Нора Робертс

Плененные

Пролог

Она родилась в ночь, когда рухнуло Колдовское дерево. С первым вдохом почуяла силу, всю ее мощь и горечь. С рождением ребенка добавилось очередное звено в цепи, которая тянется через столетия, позолоченная и отлакированная фольклором и легендами. Но если цепь начисто выскоблить, она крепко сковывает пленников, повинуясь только истине.

В других местах, в других мирах радостно приветствовали первые крики новорожденной. Далеко за извилистыми долинами Монтерея, где в старом каменном доме гулко звучал требовательный младенческий писк, торжественно отмечалось явление новой жизни. В потайных уголках, где по-прежнему живет и процветает магия, – глубоко в зеленых холмах Ирландии, на продуваемых ветром дюнах Корнуолла, в пещерах Уэльса, на каменистом побережье Бретани, – восторженно слушали сладкую песню.

Старое дерево, искореженное, покосившееся от возраста и брачного союза с ветром, совершило покорное тихое жертвоприношение.

С его смертью и добровольным страданием матери родилась новая колдунья.

Впрочем, выбор остается за ней. В конце концов, дар можно отвергнуть, благоговейно принять или проигнорировать, но он неотъемлем от младенца, девочки, будущей женщины, как цвет глаз.

Она еще совсем крошка, видит смутно, мысли не сформировались, кулачки сердито молотят воздух. Отец со смехом наклонился, впервые прижался губами к лобастой головке. Малышка отыскала грудь, мать всхлипнула от радости и печали, зная, что она останется единственной дочкой, отметившей любовный супружеский союз.

Взглянула и увидела.

Покачивая сосущую девочку и напевая древнюю песню, увидела, что ей предстоит получить уроки и сделать ошибки. Увидела, что однажды – скоро, если считать в широком жизненном масштабе, – дитя начнет искать любовь.

Понадеялась, что из всех даров, которые она ей передаст, из всех истин, которые она ей откроет, дочь усвоит одну, жизненно важную: чистейшая магия кроется в сердце.

Генеалогия Донованов

Глава 1

На месте Колдовского дерева установлена памятная табличка. Обитатели Монтерея и курортного Кармела ценят природу. Часто подъезжают туристы, разглядывают надпись или просто стоят, глядя на скульптурный поваленный ствол, на рваную береговую линию, на тюленей в солнечной бухте.

Местные жители, видя дерево собственными глазами, хорошо помня, когда оно упало, часто упоминают о рождении Морганы Донован в ту самую ночь.

Одни считают это вещим знаком, другие совпадением и пожимают плечами. Большинство теряется в догадках. Никто не отрицает, что местный колорит очень сильно выигрывает благодаря факту рождения самопровозглашенной колдуньи на расстоянии брошенного камня от дерева с известной репутацией.

Нэш Керкленд заинтересовался, видя интригующую зацепку. Он давно занимается сверхъестественными явлениями. Вампиры, оборотни, всякая чертовщина, творящаяся по ночам, досыта его кормят. Больше было бы нечем зарабатывать на пропитание.

Не то чтоб он верил в вурдалаков, гоблинов, ведьм и колдуний, если на то пошло. Никто не превращается в летучих мышей и волков на восходе луны, мертвые не разгуливают, женщины по ночам не летают на метле. Так бывает лишь в книжках и на экранах, мерцающих светом и тенью.

На бумаге и на экране нет ничего невозможного. И это замечательно.

Как чуткий человек, Нэш знает цену иллюзиям, хорошо понимая, что зрителей необходимо увлечь, отвлечь, развлечь. Как фантазер и мечтатель, использует мрачные фольклорные образы и суеверия на потребу массовой аудитории. Семь лет пишет сценарии впечатляющих фильмов ужасов, начиная с первого, на удивление успешного «Оборотня».

Чертовски приятно видеть, как на киноэкране оживают собственные фантазии. Приятно заскочить в соседний кинотеатр, радостно хрустя попкорном, пока остальные охают, вскрикивают, закрывают руками глаза. Приятно, что люди, заплатив за билет, получают взамен равноценную долю кошмаров.

Для такой работы необходима тщательная подготовка. Собирая материал для жуткого и захватывающего сценария «Полуночная кровь», Нэш целую неделю расспрашивал в Румынии мужчину, клятвенно заверявшего, будто он является прямым потомком Влада Закалывателя – графа Дракулы. К сожалению, графский потомок не отрастил клыков, не умел превращаться в летучую мышь, хотя продемонстрировал доскональное знакомство с байками и легендами о вампирах.

Вдохновляют именно байки, особенно если рассказчик в них истово верит.

Выезжая на Севентин-Майл-Драйв, Нэш с усмешкой припомнил, что кое-кто считает его ненормальным. А он самый обыкновенный, земной и практичный мужчина. По крайней мере, по калифорнийским стандартам. Попросту зарабатывает на жизнь фантазиями, исконными страхами и суевериями, тем, что люди любят, когда их пугают. Его ценность для общества, по собственному мнению, заключается в способности вытащить страшилище из чулана и вывести на серебристый экран, добавляя, как правило, несколько штрихов беспощадного секса и скрытого юмора.

Написанные на бумаге слова оживляют чудовищ, превращают доброго доктора Джекила в злобного мистера Хайда[1], осуществляют проклятие мумии. Может быть, это отчасти приводит писателя и сценариста к цинизму. Разумеется, сверхъестественные сказки пленительны и чудесны. Только в них ничего больше нет. Подобных сказок в голове миллионы.

Будем надеяться, Моргана Донован, почетная колдунья Монтерея, поможет еще одну сочинить. В последние недели, посвященные распаковке вещей, устройству в новом доме, пробе сил в гольфе, завершившейся безнадежным провалом, открывающимся с балкона видам, возникло настойчивое желание сплести историю о чародейке. Если судьба вообще существует, то она ему подфартила, поселив неподалеку от специалистки, до которой можно с комфортом доехать по очень красивой дороге.

Вторя свистом мелодии по радио, Нэш гадал, как она выглядит. В тюрбане с султаном? В черном крепе с головы до ног? Или как фанатка «Нового века»[2], ведущая беседы только через посредников из Атлантиды?

Ничего, все годится. В этом мире как раз сумасшедшие придают жизни вкус.

Он сознательно не стал углубляться в историю колдуньи. Лучше составить собственное мнение, собрать личные впечатления, объективно, на чистую голову наметить основные завязки сюжета. Известно только, что Моргана Донован, родившаяся в Монтерее лет двадцать восемь назад, является владелицей популярного магазина, рассчитанного на любителей трав и кристаллов.

Заслуживает высшей оценки за то, что осталась в родном городе. Прожив тут меньше месяца, уже не понимаешь, как можно жить в любом другом месте. Нэш скривился, припомнив, что успел пожить почти везде.

Снова надо благодарить судьбу за благосклонное признание массовым зрителем его сценариев. Буйное воображение дало возможность сменить дымные пробки на улицах Лос-Андже-леса на это бесценное местечко в северной Калифорнии.

В самом начале марта верх «ягуара» опущен, резкий ветер треплет светло-русые волосы, пахнет морем, которое здесь всегда рядом, свежескошенной травой, цветами, блаженствующими в мягком климате. Под чудесным голубым, безоблачным небом автомобиль урчит, как крупный гладкий кот. Недавно удалось разорвать отношения, стремительно катившиеся под горку, почти пора завязывать новые. Жизнь прекрасна.

Магазин, как было сказано, стоит на углу между ресторанчиком и бутиком. Видно, дело идет неплохо – только за квартал удалось поставить машину. Ну, пройдемся. Длинные ноги в джинсах легко шагают по тротуару мимо туристов, обсуждающих, где пообедать, мимо тоненькой, как карандаш, женщины в шелке цвета фуксии, с двумя афганскими борзыми на сворке, мимо какого-то бизнесмена, разговаривающего на ходу по мобильнику.

Хорошо в Калифорнии.

Вот и магазин. На витрине просто написано «Викка». Нэш молча усмехнулся. Отлично. «Колдовство» по-староанглийски. Сразу вспомнишь сгорбленных старух, которые бродят по деревням, насылая заклятия и удаляя бородавки.

Заработало воображение.

…Натура, день. Небо затянуто тучами, воет ветер. В убогой деревушке с покосившимися заборами и разбитыми окнами семенит по грязной дороге сморщенная карга с тяжелой закрытой корзиной в руках. Огромный черный ворон каркает, хлопает крыльями, садится на ржавый столб от ворот. Птица и старуха пристально смотрят друг на друга. Издалека доносится долгий отчаянный вопль…

Картинка пропала – кто-то выскочил из магазина, свернул, споткнулся, глухо пробормотал извинения.

Нэш кивнул. Ладно, не стоит давать волю фантазии до беседы с экспертом. Сначала рассмотрим товары.

Витрина впечатляет своей театральностью. Подставки разной высоты и ширины, задрапированные темно-синим бархатом, напоминают реку с водопадами, по которой плывут россыпи кристаллов, пленительно сверкая на утреннем солнце. Прозрачные, как стекло, и ошеломляюще яркие, розовые, цвета морской волны, фиолетовые, чернильно-черные, тоненькие, как волшебная палочка, сбитые в гроздья, образующие сюрреалистические замки и города. Над россыпями и гроздьями висят на тонких проволочках граненые камешки, отбрасывая повсюду радужный свет.

Нэш выпятил губы, раскачиваясь на каблуках. Конечно, покупателей привлекают краски, формы, блеск. Искренняя уверенность, что кусок камня обладает некоей силой, заставляет лишний раз восхититься человеческим разумом. Тем не менее камни очень красивые.

Возможно, в подсобке кипит ведьмин котел.

Тихо фыркнув, он все-таки бросил еще один взгляд на витрину, прежде чем толкнуть дверь. Возникло желание что-нибудь купить для себя. Пресс-папье или солнечного отражателя вполне достаточно, если тут не торгуют чешуей драконов и волчьими клыками.

В магазинчике полно народу. Нечего было являться в субботу. Впрочем, есть время побродить, поглазеть, разобраться, чем торгуют ведьмы в двадцатом веке.

Витрины в зале впечатляют не менее уличных. В разрезах каменных гроздьев сверкают сотни кристальных зубов, хрупкие пузырьки наполнены разноцветными жидкостями. Надеясь обнаружить любовные зелья, Нэш с легким разочарованием прочел на одной этикетке, что флакончик содержит успокаивающий розмариновый бальзам для ванны.

Ароматические травы, травяные чаи, кулинарные приправы в пакетиках, свечи нежных расцветок, кристаллы всевозможных форм и размеров, искусные ювелирные изделия под витринным стеклом. Произведения искусства – картины, статуи, скульптуры – расположены мастерски, как в художественной галерее.

Восхищенно разглядывая медную лампу в виде крылатого дракона с горящими красными глазами, Нэш заметил ее краем глаза, распознав с первого взгляда истинный облик современной колдуньи. У витрины с россыпью камней дискутирует с покупателями томная блондинка. Соблазнительная фигурка обтянута черным спортивным костюмом, серьги до плеч, пальцы со смертоносно длинными красными ногтями сплошь в кольцах.

– Нравится?

– М-м-м… – Нэш оглянулся на глуховатый женский голос и сразу позабыл о ладной молоденькой ведьме в углу. Взглянул в глаза цвета кобальта, сердце замерло. – Что?

– Дракон. Я хотела себе его взять. – Полные мягкие губы без помады изогнулись в улыбке. – Любите драконов?

– Безумно, – признался он неожиданно для себя. – Вы здесь часто бываете?

– Часто.

Трудно составить полное представление. Волосы цвета черного дерева и сливочно-белая кожа, большие глаза с густыми ресницами, маленький изящный нос, фигура тонкая, стройная, почти одного с ним роста. Простенькое голубое платьице выбрано со вкусом. Есть в ней что-то непонятно пленительное.

На пухлых губах опять заиграла понимающая и любопытная улыбка.

– Уже бывали в «Викке»?

– Нет. Потрясающе.

– Интересуетесь кристаллами?

– М-м-м… пожалуй. – Нэш рассеянно сгреб горсть аметистов. – Хотя пропускал в школе уроки геологии.

– Тогда вряд ли получите здесь аттестат. – Она кивнула на камни в его руке. – Если хотите проникнуть в глубины своей души, переложите их в левую руку.

Нэш послушался, желая угодить, не желая признаться, что ровно ничего не почувствовал, кроме удовольствия при взгляде на не прикрытые подолом коленки.

– Раз вы тут постоянно бываете, представьте меня колдунье.

Проследив за его взглядом, брошенным на блондинку за прилавком, занятую покупателем, она вздернула бровь.

– Хотите познакомиться с колдуньей?

– И так можно сказать.

На него вновь взглянули сверхъестественно синие глаза.

– Вряд ли вам требуется любовное зелье.

– Спасибо, – усмехнулся он. – Сказать по правде, мне требуется материал для сценария. Хочу сделать фильм о современной колдунье. Знаете, тайные шабаши, секс, жертвоприношения…

– Знаю. – Прозрачные кристаллы качнулись в ушах. – Обнаженные сексапильные женщины кружатся в хороводе, варят зелья в безлунную ночь, вовлекают беспомощных пленников в сладострастные оргии…

– Более или менее. – От нее пахнет темным прохладным лесом. – Та самая Моргана действительно верит, что она колдунья?

– Ей это точно известно, мистер…

– Керкленд. Нэш Керкленд.

Прозвучал тихий радостный смех.

– Ах вот как. Мне ваши фильмы нравятся, особенно «Полуночная кровь». Вы наделили своего вампира немалым остроумием и чуткостью, не нарушив традиций.

– Вампир – это не только кладбищенская земля и гробы.

– Согласна. А колдунья не только помешивает зелье в котле.

– Совершенно верно. Поэтому я и хочу ее расспросить. По-моему, это весьма расчетливая дамочка, если сумела преподнести себя таким образом.

– Каким? – переспросила очаровательная женщина, наклонившись и подхватив на руки огромную белую кошку, ластящуюся к ее ногам.

– Создав себе подобную репутацию, – пояснил Нэш. – В Лос-Анджелесе я о ней слышал всякую дичь.

– Не сомневаюсь. – Она поглаживала массивную кошачью голову, и на него теперь смотрели две пары глаз – кобальтовые и янтарные. – Но вы не верите ни в колдовство, ни в силу.

– Верю, что смогу скроить из всего этого сногсшибательную историю. – Он изобразил пленительную улыбку. – Ну как? Познакомите с колдуньей?

Она задумчиво смотрела на него, оценивала, размышляла. Чрезмерно самоуверенный циник. Видно, жизнь представляется Нэшу Керкленду сплошным ложем из розовых лепестков. Пора наткнуться на шипы.

– Незачем.

Он автоматически пожал протянутую длинную тонкую руку, украшенную единственным кольцом из кованого серебра, и зашипел от электрического разряда, отдавшегося в плече. Она лишь улыбнулась:

– Я и есть ваша колдунья.

* * *

Статическое электричество, решил Нэш через секунду, когда Моргана отвернулась, отвечая на вопрос покупательницы о зверобое. Гладила гигантскую кошку – отсюда разряд. Однако он бессознательно расправил пальцы.

«Я и есть ваша колдунья». Что это значит? Дело становится неприятно интимным. Красотка, ничего не скажешь, но улыбочка сильно нервирует, манит, пленяет.

В ней есть сила. Разумеется, не колдовская, а та, какой обладает любая красивая женщина благодаря врожденной сексуальности и устрашающей уверенности в себе. Мужчине неприятно признать, что его пугает женская сила воли, но в то же время нельзя отрицать, что легче иметь дело с мягкими и податливыми женщинами.

Интерес в любом случае чисто профессиональный. Ну, положим, не чисто. Только мертвец, десять лет пролежавший в могиле, может рассматривать Моргану Донован исключительно в профессиональном плане. Впрочем, надо помнить о цели.

Нэш дождался, пока она закончит переговоры, изобразил униженную улыбку и подошел к прилавку:

– Не найдется ли подходящего зелья, развязывающего язык?

– Наверняка сами справитесь. – Другого сразу бы отфутболила, а ему почему-то навстречу пошла. В случайность мало верится. В любом случае мужчина с такими теплыми карими глазами не может быть негодяем. – К сожалению, вы пришли в неудачное время. Нынче утром мы очень заняты.

– Может, в шесть зайти, после закрытия? Вместе выпьем, поужинаем…

Моргана по первому побуждению собралась отказаться, предпочитая медитировать или смотреть в магический кристалл. Но и слова сказать не успела, как белая кошка прыгнула четырьмя лапами на прилавок. Нэш бессознательно ее погладил. Вопреки обыкновению, она не отпрянула, не зашипела на незнакомца, а с удовольствием выгнула спину, сощурив янтарные глаза на хозяйку.

– Кажется, вы заслужили одобрение Луны, – пробормотала Моргана. – Значит, в шесть.

Котика сладострастно замурлыкала.

– Потом решу, что с вами делать.

– Справедливо. – Нэш еще раз погладил Луну от ушей до хвоста и ушел.

Моргана нахмурилась, наклонилась, заглянула в кошачьи глаза:

– Тебе лучше знать.

Луна улеглась и принялась вылизываться.

Некогда поразмыслить о Нэше Керкленде. Вечно борясь со своей импульсивной натурой, Моргана хотела бы выкроить тихий час, чтоб спокойно решить, как себя с ним вести. Барахтаясь в потоке покупателей, она лишь заверяла себя, что запросто разберется с самоуверенным писакой со щенячьими глазами.

– Ох… – Соблазнительная блондинка Минди, привлекшая внимание Нэша, плюхнулась на стул у прилавка. – С самого Рождества таких толп не было.

– Думаю, весь месяц будет наплыв по субботам.

Минди с ухмылкой вытащила из кармана спортивного костюма пакетик жвачки:

– Заговор прочитала на прибыль?

– Звезды удачно расположились для бизнеса, – улыбнулась Моргана. – Вдобавок к нашей новой сказочной витрине. Иди домой, я сама закрою.

– Ну ладно. – Минди сладостно потянулась на стуле и вдруг вздернула темные брови. – Ой, гляди-ка, кто там? Высокий, загорелый, хорошенький…

Разглядев за наружной витриной вылезавшего из машины Нэша, которому на этот раз повезло с парковкой, Моргана фыркнула, качнула головой:

– Остынь, девушка. Такие парни разбивают сердца, не проливая ни капельки крови.

– Ничего. Мне давно уже сердце не разбивали. Посмотрим… – Минди окинула его быстрым, убийственно проницательным взглядом. – Рост шесть футов, вес сто шестьдесят фунтов. Тип ординарный, может быть, чуточку интеллигентный. Общительный, но не слишком. Пряди волос выгорели на солнце, загар вполне разумный. Лицевой костяк неплохой, с возрастом сохранится. И очень аппетитные губы.

– К счастью, я тебя знаю и понимаю, что ты оцениваешь мужчин иначе, чем щенков в зоомагазинах.

Минди, хмыкнув, взбила волосы:

– Конечно. Параметров гораздо больше.

Она круто повернулась к открывшейся двери, чуть не выскочив из спортивного костюма.

– Привет, красавчик. Требуются колдовские чары?

Всегда готовый откликнуться на женский призыв, Нэш послал ей ослепительную улыбку:

– Что порекомендуете?

– М-м-м… – мурлыкнула Минди не хуже самой Луны.

– Мистер Керкленд пришел не за покупками, – с легкой насмешкой пояснила Моргана. Ничего нет забавнее обращения Минди с привлекательными мужчинами. – У нас с ним назначена встреча.

– Может быть, в другой раз, – вздохнул Нэш.

– Когда скажете. – Минди змейкой вывернула из-за прилавка, бросила на него последний смертоносный взгляд и выскользнула в дверь.

– Наверняка повышает доходы, – прокомментировал Нэш.

– И кровяное давление у мужчин определенного возраста. Как у вас?

– Кислород есть? – ухмыльнулся он.

– Простите, свежий кончился. – Моргана дружески хлопнула его по плечу. – Может, сядете? Мне еще кое-что надо… черт побери!

– В чем дело?

– Не успела повесить табличку «Закрыто»…

Дверь распахнулась, Моргана просияла улыбкой:

– Здравствуйте, миссис Литтлтон.

– Моргана! – облегченно выдохнула стремительно ворвавшаяся в магазин женщина, по прикидке, лет шестидесяти – семидесяти, сложением напоминавшая крейсер с крепкой кормой и носом, увитыми разноцветными шарфами, словно флагами. Вокруг луноликого лица развеваются невероятно красные волосы, глаза подведены изумрудной зеленью, губы намазаны липкой карминной помадой. Руки, унизанные кольцами, крепко обхватили Моргану. – Раньше никак не могла вырваться. Пришлось сделать выговор молоденькому полицейскому, решившему меня оштрафовать. Вообразите, мальчишка, который еще даже не бреется, осмеливается толковать мне законы! – Миссис Литтлтон с силой выдохнула, распространив запах перечной мяты. – Надеюсь, уделите пару минут.

– Разумеется.

Ничего не поделаешь. Невозможно отказывать обожаемой несокрушимой старушке.

– Да вы просто мечта. Настоящая сказка. Правда? – потребовала та подтверждения, оглянувшись на Нэша.

– Без всяких сомнений.

Миссис Литтлтон сверкнула улыбкой под мелодичную симфонию звякавших цепочек и браслетов.

– Стрелец?

– Э-э-э… – Желая угодить, Нэш безрассудно сменил дату рождения и соответственный знак зодиака. – Правильно. Удивительно.

Старушка выпятила внушительную грудь:

– Горжусь своими безошибочными суждениями. Милочка, я всего на минуту отсрочу ваше свидание.

– У меня не назначено никакого свидания, – ответила Моргана. – Чем могу помочь?

– Окажите совсем небольшую услугу. – Миссис Литтлтон сверкнула глазами, Моргана сдержала стон. – Дело касается моей внучатой племянницы. У нее выпускной бал, а факультет геометрии заканчивает очень милый мальчик.

Тут надо стоять твердо, как скала. Моргана взяла ее под руку и увела подальше от Нэша.

– Я уже объясняла, что не занимаюсь такими делами.

Накладные ресницы миссис Литтлтон затрепетали.

– Обычно не занимаетесь, знаю. Но случай особый.

– Каждый случай особый. – Прищурившись на подходившего Нэша, Моргана потащила ее дальше в зал. – Не сомневаюсь, ваша племянница славная девушка, но не могу я устраивать ей свидание на балу. Вдобавок подобные вещи имеют последствия. Нет, – пресекла она попытки протеста. – Если я изменю то, что нельзя изменять, это может отразиться на всей ее жизни.

– Всего на один вечер…

– Перемена судьбы на один вечер способна переменить ее на столетия вперед. – Видя уныние миссис Литтлтон, Моргана почувствовала себя негодяйкой, отказавшей голодному в куске хлеба. – Знаю, вам хочется ей устроить незабываемый вечер, но никак не могу играть в игры с судьбой.

– Понимаете, она слишком застенчивая… – вздохнула старушка, уловив острым слухом легкие колебания. – Вообще не считает себя привлекательной. А на самом деле очень даже хорошенькая. – И предъявила фотографию, не дожидаясь возражений. – Посмотрите.

Сама того не желая, Моргана посмотрела, и изображение юной мордашки с задумчивыми глазами сделало свое дело. Она молча выругалась – драконьи зубы и адский огонь! Свеженькая «валентинка»[3], наполненная щенячьей любовью.

– Ничего не могу гарантировать, только предположительно.

– И прекрасно! – Воспользовавшись моментом, миссис Литтлтон вытащила другой снимок, вырезанный из группового в школьной библиотеке. – А это Мэтью. Симпатичное имя, правда? Мэтью Броди и Джесси Литтлтон. Ее в мою честь назвали. Скоро начнете? Выпускной бал в первое воскресенье мая.

– Что суждено, то и будет. – Моргана сунула снимки в карман.

– Будьте благословенны. – Миссис Литтлтон, сияя, чмокнула ее в щеку. – Не стану вас больше задерживать. В понедельник приду за покупками.

– Хороших вам выходных. – Сердясь на себя, Моргана смотрела ей вслед.

– Разве она не должна была ручку позолотить? – осведомился Нэш.

Моргана склонила голову набок. Злость, направленная исключительно на себя, отразилась во взгляде.

– Я не извлекаю прибыль из своей силы.

Пожав плечами, он направился к ней:

– Как ни прискорбно, старушка запросто обвела вас вокруг пальца.

Она чуть покраснела. Неприятно проявлять слабость, тем более при свидетелях.

– Знаю.

Нэш большим пальцем стер с ее щеки легкий след помады, оставленный миссис Литтлтон.

– Я думал, колдуньи сильные.

– Питаю слабость к эксцентричным и добросердечным людям. А вы не Стрелец.

Он с сожалением отдернул руку. Кожа гладкая и прохладная, как молоко.

– Да? Тогда кто?

– Близнец.

Нэш вздернул брови и сунул руку в карман.

– Неплохая догадка.

Загнав его в тупик, Моргана почувствовала себя лучше.

– Я редко гадаю. Раз вам хватило такта не разочаровывать миссис Литтлтон, не стану вымещать на вас раздражение. Может, на кухню пойдем? Я чай заварю. – Она рассмеялась над его озадаченным выражением лица. – Ладно, вина налью.

– Уже лучше.

Нэш прошел за ней в дверь за прилавком, попав в небольшое, не слишком загруженное помещение, которое служило складом, конторой и кухней. На двух стенах полки с книгами, коробками, нераспакованными товарами. На овальном столе из вишневого дерева медная лампа в виде русалки, современный телефон на две линии, стопка бумаг под стеклянным радужным пресс-папье. Позади стола холодильничек детского роста, плита с двумя конфорками, складной стол с двумя стульями. На единственном подоконнике горшки с буйно растущими травами. В воздухе не совсем знакомые запахи – возможно, шалфей, майоран, домашняя лаванда. Приятно в любом случае.

Моргана вынула из шкафчика над раковиной два чистых бокала.

– Садитесь. Много времени не смогу уделить, но устраивайтесь поудобнее.

Достала из холодильника длинную бутылку с узким горлышком, налила в бокалы светло-золотистую жидкость.

– Без этикетки?

– Собственный рецепт. – Она с улыбкой отпила первой. – Не бойтесь, тут нет глаз тритонов.

Следовало посмеяться, но Нэш неловко себя чувствовал под ее пристальным взглядом. В то же время нельзя не ответить на вызов. Он сделал глоток. Прохлада и легкая сладость, тягучесть молока.

– Прекрасно.

– Спасибо. – Моргана села с ним рядом. – Я еще не решила, буду ли вам помогать. Хотя ваша деятельность мне интересна, тем более что вы хотите привлечь к ней меня.

– Кино любите, – заключил Нэш, рассеянно поглаживая льнущую к ногам Луну.

– Среди прочего. Всегда восхищаюсь богатством человеческой фантазии.

– Отлично…

– Но не знаю, – перебила она, – стоит ли мне излагать свои личные взгляды в голливудском фильме.

– Давайте обсудим, – улыбнулся Нэш, и Моргана опять осознала, что он обладает силой, с которой придется считаться. Пока она над этим раздумывала, на стол прыгнула Луна. Нэш впервые заметил на шее у кошки круглый граненый кристалл. – Послушайте, я не собираюсь что-либо доказывать или опровергать. Не хочу изменять мир. Хочу просто делать кино.

– Почему оккультное и ужасное?

– Почему? – Он пожал плечами. Неприятно, когда тебя заставляют задумываться, анализировать. – Не знаю. Может быть, потому, что люди, глядя страшилку, забывают при первом вопле нудный день в офисе. – В его глазах сверкнула усмешка. – Или потому, что девчонка впервые обняла меня на вечернем сеансе «Хеллоуина», снятого Карпентером.

Моргана пригубила вина. Возможно – возможно, – под самодовольной наружностью кроется чуткость. Безусловно талант. Несомненное обаяние. Плохо – что-то как бы подталкивает согласиться…

Черт побери, вполне можно и отказать, хотя надо сначала попробовать воду.

– О чем писать будете?

Видя брешь в ограждении, Нэш рванул напролом:

– Никому еще не рассказывал. Мне требуется солидная основа. Вот для этого вы и нужны. Я из книг черпаю информацию. Кое-что уже нарыл по всем оккультным сферам. Но мне необходим личный взгляд. Почему вы занялись колдовством, посещаете ли церемонии, какие приманки предпочитаете…

Моргана задумчиво провела пальцем по ободку бокала:

– Боюсь, вы приступаете к делу с ложным представлением. По-вашему, получается, будто я член какого-то клуба.

– Клуба, общества по интересам, сборища…

– Я не участвую в шабашах. Работаю самостоятельно.

Нэш заинтересованно к ней потянулся:

– Почему?

– Существуют честные сообщества, не совсем честные и такие, которые занимаются недозволенным.

– Черной магией?

– Если угодно.

– А вы белая колдунья.

– У вас на все найдется ярлык. – Она снова отпила вина и подумала, что, в отличие от него, готова обсуждать суть своего ремесла, однако, соглашаясь на обсуждение, ожидает соответствующего уважения к своей точке зрения. – Все мы с рождения наделены некоей силой. Вы – способностью рассказывать увлекательные истории… и нравиться женщинам. Наверняка цените и используете свою силу. Я тоже.

– В чем же ваша сила?

Она не спешила с ответом, поставила бокал, подняла глаза, смерила его таким взглядом, что он почувствовал себя болваном, задавшим дурацкий вопрос. Вот она сила, способная заставить пресмыкаться. Во рту пересохло, словно он пил не вино, а песок.

– Демонстрации ждете? – В тоне прозвучало легкое нетерпение.

Нэш с усилием вздохнул, стараясь выйти из непонятного состояния, которое назвал бы трансом, если бы верил в транс.

– Хотелось бы. – Возможно, он дергает черта за хвост, да разве тут удержишься? Видно, она рассердилась, щеки окрасились в цвет только что сорванного с ветки персика. – Что задумали?

Моргана почуяла быстрый и совершенно ненужный порыв желания. Определенно раздражающий.

– Пустить огонь с кончиков пальцев? Высвистеть ветер, посадить луну?

– По выбору агента.

Железные нервы, заключила она, поднимаясь, с жарко бьющейся в крови силой. Хорошо, пусть получит урок.

– Моргана! – неожиданно прозвучал женский голос.

Она резко оглянулась, раздражение спало. Отбросила назад волосы, успокоилась.

– Ана…

Нэшу почему-то показалось, будто он только что избежал серьезной неприятности. Понятно только, что на какой-то миг очутился в полной власти Морганы, даже землетрясения не заметил бы. Она настолько им завладела, что до сих пор слегка кружится отупевшая голова. Он растерянно таращил глаза на стройную блондинку в дверях.

Прелестная женщина источает некую утешительную силу, хоть и на голову ниже Морганы. Ласковые серые глаза, в руках коробка с цветущими травами.

– Ты табличку не вывесила, – пояснила Анастасия, – поэтому я вошла в переднюю дверь.

– Давай сюда коробку.

Нэш понял, даже не слыша, что женщины обменялись сообщениями.

– Это Нэш Керкленд. Познакомьтесь с моей кузиной Анастасией.

– Простите, что помешала. – Низкий, теплый голос столь же утешительный, как взгляд.

– Никому ты не помешала, – ответила Моргана. – Мы уже закончили.

– Только начали, – возразил Нэш, поднимаясь. – Впрочем, можем позже продолжить. Очень рад знакомству, – обратился он к Ане, улыбнулся Моргане. – До следующей встречи.

Моргана поставила коробку, вытащила баночку с цветками, протянула ему со сладчайшей улыбкой:

– Это вам в подарок. Сладкий горошек. Символ расставания.

Нэш не удержался, потянулся к ней, поцеловал прямо в губы, выпалил:

– Черта с два, – и исчез.

Моргана невольно фыркнула.

Анастасия уселась с удовлетворенным вздохом.

– Может, расскажешь?

– Нечего рассказывать. Очень милый зануда. Писатель с типичным представлением о колдовстве.

– Ах, тот самый Нэш Керкленд? – Анастасия подхватила початый бокал Морганы, с удовольствием сделала большой глоток. – Автор сценария кровопролитного фильма, на который вы с Себастьяном меня затащили?

– Фильм вполне тонкий и остроумный.

– М-м-м… – протянула Ана, сделав еще глоток. – Море крови. Хотя тебе всегда нравились подобные вещи.

– Смотреть на зло – увлекательный способ утверждать добро. – Моргана нахмурилась. – К сожалению, Нэш Керкленд превосходно работает.

– Возможно. Предпочитаю братьев Маркс[4]. – Ана автоматически пошла к окну взглянуть на травы. – Нельзя было не заметить напряженности. Когда я вошла, показалось, что ты собираешься превратить его в жабу.

Моргана испытала несказанное удовольствие.

– Было искушение. Самодовольство выводит меня из себя.

– Ты слишком легко выходишь из себя. Не думаешь поработать над контролем, моя дорогая?

Моргана нахмурилась, взяла бокал Нэша.

– Он ведь вышел отсюда на двух ногах, правда? – Отхлебнув, сразу же осознала ошибку. Слишком много от него осталось в вине.

Сильный мужчина. Несмотря на улыбчивость и развязное поведение, очень сильный.

Надо было заговорить подаренные цветки, но она тут же отбросила эту мысль. Возможно, их что-то друг к другу толкает, но с этим можно справиться. Можно справиться и с Нэшем Керклендом. Без всякой магии.

Глава 2

Моргана наслаждалась тихим воскресным днем. В такой день можно себе все простить и позволить, а она с первого вздоха высоко ценит дозволенность и прощение. Конечно, она не уклоняется от работы. Тратит много сил и времени, чтобы торговля шла без сучка без задоринки и приносила прибыль. Не расчищает дорогу с помощью своих особых возможностей. Но твердо верит, что усилия должны вознаграждаться отдыхом.

В отличие от некоторых бизнесменов не сидит за бухгалтерскими книгами и накладными, не слишком увлекается инвентаризацией. Делает то, что считает нужным, стараясь делать это хорошо. А когда отходит от дел, пускай всего на час, полностью забывает о бизнесе.

Удивительно, что люди проводят прекрасный день в четырех стенах, грызя над счетами ногти. Для этого она взяла счетовода.

Экономку не взяла исключительно потому, что не хочется, чтобы кто-нибудь трогал личные вещи. Сама ведет хозяйство. Хотя сад большой и давно стало ясно, что никогда не удастся получить такие растения, как у кузины Анастасии, ухаживает за цветами, радуясь циклу: посадке, поливке, прополке, сбору урожая.

И теперь стоит на коленях под сильным солнцем у альпийской горки с травами и луковичными растениями. Пахнет розмарином, гиацинтом, слышен тонкий аромат жасмина, богатый запах аниса. Из окон плывет музыка, металлические дудки и флейты выводят традиционную ирландскую народную мелодию, сливаясь с плеском воды о камни в нескольких сотнях ярдов позади.

Выдался один из тех идеальных драгоценных дней, когда небо простирается над головой прозрачным голубым стеклом, игривый легкий ветерок несет запахи моря и полевых цветов. За невысокой стеной и деревьями, ограждающими участок, время от времени слышится шум автомобиля с туристами или местными жителями.

Рядом Луна растянулась на солнышке, щурясь, почти закрыв глаза, подергивая хвостом при виде птичек. Если б рядом не было хозяйки, попробовала бы поймать, будучи быстрой, как молния, даже при своем внушительном весе. Но подобные проделки караются строгим выговором.

Явившийся пес положил голову на колено Морганы. Луна презрительно заурчала и погрузилась в сон. У собак никакой гордости нет.

Моргана присела на корточки, гладя Пэна, разглядывая горку. Пожалуй, кое-что можно сорвать – приготовить бальзам из дягиля и порошок из иссопа. Нынче ночью, если будет луна. Собирать цветы и травы лучше при лунном свете.

А в данный момент надо радоваться солнцу, подставляя лучам лицо, чувствуя проникающее под кожу живое тепло. Каждый раз, сидя здесь, она сознает окружающую красоту, прелесть дома, где появилась на свет. Хотя побывала во многих других странах, повидала немало волшебных мест, ее место именно здесь.

Давно открылось, что именно здесь она найдет любовь, взаимность, родит детей. Моргана со вздохом закрыла глаза. Можно обождать. Пока жизнь вполне ее устраивает. Когда настанет время перемен, она по-прежнему будет держать бразды правления в своих руках.

Пес вскочил, предупреждающе зарычал, она не потрудилась оглянуться. Знает, что он идет, не нуждаясь в магическом кристалле и черном зеркале. Не ясновидящая, конечно, – это скорей специальность кузена Себастьяна. Знает просто как женщина.

Поэтому сидит с улыбкой, слушая недружелюбный лай. Посмотрим, как Нэш Керкленд отреагирует на ситуацию.

Как должен реагировать мужчина, пришедший к женщине, которую охраняет… точно не скажешь волк, но чертовски похож. Наверняка стоит ей только слово сказать, как серебристый зверь сделает один-единственный прыжок и вцепится в горло.

Нэш прокашлялся, вздрогнул – что-то коснулось ноги. Опустив глаза, понял, что хотя бы Луна настроена дружелюбно.

– Хорошая у вас собака, – осторожно заметил он. – Славный крупный пес.

Моргана снисходительно глянула через плечо:

– Выехали на воскресную прогулку?

– Более или менее.

Зверь снова грозно зарычал. По спине скользнула струйка пота – гора мышц и сотня зубов приблизились, нос потянулся к ботинкам.

– Я… э-э-э…

Пес поднял голову с ошеломляющими ярко-синими глазами на фоне серебристой шерсти.

– Боже, какой красавец! – Нэш протянул руку, искренне надеясь, что она не будет откушена. Пес тщательно обнюхал ее и лизнул.

Моргана наблюдала, выпятив губы. Пэн никогда никого не кусает, разве что щипнет за щиколотку, но и никогда так быстро друзей не заводит.

– Умеете обращаться с животными.

Нэш уже наклонился, гладя пса. В детстве вечно мечтал о собаке и теперь с удивлением понял, что мальчишеские мечты не угасли.

– Они знают, что в душе я ребенок. Что это за порода?

Моргана медленно и таинственно улыбнулась:

– Мы просто говорим, что он Донован. Чем могу вам помочь?

Нэш оглядел ее, залитую солнечным светом. Волосы забраны под широкополую соломенную шляпу. Джинсы слишком тесные, футболка слишком широкая. Руки без садовых перчаток, запачканы жирной темной землей. Ноги босые. До сих пор не догадывался, как сексуально выглядят босые ноги.

– Кроме этого, – с легким смешком предупредила Моргана, и он не сдержал усмешку.

