, как водитель заблокировал ее.

– Извините… – начала я, обращаясь к нему.

Таксист обернулся и на его лице появилась жуткая улыбка.

– Давно не виделись…

Это был Сонхун. Я хотела что-то сказать, но вдруг мне в нос ударил резкий запах, и я потеряла сознание.

* * *

Я стою наверху высокой, опасной башни. Не помню, как и когда я сюда попала. Все, что видно вокруг, – это густые темные облака. Я хочу позвать на помощь, но у меня пропал голос.

Вдруг рядом со мной ударяет молния. Стоящие рядом люди с криками бросаются вниз. Начинается пожар, вокруг пахнет гарью. Это напомнило мне теракт 11 сентября в США. Хотя больше похоже на карту Башня. Плохой знак. Я не знаю, куда бежать.

Снова ударяет молния – на этот раз прямо передо мной. Я пытаюсь убежать, но падаю. Из груди вырывается беззвучный крик, и я лечу вниз. Лечу и лечу. Сначала мне страшно, а потом я доверяюсь гравитации. Когда же я приземлюсь? К горлу подступает тошнота…

Меня вывернуло наизнанку. В этот момент я пришла в себя.

– Очнулась? – Сонхун повернулся ко мне с водительского кресла. – Какой у тебя слабый желудок, даже запах анестезии не можешь перенести…

Я лежала на заднем сиденье – руки и ноги были связаны. Хорошо, что он не заклеил мне рот. Он хочет, чтобы я гадала ему в таком положении? Я усмехнулась, но на самом деле мне было страшно.

– Ты слышала все, что я сказал Юхану?

– Отчасти.

– Ну что ж… Тогда ты наверняка понимаешь, почему я хочу тебя убить?

– Отчасти.

Сонхун постукивал пальцами по рулю, пытаясь показать свое превосходство.

– Давай я спрошу первая, – начала я. – Ты узнал, что Ким Мунён – эскортница, когда Анна пришла в «Аркану»?

– Нет, я не настолько глуп. Я случайно узнал об этом еще до того. Но в тот вечер понял, что ты выслушиваешь переживания этих грязных стерв.

– Им приходится нелегко.

– Давай начистоту: всем нелегко, но не все идут на такое. Не все!

– Я слышала, что постоянным клиентом твоей невесты был твой дядя. Раз ты решил ее убить, то справедливо было бы убить и его тоже. Он грязный человек, раз ходит в такие грязные заведения.

– Он не такой, это случайность. Он попал в их ловушку, – заявил Сонхун.

Его лицемерие разозлило меня.

– Я повстречала много эскортниц, пока гадала им. И не видела ни одного посетителя, который, заходя в рум-салон, сомневался бы в своем решении. Они идут туда с большой охотой. Ты знал это? А еще они рекомендуют девушек друг другу. Вот она, подлинная сплоченность!.. Ты говоришь, твой дядя не такой? А вот и нет, очень даже такой.

– Нет! – закричал Сонхун. Его глаза покраснели от злости.

– Сдайся полиции. Если тебе тяжело сделать это одному, я пойду с тобой, – попыталась уговорить его я.

– Вот еще… Мы с тобой умрем вместе.

– Что?

– Тогда это будет идеальное преступление.

– Ты бредишь.

У меня прошло головокружение, и я постаралась сесть. Посмотрела в окно – это было водохранилище. Место, где нашли машину Сонхуна.

– Почему именно водохранилище? – спросила я.

– Там, на дне, остался мой дом, в котором я родился.

Видимо, это был затопленный район.

– Пойдем прогуляемся, – предложил Сонхун.

– Иди один.

– Я же приглашаю, – сказал он с ухмылкой.

– Пожалуй, я откажусь.

У меня тряслись руки, но я не подавала виду. Я отвечала ему, выверяя каждое слово – не было необходимости злить его. И надо было тянуть время, пока меня ищут. Я не могла нащупать телефон с завязанными руками, да и, наверное, Сонхун его выкинул. На запястье я носила умные часы – но там их тоже не оказалось. Вся ситуация обернулась против меня. Самое время впасть в отчаяние.

Но у меня была надежда. На Юхана. Наш телефонный разговор прервался внезапно, и он наверняка догадался, что со мной что-то случилось. Или я все придумала?.. Нет, он сейчас должен искать меня по камерам наблюдения. Пожалуйста, пусть это будет именно так… Я полагалась на него. Пусть и слепо. Но в округе даже отдаленно не было слышно звука сирен; похоже, все мои надежды тщетны.

– Какая сегодня прекрасная погода! Идеальный момент, чтобы умереть, – сказал Сонхун.

Горько усмехнувшись, я отпустила ситуацию – и мне стало легче.

– Тебе нравится эта идея? – спросил он.

– А что тут плохого? Можно и умереть, – ответила я, засмеявшись.

Сонхун усмехнулся.

– Да, погода подходящая, – добавила я.

– Мне не нравится, что ты рада. Может, умрем в другой день? – шутя, бросил он.

– Да нет, лучше бы поскорее с этим покончить. – Мне больше не хотелось препираться.

Похоже, таким образом я задела его самолюбие, и он разозлился.

– Заткнись! Идеальный конец – это хорошо. Наша смерть должна быть идеальной. Ведь доказательств, что я убил тех стерв, нет ни у кого. Все будет как надо, если мы с тобой – единственные, кто знает обо всем – утонем в этой воде. Так что молчать!

– Слушай, раз мы тут умираем, расскажи, почему ты убил тех девушек? Почему ты убил Чхве Танби?

– Кто это?

– Девушка, которая умерла на прошлой неделе. Ее нашли в мусорном баке.

– Это не я, – ответил Сонхун с серьезным видом, и я даже немного растерялась.

– Это сделал ты. Вы познакомились в приложении. И расправился с ней тоже ты!

На самом деле улик, что убил ее именно Сонхун, не было.

– Но доказательств нет, верно?

Это точно ты! Убери эту мерзкую улыбку с лица и приди с повинной. Признайся уже!

– По этому делу нет улик. Убийство прошло идеально. Я промолчу, и никто его не раскроет, – добавил он.

В Корее очень строгая система доказательств по делу, так что, если улик нет, тебя вряд ли признают виновным. Смогу ли я убедить его прийти с повинной? Или лучше бросить эту затею? Меня снова охватило отчаяние.

19

Солнце

Я без сил лежала на заднем сиденье. Связанные руки начали неметь; я закрыла глаза. Даже тот кошмар, где мне приснилось, что я падаю с башни, стал казаться более приятным, чем все это. Сонхун, похоже, тоже устал. О чем думает убийца в этот момент? Вдруг он резко нажмет на педаль газа, и мы погрузимся в воду?

Я открыла глаза.

И этот момент под водительским креслом увидела одинокую черную туфлю. Тут для меня промелькнул луч надежды.

Сугён говорила, что Чхве Танби обнаружили без одной черной туфли. Это улика. Если туфлю найдут в автомобиле похитителя, это будет железным доказательством. Как же она хотела жить! Мне стало скверно на душе от вида этой поцарапанной туфли, забившейся под сиденье. Сонхун не должен увидеть ее. Я должна аккуратно расставить свои ловушки.

– Кстати, туфли Чхве Танби… – бросила я как бы невзначай, приподнимаясь с кресла.

Закинула крючок.

– Туфли? – произнес он неуверенным голосом.

Заметив дрожь в его руках, я закончила:

– …Одной туфли нет.

– О чем ты? – сказал Сонхун нарочито равнодушным тоном.

Если он признает существование туфель, то это все равно что признаться в убийстве.

– Видимо, это и правда был не ты. Кто же тогда… – сказала я, нарочно оборвав конец фразы. – Я думала, что тебе нужна эта туфля.

Сонхун затаил дыхание. В зеркале заднего вида я заметила, как у него перекатываются желваки.