– Простите. Задумался.

Она не обиделась, что внушает желание.

– Может быть, для начала расскажете, как меня отыскали?

– Бросьте, дорогая, ваша репутация широко известна, и вы это знаете. – Он подошел и сел на траву. – Обедал рядом с вашим магазином, разговорился с официанткой.

– Не сомневаюсь.

Нэш протянул руку к ее амулету. Любопытная вещица в виде полумесяца. С надписью – арабской или греческой… Образования маловато.

– Она оказалась богатым источником информации. Восхищается и боится. На многих так действуете?

– На легионы. – Давно научилась этому радоваться. – Официантка поведала, что я при каждом полнолунии летаю верхом на метле над заливом?

– Приблизительно. – Он выпустил амулет. – Мне интересно, как нормальные образованные люди позволяют себе увлечься сверхъестественными явлениями.

– Разве вы не тем на жизнь зарабатываете?

– Совершенно верно. Кстати, о жизни. Я вообразил себе вашу и сразу сделал неверный шаг. Может, начнем с чистого листа?

Трудно сердиться на привлекательного мужчину в прекрасный день.

– С чего?

Разумно начать с того, на чем остановился в прошлый раз.

– Хорошо разбираетесь в цветах и растениях?

– Не очень. – Она отвернулась, высаживая из горшочка лимон.

– Может, растолкуете, что у меня растет во дворе и что с этим делать?

– Наймите садовника, – посоветовала она, но смягчилась и улыбнулась. – Пожалуй, найду время взглянуть.

– Буду весьма признателен. – Нэш смахнул грязь с ее подбородка. – Вы действительно можете мне помочь со сценарием. Добыть факты из книг не проблема. Мне нужен другой взгляд, личный. Кроме того…

– Что?

– У вас звезды в глазах, – пробормотал он. – Крошечные золотые звездочки… как солнечный свет на полуночном море. Только солнце в полночь не светит.

– Все возможно, если знать, как этого добиться.

Сказочные глаза взглянули на него. Невозможно отвести взгляд даже ради спасения своей души.

– Скажите, чего вы хотите?

– Отвлечь людей на пару часов. Чтобы они вошли в мой мир, забыв о проблемах, реальности, вообще обо всем. Открыть им увлекательную историю, словно дверь, куда можно войти по желанию и потребности. Прочитать, посмотреть и выйти в ту же дверь. После этого история всегда с вами.

Нэш смущенно прервался. Подобные философские рассуждения никак не вяжутся с беспечным имиджем. Обычно он часами умело расспрашивает собеседников, никогда не высказывая таких простых и искренних заявлений. А ей было достаточно только спросить.

– Ну и, конечно, хочу заработать мешок денег, – с трудом выдавливая усмешку, добавил он. Голова пустая, легкая, кожа слишком разгоряченная.

– По-моему, одно не исключает другого. В моей семье были сказочники со времен фей до моей матери. Мы понимаем ценность сказок.

Возможно, поэтому она его сразу не выставила. Уважает его труд. Это уважение у нее в крови.

– Обдумайте вот что. – Моргана подалась вперед, и у Нэша внутри что-то сжалось, не только от ее красоты. – Если я вам соглашусь помогать, то ни в коем случае не позволю скатиться к наименьшему общему знаменателю. К старой карге, ведьме, которая с кряхтеньем помешивает в котле зелье из белены.

– Убедите меня, – улыбнулся он.

– Поберегитесь, Нэш, – тихо проговорила она, поднимаясь. – Пойдемте в дом. Я пить хочу.

Больше не опасаясь сторожевого пса, шедшего рядом с ними с довольным видом, Нэш залюбовался домом. Он успел повидать на полуострове Монтерей множество поразительных, уникальных домов. Сам такой приобрел. Но этот привлекает еще своей древностью и изяществом.

Три этажа из камня с башенками и бойницами – вполне годится для колдуньи. Впрочем, дом не готический и не мрачный. Высокие окна сверкают на солнце, кружевные решетки увиты плющом, каменные рельефы изображают крылатых фей и русалок, водостоки оформлены в виде красивых голов.

…Интерьер, ночь. В самом верхнем помещении башни в старом каменном доме у моря сидит прекрасная колдунья в окружении свечей.

Темно, блики света отражаются на лицах статуй, на ножках серебряных кубков, в прозрачном хрустальном шаре. На ней широкое белое одеяние, распахнутое на груди. Между грудями висит тяжелый резной амулет. Кажется, будто камни загудели, когда она высоко вскинула руки с двумя снимками. Замигали свечи, в замкнутом пространстве поднялся ветер, растрепал ее волосы и одежды. Она подносит снимки к свече… Нет, вычеркиваем. Сбрызгивает фотографии светящейся жидкостью из треснувшей синей чаши. Шипит пар. Гул начинает медленно и неровно пульсировать. Она раскачивается всем телом над снимками, выложеиными лицом к лицу на серебряном подносе. Фотографии сливаются, на ее лице расплывается загадочная улыбка. Затемнение…

Неплохо, хотя специалистка может добавить чуть больше красок к любовному заклятию.

Не возражая против молчания, Моргана свернула за угол дома, где слышался плеск волн, росли кипарисы, деревья, согнувшиеся, искореженные ветром и временем. Они пересекли вымощенный камнем дворик в виде пентаграммы с медной статуей женщины в верхней точке. В крошечном водоеме под ее ногами журчала вода.

– Кто это? – поинтересовался Нэш.

– У нее много имен. – Моргана шагнула к статуе, зачерпнула маленьким ковшиком чистую воду, отпила, остальное выплеснула на пьедестал. Не сказав больше ни слова, снова пошла по дворику к солнечной, безупречно чистой кухне. – В Творца верите?

Нэш удивился, смущенно поежился:

– Э-э-э… конечно. Наверное.

Она прошагала по белому кафельному полу к раковине сполоснуть руки.

– Значит, ваше колдовство… религия?

Моргана с улыбкой вытащила графин с лимонадом, наполнила льдом два бокала.

– Сама жизнь религия. Не беспокойтесь, я не собираюсь обращать вас в свою веру. Это не должно вас смущать. Все ваши истории рассказывают о добре и зле. Люди всегда выбирают то или другое.

– А вы что выбираете?

Протянув ему бокал, она вышла с кухни в арочный проем:

– Можно сказать, стараюсь держать под контролем свои самые дурные импульсы. – Взгляд упал на него. – Правда, не всегда получается.

Они шли по широкому коридору, увешанному выцветшими гобеленами с изображением фольклорных и мифологических сцен, диковинными канделябрами, гравированными медными и серебряными пластинами.

Моргана особенно любила комнату, которую ее бабушка называла «салоном». Стены выкрашены в теплый розовый цвет, повторяющийся в узорах бухарского ковра, брошенного на пол из широких каштановых досок. Прелестный камин с полкой в стиле Адама[5], в топке лежат поленья, готовые разжечься в холодную ночь или просто по воле хозяйки. Ветерок веет в открытые окна, раздувая широкие шторы, принося с собой запахи сада.

Как и в магазине, повсюду кристаллы и жезлы, коллекция статуэток – оловянные ящерицы, бронзовые феи, фарфоровые драконы.

– Замечательно. – Нэш тронул струны позолоченной арфы, слыша тихий сладкий звук. – Играете?

– По настроению. – Она с улыбкой следила, как он ходит по комнате, что-то трогает, что-то рассматривает. Подлинный интерес похвален.

Схватил серебряный кубок с надписью и принюхался:

– Пахнет…

– Адским пламенем, – подсказала Моргана.

Он поставил кубок, взял тоненький аметистовый жезл, инкрустированный камнями и перевитый тонкими нитями серебра.

– Волшебная палочка?

– Разумеется. Будьте поосторожнее со своими желаниями, – предупредила она, отобрав у него палочку.

Нэш отвернулся, пожав плечами, не замечая, что палочка засветилась в ее руках и погасла, вернувшись на место.

– Я сам собрал неплохую коллекцию. Может быть, пожелаете посмотреть. – Наклонившись, увидел в прозрачном стеклянном шаре собственное отражение. – В прошлом месяце купил на аукционе шаманскую маску, и… как там у вас говорится… волшебное зеркало. Видно, у нас с вами есть что-то общее.

– Художественный вкус. – Моргана присела на подлокотник дивана.

– И литературный. – Он присмотрелся к книжным полкам. – Лавкрафт, Брэдбери… У меня есть такое издание «Золотого заката». Стивен Кинг, Хантер Браун, Маккаффри… Ох, неужели?.. – Нэш почтительно вытащил книгу. – Первое издание «Дракулы» Брэма Стокера? Отдам за него правую руку!

– Ловлю на слове.

– Надеюсь, он одобрил бы «Полуночную кровь». – Вернул на место, в глаза бросились другие, палец начал поглаживать тоненькие корешки. – «Четыре золотых шара»… «Король фей»… «Свистни бурю»… Полное собрание, – завистливо признал он. – Причем все первые издания.

– Читаете произведения Брайны?

– Шутите? – Все равно что встретиться со старым другом. Необходимо дотронуться, присмотреться и даже принюхаться. – Десяток раз перечитал все написанное. Только полные идиоты думают, будто она пишет детские книжки. Тут сплетаются воедино магия, поэзия и мораль. Разумеется, иллюстрации фантастические. Я убил бы любого за оригинальный рисунок, только она их не продает.

Моргана заинтересованно наклонила голову:

– А вы просили?

– Посылал через ее агента слезные мольбы. Безответно. Она живет в каком-то замке в Ирландии, должно быть, обклеивает своими рисунками стены вместо обоев. Страшно хотелось бы… – Он оглянулся на тихий смех.

– На самом деле хранит в толстых альбомах, дожидаясь желанных внуков.

– Донован… – Нэш сунул руки в карманы. – Брайна Донован… ваша мать?

– Конечно. Ей будет приятно узнать, что вы цените ее творчество. – Моргана подняла бокал. – Один сказочник пьет за другого. Мои родители долго жили в этом доме. Собственно, мама писала первую опубликованную книгу здесь, наверху, вынашивая меня. До сих пор повторяет, что я этого требовала.

– Она верит, что вы колдунья?

– Лучше сами у нее спросите, если будет возможность.

– Снова увиливаете от ответа. – Нэш удобно устроился на диване. Невозможно не чувствовать себя уютно рядом с женщиной, окружившей себя подобными вещами. – Давайте переформулируем: как родные относятся к вашим интересам?

Моргане понравилась его поза: свободно вытянутые ноги, будто он всю жизнь просидел у нее на диване.

– Понимают, что энергию следует направлять в определенную сторону. А ваши родители сомнительно относятся к вашим собственным интересам?

– Я своих родителей не знаю.

– Ох, простите. – Насмешка во взгляде мгновенно сменилась сочувствием. Семья всегда была ее главной опорой. Жизнь без нее немыслима.

– Ничего страшного. – Нэш вскочил, обеспокоенный утешительным прикосновением ладони к плечу. Слишком далеко ушел он от горестных дней, не нуждается больше в сочувствии. – Меня интересует реакция вашей родни. То есть что испытывают родители, видя, что их ребенок чародей? Вы в эти игры с детства играли?

Сочувствие растаяло, как струйка дыма.

– В игры? – прищурившись, переспросила она.

– Знаете, может быть, надо в прологе представить главную героиню.

Нэш погрузился в раздумья, расхаживая по комнате, не нервно, даже не беспокойно, а как бы показывая, что от него ничто не ускользает, оценивая не столько хозяйку, сколько атмосферу салона.

– Скажем, она обиделась на соседского мальчишку и превратила его в лягушонка, – продолжал он, не замечая, что у Морганы напряглось лицо. – Или столкнулась с какой-то загадочной женщиной, которая передает силу. Пожалуй, мне нравится. – Кружа по комнате, играл идеями, тонкими ниточками, из которых сплетается ткань рассказа. – Пока еще не понял, под каким углом подать, поэтому давайте напрямую. Расскажите, с чего начинали, что читали и прочее. Потом я сделаю литературную обработку.

Моргана решила держать себя в руках и действительно очень старалась. Но в ее тихом голосе прозвучал такой металл, что Нэш замер посреди ковра.

– Я родилась с кровью эльфов. Потомственная колдунья, ведущая род от кельтского Финна[6]. Моя сила – дар, передающийся из поколения в поколение. Когда найду сильного мужчину, мы родим детей, и они понесут его дальше.

Он восторженно кивнул:

– Замечательно. – Значит, напрямую не хочет. Надо ее улестить. Белиберда насчет крови эльфов чертовски перспективна. – Когда впервые поняли, что вы колдунья?

Плотина прорвалась. Моргана подавила гнев, дом содрогнулся. Нэш сдернул ее с дивана, толкнул в дверной проем так быстро, что она возразить не успела. Тряска прекратилась.

– Чуть-чуть покачало, – пояснил он, не выпуская ее из объятий. – Я был в Сан-Франциско во время последнего крупного землетрясения. – Расплылся до ушей в идиотской улыбке. – С тех пор не могу спокойно относиться к тряске.

Значит, землетрясение. Ладно. Абсолютно незачем выходить из себя или ждать, что он примет ее такой, как есть. В любом случае очень мило бросился на выручку.

– Переезжайте на Средний Запад.

– Там торнадо. – Раз уж так вышло, почему не погладить ее по спине? Приятно, что она выгнулась под руками, как кошка.

Моргана запрокинула голову. Злиться нет смысла, сердце замерло. Пожалуй, неразумно знакомиться таким образом, но разум часто слепнет.

– Тогда на Восточное побережье. – Ладони легли ему на грудь.

– Там вьюги. – Он притянул ее ближе, на миг удивившись идеальному слиянию тел.

– Тогда на юг. – Она обхватила его за шею, пристально глядя сквозь густые ресницы.

– Ураганы… – Он сбросил с нее шляпу, волосы упали на ладони теплым шелком. – Повсюду стихийные бедствия. Вполне можно остаться и справиться с вашими.

– Со мной вам не справиться. – Губы маняще скользнули по его губам. – Впрочем, попробуйте.

Он уверенно поцеловал ее, не считая женщину стихийным бедствием.

Пожалуй, следовало хорошенько подумать.

Это сильнее любого землетрясения, разрушительней бури. Земля не дрожит, ветер не воет, но как только губы открылись навстречу, его подхватила какая-то непреодолимая сила, которой еще не найдено название.

Она прильнула к нему, мягкая, теплая, как подтаявший воск. Если б он верил в подобные вещи, сказал бы, что ее тело создано именно для этой цели – для полного слияния с ним. Руки нырнули под широкую футболку, пробежались по гладкой спине, прижали еще крепче, убеждаясь, что она настоящая, а не сон, не фантазия.

В реальных ощущениях есть привкус полуночной дремы. Губы мягкие, податливые, руки на шее бархатные.

Она мурлычет что-то непонятное, звуки плывут в воздухе. Кажется, в шепоте слышится изумление, может быть, чуточку страха. Потом раздался вздох.

Моргана знала – она из тех женщин, которым нравится мужской вкус и фактура. Ее никогда не учили стыдиться получать удовольствие с подходящим партнером в подходящий момент. Никогда не учили бояться своей сексуальности, которую надо чтить и лелеять.

И все-таки сейчас впервые чувствуется тайный страх перед мужчиной.

Простой поцелуй удовлетворяет основную потребность. Только все не просто. Разве может быть просто, если по коже бегают мурашки от волнения и беспокойства?

Хочется верить, что сила идет от нее, что это она устроила водоворот ощущений. Колдовство зачастую стремительно, как желание, сильно, как воля.

Однако страх присутствует – от сознания, что существует нечто ей недоступное, не поддающееся ни контролю, ни осмыслению. Известно, зачаровать можно и слабого, и сильного. Снятие чар требует осторожности. И действий.

Моргана медленно, целенаправленно выскользнула из объятий. Ни на секунду не выдала, что он обладает над ней некоей властью. Дотронулась до амулета, набралась сил.

Нэш чувствовал себя единственным выжившим при крушении поезда. Сунул руки в карманы, чтобы снова ее не схватить. Готов играть с огнем, только предпочитает сам держать спичку. Хорошо понятно, черт побери, кто провел этот маленький эксперимент. Точно не Нэш Керкленд.

– Балуетесь гипнозом?

Все в порядке, заверила себя Моргана. Отлично справилась. Снова села на диван, с усилием усмехнулась:

– Я вас загипнотизировала?

Он беспокойно прошелся к окну и обратно.

– Просто хочу быть уверенным, что поцеловал вас по собственному желанию.

Она вздернула голову. В крови течет нестареющая гордость.

– Желайте чего угодно. Я не прибегаю к магии, внушая мужчине желание. – Дотронулась до горящих от поцелуя губ. – Если захочу вас пленить, сами бегом прибежите. – Губы улыбнулись под пальцем. – Потом еще спасибо скажете.

Несомненно, но самолюбие задето.

– Если бы я сказал нечто подобное, вы меня обозвали бы сексуальным маньяком и эгоистом.

Моргана лениво взяла свой бокал:

– Правда не имеет никакого отношения к сексу и эгоизму.

Белая кошка беззвучно прыгнула на спинку дивана. Моргана погладила ее по голове, не сводя глаз с Нэша.

– Если не желаете рисковать, можем прекратить наше… творческое сотрудничество.

– Думаете, я вас боюсь? – От такого абсурдного предположения несколько полегчало. – Детка, я давно уже перестал думать железками.

– Рада слышать. Не хочется считать вас расчетливым рабом любви.

– Суть в том, – выдавил он сквозь зубы, – что, если мы займемся делом, надо выработать определенные правила.

Видно, совсем рехнулся, подумал про себя Нэш. Пять минут назад держал в объятиях роскошную, манкую, невероятно сладкую женщину, а теперь ищет способ избежать соблазна.

– Нет. – Моргана задумалась, надув губы. – Не умею подчиняться правилам. Воспользуйтесь шансом. Впрочем, заключим сделку. Я не буду ставить вас в щекотливое положение, если вы перестанете высокомерно насмехаться над колдовством. Это меня раздражает. В раздражении я иногда совершаю поступки, о которых потом сожалею.

– Я должен задать вопросы.

– Тогда научитесь верить ответам. – Она поднялась спокойно и решительно. – Я не лгу… по крайней мере, не часто лгу. Не знаю, почему решила с вами поделиться. Возможно, потому, что вы привлекательный, и, разумеется, потому, что очень уважаю сказочников. У вас сильная аура, пытливыи, хоть и циничныи, ум, наряду с большим талантом. Вдобавок мои близкие вас одобряют.

– Кто?

– Анастасия… Луна, Пэн. Они отлично разбираются в людях.

Значит, выдержал экзамен у кузины, кошки и собаки.

– Анастасия тоже колдунья?

Взгляд Морганы не дрогнул.

– Мы будем говорить обо мне и об искусстве магии в целом. Дела Аны касаются только ее.

– Хорошо. Когда начнем?

Уже начали, подумала она и чуть не вздохнула.

– По воскресеньям я не работаю. Приходите завтра вечером, в девять.

– Не в полночь? Простите… – спохватился Нэш. – Сила привычки. Я пользуюсь диктофоном, если не возражаете.

– Нисколько.

– Еще что-нибудь захватить?

– Язык летучей мыши и волчьи ягоды, – улыбнулась Моргана. – Простите. Сила привычки.

Он рассмеялся и целомудренно чмокнул ее в щеку:

– Мне нравится ваш стиль.

– Посмотрим.

Дождавшись заката, Моргана надела тонкие белые одежды. Всегда лучше заранее знать, сказала она себе, поднимаясь в верхнюю комнату башни. Не хочется признавать, что дело с Нэшем заслуживает беспокойства, но раз уж оно возникло, можно и посмотреть.

Очертила защитный круг, зажгла свечи, погрузилась в ароматы трав и сандала, опустилась в центре на колени, воздела руки:

– Огонь, вода, земля и ветер, не крушите и не исправляйте ничего на свете. Покажите, молю о чуде. Как захочу, так и будет.

Сила влилась, как чистый, прохладный воздух. Она подняла прозрачный хрустальный шар, обхватив обеими руками, в нем замерцало пламя свечей.

Дым. Свет. Тень.

Шар поплыл и, словно под порывом ветра, засветился чистым ослепительным светом.

Внутри видна кипарисовая роща, сквозь древние мистические деревья на землю просачивается лунный свет. Чувствуется запах ветра, слышится его шум, зов моря, который называют песней богини.

Горят свечи. В комнате. В шаре.

Она сама. В комнате. В шаре.

Белые церемониальные одежды подпоясаны ниткой кристаллов. Волосы распущены, ноги босые. Огонь, холодный, как лунный свет, зажжен ее рукой, ее волей. Торжественная ночь.

Ухнул филин. Белые крылья ножами разрезали темноту и исчезли в тенях.

Вот и он. Отошел от ствола кипариса, шагнул на поляну. Взор полон ею.

Желание. Требование. Судьба.

Заключенная в шаре Моргана протянула руки, приняла Нэша в объятия.

Краткое проклятие отразилось от стен башни. Преданная самой собой, она вскинула руку. Свечи мигнули, погасли. Осталась стоять в темноте, проклиная себя.

Лучше б не знать.

В нескольких милях Нэш очнулся от дремоты перед включенным телевизором. Одурманенный, растер лицо руками, с трудом сел, разминая затекшую шею.

Чертовщина какая приснилась. Сон настолько живой, что все тело болит. Сам виноват, решил он, зевнул и рассеянно протянул руку к миске с попкорном.

Не потрудился выбросить из головы Моргану. Поэтому некого упрекать, кроме себя, за дурацкий сон, в котором она кружится по лесу в колдовском танце, он срывает с нее белый шелк, занимается любовью на мягкой земле в лунном свете.

Нэш быстро передернулся, хлебнул теплого пива. Проклятье. Можно было бы поклясться, что слышался запах горящих свечей.

Глава 3

Моргана злилась, сворачивая в понедельник вечером на свою подъездную дорожку. Ожидаемые товары застряли в Чикаго, пришлось целый час висеть на телефоне, прослеживать. Было искушение решить проблему по-своему – ничто так не раздражает, как неаккуратность, – но хорошо известно, что подобные импульсивные побуждения часто ведут к осложнениям.

В результате потеряно драгоценное время – подъехала к дому почти в темноте. Надеялась спокойно погулять под деревьями, прочистить мозги, успокоить нервы перед встречей с Нэшем. Ничего не вышло.

Минуту сидела, уставившись на черный мотоцикл, сверкающий хромом, перед своей машиной.

Себастьян. Превосходно. Именно то, чего не нужно.

Луна раньше ее выскользнула из машины, помчалась по дорожке, потерлась о черное заднее колесо «харлея».

– Ну-ну, – с неудовольствием проговорила Моргана, хлопнув дверцей. – Тебе лишь бы мужчина.

Луна проворчала что-то нелицеприятное, зашагала вперед. Пэн приветствовал обеих в холле умным взглядом и любящим языком. Луна проигнорировала, Моргана улучила минуту, погладила его, бросила сумку, слыша из стерео тихую струнную музыку. Бетховен.

Обнаружила Себастьяна там, где ожидала. Развалился на диване, удобно водрузив ноги в ботинках на журнальный столик, глаза полузакрыты, в руке бокал с вином. Улыбка, способная погубить обыкновенную женщину, изменила плоскости и углы смуглого лица, изогнула чувственные скульптурные губы, углубила цвет глаз под тяжелыми веками, золотистых, зорких, как у Луны. Длинная рука с тонкими пальцами лениво поднялась в древнем приветствии.

– Моргана, моя истинная любовь…

Всегда был слишком красив себе во вред, даже в детстве.

– Будь как дома, кузен.

– Спасибо, дорогая. – Он взмахнул бокалом. – Отличное вино. Твое или Аны?

– Мое.

– Поздравляю. – Себастьян поднялся изящно, как танцовщик.

Противно, что приходится задирать голову, глядя ему в глаза. Шесть футов три дюйма, на пять дюймов выше нее.

– Держи. – Он протянул ей бокал. – Похоже, не помешает.

– День был тяжелый.

– Знаю.

Выпила бы вина, да зубы крепко стиснуты.

– Терпеть не могу, когда ты суешь нос в мои мысли.

– Этого и не требуется. – Руки вытянулись жестом фокусника. На мизинце сверкнуло кольцо с квадратным аметистом в затейливой золотой оправе. – Ты сама посылаешь сигналы. Когда злишься, то очень громкие.

– Значит, сейчас ору во все горло.

Поскольку она так и не выпила, он забрал бокал.

– Дорогая, я тебя не видел со дня Свечной мессы[7]. – Глаза смеются. – Ты по мне не соскучилась?

Очень. Как бы часто кузен ее ни дразнил – а это продолжается с колыбели, – она его обожает. Хотя это не основание для слишком частого дружеского общения.

– Занята была.

– Слышал. – Он ущипнул ее за подбородок, зная, что ее это бесит. – Расскажи о Нэше Керкленде.

Глаза Морганы гневно вспыхнули.

– Черт побери, Себастьян, вытащи щупальца из моей головы.

– Я не щупаю. – Обида изображена убедительно. – Я провидец, артист, а не соглядатай. Ана доложила.

– А… – Моргана на секунду задумалась. – Извини. – Известно, что Себастьян, возмужав и обретя контроль, редко заглядывает в чужие мысли. Если не видит в том необходимости. – Нечего рассказывать. Он писатель.

– Знаю. Думаешь, не любовался его фильмами? А к тебе у него что за дело?

– Материал собирает. Хочет написать сказку о ведьме.

– Сказку в смысле историю, я надеюсь?

Она подавила смешок:

– Не ерничай.

– Просто присматриваю за своей крошкой кузиной.

– Не присматривай. – Моргана с силой дернула братца за волосы, падавшие на воротник. – Я сама о себе позабочусь. Он придет через пару часов, так что…

– Отлично. Успеешь меня накормить. – Себастьян дружески обнял ее за плечи, понимая, что его выставят из дома, не позволив встретиться с писателем. – Я со своими родителями говорил в выходные.

– По телефону?

Он потрясенно вытаращил глаза:

– Опомнись! Знаешь, сколько стоят звонки за океан? Положительно пойдешь по миру.

Она со смехом обхватила его за талию:

– Ладно, дам поесть, и проваливай.

Долго злиться на него невозможно. В конце концов, член семьи. Когда ты не такой, как все, семья порой единственное, на что можно положиться. За едой на кухне Себастьян изложил последние новости о ее родителях, дядях и тетках. Через час Моргана полностью успокоилась.

– Сколько лет не видела Ирландию в лунном свете… – пробормотала она.

– Соверши путешествие. Тебе все будут рады.

– Может быть, совершу. В летнее солнцестояние.

– Вместе можно отправиться. Ты, я и Анастасия.

– Можно. – Она со вздохом отодвинула тарелку. – Проблема в том, что летом у меня самое горячее время.

– Сама ввязалась в свободное предпринимательство. – Себастьян ткнул вилкой в оставшийся на ее тарелке добрый кусок свинины, отправил в рот.

– Мне действительно нравится. Встречаешься с разными людьми, пусть даже среди них попадаются чокнутые.

Он налил вино в бокалы:

– Например?

Моргана с улыбкой облокотилась на стол:

– Был один, хуже чумы. Неделю за неделей ежедневно являлся. Заявил, будто знал меня в другой инкарнации.

– Очень трогательно.

– Угу. К счастью, ошибся, я его не встречала ни в одной прежней жизни. Однажды вечером пару недель назад, когда я закрывала магазин, он ворвался и сделал энергичный ход.

– М-м-м… – Себастьян прожевал последний кусок. Конечно, кузина способна сама за себя постоять, однако неприятно, что какой-то фальшивый йог смеет к ней приставать. – А ты что?

Она пожала плечами:

– Кулаком в живот ткнула.

– Вполне в твоем стиле. Не превратила в лягушку– быка?

Она с достоинством выпрямилась:

– Ты же знаешь, я так не работаю.

– А Джимми Пакипски?

– Совсем другое дело. Мне было всего тринадцать. – Не удалось сдержать усмешку. – Вдобавок я его сразу же превратила обратно в гадкого мальчишку.

– Только потому, что Ана заступилась. – Себастьян взмахнул вилкой. – И бородавки у него остались.

– Самое меньшее, что я могла сделать. – Она дотянулась, схватила его за руку. – Черт возьми, я по тебе соскучилась.

Он крепко стиснул ее пальцы:

– И я по тебе. И по Анастасии.

Что-то почувствовалось, не могло не почувствоваться – их связывают слишком старые, слишком прочные узы.

– Что с тобой, милый?

– Ничего изменить невозможно. – Он легонько поцеловал ей руку и выпустил. Не хочется думать, ослаблять защиту, позволив кузине настроиться на волну. – Как насчет взбитых сливок?

Моргана, тряхнув головой, чуяла горе, даже прочно заблокированное.

– Что случилось? Ты работал над делом о похищении мальчика…

Себастьян подавил внезапную острую боль.

– Не успели спасти. Полиция Сан-Франциско сделала все возможное, но похитители запаниковали. Ему было всего восемь лет.

– Ох, как жалко. – Всплеснулась общая волна скорби. Моргана подошла, присела к кузену на колени. – Ох, Себастьян, как жалко…

– Нельзя поддаваться горьким сожалениям. Иначе тоска загрызет. – Ища утешения, он потерся щекой о ее волосы. Боль утихает, пока она ее с ним разделяет. – Проклятье, ведь я подобрался так близко к мальчишке! В таких случаях думаешь: зачем тебе дан этот дар, если все равно ничего сделать не можешь?

– Можешь. Даже не сосчитать, сколько раз ты добивался успеха. Видно, на этот раз не было суждено.

– Очень плохо.

– Знаю. – Она нежно погладила его по голове. – Я рада, что ты ко мне пришел.

Он ее крепко стиснул и ссадил с коленей:

– Слушай, я приехал поесть, посмеяться, а не обливаться слезами. Прошу прощения.

– Не будь идиотом, – отрезала Моргана, и он фыркнул:

– Ладно, если хочешь меня утешить, давай взбитые сливки.

Она звучно чмокнула его в лоб:

– Может, мороженое со взбитыми сливками и горячей помадкой?

– Героиня моя.

Зная аппетит кузена, Моргана вытащила огромную миску. Конечно, лучше прекратить разговоры о деле. Переживет и будет продолжать. Другого пути нет. Направив мысль в гостиную, Моргана переключила стерео с классики на рок.

– Лучше, – кивнул Себастьян, кладя ноги на соседний стул. – Ну, признайся, почему решила помогать тому самому Керкленду?

– Сама не пойму.

Помадка разогрелась обычным способом, в микроволновке.

– То есть он тебя интересует?

– В определенном смысле.

В миске выросла гора ванильного мороженого.

– Конечно, совсем не верит в сверхъестественные явления, просто использует их в кино. Я тут ничего плохого не вижу. – Моргана задумчиво слизала с пальца мороженое. – В фильмах, я имею в виду. В высшей степени увлекательные. Что касается отношения к магии… Думаю, мне удастся его изменить, прежде чем мы закончим.

– Путь опасный.

– Черт возьми, жизнь опасна.

На гору мороженого лавиной хлынула расплавленная помадка.

– Даже, может быть, позабавимся. – В подтверждение своей точки зрения она украсила красочный пейзаж облачками взбитых сливок и с расцветшей улыбкой поставила чашу перед Себастьяном, сунув ему ложку.

– А орешки?

– Не люблю орехи, и тебе придется смириться. – Снова усевшись, зачерпнула мороженое, набила полный рот. – Возможно, Нэш тебе понравится. Высокомерный, развязный, истинный мужчина с мужской точки зрения. – Чистая правда, горько признала Моргана. – С животными ладит. Пэн и Луна отнеслись на редкость благожелательно. Фанатичный поклонник мамы, с хорошим чувством юмора, с неплохими мозгами, с буйным воображением. Ездит в жутко сексуальной машине.

– Похоже, ты попалась.

Она подавилась бы, если б только что не проглотила десерт.

– Прошу без оскорблений. Если он показался мне интересным и привлекательным, это вовсе не означает, будто я попалась, по твоему подлому выражению.

Себастьян с удовольствием отметил надутые губы. Добрый знак. Чем ближе Моргана к гневу, тем легче вытягивать из нее информацию.

– Значит, посмотрела?

– Конечно, – бросила она в ответ. – Просто ради предосторожности.

– Посмотрела, потому что нервничаешь.

– Нервничаю? Не смеши меня. – Впрочем, пальцы забарабанили по столу. – Это просто мужчина.

– А ты женщина, несмотря на свой дар. Объяснить, что бывает, когда женщина сходится с мужчиной?

Кулаки крепко сжались, чтобы ничего плохого не сделать.

– Спасибо, я знакома с жизненными фактами. Если возьму его в любовники, то это мое личное дело. Возможно, доставлю себе удовольствие.

Радуясь, что она потеряла интерес к мороженому, Себастьян кивнул:

– Проблема в том, что всегда есть риск влюбиться в любовника. Будь осторожна.

– Существует разница между любовью и плотским желанием, – строго указала Моргана.

Пэн под столом поднял голову, тихо вздохнул.

– Кстати…

Она поднялась с предупреждающим взглядом:

– Веди себя прилично. Я серьезно.

– За меня не волнуйся. Иди дверь открой.

Звонок прозвенел через секунду. Усмехаясь про себя, Себастьян смотрел ей вслед.

Проклятье, мысленно вздохнула Моргана, открыв дверь. Вид потрясающий. Волосы на ветру растрепались, на плече потертый рюкзак, джинсы порваны на колене.

– Привет. Наверное, я рановато?

– Все в порядке. Входите, садитесь. Я только на кухне кое-что уберу…

– Разве можно так говорить о кузене? – Себастьян вышел в коридор с почти опустевшей миской и дружески кивнул: – Здравствуйте. Полагаю, вы Керкленд.

Моргана прищурилась, но вполне мирно проговорила:

– Нэш, это мой кузен Себастьян. Он уходит.

– Минутку могу посидеть. Мне ваши работы нравятся.

– Спасибо. Кажется, я вас знаю. – Нэш пристально вгляделся. – Вы экстрасенс?

Себастьян скривил губы:

– Грешен.

– Я следил за некоторыми вашими делами. Даже самые крутые копы зауважали вас за арест киллера в Сиэтле. Может…

– Себастьян не любит говорить о делах, – перебила Моргана, бросив на кузена взгляд с откровенной угрозой. – Правда?

– Собственно…

– Очень рада, что ты заскочил, дорогой. – Она с силой вырвала у него миску. – Не забывай меня.

Он сдался. Еще довольно рано, можно заехать к Анастасии, подробно обсудить ситуацию с Морганой.

– Береги себя, милая. – Последовал долгий поцелуй, пока Себастьян не уловил омрачившиеся мысли Нэша. – Будь благословенна.

– Будь благословен, – автоматически ответила она и почти вытолкнула его в дверь. – Ну, дайте мне одну минуту, и начнем. – Отбросила назад волосы, с облегчением слыша треск мотоцикла. – Чаю выпьете?

– Лучше бы кофе. – Сдвинув брови, держа руки в карманах, Нэш проследовал за ней в кухню. – Что это за кузен?

– Себастьян? Зачастую самый надоедливый.

– Нет, я имею в виду… – Он насупился на остатки интимного ужина на двоих. – Близкий или седьмая вода на киселе?

Моргана поставила на плиту старомодный железный чайник, принялась загружать посудомоечную машину последней модели.

– Наши отцы родные братья. – Чуть не прыснула, перехватив облегченный взгляд гостя, и, не удержавшись, добавила: – В этой жизни.

– В этой… Нуда. – Он положил рюкзак. – Занимаетесь реинкарнацией?

– Занимаюсь? – переспросила она. – Вполне подходящее выражение. В любом случае мой отец, отец Себастьяна и отец Аны родились в Ирландии. Они тройняшки.

– Шутите? – Нэш прислонился к столу, пока она открывала маленькую жестянку, отмеряла травы для заварки. – Почти так же здорово, как быть седьмым сыном седьмого сына.

– Это не всегда обязательно. Братья женились на трех сестрах, тоже тройняшках.

Нэш почесал за ушами у прильнувшего к ноге Пэна:

– Потрясающе.

– Можно сказать, довольно необычный союз, но они знали свою судьбу. – Моргана оглянулась с улыбкой, ставя на стол чайничек для заварки. – Как ни печально, им было суждено иметь только по одному ребенку. Все шестеро сильно любят друг друга и окутали бы любовью десятки детей. Но этого не случилось.

Поставила на серебряный поднос кофейник, изящные фарфоровые чашки, молочник и сахарницу в виде оскалившихся черепов.

– Я донесу, – вызвался Нэш и полюбопытствовал: – Семейные реликвии?

– Из магазина новинок. Я подумала, это вас позабавит.

Моргана направилась в гостиную, где посреди дивана свернулась в клубок Луна, уселась с ней рядом, указала жестом, куда ставить поднос.

– Сливки, сахар?

– Спасибо, то и другое. – Он действительно забавлялся, глядя, как она возится с мрачной посудой. – Наверняка широко отмечаете Хеллоуин.

– Дети съезжаются за мили, чтобы получить угощение от ведьмы или попытаться ее обхитрить. Многих, по-моему, огорчает, что я не ношу островерхую шапку и на метле не летаю.

В чашку полился янтарный чай из цветков жасмина, под лампой сверкнуло серебряное кольцо на пальце.

– Практически все видят в колдуньях или одно, или другое, – заметил Нэш. – Или каргу с крючковатым носом, которая раздает отравленные яблоки, или ослепительный призрак с волшебной палочкой, украшенной звездами, фею, которая сообщает, что нет ничего лучше дома.

– Боюсь, я не принадлежу ни к той ни к другой категории.

– Именно поэтому вы мне нужны. – Он отставил чашку, полез в рюкзак, вытащил диктофон. – Разрешите?

– Конечно.

Нажав кнопку, рука вновь нырнула в мешок, выудила тонкий томик в мягкой обложке.

– Целый день в книгах копался, в библиотеке, в магазинах. Что скажете?

Моргана, выгнув бровь, прочла название. «Судьба, богатство, любовь: ритуальные свечи на каждый случай». Ловко швырнула книжку ему на колени:

– Надеюсь, не слишком дорого заплатили.

– Шесть девяносто пять. Сумму вычту из налогов, как расход на профессиональные нужды. Значит, вы такими вещами не занимаетесь?

Терпение, приказала она себе, сбросила туфли, поджала ноги. Красная юбочка задралась до бедер.

– Зажигаются свечи, звучат песнопения… Действительно верите, будто обыкновенные люди могут заниматься магией по книжкам?

– Надо ж где-то учиться.

Она снова схватила томик, открыла, прочла с омерзением:

– «Как возбудить ревность», «Как завоевать любовь женщины», «Как разбогатеть»… – Захлопнула. – Подумайте, Нэш, и скажите спасибо, что у каждого не получится. Деньги тают, счета растут. Хочется купить новую машину, а кредит исчерпан. Поэтому зажги свечу, загадай желание, станцуй голышом для пущего эффекта. Абракадабра! И приходит чек на десять тысяч. Единственная проблема в том, что любимой бабушке пришлось умереть, чтоб вам его оставить.

– Понял: надо с осторожностью произносить заклятия.

– Слушайте внимательно, – встряхнула она головой. – Действия имеют последствия. Муж недостаточно романтичен. Шазам![8] И он вдруг превращается в настоящего донжуана… бегая за каждой юбкой в городе. Благородный человек произносит заклятие, останавливает войну. Отлично, но в результате начнутся десятки других. – Моргана шумно выдохнула. – Магия не для безответственных, неподготовленных людей. Ее, безусловно, нельзя освоить по дурацким книжкам.

– Хорошо. – Нэш поднял руки. – Убедили. Любопытно, что я купил ее в магазине за семь баксов. Люди интересуются.

– Люди вечно интересуются. – Она потянулась к чашке, волосы упали с плеча. – Бывали времена, когда такой интерес приводил их на виселицу или на костер. Сегодня мы чуточку цивилизованнее.

– Правильно, – согласился он. – Поэтому я и хочу написать современную историю. Сейчас у всех есть сотовые телефоны, микроволновки, факсы и автоответчики, а магия все равно восхищает и манит. Передо мной два пути. Изобразить сумасшедших, приносящих в жертву козлов…

– Без меня.

– Так я и думал. В любом случае слишком легко… ординарно. Склоняюсь к комическому варианту, как в сценарии «Покойся с миром». Возможно, добавлю любовный роман. Не только секс.

Луна забралась к нему на колени, он поглаживал ее по спине длинными тонкими пальцами.

– В центре внимания великолепная женщина с необычными способностями. Как она обращается с мужчинами, работает, покупает продукты и прочее? О чем говорит с другими знакомыми колдуньями? Над чем они смеются? Когда вы признали себя колдуньей?

– Пожалуй, когда вылетела из колыбели, – скромно ответила Моргана, глядя в его смеющиеся глаза.

– Вот это мне и надо. – Он уселся удобнее, Луна растянулась на коленях, как коврик. – Матушка, верно, в шоке была.

– К этому мама была готова. – Пересаживаясь, она задела коленями его бедро. Он не увидел в жаркой вспышке ничего магического – чистая химия. – Я ведь уже говорила, что являюсь потомственной колдуньей.

– А как же.

Слыша такой тон, Моргана сделала глубокий вдох.

– Вас когда-нибудь беспокоило подозрение, что вы не такая, как все?

– Понимание, что не такая, – поправила она. – Конечно. В детстве трудно распоряжаться силой. Нередко теряешь контроль над эмоциями, как женщины порой теряют контроль над рассудком перед определенными мужчинами.

– Это часто бывает? Потеря контроля?

Вспомнились вчерашние ощущения от поцелуя.

– Теперь не так часто, как в ранней юности. У меня трудный характер, порой я делаю то, о чем потом жалею, но есть вещи, о которых ответственная колдунья не забывает.

«Не причини вреда», – процитировала Моргана. – Силу недопустимо использовать во вред.

– Итак, вы серьезная, ответственная колдунья. И насылаете на покупателей любовные чары?

Подбородок вздернулся.

– Ничего подобного.

– Взяли снимки племянницы той женщины и геометрического сердцееда.

Ничего не упустил, сердито подумала она.

– Особого выбора не оставалось. – В смущении слишком громко поставила чашку. – Взятые фотографии вовсе не означают, что я начну посыпать их лунной пылью.

– Вот как это делается?

– Да, но… – Успела прикусить язык. – Вы просто надо мной насмехаетесь. Зачем задавать вопросы, не веря ответам?

– Не обязательно верить в то, что интересно. – Очень интересно. Нэш невольно подвинулся ближе. – Значит, не постарались насчет выпускного бала?

– Я этого не сказала. – Моргана слегка задумалась. Он позволил себе поиграть прядью ее волос.

– Сняла небольшой барьер. Любое другое действие было бы вмешательством.

– Какой барьер? – Не имея понятия, чем пахнет лунная пыль, он решил, что у волос тот же запах.

– Девочка безнадежно робка и застенчива. Я ее подтолкнула, вселила немного уверенности. Остальное от нее зависит.

Красивая шея, изящная, тонкая. Хорошо бы уткнуться в нее носом на пару часов. Только надо помнить о деле.

– Значит, так действуете. Подталкиваете?

Моргана взглянула ему в глаза:

– В зависимости от ситуации.

– Я много читал. Ведьм и колдуний часто считали деревенскими знахарками. Они варили зелья, налагали заклятия, предсказывали события, исцеляли больных…

– Моя специальность не ясновидение и не целительство.

– А что?

– Магия. – То ли из гордости, то ли от раздражения она заставила гром прокатиться по небу.

Нэш оглянулся на окно:

– Видно, гроза идет.

– Возможно. Отвечу еще на несколько вопросов, и можете отправляться домой.

Проклятье, пусть убирается. Помнится, что увиделось в магическом шаре, но при большой осторожности и мастерстве события можно порой изменить. В любом случае не хочется, чтоб они развивались так быстро. От легкого прикосновения длинных пальцев к волосам в животе вспыхивают язычки пламени.

Это раздражает.

– Я не спешу, – беспечно ответил он, гадая, испытает ли те запредельные ощущения, если воспользуется шансом и снова ее поцелует. – Не возражаю против легкого дождика.

– Ливень хлынет, – пробормотала она, прекрасно это видя, и продолжила уже громче:

– Кое-какие книги полезны. Там изложена история, зарегистрированы факты, дано общее описание ритуалов. Только не в этой. – Палец указал на злосчастную книжку в мягкой обложке. – В искусстве магии используются определенные… ловушки.

– Кладбищенская земля?

Моргана закатила глаза:

– Ох, бросьте.

– Слушайте, это же очень зрелищно.

Он схватил ее за руки, стараясь передать свое видение:

– Ночь. Прекрасная героиня бредет в тумане в тенях надгробий. Ухнул филин. Вдали слышен долгий собачий вой. Крупным планом бледное лицо, обрамленное темным капюшоном. Она останавливается у свежей могилы и, напевая, сыплет землю в волшебный мешок. Гремит гром. Затемнение…

Моргана честно старалась не злиться. Чтоб кому-нибудь взбрело в голову, будто она рыщет по кладбищам!

– Знаете, мне приходится постоянно напоминать себе, что ваша задача – увлечь и развлечь зрителей и что вы действительно заслуживаете звания художника.

Надо поцеловать ей руку.

– Не часто бываете на кладбищах?

Она подавила гнев:

– Вижу, вы не признаете меня той, кто я есть. Не возражаю. Но ни в коем случае не потерплю насмешек.

– Зачем так серьезно? – Нэш стряхнул с ее плеча волосы, быстро погладил, помассировал шею. – У меня, как правило, получается лучше. Будь я проклят, двенадцать часов расспрашивал извращенца-румына, клявшегося, что он вампир. В доме ни одного зеркала. По его настоянию я все время носил крест, не говоря уже о чесноке. – Он сморщился от воспоминаний. – Тем не менее разговорил его, открыл кладезь информации. А вы…

– А я… – повторила Моргана, изо всех сил стараясь не замечать, что он гладит ее по руке кончиком пальца с такой же ловкостью и чуткостью, с какой ласкал Луну.

– Просто не верится. Сильная женщина с чувством стиля, тонким вкусом и нездешним ароматом… Не верю, будто сами во все это верите.

Кровь начала закипать. Невозможно, никак невозможно признать, что он ее бесит и одновременно манит.

– Стало быть, притворяетесь, чтоб получить желаемое?

– Когда девяностолетняя старуха рассказывает о своем возлюбленном-оборотне, убитом в волчьем обличье в двадцать втором году, я не назову ее лгуньей. По-моему, либо она чертовски талантливая фантазерка, либо сама в это верит. Мне и то и другое годится.

– Пока смотришь с точки зрения киносценария.

– Я на жизнь зарабатываю иллюзиями и фантазиями. Кому плохо от этого?

– Наверняка никому, когда идешь выпить с друзьями и посмеиваешься над интервью с сумасшедшими. – В глазах вспыхнул огонь. – Попробуйте надо мной посмеяться, язык сплошь покроется бородавками.

Видя, что она по-настоящему сердится, Нэш спрятал ухмылку.

– Я только говорю, у вас много знакомств, богатая фантазия, вы знаете массу фактов. Именно это мне нужно. Думаю, репутация колдуньи повысит годовые доходы на пятьдесят процентов. Колоссальная приманка. Только не надо играть со мной в игры.

– Думаете, я выдаю себя за колдунью ради повышения прибыли? – Моргана медленно поднялась, опасаясь вблизи причинить ему физическое увечье.

– Нет… Ой! – В бедро впились кошачьи когти, Нэш подскочил на месте.

Моргана с Луной обменялись одобрительными взглядами.

– В моем собственном доме называете меня лгуньей и шарлатанкой?

Он отцепил от себя кошку и встал:

– Нет. Просто прошу говорить со мной честно и откровенно.

– Честно и откровенно. – Она зашагала по комнате, безуспешно стараясь обрести контроль. С одной стороны, он соблазняет ее против воли, а с другой – издевается и считает обманщицей. Пускай наглый осел благодарит судьбу, что у него еще не выросли уши-лопухи длиной в двенадцать дюймов. Оглянулась с коварной улыбкой. – Хотите, чтоб я была честной и откровенной?

Улыбка слегка смягчила опасение, что сейчас полетят тяжелые предметы.

– Хочу, чтобы вы успокоились. Дайте факты, я их обработаю.

– Успокоиться, – кивнула Моргана. – Мысль хорошая. Успокоимся вместе. – Шагнула к нему с горящими глазами. – Не разжечь ли камин? Ничто так не успокаивает, как уютный живой огонь.

– Неплохо. – И очень сексуально. – Сейчас разожгу.

– Нет, позвольте.

Она круто развернулась, протянула к топке руки. В крови плеснулась чистая холодная струя. Это древнее искусство осваивается первым, утрачивается последним. Взгляд и мысли сосредоточились на сухом хворосте. В следующую секунду взревело пламя, дрова затрещали, заклубился дым.

Довольная Моргана добилась, чтобы топка разгорелась в полную силу. Опустила руки, оглянулась, с радостью видя, что гость не только побелел как полотно, но и не может закрыть рот.

– Так лучше? – мило уточнила она.

Нэш сел на кошку. Луна негодующе взвыла и метнулась прочь, несмотря на его невнятные извинения.

– По-моему…

– По-моему, вам надо выпить. – Войдя в раж, Моргана протянула руку. Графин взлетел со столика, стоявшего в пяти футах, и опустился к ней на ладонь. – Бренди?

Он с силой выдохнул:

– Н-нет. Спасибо.

– А я выпью. – Пальцы щелкнули, подлетел бокал, завис в воздухе. Конечно, дешевое представление, да уж очень приятно. – Точно не хотите?

– Угу…

Пожав плечами, она отправила графин обратно, он опустился на столик с легким стеклянным звоном.

– Ну, – проворковала Моргана, устраиваясь рядом с Нэшем на диване, – на чем мы остановились?

Галлюцинация. Гипноз. Нэш открыл рот, и, только заикнулся, Моргана и гладкая кошка улыбнулись. Спецэффекты. Все вдруг стало так ясно, что он рассмеялся над собственной глупостью.

– Где-то проволочки протянуты… Дьявольски ловкий фокус, детка. Абсолютно первоклассный. Вы купили меня на минуточку.

– Правда? – пробормотала она.

– В прошлом году я приглашал на помощь ребят из группы спецэффектов. Посмотрели бы вы, что они вытворяют.

Подняв графин, он поискал выключатели и рычаги, но увидел только старый ирландский хрусталь и гладкое дерево столешницы. Пожав плечами, направился к топке, присел, подозревая, что под поленьями находится зарядное устройство, которое приводится в действие маленькой кнопкой. А потом вдохновенно вскочил:

– Слушайте! Герой, ученый, приезжает в город, влюбляется в колдунью по уши, доходит до умопомрачения, пытаясь объяснить ее трюки… найти логическое объяснение… – Фантазия неслась дальше. – Тайком пробирается на церемонию… Вы бывали когда-нибудь на церемониях?

Моргана сдерживала раздражение и одновременно испытывала насмешливое удовольствие.

– Естественно.

– Замечательно. Познакомите меня с деталями. Пусть он увидит, как она делает что-нибудь сногсшибательное, скажем, разжигает без спичек костер, и не понимает, фокус это или нет. Зрители тоже.

От бренди внутри потеплело. Пульсирующее напряжение утомляет.

– В чем суть?

– Кроме страшилок, по-моему, важно, как обыкновенный парень относится к тому, что влюблен в колдунью.

Внезапно помрачнев, Моргана уставилась в бокал:

– Спросите себя, как колдунья отнесется к тому, что влюбилась в обычного человека.

– Вот для чего мне нужны вы. – Нэш подскочил к дивану и плюхнулся рядом. – Не только как колдунья, но и как женщина. – Совсем успокоившись, хлопнул ее по колену. – Теперь поговорим о чарах и заклятиях.

Тряхнув головой, Моргана отставила бокал и рассмеялась:

– Ладно. Поговорим о магии.

Глава 4

Нэш не одинок. Одиночество невозможно, если целый день сидишь за книгами, обогащая память и населяя собственный мир вымыслами и фактами. С детства он довольствовался своим обществом. Когда-то это был способ выжить, потом образ жизни.

Годы, прожитые с бабкой, с теткой, время от времени с приемными родителями, убедительно показали, что лучше самому придумывать занятия, чем ждать, пока их для тебя придумают взрослые. Последние чаще граничат с наказанием, нравоучением, одиночным заключением или – в случае с бабкой – мгновенной трепкой.

Поскольку у него никогда не было изобилия друзей и игрушек, он превратил мозги в замечательную игрушку.

Со временем пришел к выводу, что в результате получил преимущество над более обеспеченными и ухоженными детьми. В конце концов, фантазия – вещь портативная, небьющаяся, на удивление гибкая. Рассерженные взрослые не отберут ее за проступок. С ней не приходится расставаться при переезде в новое место.

Теперь, когда можно купить себе все, чего пожелаешь, – а следует признать, что взрослые игрушки доставляют адское наслаждение, – он по-прежнему с удовольствием развлекается потоком воображения.

На долгие часы охотно отгораживается от реального мира, реальных людей, не оставаясь в одиночестве, – в голове крутятся разнообразные персонажи, события. Воображение составляет отличную компанию. Выход в общество время от времени не только компенсирует затворничество, но и подбрасывает зерно на мельницу.

Разве это одиночество? Чушь!

Теперь у него есть друзья, он целиком и полностью распоряжается своей судьбой. Сам выбирает, остаться или уйти. Сам купил и обустроил большой дом, может поесть, когда голоден, поспать, когда устанет, одеваться по своему вкусу. Большинство приятелей и коллег живут в несчастном браке или прошли через жуткий развод, тратят время и силы, жалуясь на подруг.

Только Нэш Керкленд, беспечный холостяк, волк-одиночка, счастлив, как моллюск.

Хотя непонятно, почему моллюск счастлив до чертиков.

Понятно, почему счастлив Нэш Керкленд. Потому что имеет возможность поставить ноутбук на столик во дворике, поработать на солнышке, на свежем воздухе, под плеск воды. Потому что легко тратит гонорары, не думая о рабочем графике, об офисной политике, о женщине, которая ждет, когда он оторвется от дела, уделит ей внимание.

Разве это нытье одинокого человека?

Установлено и доказано: он не создан для обыкновенной работы, для обыкновенных отношений. Бог свидетель, бабка часто твердила, что ему никогда не сделать чего-нибудь мало-мальски достойного. И не раз добавляла, что ни одна приличная женщина, имеющая хоть крупицу рассудка, на него не позарится.

Вряд ли старуха с окостеневшей шеей признала бы мало-мальски достойным сочинение оккультных сказок. Будь она жива, презрительно фыркнула бы с самодовольным кивком, видя, что в тридцать три года он не женат.

Конечно, испробованы и другие пути. Краткий и ужасный период работы клерком в страховой компании в Канзас-Сити подтвердил, что служить с девяти до пяти он не может. Последняя попытка завязать серьезные отношения решительно доказала его неспособность отвечать требованиям постоянно присутствующей рядом женщины.

Бывшая любовница Диди Дрискол в ходе последнего сражения обозвала его самодовольным, эмоционально недоразвитым мальчишкой. «Думаешь, – продолжала она, – если хорош в постели, то можешь вести себя безответственно, когда из нее вылезешь? Предпочитаешь возиться с чудовищами, чем наладить нормальные взрослые отношения с женщиной».

Еще много чего было сказано, но суть одна. Фактически нельзя винить Диди за брошенный в лицо упрек в безответственности или за брошенную в ту же сторону мраморную пепельницу, если на то пошло. Как бы она ни переменилась и ни усовершенствовалась за прожитые вместе полгода, ее надежды не оправдались.

Поэтому Диди вышла за стоматолога. Не стоит посмеиваться над тем фактом, что удаление зуба мудрости привело к фате с флердоранжем.

«Лучше ты, чем я», – мысленно сказал Нэш безымянному дантисту. Она остроумная, дружелюбная женщина с пышным телом и обалденной улыбкой. Задев ее, получишь удар, достойный нападающего из высшей лиги. Он вовсе не чувствует себя одиноким, воображая Диди, шествующую по длинному скользкому церковному проходу.

Почему же свободный художник, городской житель, ничем не обремененный, не связанный и довольный, как поросенок, что б это ни означало, мечется по огромному дому, как последняя живая клетка в умирающем организме?

Почему десять раз хватается за телефон, чтобы позвонить Моргане?

Сегодня они не работают. Она твердо решила уделять ему всего два вечера в неделю. Надо признать, как только сгладились первые шероховатости, дело пошло гладко – пока он воздерживается от сарказма.

У нее превосходное чувство юмора и глубокое, тонкое понимание театральности. Для сценария пригодится и то и другое. Время, проведенное с ней, не потеряно зря, не приносится в жертву. Правда, она с несокрушимой уверенностью объявляет себя колдуньей, но так еще интересней. Почти жалко, что спецэффекты больше не демонстрируются.

Успешно удается держать при себе руки. В основном. Прикосновения к пальцам или к волосам не считаются, пока не реагируешь на мягкие пухлые губы, на длинную белую шею, прелестную грудь…

Нэш одернул себя, сокрушаясь, что нечего пнуть, кроме дивана.

Желать женщину абсолютно нормально. Черт возьми, даже приятно воображать себя на простынях рядом с ней. Но от одержимых навязчивых мыслей в любой час дня и ночи страдает работа.

Пора взять их под контроль.

Вообще-то контроль не потерян. Можно признать себя настоящим святым. Даже когда Моргана открыла дверь в вылинявшей, потрепанной майке – к чему он питает особую слабость, – удалось быстро подавить основные инстинкты. Не столько из альтруизма, сколько ради самосохранения, как ни стыдно признаться. В любом случае лучше перестраховаться, имея дело с женщиной, способной одним поцелуем сбить с ног.

Пожалуй, такой удар опасней убийственных колотушек Диди.

Страшно хочется позвонить, услышать в трубке голос, попросить разрешения заскочить на часок.

«Проклятье, мне не одиноко!» По крайней мере, не было одиноко, пока не вылез из машины, отключив уставшие мозги, пошел вдоль берега, видя семьи, парочки, тесно сбившиеся компании близких друзей-приятелей. Наблюдал в одиночестве за садившимся в воду солнцем, желая чего-то, чего реально не хочется и с чем неизвестно что делать, если получишь.

«Есть люди, которые не годятся для семейной жизни, как известно по моему опыту». Давно решено исключить подобную ошибку, спасти безымянного безликого ребенка от паршивого папаши.

По возвращении с одинокой прогулки дом кажется слишком большим и пустым. Хорошо бы идти рядом с Морганой, брести по берегу, держась за руки, сидеть, обнявшись, на старом обесцветившемся бревне, выброшенном на берег, глядя на первые звезды.

Нэш с проклятием схватил трубку, набрал номер. Улыбнулся, слыша голос, но улыбка сразу слиняла – автоответчик уведомил, что ее нет дома.

Разъединился, не оставив сообщения. Что сказать? «Хочу поговорить? Хочу видеть? Не могу выбросить из головы?»

Вновь забегал по комнате под взглядами прекрасных и ужасных масок из Океании, висящих на стенах. В невысоких витринах сверкают в электрическом свете острые кинжалы с резными рукоятками. Стремясь снять напряжение, схватил куклу-вуду, воткнул в сердце булавку:

– Посмотрим, как тебе понравится, детка.

Отбросил ее, сунул руки в карманы, решил выйти из дому. В кино сходить, черт побери.

* * *

– Твоя очередь билеты покупать, – терпеливо напомнила Себастьяну Моргана на Каннери-Роуд. – Я бегу за попкорном, Ана фильм выбирает.

Себастьян нахмурился:

– Я в тот раз покупал.

– Не покупал.

Обратился за поддержкой к Анастасии, та ответила кивком и улыбкой:

– В прошлый раз я покупала. А ты снова увиливал, как змея.

– Змея? – Себастьян возмущенно застыл у бровки тротуара. – Чудовищное оскорбление. Точно помню…

– …то, что хочешь помнить, – договорила Анастасия, беря его под руку. – Сдавайся. Я не буду вне очереди платить.

Себастьян что-то неразборчиво буркнул и пошел между кузинами. Очень хочется посмотреть новый фильм с Шварценеггером, но есть опасность, что Ана выберет дурацкую романтическую комедию в другом кинотеатре. Ничего нет плохого в романтике, хотя ходят слухи, что Арнольд на сей раз превзошел сам себя, спасая планету от злых инопланетных оборотней.

– Не дуйся, – беспечно посоветовала Моргана. – В другой раз тебе выбирать.

Все безупречно организовано. В зависимости от настроения и рабочего расписания они втроем ходят в кино. В результате многолетних ссор, вспышек гнева, испорченных вечеров сложилась система. Конечно, небезупречная, но, как правило, предотвращающая яростные скандалы у билетной кассы.

– Заглядывать нечестно, – указала Анастасия, чувствуя, что Себастьян проник в ее мысли. – Я уже выбрала.

– Просто не хочу, чтобы ты зря потратила мои деньги, – вздохнул он, оглядывая выстроившуюся очередь. И воспрянул духом, заметив мужчину, подходившего с другой стороны. – Так-так… Очень мило.

Моргана уже увидела Нэша, не зная, злиться или радоваться. На рабочих встречах удается сохранять спокойствие. Сексуальные вспышки, искрящиеся в воздухе, когда они оказываются в двух футах друг от друга, вовсе не трюки.

«Ничего, справлюсь», – заверила она себя и улыбнулась.

– У деловых людей выходной?

Уныние испарилось. Перед ним темный ангел с рассыпавшимися по плечам волосами, в коротком красном платье, подчеркивающем каждый изгиб тела.

– Более или менее. Люблю смотреть чужое кино, когда работаю над своим. – С трудом оторвав взгляд от Морганы, он все-таки посмотрел на Себастьяна и Анастасию. – Привет.

– Рада вновь с вами встретиться, – произнесла свою реплику Ана. – Забавно, что в последний совместный поход мы смотрели вашего «Мертвеца».

– Неужели?

– Отличный фильм.

– Она знает, что говорит, – вставил Себастьян. – Последние полчаса просидела с зажмуренными глазами.

– Лучшего комплимента не придумаешь. – Нэш, развернувшись, пристроился к ним. – Что сейчас собираетесь посмотреть?

Анастасия бросила взгляд на Себастьяна, который полез за бумажником:

– Фильм со Шварценеггером.

– Правда? – Непонятно, чем вызван смешок Себастьяна. – Я тоже.

В кинотеатре посчастливилось сесть рядом с Морганой. Не важно, что Нэш присутствовал на голливудской премьере. В любом случае посмотрел бы еще раз. Превосходная вещь, черт возьми. Стремительное действие, интрига мастерски закручена, жестокость смягчается юмором – настоящий саспенс. В одном эпизоде избранная публика привстает с кресел. Если повезет и дальше, в следующей части Моргана прижмется к нему.

Свет стал гаснуть, она на него оглянулась с улыбкой. Серые клетки мгновенно расплавились. Просидел бы два сеанса.

Когда фильм захватывает воображение, Нэш, естественно, выходит за пределы реальности. Ничто не доставляет такой радости, как погружение в действие. Практически не имеет значения, первое это знакомство или двадцатая встреча со старым другом. Только нынче не удается следить за разворачивающимися на экране событиями, остро ощущая присутствие женщины, которая заставляет забыть обо всем.

Влюбленный в специфический запах кинотеатров, сочетающий в себе кипящее масло, аромат жареной кукурузы, сладость леденцов, сиропный привкус откупоренной газировки, на этот раз Нэш чуял только фантастически сексуальные духи Морганы.

В зале прохладно, почти холодно. Непонятно, зачем включать кондиционер в помещении, где людям предстоит просидеть два часа. Но от ее кожи идет возбуждающее тепло, словно она сидит под яркими солнечными лучами.

Как бы ни буйствовали злодеи, как бы ни сражался герой, она не охает, не вздрагивает, не жмется к соседу, только внимательно смотрит на экран, бросая в рот время от времени горстку попкорна.

В одном месте выдохнула сквозь зубы, вцепилась в ручку кресла. Нэш галантно накрыл ее руку ладонью. Она не оглянулась, но не отняла руку, переплела с ним пальцы.

Не каменная, ничего не поделаешь, признала Моргана. Женщина из плоти и крови, сидящая рядом с чертовски привлекательным мужчиной. Сладко держаться за руки в темном кинотеатре.

Что тут плохого?

Наедине необходимо соблюдать осторожность, следить, чтобы события слишком быстро не развивались, не пошли в нежелательном направлении. Даже жаль, что бороться фактически не приходится. Он не пытается снова поцеловать ее, соблазнить, овладеть. Хотя от бессознательных дружеских прикосновений она часами беспокойно ворочается в постели.

«Это моя проблема», – напомнила себе Моргана, стараясь не замечать тугого долгого спазма внутри от ленивого скольжения мужского пальца по ладони.

С ним приятно работать, помогать в изысканиях. Не только потому, что это идеальный компаньон с умом и талантом, но и потому, что попутно можно вразумительно объяснить, кто она такая.

Разумеется, он не верит ни единому слову. Ну и ладно.

Теплое плечо Нэша потерлось о ее плечо, и она перестала следить за сюжетом. Для создания хорошего сценария не обязательно признавать ее дар. Но в глубине души обидно. Хочется, чтоб он поверил и понял.

Мир был спасен, вспыхнул свет, и Моргана отдернула руку. Не стоит нарываться на едкие комментарии кузена.

– Прекрасный выбор, Ана, – похвалил Себастьян.

– Повторишь, когда сердце мое успокоится.

Он обнял кузину за плечи, направляясь к выходу:

– Испугалась?

– Нисколько. – Не хочется признаваться. – Любая женщина возбудится, два часа глядя на сказочный обнаженный мужской торс.

– Пойдем в пиццерию, – решил Себастьян в ярко освещенном шумном фойе и оглянулся на Нэша. – Готовы перекусить?

– Всегда готов.

– Отлично. – Себастьян распахнул дверь, вывел всех в ночь. – Вам платить.

Великолепная троица, думал Нэш, пока они вчетвером поедали пиццу, истекавшую расплавленным сыром. Спорят обо всем, начиная с сорта пиццы и заканчивая эффективностью действий инопланетян в только что просмотренном фильме. Моргана с Себастьяном подкалывают друг друга, получая не меньшее удовольствие, чем от еды, Анастасия время от времени выступает в роли арбитра.

Их связывают прочные узы – под насмешками и издевками безошибочно просматривается глубокая привязанность и любовь.

– Какой же ты болван, мой милый, – фыркнула Моргана.

Нэш понял, что «болван» и «милый» равноценны, испытывая такую же зависть, с какой на берегу на закате смотрел на супругов с детьми.

Все трое единственные дети, он тоже. Но не одинокие, в отличие от него.

В направленном на него взгляде Анастасии мелькнуло такое сочувствие, что Нэш смутился. Впрочем, в следующую секунду он видел перед собой лишь прелестную женщину с милой улыбкой.

– Они вовсе не собираются оскорблять друг друга, – объяснила она. – Просто удержаться не могут.

– Оскорблять? – переспросила Моргана, тряхнув головой, отчего рассыпались по плечам роскошные волосы. – Разве оскорбительно указывать Себастьяну на его недостатки? Тем более на очевидные. – Она шлепнула кузена по руке, потянувшейся к очередному куску, и обратилась к Нэшу: – Видите, какой жадный?

– Во всем готова меня обвинить, – буркнул Себастьян.

– Хитрый, несдержанный и невоспитанный, – ухмыльнулась Моргана, с удовольствием поглощая пиццу.

– Сплошное вранье. – Утешившись глотком вина, кузен откинулся на спинку стула. – Я необычайно сдержанный и воспитанный. Это ты вечно бузишь, правда, Ана?

– М-м-м… фактически вы оба…

– С детства бузила, будь свидетелем. Чуть что не по ней, вопила, как бешеная, или дулась в углу. Вообще не умеет себя контролировать.

– Как ни прискорбно, – ответила Анастасия, – в половине подобных случаев ты ее провоцировал.

– Естественно. – Себастьян невозмутимо пожал плечами и подмигнул Моргане. – Без всякого труда.

– Не стоило тогда спускать тебя с потолка, – заявила она.

– Простите, не понял? – переспросил Нэш.

– Была одна гнусная выходка, – объяснил Себастьян, до сих пор не смирившийся, что кузина взяла над ним верх.

– Вполне заслуженное наказание, – указала Моргана, потягивая вино. – До сих пор не уверена, что простила тебя.

– Правда, ты выкинул гадкую шутку, – подтвердила Анастасия.

Видя численное преимущество, Себастьян умолк, постаравшись представить случай в юмористическом свете.

– Мне было всего одиннадцать. Мальчишки по определению обязаны хулиганить. В любом случае змея была не настоящая.

– С виду самая настоящая, – проворчала Моргана.

Себастьян фыркнул и, наклонившись к Нэшу, принялся излагать историю:

– Мы все собрались у тетушки Брайны и дядюшки Мэтью первого мая[9]. Считается, будто я вечно выискивал способ травмировать сестренку и знал, что она жутко боится змей.

– Играть на мелких фобиях вполне в твоем стиле, – добавила Моргана.

– Суть в том, что девчонка вообще ничего не боялась, исключая змей. – Янтарные кошачьи глаза заискрились улыбкой. – Поэтому я, будучи настоящим мальчишкой, сунул каучуковую змею в постель, где она, естественно, лежала.

Нэш не сдержал усмешку, сумев замаскировать ее кашлем под вопросительным взглядом Морганы.

– Чего ж тут страшного?

– Он заставил змею шипеть, извиваться, – пояснила Ана, прикусив губу, чтобы не улыбнуться.

Себастьян кивнул, погрузившись в приятные воспоминания.

– Очень долго работал. Никогда не был силен в магии, поэтому попытка вышла слабоватой, если честно сказать. Но сработала. – Он с ухмылкой взглянул на Моргану.

Нэш не нашел слов. Видно, с ним за столом сидят трое безумцев.

– Когда я перестала визжать и увидела перед собой убогую подделку, – самодовольно продолжила Моргана, – то подвесила кузена к потолку вверх ногами. Долго ты там провисел, дорогой?

– Два кошмарных часа.

Она улыбнулась:

– До сих пор бы висел, если бы не увидела моя мама и не велела тебя снять.

– И вы целое лето старались переиграть друг друга, и оба попадали впросак, – вставила Анастасия.

Себастьян с Морганой обменялись улыбками. Она покосилась на Нэша, почуяв и почти услышав поворот колеса.

– Вина выпьете?

– Я за рулем. – Он сверкнул улыбкой. Понятно, его разыгрывают. К чему обижаться? Таким образом он вливается в небольшую компанию, по-новому видя сценарий. – Так вы в детстве часто… задирали друг друга?

– Обладая определенными способностями, трудно довольствоваться обыкновенными играми, – заметила Моргана.

– Во что б мы ни играли, ты вечно мошенничала, – заявил Себастьян.

– Конечно. – Ничуть не обидевшись, она протянула ему оставшийся кусок пиццы. – Люблю выигрывать. Уже поздно. – Встала, чмокнула кузена и кузину в щеку. – Подвезете меня, Нэш?

– Разумеется. – Единственное желание.

– Поберегитесь, Керкленд, – небрежно предупредил Себастьян. – Она любит играть с огнем.

– Я уже понял. – Нэш схватил ее за руку, потянул за собой.

Анастасия с легким вздохом подперла кулаком подбородок:

– Искры меж этой парочкой так и летают. Удивительно, что прямо здесь за столом мы не видели вспышки.

– Скоро полыхнет. – Глаза Себастьяна потемнели, сосредоточились. – Хочет она того или нет.

Сразу забеспокоившись, Ана взяла его за руку:

– С ней все будет в порядке?

Видно не так отчетливо, как хотелось бы. С родными всегда труднее, особенно с Морганой.

– Набьет пару-тройку шишек. – Очень жаль. Но взгляд прояснился, на губах появилась улыбка. – Ничего. Переживет. Сама говорит, что любит выигрывать.

Моргана думала не о боях и победах, а о прохладном шелковистом ветерке, обдувавшем лицо. Запрокинув голову, смотрела в темное небо с призрачным полумесяцем и мерцавшими звездами.

Легко радоваться в быстроходной открытой машине на извилистой дороге, на морском воздухе, в туманном лунном свете. Легко радоваться рядом с мужчиной, который с прирожденной уверенностью ведет автомобиль, где слишком громко звучит радио, пахнет ночью со всеми ее тайнами.

Повернув голову, всмотрелась в профиль. Как было бы приятно пробежаться пальцами по резко вылепленному лицу, почувствовать костяк, умные губы, жесткость кожи… Нестерпимо приятно.

Зачем медлить? Не будучи сладострастной, не видя в каждом симпатичном мужчине потенциального любовника, она в глубине души испытывает желание принадлежать ему. Знает, что в любом случае это скоро произойдет.

Таков будет ее ответ. Ни за что не станет игрушкой судьбы.

Разумеется, сделать собственный выбор, удерживая в своих руках власть и силу, – совсем другое дело, чем идти на поводу у фортуны. В конце концов, она сама себе хозяйка.

– Зачем нынче в город поехали?

– Не усидел на месте. Устал от себя.

Знакомое ощущение. С ней такое бывает нечасто, но когда случается, это невыносимо.

– Сценарий продвигается?

– Вполне. На днях отправлю своему агенту обработанный вариант. – Нэш взглянул на нее и тут же пожалел об этом. До того прекрасна и пленительна с растрепанными ветром волосами, залитая лунным светом, что второй раз не стоит смотреть. Тем более за рулем. – Вы мне очень помогли.

– Значит, больше не нужна?

– Нет… – Он с проклятием остановился, сообразив, что проехал мимо подъездной дорожки, дал задний ход, повернул, остался сидеть молча, задумавшись, не выключив мотор, глядя на дом, где светилось золотом единственное окно, остальные были темны, как ночь.

Если позовет, он пойдет, не сможет не пойти. Что-то произошло этим вечером. Что-то произошло в тот момент, когда он оглянулся и посмотрел ей в глаза. Возникает тревожное ощущение, будто попал в чей-то чужой сценарий, еще до конца не дописанный.

– Нервничаете? – пробормотала Моргана. – На вас не похоже. – Импульсивно повернула ключ зажигания, рокот мотора умолк, и тишина ударила в голову. Тела соприкоснулись, внутри вспыхнул огонь в предчувствии дальнейшего. – Знаете, что я делаю, когда нервничаю?

Тихий голос потек по коже, как подогретое вино. Нэш взглянул в живые синие глаза, сверкавшие в лунном свете. Руки сами потянулись.

– Что?

Она отстранилась, выскользнула из рук, словно призрак. Вышла из машины, подошла к дверце, наклонилась так близко, что едва не коснулась губами.

– Прогуливаюсь. – Не сводя с него глаз, выпрямилась, подала руку: – Пойдемте. Покажу волшебное место.

Конечно, можно отказаться. Но еще не родился мужчина, который отказался бы, отверг протянутую руку.

Пошли через лужайку, удаляясь от дома с единственным освещенным окном, нырнули в мистические тени с молчаливо шепчущими кипарисами. В просачивавшемся лунном свете возникали фантастические очертания изогнутых ветвей на мягкой лесной земле. Легчайший ветерок шумел в листве, напоминая об арфе в ее гостиной.

Без спешки, но целенаправленно Моргана вела его теплой твердой рукой, глубоко вдыхая ночной воздух.

– Люблю ночь, ее запах и вкус. Иногда просыпаюсь, иду сюда.

Слышен плеск воды о камни, ровный, как сердцебиение. Сердце Нэша вдруг беспокойно забилось в груди.

– Роща… – Голос звучит в тенях незнакомо, таинственно. – Я в нее влюбился.

Она остановилась, устремив на него вопросительный взгляд.

– Когда успели?

– Приезжал сюда в прошлом году, спасаясь от жары. Так и сидел бы тут вечно. – Он протянул руку к дереву, ощупал шершавую кору трагически сгорбившегося ствола. – Никогда не испытывал склонности любоваться природой. Жил в больших городах или в пригородах. Хотя чувствовал, что мое место там, где из окна виден лес.

– Порой мы возвращаемся на свое место. – Она пошла дальше, бесшумно ступая по мягкой земле. – В некоторых древних культах обожествляются деревья. По-моему, вполне достаточно их любить, почитать возраст, стойкость и красоту. – Остановилась, повернулась к нему: – Здесь центр, самое сердце. Чистейшая магия всегда творится в сердце.

Нэш почему-то понял и поверил. Может, из-за луны, под влиянием момента. По коже побежали мурашки, в сознании что-то вспыхнуло. В глубине памяти возникло твердое убеждение, что он уже был здесь именно с ней.

Поднял руку, дотронулся до ее лица, провел пальцами по щеке. Она не приблизилась, не отстранилась. Смотрела на него, ждала.

– Непонятно, хорошо ли то, что со мной происходит, – тихо вымолвил он.

– Что с тобой происходит?