– Нет! Нет! Это не я! – закричал он.

Мерзавец повелся. Разъяренный, он повернулся ко мне и схватил за горло.

– Где туфля? Отвечай!

– В «Ар… ка… не»… – ответила я сдавленным голосом, пытаясь высвободится из его рук.

– Почему она у тебя дома?!

Голос не слушался меня.

– Я спрашиваю, почему она там? – Он ослабил хватку.

– Я втайне от полиции обследовала место преступления и нашла туфлю. Может, это и не ее… Откуда я знаю, какого цвета у нее были туфли, черные или красные? Я ведь не полицейский.

– Почему же…

Его идеальный сценарий развалился. Он нервно вставил ключ и завел машину.

– Надо проверить.

– Делай что хочешь – убивай меня, а можем умереть вместе…

У него появилась цель, и он сразу направился к ней. Дорога была забита машинами. То ли еще действовал анестетик, то ли это был побочный эффект от него, но у меня все время слипались глаза. В какой-то момент я уснула, но резкий толчок разбудил меня. Мы уже были перед «Арканой». Сонхун посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– Она точно там?

– Ты думаешь, я стану врать в такой ситуации? Я ведь умру в любом случае.

Он открыл дверцу машины.

– Ты пойдешь один?

– Какой код?

– Два, два, четыре, четыре, звездочка. Лучше пойти вместе. Сам ты вряд ли найдешь…

Не успела я договорить, как Сонхун с силой приложил к моему лицу полотенце.

Я ничего не могла сделать с завязанными руками. Запах пропитанного жидкостью полотенца ударил мне в нос. Чтобы не потерять сознание, я начала петь корейский гимн. «Воды Восточного моря… горы Пэктусан…» Я уже было впала в отчаяние и закрыла глаза, как увидела знакомое лицо…

* * *

«Юхан, это ты?»

Когда я пришла в себя, увидела, что нахожусь в больничной палате.

– Ты пришла в себя? Узнаешь меня? Простите, тут пациентка очнулась! Подойдите! – суетился Юхан.

– Замолчи…

– Что?

Голос не слушался меня, и Юхан наклонился ко мне. Я собралась с силами.

– …Замолчи. Ты схватил Сонхуна?

– Успокойся. Ты под капельницей.

– Схватил или нет?

– Конечно. А ты что, думаешь, мы бы его отпустили?

– Правда? Правда схватили?

Я все переспрашивала его, лежа в кровати. Неужели этот бесконечный кошмар закончился? Между тем подошли врач с медсестрой и осмотрели меня. Они сказали, что со мной ничего серьезного и после того как раствор в капельнице закончится, я смогу идти.

– Точно… – сказала я, пытаясь вспомнить что-то. Вылетело из головы… Может, это последствия анестезирующего средства?

– Что? – спросил Юхан.

– Там осталось это.

– Телефон?

– Нет, доказательство против Сонхуна… Да, туфля.

– Мы уже предоставили ее в качестве улики. Как ты в таком состоянии вспомнила об этом?

– Это единственное доказательство.

– Ты чуть не умерла. Если б не я…

Пока я ждала, когда закончится раствор в капельнице, Юхан поведал мне о своих геройских приключениях. Я не могла заставить его молчать, так что пришлось слушать.

* * *

Два часа назад Юхан побывал у водохранилища и снова вернулся к «Аркане».

– Но я не слышала сирен, – сказала я.

Оказалось, что они отключили сирены на подъезде к жилому кварталу. По приказу Юхана отряд специального назначения под прикрытием прибыл заранее и следил за входом в «Аркану». Когда такси, которое вел Сонхун, прибыло, они увидели его со спины – мерзавец пытался усыпить меня. Тогда-то Сонхуна и схватили.

– Ты все время повторяла «туфля под креслом, туфля под креслом»… Как ты вообще еще оставалась в сознании? Врач сказал, что преступник использовал огромную дозу анестезирующего средства, превышающую смертельную, – это чудо, что ты выжила.