– Тебя встретил. – Не удержавшись, поднес к щеке другую руку, обхватил лицо тонкими пальцами. – Мечтаю о тебе. Грежу даже средь бела дня. Не могу отключиться или переключиться на что-то другое. Вот что.

Она взяла его за запястье, слыша сильный пульс.

– Разве это плохо?

– Не знаю. Всегда успешно избегал осложнений. Не хочу, чтобы было иначе.

– Тогда постараемся, чтобы все было просто.

Неизвестно, кто сделал первый шаг, просто сомкнулись объятия, губы. С этим никакая мечта не сравнится.

Язык заплясал, приглашая погрузиться глубже, кровь взыграла от женского стона. Наконец есть возможность насладиться длинной шеей, слыша биение сонной артерии, пробуя на вкус чувствительную кожу под подбородком, чуя первое быстрое содрогание тела. Следующий поцелуй еще крепче, отчаянней.

Глупо было надеяться, что есть выбор, что контроль в твоих руках. Они дают друг другу то, что старо, как время, ново, как весна. Простое удовольствие, ничего больше, беспомощно уговаривала себя Моргана, слабея под напором эмоций и ощущений. Но трепеща всем телом, зная, что больше, гораздо больше.

В свои женские годы она ни разу не отдавала сердце. Его даже не приходилось беречь, оно всегда было надежно защищено. А теперь, под луной, средь старых молчаливых деревьев, оно само отдается ему.

Теперь ясно, зачем вела его сюда, в заветное место. Где еще отдавать свое сердце?

Прижалась теснее, впитывая его всем телом, желая сдержать слово, постараться, чтобы было просто.

Уже непросто. Для обоих. Можно только потянуть оставшееся время, подготовиться.

Хотела оторваться, а он не пустил, вновь и вновь приникая к губам, мысленно видя мелькавшие образы, слыша звуки, испытывая желания.

– Нэш… – Моргана отдернула голову, утешительно потерлась о щеку щекой. – Не сейчас.

Тихий голос просочился в бушующее сознание. Бросить бы ее на землю, взять здесь и сейчас, доказать, что она не права. Жажда насилия ошеломила его. Он разжал объятия, вдруг увидев, что пальцы глубоко впились в плечи.

– Прости… Я сделал тебе больно?

– Нет. – Она растроганно поднесла к губам его руку. – Нет, конечно. Не беспокойся.

Как же не беспокоиться, черт побери? Всегда ласков и нежен с женщинами. Некоторые могут сказать, что он беспечно относится к чувствам, и если это так – очень жаль. Но никто не обвинит в физической грубости.

Однако чуть не швырнул ее на землю в приступе страсти, даже не спрашивая согласия.

Потрясенный, Нэш сунул руки в карманы.

– Я был прав, мне не нравится, что происходит. Поцеловал тебя во второй раз, и во второй раз понял, что это необходимо так же, как есть, дышать, спать.

Моргана решила действовать осторожно.

– Страсть необходима в жизни.

Он усомнился, почти всю жизнь прожив без всякой страсти, тряхнул головой, пристально на нее глядя.

– Знаешь, детка, если бы я действительно верил, будто ты колдунья, подумал бы, что ты меня зачаровала.

Она с удивлением ощутила боль и обиду – не на слова, а на то, что они развели их на расстояние. Как ни старайся, не вспомнишь, чтобы ее обидел мужчина. Может, это и есть влюбленность. Прежде сердце не надо было беречь, теперь необходимо его защитить.

– И очень хорошо, что не веришь. Мы просто поцеловались, – улыбнулась Моргана, надеясь, что в темноте не видно печали в глазах. – Нечего бояться поцелуя.

– Хочу тебя, – прохрипел он, сжав кулаки в карманах. Возможно, желание, смешанное с беспомощностью, чуть не толкнуло его на насилие. – Это опасно.

Без всяких сомнений.

– Со временем увидим. Пойду. Я устала.

На этот раз она не протянула руку, уходя из рощи.

Глава 5

Моргана впервые открыла двери «Викки» за пять с лишним лет до того, как в них вошел Нэш Керкленд в поисках колдуньи. Магазин пользуется успехом благодаря интригующему товару, энергичным трудам хозяйки и ее искреннему наслаждению игрой в торговлю.

Поскольку семья Донован с незапамятных времен отличалась финансовым благополучием, вполне можно было проводить время в праздности, возглавляя трастовые фонды. Решение заняться предпринимательством пришло очень просто. Хватило амбиций и гордости, чтобы самостоятельно зарабатывать на жизнь.

Магазин предоставил заманчивую возможность окружить себя любимыми вещами. С первого раза понравилось продавать людям вещи, которые будут их радовать.

Собственный бизнес имеет определенные преимущества – ощущение удачи, собственническая гордость, постоянный поток покупателей, которые входят в твою жизнь и уходят. Впрочем, наряду с достоинствами имеются недостатки. Ответственная хозяйка не имеет права попросту запереть дверь, опустить жалюзи на витрине, желая побыть в одиночестве.

Среди многих даров Морганы, безусловно, присутствует чувство ответственности.

В данный момент очень хочется, чтобы родители позволили ей вырасти слабой, взбалмошной, самовлюбленной женщиной. Если б не их воспитание и влияние, задвинула бы засовы, села в машину и каталась, пока тоска не уймется.

Не привыкла тосковать и дергаться. Тем более из-за мужчины. Насколько помнится, легко справлялась с любым представителем мужского пола. Тоже своего рода дар. Даже в детстве умудрялась обводить вокруг пальца отца и дядей, добиваясь цели с помощью обаяния, хитрости и упрямства. С Себастьяном хуже, но и тут можно пробиться.

В юности быстро научилась разбираться с парнями, поняла, что надо делать, если заинтересуешься, и как быть, если нет. С годами выработались простые правила с легкими вариациями.

Собственная сексуальность радует. Это мощная сила. Она не злоупотребляет силой и властью. Общение с мужчинами, дружеское или романтичное, всегда было успешным.

До сих пор. До встречи с Нэшем.

В чем ошибка, гадала Моргана, упаковывая для покупательницы длинную тонкую бутылочку с женьшеневым бальзамом. В том, что послушалась шестого чувства и впервые заговорила с ним в этом зале? В том, что поцеловала его, поддавшись желанию и любопытству?

Возможно, первый серьезный ошибочный шаг совершен прошлым вечером, когда ею завладели эмоции. Когда привела его в рощу, туда, где гудит воздух и льется лунный свет.

По крайней мере, оглядываясь назад, почти ясно, что именно место и ночь заставили признать себя влюбленной.

Страшно подумать, что это случилось так быстро, почти не оставив ей выбора.

Поэтому лучше не признаваться и покончить с этим.

Почти вслух захихикали духи. Не обращая внимания, Моргана вышла из-за прилавка помочь покупателю.

Утром поток клиентов жидкий, но постоянный. Неизвестно, что лучше – когда они нахлынут или когда в магазине только она и Луна.

– По-моему, ты во всем виновата. – Моргана облокотилась на стол, наклонившись к кошке. – Не держалась бы так дружелюбно, и я не сочла бы его безопасным.

Луна, дернув хвостом, сделала умный вид.

– А он далеко не безопасный. Теперь поздно давать задний ход.

Луна сморгнула.

– Можно, конечно, объявить договор расторгнутым. Извинюсь, сообщу, что мы больше не будем встречаться. Могу даже признаться, что струсила. – Моргана глубоко вздохнула, прижалась лбом к кошке. – Хотя я не струсила.

Луна игриво потерлась о щеку.

– Не подлизывайся. Если ситуация выйдет из рук, последствия обрушатся на твою голову.

Взглянув на открывшуюся дверь, она с облегчением улыбнулась вошедшей Минди:

– Привет. Уже два?

– Почти. – Минди сунула сумочку под прилавок, быстро почесала Луну за ушами. – Как успехи?

– Неплохо.

– Вижу, ушел большой розовый кварц…

– Примерно час назад. Попал в хорошие руки молодой пары из Бостона. Ждет отправки в подсобке.

– Хочешь, я сейчас займусь?

– Нет, пожалуй. Немного отдохну и сама отправлю, а ты поработаешь в зале.

– Ладно. Вид у тебя печальный.

Моргана повела бровью.

– Правда?

– Угу. Дай, мадам Минди посмотрит. – Взяла руку, уставилась на ладонь. – Ах, конечно. Мужчина.

Несмотря на досадную правильность заключения, Моргана усмехнулась:

– Не хочется сомневаться в вашем искусстве хиромантии, мадам, но вы вечно ссылаетесь на мужчину.

– По теории вероятности, – объяснила Минди. – Ты не поверишь, сколько народу сует мне в глаза руки исключительно потому, что я работаю у колдуньи.

Моргана заинтригованно склонила голову:

– Почему мне самой не суют?

– К тебе многие опасаются подходить, а ко мне не боятся. Может, подозревают, что я от тебя заразилась, как гриппом, но не так сильно, чтоб беспокоиться.

Моргана рассмеялась впервые за долгое время:

– Понятно. Наверняка огорчились бы, если б узнали, что я не умею читать по ладони.

– От меня не узнают. – Минди взглянула в зеркальце с серебряной ручкой. – Только, знаешь, милочка, не надо быть гадалкой, чтобы увидеть высокого блондина с потрясающими глазами, за которые можно и умереть. – Она уложила на лбу кудряшку и вновь глянула на Моргану. – Он доставил тебе неприятности?

– Ничего страшного. Справлюсь.

– С мужчинами легко справиться. – Положив зеркало, Минди развернула жвачку. – Пока они для тебя не имеют значения. – И сверкнула улыбкой. – Только слово скажи, заступлюсь.

Моргана со смехом потрепала ее по щеке:

– Спасибо, это мои игры.

Несколько развеселившись, пошла в подсобку. В любом случае чего дергаться? Можно справиться. Справимся. В конце концов, она не так хорошо его знает, чтобы переживать.

* * *

Дел по горло, сказал себе Нэш. Куча дел, есть чем заняться. Растянулся на диване длиной в шесть футов с выцветшими, продавленными подушками, купленном на распродаже за то, что он явно предназначен для послеобеденной дремы. На коленях и на полу навалены книжки. На телевизионном экране у другой стены кипят страсти дневной мыльной оперы. На захламленном журнальном столике бутылка с газировкой для утоления жажды. В соседней комнате компьютер обижается на невнимание, чуть не плачет.

Вообще-то работа идет. Нэш лениво вырвал из блокнота страницу и принялся складывать. Он думает, хоть и лежит на диване все утро, глядя в пустоту. Может, дело слегка затягивается, но не зашло в тупик. Пусть немного поварится.

В последний раз свернув листок, запустил в воздух миниатюрный бумажный бомбардировщик. Добавил ради удовольствия звуковые эффекты, в сопровождении которых самолетик пошел вниз, приземлившись на ковер среди прочих моделей.

– Саботаж, – мрачно пробормотал он. – Шпион-вредитель на конвейере. – Поворочавшись для удобства, принялся мастерить другой самолет, думая о другом.

…Интерьер, день. Большой гулкий ангар пуст. Сумрачный свет просачивается в окна и щели над серебристым корпусом истребителя. Медленно приближаются шаги. В них слышится что-то знакомое, женское. Шпильки стучат по бетону. Лицо скрывают широкие поля мягкой шляпы, но хорошо видна фигура в коротком красном кожаном костюме, скользящая из света в тень. Длинные красивые ноги шагают по полу. В изящной руке черный кожаный портфель.

Внимательно оглядевшись, женщина подходит к самолету, взбирается в кабину, высоко задрав юбку. Точными, целенаправленными движениями садится в кресло пилота, открывает портфель.

В нем маленькая смертоносная бомба, которую она прикрепляет под консолью. Соблазнительно сладко смеется. Лицо крупным планом.

Лицо Морганы…

Нэш с проклятием швырнул самолетик, сразу клюнувший носом. Что ты делаешь? – спросил он себя. Сочиняешь про нее истории?

Увлекся дурным символизмом? Значит, она влезла в твою кабину, устроила взрыв? Нет никакого смысла грезить о ней среди бела дня.

Надо работать, правда?

Он решительно повернулся, сбросив книги на пол. Нащупал пульт, выключил телевизор, взял остатки блокнота, нажал кнопку диктофона. Через пять секунд понял ошибку и выключил. Нельзя в таком настроении слушать ее голос.

Встал, наступив на книжки. Хорошо, будем думать. Надо к чертям убраться из дому. Куда – хорошо известно.

«Сам выбираю, – заверил он себя, отыскивая ключи. – Сознательно принимаю решение». Когда чешется, лучше всего почесаться.

Настроение улучшилось настолько, что Моргана принялась подпевать тихой мелодии по радио. Именно то, что нужно: чашка успокаивающей ромашки, час одиночества, приятная конструктивная работа. Упаковала кристалл, надписала адрес, вытащила инвентарную книгу. Можно счастливо провести день попивая чай, слушая музыку, подсчитывая товары. Так бы и сделала, если б не помешали.

Возможно, настроившись на волну, приготовилась бы увидеть ворвавшегося в дверь Нэша. Но, что бы она ни планировала, он шагнул к конторскому столу, схватил ее, впился в губы долгим поцелуем. И сказал, переведя дух:

– Вот что я задумал.

Несмотря на трепещущие нервы, удалось кивнуть:

– Вижу.

Он удержал ее на месте:

– Мне нравится.

– Я рада. – Она оглянулась через плечо на стоявшую в открытых дверях Минди. – Ничего, справлюсь.

– Не сомневаюсь. – Минди ухмыльнулась, подмигнула, захлопнула дверь.

– Ну ладно. – Стараясь взять себя в руки, Моргана толкнула его в грудь. Будет лучше, если он не заметит, что сердце колотится. Невозможно контролировать ситуацию. – Что еще?

– По-моему, очень много. – Глядя в глаза, он прижал ее к столу. – С чего начнем?

Она улыбнулась:

– Можно сказать, вопрос поставлен прямо и по существу.

– Говори как хочешь. Я вот как понимаю.

На каблуках она почти сравнялась с ним ростом, он лишь чуть наклонился, поймав губами пухлую нижнюю губу.

– Хочу тебя, не могу образумиться после снов, в которых мы с тобой занимались любовью.

Дрожь возникла глубоко внутри, охватила все тело. Пришлось опереться на край стола, чтобы устоять на ногах. Но голос прозвучал тихо, уверенно:

– Предупреждаю: когда это произойдет наяву, вообще уже не образумишься.

Он обхватил ее лицо ладонями, прикоснулся губами:

– Использую шанс.

Моргана слегка задохнулась:

– Я еще не решила, использую ли свой.

Он почувствовал легкую дрожь, пробежавшую по ее телу.

– Жизнь опасная штука.

– Я тоже. – Она позволила себе насладиться поцелуем. – Что скажешь, если отвечу: время не настало? Мы оба поймем, когда оно придет.

Он провел руками по ее груди:

– Скажу, что ты уходишь от темы.

– Ошибаешься. – Зачарованная нежным прикосновением пальцев, она прижалась к нему щекой. – Ошибаешься, уверяю тебя.

– К черту время. Пойдем со мной.

– Пойдем.

Глаза его потемнели, Моргана качнула головой:

– Помогу, поработаем. Но спать вместе не будем. Сегодня не будем.

Нэш с ухмылкой прикусил ей мочку уха:

– Успею заставить тебя передумать.

Она отступила на шаг, спокойно, почти грустно глядя на него:

– Может быть, раньше сам передумаешь. Я должна попросить Минди побыть здесь до конца дня.

Моргана поехала в своей машине с Луной на переднем сиденье. Решила выделить два часа, не больше. За это время постарается прочистить ему мозги и усадить за работу.

Славный дом с заросшим газоном, срочно требующим стрижки, – длинная широкая оштукатуренная постройка с арочными окнами и красной черепичной крышей. Стоит близко к морю, музыка волн звучит в полный голос. На широком дворе друг к другу склоняются два кипариса, словно влюбленные.

Вполне ему подходит, решила Моргана, выйдя из машины, шагнув с подъездной дорожки в траву высотой до лодыжек.

– Давно здесь живешь?

– Пару месяцев. – Нэш огляделся. – Видно, надо косилку купить.

Скоро придется покупать машину для рубки сучков.

– В самом деле.

– Хотя мне больше нравится естественный вид.

– Да ты просто лентяй. – Жалко нарциссы, старающиеся высунуть из сорняков головки. Моргана направилась к парадному, следом царственно вышагивала Луна.

– Стимул нужен, – объяснил он, открывая дверь. – Почти всегда жил в квартирах. Это мой первый собственный постоянный дом.

Она оглядела высокие стены прохладной передней, перила круглой лестницы из роскошного темного дерева, идущие наверх и вдоль открытого балкона.

– В любом случае выбор хороший. Где работаешь?

– В разных местах.

– М-м-м…

За первой аркой открылось просторное захламленное жилое помещение с широкими окнами без занавесок и голым деревянным полом. Хозяин еще не решил осесть окончательно. Разношерстная мебель завалена книгами, бумагами, одеждой, посудой, возможно давно позабытыми. Встроенный в одну стену шкаф беспорядочно забит книгами. Много игрушек. Моргана часто и свою коллекцию считает игрушками. Маленькие вещицы радуют, успокаивают, помогают провести время.

На стенах великолепные мрачные маски, изысканная гравюра с изображением нимф, реквизит из фильма – волчий клык, должно быть из «Оборотня», – служит пресс-папье. Рядом с заслуженным «Оскаром» серебряная шкатулка в виде гроба. С того и другого следовало бы стереть толстый слой пыли. Выпятив губы, она взяла куклу-вуду с торчавшей в сердце смертоносной булавкой:

– Это кто-то знакомый?

Нэш усмехнулся, радуясь, что сумел заманить ее в дом, не смущаясь слишком привычного беспорядка.

– В зависимости от обстоятельств. Как правило, продюсер, иногда политик. В одном случае агент налоговой службы. Я все хочу сказать, – добавил он, окинув взглядом короткое платье из лилового шелка, – что ты одеваешься с большим вкусом.

– Рада, что одобряешь. – Она с усмешкой положила несчастную куклу, погладила лохматую голову, схватила потрепанную колоду карт таро. – Гадаешь?

– Нет. Просто кто-то принес. Считается, будто они принадлежали Гудини[10] или еще кому-то.

– М-м-м… – Моргана развернула колоду, почуяла кончиками пальцев древнюю силу. – Если интересуешься их происхождением, спроси как-нибудь у Себастьяна. Он скажет. Иди сюда. – Протянула ему карты. – Перетасуй и сними.

Стараясь угодить, он выполнил просьбу:

– Играть будем?

Она лишь улыбнулась.

– Раз все стулья заняты, сядем на пол. – Опустилась на колени, поманила его жестом, откинула назад волосы, вытащила кельтский крест. – Ты озабочен. Творческие силы не иссякли и не блокированы. Грядут перемены. – Подняла манящие синие ирландские глаза, взгляд которых заставит самого здравомыслящего мужчину поверить чему угодно. – Возможно, самые серьезные в жизни, с которыми нелегко согласиться.

Уже не глядя в карты, Моргана источала бледный свет прозрения, который так ярко горит в Себастьяне.

– Помни: кое-что хранится в крови, а кое-что уходит. Мы не обязательно полностью повторяем людей, которые нас сотворили. – Взяла его за руку, взгляд изменился, смягчился. – И ты вовсе не так одинок, как считаешь. Никогда не был одиноким.

Отшучиваться невозможно – стрела ударила чересчур близко к цели. Поэтому он вообще уклонился от темы.

– Я привел тебя сюда не для предсказания судьбы.

– Знаю, зачем ты меня привел, но этого не будет. Пока. – Она с сожалением отняла руку. – Я не судьбу предсказываю, а описываю настоящее положение дел. – Спокойно собрала карты. – Помогу, чем смогу. Расскажи, в чем проблема.

– Кроме той, что постоянно думаю не о сценарии, а о тебе?

– Кроме.

– По-моему, дело в мотиве. Я назвал героиню Кассандрой. Зачем она колдует – жаждет власти, хочет что-то изменить? Может, из мести, ради любви, в поисках легких решений?..

– При чем тут все это? Почему не признать, что у нее такой дар?

– Слишком просто.

Моргана тряхнула головой:

– Ничего подобного. Гораздо проще быть такой, как все. Когда я была маленькой, некоторые матери запрещали своим детям играть со мной. Я оказывала дурное влияние. Была непонятной и странной. Другой. Очень обидно не быть частью целого.

Нэш кивнул с пониманием:

– А я всегда был новичком. Не задерживался на одном месте, где меня успели бы признать своим. Кому-нибудь вечно хочется расквасить новичку нос. Не спрашивай почему. Кочуя с места на место, в конце концов становишься грубияном, отстаешь в школе, мечтаешь только вырасти, удрать ко всем чертям. – Он умолк, недовольный собой. – Так насчет Кассандры…

– Как же ты жил? – У нее есть Анастасия, Себастьян, родные, глубокое ощущение принадлежности к семье.

Беспокойно передернув плечами, Нэш потянулся к ее амулету:

– Часто в бега пускался. А поскольку в девяти случаях из десяти получаешь пинок в задницу, учишься убегать в безопасное место – в книги, в кино, в собственные фантазии. Как только подрос, стал работать контролером в кинотеатре. Смотрел кино, и за это мне платили деньги. – Горестные воспоминания ушли, лицо просветлело. – Люблю кино. Просто люблю.

– Теперь тебе платят за то, что ты его делаешь, – улыбнулась Моргана.

– Идеальный способ удовлетворить пристрастие. Если б еще этот сценарий привести в божеский вид. – Одним плавным движением он схватил прядь ее волос, намотал на запястье, притянул к себе, поцеловал, бормоча: – Мне нужно вдохновение…

– Тебе нужно сосредоточиться.

– Я сосредоточен, уверяю тебя. Ты ведь не хочешь нести ответственность за подавление творческого гения?

– Ни в коем случае. – Пора дать ему точно понять, во что он ввязывается. Возможно, заодно прояснится и мысль о сценарии. – Вдохновение, – повторила Моргана, обняв его за шею. – Ну, давай воспарим.

И они воспарили. Слившись в поцелуе, она поднялась вместе с ним на шесть футов. Увлекшийся Нэш не заметил, что она тоже надолго забылась. Когда поцелуй прервался, оба парили почти под потолком.

– Думаю, лучше остановиться.

Он уткнулся носом ей в шею:

– Почему?

Моргана красноречиво глянула вниз:

– Позабыла спросить, не боишься ли ты высоты.

Хорошо бы запечатлеть его вид, когда он проследил за ее взглядом, – глаза выпучились, челюсть окаменела, истинная комедия. Поток проклятий – дело другое. Пришлось осторожно спуститься.

Колени подогнулись, лицо побелело, мышцы живота натянулись, как струны. Он схватил ее за плечи:

– Как ты это сделала, черт побери?

– Детский фокус. Некоторые дети на это способны. – Она с жалостью погладила его по щеке. – Помнишь мальчишку, который для забавы кричал: «Волк! Волк!»? И однажды встретился с настоящим волком. Ты много лет забавлялся с… паранормальными явлениями, скажем так. На этот раз познакомился с настоящей колдуньей.

Нэш очень медленно, очень решительно помотал головой, но пальцы на ее плечах слегка задрожали.

– Чепуха.

Моргана шумно выдохнула:

– Ладно. Дай подумать. Что-нибудь простенькое, но изысканное. – Закрыла глаза, подняла руки.

Посреди неубранной комнаты перед ним стоит просто прекрасная женщина с поднятыми руками и сложенными чашечкой ладонями. Вдруг начинает меняться. Господи помилуй, на глазах меняется! Становится еще красивее. Полные ненакрашенные губы изогнулись в улыбке, ресницы отбрасывают тень на щеки, вьющиеся волосы ниспадают до пояса… шевелятся, легко развеваются, как на игривом ветру, поднимаются, летят назад длинным великолепным потоком. Возникает немыслимый образ деревянной женщины на носу древнего корабля.

Ветра нет, но он чувствуется, холодит кожу, касается щек, посвистывает в комнате. Нэш сглотнул, из горла вырвался хрип.

Стоя прямо и неподвижно, она начала распевать, вокруг нее заколыхался золотистый свет. Солнце светит в высокие окна, а с потолка в его собственном доме летят мягкие снежинки, кружатся над головой, пляшут на коже…

– Хватит, – простонал Нэш, рухнув в кресло.

Моргана опустила руки, открыла глаза. Миниатюрный снегопад прекратился, словно его и не было. Ветер умолк, затих. Как и ожидалось, он смотрит так, будто у нее три головы.

– Может, чуточку перехватила?

– Я… вы… – Язык плохо слушается. – Что это было?

– Простейшее обращение к стихиям. – Он уже не так бледен, но глаза еще расширены. – Не хотела пугать тебя.

– Ты не испугала меня. Озадачила. – Нэш встряхнулся, как мокрый пес, приказал мозгам работать. Если видел то, что видел, значит, этому есть объяснение. Она никак не могла пробраться в дом и подготовить фокус.

Должно быть какое-то устройство.

Он вскочил и принялся обыскивать комнату. Пожалуй, немножечко нервно, ноги будто чужие.

– Ладно, детка, как это делается? Потрясающе! Я не против шуток, но хочу разгадать фокус.

– Нэш, – тихо и убедительно проговорила Моргана. – Постой. Посмотри на меня.

Он оглянулся, посмотрел и понял. Понял, хоть это невозможно, немыслимо. Сделал долгий осторожный вдох.

– Боже мой, это правда. Да?

– Да. Может, сядешь?

– Нет. – Он присел на журнальный столик. – Все, что ты мне говорила… Никаких фокусов…

– Никаких. Я родилась колдуньей, как моя мать, мой отец, мать моей матери и так далее на поколения. – Она мягко улыбнулась. – На метле не летаю, разве в шутку. Не налагаю на юных принцесс заклятие, не раздаю отравленные яблоки.

Невозможно, нереально. Или возможно?

– Еще что-нибудь сделай.

На лице мелькнуло нетерпение.

– И я не дрессированный тюлень.

– Сделай еще что-нибудь, – настаивал он, мысленно подыскивая варианты. – Можешь исчезнуть или…

– Хватит, Нэш, в самом деле.

Он вскочил.

– Слушай, дай передохнуть. Попробую помочь. Может…

С полки слетела книжка, треснула по голове. Нэш, морщась, потер ушибленную макушку.

– Ладно, пустяки.

– Это не цирковое представление, – с достоинством объявила Моргана. – Я устроила столь откровенную демонстрацию прежде всего потому, что ты твердолобый. Отказываешься верить, а мне хочется, чтобы поверил, раз у нас завязались какие-то отношения. – Она разгладила юбку. – Теперь, когда веришь, давай хорошенько, не спеша, подумаем, прежде чем сделать следующий шаг.

– Следующий шаг, – повторил он. – Может, он состоит в том, чтобы поговорить?

– Не сейчас. – Уже сделал шаг назад, сам того не зная, заключила Моргана.

– Черт побери, нельзя же меня огорошить и просто уйти! Ты колдунья, господи помилуй…

– Да. Мне казалось, мы это установили.

Голова опять пошла кругом. Реальность сделала долгий медленный поворот.

– У меня миллион вопросов.

Она взяла сумку.

– Ты уже задал мне несколько миллионов. Прокрути пленки. Все ответы – чистейшая правда.

– Не хочу слушать записи, хочу поговорить.

– В данный момент важно то, чего хочу я. – Она открыла сумку, вытащила маленький изумруд в виде жезла на серебряной цепочке, шагнула вперед, надела на него через голову. – Это тебе.

– Спасибо, но я не люблю украшений.

– Тогда считай волшебным амулетом.

Он опасливо рассмотрел камень:

– От чего помогает?

– Мозги проясняет, пробуждает творческие силы и… видишь лиловый камешек над изумрудом?

– Угу.

– Это аметист. Защищает от колдовских чар. – Она с улыбкой прильнула к его губам и направилась к арке, а кошка за ней. – Поспи часок. Ты устал. Проснешься и будешь работать. Когда придет время, найдешь меня. – И выскользнула в дверь.

Нэш, нахмурившись, поднес к глазам тоненький зеленый камень. Проясняет мозги. Ладно, не помешает. В данный момент мысли чисты, как дым.

Погладил аметист большим пальцем. Защищает от колдовских чар. Выглянул в окно вслед уезжавшей Моргане.

Пожалуй, тоже пригодится.

Глава 6

Надо не спать, а думать. Хотя кто может думать после случившегося за последние пятнадцать минут. Любой опрошенный за долгие годы парапсихолог рехнулся бы от показа Морганы. Но первым рациональным шагом должна стать попытка опровергнуть увиденное.

Нэш побрел обратно в гостиную, щурясь на потолок. Нельзя отрицать то, что видел и чувствовал. Возможно, со временем найдутся разумные альтернативы. Сначала необходимо принять удобную для размышлений позу. То есть лечь на диван.

Гипноз? Неприятно думать, что она ввела его в транс, вызвала галлюцинации, хоть такая возможность имеется. Сейчас, в одиночестве, в нее легче поверить.

Если не поверить ни в это, ни в другое логичное объяснение, то придется признать, что Моргана действительно та, кем упорно себя объявляет.

Потомственная колдунья с кровью эльфов.

Нэш сбросил туфли, пытаясь соображать. В голове только она – ее вид, вкус, темный незнакомый свет в глазах перед тем, как она их закрыла, подняв к потолку руки.

Тот же свет, как при трюке с графином и бренди.

Трюк, вспомнил он с екнувшим сердцем. Легче верить в трюк и отыскивать практический способ исполнения. Как может женщина поднять на шесть футов от пола мужчину весом в сто шестьдесят фунтов?

Телекинез? Возможно. Собирая материал для сценария «Темный дар», он поверил, что некоторые люди способны силой мысли и воли передвигать предметы. На его взгляд, это гораздо реальней какого-нибудь полтергейста.

Ученые дотошно исследуют фотографии, запечатлевшие летающие по комнате вещи, прыгающие с полок книги и прочее. Девочки часто уверены, что обладают способностью к телекинезу. Девочки становятся женщинами. Моргана определенно женщина.

Ученому исследователю потребуется нечто большее, чем голословное заявление, что она подняла его вместе с собой в воздух. Все-таки, может быть…

Нэш спохватился, сообразив, что думает и реагирует точно так, как вымышленный Джонатан Макджиллис в его сценарии. Не этого ли добивалась Моргана, посоветовав слушать пленки?

Ладно, послушаем. Он нажал кнопку, перемотал кассету, пустил запись. Из машинки поплыл ее голос:

«– Чтобы быть колдуньей, не обязательно участвовать в шабашах, как не обязательно становиться членом мужского клуба, чтобы быть мужчиной. Одни охотно присоединяются к сборищам, чувствуя себя спокойнее, увереннее, другие просто получают удовольствие от общения. – Краткая пауза, шорох шелка.

– Вы вступили куда-нибудь?

– Никуда. Группы и общества существуют по правилам, выдуманным кем-то другим. Кроме того, там любят давать поручения.

По комнате пронесся легкий смех.

– А некоторые из нас предпочитают собственное общество, свой образ жизни. Хотя история шабашей очень древняя. Моя прапрабабка была верховной жрицей сборища в Ирландии, а после нее ее дочь. Мне досталась от них ритуальная чаша, скипетр, несколько других церемониальных предметов. Может быть, вы заметили ритуальное блюдо на стене в холле. Его история уходит далеко за пределы эпохи костров.

– Каких костров?

– На которых сжигали ведьм во времена активного преследования. Оно началось в четырнадцатом веке и длилось триста лет. Как свидетельствует история, человечеству необходимо кого-то преследовать. В тот раз была наша очередь».

Моргана продолжала рассказывать, а он спрашивать, но теперь он с трудом вслушивался в слова. Сам голос чарует, пленит, предназначенный для лунного света, для тайн и полуночных обещаний. Закрыв глаза, почти можно поверить, что она здесь, свернулась рядом на диване, касаясь его длинными соблазнительными ногами, тепло дыша в щеку.

Он уплыл в сон с улыбкой.

Проснулся почти через два часа, еле продрав глаза, с тяжелой головой. Растер лицо руками, выругался на затекшую шею, прищурился на часы.

Неудивительно, что так крепко заснул. В последнее время сжигает энергию, держась на случайных закусках. Автоматически потянулся к литровой бутылке, хлебнул теплой содовой.

Может быть, это сон. Нэш сел, удивляясь, что сонная одурь мгновенно прошла. Может быть, просто сон. Но… Ощупал амулет на груди. Моргана надела его ему на шею и оставила вместе с тонким стойким запахом, который принадлежит только ей.

Ладно, хватит вспоминать и сомневаться в собственном рассудке. Она сделала то, что сделала. Он видел то, что видел.

Фактически разобраться нетрудно. Надо лишь адаптироваться и признать нечто новое. Когда-то космические полеты считались чистейшей фантазией. С другой стороны, несколько веков назад колдовство признавали без всяких вопросов.

Возможно, реальность во многом определяется веком, в котором живешь. Над этим стоит подумать.

Мозги заработали.

Нэш еще хлебнул воды, сморщился, закрутил пробку. Собственно, пить не хочется. Хочется есть. Проголодался, как зверь.

Хотя мысли гораздо важнее желудка. История стала раскручиваться катушка за катушкой. Впервые совсем ясно представилась. Охваченный волнением, как всегда в таких случаях, он вскочил, направился на кухню, приготовил чудовищный сэндвич, заварил самый крепкий на свете кофе и взялся за работу.

Моргана сидела на солнечной террасе Анастасии, завистливо восхищаясь роскошным садом, потягивая из стакана чудесный мятный чай со льдом. Отсюда видно широкое пространство голубого залива, лодки, качающиеся и скользящие под легким весенним бризом.

Дом стоит далеко от туристских путей, совсем в другом мире по сравнению с шумной Каннери-Роуд, с толпами и запахами Рыбацкого причала. На террасе, окруженной деревьями и цветами, не слышно ни одной машины. Только птицы, пчелы, ветер и вода.

Понятно, почему Анастасия здесь поселилась. Младшая кузина всегда стремилась к покою и уединению. О да, на границе земли и воды разыгрываются драмы, искривляются деревья, в вышине кричат чайки. А за стенами, ограждающими участок, царит мир и покой. На стены молчаливо взбирается крепкий плющ, на ухоженных клумбах блаженствуют цветы и сладко пахнущие травы.

Здесь легко себя чувствуешь, сюда тянет, когда тяжко на сердце. Место очень похоже на Анастасию, не в первый раз заключила Моргана. Прелестное, гостеприимное, без всякого коварства и обмана.

– Прямо из духовки, – объявила Ана, внося поднос.

– Боже, печенье со сливочной помадкой, мое любимое!

Кузина, фыркнув, поставила поднос на стеклянный столик:

– Утром вдруг захотелось испечь. Теперь ясно почему.

Моргана охотно откусила печенье и закрыла глаза, смакуя тающую во рту помадку:

– Будь благословенна.

Ана уселась так, чтобы видеть сад, лужайку и залив.

– Не ожидала тебя среди дня.

– Позволила себе продлить обеденный перерыв. Минди держит все под контролем.

– А ты?

– Как всегда.

Моргана не успела заблокироваться, Анастасия взяла ее за руку и почуяла дуновение грусти.

– Не могу не заметить беспокойства. Мы слишком близки.

– Конечно не можешь. Так же, как я не могла не приехать сегодня, даже рискуя тебя огорчить.

– Всегда с радостью помогу.

– Ты же травница, – небрежно сказала Моргана. – Как насчет настойки Helleborus Niger?

Ана улыбнулась. Helleborus, в просторечии черный морозник, слывет средством, исцеляющим от помешательства.

– Опасаешься за рассудок, дорогая?

– Наконец-то. – Пожав плечами, Моргана взяла другое печенье. – Или пойду легким путем: смешаю розу, дягиль, немножечко чеснока, специально сбрызну лунной пылью.

– Любовное зелье? – Анастасия попробовала собственное изделие. – Объект мне известен?

– Нэш, конечно.

– Конечно. Плохо дело?

На лбу Морганы залегла морщинка.

– Не знаю. Знаю, что не хочу быть чертовски сознательной. Привязать к себе мужчину проще простого.

– Только это тебя не устроит.

– Нет, – согласилась Моргана. – Даже не представляю. Поэтому действую обычным способом.

Она сделала глоток живительного чая, глядя на раздутые паруса лодок в заливе. Всегда считала себя свободной. Абсолютно свободной. А теперь, никого к себе не привязывая, сама связана.

– Честно признаться, никогда особо не думала, что чувствует по-настоящему влюбленный мужчина. Проблема в том, что на этот раз речь идет о моем собственном сердце, и это меня беспокоит.

Анастасия поняла, что тут она не поможет.

– Ты сказала ему?

Удивленная острой болью в душе, Моргана закрыла глаза:

– Не могу, когда сама в себе не уверена. Поэтому жду. С лунной ночи до рассвета, – заговорила она нараспев, – днем и ночью вижу это. Пока сердце его не сольется с моим, не найду я покоя, как ветер и дым. – Открыла глаза, выдавила улыбку. – Раньше это казалось слишком мелодраматичным.

– Любовь как воздух. Без нее жить нельзя.

– Но как понять, что это любовь?

Особенно актуальный и мучительный вопрос после расставания с Нэшем.

– По-моему, понимаешь, когда чувствуешь себя счастливой.

Пожалуй, верно, но как прийти к счастью?

– Тебе не кажется, что мы испорчены, Ана?

– Испорчены? Чем?

– Завышенными ожиданиями… – Моргана беспомощно махнула рукой. – Наши родители – твои, мои, Себастьяна – всегда уделяли друг другу и нам столько любви, щедро одаривали, поддерживали, понимали, уважали. Это не всем дано.

– Вряд ли постоянная истинная любовь может кого-то испортить.

– Разве недостаточно временного увлечения, страсти? – Моргана нахмурилась на пчелу, взобравшуюся на стебелек водосбора. – По-моему, вполне хватит.

– Кому-нибудь хватит. Надо понять, хватит ли тебе.

Моргана поднялась с недовольным ворчанием:

– Я в отчаянии. Не люблю терять контроль над ситуацией.

Анастасия с улыбкой подошла к кузине:

– Конечно, дорогая. Сколько помню, ты всегда поворачивала ход событий по-своему одной силой собственной личности.

Моргана на нее покосилась:

– Хочешь назвать меня хулиганкой?

– Вовсе нет. Это Себастьян хулиган. Скажем, у тебя просто сильная воля.

Отнюдь не смягчившись, она наклонилась, принюхалась к пышному пиону:

– Ладно, приму за комплимент. Хотя в данном случае сильная воля не помогает. – Пошла дальше по узкой каменной дорожке, вьющейся среди цветов и лоз. – Я его не видела больше недели. Господи боже… теперь ною, жалуюсь, еле на ногах держусь.

Ана со смехом стиснула ее руку:

– Ничего подобного. Ты просто нетерпеливая женщина.

– Правда, нетерпеливая, – признала Моргана. – Приготовилась избегать его в случае необходимости, а необходимости вообще не возникло. – Она бросила на кузину горестный взгляд. – Легкий укол для гордости.

– Звонила?

– Нет. – Губы надулись. – Сначала не звонила, думая, что нам обоим требуется время. Потом… – Всегда готова над собой посмеяться. – Потом не звонила, взбесившись, что он в дверь не ломится. Сам звонил несколько раз, в магазин и домой. Выпаливал пару вопросов об искусстве магии, неразборчиво бормотал, пока я отвечала, и разъединялся. – Кулаки сжались в карманах. – Я почти слышала, как в его крошечных мозгах скрипят малюсенькие колесики.

– Значит, работает. Писатели часто полностью уходят в работу.

– Слушай, – терпеливо молвила Моргана, – не отклоняйся от программы. Ты должна меня жалеть, а не его оправдывать.

Ана покорно подавила усмешку.

– Не пойму, что на меня нашло.

– Ты слишком мягкосердечная. – Моргана чмокнула кузину в щеку. – Но я тебя прощаю.

Над головой порхнула ярко-желтая бабочка. Ана рассеянно подняла руку, и парусник робко сел на ладонь. Она остановилась, погладила хрупкие крылышки.

– Не поведаешь ли, что собираешься делать с самовлюбленным писателем, который тебя с ума сводит?

Пожав плечами, Моргана дотронулась до глицинии.

– Думала отправиться в Ирландию на несколько недель.

Ана отпустила бабочку с наилучшими пожеланиями и повернулась к кузине.

– Пожелала бы счастливого пути, только должна напомнить, что бегство лишь затянет дело, но не решит проблему.

– Поэтому не пакую чемоданы. – Моргана вздохнула. – Перед моим уходом он поверил, что я колдунья. Хотела дать ему время освоиться.

Вот в чем суть. Ана утешительно обняла ее за талию, осторожно заметив:

– Возможно, для этого понадобится не один день.

– Конечно. – Моргана устремила взгляд к горизонту. Никому не известно, что там, за горизонтом. – «Еще до рассвета мы станем любовниками. Это я точно знаю. Только не знаю, что мне принесет эта ночь, счастье или горе».

Нэш пребывал в экстазе. Сколько помнится, сюжет никогда еще не вытекал с такой быстротой и ясностью. Обработка, завершенная в одну ночь прозрения, уже лежит на столе у агента. С прежними достижениями нечего беспокоиться о продаже, которая, судя по телефонному звонку ликующего агента, будет грандиозной. Факт тот, что он впервые даже не думал о продаже, производстве, конечном результате.

Слишком погрузился в историю.

Писал непрерывно. Вскакивал в три часа ночи, набрасывался на клавиатуру, днем хлебал кофе, сценарий гудел в голове, как улей. Ел, что попадалось под руку, спал, когда глаза уже не открывались, жил в искаженной реальности, созданной собственным воображением.

Видел обрывки сюрреалистических снов, себя с Морганой в эротических позах в вымышленном фантастическом мире.

Порой просыпался с почти нестерпимым желанием. Потом понимал, что сначала должен завершить дело, которое свело их вместе.

Иногда, проваливаясь в утомленный сон, как бы слышал ее голос.

Еще не время.

Но чувствовал, что время близится.

Телефонные звонки игнорировал, редко отвечал на сообщения на автоответчике. Если надо было подышать свежим воздухом, выносил ноутбук во дворик. Если бы можно было, потащил бы его с собой в душ.

Наконец, выхватывал из принтера каждую страницу завершенного варианта, царапал на полях заметки, что-то исправлял, подтягивал и подстраивал. Читая, уже знал, что это его лучшее произведение.

Никогда не работал быстрее. С тех пор как начал первую страницу, прошло всего десять дней. Проспал за это время часов тридцать– сорок, но не чувствовал усталости.

Находился в приподнятом настроении.

Собрав рукопись, полез за конвертом, копаясь в разбросанных книжках, заметках, тарелках.

Осталось одно – отнести сценарий Моргане. В конце концов, она его вдохновила, поэтому должна прочесть первой.

Отыскал помятый конверт, исчерканный заметками, корявыми рисунками, сунул туда листы и направился к выходу. К счастью, по дороге взглянул в зеркало.

Волосы стоят дыбом, отросла довольно приличная борода. С любопытством почесав подбородок, призадумался, не оставить ли. Может быть, и неплохо, однако он стоит в прихожей с конвертом в руках в одних красных боксерских трусах, с амулетом на серебряной цепочке, подаренным Морганой.

Пожалуй, стоит одеться, привести себя в порядок.

Через полчаса скатился с лестницы в более консервативных джинсах и синей футболке всего с одной дырочкой на левой подмышке. Надо признать, даже его шокировал вид своей спальни, ванной и прочих помещений. Будто там пару недель мародерствовала озверевшая армия.

Повезло отыскать чистую, не мятую, не заброшенную под кровать одежду. Чистого полотенца, конечно, не оказалось, пришлось вытираться салфетками. Нашлись бритва, расческа, туфли – уже хорошо.

Следующие пятнадцать досадных минут ушли на поиски ключей. Одному богу известно, как они попали на вторую полку холодильника, где лежит заплесневелый персик, но это факт. Кроме жалкого персика, обнаружилась еще пустая картонка из-под молока.

Крепко прижав к себе рукопись, Нэш направился к двери.

Только включив мотор и фары, он заметил, что уже почти полночь. Призадумался: может быть, позвонить, может быть, отложить до утра… Чертыхнулся и сорвался с места. Надо увидеть ее немедленно.

Моргана закрыла за собой дверь, шагнула в серебряный свет полной луны, пошла от дома в волнующемся вокруг тела церемониальном платье, подпоясанном ниткой кристаллов. В руках в простой корзинке все необходимое для празднования весеннего равноденствия.

Ночь радости, торжества, благодарения за новую весну, пришедшую на землю. Хотя взгляд у нее озабоченный. Этой ночью, по долготе равной дню, жизнь ее переменится.

Можно и не смотреть, сердце все сказало.

Как ни стыдно признаться, чуть не осталась дома, бросив вызов судьбе. Но это было бы трусостью. Надо пойти, совершить извечный ритуал.

Он придет, и она его примет.

На пути к роще по траве тянутся искаженные тени, в вечернем воздухе пахнет весной, ночными цветами, вскопанной для посева землей.

Слышен шум моря, глухой одинокий крик филина. Моргана не оглянулась в поисках белых крыльев. Еще не время.

Слышны другие звуки – тихое дыхание ветра в деревьях, шелест листьев, треск веток, музыка, доступная не каждому уху, – песня фей, которая старше человека.

Она не одна в тенистой роще под плывущими звездами. Здесь она никогда не бывает одна.

Близ волшебного места настроение переменилось, застилавшие взор тучи рассеялись. Остановившись, закрыв глаза, свободно опустив руки, Моргана впитывала ароматы и прелесть ночи.

Даже с закрытыми глазами видна белая луна, скользящая в черном небесном море, щедро льющая свет на деревья. От этого света в душе пробуждается столь же прохладная, чистая и чудесная сила.

Она осторожно открыла корзинку, вытащила белое покрывало с серебряной каймой, переходившее в ее семье из поколения в поколение. Кое-кто утверждает, что его подарил Мерлин[11] любимому юному королю. Расстелила его на земле, опустилась на колени, выложила маленький круглый пирог, прозрачную фляжку с вином, свечи, колдовской нож с надписями на рукоятке, небольшой венок из цветков гардении, разбросала на покрывале другие цветы – шпорник, водосбор, ветки розмарина, тимьян, лепестки роз.

После этого очертила круг. Сила забилась в кончиках пальцев жарче, настойчивее. Одна за другой вспыхнули свечи, испуская ровное пламя. Моргана встала в центре круга света, расстегнула пояс – кристаллы огненной ниткой просыпались на ткань, – выпростала руки из тонких рукавов, одежды упали к ногам тающим снегом. Свет окрасил золотом тело, исполняющее древний танец.

За пять минут до полуночи Нэш свернул на подъездную дорожку к дому Морганы и выругался, не увидев ни в одном окне света.

Придется разбудить. Кстати, надо спросить, долго ли спят колдуньи.

Впрочем, она все-таки женщина. Женщины склонны злиться, когда к ним врываешься среди ночи, вытаскиваешь из постели. Может быть, стоит как-нибудь сгладить дело.

Он вдохновенно сунул конверт под мышку, совершил грабительский налет на клумбу. Вряд ли Моргана заметит пропажу нескольких цветов из сотен. Купаясь в ароматах, нарвал охапку тюльпанов, горошка, нарциссов, желтофиолей и зашагал к двери. Не успел постучать, как Пэн дважды гавкнул. Ни на собачье предупреждение, ни на громкий стук свет не вспыхнул.

Нэш взглянул на дорожку, убедился, что ее машина на месте, снова с досадой забарабанил в дверь. Видно, спит как убитая. В душе всплеснулось нетерпение. Надо ее увидеть сейчас же.

Не желая сдаваться, положил конверт на ступеньки, позвонил в звонок. Пэн снова залаял, скорей с любопытством, чем с раздражением. Обнаружив, что дверь заперта, Нэш обошел дом сбоку, преисполнившись адской решимости добраться до нее этой ночью.

Почувствовав внезапный позыв, ускорил шаг, но где-то между входом и боковой террасой осознал, что оглядывается на рощу.

Вот куда надо идти. Хотя разум уведомил, что крайне глупо бродить по лесу ночью, сердце сказало другое.

Он шел очень тихо, возможно, из-за темноты и ветра. Почему-то кажется святотатством производить много шума. Нынче в воздухе присутствует что-то невыносимо прекрасное.

С каждым шагом кровь быстрее пульсирует в голове.

Вдали показалось белое призрачное сияние. Он окликнул Моргану, оглянулся на стремительный шорох. Сидевший на кривой кипарисовой ветке огромный белый филин под его взглядом бесшумно вспорхнул и полетел к центру рощи.

Сердце загрохотало в ушах, заколотилось о ребра. Ясно, даже если свернуть в другую сторону, все равно придешь на поляну.

Поэтому он двинулся вперед.

Она там, стоит на коленях на белом покрывале, залитая лунным светом, как серебристым вином.

Вновь собрался окликнуть, но онемел, ошеломленно глядя на круг из свечей, драгоценный пояс, цветы в волосах.

Замер в тени, пока она зажигала золотые искорки на белоснежных свечах, сбрасывала одежды, поднималась в великолепной наготе в центре огненного круга, кружилась в изящном танце. У него перехватило дыхание.

Лунный свет скользит по коже, ласкает груди, бедра, волосы струятся по спине эбеновым водопадом, лицо обращено к звездам.

Сон вспомнился так живо, что фантазия и реальность слились в одну потрясающую картину, в центре которой танцует Моргана. От сильного аромата цветов кружится голова, глаза на миг затуманились. Нэш затряс головой, стараясь сфокусировать взгляд.

Картина изменилась. Она вновь опустилась на колени, сделала глоток из серебряного кубка, пламя свечей поднялось высоко, окружило ее золоченой оградой, сквозь которую мерцает кожа, серебристые блики на груди и запястьях. Нежный голос ведет тихий распев, который становится громче и громче, словно в него вступают сотни других голосов.

На секунду роща наполнилась мягким эфирным сиянием, совсем другим, чем свет, трепещущим, пульсирующим, поблескивающим, как лезвие серебряного меча на солнце. В лицо повеяло теплом.

Высокие языки свечей вновь превратились в маленькие точки, эхо песни растаяло в тишине.

Она поднялась, оделась, подпоясалась.

Огромный белый филин, о котором Нэш вообще позабыл, зачарованный женщиной, дважды ухнул и облаком поднялся в небо.

Моргана оглянулась, тяжело дыша. Нэш вышел из тени с бешено колотившимся сердцем.

Моргана на миг замерла в нерешительности, слыша предупреждающий шепот. Нынешняя ночь принесет наслаждение, которого она еще не знала. Расплатой за это будет страдание, которого не пожелала бы.

Она улыбнулась и вышла из круга.

Глава 7

В голове кружатся тысячи мыслей, в душе бушуют тысячи чувств. Она идет к нему в платье, окутавшем ее лунной пылью, и все чувства, все мысли свелись к одному – к ней.

Хотел что-то сказать – что-нибудь, – объяснить, что чувствует в данный момент, и не смог с перехваченным горлом. Это не просто желание женщины, а нечто неизвестное, еще никогда не испытанное, чего не опишешь и не объяснишь.

В этом волшебном месте, в эту зачарованную секунду существует лишь эта женщина. Тихий терпеливый внутренний голос нашептывал, что он всю жизнь ее ждал.

Моргана остановилась на расстоянии вытянутой руки. Между ними кружатся в вальсе мягкие молчаливые тени. Остается сделать единственный танцующий шаг, чтобы очутиться в его объятиях. А она боится переступить черту, за которой нет пути назад. Не сводит с него глаз, хотя кожу пощипывают пальчики страха. Он явно ошеломлен, растерян – ничего удивительного. Если чувствует даже ничтожную долю ее опасений и ее желаний, имеет на то полное право.

Обоим придется несладко. После нынешней ночи связь будет скреплена печатью. Какое бы решение они ни приняли завтра, связь останется нерушимой.

Она протянула руку к букету в его руках. Знает ли он, что эти цветы символизируют любовь, страсть, верность, надежду?

– Сорванные в полночь цветы несут в себе чары и тайны ночи.

Нэш забыл про букет и взглянул на него, будто только очнулся от сна.

– Я их в твоем саду нарвал.

На губах засияла чудесная улыбка. Он не знаком с языком цветов. Что-то направило его руку.

– От этого они пахнут не менее сладко, подарок не менее дорог. Ты знал, где меня искать.

– Д-да… – Нельзя отрицать, что его неуклонно тянуло в рощу.

– Зачем пришел?

– Хотел… – Вспомнилось неудержимое желание выйти из дому, увидеть ее. Нет, есть что-то важнее и проще. – Ты мне нужна.

Моргана впервые отвела глаза. Он источает пламенное желание, которое разжигает и манит. Если не остановишь, то свяжешься с ним так прочно, что не помогут никакие чары и заклятия.

Ее сила не всемогуща. Исполнение желаний не всегда гарантировано. Принять его сегодня значит рискнуть всем, включая возможность оставаться одной.

До нынешней ночи она больше всего ценила свободу. Вновь взглянув ему в глаза, отказалась от драгоценного достояния.

– То, что я тебе сегодня отдам, отдам по своей собственной воле. То, что получу от тебя, приму без сожаления. – Глаза сверкнули, видя то, чего он не видит. – Запомни это. Иди за мной. – Она ввела его в круг света.

С первого шага почувствовалась перемена. Воздух чище, запахи живее, словно взошел на вершину утеса, где еще никто не бывал. Даже звезды кажутся ближе, видны лучи лунного света, сверкающие серебром на деревьях. Но женщина все та же, крепко держит его за руку.

– Что это за место? – Голос упал до шепота – не от страха, а из уважения. Они как бы плыли в воздухе, наполненном звуками арфы.

– Ему не нужно название. – Моргана расстегнула пояс из кристаллов и вновь улыбнулась. – Есть много видов магии. Мы сотворим свою здесь. Никому не причиним вреда.

Медленно положила пояс на край покрывала, повернулась к нему лицом, залитым лунным светом, открыла объятия, приняла его и подставила теплые мягкие губы.

Он почувствовал сладкий вкус выпитого ею вина и ее собственный – гораздо сильней и богаче. Как можно жить без этого пленительного и пьянящего вкуса?

С вырвавшимся из глубины души стоном Нэш притянул ее ближе, смяв цветы в букете, напоившие ночь ароматами. Оторвался от губ, покрывая лицо лихорадочными поцелуями.

Она с закрытыми глазами видела пляшущее пламя свечей, колеблющиеся тени – свою и его, – слышала чистое глубокое дыхание ветра в листве, магическую ночную музыку, собственное имя, слетевшее с мужских губ. Но испытывала сильные реальные чувства, которых никогда не питала ни к кому другому. Вторично отдала ему сердце, источник эмоций переполнился до краев и разлился неиссякаемым ровным потоком.

Содрогнулась, боясь утонуть, захлебнуться. Он, что-то шепча, обнял ее крепче, то ли удовлетворяя потребность, то ли ища утешения. Она успокоилась и сдалась.

Захватчица сдалась в плен.

Нэш боролся с когтистым зверем, который разрывал внутренности, требуя взять ее в сей же миг и насытиться. Никогда еще он не испытывал такого голода и жажды.

Вцепился в длинные черные волосы, чтоб не сорвать с нее платье. Темный инстинкт подсказывал, что она согласится без промедления удовлетворить аппетит. Но так нельзя. Не здесь. Не сейчас. Уткнувшись лицом в ее шею, подавил неуемную жажду.

Она поняла, оценила, хотя сердцебиение не утихло. Он хочет ее взять, она хочет отдаться. Все зависит от его выбора. Даже не глядя, известно, что соитие этой ночью навсегда отразится на судьбе обоих.

– Нэш…

Он тряхнул головой, отстранился, обхватил ее лицо руками. Руки не слушались, дыхание сбилось, пристальные глаза потемнели. Может, они заглядывают в ее душу?

– Ты меня жутко пугала, – с трудом выдавил Нэш. – Я боялся до чертиков. А сейчас не боюсь. Знаешь?

– Знаю. Это важно.

– Важно. – Он прерывисто вздохнул. – Теперь боюсь причинить тебе боль.

Причинишь, несмотря на любую защиту. Однако не сегодня.

– Не бойся.

Он прижался щекой к ее щеке. Он был уверен, что никогда не причинит ей никаких неприятностей. Это невозможно. Желание еще бьется в крови, но уже в другом темпе. Руки стали тверже, спуская с плеч платье.

Радость толкнулась в сердце мягким, бархатным кулаком. Он уже видел ее обнаженной, танцующей в круге, только то был как бы сон о пленительном, недосягаемом призраке.

А теперь перед ним просто женщина, до которой можно дотронуться, и руки не пройдут насквозь.

Сначала кончики пальцев пробежались по щекам, губам, скулам, по нежному горлу. Вполне реально. Под теплой кожей бьется пульс.

Колдунья или простая смертная, она принадлежит ему, даря наслаждение, счастье и ласки в сумрачном свете среди старых молчащих деревьев. Настоящая чистая магия.

Ее взгляд изменился, наполнился желанием и предвкушением. Любопытные руки ощупали изгиб плеч, спустились до локтей и опять поднялись. Дыхание возбужденно участилось, губы приоткрылись.

Руки медленно потянулись к груди, тихо и терпеливо погладили мягкие холмики, прижали большими пальцами напрягшиеся, отвердевшие соски.

Она не могла шевельнуться. Если б даже из леса вырвались адские псы, скаля зубы, все равно не сдвинулась бы с места. Понимает ли он, что навсегда пленил ее своей нежностью?

Кроме него, ничего больше не существует. Перед глазами только его лицо, чувствуются только его руки.

Руки прошлись по телу, потянулись за спину, погрузились в волосы. Глупо искать слова, когда можно столько сказать одними прикосновениями.

Дивные формы, гладкая кожа, упругие мышцы – настоящее пиршество. Но приятнее не утолять голод, а пробовать, смаковать, упиваться. Какой силой должен обладать мужчина, чтобы женское тело зазвучало под его руками? Пальцы с несказанным восторгом скользнули по прелестным бедрам вниз и снова вверх.

Она тоже разгорячилась, колени подогнулись, он уложил ее на покрывало, принялся исследовать тело губами.

Захлестнутая волной эмоций, Моргана сдернула с него футболку, соприкоснулась с обнаженной кожей. Судя по напряженным мышцам, нежность требует от него больших усилий, чем бешеная страсть. Она стянула с него джинсы, отшвырнула в сторону, и он стал таким же беспомощным и уязвимым.

Сладкое, безрассудное удовольствие, долгое, нескончаемое наслаждение. В слабом лунном свете они дарят друг другу бесценные подарки. Экзотические ароматы рассыпавшихся цветов смешиваются с запахами ночи, листья шелестят на ветру, ярко горят прямые языки свечей.

Даже когда страсть взяла верх и они покатились по лепесткам и скомканному шелку, не было слышно ни звука. Где-то в тенях опять крикнул филин, свечное пламя вскинулось копьями, оградив круг, никого не впуская.

Она содрогалась всем телом уже не от волнения и не от страха. Обняла его, и он вошел.

Под шум крови в ушах взглянул в открытые глаза, в темную синеву с мерцающими золотыми звездами, столь же великолепными, как на небе.

Исполняя вместе с ним всемогущий древнейший танец, она чувствовала всю его красоту, волшебство, превосходящее ее способность творить чудеса. Он с ней полностью слился, больно, но нежно. По щекам скатились две сверкающие слезинки, тело выгнулось в последнем усилии.

Он полностью излился в нее, молитвенно выкрикнув имя, зарылся лицом в ее волосы. В бархатном небе пламенем промелькнула упавшая звезда.

Шло время. Минуты, часы – не имеет значения. Под ним мягкое, желанное, расслабленное женское тело. Так бы и лежал до рассвета.

Впрочем, пора и честь знать.

Он шевельнулся, она его удержала, зажала в тиски руками и ногами.

– Даже если я похудел, – сказал Нэш, – осталось добрых шестьдесят фунтов. Вдобавок хочу на тебя посмотреть. – Приподнялся на локтях, доставил себе удовольствие.

Волосы растеклись на белой ткани черным шелком, в котором запутались цветы, напомнив о цыганках, феях… и колдуньях.

– Что бывает со смертным, который занялся любовью с колдуньей?

На губах медленно расплылась коварная улыбка.

– Видел каменных горгулий на башне моего дома?

Он открыл рот и снова закрыл. Моргана звучно рассмеялась, игриво пробежалась пальцами по спине:

– Как ты легковерен! И это прекрасно.

В столь волшебный миг не приходится обижаться.

– По-моему, вопрос вполне логичный. Ты же… знаю, усвоить пока не могу. Даже после увиденного этой ночью. – Он взглянул ей в глаза. – Я за тобой подсматривал.

– Да.

– В жизни ничего прекрасней не видел. Ты, свет, музыка… – Он сдвинул брови. – Слышалась музыка.

– Для тех, кто слышит. Для тех, кому позволено слышать.

Можно согласиться после всего прочего.

– Что ты делала? Похоже на какую-то церемонию.

– Сегодня весеннее равноденствие. Магическая ночь. Мы с тобой тоже творили здесь магию.

Не удержавшись, он чмокнул ее в плечо:

– Звучит банально, но со мной никогда так не было.

– Правда, – вновь улыбнулась она. – Никогда.

Сердце екнуло – член внутри отвердел, губы снова прильнули к губам.

– Еще, – шепнула Моргана.

Когда ночь близилась к утру, они оделись. Натягивая футболку, Нэш смотрел, как Моргана собирает измятые цветы.

– Брось, я еще нарву.

Она с улыбкой прижала букет к груди:

– Эти вполне годятся.

Он изумленно смотрел, как в ее руках цветы становятся пышными, свежими, будто только что сорванные.

– Вряд ли скоро привыкну.

Она сунула ему букет:

– Подержи, пока круг уберу. – Погасила свечи взмахом руки и, тихо напевая, принялась собирать их с земли. – Круг, начерченный при луне, поднимайся ко мне. Дело сделано навсегда, никому не причинив вреда. С любовью и благодарностью отпускаю. Будет так, как я пожелаю.

Положила последнюю свечу в корзинку, подняла покрывало, свернула и отложила.

– Неужели это все?

– Все, как правило, гораздо проще, чем кажется. – Протянула руку, обрадовалась, что он ее принял. – Поэтому просто спрошу: не разделишь ли со мной постель на остаток ночи?

– Не сомневайся.

Невозможно насытиться. Всю ночь они, не размыкая объятий, то погружались в сон, то погружались в любовь в тускневшем лунном свете.

Теперь, когда солнце розово светится за закрытыми веками, она уткнулась носом ему в ухо.

Нэш начал просыпаться с улыбкой, что-то бормоча, чувствуя на груди приятную тяжесть теплой головы. Зубы покусывают и щекочут ухо – видно, она не прочь лениво заняться утренней любовью. Испытывая то же самое желание, он потянулся к ее волосам. Рука застыла в воздухе.

Почему голова лежит на груди, а губы дотягиваются до уха? Это анатомически невозможно. С другой стороны, на его глазах она делала невозможное с точки зрения элементарных законов реального мира. Но это слишком дико. Наполовину проснувшееся сознание взбунтовалось.

Неужели перед открывшимися глазами предстанет столь кошмарная фантастическая картина, что он завопит среди ночи?

Уже день, напомнил себе Нэш. Хотя дело не в том.

Рука осторожно коснулась мягких тонких волос. Боже святый, голова не та, другая, изменившаяся, превратившаяся… Голова под рукой шевельнулась, он сдавленно вскрикнул.

Лежащая на груди кошка самодовольно смотрит на него немигающими янтарными глазами. По щеке скользнуло что-то холодное – Пэн стоит двумя лапами на постели, с любопытством склонив набок огромную серебристую голову.

– Господи помилуй…

Пока мозги прояснялись, а пульс успокаивался, Луна поднялась, потянулась, принялась месить лапами грудь, глухо мурлыча, как бы посмеиваясь.

– Ладно, ты меня надула. – Он обеими руками погладил пушистую голову.

Пэн принял это за приглашение и вскочил на кровать, приземлившись на самую чувствительную часть тела. Нэш глухо охнул и сел, сбросив кошку, которая натолкнулась на пса. Поднялась суматоха, вой и рычание, полетела шерсть.

– С животными играешь?

Пытаясь отдышаться и втягивая сквозь зубы воздух, он увидел стоявшую в дверях Моргану. Заметив хозяйку, Луна хлестнула Пэна по морде хвостом, забралась на подушку, развернулась, уселась и стала вылизывать лапы. Семьдесят собачьих фунтов намертво пригвоздили ноги Нэша.

– Видно, мои любимцы тебя обожают.

– Угу. Одна счастливая семейка.

Она направилась к кровати с дымящейся кружкой в руке, успев надеть красный халатик с бисером и вышивкой на плечах, с крошечными кнопками спереди до подола, который заканчивается в нескольких дюймах над сексуальными коленками.

Расстегивать по одной или сразу рвануть? В нос ударил запах, почти столь же экзотический и соблазнительный, как ее духи.

– Кофе?

Моргана села на краешек кровати, принюхалась:

– Кажется, да.

Нэш с ухмылкой дотронулся до затейливо сплетенной косы:

– Очень мило с твоей стороны.

В глазах мелькнуло удивление.

– Что? По-твоему, я сварила кофе, налила кружку и подала в постель за твою неимоверную привлекательность?

Должным образом устыдившись, он бросил на кружку долгий томительный взгляд.

– М-м-м…

– На этот раз случайно угадал, – перебила она.

Нэш взял протянутую кружку, отхлебнул. Лучше не найти к западу от Миссисипи, хотя он не слишком искушенный ценитель – как правило, сам заваривает бурду.

– Спасибо. – Пальцы поймали серьгу со сложным переплетением жемчуга и камней. – Значит, я привлекательный?

– Очень. – Больше того, молчаливо признала Моргана. Вокруг сонного лица спутанные, выгоревшие на солнце волосы, на удивление мускулистая грудь, умелые теплые губы – сплошное великолепие.

Жалко уходить.

– Мне надо на работу.

– Сегодня? В национальный праздник?

– Что за праздник?

От нее пахнет ночью, цветами, расцветающими в звездном свете.

– День всеобщей любви[12]. Дань шестидесятым годам. Знаешь, как его отмечают?

– Воображаю. Очень изобретательно. Только у меня магазин.

– Непатриотично с твоей стороны. Я шокирован.

– Пей кофе. Завтрак на кухне.

– Подними меня. – Он схватил ее за руку, которую она не успела отдернуть.

– Иди спи на здоровье, больше меня не задерживай.

Скосив на нее глаза, он принялся целовать ее пальцы.

– А я бы надолго тебя задержал.

Колени ослабли.

– Позже будет возможность.

– Поужинаем?

– Поужинаем. – Кровь загудела, и она не смогла вырвать руку.

– Может, что-нибудь купить, принести?

– Может быть.

– В полвосьмого?

– Годится. Выпусти Пэна, ладно?

– Конечно. И еще, Моргана…

– Нэш, я действительно не могу…

– Не волнуйся. – Приятно, что она волнуется. – Я тебя не задержу. – Слишком заманчиво думать о том, что будет через несколько часов. – Просто хочу сказать, что оставил кое-что вчера вечером на парадной лестнице. Надеюсь, найдешь время прочесть.

– Сценарий? Закончил?

– Практически да. Хочу знать твое мнение.

– Тогда постараюсь. До встречи.

– До вечера. – Он улегся с остывавшим кофе и внезапно выругался.

Моргана оглянулась с порога:

– В чем дело?

– Я поставил машину прямо за твоей. Дай какие-нибудь штаны.

– Да что ты в самом деле! – рассмеялась она и ушла в сопровождении Луны.

– М-да, – кивнул Нэш дремавшему Пэну. – Наверняка сама справится.

Снова сел, приготовившись пить кофе в одиночестве. Прихлебывая, впервые заинтересовался, что окружает Моргану в ее самых приватных покоях.

Обстановка, разумеется, театральная. Ей повсюду сопутствует театральность. Спальня оформлена в смелых цветах драгоценных камней. Бирюзовые стены, изумрудное покрывало, которое они сбросили ночью, размытые оттенки тех же красок в разлетающихся занавесках на окнах. Под одним окном мягкий диван с сапфировой обивкой, заваленный пухлыми подушками гранатового, аметистового и янтарного цветов. Над ним изящная лампа с круглым колпаком, лиловым, как раннее утро. Сама кровать потрясающая – море смятых простыней между массивным резным изголовьем и изножьем.

После пары дружеских толчков лежавший на ногах Пэн послушно перебрался на середину постели и засопел. Заинтригованный, голый Нэш побрел по комнате с кружкой в руке.

На ночном столике стоит полированный серебряный дракон, задрав голову и взмахнув хвостом. Фитиль в открытой пасти извещает, что он дышит огнем. Очаровательный туалетный столик с зеркалом и мягким стулом – чисто женская финтифлюшка. Легко представить, как Моргана сидит за ним с инкрустированным камнями гребнем, расчесывает волосы, протирает лосьонами из разноцветных стеклянных бутылочек и смазывает кремом лицо, щурясь на солнце.

Не удержавшись, он схватил флакончик, вытащил длинную хрустальную пробку, понюхал. Мгновенно почуял ее присутствие, почти увидел воочию. Вот в чем сила женской магии.

Черт побери, не хочется ждать целый день. Даже часа не хочется.

Полегче, Керкленд, предупредил себя Нэш. Она ушла пять минут назад. Что за одержимость? Можно подумать, она тебя околдовала. Возникло секундное замешательство, от которого он отмахнулся. Никаких чар. Он хорошо знает, что делает, полностью контролирует свои действия. Просто в спальне слишком многое напоминает о ней и внушает желание.

Нахмурившись, провел пальцем по гладким разноцветным камням, горкой насыпанным в чашу. Одержимость тоже легко объяснить. Она необыкновенная женщина. После всего, что узнал и увидел, совершенно естественно думать о ней чаще, чем о ком-то другом. В конце концов, в сверхъестественной сфере он чувствует себя как дома. Моргана служит живым доказательством существования сверхъестественного в обычном мире.

Потрясающая любовница, свободная, щедрая, на удивление отзывчивая. Умная, остроумная, с юмором и живым телом. Подобное сочетание заставит любого мужчину на такую молиться. Добавьте налет волшебства, и получится нечто неотразимое.

Вдобавок она помогла со сценарием. Чем больше думаешь, тем сильнее убеждаешься, что на нынешний день это лучшая его работа.

А вдруг ей не понравится? Мысль вскочила в голову бородавчатой жабой, и Нэш тупо уставился в пустое пространство. Постель и нечто неуловимое, не имеющее названия, не означает, что она поймет и оценит его труд.

Зачем дал сценарий до окончательной отделки, черт побери?

Ужас. Он раздраженно схватил джинсы, направился в душ. Теперь несколько часов предстоит дергаться. Интересно, как он дошел до того, что по любому поводу сходит с ума из-за женщины?

Глава 8

Лишь через четыре с лишним часа Моргане удалось выпить чаю и на минуточку уединиться. По горло занятая покупателями, телефонными звонками, доставленными товарами, она успела бегло просмотреть только пару страниц.

Заинтригованная прочитанным, злилась на любую помеху. Наконец поставила чайник, поклевывая терпкий зеленый виноград. Минди в торговом зале обслуживает студентов. Оба мужского пола, так что помощь ей не понадобится.

Моргана со вздохом заварила чай, поставила настаиваться, уселась за сценарий.

Через час позабыла про остывший чайник. С восторгом вернулась к первой странице, принялась перечитывать. Блистательно. Можно гордиться, что любимый мужчина способен создать столь умное, увлекательное произведение.

Конечно, он талантлив. Его фильмы захватывают и впечатляют. Но прежде она никогда не читала сценариев. Почему-то считала их общей схемой, голым костяком, который режиссер, актеры и операторы облекут плотью для зрителей. А здесь столько разнообразной фактуры, живого духа жизни, будто перед тобой не слова на бумаге, а реальность, которую видишь, слышишь и чувствуешь.

Когда актеры, операторы и режиссеры добавят свои краски, Нэш наверняка станет автором лучшего фильма десятилетия.

Поразительно, что у мужчины, которого она признала очаровательным, несколько самоуверенным, сосредоточенным на собственной персоне, такой богатый внутренний мир. Хотя прошлой ночью в нем обнаружился неисчерпаемый источник нежности.

Отложив рукопись, Моргана с усмешкой откинулась на спинку стула. Вечно хвасталась своей проницательностью. Сколько еще сюрпризов спрятано в рукаве Нэша Керкленда?

В голове зреет следующий замысел, бурлит вдохновение, а он никогда не упустит хорошей идеи.

Нэш слегка поморщился, вспомнив указание не запирать заднюю дверь. Хотя едва ли, учитывая репутацию Морганы и рыщущего на участке пса-волка, кто-либо посмеет к ней вломиться.

Вдобавок она наверняка наложила на дом ограждающие заклятия.

Все будет замечательно, решил он, расставляя в вазах охапки цветов – на сей раз честно купленных. Цветы как бы жили собственной жизнью: стебли перепутались, головки поникли. После неоднократных попыток придать им живописный вид все равно похоже, будто их сунул в банку беспечный десятилетний мальчишка. Заполнив три вазы, Нэш охотно признал, что никогда не станет художником-оформителем.

Впрочем, запах приятный.

Часы велят поторапливаться. Он присел перед топкой, разжег огонь, потратив гораздо больше сил и времени, чем в прошлый раз Моргана, но в конце концов пламя весело лизнуло поленья. Фактически камин нужен не из практических соображений, а только для впечатляющего эффекта.

Итак, сцена тщательно подготовлена. Стол на двоих накрыт белой скатертью, найденной в ящике буфета в столовой, где есть свои преимущества – высокие потолки и огромный камин, – но в гостиной все-таки уютнее.

Прелестный старый фарфоровый сервиз со сверкающими белыми тарелками с розочками на ободках, тяжелые серебряные приборы, хрустальные бокалы для шампанского, темно-розовые камчатные салфетки, свернутые аккуратными треугольниками, – все нашлось в этом доме.

Идеально.

Черт побери, а музыка? Совсем забыл о музыке… и о свечах. Нэш метнулся к стерео, просмотрел обширное собрание записей, выбрал Шопена, хоть классической музыке предпочитал «Роллинг стоунз». Вставил диск, одобрительно кивнул после первых аккордов и отправился за свечами.

Через десять минут в гостиной горели десятки свечей, испуская ароматы ванили, жасмина, сандала.

Едва он успел уважительно хлопнуть себя по плечу, как послышался шум подъезжавшего автомобиля. Нэш бросился к дверям, обогнав Пэна на пару дюймов.

Увидев во дворе его машину, Моргана повела бровью, ничуточки не рассердившись, что он опередил ее почти на полчаса. С улыбкой направилась к двери, зажав под мышкой сценарий, держа в другой руке бутылку шампанского.

Нэш распахнул дверь, схватил ее, впился в губы сладострастным долгим поцелуем. Пэн изо всех сил старался между ними втиснуться, поздороваться с хозяйкой.

– Привет, – сказал Нэш, оторвавшись от губ.

– Привет. – Она сунула ему конверт и бутылку, наклонилась погладить пса, закрыла за собой дверь. – Рановато явился.

– Знаю. – Он взглянул на этикетку. – Ого! Что-то празднуем?

– Разумеется. – Моргана выпрямилась, коса упала с плеча. – Собственно, небольшой поздравительный подарок. Надеюсь, поделишься.

– Всегда готов. С чем ты меня поздравляешь?

– Вот с этим, – кивнула она на конверт. – Со сценарием.

Тугой комок в желудке ослаб впервые за день.

– Тебе понравилось?

– Нет. Я в него влюбилась. Дай мне передохнуть, потом объясню.

– Пошли. – Переложив бутылку и конверт в одну руку, он другой обнял ее. – Как прошел день?

– В сплошной суете. Придется попросить Минди поработать со мной еще часа два в день. Мы сегодня… – На пороге гостиной Моргана умолкла.

В мистическом романтическом свете свечей поблескивает серебро, радужно вспыхивает хрусталь, пахнет цветами и воском, призрачно звучат скрипки, тихо тлеет огонь в камине.

Ее нечасто удается ошеломить. Навернулись слезы, в душе вспыхнуло невыносимо яркое, чистое чувство, перед глазами засверкали десятки звезд.

– Это все ты устроил? Для меня?

Нэш смутился:

– Должно быть, эльфы.

Улыбающиеся губы прильнули к губам.

– Обожаю эльфов.

Он шагнул к ней, прижался всем телом:

– А сценаристов?

– Учусь ценить.

– Хорошо. – Желая обнять Моргану, Нэш обнаружил, что руки заняты. – Давай я все это положу, откупорю шампанское.

– Превосходная мысль. – Моргана с долгим блаженным вздохом сбросила туфли, а Нэш, подойдя к бутылке, уже стоявшей в ведерке со льдом, продемонстрировал идентичную этикетку:

– Телепатия?