У меня подступил ком к горлу. Я ведь и правда чуть не умерла. Сонхун, конечно, мерзавец – дал мне смертельную дозу анестетика, думая, что у меня слабое здоровье и я сразу умру… Я была вне себя от злости.

– Я спас тебя. Будь благодарна.

В этом Юхан был прав.

– За это спасибо.

– Не за что. Так получилось, – ответил он и неловко откашлялся.

Я заметила на его руке знакомое кольцо. То самое, которое я передала Сугён.

– Что это у тебя на руке? – спросила я.

– Обручальное кольцо… А, нет, мы же разведены, так что это разводное кольцо.

– Ты в себе? Зачем нацепил его?

– Это мое кольцо, ношу когда хочу, какая тебе разница?

– Быстро сними, – недовольно ответила я.

Но он, похоже, и не собирался. Ведь Юхан любил это кольцо. Он сам придумал дизайн, сам его заказал, с ним делал мне предложение. Оно наверняка дорого ему.

– Хорошо, ты меня спас. Но как ты нашел меня? Все это время прятался в «Аркане»? А если б я умерла на водохранилище?

– Нет ничего невозможного для корейской полиции, – ответил он с важным видом.

– Что-то не складывается. Если ты посмотрел записи с камер наблюдения, то наверняка увидел, как я садилась в такси у «Арканы». Хорошо, вы проверили номер машины. Но Сонхун, скорее всего, ехал по грунтовым дорогам… Так как вы нашли меня? Телефон был отключен, вы не могли отследить локацию и ехать следом. – Мне правда было любопытно. – Как вы нашли меня, следователь Юхан? – спросила я снова, но он не хотел отвечать. – Тут есть что-то скрытое… И, чувствую, это не очень законно.

– Что-то есть… Отвага полицейского, стремящегося защитить жителей? Твердая воля? Может, назвать это мечом справедливости?.. Пойду оформлю процедуру выписки, подожди.

Юхан уже собирался выйти, но я ухватила его за рукав.

– Что-то незаконное? Что ты сделал?

Юхан глубоко вздохнул.

– Нашел тебя по картам Таро, – выдал он. – Довольна?

– По Таро?! Ты пошел к гадалке?

– Я не верю в Таро. Но верю GPS-трекеру, который приклеил к чехлу карт.

– Там ничего не было.

– Я приклеил так, чтобы ты не заметила. Сейчас трекеры делают размером меньше ногтя, но я, хоть и с трудом, его прицепил. Достаточно? Я решил, пусть будет – на случай если Сонхун решит приблизиться к тебе.

Я вспомнила день, когда Юхан поспешно приехал в «Аркану».

– Ты ведь не можешь отказать в просьбе. Но мне отказала, не осталась дома… Я так и понял, что ты пойдешь на встречу с Сонхуном. Что бы случилось, не приклей я трекер? Я же сказал тебе никуда не ходить. Честно, собирался снять его, когда мы поймаем мерзавца, – сказал Юхан и направился к выходу.

– Куда ты? Врач сказал, что меня уже выписывают!

Мы оба чувствовали себя неловко. Пока он уходил, подошла медсестра со шприцом.

– Врач сказал, что со мной всё в порядке; что это за укол?

– А, это… Ваш муж попросил ввести вам питательный препарат. Я введу его, пока у вас стоит капельница; полежите еще тридцать минут, и можете идти, – сказала она и вдруг покраснела. – Ваш супруг так волновался… Все время держал вас за руку и молился.

Юхан не верит в Бога, а верит только в себя и в свое превосходство. Кому он молился? Он даже не знает, как это делается…

– Он полицейский? Повезло вам с таким надежным человеком. Вы так хорошо смотритесь вместе…

У меня загорелись щеки.

– Мне кажется, у меня жар… – сказала я медсестре.

Может, это был побочный эффект от укола? Я попросила медсестру померить мне температуру.

– Температура в норме. Отдыхайте.

И все же мне казалось, что я горю… Кому мне об этом сказать?