– Возможно.

Он отбросил конверт в сторону, сунул принесенную бутылку в лед, откупорил первую с веселым хлопком и шипением, наполнил бокалы, чокнулся с Морганой:

– За магию.

– Как всегда, – шепнула она, отхлебнула вина, взяла его за руку, потащила к дивану, где можно свернуться клубочком, глядя на огонь. – А чем ты занимался сегодня, кроме того, что высвистывал эльфов?

– Хотел предстать перед тобой в образе Кэри Гранта[13].

– Ты мне в любом образе нравишься, – усмехнулась Моргана.

Нэш самодовольно забросил ноги на журнальный столик.

– Очень долго старался расставить цветы, как в кино.

Она огляделась:

– Согласимся, что твои таланты не распространяются на составление букетов, но мне нравится.

– По-моему, сами старания дорогого стоят. Еще подчистил сценарий. Думал о тебе. Ответил на звонок чертовски взволнованного агента. Снова думал о тебе…

Она со смехом положила голову ему на плечо. Дом. Она дома. Целиком и полностью.

– Кажется, день весьма продуктивный. Что взволновало твоего агента?

– Похоже, звонок весьма заинтересованного продюсера.

– Насчет сценария?! – радостно воскликнула Моргана.

– Угадала с первого раза. – Непривычно… нет, потрясающе, что за тебя кто-то искренне переживает. – Фактически я послал только общий набросок, но, поскольку мои прежние работы известны, мы уже договорились. Пускай рукопись пару дней полежит и дозреет, я потом еще раз посмотрю и отправлю.

Они снова чокнулись.

– Это не везение, а магия. Здесь, – палец прикоснулся к виску, ткнулся в грудь, – и здесь. В общем, там, где рождается воображение.

Впервые за свою взрослую жизнь Нэш чуть не покраснел.

– Спасибо. Без тебя ничего бы не вышло.

Моргана усмехнулась:

– Не буду спорить.

Нэш лениво погладил ее косу на плече. Черт возьми, хорошо сидеть в конце дня с тем, кто тебе по-настоящему дорог.

– Потешь мое самолюбие, расскажи, что понравилось.

– Вряд ли следует тешить твое самолюбие, но я расскажу.

– Не спеши и не упускай ничего.

– Все твои фильмы своеобразны, сотканы из живой ткани. Даже когда кровь рекой льется или что-то жуткое бьется в окно, зритель чувствует не просто страх – нечто большее. Здесь ты пошел еще дальше, хотя многие сердца замрут от сцены на кладбище и кошмара в мансарде. Сюжет рассказывает не просто о колдовстве, добрых и злых силах, а о людях и о человечности, о вере в чудо, доверии к своему сердцу. Он воспевает тех, кто отличается от других, даже если с ними трудно смириться. Наконец, там есть любовь при всех страданиях, ужасах и разбитых сердцах. Это нужно всем.

– Ничего, что Кассандра налагает заклятия с помощью кладбищенской земли и поет песнопения над кипящим котлом?

– Это право художника, – ответила Моргана, вздернув бровь. – Я способна смириться с твоим творческим воображением. Даже когда она готовится продать душу дьяволу ради спасения Джонатана.

Нэш осушил бокал:

– Добрая сила Кассандры обязательно должна столкнуться со злой, иначе в сюжете не будет накала. Существуют основные правила создания страшилок. Хотя это не совсем страшилка, они здесь вполне применимы.

– Абсолютное добро против абсолютного зла?

– Именно. Невинный должен пострадать, совершить переходный обряд[14], пролить кровь…

– Чисто мужская точка зрения, – сухо заметила Моргана.

– Или чисто женская. Я не сторонник дискриминации по половым признакам. Добро побеждает ценой больших жертв.

– Согласна.

– Есть еще одно правило, мое любимое. Зритель должен постоянно гадать, не вырвется ли на свободу побежденное зло после того, как погаснет экран.

Она надула губы.

– Всем известно, что зло обязательно вырывается на свободу.

– Вот именно, – усмехнулся он. – Время от времени мы точно так же гадаем, не вылезет ли ночью чудовище из чулана, когда выключишь свет и останешься в одиночестве. Или что на самом деле шуршит в кустах за окном, скрывается в тенях, готовое выскочить…

Моргана вздрогнула и чертыхнулась на дверной звонок, а Нэш расхохотался:

– Я сам открою.

– Давай.

Она с достоинством одернула юбку, взяла себя в руки. Проклятье, до того хорош, что сдалась со всеми потрохами, хотя надо было бы подумать хорошенько.

Нэш привел высокого костлявого мужчину с гигантским подносом в руках, в белом смокинге с красным галстуком-бабочкой. Над нагрудным карманом выстрочено «Морис».

– Ставьте на стол, Морис.

– Джордж, – виновато поправил мужчина.

– Отлично. Выкладывайте еду.

– Боюсь, это займет несколько минут.

– Время есть.

– Кофейный мусс надо держать на холоде, – пробормотал Джордж.

Нэш понял, что бедняга привык без конца извиняться.

– Отнесу на кухню, – вызвалась Моргана, взяла судок и, уходя, услышала, как Джордж огорченно бормочет, что итальянского цикория не оказалось, его заменили цикорным салатом.

– Зарабатывает на пропитание, готовя еду, – объяснил Нэш, когда она вернулась. – Жалуется на беспечных мальчишек-разносчиков, которые неосторожно обращаются с грибами.

– Варвары.

– И я так сказал. Приободрил Джорджа. Или его чаевые приободрили.

– Что же он нам принес? – Моргана обошла вокруг стола. – Цикорный салат.

– Итальянского цикория…

– …не было. Слышала. М-м-м, омары.

– Фирменное блюдо Мориса.

– Естественно. Морис действительно существует?

– Джордж с прискорбием сообщил о кончине патрона три года назад. Но дух его живет.

Моргана засмеялась и принялась за еду:

– Весьма находчивый номер с заказом.

– Я подумывал о корзинке цыплят, но решил произвести на тебя более сильное впечатление.

– Произвел. – Она обмакнула кусочек омара в топленое масло, отправила в рот, осторожно погладила его по руке. – И декорация впечатляет. Спасибо.

– Пожалуйста. – Есть надежда сидеть с ней, только с ней, в десятках других декораций в отсутствие других актеров.

Нэш одернул себя, недовольный столь серьезными неотвязными мыслями. Чтобы поднять настроение, налил еще шампанского.

– Интересно бы узнать насчет бала племянницы миссис Литтлтон.

Моргана удивленно сморгнула, запрокинула голову, звонко расхохоталась:

– Боже, какой ты романтик!

– Просто любопытно. – Нэш не сдержал ухмылку. – Ладно. Мне тоже нравится хеппи-энд: «дальше они жили счастливо». Договорилась она с тем парнем?

Моргана съела еще кусочек.

– Кажется, набралась смелости пригласить.

– Молодец. И?..

– Ну, я слышала доклад из вторых рук, от миссис Литтлтон, поэтому не ручаюсь за точность.

Нэш легонько щелкнул Моргану по носу:

– Слушай, детка, я писатель. Не надо делать паузы для драматического эффекта. Выкладывай.

– Насколько понимаю, парнишка побагровел, заикнулся, поправил симпатичные очки в роговой оправе и выдавил, что, пожалуй, пойдет.

Нэш торжественно поднял бокал:

– За Джесси и Мэтью.

Моргана тоже подняла бокал:

– За первую любовь, самую сладкую.

Успешно избежав подобного опыта, он слегка усомнился.

– Что у тебя было в школе, милочка?

– Почему ты уверен, что было?

– Разве не у всех бывает?

Она чуть-чуть вздернула бровь.

– Правда, был один парень. Его звали Джо, он играл в баскетбольной команде.

– Крутой спортсмен, накачанный?

– К несчастью, сидел на скамье запасных. Впрочем, очень высокий. Для меня это имело существенное значение, поскольку я половину одноклассников переросла. Мы встречались в старшем классе. Обжимались в машине.

– На заднем сиденье?

– Угу.

– Хорошо представляю картину, – усмехнулся Нэш. – Не перебивай… Интерьер, вечер. На пустой темной дороге стоит машина. Двое влюбленных, прижавшись друг к другу, обмениваются жгучими поцелуями под мелодию «Солнечного местечка» по радио…

– Под песню «Отель «Калифорния», – уточнила Моргана.

– Пускай. Умолкает последний гитарный аккорд…

– И больше ничего. Осенью он поступил в Беркли, а я в Рэдклифф. Высокий рост и красивые губы не смогли удержать мое сердце на расстоянии в три тысячи миль.

Нэш вздохнул от лица всех мужчин.

– «О, женщины, непостоянство ваше имя»…[15]

– По-моему, Джо легко пережил. Женился на докторше экономики, перебрался в Сент-Луис. В конечном счете они произвели на свет три пятых баскетбольной команды.

– Славный старина Джо.

На этот раз она наполнила бокалы.

– А ты?

– В мяч практически никогда не играл.

– Я школьную любовь имею в виду.

– А… – Нэш откинулся на спинку стула, наслаждаясь моментом. За спиной потрескивают поленья, в свечном свете пленительно улыбается женщина, в голове добродушно шипит шампанское. – Ее звали Вики. Она возглавляла группу поддержки спортивной команды.

– Дальше, – потребовала Моргана.

– Я кружил вокруг нее почти два месяца, прежде чем осмелился пригласить на свидание. Жутко робел.

Моргана улыбнулась:

– Не верю.

– Нет, правда. Пришел в школу в середине года. К тому времени группы и шайки окончательно сформировались, можно было пробиться лишь с помощью лома. Чужаку остается смотреть, фантазировать.

В душе шевельнулось сочувствие, но ему это вряд ли понравится.

– И ты смотрел на Вики?

– Долго. Кажется, будто десяток лет. Впервые увидел, когда она исполняла приветственные прыжки. И влюбился. – Он помолчал, разглядывая Моргану. – Ты была когда-нибудь лидером группы поддержки?

– Не была. Извини.

– Очень жаль. У меня до сих пор сердце щемит от приветственных прыжков. Так или иначе, скрутил в кулак нервы, позвал ее на «Пятницу, тринадцатое». Это не день, а название фильма. Когда маньяк Джейсон нападает на трейлер, сделал судорожный шаг. Вики отреагировала положительно. Так продолжалось до конца учебного года. Потом она меня променяла на одного балбеса с мотоциклом и татуировками.

– Мерзавка.

Философски пожав плечами, Нэш принялся чистить омара.

– Как я слышал, сбежала с ним в трейлерный парк в Эль-Пасо. Большего не заслужила, разбив мое сердце.

Моргана прищурилась, склонив набок голову.

– По-моему, ты пережил это горе.

– Частично. – Ни с кем не хочется говорить о своем прошлом. Стараясь отвлечь ее, он поднялся, сменил диск, поплыла медленная мечтательная мелодия Гершвина. Вернулся к столу, протянул руку: – Иди ко мне.

Она легко двигалась в танце. Сначала они просто покачивались под ритмичную музыку, глядя друг на друга, потом закружились, слившись телами.

Интересно – он почти всегда видит ее при свечах, когда сливочная ирландская кожа сияет, как хрупкий фарфор с ободками из роз, в черных волосах мерцают крошечные звездочки, сверкают в глазах лунной пылью на темной полуночной синеве.

Губы тихо слились в поцелуе, обещавшем дальнейшее – все, чего только можно желать. Шампанское кружит голову, пальцы скользят по шее, будоража нервы, кровь вскипает от тихого гортанного стона.

Он провел руками по ее спине, возбужденный быстрой ответной реакцией, сорвал с кончика косы резинку, расплел напряженными пальцами пряди. Прислушиваясь к замершему дыханию, вглядываясь в потемневшие глаза, запрокинул ей голову, запечатлел поцелуй на ненакрашенных пухлых губах.

Боязнь, радость, отчаяние вихрем кружились в ее душе, опьяняя сильнее вина. Застыв в страхе и наслаждении, она ждала, что будет, когда расправятся пружинистые мышцы мужского тела.

Сегодня вместо терпеливого уважительного знакомства забушует пламя.

Он почти услышал щелчок лопнувшей цепи, обнял ее с болью и страстью. Она молча стояла с рассыпавшимися по плечам волосами, мягкими припухшими губами, затуманившимися глазами, полными невысказанных обещаний.

Он снова жадно впился в ее губы, оторвал от пола.

Никогда не верила, что такое возможно. И ошиблась. Он понес ее к лестнице, покорившуюся душой и телом, не замешкался в дверях спальни, где почему-то тоже горели свечи и звучала музыка.

Они вместе рухнули на кровать. Нетерпеливые руки, жадные губы, отчаянные слова. Невозможно насытиться, утолить гложущий голод. Она успевает ответить вспышкой на вспышку, требованием на требование, надо скорее вести ее дальше, пока ничего не останется, кроме жара и дикого ветра.

Не отдышишься в густом, раскалившемся воздухе, опаляющем кожу. Она к нему потянулась, хотела попросить, умолить на минуту остановиться, чтобы не потерять рассудок. Но губы опять приникли к губам, и всякие разумные соображения улетучились.

В безрассудном тумане он схватился за вырез платья, дернул с оглушительным треском, обнажил разгоряченное тело в соблазнительном черном кружеве, с проклятием разорвал тонкий лифчик, отшвырнул клочья, поймал груди в ладони.

Она вскрикнула не от страха, не от боли, а от изумления.

Он действовал безжалостно, дерзко, неуемное желание раскаленным кинжалом отсекло его от цивилизации. Руки метались по ее телу, оставляя за собой пенный след боли и трепета.

Она не подчинялась и не сопротивлялась. Полная такой же страсти, принимала, пленяла, дразнила.

Катаясь по постели в любовной битве, они срывали друг с друга одежду, упивались скользкой от жара плотью, осуществляли тайные фантазии, когда-либо взбредавшие в голову.

Она с силой выгнулась на гребне сокрушительно накатившей волны, он рывком поднял ее, и рыдание вырвалось из трясущихся губ. Она в опьянении оседлала его, свет мерцал на коже, горящие глаза потемнели. Не отдаваясь ему сегодня, завтра, еще тысячу дней, можно умереть.

Он свалил ее с себя, прижал спиной к постели, долго смотрел в глаза. Что в них – вызов, триумф?

А потом глубоко погрузился в рванувшееся навстречу тело.

Они мчались вместе, наравне, быстро, сильно, нанося сокрушительные поцелуи.

Она забилась в конвульсиях, вонзила ему в спину ногти. Рассудок помутился, и он следом за ней спрыгнул с лезвия бритвы.

Много позже вернулся к реальности. Скатился с нее, распростершейся на животе на постели, дал вздохнуть и сам отдышался, вглядываясь в мелькавшие в памяти тени. Непонятно, то ли радоваться, то ли стыдиться.

Мародерство, точнее не скажешь. Конечно, о любезностях думать не приходилось. Прежде, сладко занимаясь любовью, он никогда не доходил до безумия, хотя в безумии есть свои преимущества. Как она отреагирует на разорванную в клочья одежду?

Нэш осторожно дотронулся до дрогнувшего плеча, на миг с ужасом заподозрив, что она плачет. Обругал себя, снова коснулся волос, прошептал:

– Прости, детка…

Моргана медленно повернула голову, с трудом подняла руку, смахнула с глаз растрепанные волосы:

– За что?

– Как ты?

Истерзанное тело затрепетало. Он услышал вздох удовлетворения.

– Как?.. Не знаю. Переспроси, когда у меня хватит сил шевельнуться. А ты?

– Что?

– А ты как?

– Меня никто не насиловал.

Она потянулась с ленивой усмешкой:

– Да? А я думала, что хорошо потрудилась. Через часок еще постараюсь.

– Не сердишься?

– Разве похоже?

Надо подумать. Она определенно смахивает на кошку, вылакавшую галлон сливок. Нэш бессознательно ухмыльнулся:

– По-моему, нет.

– Доволен собой?

– Пожалуй. А ты?

Пальцы нащупали остатки кружевного лифчика, ухмылка стала самодовольной. Он чуть ли не насвистывал, наматывая на палец обрывок бретельки. Она поднялась на колени:

– Знаешь что?

– Не знаю.

– Сейчас я сотру с твоей физиономии поганую усмешку.

– Правда? Как?

Моргана откинула волосы:

– Увидишь.

Глава 9

Жизнь хороша. Здоровье отменное, живешь в новом доме, занимаешься любимым делом, за которое еще жирно платят, получаешь заманчивые деловые предложения. Но главное – невероятный роман с потрясающей женщиной. Не просто плотское влечение, а настоящая дружба.

Путем проб и ошибок выяснилось, что любовницы удовлетворяют физические, но не духовные потребности. А с Морганой можно смеяться, беседовать, спорить, заниматься любовью, чувствуя незнакомую прежде близость. Выясняется, что нужна именно близость. Иногда забываешь, что она не обычная женщина.

Заканчивая предписанную себе трижды в неделю зарядку, Нэш припоминал последние дни, проведенные вместе, долгую поездку по побережью, смотровые площадки, с которых они любовались ошеломляющими видами на холмы, воду, утесы, щелкали фотоаппаратом, снимали на видео, как истинные туристы. Стыдясь собственной глупости, он набрал тайком камешков, сунул в карман на память. Таскался за ней следом по магазинам в Кармеле, покорно принимая свертки и пакеты. Обедал вместе с ней в симпатичных кафе на террасах, устраивал на берегу пикники на закате и, обняв ее за плечи, наблюдал, как огромный красный шар заливал огнем небо и погружался в темно-синее море. Нежные поцелуи в сумерках, смех, интимные взгляды в людных местах…

Почти похоже на ухаживание.

Он с кряхтеньем оттолкнулся руками от пола. Ничего подобного. С ней очень приятно общаться без всякого ухаживания. Ухаживание коварно ведет к браку.

Давно решено, что брак – единственное, без чего можно вполне обойтись.

Нэш поднялся, расслабил напрягавшиеся полчаса мышцы, испытывая в душе досадные сомнения. Не внушил ли он ей нечаянно мысль о постоянной и законной связи? Диди сразу растолковал, а она все же самонадеянно верила, что заставит его изменить точку зрения.

Моргане ничего не сказал. Увлекшись, позабыл о практичности.

Меньше всего хочется ее обидеть. Она слишком важна для него, чересчур дорога…

Остынь, Керкленд, тревожно предупредил себя Нэш. Безусловно, важна, дорога, но это не любовь. Любовь тоже имеет дурную привычку заканчиваться женитьбой.

Он хмуро стоял посреди комнаты, оснащенной скамьями, гантелями, штангами. Не замечая текущего по лицу пота, осторожно заглянул себе в душу. Ладно, она ему дорога. Может быть, больше любой другой женщины. Но отсюда далеко до свадебного флердоранжа, автомобиля-универсала, уютного коттеджа на двоих.

Прижал руку к сердцу, всмотрелся поглубже. Почему так часто думает о ней, бросает любое дело, гадая, чем она в этот миг занимается?

Никто еще настолько не занимал его мыслей. Почему без нее плохо спится? Почему без нее просыпаешься утром с безнадежной тоской?

Дурной знак. Давно надо было заметить. Предупреждающий звонок не прозвучал, внутренний голос не прошептал, что пора осторожно давать задний ход. Поэтому он летел вперед очертя голову, но не переступил черту. Безумие скоро пройдет, ситуация под контролем, в любой момент можно пойти на попятную.

Только мысли сводятся к одному и тому же, как пальцы тянутся чесать там, где чешется. Допустим, никаких проблем не возникло, ситуация под контролем, но вдруг она воображает дом в пригороде, полотенца с монограммами, газонокосилку и прочее?..

Нэш усмехнулся, подставив лицо под хлесткие струи холодной воды.

Заявил, что не склонен к дискриминации по половому признаку, а теперь опасается чисто женских иллюзий насчет семьи и брака. Смешно. Она не больше его стремится к самоубийственному поступку.

В подставленной под душ голове возникла картина.

…Интерьер, день. Повсюду валяются игрушки, пластиковые корзины завалены грязной одеждой, кругом грязная посуда. В манеже посреди комнаты вопит ребенок. Входит герой с пухлым портфелем, в черном костюме с туго завязанным галстуком. Вид у него усталый. Целый день сталкивался с проблемами, а дома наваливаются другие.

«Милая, – восклицает он фальшиво-веселым тоном, – это я!»

Ребенок ноет, колотит по ограждению клетки. Герой со вздохом ставит портфель и берет его на руки. Подгузник протек.

Входит жена. Волосы растрепаны, лицо злобно сморщено. На ней старый халат, растоптанные шлепанцы.

«Опять опоздал».

Муж покачивает мокрого плачущего ребенка, жена, уперев руки в бока, перечисляет его прегрешения, добавляя, что стиральная машина перегружена, раковина засорилась, а она опять беременна…

Картина поблекла, нарисовалась другая.

…Дом наполнен ароматами цветов и моря. Герой радостно улыбается, идя туда, куда хочет прийти, по дороге срывает тюльпаны.

Она стоит в открытых дверях, волосы забраны в хвост, губы приветственно улыбаются. Прижавшийся к ее ноге прелестный темноволосый ребенок хохочет, протягивая пухлые ручки. Он хватает его в объятия, слыша запах детского тела, присыпки, тонкий аромат жены.

Она подставляет губы для поцелуя.

«Мы по тебе соскучились»…

Нэш заморгал, резко повернул кран, выключил воду, тряхнул головой.

Плохо дело. Хотя он по-прежнему контролирует ситуацию, хорошо зная, что вторая сцена фантастичней всего им написанного.

Выйдя из душа, задумался с нетерпением, скоро ли она явится.

Моргана нажала на акселератор на повороте. Приятно мчаться по трехполосной дороге, опустив стекла, под морским ветром. Приятно ехать туда, где ждет мужчина, который изменил ее жизнь.

С ним хорошо. Может, и без него было бы хорошо. Но с его появлением жизнь уже не будет прежней.

Интересно, понимает ли Нэш, как для нее важно то, что он принял ее такой, какая она есть? Едва ли. Сама не понимала, пока это не произошло. А у него имеется привычка смотреть на вещи под искаженным углом и рассматривать их с юмором. Пожалуй, видит в ее… талантах любопытный научный парадокс. Может быть, в каком-то смысле он прав.

И все-таки важно, что он знает и принимает. Не смотрит на нее так, будто ожидает в любой момент увидеть вторую отросшую голову. Смотрит как на женщину.

Его легко любить. Не считая себя романтичной, Моргана научилась ценить книги, песни, стихи, воспевающие причуды сердца. Действительно, когда любишь, воздух пахнет чище, цветы – слаще.

Поддавшись капризу, сотворила в своей руке розу, с улыбкой понюхала нежный закрытый бутон. Таков ее мир – розовый бутон, готовый открыться.

Глупые мысли, смешные, легкомысленные. Но это ее личные мысли. Рано или поздно придется поделиться ими с Нэшем.

Неизвестно, скоро ли начнутся осложнения, но пока можно попросту наслаждаться переполняющими душу чувствами.

Моргана с улыбкой свернула на подъездную дорожку. Приготовлено несколько сюрпризов, начиная с планов на нынешнюю целительную субботнюю ночь. Наклонилась за сумкой на переднем сиденье, Пэн ткнулся носом в плечо.

– Обожди минутку, – велела она, – потом выйдешь, осмотришься. Луна тебя проводит.

Луна прищурилась с переднего сиденья.

– Если будете вести себя дурно, оба домой отправитесь. До понедельника просидите одни.

Когда она вышла из машины, в сознании что-то мелькнуло, словно на миг открылась занавеска. Постояла, держась за дверцу, чувствуя дуновение ветра, слыша шепот. Воздух посерел, сгустился. Голова не кружится. Такое впечатление, будто с солнца шагнула в тень, в загадочную тень, которую предстоит разгадать. Напряженно вгляделась сквозь дымку, но она была плотной, дразнила намеками и видениями.

Потом вернулось солнце, слышался только плеск воды о камни.

Даже не обладая провидческим даром Себастьяна и чуткостью Анастасии, Моргана поняла.

Грядут перемены. Скоро. Кроме того, понятно, что таких перемен себе не пожелаешь.

Стряхнув неприятное ощущение, она пошла вперед. Завтра может быть совсем другим. Особенно если сосредоточишься на сегодня. Поскольку сегодня все сводится к Нэшу, за него надо бороться.

Он открыл дверь заранее и стоял, сунув руки в карманы.

– Привет, детка.

– Привет. – Взмахнув сумкой, она обняла его другой рукой, поцеловала. – Знаешь, как я себя чувствую?

– Угу. – Он провел руками по ее бокам до бедер. – Точно знаю. Сказочно.

Она фыркнула, отбросив последние навязчивые сомнения.

– Случайно угадал. – И на чистых эмоциях протянула ему розу.

– Это мне? – Неизвестно, что должен сказать мужчина, когда женщина преподносит ему бутон.

– Разумеется. – Луна по-хозяйски вошла в дом, а Моргана соблазнительно шепнула ему на ухо: – Как ты отнесешься к тому, чтобы провести вечер… весь вечер… за декадентскими развлечениями?

Кровь взыграла в жилах, зашумела в ушах.

– Когда приступим?

Моргана запрокинула голову, взглянув Нэшу в глаза:

– М-м-м… зачем терять время?

– Боже, обожаю агрессивных женщин!

– Очень хорошо. Потому что у меня обширные планы. – Она прикусила его нижнюю губу. – И на это уйдет много времени.

Интересно, удастся ли снова нормально дышать. Будем надеяться, что не удастся.

– Прямо здесь или в дом зайдем?

Она высвободилась, схватила его за пояс, втащила за собой в холл. Пэн поплелся за ними, догадался, что не дождется внимания, и отправился один осматривать дом.

– То, что я задумала, на улице не делают. Следуй за мной. – Бросив через плечо манящий взгляд, она пошла вверх по лестнице.

– Не сомневайся, последую.

Попытался схватить ее на верхней площадке, она позволила после секундного колебания. Поцелуй похож на погружение в горячую ванну с пузырьками. Но когда рука дернула молнию на платье, Моргана отстранилась, тряхнула головой, направилась в спальню:

– У меня для тебя есть подарок.

Полезла в сумку, вытащила кусок мерцающего тонкого черного шелка, небрежно бросила на кровать. Он взглянул на него и опять на нее. Представил ее в этом шелке. Представил, как его срывает. Мурашки забегали в кончиках пальцев.

– По пути заскочила, кое-что купила.

Не сводя с нее глаз, Нэш положил розу на столик:

– Пока мне нравится.

– Дальше будет лучше. – Еще что-то достала и протянула.

Он нахмурился на DVD-диск, потом усмехнулся:

– Кино для взрослых?

– Читай.

Нэш с любопытством перевернул диск, охнул и просиял:

– «Беглый взгляд»?!

– Одобряешь?

– Еще бы, черт побери! Классика. Давно не пересматривал.

– Это не все.

Она перевернула сумку над кроватью. Вместе с туалетными принадлежностями вывалились три других диска. Нэш схватил их, как ребенок, нашедший подарки под рождественской елкой.

– «Американский оборотень в Лондоне»… «Кошмар на улице Вязов»… «Дракула»… Потрясающе. – Он со смехом схватил ее в объятия. – Что за женщина! Хочешь провести вечер, глядя страшилки?

– С продолжительными перерывами.

На этот раз молния расстегнулась одним резким рывком.

– Предлагаю начать с увертюры.

Она упала вместе с ним на кровать:

– Люблю хорошую увертюру.

Невозможно представить себе выходные прекраснее. До рассвета смотрели кино – среди прочего, – допоздна спали, лениво завтракали в постели.

Невозможно представить женщину прекрасней. Не только прелестная, умная, сексуальная, но и до тонкостей понимающая фильмы вроде «Беглого взгляда».

Нэш без возражений взялся за работу воскресным утром по ее приказу. Топтаться во дворе, стричь траву, пропалывать сорняки, сажать цветы – совсем другое дело, когда видишь ее на земле на коленях, в его футболке и джинсах вдвое шире в талии.

Интересно, что было бы, если б она всегда была рядом, в пределах досягаемости.

Он забыл о сорняках, которые ему поручено было выполоть, и, поглаживая подбежавшего пса, бодавшего головой его в грудь, просто наблюдал за Морганой, которая напевала незнакомую, непривычную для слуха мелодию. Должно быть, колдовское песнопение, передающееся из поколения в поколение. Пленительная чародейка. Была бы чародейкой даже без унаследованных талантов.

Волосы заправлены под его потрепанную бейсболку, на лице никакой косметики, джинсы пузырятся на бедрах, а выглядит все равно эротично. В черных кружевах или в линялых джинсах чувственность сияет, как солнце.

Можно представить себе ее здесь, на коленях, на этом самом месте через год, через десять лет. Кровь все равно вспыхивает.

Боже мой. Рука безвольно соскользнула с собачьей головы. Это любовь. Настоящая. С самой большой, устрашающей буквы «Л».

Черт побери, что делать?

Ситуация под контролем? В любой момент можно дать задний ход? Слабоумный болван.

Нэш поднялся на непослушных ногах, внутренности сжались в спазме страха. Моргана, словно что-то почувствовав, оглянулась, натянула бейсболку ниже на глаза:

– Ты что?

– Ничего… Пойду… выпью чего-нибудь холодненького.

Почти побежал к дому под ее пристальным взглядом, проклиная себя всю дорогу до кухни. Залпом опустошил стакан воды.

Трус. Слюнтяй. Идиот. Может быть, перегрелся на солнце, недоспал, либидо чрезмерно активное?..

Медленно поставил стакан. Черта с два. Это любовь.

Подходите, леди и джентльмены, посмотрите на образцового мужчину, превратившегося в клубок нервов от ужаса перед любовью к хорошей женщине.

Наклонился над раковиной, плеснул водой в лицо. Непонятно, как это произошло, только дело необходимо поправить. Понятно, бежать некуда. Взрослый человек должен поступать как взрослый, глядя фактам в лицо.

Можно честно сказать: «Моргана, я от тебя без ума».

Шумно выдохнув, снова ополоснул лицо. Слишком слабо. Двусмысленно.

«Моргана, я не только привязан к тебе. Это даже больше, чем страсть».

Нэш зашипел. Слишком многословно и чертовски глупо.

«Моргана, я люблю тебя».

Просто и по сути. Но дьявольски страшно.

Такой крупный специалист по страхам должен справиться. Развернул плечи, взял себя в руки, пошел с кухни.

На стене пронзительно зазвонил телефон, и он чуть из ботинок не выпрыгнул.

– Нэш! – Моргана с любопытством и заботой смотрела на него из кухонной двери. – Что с тобой?

– Со мной? Ничего, все в полнейшем порядке. – Он нервно пригладил волосы. – А ты как?

– Хорошо, – медленно проговорила она. – Ответишь на звонок?

– На звонок?.. – Мысли разбежались в разные стороны, Нэш тупо уставился на телефон. – А, конечно.

– Я пока налью чего-нибудь выпить. – Все еще хмурясь, Моргана направилась к холодильнику.

Только взяв трубку, он обратил внимание на мокрые руки, вытер ладонь о джинсы, изобразил улыбку.

– Алло… – Улыбка мгновенно исчезла.

Моргана изумленно замерла на месте, держа в одной руке бутылку, другой придерживая дверцу холодильника. Никогда не видела его таким холодным. Глаза заледенели, тело напряглось.

По спине озноб пробежал. Известно, он бывает опасным, но стоящий перед ней мужчина полностью сбросил с себя обаяние и добродушную веселость. Сейчас, подобно своим вымышленным персонажам, он способен на быстрое бескровное насилие.

Позвонивший, кем бы он ни был, должен благодарить судьбу, что находится на расстоянии.

– Лианна, – молвил Нэш бесстрастным ледяным тоном. Голос в трубке бодро заверещал, и он крепко стиснул зубы. Старые воспоминания, старые обиды выплыли на поверхность. Слушал минуту, пока не убедился, что овладел собой. – Короче. Сколько?

Последовали плаксивые жалобы и упреки, напоминания о долге, обязанностях, семье.

– Мне плевать, черт возьми. Я не виноват, что ты спуталась с очередным неудачником. – Губы скривились в невеселой улыбке. – Правильно. Не повезло. Сколько? – переспросил он, приподнял бровь, услышав запрошенную сумму, выдвинул ящик стола, отыскал клочок бумаги, огрызок карандаша. – Куда послать? – Записал адрес. – Хорошо. Завтра. Я сказал, пришлю. Хватит. У меня дела. Конечно. Не сомневайся.

Повесив трубку, разразился проклятиями. Потом взгляд сфокусировался на Моргане. Совсем забыл о ее присутствии. Она хотела что-то сказать, он затряс головой, бросил:

– Пойду пройдусь, – и хлопнул дверью.

Моргана осторожно поставила на стол бутылку. Звонок не просто его разозлил. В глазах была не только злость, но и горе. Одно не лучше другого.

Поэтому она подавила первое побуждение побежать за ним. Пусть немного побудет один.

* * *

Нэш шел быстро, длинными шагами. Перемахнул через валик травы, которую с большим удовольствием скосил час назад, не заметил цветов, поднявших головки на солнце, освободившись из плена сорняков, автоматически направился к валунам, ограждавшим его участок от залива.

Подходящее место, дикое и в то же время безмятежное. Годится для внешне спокойного и довольного жизнью мужчины. Как правило, эти определения распространяются и на внутренний мир. Но часто, может быть, слишком часто в душе вспыхивает безрассудство.

Он сел на камень, глядя на волны, на лодки, на чаек, стараясь успокоиться.

Единственная мысль: слава богу, слава богу, что не признался в своих чувствах Моргане. Один звонок из прошлого напомнил, что любви нет места в его жизни.

А признался бы… Поддался бы влиянию момента и признался в любви. Возможно – наверняка – начал бы строить планы.

Потом непременно испортил бы дело. Можно не сомневаться. Способность портить и разрывать отношения у него в крови.

Пальцы сжимались и разжимались, из губ вырвался горький смешок. Лианна… Ладно, просьба будет исполнена, она снова уйдет из его жизни. Пока деньги не кончатся.

Все это повторяется снова и снова. Будет повторяться до конца его дней.

– Здесь красиво, – тихо проговорила за спиной Моргана.

Он не вздрогнул, только вздохнул. Следовало догадаться, что она направится за ним. Будет ждать объяснений.

Что придумать? Объявить Лианну бывшей брошенной, но настырной любовницей? Или сплести искусную байку о жене главаря мафии, которая его шантажирует после краткой бурной интрижки? Звучит неплохо. Или сыграть на благородных чувствах, представив Лианну безутешной вдовой друга – лучшего друга, – которая время от времени нуждается в деньгах?

Черт возьми, можно даже сказать, что звонили из полицейского фонда. Что угодно, кроме страшной правды.

Она села рядом, положила руку на плечо. Ничего не спросила, ничего не сказала. Смотрела вместе с ним на залив в ожидании. От нее пахло ночью, дымом и розами.

Невыносимо хочется повернуться, прижаться лицом к груди, стиснуть в объятиях, пока не уйдет беспомощная злость.

Понятно, что ни выдумай, как ни изощряй фантазию, она поверит только правде.

– Мне здесь нравится, – сказал Нэш через несколько долгих минут. – В Лос-Анджелесе смотрел из окна, видел другой многоквартирный дом. До переезда сюда даже не замечал, что меня окружает.

– Время от времени у всех глаза открываются на окружающее, где бы они ни жили. Я в таком настроении отправляюсь в Ирландию. Брожу по пустому берегу, думаю о людях, которые там раньше ходили и дальше будут ходить. Понимаю, что ничто не вечно. Как бы ни было плохо или хорошо, все проходит, переходит на другой уровень.

– Все меняется, ничего не исчезает, – пробормотал он.

– Да, – улыбнулась Моргана, – я бы сказала, итог подведен идеально. – Дотянулась, обхватила его лицо руками. Глаза чистые, мягкие, голос готов утешить. – Поговори со мной, Нэш. Может быть, я не сумею помочь, но зато выслушаю.

– Нечего говорить.

В ее глазах что-то мелькнуло. Он обругал себя, распознав боль.

– Значит, ты охотно пускаешь меня в постель, но не в душу?

– Черт возьми, одно с другим не связано.

Никакими силами, просьбами и уловками его не заставят открыть то, что следует скрыть.

– Понятно. – На миг возникло искушение помочь, успокоить, произнеся простое заклинание. Нельзя – покой будет ненастоящим. Вмешательство в чувства с помощью магии повредит им обоим. – Ладно. Пойду покончу с маргаритками.

Поднялась без упреков, без горячих слов. Лучше выговор, чем холодная покорность. Она сделала шаг, он схватил ее за руку, на лице отразилась борьба. Моргана это видела, но молчала.

– Лианна моя мать.

Глава 10

Мать…

В глазах Нэша отражалось такое страдание, что Моргана постаралась скрыть потрясение.

Вспомнила ледяной тон, каменное лицо. А женщина на другом конце линии была его матерью.

Что может внушить человеку презрение и отвращение к женщине, которая дала ему жизнь?

И этот человек – Нэш. Поэтому, пристально на него глядя, она попробовала позабыть о собственной, глубоко укоренившейся любви к семье.

Ему больно. В голосе и в глазах боли столько же, сколько злобы.

Видно, что с него шелухой слетело высокомерие, самоуверенность и легкомыслие. Сердце разрывается от сострадания, но от этого ему легче не станет. Хорошо бы обладать даром Анастасии, частично принять его боль на себя.

Вместо этого она вновь села рядом, не отняв руки. Пускай нельзя облегчить страдания, можно предложить любовь и поддержку.

– Расскажи.

С чего начать? Как объяснить то, чего сам не понимаешь?

Он смотрел на ее сильные пальцы, лежавшие в его руке. Она хочет понять, помочь, а ему это вовсе не требуется.

Вдруг хлынули слова, которые невозможно сказать, ожили переживания, которыми невозможно делиться.

– Надо было знать мою бабку. Это была… – Нэш замешкался, подыскивая не слишком сильное выражение, – направленная стрела. Каждый должен был следовать за ней тем же узким коридором. Если искать единственное определение, я выбрал бы нетерпимость. Она овдовела, когда Лианне было лет десять. Мой дед держал страховую компанию, поэтому вдова была хорошо обеспечена, но берегла каждое пенни. Одна из тех, кто не способен радоваться жизни.

Он замолчал, глядя на паривших над водой чаек, рука нервно задергалась.

– Возможно, история кажется скорбной и грустной – вдова с двумя дочками, которых предстоит растить, – пока не поймешь, что ей нравилось верховодить. Предпочитала быть вдовой Керкленд, не отчитываясь ни перед кем, кроме самой себя. Как я понимаю, с дочками обращалась сурово, без конца метала громы и молнии. С Лианной вышла промашка. Она забеременела в семнадцать лет, не имея понятия от кого.

Тон грубый, но суть понятна.

– За это ты ее винишь?

Он бросил на нее мрачный взгляд:

– Не за это. Старушка наверняка на добрых девять месяцев превратила ее жизнь в ад. В зависимости от рассказчика, либо Лианна несчастная одинокая девушка, жестоко наказанная за одну небольшую ошибку, либо бабушка святая мученица, принявшая свою блудную дочь. По моему личному мнению, это две эгоистичные женщины, которым плевать на всех, кроме себя.

– Ей было всего семнадцать, Нэш, – тихо напомнила Моргана.

Он рассерженно сморщился:

– Значит, все нормально? Ей было всего семнадцать, значит, можно трахаться налево-направо, не зная, от кого залетела? Ей было всего семнадцать, значит, она правильно сделала, смывшись через два дня после моего рождения и оставив меня злой старухе? За двадцать шесть лет не сказала ни слова, ни разу не позвонила, даже не подумала…

Сердце сжалось, захотелось обнять, стиснуть, пока худшее не останется позади, но он отшатнулся:

– Хочу пройтись.

Надо либо оставить его в одиночестве, либо разделить с ним боль. Моргана быстро приняла решение, догнала, пошла рядом:

– Сочувствую всей душой.

Нэш лихорадочно замотал головой. Сладкий весенний воздух обжигал горло желчью.

– Прости. Не следовало обременять тебя.

Она погладила его по щеке:

– Ничего, переживу.

Удастся ли самому пережить, неизвестно. Никогда никому до конца не рассказывал. Высказанные вслух слова оставили гадкий привкус во рту. Страшно, что от него не избавишься. Он снова сделал вдох и продолжил:

– Я до пяти лет жил с бабкой. Тетя Кэролайн вышла замуж за кадрового армейского офицера, и следующие несколько лет я кочевал с ними с базы на базу. Высокомерный мерзавец терпел мое присутствие лишь потому, что Кэролайн кричала и плакала, когда он, напившись, грозил отослать меня обратно.

Ясно. Мальчик в пустоте, никому не нужен, все им командуют и помыкают.

– Ты их возненавидел.

– Пожалуй, точно сказано. Не знаю почему, но действительно возненавидел. Оглядываясь назад, понимаю, что Кэролайн была столь же непредсказуемой, как Лианна. В один момент ласками осыпает, в другой – игнорирует. Сама никак не могла забеременеть, а когда мне было лет восемь-девять, сообщила, что ждет ребенка. И меня вернули к бабке. Заместитель больше не требовался.

На глазах Морганы выступили сердитые слезы при мысли о беспомощном наивном мальчике, которого перебрасывают из рук в руки люди, понятия не имеющие о любви.

– Понимаешь, бабка во мне никогда не видела человеческое существо. Я был просто ошибкой. Вот что хуже всего, – признался он как бы самому себе. – Постоянно об этом твердила. Каждый мой вдох, каждый удар сердца был результатом ошибки беспечной бунтарки.

– Неправда, – возмущенно возразила Моргана.

– Возможно, но какие-то вещи застревают в памяти. Я много слышал про грехи отцов, про дьявольские искушения плоти… Меня она чаще всего называла ленивым, упрямым, испорченным. Чего еще ждать от зачатого в блуде?

– Эта жуткая женщина недостойна тебя!

– Не уверен, что она с этим согласилась бы. Постоянно вдалбливала, как я должен быть благодарен за то, что она меня кормит, дает крышу над головой. Я не был благодарен и не раз пускался в бега. К двенадцати годам попал в систему. В приемные семьи.

Плечи беспокойно подергивались, выдавая внутреннее волнение, он расхаживал туда-сюда, ускоряя шаги по мере того, как оживали воспоминания.

– В тех, где тебя действительно ждали, было хорошо. В других ждали только ежемесячный чек. Иногда везло, удавалось попасть в постоянный дом. Одно Рождество я провел в семье Хендерсонов. – Тон потеплел, изменился. – Чудесные люди. Обращались со мной как с родными детьми. В доме постоянно пахло свежей выпечкой, под елкой лежали подарки в разноцветной бумаге, перевязанные ленточками, на каминной полке висели чулки для подарков. Я чуть не упал, увидев на одном карточку со своим именем. Они мне велосипед подарили, – тихо признался Нэш. – Мистер Хендерсон купил подержанный, спрятал в подвале, довел до ума. Выкрасил красной краской. Научил крепить к спицам карточки бейсболистов…

Он смущенно покосился на Моргану.

– Ну и что?

– Правда, велосипед обалденный, красный, как пожарная машина, с огромной фарой, с отполированными хромированными деталями… только ездить я не умел. У меня никогда не было велосипеда. В двенадцать лет велосипед для меня был все равно что гоночный мотоцикл.

Моргана бросилась на подмогу:

– Тут нечего стыдиться.

– Видно, ты не была двенадцатилетним мальчишкой. Трудно стать мужчиной, не умея ездить на двух колесах. Поэтому я выдумывал всевозможные причины, чтобы не садиться в седло. Надо выполнить домашние задания. Подвернул ногу. Собирается дождь. Несмотря на мою творческую изобретательность, миссис Хендерсон видела меня насквозь. Однажды разбудила рано, когда все еще спали, увела из дома, начала учить. Придерживала седло сзади, бежала рядом. Заставляла смеяться, когда падал. А когда я самостоятельно завилял по тротуару, заплакала. Никто никогда… – Нэш умолк, захваченный эмоциями.

У Морганы в горле застряли жгучие слезы.

– Действительно хорошие люди.

– Угу. Я у них прожил полгода. Может быть, лучшие в жизни. – Нэш стряхнул воспоминания, пошел дальше. – Стоило только уютно устроиться, бабка дергала за цепочку, тащила обратно. Поэтому я начал считать дни до восемнадцатилетия, после чего никто уж не мог мне указывать, где и как жить. Вырвавшись на свободу, твердо решил оставаться свободным, черт побери.

– И что делал?

– Есть хотелось, пару раз устраивался на постоянную работу. – Он взглянул на нее уже с улыбкой. – Одно время продавал страховки.

Она впервые улыбнулась:

– Не могу представить.

– Я тоже. Это продолжалось недолго. Думаю, в конце концов, надо благодарить бабку за мое решение сделать писательскую карьеру. Как только она заставала меня за писанием, тут же давала взбучку.

Моргана не совсем поняла:

– Прошу прощения… Наказывала за сочинения?

– Не имела точного представления о моральном облике охотников за вампирами, – сухо пояснил Нэш. – Поэтому меньше всего хотела, чтоб я этим занимался. А я занялся именно этим. Перебрался в Лос-Анджелес, устроился на незаметное место в группе спецэффектов. Потом начал править чужие сценарии, познакомился с нужными людьми. Наконец умудрился продать «Оборотня». Бабушка умерла во время съемок фильма. Я на похоронах не присутствовал.

– Не думай, будто я тебя упрекну.

– Не знаю, что думать, – буркнул он. Остановился под кипарисом, повернулся к ней. – Когда вышел «Оборотень», мне было двадцать шесть. Мы рискнули, добившись оглушительного успеха. Я вдруг очутился на гребне волны. Следующий сценарий пошел нарасхват. Номинация на «Золотой глобус». Начались звонки. Тетке требовались деньги на оплату счетов. Муж не поднялся выше сержанта, троих детей надо в колледж послать. Потом Лианна…

Нэш крепко растер лицо ладонью, как бы желая стереть обиды, боль, воспоминания.

– Позвонила? – подсказала Моргана.

– Нет. В один прекрасный день самолично явилась. Было бы смешно, когда бы не было так грустно. Незнакомая размалеванная кукла пришла и объявила, что она моя мать. Хуже всего, что в ней я увидел себя. Пока стояла на пороге, излагая жалостную историю своей жизни, хотел захлопнуть дверь перед носом. Задвинуть засов. Услышал, что я ей обязан, что мое рождение искалечило ей жизнь, что она после второго развода осталась без гроша в кармане, и выписал чек.

Нэш устало сел на мягкую землю под деревом. Солнце стояло низко, тени удлинились. Моргана опустилась рядом на колени:

– Зачем даешь деньги?

– Затем, что она этого хочет. В любом случае мне больше ей нечего дать. Первой суммы хватило почти на год. Тем временем денег просила тетка, кузены… – Он стукнул кулаком по колену. – Время идет, начинает казаться, будто жизнь прилично устроена, но мне не позволяют забыть, кто я и откуда. Если за это надо время от времени выкладывать несколько тысяч, дело того стоит.

Моргана сверкнула глазами:

– Они не имеют никакого права тебя доить.

– У меня полно денег.

– Я говорю не о долларах, а о тебе.

Он взглянул ей в глаза:

– Они напоминают, кто… что я такое.

– Они тебя не знают, – сердито заявила она.

– Да. И я их не знаю. Но это не имеет значения, черт побери. Тебе прекрасно известно, что такое наследие – то, что у тебя в крови. Твое наследие магия, а мое – эгоизм.

Моргана тряхнула головой:

– Мы сами выбираем, принять его или отвергнуть. Ты абсолютно не похож на тех, от кого происходишь.

Нэш обнял ее за плечи:

– Я похож на них гораздо больше, чем тебе кажется. Сделал выбор. Возможно, перестал убегать, потому что никуда не мог прибежать. Понял: мне лучше всего в одиночестве. У меня не будет семьи Хендерсон. Потому что я сам не хочу. Выписываю чеки, отмазываюсь, вновь становлюсь собой. Меня это вполне устраивает. Никаких связей, никаких обязательств.

Не хочется спорить, когда он страдает. В другой раз придется указать на ошибку. Мужчина, который держит ее за руку, способен на нежность, на щедрость, на ласку, которых в своей жизни не видел. Они родились в его душе.

Кое-чем можно помочь, пусть ненадолго.

– Не надо мне объяснять, кто ты, Нэш. – Моргана осторожно откинула волосы с его лба. – Я знаю. Дай мне все, чего попрошу. Не возьму ничего, что не пожелаешь отдать. – Вложила ему в руку свой амулет. – Клянусь.

Металл разогрелся в руке. Нэш озадаченно опустил глаза, видя пульсирующий в камне свет.

– Что?..

– Клянусь, – повторила она. – Клятва нерушима. Хочу, чтобы ты кое-что от меня принял. Ты мне доверяешь?

На него что-то нашло, словно пала прохладная, мягкая, невесомая тень от облака. Напряженные мышцы расслабились, веки приятно отяжелели. Издалека донесся собственный голос, вымолвивший ее имя. И Нэш уплыл в сон.

Когда проснулся, ярко светило теплое солнце, пели птицы, журчала вода по камням. Он сел, сбитый с толку.

Кругом расстилается широкий холмистый луг с полевыми цветами, над ними пляшут бабочки. В нескольких футах стоит лань, глядя на него ласковыми глазами. Лениво жужжат пчелы, в высокой зеленой траве шелестит ветерок.

Нэш со смехом поднес к лицу руку, почти ожидая нащупать бороду, как Рип ван Винкль[16]. Бороды не оказалось, он не чувствует себя постаревшим. Потрясающе себя чувствует, видя акры цветов и колышущейся травы, синее небо в расцвете весны.

Что-то всколыхнулось в душе, тихо, как трава под ветром. Через секунду он понял, что обрел покой. Полный мир и согласие с самим собой.

Послышалась музыка, щемящая мелодия арфы. На губах заиграла улыбка, он пошел на звуки по луговой траве и цветам, средь порхающих бабочек.

Нашел ее на берегу ручья. Солнце сверкает в воде, бегущей по гладким разноцветным камням. Широкая белая юбка расстилается на траве. Лицо затеняют широкие поля шляпы, кокетливо сдвинутой набок. На коленях маленькая золотая арфа. Пальцы нежно перебирают струны, звуки плывут в воздухе.

Она оглянулась, продолжая играть.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Жду тебя. Хорошо отдохнул?

Нэш присел рядом, нерешительно прикоснулся к плечу. Настоящая. Кожа под шелком теплая. Моргана окинула его смеющимся взглядом.

– Где мы?

Пальцы вновь пробежались по струнам. Музыка воспарила, расправила крылья, как птица.

– Во сне. В твоем и моем. – Отложив арфу, она взяла его за руки. – Если хочешь, на время останемся. Если хочешь, отправимся в другое место.

Предложение прозвучало легко и естественно.

– Зачем?

– Затем, что тебе это нужно. Затем, что я тебя люблю.

Паники не возникло. Признание беспрепятственно проникло в душу.

– Это не наяву происходит?

Она потерлась щекой об его руку и поцеловала.

– Наяву, если хочешь. – Зубы легонько прикусили кожу, разжигая желание. – Если меня хочешь.

Он сбросил с нее шляпу, волосы хлынули на плечи, на спину.

– Я зачарован?

– Не больше, чем я. – Она обхватила его лицо руками, приблизила губы и пробормотала: – Хочу тебя. Люби меня здесь, как в первый раз, как в последний раз, как в единственный раз.

Устоять невозможно, даже если это сон. Главное, что ее руки его обнимают, губы искушают.

Большего не пожелаешь – сплошной мед и шелк. Тело кажется бескостным, ложась на мягкую траву.

Время остановилось, можно не спешить, наслаждаться мелочами – бархатными волосами, манящими ароматами в уголках губ, запахом кожи под подбородком. Тихий вздох напоил воздух сладостью.

Он даже не знает, как это легко, думала Моргана, упиваясь поцелуем. Хоть они совсем разные, сны и мечты у них одинаковые. На час-другой вместе погрузятся в них и в покой.

Нэш поднял голову, и она улыбнулась, обвел лицо кончиком пальца, и глаза потемнели.

– Хочу, чтоб было наяву.

– Вполне возможно. Все, что возьмешь отсюда, все, чего для нас хочешь, возможно.

Он снова прильнул к ее губам. Реальные губы открылись навстречу, его захлестнули реальные чувства. Поцелуй стал крепче, глубже, сердце забилось сильно, быстро и замерло под ладонью.

Медленно расстегнуты маленькие жемчужные пуговицы на корсете, руки осязают мягкую, теплую кожу роскошных сливочных оттенков. Атлас и бархат.

Радужка под густыми ресницами затуманилась и потемнела. Губы легонько скользнули по холмикам грудей. Мед и лепестки роз.

Губы приоткрылись, описывая круги, пока на язык не попались напрягшиеся соски. Раздался стон на грани между болью и наслаждением.

Он тихонько довел ее до безумия языком и зубами. Она крепко вцепилась ему в волосы, тело выгнулось, напряглось, содрогнулось, в глазах потрясение и блаженство.

– Что это? – прошептала она, достигнув пика.

– Магия, – прошептал он. – Смотри.

И повел ее туда, где она никогда не бывала. В этом радостном головокружительном путешествии смешивались вздохи, сливались тела, на молчаливые просьбы следовали беззвучные ответы. Огонь, ликование, ощутимый ток крови, учащенный пульс.

В наколдованном уголке рая они творили свой собственный. Чары крепнут при каждом поцелуе. Руки гладят мужское тело требовательно, по-хозяйски, под пальцами набухают и трепещут мышцы.

Он отчаянно жаждал ее. С грохочущим в ушах сердцем продвинулся к источнику жара, прикусил чувствительную кожу, услышал глухой стон.

Она с криком царапала пальцами травянистую землю, взлетая с пика на пик. Он вошел в нее, почувствовав, как она открывается и приглашает.

Двигался медленно, смаковал, сдерживал страсть, видя проблески наслаждения на ее лице и слыша гулкий пульс.

Дыхание шумно вырывалось из губ, глаза открылись, пальцы переплелись, оба лишились рассудка.

Дрожа и тая всем телом, он положил ей на грудь голову, закрыл глаза, убаюканный биением ее сердца. Через некоторое время начал осознавать окружающее. В спину светит теплое солнце, птицы щебечут, благоухают цветы на берегах ручья.

Она со вздохом погладила его по голове. Дала мир и покой, получив несказанное удовольствие. Нарушила одно из самых строгих правил: вторглась в мир эмоций.

Может быть, совершила ошибку, только не жалеет.

– Моргана… – хрипло пробормотал Нэш.

– Теперь спи, – улыбнулась она.

Он потянулся к ней в темноте. Постель пуста. Открыл глаза с хмельной головой. Постель его собственная, в собственном доме царит глухая предрассветная тишина.

– Моргана!

Непонятно, зачем окликать, точно зная, что ее тут нет.

Сон? Если это был сон, то ничего нет на свете живей и реальней.

Чтобы прочистить мозги, подошел к окну, стал глубоко вдыхать прохладный воздух.

Они занимались какой-то невероятной любовью на лугу у ручья.

Это невозможно. Облокотившись на подоконник, Нэш пил воздух, как воду. Последнее, что помнится, – сидели на заднем дворе под деревом и беседовали…

Он резко дернулся. Все рассказал. Полностью выложил кошмарную семейную историю. За каким чертом? Запустив руки в волосы, забегал по комнате.

Проклятый телефонный звонок… И вдруг понял, что избежал ужасной ошибки.

Признание в любви было бы гораздо хуже рассказа о своем происхождении и наследии. По крайней мере, теперь она не станет раздумывать, к чему придут их отношения.

В любом случае дело сделано и назад не воротишь.

А что было потом? Сон?

Картина отчетливо запечатлелась в памяти. Почти слышится запах цветов, определенно чувствуется, как ее тело водой текло в руках. Больше того, казалось, будто каждый сделанный в жизни шаг вел к тому месту, где он лежал в траве с любимой женщиной, чувствуя мир, покой, абсолютную близость.

Иллюзия. Просто иллюзия. Заснул под деревом.

А как очутился среди ночи дома, в спальне, черт побери?

Ее работа. Ноги ослабли, он сел на кровать. Она все это наколдовала и удалилась.

Ну, это ей с рук не сойдет.

Нэш вскочил, снова сел, помня мир и покой в душе, помня, как шел под солнцем по траве, увидел ее с арфой, спросил, что она тут делает, услышал, что она… его любит.

Обхватил руками закружившуюся голову. Может быть, сам вообще все выдумал, включая Моргану? Может, сейчас очнулся от фантазий в лос-анджелесской квартире?

Ведь он реально не верит в колдуний и чары. Осторожно прикоснулся к камню, висевшему на цепочке на шее.

Черта с два.

Моргана реальна и любит его. Хуже того – и он ее любит.

Меньше всего хотелось влюбиться. Это безумие. Но влюбился так бешено, что не может прожить даже часа без мысли о ней, без желания. Постоянно думает, что, быть может, что-нибудь получится.

И это самое бредовое во всей этой бредовой истории.

Надо хорошенько подумать. Он устало улегся, глядя в темноту.

Обезумел от страсти. Вот именно. Но безумие отдаляет любовь. В конце концов, Моргана прекрасная женщина. Можно прожить долгую и счастливую жизнь с безумной страстью к пленительной женщине. Просыпаться каждое утро с улыбкой, зная, что она твоя.

Сразу взыграло воображение, он решительно заткнул фонтан.

Что за фантазии, черт побери?

О ней. Всегда о ней.

Может быть, сделать маленький перерыв, совершить краткое путешествие, выкинуть ее из головы?

Если сможешь.

Досадное сомнение камнем легло в желудке.

Кто мог знать заранее, что не сможет, не выкинет, ибо это не страсть, никакая не одержимость. Это слово с большой буквы «Л». Любовь.

Она его насильно влюбила в себя.

Нэш рывком сел. Колдунья, ведьма, наложила заклятие, щелкнула пальцами, бросила его к своим ногам.

С одной стороны, мысль абсурдная, а с другой – вполне убедительная. Потому-то и одолевают страхи и сомнения. Чем дольше думаешь, тем хуже.

Ладно. Утром встретимся лицом к лицу с колдуньей. Покончив дело, уйдем с палубы, отправимся на свое место – на пункт управления, в капитанскую рубку.

Глава 11

Непривычно утром в понедельник быть не в магазине, а дома. Однако отдых нужен не только усталому телу, но и душе. Телефонный звонок облегчил совесть – Минди скоро соберется с силами и откроется в полдень.

Нечего переживать из-за вынужденного отгула. Хотя лучше бы взять его в более подходящий момент, когда чувствуешь себя получше.

Моргана спускалась по лестнице, закутавшись в халат, с головокружением и тошнотой от тяжелых последствий бурной ночи.

Жребий брошен. Дело вышло из рук. Она с усталым вздохом направилась в кухню заваривать чай. Фактически дело в руках никогда не было. В силе и власти плохо то, что ими нельзя пользоваться безрассудно, забывая о существовании более могучих сил.

Легонько прижав ладонь к животу, пошла к окну, пока вскипал чайник. То ли близость грозы слышна в воздухе, то ли бушуют собственные мысли. Луна почуяла настроение хозяйки и пошла прочь.

Она не стремилась к любви. Точно не хотела, чтобы буря эмоций ее захватила, закружила и унесла. Чтобы жизнь изменилась. Теперь это значения не имеет.

Разумеется, всегда есть выбор. И она его сделала. С трудом, как всегда, когда речь идет о важнейших вещах.

Шагнула к плите на тяжелых ногах, налила чай тяжелыми руками. Чашка еще не успела остыть, как хлопнула передняя дверь.

Она покорно наполнила еще две чашки для ворвавшихся в кухню кузенов.

– Видишь? – Анастасия поспешно бросилась к ней, укоризненно глянув на Себастьяна. – Я же говорила, что она неважно себя чувствует.

Моргана чмокнула ее в щеку:

– Я прекрасно себя чувствую.

– Я же говорил, что она чувствует себя прекрасно, – заявил Себастьян, хватая печенье с блюда на столе. – Просто злится и дергается, посылает столь громкие и отчаянные сигналы, что мне пришлось вылезти из постели.

– Извини. – Моргана протянула ему чашку. – Видимо, не хотела оставаться в одиночестве.

– Тебе плохо, – настаивала Ана, и Моргана отпрянула, пока та не проникла глубже.

– Расплачиваюсь утром за беспокойную ночь.

Себастьян пил чай, отметив бледные щеки, темные круги под глазами и уловив еще кое-что, несмотря на старания кузины выставить блокировку. Всегда готовый помериться с ней силами, принялся терпеливо разбираться, сухо заключив:

– Неприятности в раю.

Она сверкнула глазами:

– Спасибо. Я способна самостоятельно решить личные проблемы.

– Не дразни ее, Себастьян, – потребовала Анастасия, предупредительно схватив его за плечо. – Ты что, с Нэшем поссорилась?

– Нет. – Моргана села от нестерпимой усталости и повторила: – Нет. Просто за него беспокоюсь. Вчера кое-что узнала о нем. О его семье.

Полностью доверяя любимым кузенам, изложила все, от звонка Лианны до посиделок под кипарисом. Дальнейшее оставила при себе – это касается только ее и Нэша.

– Бедный мальчик, – пробормотала Анастасия. – Страшно быть нежеланным и нелюбимым.

– И неспособным любить, – добавила Моргана. – Он боится доверять своим чувствам. Кто его упрекнет?

– Ты.

Моргана стремительно оглянулась на Себастьяна. Нечего обвинять его за проницательность. Или за правоту.

– Собственно, я его не упрекаю. Мне больно, горько, но не упрекаю. Просто не понимаю, как любить того, кто не может, не хочет ответить взаимностью.

– Ему нужно время, – напомнила Анастасия.

– Знаю. Пробую рассчитать, сколько его в моем распоряжении. Поклялась взять не больше того, что он пожелает отдать. – Голос ослаб, Моргана сглотнула ком в горле. – Клятву не нарушу.

Защитная плотина дала течь. Себастьян мигом схватил ее за руку, стиснул и глубоко заглянул:

– Господи помилуй… ты беременна…

Взбешенная вторжением в минуту слабости, Моргана стремительно вскочила, но, не успев отбить атаку, увидела в глазах кузена заботу и тревогу.

– Черт тебя побери, Себастьян, женщины предпочитают лично сообщать об этом.

– Сядь, – велел он, и сам бы отнес ее в кресло, но Анастасия жестом остановила его.

– Давно? – требовательно спросила она.

Моргана только вздохнула:

– С весеннего равноденствия. Наверняка убедилась лишь несколько дней назад.

– И как себя чувствуешь? Позволь-ка. – Ана, не дожидаясь ответа, приложила ладонь к животу, прислушалась, не сводя глаз с кузины, чувствуя под халатом теплую плоть, биение и ток крови. И жизнь, еще не сформированную, спящую. – Все в полном порядке. С вами обоими.

– Поутру слегка утомилась. – Моргана накрыла ее руку ладонью.

– Я все равно велю сесть или лечь, пока лицо не обретет естественный цвет. – Себастьян грозно нахмурился, с огорчением видя в любимой сестричке и спарринг-партнерше беззащитную, хрупкую девочку.

– Собираешься вокруг меня суетиться? – Моргана поцеловала его с легким смехом. – Надеюсь.

– Когда все остальные в Ирландии, мы с Аной за тобой присматриваем.

Моргана неразборчиво забормотала, предположительно выражая признательность. Ана снова наполнила ее чашку.

– Почему вообще вы считаете, будто я нуждаюсь в присмотре?

Себастьян отмел вопрос, тряхнув головой:

– Я тут самый старший. Поэтому желаю осведомиться о дальнейших намерениях Керкленда.

– Боже мой, настоящее Средневековье! – хмыкнула Ана. – Потащишь его в трибунал вместе со своей родной кузиной?

Себастьян помрачнел.

– В отличие от вас не нахожу ситуацию милой и приятной. Давайте проясним. Моргана, ты хотела забеременеть?

– Я забеременела.

Он крепко взял ее за руки и держал, пока она вновь на него не взглянула.

– Прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Разумеется. Она вздохнула.

– Размышляла всего пару дней, но старательно. Конечно, могу сделать так, чтобы случившегося вообще не было. Без стыда и сомнения. Вижу твое возмущение, Ана.

Анастасия покачала головой:

– Выбор за тобой.

– Безусловно. Я предохранялась, но судьба предпочла это проигнорировать. Заглянула в свое сердце, поняла, что мне суждено иметь ребенка. Именно этого, – объяснила она с легкой улыбкой. – Сейчас. От этого мужчины. Как бы я ни нервничала, как бы ни боялась, не могу отделаться от убеждения. Да. Хотела забеременеть.

Себастьян удовлетворенно кивнул.

– А Нэш как отнесся? – Сразу понял, еще не услышав ответа, и рявкнул так, что дрогнула крыша: – Во имя Финна, ты ему не сказала?!

Взгляд Морганы свалил бы с ног десяток мужчин.

– Вылезай из моих мыслей, иначе, клянусь, превращу тебя в слизня!

Он только вздернул бровь.

– Отвечай на вопрос.

– Я только что сама узнала. А после вчерашнего просто не могу обрушить на него подобную новость.

– Он имеет право знать, – тихо напомнила Ана.

– Хорошо. – Моргана, разгорячившись, стиснула кулаки. – Скажу. Когда буду готова. Думаете, мне хочется его связывать? – Изумленно почуяла скользнувшую по щеке слезинку и нетерпеливо смахнула.

– Это ему решать. – Себастьян уже твердо намерился в случае ошибочного решения с огромным удовольствием переломать Нэшу кости – общепринятым способом.

– Себастьян прав, Моргана. – Ана решительно встала и обняла кузину. – Ты свой выбор сделала, пусть он сделает свой. Только сначала должен понять, что выбор существует.

– Знаю. Сегодня же скажу.

Себастьян погладил ее по голове:

– Мы будем рядом.

Моргане удалось улыбнуться с привычным самообладанием:

– Только не слишком близко.

* * *

Нэш ворочался в постели, бормоча в подушку. Сон. Слишком много снов. Мелькают в памяти, как кинокадры.

…Моргана. Постоянно Моргана. Улыбается, манит, пленяет, обещает невероятные чудеса. Внушает ему ощущение цельности, силы, надежды.

Бабка сверкает злобным взглядом, щелкает его по лбу неизменной деревянной ложкой, снова и снова твердит, что он никчемный, ни на что не годный.

Ярко-красный велосипед катит по тротуару, ветер треплет волосы, на спицах шелестят бейсбольные карточки.

Лианна стоит слишком близко, вытянув руку, напоминая о кровном родстве, о том, что он ей должен, должен, должен.

Моргана с диким хохотом мчится верхом на метле над темной водой залива, волосы тучей летят за спиной.

Он ныряет в кипящий котел, бабка помешивает варево той самой ложкой. Голос Морганы – или матери – каркает, как у шекспировской ведьмы: «Дважды, дважды горя и жажды»…

Нэш рывком сел, тяжело дыша, щурясь на солнечный свет. Крепко растер лицо трясущимися руками.

Замечательно. Просто прелестно. Вдобавок ко всему прочему лишился рассудка.

Тоже ее рук дело? Внушает те мысли, которые хочет внушить? Ну, это ей так не пройдет.

Он вылез из постели, споткнулся о тапки, с проклятием дал им пинка, слепо поплелся в ванну. Как только придет в себя, немножечко поболтает с великолепной колдуньей.

Пока Нэш подставлял под душ голову, Моргана свернула на его подъездную дорожку. Отправилась одна, отказавшись взять с собой Луну, которая обиженно удалилась, возмущенно подергивая хвостом. Надо будет загладить вину, заехать на Рыбацкий причал, купить морепродуктов, умаслить кошачье сердце.

Тем временем на собственном сердце тревожно.

Она внимательно оглядела себя в зеркало заднего вида и недовольно фыркнула. Кто сказал, будто слой косметики скроет волнение и напряжение?

Крепко сжав губы, взглянула на дом. Нельзя являться в таком виде. Нельзя сообщать новость, выглядя беспомощной и жалкой.

Нэшу слишком многие треплют нервы.

Помнится, она когда-то считала его абсолютно беззаботным. Может быть, долгое время так оно и было. Он сам себя заставил в это поверить. Если у него хватило мужества, у нее тоже хватит.

Сделала глубокий вдох, завела тихое песнопение. Круги под глазами исчезли, на щеки вернулись краски, не осталось никаких следов бессонной ночи. Ничего, что сердце слишком быстро бьется, испуганной и несчастной он ее не увидит.

Она с легкой улыбкой постучала в дверь. Внутренности стиснул скользкий, потный кулак.

Нэш с проклятиями натянул джинсы.

– Не раньше, не позже, черт побери, – бормотал он, сбежав вниз босой, голый до пояса, скрипя зубами на визитера, явившегося до кофе. Крикнул: – Кто там?! – распахнул дверь и застыл, вытаращив глаза на Моргану.

Прекрасная и свежая, как утро. Соблазнительная и сексуальная, как полночь. Удивительно, что от его еще влажного тела пар не пошел.

– Привет. – Она дотянулась до щеки губами. – Я тебя из-под душа вытащила?

– Почти. – Он растерянно запустил пальцы в мокрые волосы. – Почему ты не в магазине?

– Отгул взяла. – Юркнула в дверь, стараясь, чтобы голос звучал естественно, а мышцы расслабились. – Хорошо спал?

– Сама должна знать. – Нэш заметил в ее взгляде легкое удивление и не сдержался. – Что ты со мной сделала?

– С тобой? Ничего. – Она попыталась вновь улыбнуться. – Если не ошибаюсь, ты сильно нуждаешься в кофе. Давай заварю.

Он схватил ее за руку, не позволив повернуть в кухню.

– Я сам.

Видя в его глазах злость, она просто кивнула:

– Хорошо. Если хочешь, попозже заеду.

– Нет. Сейчас разберемся.

Он зашагал по коридору, она крепко зажмурилась, предчувствуя беду. «Разберемся» почему-то звучит как «покончим».

Взяв себя в руки, пошла за ним в сторону кухни, но храбрость испарилась, поэтому шагнула в гостиную, села на краешек кресла.

Ему нужен кофе, а ей время для перегруппировки сил.

Не ожидала увидеть его холодным и сердитым. Как во время вчерашнего телефонного разговора с Лианной. Не ожидала, что будет так больно под ледяным, гневным взглядом.

Прошлась по комнате, бережно положив руку на зародившуюся во чреве жизнь. Поклялась себе беречь эту жизнь. Любой ценой.

Вернувшись с дымившейся чашкой, он увидел ее у окна с печальным, задумчивым взглядом. Если б не знал, назвал бы страдающей, даже беспомощной.

Однако отлично известно – колдуньи беспомощными не бывают.

– Цветы надо полить, – указала она. – Мало просто посеять. – Ладонь снова легла на живот. – Они нуждаются в уходе.

Он отпил кофе, обжег язык. Боль помогла подавить внезапный порыв броситься к ней, обнять, утешить.

– Я не расположен беседовать о цветах.

– Ясно. – Моргана повернулась, беспомощности как не бывало. – Вижу. О чем ты расположен беседовать?

– Хочу правду знать. Всю.

Она с любопытством улыбнулась, взмахнула рукой:

– С чего начать?

– Хватит играть со мной в игры. Надоело. – Он принялся расхаживать по комнате, напрягшись до предела, высоко держа голову. Будь она слабодушной, испуганно отшатнулась бы под его взглядом. – Все это просто тебя забавляло, правда? С самого начала, в ту самую минуту, как я вошел в магазин, присмотрела подходящего кандидата? – Боже, как больно. Больно вспоминать о своих чувствах, о возникших надеждах. – Разозлилась на мое отношение к твоим… талантам, решила продемонстрировать?

– Может быть, объяснишь, что имеешь в виду? – Сердце трепещет в груди, но голос звучит сильно. – Не отрицаю, действительно продемонстрировала, кто я такая. Не стыжусь этого.

Нэш резко поставил чашку, выплеснув на стол кофе. Ощущение предательства заполонило душу. Черт побери, он влюбился в нее. Она его влюбила в себя. А теперь после разоблачения просто стоит у окна, спокойная, прелестная.

– Скажи, что со мной сделала, – повторил он. – И переиграй обратно.

– Я же говорю, ничего…

– В глаза смотри. – В приливе бешенства и паники он схватил ее за руки. – Смотри в глаза и объяви, что не махала руками, не распевала заклятия, внушая мне это чувство.

– Какое?

– Любовь, черт побери. Желание. Как добилась, что я не представляю без тебя будущей жизни?

Сердце растаяло.

– Нэш…

Он шарахнулся от руки, потянувшейся к его щеке.

– Как ты это сделала? Как влезла в душу, внушив мысли о семье и браке? Зачем? Чтоб поиграть со смертным, пока не надоест?

– Я такая же смертная, – твердо объявила она. – Ем, сплю, кровь течет из ран. Взрослею, состарюсь. Я чувствую.

– Ты не такая, как я! – крикнул он.

Сила ушла, кровь отлила от щек.

– Правда. Я другая, ничего с этим не могу поделать. Не хочу. Если тебе слишком трудно смириться, позволь мне уйти.

– Ты отсюда не выйдешь, оставив меня в таком состоянии. Давай. – Он встряхнул ее за плечи. – Снимай чары.

Иллюзии развеялись, глаза затуманились.

– Какие?

– Те, которыми зачаровала меня. Заставила рассказать то, чего я никогда никому не рассказывал. Раздела догола. Думала, не догадаюсь, что в здравом уме не стал бы откровенничать о своем происхождении и семье? Это мое личное дело. – Он отпустил ее и отвернулся, чтобы не натворить беды. – Выманила признание, как и все остальное. Манипулировала моими чувствами.

– Ничего подобного, – отрезала Моргана и умолкла, побледнев еще больше.

Нэш заметил и поджал губы.

– Правда?

– Н-ну… только вчера. После звонка твоей матери, после твоих рассказов… Хотела внести мир в твою душу.

– Значит, это было колдовство.

Хотя Моргана гордо вздернула подбородок, Нэш заколебался. Чертовски хрупкая женщина, может разбиться от грубого прикосновения, словно стекло.

– Я позволила своим эмоциям взять верх над разумом. Если совершила ошибку, что теперь очевидно, то прошу прощения.

– Прекрасно. Извини, что я тебя одурачила, Нэш. – Он сунул руки в карманы. – Как насчет остального?

Она пригладила волосы дрожащей рукой:

– Чего?

– Будешь стоять и твердить, будто не манипулировала моими чувствами? Не внушала любви и желания начать с тобой новую жизнь? Завести детей, господи помилуй? – Поскольку желание до сих пор не угасло, он еще сильней разозлился. – Мне чертовски отлично известно, что это не моя идея. Не моя, будь я проклят.

Боль глубоко резанула, но и что-то высвободила. Его злость, смятение, ощущение предательства не идут ни в какое сравнение с бурей в ее душе. Она легко овладела собой.

– Говоришь, я тебя зачаровала, привязала к себе? Воспользовалась своим даром в собственных целях, околдовала, влюбила?

– Вот именно.

Моргана отпустила поводья. Лицо вспыхнуло, глаза засверкали, как солнце.

– Безмозглый осел.

Он хотел отругнуться, но издал поистине ослиный рев. Вторая попытка кончилась тем же.

– Значит, думаешь, ты зачарован, – гневно бормотала Моргана, кружа по гостиной, где летали книги, как маленькие снаряды.

Нэш нырял, уклонялся, не всегда успешно. Одна попала в переносицу, он выругался, потом сказал:

– Слушай, детка…

– Нет, ты слушай, детка. – Войдя в раж, Моргана вызвала порыв ветра, поваливший мебель. – Думаешь, я стану зря тратить силы, пленяя такого, как ты? Кичливый, самодовольный болван. Почему бы в змею тебя не превратить?

Он прищурился:

– Не собираюсь играть в эти игры.

– Тогда смотри. – Взмахнув руками, она подняла его на два фута от пола, завертела в воздухе, резко бросила в кресло.

На кухне полетела посуда. Нэш горько вздохнул, слушая грохот и звон.

– Следует хорошенько подумать, прежде чем злить колдунью.

Поленья в камине вспыхнули, начали потрескивать.

– Разве не знаешь, что мы можем сделать с бесчестными, бессовестными ничтожествами?

– Ладно, Моргана. – Он приподнялся, она снова швырнула его на сиденье с такой силой, что щелкнули зубы.

– Никогда ко мне больше не подходи, – приказала она, тяжело дыша, стараясь успокоиться. – Клянусь, если сделаешь шаг, превращу тебя в тварь, которая бегает на четырех лапах и воет на луну.

Он с шумом вобрал в легкие воздух. Угроза вряд ли исполнится. Но лучше держаться, чем жалобно ныть. Гостиная превратилась в груду обломков. Жизнь превратилась в груду обломков, черт побери. Надо разобраться.