20

Суд

Я вернулась в «Аркану». Все чемоданы были готовы, но я не могла сразу уехать – осталось дать показания. Поскольку я еще не определилась, куда поеду, решила немного задержаться; к счастью, хозяин квартиры отнесся к этой просьбе с пониманием. Юхан предложил пожить в «нашей» квартире, но я отказалась:

– Нас ничто не связывает. Хватит строить из себя мужа.

Когда-то мы были семьей, но сейчас – нет. Родственники, связанные кровными узами, и родственники по документам – это разные вещи.

Пока Юхан вез меня в «Аркану», он все причитал: надо ужесточить законы, я должна разделять личную и рабочую жизнь, попросить защиту у полиции… Я усмехнулась – зачем мне прятаться, если преступника уже поймали?

Вернувшись домой, я пошла в душ и долго стояла под струями воды. Мне хотелось смыть все воспоминания о моем похищении, но запах анестезии все еще преследовал меня.

Я надела халат и села на диван. С чуть подсушенных полотенцем волос стекала вода, но мне не хотелось доставать из чемодана фен. У меня не было сил. Ради чего я так старалась все это время? Чтобы найти сестру, я каждый день встречалась с девушками из рум-салонов, но Сохи спряталась еще глубже. Меня накрыла усталость.

* * *

Дав себе отдохнуть, на следующий день я направилась в участок. Комната для допросов была мне уже знакома.

– Не голодная? – спросил Юхан, поставив на стол две чашки кофе.

– В больнице мне дали питательный препарат, так что я подкрепилась.

Точно, я вспомнила о больничных счетах…

– В тот день я была не в себе и не оплатила лечение. Скажи свой номер счета, я все верну.

– Там было совсем немного.

– Не важно. Почему полицейский должен платить за лечение пострадавшей? Я переведу тебе по номеру телефона.

– У меня не подключена эта функция.

Видимо, Юхан не рассчитывал, что я захочу вернуть долг.

– Ты ведь знаешь Камиллу? – спросил он.

– Вроде как, – ответила я; почему-то мой голос звучал дерзко.

– Утром она приходила помочь с расследованием и просила передать тебе это, – сказал он и протянул мне конверт.

– Письмо? Мне?

– Похоже, она сильно испугалась, узнав, что ты попала в неприятности. И сказала, что сменит номер телефона. Все они такие – при малейшей проблеме сбегают…

Пока Юхан жаловался, я открыла конверт. Письмо было аккуратно сложено, а уголки завернуты – кажется, Камилла очень старалась. Только я пробежалась по первым строчкам, как из моей груди вырвался крик. Почерк, где гласные выведены так крупно… Это был почерк Сохи.

Я нашла тебя! Теперь твоя очередь быть вóдой. Я буду играть в прятки с этим зверем. Не волнуйся, я его поймаю. Я опережу его.

Так Камиллой была Сохи… Я не узнала свою сестру, хотя она была прямо перед моим носом! Конечно, из-за пластических операций у нее изменилась внешность, но голос и поведение… ну просто чужой человек.

– Что такое? Что в письме? – спросил Юхан.

– Ты тоже не узнал Сохи?

– О чем ты?

Юхан схватил письмо и начал читать. Но, судя по всему, он ничего не понял – для него это был какой-то шифр.

– Это была Сохи. Та женщина, Камилла, – это Сохи! – вскрикнула я.

– Объясни по порядку. Можно изменить внешность пластическими операциями. Но речь, походка, поведение – все было совершенно другим!

– Сохи хотела стать актрисой. Недавно она сказала Анне передать дневник Сохи. Я ничего не знала о сестре с тех пор, как та училась в начальной школе. Что она любила, как жила… Я должна была быть внимательнее к ней, – объяснила я.

– Ты уверена?

– Уверена.

Юхан позвонил по номеру Камиллы, который был записан в документах. Он не дозвонится.

– Она не ответит, снова спряталась. И она уже знает настоящего преступника. Того, кто убил маму.

Монстр, которого она знала десять лет, – кто же он? Все вернулось в исходную точку.

21

Мир

Камиллы и след простыл. Я услышала, что ее видела хозяйка одного бара, так что пошла повидаться с ней. Это был бар на окраине увеселительного района; располагался он на подземном этаже.

– Ха, Камилла? Так вот под каким именем она живет – под моим… Да, она завистлива… Хотела жить, как я, и отобрала у меня всё: деньги, мужчину, даже эскортниц… Оказывается, даже имя!

Разве Камилла – это не популярное иностранное имя? Женщина была пьяной и выглядела уставшей.

– А вы знаете ее номер телефона? – Мне ничего не оставалось, как снова задать до тошноты знакомый вопрос.

– Даже если вы узнаете его, то что? Она все равно его сменит. Я слышала, она бросила работу и вышла замуж. Отвергла богатого наследника корпорации и взяла в мужья обычного клерка. Самого обычного…

Я переспросила на случай, если она перепутала Камиллу с Чхве Аён. Хозяйка показала мне свою фотографию с Камиллой – все верно, это была моя сестра.

Я буду играть в прятки с этим зверем. Не волнуйся, я его поймаю.

Мне вспомнились строчки из письма сестры. Не могла ли она выйти замуж за преступника? Не может быть…

– Мерзкая стерва. Не знаю, кем вы ей приходитесь, но с ней не стоит знаться. Здесь даже ходили слухи, что она совершила убийство. И что связана со всякими грязными делами вроде контрабанды и наркотиков. Но тем не менее строит из себя благородную и утонченную девицу, обманщица…

Я больше не слушала ее.

– А почему вы ее ищете? – спросила хозяйка.

– Я сестра этой стервы.

Женщина посмотрела на меня в растерянности. Я залпом осушила стакан виски, который она мне протянула, и спросила ее:

– Знаете, что значит «виски»?

Она покачала головой.

– Вода жизни.

– Да?.. Ну, это не обязательно знать – просто пей, пока не опьянеешь.

Сконфуженная хозяйка собралась налить мне еще, но я прикрыла стакан ладонью.

– Спасибо за откровенность. Я уж боялась, что мне станет скучно жить… Думала, игра окончена, а настоящие прятки только начались!

Я поднялась вверх по лестнице к выходу и вспомнила карту Таро, которую вытянула сегодня утром.

Шут.

С узелком в руках он идет в странствие по этому миру. И, преодолев все трудности, завершает свой здешний путь. Куда он отправится дальше? Каким будет его новое путешествие?

Единственный способ остаться в предыдущем мире – умереть. Но если ты жив, то должен идти вперед. Поэтому двадцать первая карта, Мир, станет ступенькой, которая отправит Шута в новое странствие.

Прямо как меня. Я должна начать новую игру в прятки.

Примечания

1

Поющая (тибетская или гималайская) чаша – ударный и фрикционный музыкальный инструмент в виде металлической чаши, по которой ударяют колотушкой или водят специальной палочкой-стиком.

2

Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток крепостью от 13 до 45 градусов; изготавливается в основном из сладкого картофеля или зерна.

3

Ттокпокки – рисовые клецки в остром соусе, любимое лакомство школьников.

4

Чокпаль – вяленая свиная рулька, одно из самых популярных блюд у корейцев, которые часто заказывают как закуску к алкоголю.

5

Изображение вставлено по оригинальному изданию, хотя речь, конечно же, об Отшельнике. Данную карту можно посмотреть на стр. 99 (глава «Отшельник»).

Content

Ли Суа
Мадам Таро

0 Шут

1 Маг

2 Жрица

3 Императрица

4 Император

5 Жрец

6 Влюбленные

7 Колесница

8 Сила

9 Отшельник

10 Колесо судьбы

11 Справедливость

12 Повешенный

13 Смерть

14 Умеренность

15 Дьявол

16 Башня

17 Звезда

18 Луна

19 Солнце

20 Суд

21 Мир

Примечания