– Хватит. – Голос звучит спокойно и твердо. – Этим ты ничего не докажешь.

– Ты совершенно прав. Ничего. – Гнев улегся. В душе пустота, боль, отчаяние. – Мой темперамент, так же как эмоции, иногда берет верх над разумом.

Нэш попытался подняться, Моргана махнула рукой:

– Сиди на месте. Я за себя не ручаюсь.

Моргана отвернулась, огонь в топке погас, ветер стих. Нэш тихонько вздохнул с облегчением. Кажется, гроза миновала.

Тут же выяснилось, что это жестокая ошибка.

– Значит, не хочешь любить меня.

Он сдвинул брови, слыша в ее тоне какую-то новую нотку. Хорошо бы лицо видеть, но она стоит к нему спиной, глядя в окно.

– Никого не хочу, – осторожно ответил он, сам стараясь в это поверить. – Не собираюсь тебя обидеть. Ничего личного.

– Ничего личного, – повторила она.

– Слушай, я неподходящий кандидат. Мне нравится моя прежняя жизнь.

– Та, которая была до меня.

Нэш почувствовал себя слизнем, ползущим в траве, взглянул на свои руки, убедившись, что они на месте.

– Дело вовсе не в тебе, а во мне. Я… черт побери, не буду сидеть, извиняться за то, что не желаю быть заколдованным. – Он проворно вскочил. – Ты прекрасная женщина и…

– Ох, пожалуйста, не напрягай мозги, – выпалила Моргана и повернулась.

Сердце словно пронзило копьем – она плачет. Слезы льются из сверкающих глаз и стекают по бледным щекам. До смерти захотелось стиснуть ее в объятиях, осушить лицо поцелуями.

– Не надо… Перестань. Я… – Он умолк, ударившись о невидимую стену, которая выросла между ними, с ужасом и отвращением ощупал преграду, прочную, точно сложенную из кирпичей. – Это не решение вопроса.

Сердце ее истекало кровью.

– Сгодится, пока не найду подходящее.

Возненавидела бы его за то, что заставил унизиться. Обливаясь слезами, прижала к животу обе ладони. Надо защищать не только себя.

Нэш беспомощно уперся в стену. Как ни странно, она оградила его, не себя.

– Не могу видеть, как ты плачешь.

– Придется. Не беспокойся, слезы колдуньи точно такие же, как у любой другой женщины. Бесполезная слабость. – Собралась с силами, сморгнула, чтобы лучше видеть. – Тебе нужна свобода?

Если бы мог, пробился бы, процарапался к ней.

– Проклятье! Разве не понимаешь, я сам не знаю, что мне нужно!

– Не я – в любом случае. Не то, что мы вместе делали. Я обещала не брать больше того, что ты пожелаешь отдать. Никогда свое слово не нарушаю.

Нахлынул незнакомый страх, волны паники. Кажется, будто желаемое уплывает из рук.

– Позволь к тебе прикоснуться.

– Позволила бы, если б ты видел во мне в первую очередь женщину. – Ладонь легла на стену с другой стороны. – По-твоему, раз я такая, как есть, то не нуждаюсь в любви, какой мужчина любит женщину?

Он изо всех сил навалился на стену:

– Убери эту чертовщину.

Больше нет ничего – слабая защита.

– Наши цели где-то по пути разошлись. Никто не виноват, что я в тебя так сильно влюбилась.

– Пожалуйста, Моргана…

Она покачала головой, глядя на него, запечатлевая образ в памяти, в сердце.

– Возможно, поэтому и тебя за собой утянула. Точно не могу сказать, потому что еще никогда не любила. Но клянусь, не нарочно, не желая тебе навредить.

Рассердившись на вновь хлынувшие слезы, попятилась, постояла минуту, стройная, гордая, сильная.

– Можешь верить моему слову. Какие бы чувства я в тебя ни вселила своим искусством, освобожу от них. Освобожу от себя, от всего, что мы сделали вместе.

Закрыла глаза, вскинула руки:

– Насланная любовь ложная. Не возьму, не хочу невозможного. Чары развеяны, ничего не потеряно. Пусть память и сердце меня забудет. Как захочу, так и будет.

Глаза открылись, сверкая новыми слезами.

– Ты лучше, чем думаешь, – тихо проговорила Моргана. – И хуже того, каким можешь быть.

Сердце бешено колотилось в груди.

– Пожалуйста, не уходи так…

Она улыбнулась:

– Полагаю, я имею право хотя бы на драматический уход.

Стоя в нескольких футах, он мог бы поклясться, что почувствовал прикосновение губ.

– Будь благословен, Нэш, – сказала она.

И ушла.

Глава 12

Он, несомненно, сходит с ума. День заднем мечется по дому и по участку. Ночь за ночью беспокойно ворочается в постели.

Она сказала, что освобождает его, почему ж он не свободен?

Почему непрестанно думает и желает ее? Почему до сих пор видит, как она смотрела на него в последний раз с болью в глазах, со слезами?

Чары не сняты? Нет, это неправда.

Через неделю сдался, поехал к ее дому. Пусто. Пошел в магазин. Минди холодно и неприветливо сообщила, что Моргана уехала, не добавив, куда и когда вернется.

Следовало бы почувствовать облегчение, отбросить раздумья, вернуться к прежней жизни.

Но, бродя по берегу, Нэш воображал, что Моргана идет рядом, между ними ковыляет ребенок.

Поэтому он улетел в Лос-Анджелес.

Надеялся, что в суете, в толпе, в городском шуме будет лучше. Пообедал со своим агентом, обсуждая подбор актеров для фильма по новому сценарию. Ходил один в клубы, слушал смех и музыку. Засомневался, не совершил ли ошибку, перебравшись на север. Может быть, его место в сердце большого города, среди незнакомых людей и многочисленных отвлекающих факторов?

Через три дня всей душой потянуло домой, к шуму ветра и плеску воды. К ней.

Вновь отправился в магазин, безжалостно пытал Минди под шушуканье пятившихся от прилавка покупателей. Минди не дрогнула.

На грани безумия остановил машину на дорожке Морганы, долго смотрел на дом. Прошел почти месяц, возникла надежда на скорое возвращение. Здесь ее дом, работа.

Черт побери, здесь он ее ждет.

На заходе солнца уткнулся в руль локтями, положил голову на руки, признал неопровержимый факт: ждет. Причем не для рациональной беседы, в чем пытался убедить себя в последние недели.

Ждет, чтобы умолять, обещать, бороться, любыми способами вернуть то, что было. Снова вернуть в свою жизнь Моргану.

Взял в руку камни, которые по-прежнему носит на шее, задумался, нельзя ли связаться с ней силой воли. Стоит попробовать. Лучше, чем давать в газеты объявления. Зажмурился, полностью сосредоточился.

– Будь я проклят, знаю, услышишь, если захочешь. Если я идиот, это еще не причина для…

Почувствовалось присутствие. Реально почувствовалось. Нэш осторожно открыл глаза, взглянул в насмешливое лицо Себастьяна.

– Кого я вижу? – протянул тот. – Любитель ночных бдений?

Не успев подумать, он распахнул дверцу, потребовал ответа, вцепившись в рубашку:

– Где она? Ты знаешь и скажешь мне, так или иначе.

Взгляд Себастьяна опасно потемнел.

– Осторожно, дружище. Я давненько жду случая повстречаться с тобой с глазу на глаз.

Приятно слышать намек на хорошую драку.

– Ну, тогда…

– Ведите себя прилично, – приказала Анастасия. – Оба. – Развела их в стороны нежными руками. – Наверняка с удовольствием расквасили бы друг другу носы и наставили фонарей под глазами, только я этого не потерплю.

Нэш разочарованно сжал кулаки:

– Я желаю знать, где она.

Себастьян, пожав плечами, прислонился к капоту, скрестил ноги:

– Твои желания большого веса не имеют.

Ана вновь втиснулась между ними.

– Вид у тебя довольно потрепанный, старина. – Себастьян испытывал бесконечное удовольствие. – Совесть заговорила?

– Брат, – строго, но с сочувствием проговорила Ана, – не язви. Разве не видишь, что он несчастен?

– Сердце кровью обливается.

Она взяла Нэша за локоть:

– И влюблен.

Себастьян коротко рассмеялся в ответ:

– Не позволяй подлецу разжалобить тебя.

Она бросила на кузена нетерпеливый взгляд:

– Ради бога, только посмотри.

Тот неохотно покосился, глаза потемнели, рука крепко вцепилась в плечо. Нэш не успел вырваться.

– Святители небесные, правда! – Себастьян опять засмеялся. – Тогда за каким чертом кашу заварил?

– Не обязан перед тобой объясняться, – буркнул Нэш, рассеянно стряхнув руку с плеча, словно обожженного солнцем. – Все, что могу сказать, ей скажу.

Себастьян смягчился, хотя не нашел никаких оснований облегчать ему дело.

– По-моему, ей кажется, что ты уже сказал все, что мог. Полагаю, она не в том состоянии, чтобы снова выслушивать гнусные обвинения.

Сердце заледенело.

– В каком состоянии? Она больна?

Кузены переглянулись так быстро и скрытно, что Нэш ничего не заметил.

– Нет, – ответила Ана, стараясь не злиться на Моргану, которая явно не сказала ему о ребенке. – Фактически вполне здорова. Себастьян имеет в виду, что она расстроена вашей ссорой.

Пальцы разжались, вернулось дыхание.

– Хорошо, – кивнул Нэш. – Мольбы хотите слышать? Ладно. Умоляю. Должен ее увидеть. Поползу на карачках. Если она пинком меня вышвырнет, буду жить с этим дальше.

– Моргана в Ирландии, – сказала Ана. – У наших родителей. – На губах засияла чудесная улыбка. – У вас паспорт есть?

* * *

Хорошо, что приехала. В Ирландии целебный воздух, будь то ласковый ветерок, веющий с холмов, или буйный хлесткий ветер с Ла-Манша.

Зная, что скоро пора возвращаться и заново склеивать жизнь, Моргана благодарна за эти недели, позволившие оправиться.

За свидание с родными.

Сидя на подоконнике в материнской гостиной, чувствуешь себя дома, в мире и покое. В лицо светит лучистое солнце, которое бывает только в Ирландии. За гранеными оконными стеклами – утесы, круто обрывающиеся над каменистым берегом с набегающими волнами. Под другим углом видна расположенная уступами лужайка, заросшая зеленой-зеленой травой, усыпанная качающимися на ветру цветами.

В другом конце комнаты сидит мать, рисует. Уютный момент сладко напоминает о детстве.

Мать почти не изменилась за прошедшие годы. Волосы такие же темные и густые, как у дочери, но коротко подстрижены и гладко обрамляют лицо. Нежная кожа с прекрасным ирландским румянцем. Кобальтовые глаза часто туманятся, но видят зорко.

При взгляде на нее нахлынула могучая волна любви.

– Какая ты красивая, мама.

Брайна с улыбкой подняла глаза:

– Спорить не стану. Очень приятно слышать это от взрослой дочки. – В голосе слышится мелодичный акцент ее родной страны. – Знаешь, как мы все счастливы здесь тебя видеть?

Моргана поставила ногу на подоконник, обхватила руками колено.

– Знаю, как я здесь счастлива. И благодарна, что вы не задаете вопросов, которые страшно хотите задать.

– Чего мне стоило заткнуть рот твоему отцу! Он тебя обожает.

– Знаю. – Глаза опять наполнились слезами. – Извини. Настроение то и дело меняется. – Она встала, тряхнув головой. – Кажется, не могу себя контролировать.

Брайна протянула руки:

– Милая… Мне можешь все рассказать, с начала до конца. Когда будешь готова.

– Мама… – Моргана опустилась перед ней на колени, прижалась, почувствовала на голове ласковую руку, улыбнулась, скрыв слезы. – Только недавно поняла, как мне повезло с тобой, с вами. С тем, что меня любят, берегут, заботятся. Я никогда как следует не благодарила за это.

Брайна озадаченно обняла дочь:

– Родные и должны любить, беречь, заботиться.

Моргана пристально взглянула на нее уже высохшими глазами.

– Но не все исполняют свой долг, правда?

– Это их беда. Что тебя гложет, моя дорогая?

Моргана снова стиснула руки матери:

– Стараюсь представить, как себя чувствуешь, зная, что тебя не любят и не желают. Когда тебя с детства считают ошибкой, обузой, которую терпят по необходимости. Что может быть хуже?

– Ничего не может быть хуже, чем жизнь без любви. Ты влюбилась? – мягко спросила Брайна.

Ответа не потребовалось.

– Понимаешь, его очень больно обидели и обделили. Он никогда не получал того, что я от вас получала и считала само собой разумеющимся. И все-таки он, несмотря ни на что, стал прекрасным человеком. Тебе бы понравился. Милый, веселый, с буйной фантазией, всегда готов испробовать что-нибудь новое… Только часть души прочно закрыта. Он закрыл ее не по собственной воле – под внешним влиянием. Моих сил не хватило, чтоб взломать замок. – Она отстранилась, присев на корточки. – Он не хочет любить меня. Я не могу… не стану брать то, чего он не согласен мне дать.

– Конечно. – Сердце слегка сжалось. – Ведь ты слишком сильная, гордая, умная. Впрочем, люди меняются. Пройдет время…

– Нет времени. К Рождеству у меня родится ребенок.

Заготовленные утешения застряли в горле. Осталась одна мысль: ее дитя носит ребенка.

– Как себя чувствуешь? – выпалила Брайна.

Прекрасно, что первым задан именно этот вопрос.

– Хорошо.

– Уверена?

– Абсолютно.

Брайна поднялась, прижала к себе дочку, тихонько баюкая:

– Ох, любовь моя… Моя девочка…

– Уже не девочка.

Обе посмеялись.

– Рада за тебя. И огорчена.

– Знаю. Хочу этого ребенка. Поверь, ни одного ребенка никто еще так не хотел. Не только потому, что это единственный дар, полученный от отца, но и ради самого этого существа.

– Что с тобой происходит?

– Сама не пойму. Накатывается то сила, то страшная слабость. Никаких болезненных симптомов. Иногда голова кружится.

Брайна понимающе кивнула:

– Говоришь, отец хороший человек?

– Да. Хороший.

– Значит, просто не был готов услышать известие, удивился…

Моргана отвела глаза.

– Знаешь, ты с детства смотришь мне через плечо, когда намереваешься увильнуть от ответа.

Моргана, поморщившись, взглянула в глаза матери.

– Я ему не сказала. – Зная, что сейчас последует нотация, горячо объяснила: – Решилась сказать, но не вышло. Обстоятельства не позволили. Понимаю, нельзя молчать, но и говорить нельзя. Получится, будто я хочу его привязать. Сама приняла решение.

– Неверное.

Дочь точно так же вздернула подбородок:

– Неверное или верное, но мое. Прошу не одобрения, а уважения. И прошу пока не говорить никому. Включая папу.

– Куда включая папу? – осведомился Мэтью, входя в комнату в сопровождении волка, ближайшего родича Пэна.

– Девичьи тайны, – беззаботно прощебетала Моргана, направляясь к нему и целуя в щеки. – Привет, красавчик.

Он чмокнул ее в нос:

– Знаю, какие у моих женщин тайны.

– Не подглядывай.

Отец почти так же мастерски читает мысли, как Себастьян.

– А где все остальные?

Мэтью не удовольствовался ответом, но решил потерпеть. Если скоро секрет не откроется, сам посмотрит. В конце концов, это его дочь.

– Дуглас с Морин спорят на кухне, что готовить к обеду. Камилла играет с Падриком в карты. Он не совсем доволен, – коварно ухмыльнулся Мэтью. – Говорит, она заколдовала колоду.

Брайна тоже улыбнулась:

– А она ее заколдовала?

– Разумеется. Твоя сестрица прирожденная мошенница.

Брайна бросила на мужа угрожающий взгляд:

– А твой брат несчастный неудачник, вечно в проигрыше.

Моргана со смехом взяла родителей под руки:

– Каким образом вы умудряетесь жить вшестером, не пораженные громом и молнией, для меня тайна, покрытая мраком. Пошли вниз, будем дальше скандалить.

Ничто так не поднимает настроение, как совместный обед с Донованами. А приподнятое настроение – именно то, что нужно. Глядя на задирающих друг друга супругов, сестер и братьев, чувствуешь себя лучше, чем в цирке на первом ряду.

Известно, они не всегда ладят. Точно так же известно, что при любых трениях перед лицом семейных проблем сливаются воедино, как солнце и свет.

Не стоит создавать лишнюю проблему. Хочется просто побыть вместе с ними.

Между теми и другими тройняшками мало физического сходства. Мэтью худой, высокий, с копной стальных волос, с величественной выправкой. Отец Аны Падрик не выше Морганы, большой шутник с плотным боксерским сложением. Эксцентричный Дуглас ростом почти шесть футов четыре дюйма, с залысинами и живописным треугольником волос на лбу. На шее висит увеличительное стекло, куда он заглядывает по собственной прихоти. Впрочем, после отказа его жены Камиллы садиться с ним за стол он все-таки снял войлочную охотничью шляпу и пелерину.

Камилла считается младшей в выводке, хорошенькая, пухленькая, как голубка, но воля у нее железная. Не меньше супруга склонна к эксцентрике. Нынче утром опробовала новую прическу, взбив вокруг головы ослепительные оранжевые кудряшки. За одно ухо заткнуто длинное орлиное перо.

Морин, жена Падрика, – искуснейший медиум, высокая, статная, с заразительным громоподобным смехом, сотрясающим стропила.

Вместе с безмятежной Брайной и благородным Мэтью получается на редкость разношерстная компания колдунов и колдуний. Слушая их болтовню, Моргана буквально таяла от любви.

– Твой кот опять лазил по моим занавескам, – обратилась к Морин Камилла, взмахнув вилкой.

– Ох… – Морин пожала крепкими плечами. – Мышь ловил, больше ничего.

Пышные кудряшки затряслись.

– Тебе отлично известно, что в доме нет ни одной мыши. Дуглас изгнал их, произнеся заклятие.

– Видно, не довел до ума дело, – буркнул Мэтью.

– Не довел? – Камилла выступила на защиту мужа. – Единственное, что не доведено до ума, так вот этот пирог.

– Тоже Дуглас пек, – с ухмылкой вставил Падрик. – Я люблю тертые яблоки.

– Новый рецепт. – Дуглас вытаращился в увеличительное стекло, словно филин. – Полезный для здоровья.

– Как насчет кота? – настаивала Камилла, опасаясь утратить контроль над беседой.

– Кот здоров, как лошадь, – весело объявил Падрик и сладострастно подмигнул жене. – Правда, ягненочек?

Морин в ответ захихикала столь же сладострастно.

– Черт возьми, мне плевать на кошачье здоровье, – заявила Камилла.

– Ладно, ладно. – Дуглас похлопал ее по пухлой руке. – Кому нужен больной кот? Рини сварит ему замечательное лекарство.

– Кот не болен, – сухо возразила Камилла. – Подтверди, Дуглас.

– Что подтвердить? – возмущенно переспросил он. – Если кот не болен, клянусь Финном, не пойму, в чем проблема. Моргана, деточка, почему пирог не ешь?

Слишком забавно и увлекательно слушать.

– Очень вкусный. Хочу приберечь. – Она вскочила, пробежалась вокруг стола, чмокнув каждого в щеку. – Страшно всех вас люблю.

– Ты куда?! – крикнула вслед Брайна.

– Погуляю по берегу. Долго-долго.

Дуглас нахмурился сквозь увеличительное стекло.

– Девочка ведет себя как-то странно, – заключил он и, поскольку обед почти кончился, водрузил шляпу на голову. – Вам не кажется?

Нэш как-то странно себя чувствовал. Может быть, потому, что не спал двое суток. Почти двадцать часов летел самолетами, ехал в поездах, в такси и автобусах, усугубляя похмельное сонное состояние, в котором пребывает в последнее время. Тем не менее умудрился перелететь с Западного побережья на Восточное, успел на другой самолет до Нью-Йорка, подремал над Атлантикой, сел в поезд к югу от Дублина, лихорадочно искал машину, которую можно купить, взять напрокат или просто угнать, чтобы проделать последние мили от Уотерфорда до замка Донован.

Известно, что надо держаться правильной стороны дороги. А по сути неправильной. Непонятно, зачем это так уж необходимо, ибо грязную ухабистую колею, по которой он теперь ползет, близко даже дорогой не назовешь.

Машина, за которую выложена сумма, эквивалентная тысяче двумстам американских долларов, – никто не скажет, что ирландцы не умеют торговаться, – грозит развалиться при каждом толчке. Жалкое подобие глушителя уже отвалилось, шум способен разбудить мертвого.

Конечно, у этой страны есть свой стиль и изящество – высокие утесы, роскошные зеленые луга. Но как бы не пришлось на последний холм подниматься пешком, держа в руках рулевое колесо.

На западе горы Нокмилдаун. Изворотливый торговец лошадьми, продавший машину, расщедрился, указал направление. «На западе горы, на востоке канал Сент-Джордж, к чаю в замок поспеете».

Скорее к чаю утонешь в торфяном болоте.

– Если выживу, – бормотал Нэш, – если останусь живой и найду ее, убью на месте. Медленно. Чтобы знала.

Потом отнесет в укромное темное место, неделю будет заниматься любовью. Неделю проспит, проснется и начнет все сызнова. Если выживет.

Машина подпрыгивает и ныряет, дробя кости. Сколько внутренних органов сдвинулось с места? С зубовным скрежетом он проклятиями, уговорами и угрозами погонял на подъеме сопротивлявшееся транспортное средство. Потом разинул рот, нажал на тормоза, чтобы замедлить спуск. Летя с холма, не почуял запаха горелой резины, не заметил дымка над капотом.

Не сводил глаз с замка.

Собственно, не ожидал замка, несмотря на название. Но перед глазами настоящий замок высоко на скалах над бурным морем. В серых камнях сверкают на солнце вкрапления слюды и кварца, башни устремляются в жемчужное небо, на мачте развевается белый флаг. Нэш с изумлением и благоговейным страхом разглядел на нем пентаграмму.

Заморгал, но видение не исчезло, фантастическое, как в его собственных фильмах. Если бы по подъемному мосту – видит бог, настоящему — проскакал рыцарь в доспехах, ничуточки не удивился бы.

Рассмеялся от удовольствия и изумления, беспечно нажал на газ и ухнул в канаву.

Выкрикнув все известные ругательства, выбрался из железных останков, с силой пнул ржавое крыло, которое с грохотом отломилось.

По прикидке, к пути добавляются добрых три мили. Нэш сдался, схватил с заднего сиденья вещевой мешок и пошел.

Когда на мосту загарцевала белая лошадь, задался вопросом: галлюцинация или реальность? Всадник хоть без доспехов, но впечатляет. Гибкий, мужественный, с развевающейся седой гривой. Нечего удивляться, что в кожаную перчатку на левой руке вцепился ловчий сокол.

Бросив взгляд на бродягу на дороге, Мэтью покачал головой:

– Очень жаль, Улисс, ах как жаль. Даже сытной еды не осталось.

Сокол только согласно сморгнул.

С первого взгляда можно разглядеть небритого взлохмаченного мужчину с воспаленными глазами, шишкой на лбу, струйкой крови на виске.

Поскольку Мэтью видел глупое крушение в канаве, долг чести требовал оказать помощь, поэтому он натянул поводья:

– Заблудился, парень?

– Нет. Знаю, куда иду. Вон туда.

Бровь вздернулась.

– В замок Донован? Разве не знаешь, что там полным-полно колдунов?

– Знаю. Потому и иду.

Мэтью заерзал в седле, заново оценивая встречного.

Несмотря на грязь, не бродяга. Глаза припухли от усталости, но в них блестит железная решимость.

– Извини за такие слова, – продолжал он, – но, по-моему, ты сейчас не в той форме, чтобы сражаться с колдунами.

– Всего с одной конкретной колдуньей.

– М-м-м. Знаешь, что до крови поранился?

– Где? – Нэш поднял дрожащую руку, с отвращением увидел кровь на пальцах. – Наверняка она машину прокляла.

– Кто?

– Моргана Донован. – Он вытер пальцы о перепачканные джинсы. – Я проделал долгий путь, чтобы только до нее добраться.

– Потише, – спокойно предупредил Мэтью. – Это моя дочь.

Уставший, разбитый, дошедший до предела, Нэш тупо уставился в стальные глаза. Пускай его превратят в раздавленного жука, только он настоит на своем.

– Моя фамилия Керкленд, мистер Донован. Я приехал к вашей дочери. Вот и все.

– Все? – Мэтью с любопытством склонил набок голову, пустил сокола в небо, протянул руку в перчатке. – Весьма рад знакомству.

– Не сомневаюсь. – Нэш, морщась, влез на спину лошади.

Верхом вышло быстрее, тем более что они с места взяли в галоп. Когда въезжали с подъемного моста во двор, из дверей выбежала высокая темноволосая женщина.

Нэш соскочил, скрипя зубами, и бросился к ней:

– Детка, ты мне на все вопросы ответишь. Зачем подстриглась?.. Проклятье… – Он замер на месте, и женщина остановилась, с любопытством на него глядя. – Простите… я вас принял за…

– Очень лестно, – кивнула Брайна, со смехом оглянувшись на мужа. – Мэтью, кого ты к нам привез?

– Парня, который рухнул в канаву и, кажется, хочет видеть Моргану.

Она шагнула ближе, взгляд обострился.

– Правда? Действительно хотите повидать нашу дочь?

– Д-да, мэм…

На губах заиграла улыбка.

– Она вас страдать заставила?

– Да… Нет. Сам виноват. Скажите, пожалуйста, где она?

Брайна мягко взяла его за руку:

– Пойдемте. Я вам голову перевяжу и отправлю к ней.

– Может, лучше… – Слова застряли в горле под пристальным взглядом огромного глаза из двери.

Дуглас бросил увеличительное стекло и вышел из тени:

– Это еще кто такой?

– Друг Морганы, – объяснила Брайна, ведя Нэша в дом.

– Ах, девочка ведет себя странно. – Дуглас сердечно хлопнул его по спине. – Это я вам говорю.

Моргана подставила лицо резкому, холодному ветру, продувавшему плотный вязаный свитер. Очищающий, целебный ветер. Еще несколько дней, и можно возвращаться, снова глядя в лицо реальности.

Она села на камень с легким вздохом. Здесь, в одиночестве, можно признаться. Надо признаться: ничто ее не исцелит. Осколки не собрать в целое. Сила и гордость позволят обеспечить достойную жизнь себе и ребенку. Только всегда будет чего-то недоставать.

Благодаря Ирландии покончено со слезами, с жалостью к себе. Необходимо было приехать, побродить по берегу, вспомнить, что все проходит, даже сильная боль.

Кроме любви.

Она поднялась, повернула обратно, глядя на разбивающиеся о скалы волны. Дома заварит чаю, может быть, погадает на картах Камиллы, послушает пространные истории Падрика. Потом расскажет всем о ребенке, что давно должна была сделать.

Родные за них встанут горой.

Жаль, что такой уверенности никогда не испытывал Нэш.

Почуяла его, еще не увидев. Может, воображение дразнит, фокусничает, наказывает за притворное бесстрашие?..

Медленно оглянулась – он шел по берегу длинными поспешными шагами. В волосах блестки брызг, на лице двухдневная щетина, голова перевязана чистым бинтом. Под его взглядом сердце выскочило из груди.

Моргана на шаг отступила, Нэш замер на месте.

Наконец он ее видит. Она смотрит на него сухими глазами, без слез. Их взгляд разрывает душу. Но в них что-то сверкает. Словно она… боится его. Было бы гораздо легче стерпеть нападки, удары, проклятия.

– Моргана…

Дрожащая рука прикрыла хранящуюся внутри тайну.

– Что с тобой? Ты поранился?

– Ничего. – Он дотронулся до бинта. – Чепуха. Машина развалилась. Твоя мать чем-то смазала. Голову, я имею в виду.

– Мама? – Взгляд обратился вдаль, к башням замка. – Ты ее видел?

– И прочих. – Нэш выдавил улыбку, забормотал, захлебываясь, не в силах остановиться:

– Это что-то. Фактически я свалился в канаву буквально в трех милях от замка. Там встретил твоего отца. Меня привели на кухню, напоили чаем… Черт побери, не знал, куда ты подевалась. Следовало догадаться. Сама рассказывала, что в плохом настроении едешь в Ирландию, бродишь по берегу. Должен был сообразить. Многое надо было понять самому.

Моргана ухватилась за камень. Ноги ослабли от смертельного страха перед дальнейшим.

– Долгий путь проделал.

Она пошатнулась.

– Приехал бы раньше, да… Эй! – Он рванулся вперед, подхватил ее, невыносимо хрупкую в его руках.

Впрочем, она с силой его оттолкнула:

– Не надо.

Не обращая внимания, Нэш прижал ее к себе, зарылся лицом в волосы, впитывая запах, как воздух.

– Ради бога, обожди минуту, дай обнять тебя…

Она тряхнула головой, но предательские руки уже крепко вцепились в него, с губ сорвался не протестующий, а жадный стон. Он приник к ним, как умирающий от жажды к холодному, чистому роднику, зашептал, осыпая лицо поцелуями:

– Молчи… Не говори ни слова, пока я не скажу то, что хочу сказать.

Вспомнив все уже сказанное, она вырвалась:

– Не могу еще раз это выслушивать. Не хочу.

Он схватил ее за запястья с пламенным взглядом.

– На этот раз никаких стен, Моргана. С обеих сторон. Дай слово.

Хотела отказать, но под этим взглядом снова лишилась сил.

– Даю. Пусти, я сяду.

Он отпустил ее, решив не прикасаться, пока не распутает собственноручно спутанный клубок. Когда она села на камень, сложила на коленях руки, вздернула подбородок, вспомнил, что серьезно собрался убить ее.

– Как бы плохо ни было, ты не должна была убегать.

Глаза сверкнули, расширились.

– Я?

– Ты. Возможно, я полный болван, но нельзя из-за этого так меня мучить. Не подумала, что со мной будет после твоего исчезновения?

– Значит, я виновата.

– В том, что я обезумел в последнее время? Ты. – Он выдохнул сквозь зубы. – Остальное плод моей фантазии. – Воспользовавшись моментом, протянул к щеке руку. – Прости.

Пришлось отвернуться, чтобы не заплакать.

– Не могу, не зная за что.

– Так и знал, что заставишь меня пресмыкаться, – мрачно выдавил он. – Хорошо. Прости за все глупости, которые я наболтал.

Она чуть улыбнулась:

– За все?

Нэш, потеряв терпение, рывком поднял ее:

– Посмотри на меня, черт возьми. Смотри в глаза, когда я признаюсь в любви. Знаю, не было никаких чар и заклятий. Только ты и я.

Моргана закрыла глаза, и на него нахлынула паника.

– Не отвергай меня. Понимаю, что я наделал. Понимаю, каких глупостей натворил. Боялся. Умирал от страха, черт побери. Пожалуйста, открой глаза, посмотри на меня. – Глаза открылись, и он вздохнул с облегчением. Кажется, еще не поздно. – Первым делом прошу прощения за сказанное. Могу заверить, я этого не хотел, просто думал тебя оттолкнуть, но не в том суть. Что сказал, то сказал.

– Понимаю твои опасения. Если тебе нужно прощение, ты его получил. Зачем отказывать?

– И все? Не превратишь меня в камбалу на три-четыре года?

– За первое не превращу. – Надо найти легкий, дружеский тон. – Ты устал, долго ехал. Может, вернемся в дом? Ветер крепчает, пора чай пить.

Он удержал ее:

– Я люблю тебя. Никогда никому еще этого не говорил. В первый раз тяжело, но, по-моему, дальше легче пойдет.

Она вновь отвела глаза. Мать увидела бы тут намерение увильнуть от ответа, Нэш принял за отказ.

– Ты тоже говорила, что любишь меня. – Пальцы напряглись, а голос охрип.

Она взглянула на него:

– Говорила. И повторяю.

Он схватил ее, стиснул, уткнулся лбом и с восторженным изумлением вымолвил:

– Как хорошо… Даже не знал, черт возьми, как хорошо любить и быть любимым! Давай начнем сначала. Я, конечно, не подарок, наверняка что-то испорчу, напутаю. Не привык, чтобы рядом со мной кто-то был. Но отдам тебе все, что имею. Клянусь.

Моргана застыла:

– Что?

Он отступил на шаг, снова занервничал, сунул руки в карманы.

– Пожалуйста, выходи за меня замуж. Вроде того.

– Что значит «вроде того»?

Нэш молча выругался.

– Слушай, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не умею делать предложение. Если надо поставить декорации, пасть на колени, держа кольцо в кармане, все сделаю. Но… люблю слишком сильно. Не догадывался, что на это способен. Позволь доказать.

– Мне не нужны декорации. Все может быть очень просто.

– Не хочешь за меня выходить.

– Я хочу с тобой жить. Но ты примешь не только меня.

Он опешил, потом просиял.

– Ты имеешь в виду своих родственников и… э-э-э… наследие Донованов? Детка, мне нужна ты вместе со всем прочим. Любить колдунью даже интереснее.

Она растроганно погладила его по щеке.

– Ты просто идеален. Абсолютный идеал для меня. Хотя дело не только в этом. – Взглянула прямо в глаза. – Я ношу твоего ребенка.

Нэш мертвенно побледнел.

– Что?..

Повторять не пришлось. Он попятился и свалился на камень.

– Ребенка? Ты беременна? У тебя будет ребенок?

Сохраняя внешнее спокойствие, она кивнула.

– Этим почти все сказано. – Дала ему время высказаться, ничего не услышала и продолжала: – Ты ясно дал понять, что не хочешь заводить семью. Хорошо понимаю, как это меняет дело, и…

Он тяжело сглотнул, чтобы голос звучал громче ветра и моря.

– Ты знала. Знала в тот последний день. Пришла сообщить.

– Правда. Знала. Пришла сообщить.

Нэш шагнул к воде на нетвердых ногах. Хорошо помнится ее вид и его слова. Давно помнится. Неудивительно, что ушла, храня тайну.

– Думаешь, я не хочу ребенка?

Моргана облизала пересохшие губы.

– Понимаю твои сомнения. Ни ты, ни я этого не планировали. – Она смущенно запнулась. – Я не планировала.

Он резко развернулся на месте.

– Я не часто повторяю одну и ту же ошибку, особенно с тобой. Когда он родится?

Она скрестила руки на животе:

– К Рождеству. Зачатие свершилось в первую ночь весеннего равноденствия.

– К Рождеству, – повторил Нэш, вспоминая красный велосипед, свежее печенье, семью, которую чуть не обрел. Думая о семье, которую может обрести. Ему предлагается то, чего он никогда не имел и втайне страстно жаждал. – Ты сказала, что освобождаешь меня от себя, от всего, что мы сделали вместе. То есть от ребенка?

Ее глаза потемнели, голос прозвучал звонко и сильно:

– Этот ребенок любимый, желанный. Не ошибка, а дар. Пусть лучше он будет только моим, чем хотя бы на долю секунды почувствует себя ненужным.

Неизвестно, удастся ли заговорить, совладать с голосом, но слова хлынули из глубины души:

– Мне нужен ребенок, ты и все, что мы сделали вместе.

Она смотрела на него сквозь слезы.

– Только попроси.

Он шагнул к ней, накрыл ладонью сложенные на животе руки.

– Дай мне шанс.

Улыбающиеся губы ответили на поцелуй.

– Мы тебя долго ждали.

– Я стану отцом, – медленно проговорил Нэш, пробуя слова на вкус и на слух, потом лихо ухнул, подхватил Моргану на руки. – Мы сделали ребенка!

Она со смехом обхватила его за шею:

– Да.

– У нас семья.

– Да.

Он целовал ее долго и крепко.

– Если сразу хорошо поработали, можно с таким же успехом продолжить.

– Конечно. Куда ты?

– Вернемся, я тебя в постель уложу. Со мной.

– Неплохая идея, но нести меня не обязательно.

– Обязательно, будь я проклят. У нас ребенок. Мой ребенок. Вижу. Интерьер, день. Комната с голубыми стенами залита солнцем…

– С желтыми.

– Хорошо. С ярко-желтыми стенами. Под окном старинная полированная колыбель, увешанная забавными игрушками. Слышен лепет, пухлая ручка ловит игрушки… – Он вдруг остановился. – Ох, боже мой!

– В чем дело?

– Только что пришло в голову. Сколько шансов? То есть, я имею в виду, какова вероятность, что младенец унаследует твои таланты?

Моргана с улыбкой намотала на палец прядь его волос.

– Хочешь сказать, какова вероятность, что девочка будет колдуньей? Весьма высокая. У Донованов очень сильные гены. – Она фыркнула, ткнулась ему в шею носом. – Только могу поспорить, у нее будут твои глаза.

Ухмыльнувшись, он сделал еще шаг:

– Поспорим.

Примечания

1

Джекил и Хайд – две противоположные стороны личности в повести P.JI. Стивенсона. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

«Новый век» – течение, возникшее в конце XIX в., проповедующее восточный мистицизм, теософию, спиритизм, астрологию и т. п.

3

«Валентинка» – открытка, посылаемая влюбленными в День святого Валентина.

4

Братья Маркс – пятеро американских комических актеров кино и мюзик-холла 1930-х гг.

5

Адам Роберт (1728–1792) – один из крупнейших британских архитекторов, автор знаменитых интерьеров.

6

Финн – в ирландской мифологии герой и провидец, обладающий сверхъестественной мудростью.

7

В праздник Введения Христа во храм 2 февраля благословляются церковные свечи.

8

Шазам – магическое заклинание героя комиксов капитана Марвела.

9

На 1 мая приходится Вальпургиева ночь, ежегодный праздник ведьм.

10

Гудини Гарри (1874–1926) – американский иллюзионист.

11

Мерлин – колдун, советник легендарного короля Артура, героя кельтских народных преданий.

12

«Всеобщая любовь» – лозунг хиппи 1960-х гг., которые на митингах и рок-концертах демонстративно занимались групповым сексом, провозглашая, что любовь лучше войны.

13

Грант Кэри (1904–1986) – романтичный голливудский супергерой, воплощение мужества, остроумия, лоска.

14

Переходный обряд – ритуал, отмечающий изменение социального статуса, включая обрезание мальчиков, начало месячных циклов у девочек и т. п.

15

Слова Гамлета из трагедии Шекспира.

16

Рип ван Винкль – герой одноименной новеллы классика американской литературы Вашингтона Ирвинга, который выпил волшебное вино и проспал двадцать лет.

Content

Нора Робертс
Плененные

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания