Ольга Гуляева

Ева и Адам

© Гуляева О.В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Босые, разбитые в кровь ноги с идеальным педикюром утопали в дорожной пыли. Она не знала, сколько пробежала. Или прошла. Уже перешла на медленный шаг, силы ее покидали. Она ни разу не оглянулась, но по отдаленному треску, крикам и звуку пожарной сирены было понятно, что она уже достаточно далеко от очага событий и, скорее всего, вне опасности. Но какая-то невидимая сила продолжала толкать ее в спину, хотя ноги жгла нестерпимая боль, а дыхание превратилось в хриплый стон.

«Хватит», – сказала она себе, чувствуя стыд и вину за неосознанное бегство, и наконец остановилась, упала на колени на обочине дороги и все-таки позволила себе расплакаться – со всей горечью, со всем отчаянием. Одной рукой беглянка размазывала по своему лицу слезы, перемешанные с пылью и потекшей косметикой, а вторая рука по-прежнему прижимала к груди неподвижное тело ребенка, головка которого бессознательно лежала на ее плече. Пожалуй, только благодаря ему она бросилась бежать прочь, а не прямиком в огненную пучину…

Глава 1

Огни фонарей, выстроившихся вдоль скоростного шоссе, предательски сливались со светом фар встречных машин из-за то и дело подступающих слез. Ее «БМВ», разрывая воздух, несся прочь из душной Москвы. Слава богу, именно сегодня ее пригласили в гости за город, и ей, возможно, даже не нужно будет возвращаться домой.

Еву переполняли злость и обида на жениха Стаса. Уже давно работа в одной компании на одного директора из изюминки их отношений превратилась в существенный недостаток. Амбициозность и целеустремленность молодого человека, некогда так будоражившие Еву, тоже стали все чаще удручать. А сегодня он в пух и прах раскритиковал ее презентацию и очень аргументированно представил в выгодном свете свою работу. Когда Ева в конце рабочего дня направилась к лифту, Стас подскочил к ней и больно схватил за руку.

– Ты куда?

– Говорила же, у меня сегодня девичник!

– Ну да. А что у нас с настроением?

Ева не удостоила обидчика ответом.

– Пусти!

– Не пущу, пока между нами все не прояснится. Понимаю, тебе обидно, но пойми и ты – совсем скоро мы поженимся, и на какое-то время я стану единственным добытчиком в семье, а ты займешься домом и детьми. Поэтому здесь, в офисе, я должен оставаться лидером.

– Никогда – слышишь? – никогда и ни в чем не пытайся самоутвердиться за мой счет! – Ева дернула рукой и уверенно зашла в лифт.

Можно предположить, что Стас самоутвердился в тот самый момент, когда Ева согласилась стать его девушкой и переехала к нему, ведь ее отец – успешный бизнесмен Дмитрий Власов – входил в совет директоров крупного холдинга, в котором они работали.

Ева и Стас начали трудиться в компании примерно в одно и то же время. До этого девушка пыталась построить карьеру независимо от деятельности своего отца. Но когда родители переехали на постоянное проживание в Европу, Дмитрий Сергеевич попросил Еву направить свою энергию в полезное русло – все же она была его единственным ребенком, и именно здесь, в компании, где он владел управляющим пакетом акций, ее могли ждать реальные перспективы. Однако работать пришлось усердно и всерьез. Родство Евы с основным акционером не афишировалось, и только упорство и работоспособность позволили Еве Дмитриевне Власовой вскоре возглавить нефтегазовое направление.

Стас не отставал и примерно в то же время получил должность руководителя энергетического сектора. Их отношения практически уже в самом начале стали достоянием общественности. Им и в голову не приходило скрывать столь естественный союз. Окружение тоже не имело ничего против «служебного романа». К тому же здоровая конкуренция между молодыми специалистами вывела показатели отделов на высокий уровень. Стас, конечно, быстро понял, какая перспективная невеста ему досталась, но, надо отдать ему должное, влюбился он раньше, чем узнал, что девушка с приданым. Хотя Ева неоднократно давала понять, что отец давно отошел от дел, живет на дивиденды от ранее проделанной работы, а она на этот кусок его прибыли никогда не претендовала. Даже свою небольшую квартиру на окраине Москвы она начала сдавать после того, как переехала к Стасу, чтобы иметь дополнительный доход.

Раздоры, которые время от времени случались на работе, подбрасывали дров в и так не угасавший костер страсти. Бурные споры, подобно тлеющим уголькам, переносились из офиса домой в постель, где превращались в пепел. Однако Еве казалось, что раньше все размолвки носили более безобидный, даже игривый характер. Сейчас же Стас явно перегибал палку. С приближением свадьбы вместо сладостного предвкушения нарастало тревожное беспокойство. Представления Стаса о браке уже не казались ей заманчивыми. Она не готова была что-либо менять в своей жизни, а Стасу не терпелось установить ясность. Еве и так все было ясно, но она боялась, что совсем скоро их представления о гармонии разойдутся, превратив совместное проживание, а потом и брак в вечную непримиримую борьбу.

Еве не терпелось прибыть на место назначения. Какие-то десять километров пустой дороги казались вечными. Скорее бы увидеться с Ниной, уединиться на веранде, прикурить сигарету и выплеснуть все свои по большей части надуманные переживания на дорогую подругу! Нина выслушает, непременно обернет все неразрешимые проблемы в шутку и сию же минуту найдет простые решения, которые, оказывается, всегда лежали на поверхности.

Но сначала Еве предстоит переждать официальную часть праздника, в честь которого собираются гости. И все равно, сама атмосфера спокойствия и семейного благополучия в доме Нины располагает к расслаблению и освобождению от тяжких дум. Да и само это волшебное и умилительное мероприятие, устроенное на американский манер, в дом Нины вписывалось очень органично.

Бебишауэр проводился на последнем месяце беременности. Все подруги собираются и дарят всякие полезные мелочи для будущего малыша. Распаковка и просмотр подарков для крохи – неотъемлемая часть праздника.

Ровесница и одноклассница Евы, Нина готовилась воспроизвести на свет уже второго малыша. Однако дружба девушек началась много позже выпуска из школы. Настолько они были разными, что свести их смог только случай, который подвернулся, уже когда обе были студентками.

Тоненькая хрупкая Нина в школьные годы могла бы быть довольно невзрачной, если бы не морской голубизны большие глаза в обрамлении длинных изогнутых ресниц. Впрочем, эту прелесть она использовала как секретное оружие, по большей части как будто специально пряча свою природную красоту, в то время как все ее ровесницы, включая Еву, всячески старались подчеркнуть свои достоинства. Познать всю глубину и доброту ее удивительных глаз, как и широту души, было уделом избранных. Так, этой доли удостоился ее тогда еще будущий муж Матвей на выпускном вечере, а тремя годами позже и Ева, ставшая впоследствии ближайшей подругой.

Вообразить такое в школьные времена было просто невозможно. Нина была для Евы пустым местом, невзрачной одноклассницей, с которой абсолютно не о чем поговорить. Хотя Ева, честно говоря, и не пробовала. Антипатии она, впрочем, тоже не испытывала вплоть до самого выпускного, когда первый красавец класса Матвей, развитый не по годам, с шикарной русой шевелюрой, вдруг отдал предпочтение этой серой мышке. Ева, как и многие девушки, пребывала под действием чар юного красавца и питала романтические надежды на выпускной, но, осознав, что поезд уехал в непредсказуемом направлении, лишь недовольно закатила глаза и вычеркнула из жизни этих людей, как ей казалось, навсегда.

Но спустя три года судьба свела Еву с Ниной и Матвеем, которые уже успели на тот момент стать мужем и женой. Летним погожим вечером двадцатилетняя студентка Ева в рваных потертых джинсах, клетчатой рубашке, завязанной тугим узлом под грудью, и кожаных автомобильных перчатках, сжимая в руке бутылку крепкого пива, сидела на капоте своей старенькой «Хонды» и… плакала навзрыд. Повод горевать у нее был, и нешуточный – накануне вечером на мотоцикле разбился ее парень Славка, с которым она встречалась два года. Именно в этот тяжелый для девушки момент, когда она никого не хотела ни видеть, ни слышать, мимо проходила Нина, возвращавшаяся с сумками из магазина. Два фактора заставили Еву смягчиться и не послать куда подальше бывшую одноклассницу, обратившуюся к ней с предложением помощи. Именно в тот вечер Ева впервые утонула в бездонной искренности голубых глаз Нины, а опустив взгляд, заметила прилично округлившийся животик, как будто нарочно прицепленный к тоненькой фигурке девушки.

Остаток вечера Ева провела на маленькой уютной кухне своей новой подруги. По крайней мере, тогда сама Ева уже не сомневалась, что Нина надолго останется для нее близким человеком. И Нина, и пришедший чуть позже Матвей каким-то невероятным образом нашли слова, успокоившие душу несчастной девушки.

С тех самых пор дом этой семьи стал своеобразным чистилищем, где Ева всегда находила покой и ответы на мучающие ее вопросы. Сегодня, когда с выпускного минуло более десяти лет, это был уже совсем другой дом – фундаментальный особняк в элитном районе Подмосковья. Но Нина была все та же – родная, добрая, чуткая.

Пока от заветной цели Еву отделяли злосчастные километры, в голове звенел громкий смех Стаса.

– Ева Дмитриевна! Ваша самонадеянность забавляет! – весело заметил ее жених, развалившийся в большом кожаном кресле.

Снисходительно глядя на одинокую фигурку у демодоски, он нехотя поднялся, подошел к девушке и протянул руку. Ева вложила в его ладонь указку и посторонилась. Стас обвел взглядом аудиторию – человек семь, задержавшиеся по окончании рабочего дня, – и, убедившись, что взгляды их достаточно восторженны, продолжил дело, начатое его невестой.

От неприятных воспоминаний кружилась голова. Ева нащупала пачку сигарет, через секунду едва слышно выругалась и смяла в руке пустую упаковку. Сигареты, как всегда, закончились в самый неподходящий момент. Справа мигала вывеска небольшого круглосуточного супермаркета у заправочной станции. Сомнений не было – до разговора с Ниной ее смогут успокоить только несколько глубоких затяжек. Ева, притормозив, крутанула руль вправо.

Резко затормозив у самого входа в магазин, Ева спешно покинула автомобиль. Автоматические двери супермаркета приветливо распахнулись перед разъяренной фурией, какой девушка могла показаться в тот момент со стороны.

Ева сделала уверенный шаг вперед, как вдруг ее высоченная шпилька погрузилась в отверстие между прутьями напольной решетки при входе. Потеряв равновесие, девушка попыталась удержаться ладонями за прозрачные двери, правая нога подвернулась, но осталась в туфле. Послышался характерный хруст. Уже сидя на полу, Ева разулась и на корточках бросилась спасать застрявшую туфлю. Высвободив каблук из решетки, девушка отчаянно застонала: он безнадежно покачивался на подошве. Всего две недели назад Ева отдала за эти туфли треть зарплаты.

– Черт! Черт! Черт!

Заходя в магазин босиком, она продолжала теребить каблук, как будто не веря до конца своему горю.

Морщась от досады, Ева подняла глаза. Ее минутная драма не осталась незамеченной. Из-за прилавка с удивлением и легкой ухмылкой за ней наблюдал молодой мужчина. Она даже не сразу осознала, что это всего лишь продавец – настолько он не подходил для своей роли. Высокий, спортивного телосложения, чем-то похожий на чемпиона по вольной борьбе. Ева даже огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что этот славный малый оказался за прилавком не случайно. Но никого, кроме них, в супермаркете не было, даже молодого прыщавого студентика, который больше бы подошел на должность кассира придорожного магазинчика. Поэтому, несмотря на дружелюбный взгляд светло-зеленых глаз на загорелом лице и чувственные губы, расплывшиеся в приветливой улыбке, Ева одарила молодого человека всем презрением, на какое была способна в этот момент.

– У вас дырявый пол, вы в курсе? – взвизгнула она.

И тут же устыдилась своей истеричной интонации, сделала глубокий вдох и засунула туфлю в сумку. Потом вытащила из кошелька двухсотрублевую купюру и протянула продавцу:

– «Вог» с ментолом, пожалуйста.

– Дайте сюда.

Продавец протянул широкую ладонь в направлении ее сумки. От его низкого грудного голоса по ее телу пронесся невидимый разряд.

– Что?

– Ваши туфли. Обе. Я посмотрю, что можно сделать. Это же в моем магазине дырявый пол, я не могу допустить, чтобы моя ночная гостья ушла расстроенной.

– Вы ничего не сделаете. Это супинатор, – обреченно изрекла Ева.

– Давайте. И не стойте босиком.

Молодой человек вышел из-за прилавка, и Ева невольно отметила, что нижняя часть его тела ничуть не уступает верхней по рельефности. Он снял с одного из стеллажей пакет с одноразовыми тапочками и протянул его Еве.

– Давайте свои туфли сюда.

Девушка усмехнулась:

– Вы предлагаете мне поменять туфли «Касадей» на одноразовые тапочки за двадцать шесть рублей?

– Это временно. Я починю ваши туфли, и вы вернетесь за ними через пару дней. А тапочки – подарок, чтобы ваши бесценные ножки не угодили в еще какую-нибудь неприятность.

– Вот это приемчик! – фыркнула Ева. – Дешевый, на мой взгляд. Нет уж, я сдам их по гарантии.

– По гарантии не примут с таким повреждением… Я вас не клею. Приедете, заберете и расстанемся без претензий. – Улыбка испарилась с его мужественного лица.

– Ладно, простите, – смягчилась Ева. – Тяжелый день, а в довершение еще и это…

Продавец вернулся за прилавок. Ева добавила к сигаретам воду и жвачку.

– Вы сказали, это ваш магазин?

– Да, – не глядя больше на нее, ответил молодой человек. – Я выиграл его в казино.

В любой другой ситуации Еве показалось бы слишком напыщенным подобное заявление. Но из уст этого брутального красавца оно прозвучало очень непосредственно.

Еву потянуло на разговор.

– Разве это законно?

– Там, откуда я родом, с этим нет проблем.

– А вместе с выигрышем открыли в себе новое призвание – стоять за прилавком?

– Я только что отпустил продавца и собирался закрываться. Какие планы на вечер у вас… – Хозяин магазина сделал многозначительную паузу.

– Ева…

И снова слегка уловимая улыбка коснулась его губ.

– А´дам. – Он протянул руку для приветствия.

– Не смешно.

– Я серьезно. Ударение именно на первую «а». Вот это встреча! – Он снова развеселился.

– Хорошо, пусть будет так… Я опаздываю, давайте сдачу. – Ева заторопилась, посчитав, что разговор затянулся. – И не вздумайте скрыться с моими туфлями!

– Ваши туфли, Ева, будут ждать здесь. Дайте мне пару дней.

– Договорились. Всего доброго!

Ева проследовала к выходу настолько грациозно, насколько это было возможно в тапочках из пенопласта, не оглядываясь, но чувствуя спиной провожающий взгляд Адама.

Глава 2

Сев в машину, Ева включила зажигание и тронулась. На губах застыла глупая улыбка. Обнаружив это, она сама себе удивилась и попыталась выкинуть из головы никчемный инцидент вместе с главным виновником ее приподнятого настроения. Туфли было, конечно, жалко, но мысли сейчас были не о них. В голове звучал низкий голос Адама, перед глазами маячила его улыбка, оголяющая идеально ровный ряд белых зубов. И это казалось Еве постыдным: случайный человек мигом отвлек ее от переживаний, которые вызвал мужчина, с которым она собиралась связать жизнь. Она не успела осознать, насколько это плохой знак, но до самого дома Нины так и не вспомнила про купленные сигареты.

Впрочем, вечернее наваждение рассеялось довольно быстро, стоило только Еве переступить порог знакомого дома и погрузиться в его несравненную атмосферу. Тепло и уют, запах свежей выпечки, детский смех, мягкий пушистый ковер, веселая суета и многие другие бессменные атрибуты дома Нины! Собравшиеся гости, большинство из которых Ева хорошо знала, окружили ее, чтобы поприветствовать, а сама Нина легко выпорхнула ей навстречу и проводила в гостиную, где все уже приступили к просмотру подарков.

Идиллия, царившая в доме, создавала иллюзию, что семейная жизнь может быть похожа на сказку. Однако Ева прекрасно отдавала себе отчет в том, что она – не Нина, а Стас – не Матвей. Думала ли она когда-нибудь, как сложилась бы ее жизнь, если бы тогда Матвей выбрал ее, Еву? Нет. Она так любила Нину, что без колебаний уступила бы это место ей. Потому что оно принадлежало ей по праву. Свое же место Ева вроде бы нашла, но почему так неспокойно на душе? Она понимала, что ее дом будет выглядеть иначе. Совсем необязательно, что он будет хуже, но он будет другим. И будет ли Ева счастлива в нем так же, как Нина – в своем доме?

Ее раздумья прервал приход Матвея. Старшая дочь кинулась ему на шею, Нина нежно поцеловала мужа и приняла из его рук портфель. Матвей весело потер руки при виде гостей и подарков. Он не собирался вторгаться в женские посиделки, но чувствовал своим долгом перекинуться парой слов и шуток с каждой гостьей. Большой симпатичный весельчак – он несильно изменился со школы. Светлые вьющиеся волосы оставались такими же густыми, но стриг он их намного короче, чем раньше. И неугасаемый игривый огонек по-прежнему горел в его глазах.

– Евушка, душа моя, как ты?

Он присел рядом с ней на подлокотник дивана, обнял за плечи и, не дожидаясь ответа, принялся сыпать веселыми шутками.

Ева изо всех сил постаралась представить Стаса на его месте. И не смогла. И тогда она твердо решила, что никогда не пригласит подруг в их со Стасом дом. Подруги – отдельно, муж – отдельно.

Матвей, как будто прочитав ее мысли, потрепал Еву по плечу и ободряюще прошептал:

– Не успеешь оглянуться, и у тебя будет такой же праздник.

Он подмигнул ей, раскланялся перед девушками и удалился.

Ева сидела мрачнее грозовой тучи. Чуткая Нина тут же появилась рядом, взяла Евину ладонь в свои тонкие холодные пальцы и предложила прогуляться.

На террасе Ева наконец-то распечатала купленную пачку сигарет. Покопавшись в сумочке, извлекла спички, закурила. Нина с легкой улыбкой наблюдала за нервными и торопливыми движениями подруги, и когда та наконец-то умиротворенно выпустила струйку голубоватого дыма, заговорила:

– Тяжелый день? Опять со Стасом что-то не поделили?

– Да, – выдохнула Ева. – На этот раз презентацию. И знаешь, я все с большим трудом представляю, как мы сумеем разделить друг с другом жизнь.

– Ничего страшного. Ты просто волнуешься перед свадьбой. До того, как вы решили пожениться, ты не жаловалась на него, – ободряюще улыбнулась Нина.

– Я не просто волнуюсь, я в ужасе! Неужели у тебя так же было с Матвеем?

– Нет, – Нина виновато поджала губы. – Ничего подобного не было. Но мы были так молоды. Мы следовали душевному порыву.

– Тебе так симпатичен Стас или ты просто хочешь поскорее меня пристроить? – не унималась Ева.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но и со Стасом все в порядке. Ничего страшного не случится, если ты позволишь мужчине – своему мужчине – быть сильнее тебя. Вы оба упертые, активные, несетесь вверх по карьерной лестнице, размахивая локтями и то и дело задевая друг друга. Пришла пора тебе остановиться, дать ему оторваться вперед. Ты от этого только выиграешь, займешь почетное место в тылу, посвятив себя дому и семье, а он будет благодарен тебе всю жизнь, будет оберегать тебя, детей и созданный тобой уют. Не смотри на нас с Матвеем. Мы оба мягкие, спокойные люди. К тому же наши сферы деятельности никогда не пересекались.

Идеалистические рассуждения Нины обычно успокаивали Еву, но сейчас она никак не могла вписать себя в нарисованную подругой картину. Нина и Матвей – единственная семья, глядя на которую Ева вообще задумалась о замужестве. В других семейных парах она видела либо фальшь, либо уныние, либо тягостное смирение.

Но насчет того, что Матвей мягок, Нина, пожалуй, загнула. Может, он и кажется таким со стороны, но явно не мягкость характера позволила ему к тридцати годам возглавить целый департамент в Федеральной службе безопасности, да еще умудриться обеспечить своей семье достойное существование, не вызывая вопросов со стороны коллег.

– Ты права. – Ева обреченно вздохнула, затушив сигарету. – Крепкая семья – заслуга мудрой женщины. Такой, как ты, дорогая моя подруженька. И мне повезло, что я могу у тебя поучиться.

Расчувствовавшись, Нина обняла подругу, ободряюще похлопала ее по спине, затем отстранилась и, как бы любуясь, поправила Еве локон, упавший на лицо.

– Я бы и рада послужить хорошим примером, но в любой ситуации прежде всего слушай свое сердце, милая, – со всей серьезностью и даже с ноткой новаторства проговорила Нина весьма заезженную фразу.

После ее слов улыбка медленно сползла с лица Евы. Причиной тому стал образ, всплывший в памяти – образ ее нового знакомого из придорожного супермаркета.

– Пойдем к гостям! – оживленно предложила Ева, отгоняя внезапное наваждение. – А то в гостиной как-то совсем тихо без нас стало…

Они вернулись из нежного свежего вечера в душное помещение, слегка щурясь от яркого искусственного света. Недавнего оживления нет и в помине, все присутствующие гостьи молчат, уставившись в телевизор, который до этого служил лишь фоном.

Экстренный выпуск новостей. На экране обломки чего-то, похожего на самолет, пожарные в желтых огнеупорных костюмах тушат догорающие участки, бегущая строка, взволнованный диктор в окошечке в правом верхнем углу экрана.

Нина медленно подошла поближе к телевизору, интуитивно прикрывая живот. Ева заметила, что одна из гостий, кажется, институтская подруга Нины Ксения, тихо всхлипывает в углу, беспомощно тыча в свой смартфон. Другая девушка, имени которой Ева не помнила, обнимала ее за плечи и тихо просила не переживать раньше времени.

– Что на этот раз? – обреченно спросила Нина.

Откликнулась Марина, их одноклассница и по совместительству помощница по хозяйству в этом доме, добродушная краснощекая девица, которая даже в этот напряженный момент продолжала что-то усиленно жевать.

– Во Внукове во время взлета взорвался самолет, сто пятьдесят человек на борту, вряд ли кто-то выжил. Похоже на теракт. У Ксюхи вон брат с семьей сегодня в Турцию улететь должен, она пытается уточнить рейс.

Ева с тревогой взглянула на Ксюшу, которой, судя по ее озабоченному виду, до сих пор не удалось уточнить номер рейса.

Нина быстрым шагом направилась к лестнице, по которой уже спускался Матвей, накидывая на ходу пиджак. Ева с сочувствием посмотрела на Нину – Матвею сейчас придется уехать, ведь департамент, который он возглавляет, как раз специализируется на борьбе с терроризмом. Она поспешила проводить его вместе с Ниной и поддержать подругу.

Очевидно, теперь ей не удастся спокойно дождаться родов вместе с мужем. Когда случалась подобная трагедия, Матвей всегда надолго пропадал и сутками напролет занимался расследованием. Понятно, что катастрофа такого масштаба отнимет у него много времени.

Нина машинально поправила галстук мужа и потянулась чмокнуть его на прощание, как вдруг за спиной у нее раздался душераздирающий вопль. Девушки резко обернулись, Матвей замер.

Несчастная Ксения упала на колени, продолжая издавать протяжные стоны. Подруги столпились вокруг нее. Нина тоже кинулась к ней, хотя уже было понятно, что именно произошло: девушка уточнила номер рейса.

Ева посмотрела на Матвея. Тот постоял еще пару секунд, поджав губы и с болью глядя на скоропалительно развернувшуюся в его доме трагедию, и скрылся за дверью.

Остаток вечера гостьи приводили в чувство убитую горем Ксению, помогали ей созвониться с родственниками, дозванивались в кризисный центр для уточнения обстоятельств трагедии и судьбы потерпевших. Ничего утешительного выяснить не удалось.

Через пару часов за Ксенией приехал муж и увез ее. В доме стало тихо и спокойно, хотя тишина эта была напряженной и зловещей. Гости начали потихоньку разъезжаться. Оставшиеся продолжили смотреть новости, снова и снова ужасаясь случившемуся.

Ева сидела в кресле, поджав босые ноги под себя, и маленькими глотками пила вино. Она поражалась тому, из-за чего так сильно переживала всего пару часов назад, ведь это так ничтожно по сравнению с тем, что в данную минуту испытывают сотни родственников и друзей жертв ужасной авиакатастрофы. Разве можно так эгоистично выстраивать вокруг себя мифические страдания, которые на самом деле не существенны? Почему, пока не случится нечто поистине трагичное, людей не перестают заботить мелкие насущные проблемы? В конце концов, ее жизнь в ее руках, ничего не поправимого не случилось и все, что от нее требуется, – это всего лишь определиться со своими желаниями.

К глубокой ночи в доме остались только Ева, Нина и Марина. Марина жила здесь почти постоянно, поэтому ушла спать в свою комнату, а Ева осталась ночевать в гостевой. День был будний, завтра снова предстояло отправиться на работу. Единственное, о чем Еве пришлось позаботиться, – это подобрать в Нинином гардеробе туфли на смену поломанным, с чем она быстро и успешно справилась.

Когда утром Ева выезжала из особняка на работу, Матвей еще не вернулся.

Глава 3

Как бы там ни было, Стаса нельзя обвинить в двух вещах – в злопамятности и в мстительности. Очевидно, что он не собирался устраивать разборки по поводу вчерашнего импульсивного бегства Евы и вообще уже стер из памяти этот инцидент. Да, у Евы появились в последнее время некоторые сомнения насчет жениха, но за легкость характера она его ценила. Именно благодаря этой черте их ссоры никогда не затягивались дольше, чем на несколько часов, хотя Ева не была столь же отходчива. Но непосредственность Стаса обескураживала и не располагала к продолжительным выяснениям отношений. А уж если пара не ночевала вместе, то любая ссора и вовсе обнулялась автоматически.

Вот и сегодня он заглянул в отдел к Еве с безмятежной улыбкой, пожелал всем доброго утра, опустил на ее стол бумажный стаканчик с горячим капучино и чмокнул в висок. Такое привычное проявление заботы с его стороны тронуло Еву, и она почти оттаяла. Куда приятнее получить с утра горячий кофе вместо претензий вроде «почему не приехала ночевать домой?», «почему не позвонила, не предупредила?». К подобному контролю Ева явно была не готова и надеялась, что эта легкость перенесется и на их семейную жизнь. Она даже допускала мысль, что Стас уже не помнит о вчерашней размолвке – слишком он был воодушевлен утренним известием об очередном выигранном тендере.

Ева же постоянно натыкалась на новости о вчерашнем крушении самолета. Перед глазами так и стояли серые дымящиеся обломки, а в ушах звенел отчаянный вопль Ксении. Коллеги тоже обменивались последними подробностями катастрофы и строили догадки о причинах случившегося. Особенно Ева приуныла, когда новостные ленты выдвинули версию о теракте как основную.

В такой момент она не могла не позвонить Нине – она знала, какими последствиями это обернется для нее.

– Ты уже слышала? – раздался поникший голос подруги.

– Да, прочитала в новостях. Надеюсь, Матвей быстро с этим разберется.

– Уже почти год ничего подобного не случалось, мы так спокойно жили, – начала Нина. – А теперь опять начнется полный кошмар. Я два месяца не видела мужа после случая с подорванным автобусом, а тут целый самолет.

– Он появлялся?

– Обещал заехать на обед и переодеться. А потом – снова на службу, без выходных и праздников.

– На выходных я буду с тобой! – насколько возможно бодро пообещала Ева. – Продержишься пару дней?

– Конечно, дорогая. Это необязательно, но я буду очень рада твоему обществу.

– Без проблем. До встречи!

Ева удовлетворенно положила трубку.

– А я думал, мы тендер отпразднуем, – обиженно заметил Стас, суетившийся поблизости.

– Прости, – виновато откликнулась Ева, – но я уже пообещала… Если хочешь…

– Нет-нет, все в порядке! Делай, как считаешь нужным.

Очередной чмок в макушку Евы и очередной плюсик в копилку Стасу как завидному жениху.

Он уже покинул кабинет, а Ева все продолжала рассеянно оглядываться по сторонам. Ей нужен отпуск. Но ближайший состоится не раньше свадебного путешествия, а до него еще почти три месяца. Впереди лето – самое насыщенное время на работе. Именно поэтому свадьбу назначили на начало сентября, чтобы с чувством выполненного долга можно было отправиться отдохнуть и вступить в новую жизнь.

Но если с работой еще можно было как-то свыкнуться, то мысли о предсвадебных хлопотах повергали Еву в ужас. Она попыталась мысленно перестроиться на ближайшие выходные, которые проведет с Ниной, и, немного успокоившись, вернулась к работе.

Ева быстро влилась в привычный ритм и не заметила, как рабочая неделя подошла к концу. От традиционного пятничного променада и похода в кино со Стасом она отказалась, сославшись на усталость. Жених если и расстроился, то виду не подал, составив своей девушке компанию дома на диване с бутылочкой вина.

В субботу утром Ева встала пораньше и порадовалась теплому солнечному дню. Она уже представляла, как они с Ниной удобно устроятся у бассейна со стаканчиками прохладного лимонада и примут первые в этом сезоне солнечные ванны. Натянув на себя светло-голубые джинсовые шорты и белую майку, Ева кинула в мешковатую сумку купальник и кое-какие еще необходимые вещи, включая легкое платье на случай, если они с Ниной надумают выбраться на ужин в ближайший ресторан. Образ завершали темные очки-авиаторы и удобные босоножки на танкетке. Чмокнув еще сонного Стаса, который вышел из спальни проводить ее, Ева покинула квартиру.

И почему у нее такое чувство, как будто она сбегает от жениха? Откуда это небывалое облегчение? Ева завела машину в полной готовности нестись на всех парах прочь из города. Свободолюбие и нежелание покоряться были в ней неискоренимы. Ева утопила педаль газа и удовлетворенно улыбнулась.

Отъехав пару километров от МКАД, Ева резко ударила по тормозам. «Туфли!» – как молния, пронзила эта мысль ее сознание. В придорожном супермаркете в начале недели Ева оставила свои туфли совершенно незнакомому человеку. Чертовски привлекательному. И имя у него такое манящее – Адам. И голос низкий, будоражащий фантазии. И как так могло случиться, что ее сознание полностью вытеснило воспоминания об этом случайном инциденте? Ведь весь тогдашний вечер у нее перед глазами стояло его мужественное лицо, сильные руки, широкие плечи. Усмехнувшись играм собственного разума, Ева свернула к небольшой парковке у магазина.

Замешкавшись на секунду у входа перед теми самыми стеклянными дверьми, о которые она чуть не убилась несколько дней назад, Ева поправила очки и зашла внутрь. Ее обдало прохладным воздухом кондиционируемого помещения, от чего она невольно поежилась. Хотя прохлада была сейчас очень кстати: несмотря на то что до полудня было еще далеко, солнце уже палило нещадно.

Из-за прилавка на нее приветливо смотрел молодой худощавый парень в зеленой кепке с эмблемой супермаркета. Именно такого продавца Ева ожидала увидеть в тот раз вместо брутального Адама. Вот он, пожалуйста… А был ли Адам?

Ева сняла очки, ответила на приветливую улыбку паренька и, решив не задавать ему вопросов, развернулась к выходу. Туфли все равно были сломаны безнадежно, а ее новый знакомый и не думал дожидаться ее тут.

– Ева? – окликнул ее паренек.

Ева в недоумении оглянулась. «Принц превратился в лягушонка?» – первое нелепое предположение, пришедшее ей в голову.

– Да?.. – откликнулась она, замерев посреди торгового зала.

Продавец извлек из-под прилавка картонную коробку.

– Значит, это ваше, – похлопал он по крышке.

Ева подошла к прилавку, не в силах скрыть изумление. Парень приоткрыл коробку, и она увидела свои туфли – на первый взгляд целые и невредимые.

– Адам просил вам передать, – самодовольно заявил он.

– А как вы узнали, что…

– Он сказал отдать это самой красивой девушке, которая зайдет в магазин. И что зовут ее Ева.

Ева не смогла сдержать улыбку.

– Спасибо большое… что узнали меня.

Она приняла из рук молодого человека коробку и, зажав ее под мышкой, направилась к выходу, продолжая улыбаться.

На выходе Ева практически столкнулась с Адамом.

– Вот так встреча! – послышался знакомый голос.

Адам улыбался, демонстрируя приподнятое настроение. На нем был светло-серый спортивный костюм, кроссовки и белая бейсболка, надвинутая на лоб и безуспешно конкурирующая с еще более белыми зубами.

– Я проезжала мимо… – почему-то смущенно попыталась объясниться Ева.

Адам уступил ей дорогу и сам вышел из магазина вслед за ней, как будто уже забыл, зачем пришел. Ева ощутила приятный запах дорогих духов. Прямо перед входом в супермаркет на солнце поблескивал черный «Мерседес», которого минуту назад здесь еще не было, из чего Ева сделала вывод, что принадлежит он Адаму. Прищурившись от яркого солнца, Ева еще раз с интересом осмотрела своего знакомого и надвинула очки обратно на глаза.

– Спасибо за туфли. Если я действительно еще смогу их носить, то вы волшебник, Адам.

– В этом можешь не сомневаться. Они прослужат долго.

Адам продолжал улыбаться, не сводя с девушки глаз. Повисла пауза. От Евы не ускользнул его переход на «ты». В этом было что-то интимное или ей показалось? Если он больше ничего не скажет в ближайшие две секунды, то она вежливо попрощается и уедет.

Но он сказал.

– Если честно, я очень сильно переживал, что у меня не будет шанса передать туфли лично.

Ева поддержала:

– И я бы переживала, если бы мне не представилась возможность отблагодарить вас.

– Дело в том, что магазин я продал – внезапно нашелся хороший покупатель. Я заехал только для того, чтобы передать новому хозяину последние документы.

– Надо же, как быстро. Ведь вы выиграли его недавно. – Ева сделала акцент на слове «выиграли», давая тем самым понять, что помнит детали их прошлой беседы.

– Он выполнил свою функцию, заманив своими огнями столь очаровательную гостью. Я уже не говорю о том, как удачно он поглотил ее каблучок… – продолжал веселиться Адам.

– И все-таки отчаянный вы человек, Адам. – Ева продолжала подыгрывать ему. – Ведь я могла не вернуться или приехать в другой день. А магазин уже продан.

– От судьбы не уйдешь, – загадочно подмигнул Адам. – Сегодня я в этом лишний раз убедился.

Странное чувство – Ева смотрела на Адама, а земля под ногами словно теряла свою твердость. Какое-то невидимое, но небывалой силы притяжение нарастало между двумя людьми на полупустой, залитой утренним солнцем парковке возле придорожного супермаркета.

Ева рассмеялась, как будто приняла последнюю реплику Адама за хорошую шутку и, поблагодарив еще раз за туфли, сказала, что ей пора ехать.

Адам немного замешкался.

– Ты сегодня очень занята? – спросил он. – Дело в том, что я еду на пикник, который мой друг устраивает по случаю открытия кафе на берегу реки. Может, это предложение покажется тебе слишком спонтанным, но я уверен, что ты не пожалеешь, если согласишься составить мне компанию.

– Адам, спасибо, но я вообще-то занята.

Впервые улыбка сползла с его губ, а Ева судорожно соображала, стоит ли упоминать о том, что занята она не только сегодня, но и вообще.

– Меня подруга ждет.

– Хорошо, я понимаю. Но если вдруг освободишься до вечера – приезжай. Можно и с подругой! Запиши мой номер.

Ева послушно достала телефон, и в этот момент на дисплее высветилось имя Нины.

– Одну минуту, – обратилась она к Адаму. Тот кивнул. – Привет, дорогая!

– Евусик, как ты? Звоню тебе, надеюсь, не поздно. Дело в том, что ко мне приехали родители – с самого утра нагрянули. Собираемся с ними сейчас в церковь. Решила узнать, дожидаться ли нам тебя? Или, может быть, ты захочешь провести время со Стасом? За меня можешь не волноваться, родители у меня останутся до завтра. А Стас, думаю, будет только рад.

– Думаю, будет рад, – эхом повторила Ева, покосившись на Адама.

– Тогда отдыхайте и за меня не волнуйтесь! – весело подытожила Нина.

– Целую. Береги себя, – Ева нажала кнопку отбоя.

Адам выжидательно смотрел на нее и снова улыбался.

– У меня как будто бы освободились выходные, – медленно, сама не веря своим словам, проговорила Ева.

Адам быстро сориентировался в ситуации, лишив Еву какой-либо возможности дать заднюю.

– Значит, так. На двух машинах смысла ехать нет. Твою оставим здесь, на стоянке, скажу парню в магазине, чтобы присмотрел за ней. Ты пока садись в мою. Я быстро занесу документы и вернусь.

Он направил брелок в сторону «Мерседеса», тот приветливо подмигнул, и хозяин распахнул дверцу с пассажирской стороны.

– Одну секунду. – Ева замешкалась. – Я только коробку в машину кину и возьму сумку.

Так, неожиданно для себя, Ева оказалась рядом с мужчиной, которому не смогла сказать «нет», в его машине, направляясь неизвестно куда.

Глава 4

– Все, теперь расслабься. – Адам будто ненароком коснулся ладонью голого колена Евы, желая по-доброму подбодрить ее. – Тебя ждут отличные выходные.

Ева отметила, что Адам не так робок, как показался вначале. Но и никакого напора в его откровенном жесте она не уловила. Тем более руку он сразу убрал и начал рассказывать про удивительно красивое место, в котором его другу посчастливилось открыть ресторан.

Перед указателем на Внуково он резко замолчал. Лицо его приобрело серьезность, даже некоторую суровость. Ева тоже с тревогой взглянула в сторону аэропорта: невозможно оставаться равнодушным, проезжая место катастрофы. «Вероятно, Матвей сейчас именно там», – подумала Ева, а вслух сказала:

– Ужасная трагедия… столько жизней…

Адам кивнул, сохраняя серьезный вид.

– Тот, кто сотворил это, ответит по всей строгости…

– Закона… – добавила Ева.

– Закона этим скотам будет мало, – брезгливо ответил Адам.

Спустя две минуты молчания Ева поинтересовалась:

– Долго ли до места?

– Ресторан на берегу Оки. За час-полтора доберемся.

– Отлично.

– Ева, все в порядке? Ты не боишься меня? – Он снова решил приободрить Еву, накрыв ее руку своей. – В день нашей первой встречи мне показалось, что ты та еще штучка.

– Я была очень расстроена, а это опасно для окружающих, – улыбнулась Ева. – На самом деле я добрая, если не злить меня.

– Боже упаси! – рассмеялся Адам. – Куда приятнее иметь дело с такой милой девушкой, какая ты сейчас. – Он многозначительно посмотрел на Еву. – А что расстроило тебя в тот день, если не секрет?

– Мой жених, – выдохнула Ева. – Мы повздорили.

Адам удивленно поднял брови, но затем весьма философски заметил:

– Что ж, бывает. Вы до сих пор в ссоре?

– Уже нет.

Еве всего лишь захотелось быть откровенной, но в итоге она почувствовала себя полной идиоткой. Какого, спрашивается, лешего она согласилась поехать с ним на этот пикник, если у нее есть жених, с которым у нее все прекрасно? Ева была уверена, что ее попутчик думает сейчас именно об этом, но решила, что пока не обязана ему ничего объяснять. Она попыталась сменить тему:

– Чем думаешь заниматься после продажи магазина?

– Тем же, чем занимался и до. Магазин абсолютно не касается моего основного занятия, это просто промежуточный этап. И свою роль он сыграл, как я уже успел заметить. – Он снова улыбнулся Еве, как бы напоминая ей о том, что имеет в виду встречу с ней.

Еве сразу полегчало. Адам как будто бы забыл о женихе.

– Так, а какое же у тебя основное занятие тогда?

Адам задумался на секунду, внимательно вглядываясь в дорогу.

– Скажем так: я помогаю людям решать их проблемы.

– В рамках закона, я надеюсь, – хихикнула Ева. Ответ ее не удовлетворил, и она не отказалась бы от подробностей.

– Какого закона? – Адам взглянул на нее с удивлением, затем снова уставился на дорогу и начал рассуждать: – Что такое закон? Кому он нужен, если законно – не всегда хорошо, а незаконно – не всегда плохо? У меня свои законы – законы совести, и я не делаю ничего плохого. Действую только в рамках своих жизненных принципов. Никто никогда не навяжет мне занятие, которое мне не по душе.

Ева ничего не понимала. Эта бравада немного позабавила ее, но в то же время она поймала себя на мысли, что верит Адаму, причем верит безоговорочно. Ей нечего было возразить, и это обескураживало. И даже не получив прямого ответа на свой вопрос, она чувствовала рядом присутствие сильного надежного человека. К тому же его успешный вид и шикарное авто говорили о том, что он умеет отвечать за свои слова. Вопрос лишь в том, насколько широки рамки его жизненных принципов? Насколько они шире рамок закона?

Впрочем, все эти рассуждения были мимолетны. Больше всего Еву занимало переполняющее ее чувство возбуждения и какого-то радостного предвкушения. На секунду ей даже стало страшно, ведь предстоящее замужество исключит подобное приятное волнение навсегда. Что означает эта поездка: лебединую песнь девушки, которая готовится навсегда лишиться свободы, или знак, что к столь важному шагу она еще не готова? Ева всматривалась в мужественный профиль своего попутчика, побудившего ее на подобные размышления, и пыталась найти ответ.

Словно читая ее мысли, Адам проговорил:

– Не думай ни о чем. Все, что потребуется от тебя, – это наслаждение прекрасными видами и вкусной едой. Вечером будут живая музыка, танцы и салют.

Ева удовлетворенно кивнула. Действительно, надо меньше думать. Ведь не думала же она, когда соглашалась на эту авантюру. А о том, что сказать Стасу, она подумает потом. В конце концов, она у Нины, главное – не забыть чуть позже предупредить подругу об этом. А сейчас – не думать!

Некоторое время они ехали молча, при этом Ева не испытывала дискомфорта, что странно в присутствии малознакомого человека.

Когда она посчитала нужным завязать очередную беседу, «Мерседес» уже заруливал на парковку возле ресторанчика, раскинувшегося на берегу реки. Именно раскинувшегося, потому что состоял он из множества строений, шатров, кабинок и мангальных. Вниз к реке уходила аккуратная дорожка, за ней начинался пляж, а чуть подальше виднелся небольшой причал, где было пришвартовано с десяток суденышек – похоже на яхт-клуб!

Ева не спешила выходить из машины и разглядывала местность. Адам открыл пассажирскую дверь и подал ей руку. Девушка ответила улыбкой на галантный жест.

Не успела она потянуться после дороги, как им навстречу – очевидно, со стороны служебного входа в ресторан – выбежал улыбающийся розовощекий мужичок небольшого роста, с редеющей на макушке шевелюрой, но зато с густой черной бородой. Ева невольно улыбнулась добродушному встречающему, а тот уже вовсю нахлопывал Адама по плечу, хваля его за ранний приезд.

– Ева, познакомься, это Данте – хозяин ресторана и по совместительству лучший в мире повар, в чем ты сегодня непременно убедишься!

Адам еще не успел закончить фразу, как Данте уже сжал Еву в крепких объятиях, радуясь ей как родной. Затем он с суетливостью радушного хозяина проводил гостей на террасу, с которой открывался великолепный вид на Оку, и приказал кому-то из официантов принести коктейль и легкие закуски. Он пояснил, что к вечеру обслуживающего персонала прибавится, и гости не будут обделены вниманием.

Данте уселся на деревянную скамейку рядом с Адамом, обвив его шею мясистой волосатой рукой, и принялся расспрашивать приятеля о последних новостях – судя по их разговору, мужчины давно не виделись, и оба были рады встрече. Сбивчивая речь Данте пестрела шутками и прибаутками, периодически он обращался к Еве с пояснениями по той или иной теме. Адам довольно улыбался. Сама Ева наслаждалась непринужденной беседой двух товарищей, потрясающим видом, солнышком, ласкающим ее голые колени, и с завидной периодичностью ловила на себе довольный взгляд Адама.

Испытывая какое-то небывалое удовлетворение от происходящего, Ева мысленно хвалила себя за способность иногда отключать мозг и не анализировать свои поступки, которые она совершает, следуя душевному порыву. Пытаясь понять, что именно так приятно будоражит ее душу, она осознала: их с Адамом все воспринимали как пару, и именно эта мысль ласкала ее сознание. Ей вдруг показалось, что рядом с ним она не стремилась бы к свободе и независимости, за которые яростно боролась, будучи со Стасом. Она бы покорилась ему и считала бы себя в высшей степени счастливой. Оказывается, дело вовсе не в ней, не в ее свободолюбии, а в Стасе, который так и не пробудил в ней таких простых женских желаний – быть за мужчиной, чуть позади него, но в то же время всегда рядом, в том самом уютном тылу, про который говорила ей Нина. Ева в оцепенении от столь внезапного и пугающего озарения посмотрела на Адама. Она другая. Она может быть настоящей женщиной, может быть любящей, счастливой. Что больше пугало ее – внезапность этого открытия или то, что она обязана им человеку, с которым она знакома, по сути, всего лишь несколько часов? Ева понятия не имела, чем закончится этот день и что будет завтра, но одно решение уже успело пустить ветвистые корни в ее сознание: она не выйдет за Стаса.

– Ева? – прорвался откуда-то издалека голос Адама.

От неожиданности она вздрогнула и быстро заморгала, едва заметно дернув головой, как будто ее только что резко вывели из состояния глубокого транса. Мужчины перестали разговаривать и с интересом посмотрели на задумчивую девушку.

– Извините, замечталась, – весело ответила Ева и беззаботно рассмеялась.

От собственного смеха ей стало еще веселее – она и не знала, что умеет так смеяться.

– Интересно, о чем? – Адам невольно потерял интерес к своему недавнему собеседнику.

Данте тем временем многозначительно кашлянул и деликатно предложил парочке наслаждаться общением друг с другом, не забыв при этом напомнить Еве, чтобы она обязательно попробовала предложенные закуски. Адам встал, и мужчины похлопали друг друга по плечу. Ева еще раз поблагодарила Данте и потянулась за аппетитной лепешкой.

Они снова остались вдвоем.

Ева молча жевала и смотрела на Адама, не в состоянии сдерживать улыбку от внезапно нахлынувшего счастья.

– Вкусно? – спросил он.

– Как никогда! – искренне отозвалась Ева.

– Это только начало. Доедай, впереди у нас катание на катере и купание.

Потом они катались на катере и скутерах, купались, ели шашлык на противоположном берегу и в довершение – играли в волейбол на пляже. Не пытаясь анализировать, что именно происходит, Ева просто наслаждалась абсолютно всеми событиями этого дня.

Как будто несколько первых свиданий шли, сменяя друг друга: на катере Адам как бы ненароком нежно приобнимал Еву; когда он управлял скутером, Ева сильно прижималась к его спине, причем вовсе не потому, что ей было страшно; во время игры Адам не сводил глаз со своей веселой и беззаботной спутницы, а она не забывала одаривать его благодарной и многообещающей улыбкой. Поразительное ощущение – не только чувствовать себя счастливой в обществе человека, но и в полной мере осознавать, что ты делаешь его счастливым. Что-то подсказывало Еве, что Адам на самом деле далек от образа улыбчивого весельчака. Он и сейчас был довольно сдержан и молчалив, но при этом выглядел довольным, и так приятно было осознавать, что именно она, Ева, тому причина.

Данте, периодически справлявшийся, как дела у его гостей, не удержался и сказал Еве, что никогда не видел, чтобы Адам так открыто с кем-то проявлял свои эмоции. Он очень рад видеть друга таким счастливым и уверен, что в этом именно заслуга Евы. Эти слова ласкали ее слух, ей почему-то хотелось демонстрировать и дальше, как им хорошо вместе, чтобы об этом знал весь свет. Наверное, именно такое желание должно предшествовать свадебной церемонии – желание поделиться своим счастьем не только с родными и близкими, но и со всем миром. Ни о чем подобном она ни разу не подумала, собираясь замуж за Стаса.

Ближе к вечеру приехал младший брат Адама. Ева поняла, что он проездом в Москве и живет в другом городе, потому что братья очень обрадовались встрече и наперебой делились новостями. Руслан был довольно плотно сложен, здоровенного роста, с густой черной шевелюрой и добрыми смеющимися темными глазами. Разница в возрасте у братьев не была существенной, но сразу стало ясно, за кем авторитет. Видно было, что Адам относится к брату с большой любовью, но допрашивал он его с не меньшим пристрастием, наставлял на правильный путь и по-доброму трепал по голове. Руслан очень уважал брата и не смел ни в чем ему перечить. Ева периодически ловила на себе удивленный взгляд Руслана. Адам же не отпускал ее ни на шаг, на какие бы темы ни разговаривал с братом. В итоге тот не выдержал и заявил, что не узнает Адама, и, обратившись к Еве, заявил, что она должна держаться его, потому что рядом с ней он настоящий, такой, каким бывает только в кругу самых близких людей.

Очередной бальзам на Евину душу и верный союзник в лице родного брата Адама.

Перед ужином у гостей появилось время переодеться. При яхт-клубе была арендована небольшая гостиница. Адам протянул Еве ключ от номера и предоставил возможность побыть одной и привести себя в порядок. Много времени ей не потребовалось – Ева только приняла душ и сменила шорты и майку на легкое летнее платье с открытыми плечами, ибо других вариантов не было. Покидая номер, она слегка взъерошила длинные каштановые волосы, подкрасила блеском пухлые губы и с удовольствием отметила, что за сегодняшний день загар очень выгодно подрумянил ее бархатистую кожу. Светлые глаза стали ярче и светились счастьем. Без ложной скромности она могла утверждать, что никогда не чувствовала себя более привлекательной и сексуальной, чем сегодня.

Вернувшись на веранду, где столы уже были сервированы к ужину, а из динамиков доносилась негромкая, располагающая к легкому аперитиву музыка, Ева поймала на себе взгляд Адама, который подтвердил ее собственные ощущения. Несмотря на то что он продолжал беседу с Русланом, взгляда от нее он больше не отрывал. Ева подошла ближе, и он нежно обвил ее талию, притягивая к себе. Сам Адам тоже уже успел переодеться. Ничего выдающегося на смену спортивному костюму не пришло, но джинсы и черная футболка ему были к лицу.

Впрочем, многие обошлись без излишне роскошных вечерних нарядов. Люди выехали на природу отдохнуть, и большинство представительниц прекрасного пола не обременило себя высокими каблуками или изысканным платьем.

Когда гостей пригласили за стол, Данте выступил с приветственной речью, по окончании которой официанты шумно открыли шампанское и разлили его по бокалам. Затем на небольшую летнюю сцену вышли музыканты.

Атмосфера беззаботного веселья нарастала, и совсем скоро заводные ритмы начали манить Еву. Разделавшись с ужином, она расслабленно сидела в кресле за столом, ее рука лежала на подлокотнике и была надежно накрыта ладонью Адама, а тело уже двигалось в такт музыке. Руслан заметил это и предложил Еве присоединиться к танцующим. Адам одобрительно кивнул.

Сам он не танцевал, но не переставал любоваться своей спутницей, периодически задумываясь о чем-то и время от времени отвечая на телефонные звонки. Но когда заиграла медленная мелодия, он решительно направился в сторону танцпола и приблизился к изможденной, но довольной Еве. Ее открытые плечи и грудь блестели от пота, пряди волос упали на лицо, и она убрала их легким жестом. Адам коснулся ее руки:

– Ты безумно красива. Потанцуешь со мной?

– Конечно. Я уже успела соскучиться, пока танцевала здесь одна, – ответила Ева, прижимаясь к Адаму.

Он не заметил, как она зажмурилась после сказанного. Ева ругала себя за откровенность, но у нее было одно-единственное оправдание: она говорила то, что чувствовала.

Когда медленный танец закончился, Адам погрузился в очередной телефонный разговор, а Ева осталась на танцполе в компании разгоряченных гостей. Она ничуть не расстроилась, что они снова оказались порознь. Ей казалось, что все идет своим чередом и нет необходимости форсировать события. Она никак не могла сформулировать причину своего спокойствия и невольно улыбнулась, когда ей все же удалось это сделать. Ей казалось, что торопиться не нужно, потому что у них впереди еще целая жизнь…

Глава 5

Время летело незаметно, но в какой-то момент Еве захотелось передохнуть. Атмосфера была неповторимой, девушка смело могла заявить, что так весело ей никогда не было и уже точно не будет, если она вернется к своей прежней жизни.

Удивительно, но когда тебе почти тридцать, и ты готовишься вступить во взрослую семейную жизнь, оставляя позади безрассудную молодость, и вдруг в твое размеренное существование врывается вихрь эмоций, ты неожиданно понимаешь, что до этого и не жила вовсе. Все было пресно, шаблонно, порой приходилось радоваться чему-то только потому, что так полагается. Добрая половина красавиц холдинга, в котором работали Ева и ее жених, мечтала заполучить Стаса, и Ева ценила, что он выбрал именно ее и при этом ни разу не взглянул на сторону. Так, периодически напоминая себе, как ей повезло, Ева как будто бы чувствовала себя счастливой.

Сейчас же ей не нужно было себя убеждать, ощущение безмятежного счастья переполняло ее. Она понятия не имела, кто из собравшихся гостей мог бы претендовать на внимание Адама – все пришли либо парами, либо большими компаниями и семьями. Гости казались настолько самодостаточными и довольными, что не возникало и мысли, что кто-нибудь из них может позариться на чужое. То ли дело томящиеся сотрудницы холдинга во время корпоративов, соревнующиеся в номинациях на самое глубокое декольте, самый роковой макияж, самую короткую юбку или самую креативную укладку, залитую толстым слоем лака! Еву даже передернуло от воспоминаний, и она тут же порадовалась тому, что волей случая именно сейчас выглядит натурально и естественно.

Чтобы немного осмыслить происходящее и насладиться поглотившим ее восторгом, Ева спустилась с веранды и направилась в сторону беседки, из которой открывался панорамный вид на реку и противоположный берег. На ее счастье, теперь, когда стемнело, беседка наконец-то опустела от занимавших ее раньше гуляющих, и ей представилась возможность полюбоваться прекрасным видом в одиночестве. Ева облокотилась на перила и подставила свое лицо теплому вечернему ветерку, который подхватил и нежно растрепал ее распущенные, слегка завившиеся после дневного купания волосы.

– Тебе не холодно? – раздался позади голос, от которого по телу Евы мгновенно рассыпались мурашки.

Она закрыла глаза от удовольствия. Сейчас он подойдет ближе, и она уже примерно представляет, что будет дальше. Скорее всего, обнимет, прижмет к себе. Не просто в танце, а по-настоящему. Наконец-то. Только она сомневалась, что он сможет быть настолько близко, насколько она того желает. Ей хотелось стать воздухом, в котором растворяется его голос, она представила, что их тела превращаются в некую невесомую субстанцию и сливаются воедино.

Как же сильно ее желание раствориться в этом человеке! Сделай скорее что-нибудь, Адам!

– Нет, в танце разогрелась, – улыбнулась Ева обернувшись.

Он подошел ближе, провел тыльной стороной ладони по ее плечу.

– А почему тогда ты вся в мурашках?

Если бы Ева ответила, что холод тут ни при чем, пожалуй, это прозвучало бы слишком вызывающе, поэтому она просто прикусила губу, не отрывая игривого взгляда от Адама. Он расценил ее молчание по-своему и, подойдя вплотную со спины, обвил своими крепкими руками ее хрупкие плечи. Ева с трудом устояла на ногах, на нее как будто навалилась гора, но тяжесть эта была такой приятной, что она не стала противиться, а только немного поежилась, чтобы колючий от легкой небритости подбородок Адама поудобнее устроился на ее плече.

– Тут очень красиво, – вымолвила она наконец.

Теперь низкий грудной голос раздался прямо у нее над ухом:

– Тут же темно, ничего не видно. – И тут же последовал добродушный смешок. – Я покажу тебе такие красоты, о существовании которых ты и не подозревала. Ты бывала на Северном Кавказе?

– Нет, а что там?

– Моя родина.

Ева почувствовала щекой, что Адам улыбается, но от удивления немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Он громко рассмеялся:

– Ты пытаешься разглядеть во мне уроженца Кавказа?

– Возможно, – подыграла Ева и в недоумении улыбнулась.

Естественно, ничего нового она не увидела. Русые, слегка вьющиеся волосы, зеленые, точь-в-точь как у нее самой, глаза, широкие скулы, волевой подбородок… И мужественность, которая так присуща кавказской нации. А еще низкий, немного рычащий тембр голоса.

– Не мучайся, малыш, я русский, – продолжал веселиться Адам, снова притягивая Еву к себе.

– Это не имеет значения, я не националист, – попыталась сгладить свое удивление Ева.

Коснувшись губами ее виска, он продолжил уже более серьезно:

– Когда мне было два года, моего отца отправили по службе в Чечню. Моя семья поселилась в военном гарнизоне в Грозном. И так получилось, что я задержался там на следующие двадцать пять лет.

Ева снова попыталась отстраниться, демонстрируя удивление. Адам продолжал:

– После распада СССР Москва вывела из Чечни все свои военные гарнизоны, хотя имела полное право этого не делать, и в этом случае Чечня никогда не стала бы очагом военной опасности для остальных регионов России. Но моих родителей не стало немного раньше.

Адам высвободил Еву из своих крепких объятий. Она вдохнула полной грудью, забралась на бортик беседки и прислонилась к столбу – к одному из тех, на которых держится конструкция. Взгляд ее был устремлен в темноту. Она приготовилась слушать дальше.

Адам тоже прислонился спиной к парапету. Когда музыка стихла, он продолжил:

– В конце восьмидесятых – начале девяностых годов, когда СССР стремительно двигался к распаду, у власти не было времени и ресурсов следить за соблюдением порядка на окраинах. Это, конечно, никак не оправдывает ее и не снимает ответственности за то, что происходило тогда на чеченской земле. Ситуацией незамедлительно воспользовались криминальные формирования, которые впоследствии послужили истоками современному терроризму. На том этапе не выдвигалось никаких политических требований, поэтому изначально происходившее можно было отнести к обыкновенному бандитизму… Хотя нет – скорее, к жестокому и изощренному бандитизму.

Несложно догадаться, что военные гарнизоны, которые еще не были расформированы, попали под удар первыми. Предвкушая распад СССР, агрессивно настроенные сепаратисты поставили своей задачей по максимуму освободить гарнизоны от советских военных и завладеть оставленным оружием, техникой, снаряжением и боеприпасами, которые в дальнейшем послужили предпосылками для формирования чеченских вооруженных соединений.

Мои родители находились на службе, когда одно из административных зданий подожгли, предварительно заколотив все окна и двери. Тогда никто не выжил. Мне было всего семь лет. Я даже толком не понял, что произошло.

За мной тогда присматривала молодая чеченка Зара – старшая дочь в многодетной семье. У нее было трое младших братьев. Она частенько приводила меня в свой дом, чтобы я поиграл с мальчишками. Я был вхож в их семью лет с четырех, а с того дня, когда погорел гарнизон моих родителей, больше не покидал их дом. Родители Зары усыновили меня. Стыдно признаться, но я даже не осознал в полной мере, какая утрата меня постигла. И в этом – большая заслуга моей новой семьи. Так получилось, что теперь это моя единственная семья, другой нет и не будет. Они окружили меня настоящей заботой и любовью. Детвора не давала мне ни малейшей возможности захандрить. И у меня теперь трое братьев и сестра. Все они чеченцы, и за каждого из них я, не раздумывая, отдам жизнь.

– Так Руслан один из них?

– Да, ты, наверное, заметила, что мы не очень похожи.

– Пожалуй, – согласилась Ева, но при этом задумалась: действительно не похожи, но она ни на секунду не усомнилась, что они братья.

Адам продолжил:

– Конечно, фрагменты из детства всплывают в памяти, не давая до конца забыть, кто я и откуда – нежные прикосновения маминых рук, мягкие губы, которыми она зацеловывала меня – что, кстати, совсем не принято в моей кавказской семье, – мелодичный голос, колыбельные на ночь, строгие и справедливые наставления отца. Но их лица стерлись из памяти, и нет ничего более мучительного, чем бесконечные попытки вспомнить их. Только во сне я отчетливо вижу их, но стоит мне открыть глаза, как образы безвозвратно рассеиваются. Это не давало мне покоя до тех пор, пока я не приехал в Москву несколько лет назад. Здесь я нашел дальних родственников, у которых остались фотографии моих родителей.

Теперь Ева внимательно разглядывала профиль Адама, повествовавшего о самом сокровенном. Он по-прежнему смотрел прямо перед собой. Она подалась вперед и накрыла ладонью его запястье. Он моментально отреагировал – подвинулся поближе к ней, сел на бортик и положил ее голые ноги себе на колени.

– Я не утомляю тебя?

– Нет, но к чему ты клонишь?

– Я бы долго мог говорить загадками, но мне хочется, чтобы ты понимала, кто я. Всего тебе знать необязательно, но для начала этого будет достаточно.

– Хорошо, как считаешь нужным, – покорно отозвалась Ева и положила голову ему на плечо.

– Мне было двенадцать, когда официально объявили о начале военных действий на территории Чечни. Хотя, как я уже сказал, для моей семьи, то есть для моих родных родителей, она началась намного раньше. В общем, я впитал все ужасы войны, насмотрелся такого, что если бы природа не наградила меня стальной психикой, я давно бы тронулся умом.

Не скрою, непросто быть русским мальчиком в чеченской семье в период ожесточенных военных действий. На ум приходит сказка про гадкого утенка, который выделялся на птичьем дворе, но я влился в компанию братьев довольно органично и называл себя чеченцем, хотя всегда имел собственное мнение по всем вопросам, в том числе и политическим. Благо семья моя не была настроена фанатично и не навязывала никакой позиции. Но и я, и мои братья участвовали в военных действиях в той или иной мере.

Так вот, даже будучи русским мальчиком, невозможно было принять бесчинства российских военных на кавказской земле. Понятно, что изнутри действия чеченской стороны выглядят привлекательнее – она оборонялась, тогда как российская нападала. Масштабы разрушений и гибель людей от российских войск я наблюдал своими глазами. Но даже чеченская сторона не вправе оправдывать ту войну, особенно если вспомнить, с какого варварства по отношению к тем же советским гарнизонам она начиналась.

Долгие годы, параллельно с военными действиями, я искал себя, искал истину, пытался определить свою позицию, при этом не забывая, что сделали чеченские бандиты с моими родителями, но и вместе с тем наблюдая, как русские солдаты убивают невинных обывателей, кавказских женщин и детей. Постепенно в моей голове вырисовывался вывод: откровенно правых и виноватых быть не может, боевики – лишь марионетки, которых дергают за ниточки манипуляторы с верхов. В силу молодого возраста я не сразу смог добраться до них, но война была долгой, и в конце концов мне это удалось. Я никогда не воевал в прямом смысле этого слова, просто волей-неволей варился в этой каше, и иногда до меня доходила важная информация, с которой необходимо было что-то делать.

Справедливости ради надо заметить, что родители умудрились дать нам с братьями достойное образование и продолжали заниматься нашим развитием даже в самые тяжелые времена. Конечно, всякое бывало, несколько раз я импульсивно порывался покинуть свою чеченскую семью, но рано или поздно все равно возвращался. Им со мной пришлось тяжелее всего, ведь любили они меня как родного, но им периодически приходилось это доказывать, чтобы я не чувствовал себя обузой.

– Но гадкий утенок все же расправил лебединые крылья и покинул родовое гнездо окончательно? – заметила Ева.

– Мне тридцать три года, вполне естественно, что я больше не живу с родителями. Но как раз сейчас у меня уже нет таких метаний – только там я чувствую, что я дома. Я много времени провожу с семьей, когда бываю в Грозном, хотя там у меня есть своя квартира. Обожаю племянников. У Зары двое детей, у Шамиля, старшего брата, недавно родился сын. В общем, у нас большая веселая семья. Когда-нибудь я познакомлю тебя с ними, и ты будешь в восторге.

Еву немного покоробило это смелое обещание на столь раннем этапе общения, но виду она не подала.

– А что в Москве?

– Живу здесь последние шесть лет. Много дел по бизнесу именно в столице. Но на Кавказ и в другие города летаю часто. У меня, например, еще в Волгограде есть квартира.

– Ничего себе! Не любишь гостиницы? – пошутила Ева. И добавила: – Доходный у тебя бизнес, судя по всему.

– Когда-то я пообещал себе, что сделаю все, чтобы я и моя семья ни в чем никогда не нуждались… Может быть, прогуляемся? – предложил он.

– Конечно. – Ева вложила руку в ладонь Адама, слезла с бортика и расправила платье.

Они вышли из беседки и пошли по узкой дорожке, тянущейся вдоль реки и виляющей меж деревьев и кустарников.

– Впервые я оказался в Москве, когда мне было шестнадцать, – продолжил свою историю Адам. – Я тогда занимался спортивной борьбой, приехал на соревнования со своей командой и братьями. Так получилось, что по дороге от вокзала до гостиницы в суете московского метро я отстал от группы. Шансов найтись не было никаких, ни названия гостиницы, ни места проведения соревнований я не знал. Несколько тщетных попыток что-либо выяснить не увенчались успехом. Но смутная надежда, что меня каким-то невероятным образом найдут, почему-то не покидала меня. С этой надеждой я переночевал на вокзале, а наутро обнаружил в кармане вместо паспорта, обратного билета и денег огромную дыру. Еще день я голодный и замерзший пошатался по городу. Обращался к стражам закона, но они только небрежно отмахивались от меня, сулив лишь одну перспективу – оказаться в обезьяннике. Тогда я удивлялся и недоумевал, но потом понял, что для середины девяностых это в порядке вещей. Третий день пребывания в Москве я не забуду никогда. Меньше суток мне понадобилось, чтобы собрать деньги на обратный билет, ходя по вагонам метро и из раза в раз повторяя свою невеселую, но правдивую историю. Нашлись добрые люди, и их было немало. С того дня я поклялся себе, что никогда больше не будет такого, чтобы мои карманы оказались так безнадежно пусты. И пока мне удается сдерживать это обещание, данное тому шестнадцатилетнему пацану.

Адам остановился, посмотрел на Еву, нежным жестом поправил ее растрепавшиеся волосы. Она перехватила его руку и прижалась к ней губами на несколько секунд. Затем отпустила и посмотрела на него снизу вверх обеспокоенным, немного тревожным взглядом.

– Ты непрост, Адам.

– Наверное. Я хотел, чтобы ты знала, прежде чем…

– Ты убивал?

Выражение его лица изменилось, он весь напрягся, губы сжались, как будто он сдерживает боль.

– Только с целью спасти жизни других, более слабых и беззащитных. Я никогда никому не подчинялся и не исполнял военные приказы. В то время, как все вокруг устраивали беспорядочную резню, я многое решал путем переговоров. И результаты этих переговоров спасли сотни жизней. Тем не менее я убивал тоже. Но поверь, их сложно назвать людьми.

Ева ожидала такой ответ. Если бы Адам сказал другое, она посчитала бы, что он врет. Она понимала, что перед ней личность вне закона, возможно, бандит, но вместе с тем – человек добрый и справедливый, в этом она не сомневалась. Далеко не каждый законопослушный гражданин может похвастаться таким набором положительных качеств, которые она успела разглядеть в Адаме. Человек может платить налоги, соблюдать правила дорожного движения, вовремя гасить кредиты, но при этом быть насквозь гнилым, трусливым и подлым.

Однако сколько бы оправданий она ему ни нашла… Он убивал. А это серьезно. И это – конец всему.

– Теперь ты знаешь достаточно, чтобы решить, остаться ли со мной здесь сегодня.

– А у меня есть выбор? – удивилась Ева.

– Я могу отвезти тебя в город.

– Но ты же выпил…

Ева сказала это и осеклась – закон о трезвом вождении у Адама точно не стоит на первом месте.

– Совсем немного. И времени уже достаточно прошло.

Ева начала судорожно соображать. Необходимо было принять разумное предложение Адама и распрощаться с этим человеком навсегда. Однако когда она уже готова была согласиться, вдруг вспомнила, в чем состояло главное «но»:

– Но я не могу уже сегодня сесть за руль. Мы же оставили мою машину у магазина, а я выпила несколько коктейлей.

Ева не могла поверить в происходящее. Складывалось впечатление, что она спала и видела прекрасный сон, и вдруг ее разбудили самым бесцеремонным образом. Кто? Кто посмел так поступить?! Полчаса назад она готова была поверить, что встретила свою судьбу, а сейчас они обсуждают, как им уехать из этого райского места, чтобы расстаться навсегда! Но это здравый смысл. Он восторжествовал и теперь не позволит чудному сну стать явью.

– Пойдем. Снимем еще один номер. Ты выспишься, отдохнешь, и завтра в обед мы уедем.

– Хорошо.

Он больше не взял ее за руку. И даже ни разу не взглянул на нее по дороге до гостиницы. Ева впала в ступор, не веря, что все кончено, что она сама добровольно только что отказалась от человека, который наконец-то заставил ее сердце радостно биться. Понимая, что происходит нечто ужасное, она не могла вымолвить ни слова, хотя внутри ее все кричало: «Что ты наделала, Ева?! Еще не поздно все исправить! Останови его! Возьми за руку! Это ведь такая редкость! Ты уже и не думала, что вообще способна на подобные чувства!» Но она продолжала идти, теперь уже чуть позади Адама, вглядываясь в темноту у себя под ногами.

Незаметно они оказались у входа в гостиницу, и когда Адам коснулся ручки двери, Ева заговорила. Получилось нервно и отрывисто:

– Зачем ты мне все это рассказал? Что мне с этим делать? Чего мне опасаться?

– В смысле? – Адам остановился и повернулся к ней. – Я просто сказал правду. Опасаться тебе абсолютно нечего. Я переживал, что ты меня не примешь таким. И, как выяснилось, не зря.

Он дернул дверную ручку и зашел внутрь. Ева последовала за ним. Девушка на ресепшене приветливо улыбнулась припозднившейся парочке и не смогла скрыть удивления, когда Адам попросил еще один номер на свое имя.

– Остался только двухместный люкс.

– Давайте.

Девушка быстро оформила номер и протянула Адаму ключ. Он посторонился и указал на Еву. Та покорно приняла его.

– Доброй ночи, Ева.

– Доброй ночи, Адам.

Девушка на ресепшене едва заметно прыснула. Наверное, со стороны такое прощание походило на ролевые игры.

Еве же было совсем не до смеха. Она смотрела на решительно удаляющуюся спину Адама и не могла пошевелиться. Это сон. Это все страшный сон. Он уходит. Она теряет его, не успев обрести. Сейчас она проснется. Но где? Может быть, на том моменте, когда неделю назад решила заехать в придорожный супермаркет за сигаретами? Тогда она просто проедет мимо. Или вернется на двадцать минут назад и не позволит себе обидеть Адама своим испугом и сомнением.

– Ваш номер в той стороне, – подсказала девушка с ресепшена задумавшейся Еве.

– Да, конечно. Спасибо.

Ева лениво поплелась в сторону своего номера. Как будто все силы единовременно покинули ее. Ни прежнего запала, ни бодрости, ни легкости движений – как будто она тащила на себе непосильную ношу, невидимые кандалы.

Она открыла номер, медленно закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Правой рукой нащупала выключатель, но передумала – свет ей не нужен, очертания большой двуспальной кровати видны и так. Она подошла к ней и опустилась на покрывало, посидела с минуту, скинула босоножки и залезла под одеяло. Вроде бы спряталась. Но только не от себя.

Ева пыталась уснуть, убеждая себя, что утро вечера мудренее, что завтра она проснется и даже не поймет, из-за чего ей было так плохо. Ей плохо! Невыносимо плохо. Потому что все пошло не так. Ну откуда в ней этот снобизм? Да, она не привыкла общаться с такими людьми, как Адам, он наверняка связан с каким-то криминалом, а о его прошлом и говорить нечего, но почему-то именно с ним она сбежала от правильного и надежного Стаса, коренного москвича, родившегося в семье учителей, окончившего МГУ и защитившего диссертацию. Разве ей не казалось все это слишком приторным? Разве ее не тянуло на что-то неправильное и порочное?

Может быть, зря она так уверенно и быстро поддержала идею уехать отсюда? Покинуть раньше времени место, где была безусловно счастлива, чтобы навсегда расстаться с человеком, который пробудил в ней настоящие эмоции?

И вдруг на смену сожалению пришла злость. Как он посмел так быстро сдаться? Он бандит и убийца, а она должна безоговорочно принять его таким, какой он есть. Она даже и не оттолкнула его толком, а он уже сделал выводы и отказался от нее. Она просто засомневалась, а он решительно лишил их шанса на продолжение отношений. Что ж… Значит, так тому и быть!

Ева ворочалась в кровати, пока заглянувший сквозь деревянные ставни рассвет не начал придавать предметам в ее номере все более внятные очертания. Тогда она покончила с попытками уснуть, села, прислонившись к спинке кровати, и с широко раскрытыми глазами принялась разглядывать место своего неудавшегося ночлега с незамысловатой люстрой, картиной на стене, настольной лампой с симпатичным абажуром. Затем перевела взгляд на окно, выходящее на сосновую рощу. Прислушиваясь к утреннему пению птиц, Ева задумалась, простит ли она когда-нибудь себе, что провела эту ночь и встретила это чудесное утро в одиночестве.

Номер Адама расположен в другом крыле, и из него, наверное, открывается потрясающий вид на реку. Номер Адама… Сегодня она была там, принимала душ и даже мимолетом успела подумать о том, что скоро вернется туда. И пока еще не поздно это сделать!

Ева скинула с себя ненавистное одеяло. Других мыслей в голове уже не оставалось – она их все передумала во время этой нескончаемой ночи. Поэтому сейчас она просто встала с кровати и, забыв обуться, поспешила покинуть номер.

Глава 6

Ева выбежала на крыльцо из своего темного люкса и на секунду зажмурилась. Летний рассвет был ранним, и солнце уже поднялось высоко. Быстрым шагом она направилась в соседнее крыло гостиницы, как будто даже малейшее промедление могло стать роковым.

На полпути она замерла, уставившись на площадку за рестораном. Вчера именно там Адам припарковал свою машину, а сейчас ее там не было. Еве стало дурно. У нее даже не остался номер его телефона. Она побежала бегом, не задумываясь о том, что можно подумать, увидев ее со стороны – бегущую босиком в пять часов утра по длинным коридорам гостиницы.

Ева практически отчаялась, слезы брызнули из глаз. Она его больше не увидит! Вмиг преодолев пару лестничных пролетов, Ева оказалась на втором этаже напротив двери в его номер. В полной уверенности, что Адама уже нет, она толкнула дверь. Та не поддалась. Она постучала. Тишина.

Гостиница была устроена так, что все коридоры имитировали палубу корабля и находились на улице. Еву сейчас мог увидеть кто угодно. Только раннее время спасало ее от посторонних глаз. Видели бы ее сейчас коллеги и подчиненные! Всегда уверенная в себе, непоколебимая Ева Власова, счастливая обладательница самого завидного жениха в компании – босая, растрепанная, отчаявшаяся удержать едва обретенное счастье, с красными от слез и недосыпа глазами настойчиво барабанит в дверь чужого номера. Удивительно, как иногда в борьбе за счастье выглядишь отчаянно неправильной и жалкой, но чувствуешь себя восхитительно уверенной в том, что делаешь.

Дверь все-таки открылась, и Ева в полной мере убедилась в правильности своего порыва. Адам стоял перед ней – заспанный, в одних трусах, – и она была готова кричать от счастья: он здесь! И тут же ее кольнула обида: он спал. И наверное, даже выспался за то время, пока она сходила с ума в своем темном номере, который за несколько часов превратился для нее в камеру пыток.

– Что случилось, Ева? Тебя ограбили? Ты бежала? За тобой гонятся? – Адам улыбался и для убедительности выглянул из номера, как бы пытаясь обнаружить погоню.

– Ты смеешь шутить? – Ева с обидой стукнула кулачком по его широкой груди. – Я думала, ты уехал! Твоей машины нет на стоянке!

– Ах вот в чем дело! Я переставил ее перед ужином поближе к гостинице. Чего ты так разволновалась? Я ведь не уехал бы без тебя.

Ева схватилась за голову и с облегчением рассмеялась:

– Я, кажется, схожу с ума. Мне было так хорошо с тобой. Зачем ты все мне рассказал?

– Мне тоже было хорошо, как ни с кем и никогда, поэтому и рассказал.

– Ты можешь мне сегодня ничего больше не рассказывать?

– Я постараюсь.

– Обними меня…

Адам протянул ей руку, приглашая войти в номер. Ева обвила руками его шею, уткнулась носом в грудь и, закрыв от удовольствия глаза, жадно вдохнула запах его тела – такого теплого, только что пробудившегося ото сна. Одной рукой он толкнул дверь за ее спиной, а второй обхватил Еву за талию и оторвал от пола. Она прижалась сильнее, соединив руки в более плотное кольцо, и начала осыпать поцелуями его лицо. Адам поймал ее губы и жадно впился в них страстным долгожданным поцелуем. Ева обмякла, чуть не потеряв сознание от наслаждения, и Адам, обхватив ее под колени, понес в сторону кровати. Только потом Ева поняла, что кровать здесь довольно узкая, полутораспальная, в отличие от огромного ложа в ее люксе. Но в тот момент, когда Адам опустил ее на еще не остывшую простыню, она не замечала ничего вокруг.

Теперь ее совсем не волновало, кто он и откуда. Какая разница, если он создан для нее? Сейчас в этом уже не оставалось ни единого сомнения. Половинки единого целого чувствуют друг друга сразу, даже на расстоянии. Между ними существует невидимое притяжение, и как бы они ни были далеки друг от друга, рано или поздно они соединяются благодаря этому самому притяжению. Постигшее ее озарение было подобно вере, обретая которую человек перестает сомневаться, даже если не осознает до конца, откуда она к нему пришла. В каждом вздохе Адама, в каждом его прикосновении, поцелуе Ева находила часть себя, потерянную с годами, что-то такое, в чем она отчаянно нуждалась долгое время.

Все эти рассуждения про половинки – не аллегория, не просто красивые слова. Люди знали, о чем говорят. И это были счастливые люди. Они нашли друг друга. Теперь и она нашла. Почти потеряв веру в любовь, сейчас она безоговорочно в нее поверила. Не в любовь с первого взгляда, а в любовь, предначертанную свыше. Каждый из нас – чья-то половинка. Любовь приносит в нашу жизнь целостность.

Она вдыхала, обнимала, ласкала, впивалась пальцами в его плоть, словно обезумела от обладания им. Она ждала этого не один день, хоть он был полон сладостного предвкушения, и не неделю, хоть этот мужчина и запал ей в душу с самой первой встречи. Она ждала этого всю жизнь. И сейчас она боялась лишь одного: сойти с ума, упиваясь столь долгожданным даром.

В момент, когда они наконец слились в одно, Еве показалось, что мир вокруг перестал существовать. Произошло что-то вроде большого взрыва или конца света, и они вдвоем, единственные уцелевшие, плывут в космической невесомости, переплетаясь и постепенно поглощая друг друга. О да, именно так она себе это представляла и не сомневалась, что с Адамом по-другому и быть не может.

– Ева…

Космос мгновенно улетучился. Она открыла глаза и увидела его лицо, близко-близко. Зачем он заговорил?

– Я даже не подозревал, что женщина может быть настолько чувственна. – Продолжая ритмично двигаться, он наклонился к ее уху и добавил: – Ты же не считаешь меня убийцей?

Ева снова закрыла глаза и прошептала:

– Убей всех – я от тебя не откажусь.

С этими словами она рассыпалась на тысячи частей в его объятиях.

После бессонной ночи, которая преподнесла Еве небывалый калейдоскоп противоречивых эмоций, девушка отсыпалась до самого обеда. Она даже не заметила, в какой момент Адам покинул ее объятия, хотя точно помнила, что заснула на его груди. От этого воспоминания она сладко потянулась, затем встала, накинула халат и поспешила в ванную, чтобы умыться.

Надев вчерашнее платье, Ева вышла на крыльцо и сразу заметила знакомую компанию – Адам, Руслан и Данте разместились под небольшим навесом за круглым пластиковым столом. Мужчины оживленно беседовали и потягивали прохладительный лимонад, а рядом с ними дымил мангал. Ева облокотилась о перила и залюбовалась открывшейся взору идиллией. До чего же легко, оказывается, радоваться простым вещам, стоит всего лишь проснуться и увидеть своего мужчину, расслабленно отдыхающего в нескольких метрах от тебя. Ничего не требовать, не просить, не ставить никаких условий, а просто быть рядом.

Заметив Еву, Адам встал и помахал ей рукой, приглашая присоединиться. Она покачала головой, как бы давая понять, что не хочет мешать их разговорам. Тогда он направился к ней сам.

– Все в порядке? – спросил он, поднявшись к ней.

– В полном, но, думаю, нам пора ехать.

– Конечно, я готов.

– Я схожу к себе, заберу вещи.

– Я провожу тебя.

Адам положил ладонь ей на талию. Она прильнула к нему и впервые с ужасом подумала о скором расставании.

В номере парочка задержалась еще на пару часов и только после этого покинула базу отдыха, раскинувшуюся на живописном берегу.

Когда Ева добралась до их со Стасом квартиры, на улице уже начало смеркаться. Дорога в Москву из области в воскресенье заняла несколько часов. Ева немного помедлила, но дверь оказалась заперта снаружи, из чего можно было сделать вывод, что Стаса дома нет. Она отперла дверь и вошла.

Ева оглядела темное помещение. Все здесь оставалось по-прежнему, но уже никогда не будет как раньше. Она включила везде свет, разделась и приняла душ, периодически ловя себя на ощущении, что на самом деле ничего не изменилось, а последние полтора суток ей приснились.

Ева промокнула волосы полотенцем, натянула длинную футболку, проследовала на кухню, устроилась за барной стойкой, взяла с полки бокал и плеснула себе вина. Да, возможно, было бы лучше, если бы Адам ей просто приснился. Тогда, наверное, все было бы проще и понятнее. Как бы хорошо им ни было вдвоем, Ева не представляла, что ждет ее дальше. За все то время, которое они провели сегодня вместе – сначала в ее номере, а потом в машине, – разговор ни разу не зашел ни о женихе Евы, ни о ее скором замужестве. Впрочем, и о каких-либо совместных планах речи тоже не шло. Правда, они обменялись телефонами и договорились быть на связи, а прощание было теплым, но не очень долгим, как будто скорая встреча не заставит себя ждать. Единственное – Адам упомянул о том, что на ближайшие дни, даже недели, у него намечено очень много дел, а отдых, который он устроил себе в эти выходные, – большая редкость.

Размышления прервала трель мобильного. Высветился новый номер, который Ева еще не успела внести в телефонную книжку. Адам!

– Привет!

– Привет, малыш. Ты дома?

– Да, конечно. Отдыхаю.

– А я уже скучаю.

– Я тоже.

– Увидимся завтра?

Еву обдало волной счастья. Она не знала, как описать это ощущение. Сколько еще всего забытого и неизведанного она испытает благодаря этому мужчине?

– Ева? – напомнил о себе Адам.

– Давай вечером, после работы.

– Хорошо. До завтра. Целую.

– Целую!

Ева отложила телефон и сделала большой глоток вина.

И именно сейчас, когда она напрочь забыла о существовании Стаса, из прихожей послышался звук открывающейся двери. Она не пошевельнулась. Спустя минуту молодой человек зашел в кухню с пакетами из продуктового магазина, поприветствовал Еву, привычно чмокнул в щеку и принялся перекладывать покупки в холодильник, при этом оживленно рассказывая о последних событиях.

– Ты не представляешь, как удачно вчера все сложилось! Я не ожидал, что наше скромное мероприятие посетят члены совета директоров «РусЭнерго»! Я, конечно, приглашал их, когда мы подписывали договор, но не надеялся, что эти шишки пожертвуют своими выходными ради встречи с нами. Жаль, что ты не смогла прийти, тебе бы тоже было полезно с ними познакомиться.

Ева молча сделала очередной глоток. Стас продолжал с прежним возбуждением:

– А сегодня утром мне позвонил один из них, Громов – он у них главный, ни одно решение без него не принимается, – поблагодарил за вчерашний фуршет и пригласил нас с Герасимовым за город поиграть в гольф. Я хотел предложить тебе поехать с нами, но твой телефон был недоступен. Но в любом случае контакт у нас теперь налажен, я сведу тебя с ним в любое время, если будет нужно!

Стас еще много чего говорил, но Ева его не слушала. В конце концов он спросил:

– Как вы с Ниной провели время?

Девушка молчала до тех пор, пока Стас не отвлекся от своих дел и не взглянул на нее.

– У тебя все в порядке?

– Мы не виделись с Ниной. И я ухожу от тебя.

– Почему? Что случилось? – Стас отложил все занятия и медленно сел на высокий табурет напротив Евы. – Где же ты была?

Ева видела, что до Стаса дошел еще не весь смысл сказанных ею слов, поэтому продолжила вкрадчиво и медленно:

– Я полюбила другого и провела выходные с ним. Поэтому мы с тобой расстаемся.

Большинство мужчин в такой ситуации сгорали бы от обиды, злобы и, возможно, с трудом сдержали бы порыв применить грубую силу, но самовлюбленному, знающему себе цену Стасу было трудно даже представить, что такое возможно, что его можно разлюбить и променять на кого-то другого. Ева читала это по его лицу и ждала, когда он осознает, что нелепая участь тех, кого он считал неудачниками, постигла и его. Конечно, у Евы не было цели уколоть побольнее своего бывшего жениха или проучить его – как-никак наряду с другими положительными качествами Стасу были присущи верность и преданность. Во многом это было обусловлено его честолюбием, но тем не менее это было так. Стас ни разу не дал Еве повода усомниться в нем. Отчасти именно поэтому Ева посчитала нужным открыть ему правду без лишних ухищрений и без промедления.

Наконец на смену растерянности к Стасу пришло спокойствие. Как будто он успел все обдумать и нашел простое решение. Вид у него был, как у отца десятиклассницы, который готовится по-доброму отговорить свою дочь от идеи набить татуировку. Он потянулся к ее бокалу и отодвинул его в сторону, как будто тем самым говоря: «Хватит тебе пить, деточка, а то и не до такого договоришься».

– Ева, это какая-то очередная твоя блажь. Я даже слушать не хочу. Ты нужна мне. Мы нужны друг другу, и ничто не может встать между нами!

Тут Ева повела себя аккурат как та самая незрелая десятиклассница – резко поднялась со стула, сделала пару шагов назад и отчаянно заговорила:

– Не разговаривай со мной как с идиоткой. Это мое решение, и ничто его не изменит.

– Твоя импульсивность говорит лишь о том, что ты отнюдь не уверена в своем решении. Ты боишься, что я легко смогу тебя переубедить и включаешь защитную реакцию, не более. Не лучше ли в таком случае повременить с выводами? Давай отложим этот разговор хотя бы до утра?

– Слушай, ты, психолог недоделанный! Избавь меня от своих доводов и услышь, что я тебе говорю! Это мое окончательное решение, и утром ничего не изменится!

– Чего ты так завелась? Вообще-то это у меня должна быть сейчас истерика! Но я готов выслушать тебя и разобраться в случившемся.

– В том-то и дело, Стас. – Ева снова села на стул, пододвинула обратно к себе бокал, положила локти на стол и подалась вперед. – Я сообщаю тебе, что переспала с другим, а ты даже бровью не ведешь и пытаешься замять эту ситуацию!

– Прости, ты права, я должен был отдубасить тебя как следует. Но то, что я этого не сделал, говорит о том, что я цивилизованный человек, а не о том, что меня это не волнует.

– Это говорит о том, насколько тебе все равно, каким способом заполучить акции моего отца.

– И как ты вообще с такими мыслями согласилась выйти за меня? – Стас встал и развел руками, что говорило о том, что он все же начал терять терпение.

– Я просто не представляла, что в этих, как мне казалось, домыслах заключено столько правды.

– Я никогда не скрывал, что акции твоего отца благоприятно повлияют на наше совместное будущее, но ты прекрасно знаешь, что выбрал я тебя не из-за них. Впрочем, это уже не имеет значения. Если ты все решила, то валяй. Когда ты переезжаешь к нему?

– Я не говорила, что ухожу к нему. Я ухожу от тебя – из-за того, что случилось.

– И куда же?

– Решу на днях этот вопрос.

– Я не гоню тебя, решай. Постелю себе пока на диване. Доброй ночи.

Глава 7

Несмотря на гуманный настрой бывшего жениха, Ева не хотела затягивать вопрос с переездом. Хотя съезжать ей было решительно некуда: свою квартиру она сдавала в аренду, и срок договора истекал только в конце года. Поэтому первым делом, придя в офис в понедельник утром, Ева принялась изучать объявления о сдаче квартир на сайтах агентств недвижимости.

Стас заходил в ее отдел реже обычного. Надолго он не задерживался и лишь кидал на Еву озабоченные взгляды. Она понимала, в чем дело. Он пытался обнаружить какие-нибудь признаки присутствия другого мужчины в ее жизни, но не находил их. Все выглядело как обычно. Ни томных телефонных разговоров, ни цветов на ее столе – только невозмутимая Ева, полностью сосредоточенная на работе.

За весь день позвонила только Нина, до этого момента не подозревавшая о глобальных переменах в жизни подруги. Ева ввела несчастную беременную девушку в минутный ступор.

– Когда вы успели? – спросила Нина после затянувшейся паузы.

– Давай я тебе при встрече все расскажу.

– То есть это не шутки? Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. И, знаешь, с каждой минутой я все больше убеждаюсь в правильности своего решения. Мне стало легче. Как будто я сбросила непосильную ношу.

– Приезжай ко мне вечером, поговорим. Я в шоке.

– Я заеду к тебе на днях. И кстати, если ты не против, я бы остановилась у тебя на несколько дней, пока не найду себе квартиру. Стас не торопит меня, но оставаться дальше под одной крышей нам с ним не стоит. Сегодня постараюсь собрать все вещи.

– Ева, с этим нет проблем, я буду только рада твоему обществу. Но ты не думаешь, что вам просто нужна временная передышка?

– Посмотрим.

Ева не хотела сейчас спорить, тем более что она еще ничего не рассказала Нине про Адама.

Она решила не затягивать и покинула офис пораньше, чтобы собрать вещи до возвращения Стаса. Ева помнила о предложении Адама увидеться сегодня, но ей хотелось поскорее покинуть квартиру бывшего жениха, чтобы больше не было необходимости туда возвращаться. Так, спустя два часа торопливых сборов, багажник ее «БМВ» вместил три года жизни со Стасом.

Закинув на заднее сиденье машины оставшиеся пакеты с вещами, Ева в последний раз поднялась на седьмой этаж, зашла в квартиру, отцепила от брелока связку ключей и оставила ее на барной стойке. В последний раз оглядела несколько опустевшую квартиру и закрыла за собой входную дверь, уже не имея возможности открыть ее снова.

На улице было еще светло. Ева, не медля больше ни секунды, выехала в сторону области, к Нине.

Она еще не успела покинуть Москву, когда зазвенел ее мобильный.

– Привет, – нежно выдохнула она.

– Что делаешь, моя радость?

– Еду к подруге.

– Я хочу увидеть тебя, хотя бы ненадолго. У меня у самого, если честно, дел невпроворот.

– У меня тоже непростой вечер. Давай увидимся на месте нашей встречи? Я буду там через полчаса.

– Что случилось?

– Ничего особенного. Расскажу.

– Хорошо, жди меня там.

Спустя всего пять минут после того, как Ева припарковалась у знакомого супермаркета, на стоянку въехал черный «Мерседес».

Ева прикусила щеку, чтобы совладать с радостным возбуждением, когда Адам вышел из машины и неспешно направился к ней, улыбаясь как будто сам себе. «Вот так выглядит счастливый человек», – подумала Ева, уверенная, что и сама источает не меньше счастья.

Адам открыл пассажирскую дверь, плюхнулся на сиденье и немедленно прильнул к Еве. Две счастливые улыбки слились в сладостном поцелуе.

– Как же я скучал, – прошептал Адам.

– Я больше! – ответила Ева, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в любимые глаза, и при этом поглаживая слегка вьющиеся на виске волосы мягкими нежными пальцами.

Адам улыбнулся, оглянувшись на заваленный до потолка багажник.

– Ты не любишь путешествовать налегке?

– Я просто переезжаю. – Ева поджала губы. – Вернее, планирую переехать. Пока я просто съехала от своего бывшего жениха.

Адам удивленно поднял брови:

– Мне очень жаль.

Настала очередь Евы удивиться:

– Тебе жаль?

– Всегда немного грустно расставаться с людьми. Тем более у вас были серьезные планы на жизнь… Это как-то связано со мной? – осторожно поинтересовался Адам.

– Нет, – уверенно ответила Ева, – к этому давно все шло. Ты тут ни при чем. Разве что…

Адам внимательно смотрел на Еву.

– Неважно, – отрезала она. – Просто сейчас я хочу быть только с тобой. Не хочу вспоминать о прошлом. Ты мое настоящее. И, возможно, будущее?.. – в ее голосе прозвучала трепетная надежда.

– Дай бог, дай бог, девочка моя, – обнадеживающе ответил Адам, крепко сжимая ее плечо.

– Ты торопишься сейчас?

– Да, уже через час нужно встретиться с человеком в Москве. Но я чертовски голоден. Здесь, в кафе, вкуснейшие хот-доги, не хочешь?

– С удовольствием, – поддержала Ева.

Молодые люди отстояли небольшую очередь за хот-догами и с ароматными свертками отправились на прогулку в сторону негустого перелеска по тропинке, которая спускалась в овраг к ручью. Там они устроились на поваленном дереве и с аппетитом начали поглощать свой ужин, запивая его шипучими напитками.

– Как же ты хороша, – заметил Адам, оторвавшись от своего хот-дога и промокая губы салфеткой.

Ева и правда была очень мила: после работы она переоделась в удобное платье с цветочным принтом и вырезом, выгодно подчеркивающим красоту ее груди, и собрала длинные волосы в очаровательную «корзинку». На ногах были удобные светлые балетки, оттеняющие загорелую кожу.

Ева отправила в рот последний кусочек булки, вытерла губы и обняла Адама, как маленькая любящая дочь обнимает своего отца. Адам нежно обвил рукой ее талию, поцеловал в висок. Несколько минут они сидели молча, прислушиваясь к звукам природы, перемешивающимися с шумом автомагистрали.

Но десять минут спустя им пришлось вернуться к машинам.

– Где ты будешь жить теперь? – спросил Адам.

– Поживу у подруги, пока не найду квартиру. Дело в том, что моя сдается до конца года. Я смогу вернуться туда только в январе.

– Скорее всего, мне нужно будет улететь на несколько дней, но к выходным постараюсь вернуться. Твоя подруга отпустит тебя ко мне в гости?

Он нежно поправил прядь волос, выбившуюся из прически девушки.

– Я договорюсь, – улыбнулась Ева и, чмокнув Адама в щеку, села в машину.

– Вот! – Нина положила перед Евой связку ключей.

Ева отодвинула чашку ароматного чая и с удивлением уставилась на Нину.

– Ты, конечно, можешь оставаться и у нас, но тогда ты будешь тратить очень много времени на ежедневную дорогу, а наша московская квартира находится практически в центре, в десяти минутах от твоего офиса.

– Нет, Ниночка! Спасибо тебе большое, но это ни к чему! Я в состоянии снять квартиру.

– Зачем тебе лишние траты? Это же не три копейки! Тебе же еще придется делать ремонт после того, как съедут твои жильцы – лучше откладывай на это. А наша квартира пустует уже несколько лет. Там, кроме домработницы, никого не бывает. Сдавать мы ее не собираемся, а если там поживешь ты, я буду только рада!

– Но там же ночует Матвей, когда задерживается на работе…

– Это бывает раз в месяц. А квартира огромная, вы даже не встретитесь, если что.

– Нина, хотя бы обсуди этот вопрос с Матвеем!

– Хорошо, если так тебе будет спокойнее. Но я уверена, что он только поддержит эту идею. В последний раз он сам там останавливался месяца два назад.

– Спасибо!

И все же, несмотря на свой широкий жест, Нина никак не могла поверить в скоропалительное расставание Евы и Стаса. Но, наблюдая за тем, как спокойна и уверенна в своем поступке подруга, Нина немного успокоилась.

Ева рассказала ей про Адама только в общих чертах, опуская все пикантные подробности. Нина, не унимаясь, пыталась выяснить, какие у них планы на совместное будущее, но Ева упорно повторяла только одну фразу: все будет, как будет.

Они ведь и вправду не заводили разговоров о будущем, но Ева чувствовала, что все должно идти своим чередом. Она понимала, что стороннему наблюдателю нужны какие-то весомые аргументы в пользу ее ухода от Стаса, чтобы понять, что происходит, но Ева не была в настроении перед кем-либо оправдываться, даже перед Ниной.

К концу недели о распаде самого крепкого и многообещающего союза начали догадываться ближайшие коллеги Евы и Стаса. Все чаще Ева ловила на себе то заинтересованные, то недоумевающие взгляды. Молоденькие сотрудницы начали посматривать на Стаса с новым живым интересом, как будто симпатичный молодой человек долгое время страдал от проказы, а тут вдруг чудесным образом исцелился. Но Стасу нужно было отдать должное – он был серьезен, немного понур и на томные взгляды внимания не обращал. Ева тоже не оправдывала ожидания коллег и разговоров на интересовавшую их тему не заводила.

После двух ночей, проведенных в загородном доме, дождавшись, пока Нина переговорит с Матвеем, Ева переехала в их московскую квартиру. Правда, она снова пыталась упираться, потому что накануне Нина с Матвеем сильно повздорили, хотя Ева за много лет ни разу не слышала, чтобы у них в принципе бывали какие-либо разногласия. Она заволновалась, что это касается ее переселения в их квартиру, но Нина убедила ее, что к ней это не имеет никакого отношения.

Оказалось, спор возник на тему того, стоит ли Матвею присутствовать при родах – он настаивал, а Нина считала это неприемлемым.

Ева поверила. И уже в середине рабочей недели впервые переступила порог своего нового временного пристанища. Квартира была просторной, с дорогим ремонтом, со вкусом обставлена.

Но никакого восторга Ева не испытывала. Эйфория от вновь обретенной любви немного стихла, Адам с последней встречи не звонил и оставался лишь один вопрос: что дальше? Огромная жилплощадь, в которой волей случая оказалась Ева, только усугубляла ее одиночество. Что это? Укол сомнения? Нет, глупости! К выходным Адам объявится, и все встанет на свои места!

Отгоняя мрачные мысли, Ева бродила по квартире и выбирала комнату, в которой обоснуется на ближайшие полгода. У нее сложилось странное впечатление, что квартира не такая уж и заброшенная. В ванной – разбросанные полотенца, в мусорке – пустые коробки из-под пиццы, кровать в спальне Матвея не застелена. Все это довольно странно, учитывая тот факт, что домработница приходит сюда раз в неделю, а Матвея здесь не было, по словам Нины, уже месяца два.

Не углубляясь в размышления на эту тему, Ева немного прибралась и перетащила свои вещи в небольшую, но, по ее мнению, самую светлую комнату – окна здесь были панорамными и выходили на юг. Скорее всего, в будущем, если семья сочтет нужным переехать в город, это будет комната старшей дочери Нины – Кристины. Кроме того, в комнате имелся огромный шкаф – в том числе и это стало решающим фактором при ее выборе.

Раскладывая одежду, Ева то и дело натыкалась на оставленные Ниной вещи. Например, она не смогла сдержать улыбки, когда обнаружила в комоде комплект нижнего белья с кожаными вставками и железными заклепками, который с трудом можно вообще отнести к предмету гардероба, поскольку он, по сути, ничего не прикрывает, а скорее, наоборот. «А ты, оказывается, та еще проказница, подружка!» – подумала Ева.

Так, в обустройстве нового жилья и бытовых хлопотах, не считая походов на работу, Ева незаметно скоротала время до долгожданных выходных.

Глава 8

И действительно – в пятницу вечером раздался телефонный звонок, и на дисплее высветилось знакомое имя. Адам спросил, как и где Ева устроилась, поинтересовался, как она, и, услышав в ответ, что у нее все отлично, похвалил ее и предложил увидеться.

– Я сейчас еду из аэропорта в сторону дома, буду рад, если ты присоединишься ко мне чуть позже.

– С удовольствием! Я очень соскучилась.

– Вот и хорошо. По дороге захвачу вина и фруктов. А из дома закажем какую-нибудь еду. Запиши адрес.

Оказалось, что Адам живет совсем недалеко от нынешнего места проживания Евы. Квартира Нины и Матвея располагалась на Кутузовском, а ехать ей сегодня предстояло в Кунцево.

Поэтому у Евы было время спокойно добраться до дома, принять душ и переодеться. После звонка Адама мир заиграл новыми красками, от недавнего уныния и сомнений не осталось и следа. Она ехала домой, весело похлопывая ладонями по рулю в такт ритмичной музыке, пританцовывая, забежала в квартиру и отправилась на поиски подходящего для сегодняшнего вечера наряда. Затем, напевая, она забралась под душ и долго нежилась под освежающими струями воды в сладком предвкушении долгожданной встречи. Выбравшись из душа, Ева закуталась в полотенце и открыла небольшой стенной шкафчик в поисках чего-нибудь вроде халата. Она сразу наткнулась на красный полупрозрачный пеньюар с оборкой из розовых страусиных перьев и в очередной раз усмехнулась разносторонности своей подруги.

Однако следующий элемент, который она сняла с крючка, серьезно озадачил ее: бежевый бюстгальтер четвертого размера ну никак не мог принадлежать тоненькой и изящной Нине. Ева аккуратно, немного брезгливо повесила вещицу обратно. Наверняка кто-нибудь еще из подруг Нины гостил здесь до нее. Вполне возможно, одноклассница Марина – размер ей вполне подходил.

На сегодня это была последняя ее мысль по поводу странных находок. Она затянула полотенце потуже и, выпорхнув из ванной, поспешила собираться.

Этот вечер стал первым в череде их недолгих, спонтанных, но наполненных яркими незабываемыми эмоциями встреч.

Адам действительно был очень занят, часто находился в разъездах, но не было никаких сомнений, что каждую свободную минуту он готов проводить с Евой. Она, в свою очередь, стремилась максимально подстраиваться под сумбурный график своего возлюбленного, хотя у нее самой на работе был непростой и загруженный период. Бывало, Адам пропадал на несколько дней, но Еву не покидала спокойная уверенность, что он скоро появится, и он никогда не обманывал ее надежд. Случалось, что Адам был в Москве транзитом, пересаживаясь с рейса на рейс, и Ева срывалась среди ночи и мчалась в аэропорт, чтобы провести с любимым хотя бы пару часов. Но несмотря на общую неустроенность их отношений, Ева была счастлива и хотела верить, что когда-нибудь напряжение в делах Адама спадет и они смогут зажить как все нормальные люди. Она даже не исключала, что это будет не в Москве. Главное, что это будет с ним и что их союз хотя бы отдаленно будет напоминать семью.

Московская квартира Адама мало смахивала на обустроенное для жизни гнездышко. Она была просторная, с высокими потолками, расположена в монументальном сталинском доме, но обставлена просто – вроде бы есть все необходимое, но, скорее, для того, чтобы просто перекантоваться, нежели жить каждый день. Адам вообще не испытывал особого трепета перед своей исторической родиной. Говорил, что сохранит эту квартиру для будущих детей, если вдруг они захотят жить в столице. Сам же он тяготел к Кавказу и неоднократно говорил о покупке недвижимости в Сочи.

Как-то раз он сказал Еве, что пробудет там три дня. Ей так давно хотелось развеяться, она даже попыталась взять на работе пару отгулов, чтобы просто побыть на море несколько дней. Она намекнула любимому, что ничем не помешает и не будет отвлекать его от дел, но Адам так и не предложил ей поехать с ним. Ехать же куда-то без него Еве и в голову не приходило, она предпочитала дожидаться, когда у Адама появится время для совместного отдыха. И пока до этого было далеко, она наслаждалась той жизнью, которую вела с того момента, как покинула квартиру своего несостоявшегося жениха.

Лишь одно событие омрачило этот период безусловного счастья. А точнее – открытие, которое повергло Еву в безоговорочный шок. Ева потом часто вспоминала тот вечер с досадой, что все сложилось именно так. А связано это событие было с ее проживанием в квартире Нины и Матвея. И ведь ее с самого начала тяготила эта затея!

За месяц с небольшим, который Ева прожила в чужой квартире, Матвей останавливался в ней всего пару раз. При этом они даже не успевали толком поговорить, потому что Ева убегала на свидания с Адамом. Вот и в тот пятничный вечер она, уже собираясь уходить, столкнулась с хозяином в дверях:

– Евушка, ты куда это на ночь глядя? – Матвей привычно чмокнул ее в щеку.

– Впереди выходные, дорогой! И я планирую провести их за городом – погоду обещают отличную! Так что сегодня обратно не жди! – весело прощебетала Ева.

Адам и правда освободил выходные, чтобы провести их с Евой, и на утро у них был запланирован выезд на природу.

– Везет тебе! А мне с раннего утра надо быть в офисе. Так что я решил не рваться сегодня за город по пятничным пробкам. Высплюсь, спокойно доделаю дела, а к вечеру, надеюсь, доберусь-таки до своих девочек.

– Передавай им привет! Как Нина? Я так давно не навещала ее! Мне очень стыдно! Закрутилась совсем!

– Вижу, – улыбнулся Матвей. – Но не переживай – с ней Марина, да и родители часто приезжают. На жаре ей тяжеловато, но со дня на день ждем чудесное событие.

– Я заеду к ней в воскресенье, – уверенно пообещала Ева и, чмокнув Матвея на этот раз на прощание, скрылась за дверью.

Адам распахнул дверь, и Ева бросилась ему на шею, отбросив в угол большого коридора свою спортивную сумку со всем необходимым, что она собрала на выходные. Адам крепко прижал ее к себе.

Но, отстранившись, Ева наткнулась на озадаченный взгляд.

– Что случилось, милый?

– Я вынужден улететь сегодня, – тяжело выдохнул Адам. – Извини, не успел тебя предупредить.

– Как это не успел?..

Ева тут же осеклась. Предъявлять Адаму претензии было бесполезно, да она и не решалась. Он был выше этого, и Ева не хотела падать в его глазах, опускаясь до бытовых разборок. От обиды ей захотелось плакать, но она понимала, что Адам никогда бы нарочно не разочаровал ее.

– Прости, малыш. Я только пять минут назад купил билеты. Надеялся, что их не будет в наличии, но они были. Самолет ночью, минут через тридцать мне надо выезжать в аэропорт. Я приготовил ужин, поешь пока, а я соберу вещи. – Он поцеловал ее в лоб и пошел заниматься сборами.

Ева уныло проследовала в гостиную, где действительно был накрыт стол, в центре которого дымилось ароматное блюдо. На автомате она положила себе на тарелку пару ложек рагу и съела немного, не почувствовав вкуса – от досады сдавило горло. Наблюдая за Адамом, Ева надеялась на невозможное – чтобы он взял ее с собой, хотя бы на пару дней. Ведь впереди выходные, которые ей теперь предстояло провести в полном одиночестве, а он, скорее всего, даже не найдет времени позвонить.

Заметив всю мирскую скорбь на лице своей возлюбленной, Адам бросил торопливые сборы, сел рядом, обнял ее и попытался приободрить.

– Не могу ничего обещать, но я не меньше твоего надеюсь, что так будет не всегда, – говорил он, целуя ее.

Доковыряв вилкой свой ужин, который был задуман как романтический, а превратился в прощальный, Ева приказала себе не унывать и, убедив Адама, что ни капли не обижена, покинула его квартиру.

Оставалось только вернуться к Матвею, с которым она совсем недавно распрощалась. Ну, зато завтра она сможет поехать к Нине и спокойно провести с ней время. Она бы с удовольствием сделала это прямо сейчас, но на часах уже почти наступила полночь.

Как же она потом жалела, что не наплевала на приличия и не отправилась к Нине немедленно!

На пороге Ева замерла, услышав странные звуки. Из ванной доносились шум льющейся воды и какие-то тягостные вздохи. Дверь в ванную была распахнута. Первая мысль, которая пришла в голову Еве – Матвею, возможно, плохо! Не разуваясь, она решительно направилась к ванной, но вдруг оттуда послышался заливистый женский смех. До конца не осознавая, какая картина откроется сейчас ее взору, Ева чуть замедлила шаг, но не остановилась.

Да и останавливаться было уже поздно. Поравнявшись с открытой дверью, девушка оцепенела: Матвей, солидный служитель закона и любящий отец семейства, сидел в наполовину наполненной ванне – голый, пьяный и раскрасневшийся, как рак. И сидел он там не один: одна обнаженная девушка сидела вместе с ним в ванне и старательно натирала ему спину пенистой мочалкой, а вторая стояла рядом в трусиках и мужском галстуке, разливая по бокалам шампанское и весело хохоча. Подняв глаза на Еву, «полуодетая» девушка ничуть не удивилась, а только улыбнулась и томно предложила:

– Хочешь присоединиться к нам, красавица?

В этот момент к Еве повернулись и остальные участники оргии. Девица с мочалкой не выразила никаких эмоций, а вот лицо Матвея перекосилось от ужаса. Казалось, он в момент отрезвел, даже попытался подняться, но вовремя вспомнил, что он сидит в чем мать родила.

Не дожидаясь развязки, Ева как ошпаренная поспешила прочь из квартиры, на лету прихватив сумку, которую минуту назад скинула в коридоре. Выскочила на лестничную площадку и настойчиво вдавила кнопку вызова лифта, как будто за ней кто-то гонится. Она не исключала, что Матвей быстро наденет что-нибудь и выбежит за ней, а ей сейчас меньше всего хотелось видеть его и слушать пьяные оправдания. Но погони вроде бы не наблюдалось, и она успела скрыться в лифте.

Ее била крупная дрожь, как будто она только что застукала за изменой собственного мужа, а не друга детства, который был женат на ее лучшей подруге, что, собственно, не менее шокирующе. Со своими проблемами Ева привыкла разбираться самостоятельно, но вот как вести себя в такой ситуации, она не представляла. Еве предстояло встать перед сложнейшим выбором: рассказать подруге неприглядную правду о ее любимом муже или утаивать ее всю оставшуюся жизнь. Оба варианта ужасны, но уже сейчас, еще не до конца придя в себя, она знала, какое решение примет.

Она ничего не скажет Нине.

И теперь всегда, общаясь с подругой, будет чувствовать себя предательницей.

Ева села в машину и нервно стукнула по рулю. Ее снедала досада от того, что она стала невольной свидетельницей случившегося в чужой квартире, в которой она жила. И это лишь из-за того, что она находится не на своем месте. Из-за неустроенности с собственным жильем и в личной жизни она видит то, что ей видеть не положено. Это чужие тайны, чужие слабости, чужая жизнь. Зачем ей это? За что ей такой груз?

Матвей оказался кобелем, и для нее это стало по-настоящему неожиданным открытием. Но, в конце концов, у каждого человека имеется свой скелет в шкафу. Просто, когда Ева слышала мнение о том, что все мужчины полигамны и изменяют своим вторым половинам, она уж точно не относила это на счет Матвея. Теперь сомнений не осталось – идеальных нет, раз уже даже Матвею свойственна такая низость.

А вот Нина… Всегда искренняя и верная своим принципам Нина. Оказывается, догадки Евы о том, что Нина не брезгует бельем из магазина для взрослых, оказались ошибочными. По крайней мере, по поводу нее теперь точно все было предельно ясно. Но от этого, конечно, легче не стало.

От безысходности Ева позвонила Адаму и вкратце описала ситуацию. Он попросил ее не расстраиваться и мудро подметил, что эта ситуация не имеет к ней абсолютно никакого отношения.

– Выбрось из головы этот инцидент. У Матвея своя голова на плечах – может быть, задумается.

– Но все-таки это его дом, в котором меня приютили. А Нина – моя подруга. Я между двух огней.

– Ты совершенно ни при чем. И ты не просила о приюте. Мало ли в жизни таких недоразумений. Не трать нервы понапрасну. Приезжай в аэропорт, я отдам тебе ключи. Переночуешь сегодня у меня.

– Хорошо. – Ева вмиг приободрилась и промокнула кончиками пальцев едва выступившие слезы. – Скоро буду. Спасибо.

Конечно, состояние легкого шока ее до конца не покинуло, но когда она снова оказалась в квартире Адама, где еще пахло свечами, которые он зажег перед планируемым ужином, ей стало немного спокойнее. А окончательно она расслабилась, когда зажгла ароматные свечи и залезла в теплую ванну. Так они часто делали вместе с Адамом. Она живо представила его присутствие и тепло и в очередной раз мысленно порадовалась тому, что он есть в ее жизни.

После ванны немного побродив по пустой квартире, Ева присела на диван, наполнила бокал вином и начала щелкать ТВ-каналы. Потом пошла в спальню и легла в кровать Адама.

Время было почти предрассветное, когда Ева уснула, но уже в семь утра ей начал названивать Матвей. «Протрезвел», – подумала она, взглянув на экран, и отключила телефон.

Глава 9

Выспавшись, Ева выпила кофе и даже приготовила себе легкий завтрак. Наутро произошедшее ночью уже не казалось таким ужасным и непоправимым. Но неприятный осадок, конечно, остался, поэтому Ева решила отложить визит к Нине до завтра, несмотря на то что сегодня она была абсолютно свободна.

Ева предпочла побыть дома, прибраться и, возможно, сходить в магазин. «Поиграть в жену Адама», – пошутила она мысленно. Но, как бы там ни было, игра эта действительно была очень приятной. А кульминацией стал звонок от Адама, который предложил ей на всякий случай сегодня же сходить и сделать дубликат ключей от его квартиры. Ева конечно же обрадовалась и прониклась оказанным доверием, но поклялась себе не злоупотреблять им. К тому же Адам не предложил ей остаться. Поэтому Ева морально настраивала себя на скорое возвращение в ставшую ненавистной квартиру Нины и Матвея.

Проведя еще одну ночь у Адама, в воскресенье утром Ева отправилась навестить подругу. Она понимала, что неприятной встречи не миновать, но взяла себя в руки: нельзя ни словом, ни жестом волновать Нину, особенно сейчас, за считаные дни до родов. Ева вела себя максимально естественно.

Первые полчаса, пока она помогала Нине с подготовкой к обеду, Матвей не появлялся в зоне ее видимости. Ей пришлось выдавить из себя заинтересованность и спросить у подруги, где ее муж – только потому, что этот вопрос выглядел бы логично.

– Матвей с Кристинкой ждут нас в беседке. Обедать будем там.

– Отличная идея, – улыбнулась Ева. – Погода сегодня отличная. Как, впрочем, и все лето.

Особенно она обрадовалась, когда узнала, что родители Нины присоединятся к ним за обедом. В большой компании ей будет легче пережить трапезу за одним столом с изменником.

В беседке она появилась первая – необходимо было поставить на стол миску с салатом. Почти сразу за ней подоспела Нина и начала раскладывать приборы.

У Матвея на руках сидела дочка, поэтому поприветствовал он Еву не вставая, но с привычной улыбкой. Еще бы, человеку с закалкой спецслужб ничего не стоит не подать виду в подобной ситуации! Ева тоже не уступала и продолжала сохранять безмятежный вид, но про себя не переставала удивляться: что может быть общего у этого открытого добродушного блондина, которого она знает с детского сада, который бережно держит на коленях дочь и с искренней любовью смотрит на жену, с тем пьяным раскрасневшимся мужиком, развлекающимся в ванной со шлюхами? На секунду ее даже посетило сомнение, не приснилось ли ей это.

И все-таки за обедом взгляды их неоднократно встречались, и порой в глазах старого приятеля она замечала далеко не приветливый огонек. И сразу становилось понятно: к сожалению, не приснилось.

В остальном семейный обед в светлой беседке, скрытой от палящего солнца живой изгородью из вьющихся растений, получился идеальным. Смех и беззаботные разговоры сопровождали всю трапезу, как это обычно бывало в этой семье, которая всегда служила для Евы примером.

Правда, сейчас у нее было ощущение, что она смотрит на вазу, наполненную аппетитными на вид фруктами, но от которой исходит запах гнильцы.

К концу обеда Ева стала чаще ловить на себе взгляд Матвея. Когда все потихоньку начали расходиться на послеобеденный отдых, она задержалась в беседке. Ева понимала, что неприятного разговора не избежать. По крайней мере, им нужно договориться о том, как преподнести Нине ее выселение из квартиры. Оставаться там дальше она, конечно, не может. Помимо Матвея и Евы, в беседке задержалась и Кристина, но отец, закуривая сигарету, попросил девочку пойти погулять на детскую площадку.

Как только дочь отошла на достаточное расстояние, Матвей резко переменился в лице и весь подался в сторону Евы, которая сидела напротив него.

– Ты же понимаешь, что это не измена! Ты видела, что это! Это даже не любовницы, это просто шлюхи! Я даже не знаю, как их зовут! – От напряжения лицо Матвея налилось кровью.

– Матвей, в квартире полно женских вещей, не принадлежащих Нине. Не думаю, что девушкам на одну ночь свойственно оставлять подобную память о себе, – спокойно парировала Ева.

– А как ты мне прикажешь снимать стресс? – Матвей поднялся и принялся расхаживать по беседке, вырисовывая небольшую амплитуду. – Ты не представляешь, какая нервная у меня работа! Этот теракт с самолетом – настоящий висяк! А Нине все девять месяцев ставят угрозу выкидыша – ничего нельзя! Да дело даже не в этом, а в том, что с ней я бы никогда не смог делать то, что с ними… Черт, что я несу! – Он снова сел и обхватил голову руками.

– Матвей, не нужно оправдывать свой поступок передо мной. Ты все равно никогда не убедишь меня в том, что такому поведению можно найти достойное оправдание. Да я и не вправе судить, хоть мне безумно обидно и по-своему больно за Нину. Я не должна была оказаться там в тот вечер. Я не должна была оказаться в вашем доме вообще. И я сегодня же начну собирать вещи. Дай мне несколько дней, чтобы найти квартиру.

– Ева, не говори ерунды! Зачем тебе съезжать? Чтобы я спокойно продолжал в том же духе? В этом заключается твоя дружба с Ниной – развязать мне руки окончательно? Поверь, мне не настолько принципиально водить проституток. А уж тем более выселять тебя ради этого!.. Я надеюсь, ты ничего не расскажешь Нине? Ты должна понимать, что…

– Ничего я не должна, – небрежно перебила его Ева, но, поймав взволнованный взгляд Матвея, продолжила более мягко: – Но, конечно, я ей ничего не скажу. Не ради тебя, ведь она простит и проведет остаток жизни в страданиях, а ты безнаказанно примешься за старое, когда ее щеки еще не успеют обсохнуть от слез. Разбирайся сам со своими больными увлечениями, но, умоляю, не рань ее сердце.

– Я, скорее, сам сдохну.

– Это не выход.

– Я образно, – вздохнул Матвей. – В общем, цель у нас с тобой одна – не расстраивать ее.

– Да уж… – устало согласилась Ева и встала, давая понять, что разговор окончен. – Только способы ее достижения разные.

На выходе из беседки Матвей остановил Еву, слегка обхватив ее запястье.

– Не вздумай съезжать. Я обещаю взять себя в руки и больше не давать тебе поводов для расстройства. Главное – надо мне ограничить спиртное. У меня от него сносит крышу. И я буду работать над собой, обещаю.

– Работай, Матюша, работай.

Ева высвободила руку и направилась к дому, краем глаза заметив, что Матвей от души наливает в стакан крепкий прозрачный напиток.

Вечером у Нины начались схватки, и Ева повезла Нину в роддом. Матвей по понятным причинам не смог сесть за руль и явился в больницу только утром, когда на свет уже появилась его вторая дочь.

Радостное событие немного сняло напряжение между Евой и Матвеем, и оба почувствовали некоторое облегчение. В то же время забота о Нине в первые дни в роддоме и по возвращении домой здорово отвлекла Еву от ее собственных страхов, сомнений и тоски по Адаму. К тому же ценность семьи недавно окончательно поблекла в ее глазах, и она смогла смело убедить себя в том, что формат их отношений с Адамом – далеко не самый худший вариант.

Ей нравилось помогать Нине. С искренним рвением углубившись в эти хлопоты, Ева не сходила с ума от ожидания звонка Адама или его приезда. Но звонил он каждый день, несмотря на то, что уехал на целую неделю. Он пообещал разобраться с делами к концу месяца и как раз к своему дню рождения освободить несколько дней и провести их вместе с ней. Воодушевленная такой перспективой, Ева спокойно занималась повседневными делами и углубилась в работу, чтобы у нее была возможность получить отгул на несколько дней. В общем, жизнь вернулась в привычное для нее русло, но Адам появлялся реже обычного, предупреждая, правда, ее заранее. Ева много времени проводила с Ниной, по выходным нянчилась с ее новорожденной девочкой.

– Из тебя получится замечательная мама, – сказала как-то раз Нина, когда маленькая Софья уснула на руках у Евы.

Ева улыбнулась.

– Я понимаю, ты намекаешь, что мне уже пора. Давно пора.

Нина замялась. Она была слишком тактична, чтобы сказать это вслух.

– Всему свое время, милая, но ты уверена, что с Адамом оно когда-нибудь наступит? Судя по твоим рассказам, это человек, который привык быть сам по себе и никогда не заведет семью. И возраст у него уже… Он вряд ли изменится. Вот Матвей сразу после выпускного начал планировать нашу семейную жизнь, заговорил о детях.

Ева едва заметно поморщилась. Если бы только Нина знала, какой неудачный пример она привела!

– Конечно, я планировала завести детей в ближайшем будущем, была настроена на брак и на семью. Но оставаться со Стасом только из-за этого было бы глупо и нечестно. Я понимала, что мне чего-то не хватает, но не понимала, чего именно, пока не встретила Адама.

– И чего же не хватало? – снисходительно улыбнулась Нина.

– Всего, – решительно ответила Ева.

Матвей быстро оправился от шокирующего разоблачения и не избегал возможности переночевать в московской квартире. В такие дни Еве было спокойнее отсидеться у Адама. Когда она поняла, что Матвей даже и не думал завязывать со своими похождениями, ее снова накрыло чувство вины перед Ниной. Уходя из квартиры, она, получается, сама провоцировала Матвея на продолжение в том же духе. И ей не оставалось ничего, кроме как выполнять за Нину роль сварливой ревнивой жены, указывая Матвею на улики, свидетельствующие об очередной измене, которые она находила по возвращении в квартиру.

– Вот в этом заключаются твои круглосуточные расследования? – этим вопросом она как-то раз встретила Матвея, растягивая у него перед лицом женские кружевные панталоны. – Понимаю, на обследование такой задницы, должно быть, уходит уйма времени! Если ты не думаешь о Нине, то подумай хотя бы о своей работе, о том, какая ответственность на тебя возложена! С похмелья и после бессонной ночи, полной оргий, искать убийц сотен невинных людей, пожалуй, совсем непросто!

Звучало это, конечно, высокопарно, но многолетняя дружба давала право Еве на такой тон. Он неумело отнекивался, клялся, что любит Нину и не понимает, из-за чего с ним такое происходит, а Еве в конце концов пришлось пригрозить ему, что либо она обо всем расскажет подруге, либо немедленно съедет, и пусть он сам объясняет жене из-за чего. Но Матвей упорно не принимал ее предложение.

Как бы Еве ни хотелось облегчить душу, она просто не имела права открыть подруге правду. Ведь если бы она сама не начала так резко менять свою жизнь, то ничего бы и не вскрылось. Она по-прежнему считала бы Матвея и Нину образцовой семьей. Так пусть хотя бы Нина продолжает верить в свое счастье. Да и Матвею надо отдать должное: он представляет собой тот редкий тип мужчин, которые изменяют, но не заставляют жену чувствовать себя несчастной и покинутой. Хотя и это тоже, скорее всего, заслуга самой Нины – не каждая женщина с такой стойкостью будет терпеть постоянное отсутствие мужа.

И только Адам всегда мог умело успокоить терзавшуюся невольно приобретенным знанием Еву. Видя, как неспокойно на душе у возлюбленной, он каким-то образом убеждал ее, что она не имеет никакого отношения к личной стороне жизни своих друзей. Он даже предположил, что Нине давно известно о похождениях Матвея, и она с этим просто смирилась. В это Ева, конечно, не поверила, но все равно успокоилась на какое-то время.

Глава 10

Июль не сдавал позиции. На календаре была последняя неделя месяца, но город напоминал раскаленную сковороду. Даже тополиный пух, совершенно несвойственный этой поре, покрывал горячий асфальт невесомым пушистым одеялом.

Ева толкнула дверцу, решительно вылезла из машины, насыщенной прохладой кондиционируемого воздуха, и недовольно поморщилась – Кунцево буквально утопало в пуху. В асфальтовых джунглях офисного района, где она работала, такого не наблюдалось. Она открыла багажник и вытащила несколько тяжелых пакетов с продуктами. Ее спина моментально покрылась капельками пота, но этому мелкому дискомфорту Ева не придала значения.

Сегодня был особенный день, и решительно ничто не могло его испортить. Сегодня день рождения Адама – первый день рождения, который они проведут вместе. Естественно, этому важному дню предшествовало несколько мелких неприятностей. Например, Адам так и не сумел организовать себе небольшой отпуск и появился в городе только сегодня утром. Ева хоть и взяла два отгула до выходных, от которых уже не могла отказаться, но радовалась уже тому, что они вообще увидятся. Поэтому она решила сделать этот день особенным – домашним и семейным, таким, каким она представляла себе их совместное будущее. Несмотря на то что Адам давно забронировал на этот вечер столик в ресторане с удивительным видом на город, Ева решила сделать сюрприз и встретить уставшего с дороги любимого дома, накормить его собственноручно приготовленным ужином, а потом, если влюбленные захотят, они смогут продолжить в ресторане и, любуясь видом ночной Москвы, выпить шампанского за его здоровье. Тем более осуществлению задуманного ничто не препятствовало – дубликат ключей от квартиры Адама хранился в сумочке у Евы, а с самим Адамом она недавно разговаривала, и он находился на другом конце города, то есть она как раз успеет все подготовить. Правда, любимый показался ей чересчур взволнованным и ни словом не обмолвился про сегодняшний вечер. Но Ева списала это на занятость – не мог же он забыть про собственный день рождения!

Как только Ева открыла дверь в жилище Адама, ее обдало потоком теплого воздуха – похоже, он забыл закрыть окно перед отъездом. «Наверное, теперь вся квартира в пуху», – огорчилась Ева. Не выпуская пакеты из рук, она скинула туфли и направилась в гостиную, где замерла в оцепенении. Окно было открыто настежь именно в этой комнате. И открыл его не Адам.

На широком подоконнике Ева заметила женский силуэт, черты которого она не сразу смогла различить из-за ударившего в глаза солнечного света. Ева аккуратно опустила пакеты на пол и сделала несколько шагов в сторону незнакомки. Та смотрела вниз на улицу, придерживаясь за створку открытого окна. Почувствовав чье-то присутствие, девушка опасливо обернулась. Теперь Еве удалось сфокусировать взгляд на нежданной гостье. Девушка была босая, ее распущенные длинные черные волосы трепал легкий ветерок. Сама она оказалась бледная, как смерть, и в светлом длинном бесформенном одеянии, как будто сшитом из старых простыней, напоминала героиню японского фильма ужасов. Но Еве не было страшно. Ей было тревожно, очень тревожно. Неприятное предчувствие нарастало. Намерение незнакомки выпрыгнуть из окна шестого этажа казалось слишком очевидным. Но девушка смотрела на Еву спокойно и словно с облегчением. Понятно, что она ожидала увидеть кого-то другого, скорее всего, хозяина квартиры.

Девушка села на подоконник и, свесив босые ноги, улыбнулась, как показалось Еве, не очень естественно. Как будто в детстве ее улыбаться не научили. Хотя вопрос, закончилось ли ее детство, оставался открытым – на вид ей было не больше семнадцати лет.

Парой глубоких вдохов Ева усмирила разбушевавшееся сердцебиение. Наконец, найдя одно из возможных объяснений происходящему, она улыбнулась девушке в ответ. Адам говорил, что иногда приглашает сотрудницу клининговой компании, которая убирает его квартиру. Сегодня как раз самый подходящий день для наведения порядка.

Но что-то все-таки не так… Чтобы внести наконец ясность, Ева дружелюбно спросила:

– Что вы тут делаете?

Получилось сипло и немного надрывно. Ева изо всех сил пыталась отогнать мысли, которые полезли ей в голову в первую секунду, когда она только увидела босую девушку на краю подоконника. Ева не могла поверить в то, что она готова спрыгнуть.

– Меня Адам пригласил.

Евиной собеседнице дружелюбный тон давался явно легче. Ева сразу различила сильный кавказский акцент.

– Хотела вот окна помыть до его прихода, но что-то голова закружилась от высоты.

Девушка спрыгнула с подоконника в комнату, подошла к Еве и с детской непосредственностью протянула ей руку для приветствия:

– Диана. Но все зовут меня просто Ди.

– Ева, очень приятно, – ответила Ева, пожимая худую холодную руку, и осторожно поинтересовалась: – А по какому поводу Адам тебя пригласил?

– Чтобы я посмотрела квартиру, в которой буду жить.

– Вот эту?.. Так ты его сестра? – предприняла Ева последнюю отчаянную попытку, прекрасно помня, что Адам рассказывал ей только об одной сестре, Заре. – Или ты его племянница?

– О нет! – искренне рассмеялась Ди. – Я его невеста. Когда я родилась, Адаму было шестнадцать, и уже тогда наши семьи договорились, что мы поженимся. Сейчас, когда я достигла совершеннолетия, мы станем мужем и женой. Все в соответствии с древними семейными традициями! – она говорила медленно, четко выговаривая и иногда с трудом подбирая слова. – И, само собой, мне придется покинуть родной Грозный и переселиться в Москву, к мужу. Но это только после свадьбы, пока я просто в гостях.

Ева автоматически попятилась назад. Не от Ди, а от информации, которую так безжалостно выплюнула эта малолетка, каждым словом раня Еву. При этом взгляд ее сфокусировался на крупной родинке, яркой точкой выделяющейся на щеке девушки, чуть выше носогубной складки. Она держалась взглядом за этот акцент, как за спасательный фактор, отвлекающий ее от услышанного.

Так она пятилась, пока не наступила на один из пакетов с продуктами для праздничного ужина, после чего остановилась и ухватилась рукой за стену, боясь потерять равновесие. Перед глазами поплыл туман, словно комната моментально наполнилась тополиным пухом, и теперь он обволакивал Еву полностью, закладывал нос, горло и уши, лишал воздуха и способности видеть и дышать. Она попыталась снова найти взглядом родинку, от которой невольно оторвала взгляд, как будто это могло помочь ей отделаться от вязкой белизны.

Ди тем временем оживленно, подобно голодной сороке, отреагировала на шуршание пакета. Сквозь пелену Ева различила два круглых черных зрачка, увеличившихся до неприличия. Ей показалось, что перед ней стоит дикая черно-серая птица с изрядно потрепанными перьями.

– А что это у вас там? Еда?

Не дожидаясь ответа, дикарка обошла Еву, зашуршала пакетом, извлекла из него мягкую ароматную чиабатту и впилась в нее своим острым клювом. Вернее, мелкими острыми зубками. «Откуда у сороки зубы?» – подумала Ева.

– Вы не против? – проявила Ди запоздалую вежливость.

Собравшись с силами, Ева оттолкнулась от стены и попятилась дальше в коридор, сумев только выдавить:

– Это все вам. Поздравляю. Удачи.

Ева буквально вывалилась из подъезда на полусогнутых ногах, как будто покидала горящее помещение, изрядно надышавшись угарным газом. Но легче не стало – белый пух все еще щекотал глаза, нос и горло, не давая сделать полноценный вдох. Прохожие оборачивались на хорошо одетую молодую женщину, которая двигалась по беспорядочной траектории, спотыкалась и чуть не падала. Но Еве было все равно.

Только когда из глаз хлынули слезы, ей стало легче. Она различила очертания своей машины и направилась к ней. Добравшись до «БМВ», она положила руку на капот. Раскаленное железо больно обожгло кожу, но ладони она не отняла, не желая лишаться точки опоры.

Почувствовав чей-то взгляд, она подняла глаза на все еще распахнутое окно. На нее действительно смотрели. Ее провожали. С этого ракурса силуэт выглядел еще более устрашающе: белые одежды и черные, прямые, как спицы, волосы – Ди спокойно наблюдала за Евой с высоты шестого этажа. Ева приняла вызов и не отводила взгляд до тех пор, пока невеста Адама не закрыла окно.

Ева дернула ручку авто. В машине ей стало лучше, дыхание постепенно пришло в норму, а вместе с ним вернулась и нормальная координация. «Что это было?» – спросила Ева саму себя. Понятно, конечно, что ее, скорее всего, жестоко обманули, использовали, предали, но это все дела житейские, от этого никто не застрахован. Но что за странную необъяснимую реакцию выдал ее организм? Нехватка воздуха, затуманенное сознание, видения и галлюцинации, атрофировавшиеся на несколько минут органы чувств… Ева припомнила самые страшные моменты своей жизни: сообщение о гибели ее молодого человека еще в студенческие времена, болезнь отца, которую он, к счастью, успешно поборол, и еще пару тяжелых моментов, включая разоблачение мужа любимой подруги. Ничего подобного с ней не происходило никогда. Всегда ясный ум, четкие действия и даже слегка неуместное хладнокровие. Конечно, ночью наедине с собой Ева оплакивала свои беды, но состояние шока никогда не заставало ее врасплох.

Она начала ругать себя за малодушие. Что это за трусливое бегство от чеченской деревенщины, которая вообразила себя невестой Адама?! Может быть, она вообще все выдумала, подобные молодые особы очень склонны фантазировать. Возможно, она влюблена в Адама и решила нагрянуть к нему в день его рождения, и естественно, увидев в доме своего возлюбленного другую женщину, она не упустила шанс представиться его невестой. Но это полный бред. Ева даже повеселела – разве позволил бы Адам своей невесте ходить в таких лохмотьях и при этом еще морил ее голодом? Ева вспомнила, с какой жадностью Ди набросилась на чиабатту. Надо позвонить Адаму и выслушать, что он скажет. А потом вернуться и вышвырнуть самозванку вон, желательно волоча за смольные пакли (Ева тут же одернула себя, удивляясь таким кровожадным мыслям).

«Абонент недоступен», – прослушивала Ева снова и снова, набирая раз за разом номер Адама. Но и без разговора с ним, проанализировав ситуацию самостоятельно, Ева уже была готова вернуться в квартиру и разобраться-таки со своей лживой обидчицей.

Однако что-то остановило ее. Вспомнив себя, какой она была пять минут назад, Ева захотела поскорее убраться из этого двора и подождать вестей от Адама в другом месте. Следуя внутреннему голосу, Ева покинула двор, а затем и район, обволакиваемый столь ненавистным теперь тополиным пухом, который был лишь странной ассоциативной галлюцинацией.

Только оказавшись на Ленинском проспекте, Ева осознала, куда направляется. Все правильно, куда же еще! К Нине и ее крошкам – в царство уюта, тепла и доброты.

Только разрыдавшись на плече у подруги, Ева поняла, как сильно ее подавила встреча с молодой чеченкой, и почти физически почувствовала, как наполняется новой чистой энергией от все понимающей без лишних слов и способной к искреннему состраданию Нины.

Присутствие Матвея Еву больше не тяготило, особенно сейчас, когда она поняла, что идеальных мужчин нет и глупо требовать от Матвея быть единственным в своем роде. Теперь ее в первую очередь волновало предательство любимого мужчины, которого она хоть и не считала идеальным, но ценила за честность. Да, надежда на то, что Адам найдет достойное объяснение произошедшему и заставит ее снова поверить ему, таяла с каждым часом. Время шло, а он все не звонил. И это в свой день рождения, который они планировали провести вместе. Каждая минута ожидания благополучного исхода наполняла сердце новой свинцовой порцией обиды и непонимания.

Ева сидела на большом кожаном диване в гостиной, поджав колени. Рядом с ней на журнальном столике стояли нетронутые чашки с кофе и чаем, которыми Нина заботливо пыталась отпоить подругу. Наблюдая за этой невеселой картиной, Матвей не выдержал, подошел к бару, плеснул в стакан виски и протянул Еве:

– Вот, выпей лучше это, должно отпустить.

– Спасибо. – Ева послушно приняла стакан и сделала маленький глоток.

Уже через пять минут ей стало легче и удалось немного расслабиться. А после того, как Матвей совершил третий подход к бару, Ева отправилась спать. Нина уже уложила детей и теперь вызвалась проводить подругу до спальни. Она села на кровать рядом с Евой, заботливо укрыла ее одеялом и погладила по волосам как маленькую девочку. Подруга только успокаивала, ни в чем не упрекала, и, хотя такое было вполне ожидаемо, Ева не услышала от нее «я же говорила».

Она и сама понимала, насколько логичная картина вырисовалась в итоге из ее отношений с Адамом: он никогда не говорил об их совместном будущем, потому что его будущее уже было связано с другой девушкой «древними семейными традициями». И хотя поначалу Ева отказалась верить в бредни возникшей из ниоткуда странной незнакомки, молчание Адама стало неопровержимым подтверждением правдивости ее слов.

Когда Нина ушла, решив, что подруга уснула, Ева еще долго смотрела в темный потолок сухими глазами и пыталась убедить себя в том, что, возможно, все не так страшно. Вполне вероятно, Адам не ждал визита Ди. Вряд ли он ее вообще любит и хочет на ней жениться.

Но вместе с тем, в самых смелых мечтах, она уже прикидывала, сможет ли простить Адама, когда он придет к ней со словами раскаяния за сегодняшний инцидент.

Глава 11

О крепком и спокойном утреннем сне не было и речи. После всего нескольких часов сравнительно глубокого забытья Ева проснулась с рассветом и больше не могла заставить себя уснуть. Вставать, да и вообще жить дальше, тоже не было ни сил, ни желания. Оставалось только пребывать в каком-то тяжком пограничном состоянии – закрывая глаза, Ева погружалась в вязкое болото мучительных видений, открывая – не могла до конца от них отделаться, как будто нечисть прилипала к ней, запутывалась в ее одежде, волосах, используя ее в качестве проводника, чтобы просочиться в реальный мир. Она старательно отряхивалась от нее, но потом ее засасывало назад.

И там, в этом болоте, была Ди. Она не стеснялась своего истинного облика. Скинув лохмотья, ведьма отказалась от образа невинной молоденькой девушки и предстала перед Евой в более комфортном для себя амплуа – огромной черно-серой птицы с человеческими чертами лица и безобразной бородавкой на щеке. Но она не причиняла вреда, только внушала отвращение и беспокойство.

Больнее всего было другое: проваливаясь в забытье, Ева как будто просыпалась от звонков или сообщений Адама, разговаривала с ним, внимательно вчитывалась в написанные им долгожданные строки, но, просыпаясь окончательно, она брала в руки телефон, на экране которого не было и намека на вести от Адама. Это было невыносимо. После таких обманчивых видений Ева устремляла взгляд на окно и мысленно жалела, что ее комната находится всего лишь на втором этаже. Был бы хотя бы шестой…

В какой-то момент снова появилась Ди в обличье хищной птицы и своим огромным острым клювом начала пожирать маленьких червячков, расползшихся вокруг Евы. Она с отвращением поморщилась, но, приглядевшись внимательнее, поняла, что это вовсе не черви, а люди – маленькие обнаженные полупрозрачные тельца, обреченные на неминуемую гибель.

Все. Это был предел.

Ева открыла глаза и резко села в кровати. Уж лучше стойко встретить суровую действительность, чем еще хотя бы секунду оставаться заложницей бредового кошмара.

На ее удачу именно в этот момент в комнату осторожно заглянула Нина.

– Слава богу, вы встали! – выдохнула Ева. – Который час?

– Десять. Мы с девочками уже давно встали.

– Правда? А почему так тихо? Я думала, все еще спят. Не хотела никого беспокоить.

– Кристинка на улице гуляет, а мы с Софи на качелях загораем. На плите каша осталась, если хочешь.

– Ой нет, – простонала Ева, свесив ноги с кровати. – В меня сейчас ничего не полезет. Выпью кофе в лучшем случае.

Говорить было тяжело. Передвигаться тоже. На ангелочка, болтавшегося под мышкой у Нины, Ева тоже посмотрела равнодушно, не в силах выдавить умилительной улыбки, которая была бы уместна в таком случае.

Нина понимающе проводила взглядом подругу и последовала за ней вниз на кухню.

– Матвей уехал?

– Да, рано утром.

Ева приложила немыслимые усилия, чтобы налить кофе, и забралась с ногами на диван, крепко сжимая в руках кружку. Нина положила ребенка в люльку, тоже сделала себе кофе и включила телевизор. Ева незаметно поморщилась. Не любила она зомбоящик, особенно когда он работал фоном, без конкретной цели. Телевидение для Евы – источник негатива и желчи, разлагающих человеческую психику.

Тем не менее на этот раз Ева, при всей своей отрешенности, не смогла проигнорировать информацию, которую выплевывал ровным голосом дикторши ненавистный аппарат. Нина замерла, и, заметив изменение в настроении подруги, Ева тоже устремила взгляд на голубой экран.

Дежавю. В этом же доме эта же дорогая плазма на полстены снова выдавала информацию о гибели десятков невинных людей. Очередной инцидент. Уже почти наверняка известно, что теракт. С трагедии минуло два часа, и, по-видимому, это далеко не первый выпуск новостей на эту тему, просто с каждой минутой обрастающий все новыми подробностями произошедшего. В восемь утра, в московский час пик, в вагоне метро на Сокольнической линии прогремел взрыв, унесший, по подсчетам на текущий момент, около двадцати жизней. Но всем известно, с какой прогрессией растет это число с каждым часом по мере разгребания завалов.

– Матвей еще, наверное, даже не успел доехать до работы, – обреченно заметила Нина.

Ева шикнула на нее, потому что как раз в этот момент дикторша сообщила, что сейчас канал покажет интервью с главным свидетелем, который утверждает, что общался с непосредственным виновником трагедии за считаные минуты до взрыва. А точнее, виновницей.

Двадцатидвухлетний младший лейтенант полиции, следивший за соблюдением порядка в зоне турникетов одной из станций московского метрополитена, давал сбивчивые показания. Повышенным вниманием он был обязан камерам видеонаблюдения. На видеозаписи было видно, что он остановил девушку, очевидно, с целью проверки документов, но своей задачи так и не выполнил, перекинулся с ней лишь парой слов, а потом и вовсе покинул свой пост. Естественно, к нему обратились за пояснениями, скорее всего, заранее пригрозив предъявлением обвинения в соучастии.

Бледный младший лейтенант усиленно пытался восстановить цепочку событий.

– Я заметил девушку подозрительного вида и остановил для стандартной процедуры проверки документов.

– Что в ней было подозрительного?

– Ничего. В смысле, одета она была нормально, по-современному. Только балахон слишком широкий. И рюкзак сильно оттягивал плечо. Но на москвичку она не была похожа. Вот я и хотел просто проверить регистрацию. Я проверяю по двадцать таких гражданок за час.

– На видеозаписи видно, что вы проверяли документы у остальных. Но не у нее.

– Да. Но я этого не помню. Она почему-то заговорила со мной. Не помню, о чем, но я очень плохо себя почувствовал в тот момент. Уши заложило, жутко разболелась голова, и я как будто начал терять сознание. Перед глазами поплыл туман.

– Вы понимаете, что из-за легкого, возможно, даже надуманного недомогания вы позволили беспрепятственно спуститься в метро главной подозреваемой в совершенном преступлении?

– Пожалуй. Но я почти ничего не помню. Мне было действительно очень плохо, и я не мог себя контролировать.

– Ну и мямля, слушать противно! – в несвойственной себе манере выругалась Нина и решительно щелкнула пультом. Экран погас.

Ева удивленно посмотрела на подругу, но ничего не сказала. Очевидно, нерадивый служитель закона сейчас вызывал такое же бешеное негодование у доброй части населения страны, но не у Евы. Почему-то она ему поверила.

– Поможешь мне в саду? – резко перевела тему Нина.

– Конечно, – нехотя согласилась Ева.

Ей казалось более логичным сейчас следить за горячими новостями, но в то же время она понимала, насколько эта тема болезненна для подруги, поэтому спорить не стала. Очевидно, Нине сейчас просто необходимы трудотерапия и компания. Поэтому Ева терпеливо помогала подруге обрезать засохшие ветки вишневых деревьев, которых на участке оказалось немало. Работали молча, не было необходимости лишний раз озвучивать, в насколько жестоком и бесчеловечном мире мы живем и как страшны последствия взрыва для десятков раненых и семей погибших.

Когда миссия была выполнена, Ева поспешила вернуться в дом под предлогом допить кофе. Нина нехотя последовала за ней.

Ева, наверное, впервые в жизни схватила пульт от телевизора с таким остервенением. Другой рукой она поднесла к губам чашку с остывшим напитком и сделала глоток. Телеэкран заиграл цветными красками. Но красной было больше. Подробно показывалось место трагедии. Нина опустила глаза, но промолчала. Ева прибавила звук.

– Из показаний младшего лейтенанта милиции Василия Пастухова, а также исходя из заключения психологов, которые работают с ним, можно сделать вывод, что подозреваемая обладала экстрасенсорными способностями. Эту версию исключает только возможная причастность гражданина Пастухова к организации теракта, но на данный момент против него нет никаких улик. Между тем полиции при содействии сотрудников спецслужб удалось установить портрет предполагаемой террористки-смертницы и даже ее личность. Главной подозреваемой на данный момент является шестнадцатилетняя уроженка Грозного Диана Курбаева.

Дальше Ева ничего не слышала, потому что весь огромный экран плазмы занял портрет Дианы. А точнее, Ди, которую Ева наблюдала всю ночь в жутких кошмарах. Изображение было нечетким, но характерную родинку на щеке Ева узнала бы из тысячи.

Глава 12

Кофе превратился в огромный вязкий ком, который застрял в горле, лишив Еву возможности вздохнуть. На секунду она даже забыла про только что увиденное по телевизору, потому что ей показалось, что она умирает.

Помимо кофе к горлу подкатил еще один ком, поднявшийся откуда-то изнутри. Ева почувствовала привкус желчи и, сообразив, что нужно делать, быстро встала и поспешила в туалет.

Нина не сразу заметила, что Еве нехорошо, но, увидев подругу с выпученными глазами, держащуюся за горло, на секунду оцепенела и затем поспешила за ней.

– Что с тобой?

Нина присела рядом с Евой, склонившейся над унитазом и откашливающей остатки мучившего ее содержимого, и заботливо собрала растрепавшиеся волосы на затылке.

– Кофе не в то горло пошел, – выдохнула Ева.

– На тебе лица нет! – взволнованно заметила Нина.

– Нин, я не могла дышать. Думала, задохнусь сейчас.

Почему-то даже в такой критической ситуации, когда, кажется, совсем нет времени на размышления, Ева четко решила не озвучивать реальную причину своего недомогания. Для начала ей нужно прийти в себя и переварить увиденное.

Уже сейчас, когда с ее губ еще стекала вязкая слюна, в голове начала выстраиваться четкая пугающая цепочка. На горизонте мельтешило ужасное открытие, и Ева даже не представляла, как сможет существовать с этим знанием.

В гостиную Ева больше не вернулась. Нина проводила ее на улицу, усадила на веранде и подала плед – несмотря на теплую погоду, Еву вовсю бил озноб. Она закуталась и приняла положение, в котором провела следующие несколько часов, неотрывно глядя в одну точку. Нина периодически подходила и ставила на стол перед подругой стакан воды, чай или печенье, но тактично молчала.

На фоне размышлений, терзавших изнутри все ее существо, Ева поклялась себе сделать все возможное, чтобы сегодня же покинуть этот дом. Во-первых, ей мучительно было осознавать, какой обузой она является для Нины, а во-вторых, чувствовала себя инородным телом в этой светлой обители, гадким, запачканным порочной связью существом.

Ей никогда не отмыться от отношений с убийцей. С коварным, изощренным и хитрым забирателем жизней невинных людей. Она никогда не простит себе, что была настолько глупа и ослеплена порочной страстью, что ни разу даже не заподозрила, что человек, которому она безоговорочно верила, оказался не просто лжецом, а чудовищем.

Теперь же картина вырисовалась предельно ясная. Всего лишь один раз сработал ее инстинкт самосохранения – в тот момент, когда ее посетила мысль покинуть базу отдыха на берегу Оки. Но он дал сбой. А ведь ничто не мешало ей пораскинуть мозгами и оценить, что за человек рядом с ней. Ведь Адам – Ева вздрогнула, впервые мысленно произнеся его имя, – выдал ей достаточно информации, чтобы задуматься. Коря себя, Ева плотно стиснула зубы. Разве не следовало из рассказов этого мужчины, что его психика была расстроена еще в детстве? Разве могли не исказить мировосприятие маленького мальчика одновременная смерть обоих родителей и последующее проживание в семье, принадлежащей к народу, причастному к их убийству? Именно тогда, в семилетнем возрасте, психика мальчика пошатнулась, и одному Богу известно, что наложилось на это потрясение.

Нет, она не пыталась оправдать сущность Адама детской травмой. Просто продолжала поражаться своей слепоте. Может, она и не успела задуматься о том, как странно сложилась его судьба, но ей было прямым текстом сказано, что он убивал. Это остановило ее совсем ненадолго… Нет, это вообще не остановило ее. Адам сказал, что убивал от безысходности и во благо, но ей даже в голову не пришло уточнить, что в его понимании означает «во благо».

Ева вспомнила их первую ночь и поняла, что именно тогда, сливаясь с темным демоном, она сама дала ему «добро» – «убивай, но только не отпускай меня». Вправе ли она вообще теперь обвинять его в том, что он ее не отпустил? Хотя, справедливости ради, следует признать, что не так уж он ее и держал. Никто не заставлял ее бросать жениха и отменять свадьбу. Она продала душу дьяволу и сама последовала за ним, предав всех. Кто она после этого? Падший человек. Поэтому она недостойна находиться в этом доме, общаться с Ниной и тем более с ее маленькими ангелочками.

Теперь все стало предельно ясно. До конца картина еще не сформировалась, но связь между Адамом и Ди была очевидна. Этого было достаточно. К сожалению – теперь уже «к сожалению», – речь шла совсем не о помолвке, хотя именно это вероятное событие сделало Еву глубоко несчастной еще вчера. Но чтобы сгладить мучившее ее потрясение, судьба приготовила ей более горькую пилюлю, как будто испытывая ее на прочность – сколько еще ты сможешь выдержать, детка? Теперь ее личная трагедия потерялась в тревоге за жизни десятков людей и в чувстве вины из-за отношений с человеком, который эти жизни оборвал.

Да, стало очевидно, что все разъезды и дела Адама связаны c террористической деятельностью. И раз Адам всегда так занят, значит, он отдается этому грязному делу полностью.

Ева вспомнила о самолете, подорвавшемся на взлете во Внукове в день их знакомства. Расследование по этому делу пока зашло в тупик, но Ева теперь практически не сомневалась, что и это дело рук Адама и его смертниц. Не просто же так он стал временным владельцем супермаркета в десяти минутах езды от Внуково именно в период совершения теракта. Это было шокирующим открытием, но настолько ясным и неотвратимым, что у Евы не осталось сомнений: когда она связалась с Адамом, на его счету уже было минимум полтысячи жизней. А сколько на самом деле? Возможно, тысячи…

Ева вжалась в кресло и опасливо огляделась по сторонам. Ей вдруг показалось, что все ее страшные мысли и выводы, к которым она пришла, высвечиваются сейчас бегущей строкой прямо у нее на лбу.

Она скинула плед и поспешила в дом. Быстро оделась, на ходу схватила сумку, надвинула на глаза темные очки и, стараясь не смотреть на Нину, растерянно застывшую в дверях, направилась к выходу.

– Открой ворота, пожалуйста, мне надо в город.

Нина отмерла и поспешила за подругой.

– Ева, что ты там будешь делать все выходные? Тебе же только в понедельник на работу! Побудь с нами! Наедине с собой тебе будет тяжелее справиться с мыслями об этой невесте!

Эти слова застали Еву около машины, когда она уже взялась за ручку водительской дверцы. Не оборачиваясь, она отрывисто ответила:

– Невесте? Да лучше бы у него было сто невест! Или шлюх, как у…

Она прикусила губу и поспешила сесть в машину, ужасаясь тому, что чуть не сказала вслух то, что не стоило говорить.

Глава 13

Ее любовь переросла в безудержный страх. Еву как будто парализовало. Она знала, что нужно срочно что-то делать, куда-то бежать, кому-то сообщить о своем ужасном открытии. Но она боялась человека, который так искусно носил маску и умело перевоплощался.

Смеркалось, а Ева продолжала бесцельно расхаживать по квартире, обхватив себя за локти. Вздрагивала от каждого шороха, опасаясь, что сегодня Матвей решит переночевать в Москве. Это было вполне ожидаемо с учетом случившегося утром. Она боялась посмотреть ему в глаза, заговорить с ним. Она, которая совсем недавно читала ему мораль, теперь чувствовала себя недостойной его мизинца!

К тому же девушка понимала, что обязана рассказать ему о том, что знает. Признаться, что почти три месяца была близка с организатором терактов, расследованием которых занимается целое управление федеральной службы. Но пока она до конца не была готова признаться в этом даже самой себе, не то что кому-либо еще.

Телевизор Ева больше не включала. Ее телефон тоже был выключен и валялся в сумке, намеренно заброшенной в самый дальний угол шкафа. Ей хотелось исключить всякую возможность общения с человеком, чей номер все еще находился в списке ее контактов. Он может написать или позвонить, а она сейчас не в состоянии воспринимать никакие упоминания о нем.

Ева ни разу в жизни не ходила к психологу, считала это бестолковым занятием. Но сейчас, медленно сходя с ума в серости просторной квартиры, она задумалась о гипнозе. Возможно ли с помощью гипноза стереть из памяти лишние воспоминания и ненужных людей, мысли о которых будут поедать изнутри всю оставшуюся жизнь?

Ева, привыкшая рассчитывать только на себя, решила поставить перед собой эту задачу: стереть, забыть. Чтобы не сойти с ума. Но только не с помощью гипноза.

Поначалу получалось не очень. Периодически она срывалась на истерики. Разозлилась, что окна на двадцатом этаже не открываются, и она не может взять и с легкостью повторить трюк, который изображала перед ней ныне покойная Ди. В какой-то момент она пошла на кухню, открыла ящик со столовыми приборами и принялась долго рассматривать ножи. Наконец выбрала самый острый и ушла с ним в ванную. Пока ничего не выходило. Не хватало ни решимости на поступок, ни силы воли не думать о случившемся.

Глубокой ночью, немного успокоившись от понимания, что сегодня ее никто не потревожит, Ева уснула тревожным прерывистым сном на диване в гостиной, свернувшись калачиком.

Проснулась она рано. Заставила себя выпить кофе и даже включила утренние новости. Выпуск был конечно же целиком посвящен вчерашним событиям. Ева слушала отстраненно, без интереса. Как она и предполагала, итоговое количество жертв значительно превысило предполагаемую цифру, которую озвучили вчера утром.

Ближе к обеду Ева сделала над собой усилие и включила телефон. Руки дрожали от страха – вдруг он ищет ее? Успела ли Ди рассказать ему о ее визите? Зажегся экран, аппарат поймал сеть. Ева застыла, сердце бешено колотилось. Посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщения от Нины и от Матвея. Больше ее никто не разыскивал.

На спине выступили капельки холодного пота. Ева инстинктивно закинула на диван босые ноги, как будто в тот момент, когда она и без того скована липким ужасом, кто-то еще возьми да и хвать ее тонкой костлявой рукой прямо из-под дивана. Стараясь не дышать, она прислушивалась к каждому шороху.

Он это так не оставит. Он даже не попытался прощупать почву на предмет того, что ей известно. Узнала ли она в смертнице его гостью, провела ли роковую параллель? Скорее всего, он уже сделал выводы и теперь обязательно что-нибудь предпримет. Как же быть? Как обезопасить себя? Ему же ничего не стоит перестраховаться, убрав возможного свидетеля!

Нужно все хорошенько обдумать. Как сдать его? Действительно, как она его сдаст, если не знает, где он и вообще кто он такой? Она даже фамилии его не знает! От этой мысли Ева на секунду забыла про страх и громко рассмеялась. Дура, влюбленная дура!

А его дом, его квартира… Она не обжита именно по той причине, что он не собирался задерживаться там надолго. Никто его там никогда не найдет, следы уже искусно заметены. Он знает, что Ева была там и виделась с Ди, и он туда не вернется.

И как бы старательно Ева ни отгоняла от себя эту мысль, единственным возможным способом хоть как-то обезопасить себя было снова притвориться дурочкой. Сделать вид, что она ничего не поняла и позвонить ему как ни в чем не бывало. Если он поверит ей, тогда она, возможно, даже сможет сдать его. Глупая, какая глупая и заранее проигрышная затея! Но рука уже потянулась к телефону. Если звонить, то прямо сейчас. Длительное молчание с ее стороны только ослабит ее и без того шаткую позицию.

На экране высветилось его имя. Она звонит ему. Думала ли она когда-нибудь, что будет набирать его номер в таком состоянии, как будто заключает сделку с самим дьяволом, рискуя угодить прямиком в огненный котел?

Ева поднесла трубку к уху в ожидании гудков, и в этот момент прямо с противоположной стороны раздался пронзительный звонок. От неожиданности она подпрыгнула на месте и даже вскрикнула, телефон выпал из рук и, описав несколько кругов по полу вокруг своей оси, скрылся под диваном.

До смерти перепуганная, Ева упала на колени, опасливо оглядываясь в сторону прихожей. Это был звонок в дверь. И это определенно был не Матвей – тот всегда пользовался своим ключом. У Евы практически не оставалось сомнений, что ее мучительному ожиданию вот-вот придет логический конец. Хотя Ева и пыталась успокоить себя тем, что Адам никогда здесь не был и не знает ее точного адреса, было очевидно, что получение этой информации для него не проблема. Неужели это он там, за дверью, и ей прямо сейчас придется встретиться с ним лицом к лицу? Но это же совсем необязательно. Замки здесь надежные, и он ни за что не попадет в квартиру, если она сама не впустит его.

Немного успокоившись, Ева продолжила шарить под диваном в поисках телефона. Звонки в дверь стали настойчивее. Наконец ее рука нащупала телефон. Звонок так и не состоялся – «абонент недоступен». Но теперь это уже не имело никакого значения. Абонент стоял прямо за ее дверью и, судя по всему, не сомневался, что Ева на месте.

Отбросив бесполезный аппарат, Ева медленно вышла в прихожую и приблизилась к входной двери. Стук проникал в ее голову и изнутри распирал виски, но Ева продолжала двигаться очень неторопливо. У нее не было никакого плана. А если она сейчас отодвинет задвижку глазка, то сдаст себя окончательно. Ведь именно этого он и ждет. Так и не дойдя до двери, Ева села на пуф и обхватила голову руками, пытаясь привести в норму разбушевавшееся сердцебиение, делая глубокие вдохи через нос.

– Ева! – нетерпеливый гость позвал ее по имени. – Я знаю, что ты здесь, твоя машина стоит во дворе! Открой дверь!

– Стас? – удивленно проговорила Ева, отняв руки от головы.

Не медля больше ни секунды, она метнулась к двери и повернула ключ.

– Ты с ума сошел? Что ты здесь делаешь?

– Уж поверь, ноги бы моей тут не было, если бы не твоя взбалмошная подруга! Ей почудилось, что с тобой что-то случилось, раз твой телефон недоступен целые сутки. Попросила меня проведать тебя, а я как раз был неподалеку, в офисе.

– Какого черта… Кто ее просил?

Внимательно оглядев бывшую невесту с ног до головы, Стас немного смягчился:

– У тебя все в порядке? Так похудела. Болеешь?

– Ага. Спала. Ты разбудил меня.

Пауза.

– Нина сказала, что любовничек твой новый слился.

– Что?!

– Ну, я предложил ей обратиться к нему, чтобы он помог тебя разыскивать, а она сказала, что с ним все.

– Прекрасно, – протянула Ева. – В любом случае это не твое дело. Спасибо, что побеспокоился.

– Тебе что-нибудь нужно? Лекарства?

– Нет, – резко отрезала Ева, но когда Стас уже повернулся спиной, намереваясь уйти, она опомнилась: – Хотя… подожди. Захватишь меня завтра в офис? У меня с машиной неисправность какая-то…

– Хорошо, – удивленно пожал плечами Стас.

Едва бывший жених скрылся, Ева захлопнула дверь, торопливо щелкнула верхним, затем нижним замком и для верности накинула цепочку. Еще чуть-чуть, и она попросила бы Стаса остаться с ней на ночь. В одно мгновение ей снова стало страшно и одиноко. Она так и стояла лицом к двери, не смея оглянуться на пустоту, которая распростерла перед ней свои объятия как минимум на следующие двенадцать часов – до самого утра, пока Стас не вернется.

Ева стыдилась своего страха, но оправдывала себя тем, что готова без колебаний послужить приманкой для Адама, если ей представится такой шанс. Она даже предприняла отчаянную попытку попробовать убедить его в своем неведении. Но вряд ли из этой затеи что-нибудь получилось бы, даже если бы Адам был в сети. Его телефон отключен, и это не случайно. Это часть плана. Куда ей тягаться со стратегом, который выстраивает безошибочные цепочки к самым массовым объектам и расправляется с ними раз и навсегда, осуществляя задуманное. Скорее всего, ее судьба уже предопределена, только почему же он медлит?.. Впрочем, такому проницательному человеку несложно догадаться, что она будет молчать.

Девушка чувствовала, что запущен некий механизм и, когда он остановится, ей, Еве Власовой, придет конец. Сколько же ей отмерил Адам? Ну не мог он сделать исключение для нее, оставив в ее лице живого свидетеля! В память о том, что между ними было? Смешно.

И тем не менее он ведь просчитался, оставив Ди одну дома. Значит, умеет ошибаться. Не предусмотрел, что к нему может без приглашения заявиться эта влюбленная дурочка. Впрочем, он, возможно, не привык зацикливаться на таких мелочах, тем более если эту мелочь он впоследствии сможет легко устранить.

Эти рассуждения заняли добрую половину вечера. Уснула Ева рано, с ясным осознанием того, что, возможно, это ее последняя ночь.

Глава 14

Утро выдалось ясным, не в пример вчерашнему хмурому дню, и создавало иллюзию, что все еще будет хорошо. Для кого-то – несомненно. Но не для тех, кто был погребен два дня назад под завалами в московском метро, и не для их близких, которые в этот солнечный день заканчивают последние приготовления к похоронам.

От случайностей, аварий и стихийных бедствий никто не застрахован. Это реальность. Порой наводнения, землетрясения или техногенные катастрофы уносят чудовищное количество жизней. Но нет ничего страшнее, чем бессмысленная нелепая смерть в угоду чьим-то надуманным интересам. Смерть, которой можно было бы без лишних усилий избежать, если бы не чума нашего времени – терроризм.

Ева не понимала и не принимала его. Как и войну. Оба эти явления ведут к бессмысленной гибели людей. Политика и территориальные границы, из-за которых во все времена погибали люди, – это условности, созданные человечеством. Но некоторые, в том числе и Адам, ставят эти условности на первый план. Из-за них страшно и неспокойно жить, в том числе и потому, что никто не застрахован от встречи и контакта с такой одержимой личностью. Они крепки и здоровы на вид, но их психика поражена больной идеей – поработить, отомстить или просто что-то доказать.

И как же Ева могла закрыть глаза на очевидное, когда Адам раскрывал ей подробности своей жизни и своего детства? Причины его психической патологии были ясны как день – его жизнь началась с жестокого убийства близких и непримиримой борьбы двух культур. Но маскировался он искусно, она быстро поверила, что он нашел в себе силы принять удары судьбы и вырасти достойным человеком.

Логика была упряма и бескомпромиссна: Адам оказался преступником и убийцей. Но воспоминания, которые болезненными вспышками врезались в мозг Евы, все еще заставляли ее усомниться: он не мог, он на такое не способен, кто угодно, только не он. В ее глазах он был воплощением добра и справедливости. За это она готова была простить ему многое.

Но Ева была взрослой и достаточно опытной девочкой, чтобы понимать, что большинство людей способны на то, чего от них вообще не ждешь. Порой излишняя наивность заставляла ее испытывать потрясение, когда всплывали те или иные факты. Это очень часто касалось неверности мужей в хорошо знакомых ей семьях, и апогеем такого разочарования была выходка Матвея. По крайней мере, до некоторых пор. Поэтому непозволительно было теперь сомневаться в очевидных выводах и пытаться оправдать Адама. Она тогда лишь притупит свою бдительность и лишится даже иллюзорной надежды на спасение.

Ева снова вздрогнула от звонка в дверь, хотя ожидала прихода Стаса с минуты на минуту. Она была уже готова и только прихватила сумку.

– Как самочувствие?

Спрятав руки в карманах, Стас наблюдал, как Ева нервно запирает дверь.

– Терпимо, – коротко ответила она и, надвинув на глаза темные очки, проследовала к лифту.

До офиса они доехали молча – Ева демонстративно не выказывала желания общаться. На самом деле она злилась на себя за то, что проявила вчера слабость, вследствие которой и сидела сейчас в машине Стаса. Особенно болезненно было осознавать, что именно от него она ушла к Адаму. Именно неполноценные отношения с женихом толкнули ее прямиком в объятия убийцы.

Хорошо, что терзания длились всего пятнадцать минут, даже с учетом утренних пробок. Не заезжая на паркинг, Стас высадил Еву у главного входа в офисное здание.

После этого Ева старалась избегать общения с ним, но неоднократно ловила на себе его озабоченные взгляды. Она похудела, ее лицо посерело от переживаний и частых слез, но видя, какую оборонительную позицию заняла его бывшая невеста, Стас больше к ней не подходил.

Ева продолжала жить, все шло своим чередом, а Адам все не появлялся. Впрочем, жизнь ее, скорее, походила на существование, она просто механически делала все, что входило в стандартное расписание ее дня. Только поначалу это существование было приправлено чувством страха, которое спустя пару дней рассеялось.

Со временем ей все чаще стало казаться, что Адам был не более чем персонажем яркого запоминающегося ночного кошмара. А страх перерос в любопытство: если Адам реален, то что же он приготовил для нее? Ева чувствовала себя ходячей мишенью и довольно быстро привыкла к этой роли. Одно желание крепло в ней день ото дня: что бы он ни задумал, надо успеть встретиться с ним лицом к лицу и заглянуть в его глаза еще раз. А в самых смелых мечтах она еще надеялась, что у нее, возможно, будет фора во времени, чтобы успеть сдать его властям.

Но пока ей не представлялось ни одной из этих возможностей, Ева нашла для себя весьма сомнительное утешение. Не в силах больше возвращаться в одиночестве в пустую квартиру и оставаться наедине со своими мыслями, она как-то раз приняла предложение коллег присоединиться к ним, чтобы традиционно отметить конец недели в ближайшем баре. Это была компания молодых людей, менеджеров среднего звена, на которых Ева никогда не обращала внимания, а те, в свою очередь, считали молодую начальницу чересчур серьезной и высокомерной и даже немного ее побаивались. Поначалу коллеги напряглись, увидев в своей компании Еву Власову, но после первой совместно распитой бутылки текилы все границы были стерты. Ева настолько была рада расслабиться в компании молодых и веселых людей, которым она ничего не должна, что очаровала своих новых друзей и подруг.

Как оказалась, компания холостых, ничем не обремененных коллег собиралась не только по пятницам, но не упускала возможности заявиться в какое-нибудь увеселительное заведение и посреди недели. А по выходным жизнь искрила еще более яркими впечатлениями в ночных клубах – еще больше спиртного, еще громче музыка, еще ближе и горячее упругие тела молодых мужчин, которых она все чаще стала обнаруживать поутру в своей постели.

Ева настолько вошла во вкус, что если поначалу она подсознательно ждала, что Адам найдет ее и навсегда избавит от мучивших ее терзаний, то сейчас ей совершенно не хотелось умирать. Ну и что, что она не создана для семьи и счастливых отношений, – в жизни есть куча других удовольствий!

У Стаса волосы вставали дыбом от наблюдения за новым образом жизни и кругом общения бывшей невесты. Но пока он тактично молчал, пусть иногда и сдерживался с трудом. Дела у него шли в гору, одна успешная сделка сменяла другую, и ему совсем некогда было разбираться, насколько затянула Еву трясина разгульной жизни. Работа ее отдела встала, сама она опаздывала, все чаще являлась в неприглядном виде и все больше худела.

С Ниной Ева больше не виделась. Та звонила, чтобы узнать, как у нее дела, но все ее приглашения (а порой даже уговоры) приехать оставались без внимания. Ева только интересовалась, как у них дела с Матвеем, справлялась о здоровье девочек, но в остальном продолжала держаться на расстоянии.

Она бы с радостью избавила себя и от ежедневных встреч со Стасом и от его встревоженного вопросительного взгляда, но пока это было невозможно.

Самое большое разочарование настигло Еву на исходе лета, когда она поняла, что новая веселая жизнь тоже больше ее не радует. Что все эти псевдовеселые пьянки и фальшивые друзья стали удручать ее не меньше, чем одиночество, от которого она пыталась убежать. Надеясь, что эта хандра носит временный характер, Ева решила дать себе передышку и провести выходные дома.

Как назло, именно в эту пятницу Матвею зачем-то понадобилось переночевать в Москве впервые за долгое время. Изъяви он такое желание хотя бы двумя неделями раньше, то сильно удивился бы, зайдя в свою квартиру, и отыгрался бы на Еве за собственное разоблачение. Но сегодня Ева была одна, серьезна и хмура, и ничто в ней не выдавало недавнего разгульного образа жизни. Да и сам Матвей был не в духе.

– Не волнуйся, я сегодня без бабы. Нужно поработать спокойно.

Матвей усталым движением снял светлый плащ и повесил его на крючок в прихожей. Ева направилась в свою комнату.

– Ты бы хоть заехала, – укоризненно бросил он ей в спину. – Нина вся извелась.

«Мне бы ее проблемы», – мысленно ответила ему Ева и скрылась в своей комнате.

Глава 15

Полежав немного в кровати, Ева вернулась и села за кухонный стол напротив Матвея, решительно дожидаясь, пока он отвлечется от своих бумаг и обратит на нее внимание.

– Расскажи мне, – не выдержала она.

– Что? – удивленно уставился на нее Матвей.

– Про этих мразей, которые убивают невинных людей. Про террористов.

Выдав это, Ева мгновенно почувствовала, что встала на путь исцеления. Вот, что ей было нужно – набраться решимости и смелости, чтобы открыто заговорить на эту тему, а не делать вид, что этого явления не существует. Получив необходимую информацию, она наконец-то сможет снять невидимый запретный блок и осмыслить свою причастность к минувшим событиям. А главная цель – понять, обоснованно ли она так долго держит при себе информацию.

– Что именно тебя интересует? – на удивление спокойно откликнулся Матвей.

– Что движет ими? Какие цели они преследуют? Как они умудряются водить вас за нос и проникать на такие людные объекты, как аэропорты и метро, – быстро проговорила Ева, боясь, что Матвей не посчитает нужным вести с ней подобный разговор.

Но, на ее счастье, Матвей, откинувшись на кресле, устало снял очки и потер переносицу, что свидетельствовало о его готовности к диалогу.

– У нас есть виски?

– Да, конечно! – бодро откликнулась Ева.

– Сиди, я сам.

Матвей достал из бара тяжелую бутылку и, плеснув себе в стакан напиток карамельного цвета, снова сел напротив Евы.

– Вооруженный конфликт в Чечне стал одним из наиболее кровавых в современном мире, – неспешно начал Матвей, закинув ногу на ногу. – В связи с этим терроризм, порожденный чеченским конфликтом, стал отдельным фрагментом мирового терроризма. Что движет террористами сейчас? Основная цель этой деятельности в мирное время – создание на территории противника резидентур, с позиций которых можно осуществлять подрыв политического, военного, экономического и морального потенциала противника. К сожалению, этот этап ими уже успешно пройден, и сейчас чеченские террористы действуют методами спецопераций нелегальной разведки.

Мы имеем дело с новым типом войны двадцать первого века, который делает бессмысленными большинство вооружений и средств защиты и обороны, которые были придуманы раньше. Террор сохраняет все изначальные преимущества на стороне нападающего – он выбирает время, место и способ атаки, и предупредить этот выбор невозможно. Можно только защитить ключевые объекты – например, Дом правительства, Кремль, Большой театр. Но немыслимо окружить тройным кольцом охраны каждую школу и больницу. Требования, которые выдвигают террористы, разнообразны, начиная с попыток получения денег или освобождения находящихся в заключении единомышленников и заканчивая посягательствами на изменение существующего конституционного строя, нарушение государственной целостности или суверенитета страны.

Некоторые действуют в рамках западного сообщества, о чем свидетельствуют спланированные нападения на тщательно отобранные объекты, расположенные в непосредственной близости от стратегических и жизненно важных центров Российской Федерации, – на Думу, метро, Кремль, административные здания МВД, ФСБ, аэродромы и прочие объекты. В подобных случаях боевики выглядят в глазах заинтересованной западной общественности диверсантами, а не террористами, что, с пропагандистской точки зрения, весьма выгодно.

– Как они планируют преступления? Вам известен алгоритм их действий по подготовке терактов? – Ева планомерно подводила Матвея к интересовавшим ее подробностям.

– Как правило, организаторы начинают с подбора боевиков и подготовки смертников, а также определяют состав разведчиков, которые будут изучать объект. Решают вопрос об обеспечении вооружением, экипировкой и транспортом, организации укрытия или проживания в районе предстоящей операции. Затем налаживается связь боевиков и разведчиков, прорабатывается вопрос обеспечения прикрытия в случае отхода боевиков. И апогеем является установка канала связи для переговоров с руководством страны.

Все это не дает нам забывать, что даже в случае успешной ликвидации террористов следует вести оперативный розыск лиц, участвовавших в обеспечении операции. Для этого нам необходимы пленные. И вроде задача упрощается тем, что резидентура, которая руководит операцией, дислоцируется в непосредственной близости от действий боевиков, основной мозг чеченского терроризма остается в Чечне. Там находятся учебные центры и школы, формируются взводы боевиков, там проходят подготовку смертницы, которых учат тихо ходить, садиться в автобус или поезд и ехать туда, где приказано замкнуть начиненный тротилом пояс. На этапе подготовки террористы используют психотропные средства, а еще известно о применении допинга, особенно при продолжительных операциях.

Но осложняется наша задача тем, что после успешной реализации теракта боевики принимают меры по ликвидации свидетелей, то есть осуществляют зачистку. Замена уже воевавших боевиков производится из заранее подготовленных резервных групп, а эти новые боевики чисты как слеза, у нас на них ничего нет. Получается замкнутый круг. Они сами же уничтожают тех, на кого мы охотимся.

А еще зафиксированы случаи участия детей-солдат в конфликтах в Чечне. И кроме того, существуют свидетельства того, что детей из бывшего СССР привлекали на войну в других «горячих точках».

Тут Еву передернуло. Она вспомнила, что Адам «воюет» с малых лет. Вслух она спросила:

– Возможно ли, что сами смертницы могут психологически воздействовать на оппонента? И откуда вообще взяло истоки это явление?

– Ты имеешь в виду последний случай с гражданкой Курбаевой? Это только догадки, что она как-то повлияла на психику полицейского. Скорее всего, у паренька в самый неподходящий момент просто случилось несварение желудка.

Ева еле сдержалась, чтобы не высказаться в защиту этого «паренька», Василия Пастухова (она запомнила его имя). Если бы только Матвей знал, что ей самой довелось стать жертвой гипноза гражданки Курбаевой! Прикусив губу, она подумала о том, что скрывает серьезную информацию. И даже если следствие ее к делу не подошьет – Матвей хотя бы мог к ней прислушаться, и кто знает, возможно, на основании ее слов будет скорректирована методика борьбы с террором. Да и с бедного Василия можно будет снять подозрения в пособничестве террористке.

Но пока Ева собиралась с мыслями и слушала дальше.

– Россия впервые столкнулась с женщинами со взрывчаткой в конце девяностых годов. Тогда спецслужбам стало известно, что чеченские боевики готовят отряд смертниц. Теракты в России обычно осуществляются выходцами из Чечни, однако отношение к камикадзе в республике весьма противоречивое, многие их не одобряют.

Существует несколько версий того, как организуются такие теракты. Некоторые считают, что они спонсируются за границей и готовят их арабские инструкторы, которые буквально зомбируют потенциальных самоубийц. По другой версии, родственники смертников получают за совершенный взрыв деньги, поэтому многие жертвуют собой, чтобы обеспечить родных. Согласно третьей версии, теракты совершают те, кто раньше задерживался силовиками и был подвергнут пыткам и истязаниям. То есть чеченские девушки идут на смерть, чтобы «смыть позор». Такие люди движимы жаждой мести. «Черным вдовам», потерявшим мужей и братьев, тоже нечего терять, они готовы на все. Есть и запуганные или похищенные вербовщиками женщины, которым угрожают расправой над родственниками.

Еву передернуло от осознания того, как просто отправить человека не только на смерть, но и на предумышленное массовое убийство. Достаточно всего лишь пригрозить расправой над жизнью близкого человека.

– Еще по одной версии, за терактами стоят российские спецслужбы, которые заинтересованы в сохранении напряженности на Северном Кавказе. Специалисты утверждают, что женщина-террористка более опасна, чем ее сообщники-мужчины, особенно если она осознает, что идет на смерть.

Будущие камикадзе либо попадают в спецлагеря, где на их психику давят коллективно, настраивая на преступление уговорами, запугиванием и наркотиками, либо их «обрабатывают» по отдельности. Зачастую c ними работают квалифицированные психологи, которые выясняют, чего тем не хватало в детстве. Если они были обделены вниманием матери, к ним в качестве наставника приставляют женщину – пожилую, властную, якобы добрую. Тем, которым не хватает сексуальной реализации, дают в наставники мужчину, который одновременно является и сожителем, и учителем. Этот наставник сопровождает женщину на протяжении всего времени обучения, а во время теракта находится поблизости. Наставник должен привести детонатор в действие, так что, даже если что-то пойдет не по плану или камикадзе передумает, обратного пути у нее все равно нет.

Психологи утверждают, что шахидки находятся в состоянии «предсмертного транса», которое характеризуется чувством экстаза, необычайной радости. Социальные нормы для такого человека уже не имеют значения – он понимает, что для него уже не существует будущего и он никому ничего не должен. Есть только одна главная цель: месть, за которой следует освобождение. Террористка может наслаждаться ощущением власти над жизнями других людей и может остановиться, только если в ходе ее подготовки произошла какая-то недоработка.

По ходу своего рассказа Матвей периодически брал паузу, чтобы сделать глоток виски и насладиться его вкусом. Ева каждый раз жадно ждала продолжения. Матвей просил то добавки, то льда, а потом неспешно продолжал.

– Сам по себе процесс подготовки террористки – не такой уж затратный. Большая часть суммы тратится на обучение, а для взрывчатки требуется нехитрый набор материалов, который доступен в обычном «хозяйственном», и сам пояс, на котором можно разместить несколько мешочков с опасным содержимым. Инструкцию по изготовлению взрывчатых веществ сегодня можно без проблем найти в интернете. «Пояс шахида» может выглядеть и как жилет, главное, чтобы его можно было спрятать под одеждой. Взрывные устройства также часто маскируют в женских сумках. Для шахидов внешний вид на момент совершения преступления необязательно должен соответствовать религиозным канонам. Чтобы не вызывать подозрения, смертница может быть одета и по-европейски.

В Чечне до сих пор широкое поле для деятельности вербовщиков, обиженных женщин и подростков там огромное количество. Как ни странно, среди террористок встречаются и европейки. Россиянки также принимают ислам, в основном выходя замуж. Террористам очень выгодно привлекать женщин европейской внешности, поскольку они не вызывают подозрений. Такая шахидка может проникнуть практически куда угодно, прецеденты уже были. И если женщины, с детства воспитывавшиеся в исламских традициях, чаще идут на преступление из чувства мести, то европейки и американки либо становятся религиозными фанатками, либо зарабатывают таким образом деньги. И также нередки случаи, когда они без памяти влюбляются в своих любовников-наставников.

Ева ощутила знакомое чувство сдавленности в горле. Но в этот раз она не позволила организму лишить ее контроля над собой. Глубоко дыша, она приходила к новому пугающему осознанию: а не было ли в планах у Адама завербовать ее? Влюбить он ее влюбил, но одному дьяволу известно, какие еще методы воздействия есть у него в арсенале. Он мог бы использовать метод запугивания или шантажа, о котором только что говорил Матвей…

Ева вдруг живо представила, что побывала всего в нескольких шагах от того, чтобы появиться в общественном месте в поясе шахидки…

– Ева, все в порядке? Ты такая бледная… – даже несмотря на то, что язык у Матвея уже заплетался, а глаз коснулась пьяная поволока, изменения в поведении Евы от него не ускользнули. – Ты сама-то глотни, на вот…

Ева потянулась к стакану, который пододвинул к ней Матвей, и сделала большой глоток. Действительно, все ли с ней в порядке? Почему она до сих пор молчит? Может быть, механизм вербовки уже запущен? Да, она еще не надела пояс, но уже которую неделю утаивает информацию, заставляя себя поверить, что информация эта ничего не стоит. Но так ли это на самом деле? Кто дал ей право определять ценность имеющихся у нее знаний? Она имела непосредственный контакт со смертницей, в лицо знает организатора массовых терактов, ей известно как минимум два места, где он мог оставить улики. И она молчит! А самое ужасное заключается в том, что Адам знает, что Ева не проговорится, и, выходит, именно поэтому он до сих пор не тронул ее? Как же он так все просчитал?

Но сейчас она сломает систему. Возможно, еще не поздно найти применение ее знаниям. Она все расскажет Матвею и докажет самой себе, что еще не успела превратиться в зомбированную куклу.

– Матвей, выслушай меня внимательно.

Ева встала, Матвей поднялся вслед за ней, едва заметно пошатнувшись. Взглянув на него и на бутылку, Ева с досадой поморщилась – он слишком много выпил. Ну, ничего. Либо сейчас, либо никогда.

– Что такое, моя радость? Я удовлетворил твое любопытство?

– Да. И теперь я тебе скажу кое-что.

– Ну-у-у?

Резкие перемены в поведении Матвея совсем не обрадовали Еву. Она замялась.

– А-а, я, кажется, понял! Твой любовничек!

Ева оцепенела, но посмотрела на него с надеждой: неужели он настолько проницателен и сейчас избавит ее от необходимости делать роковое признание?

– Он же бросил тебя! Зачем ты у меня все это выспрашиваешь? Это только предлог? Ты изголодалась по мужским ласкам? Хочешь меня? Так и скажи! Ведь еще со школы хочешь!

Матвей надвигался на нее, ослабляя галстук на шее. От ужаса Ева не могла вымолвить ни слова и только пятилась назад. Матвей обхватил ее локоть и потянул к себе.

– Мы никому ничего не скажем. Мы же с тобой умеем хранить тайны, – подмигнул он Еве с ехидной ухмылкой.

Задыхаясь от возмущения, Ева с размаху залепила Матвею звонкую пощечину и спешно удалилась в свою комнату.

Операция безнадежно провалена. Ева была раздосадована – увлекшись повествованием Матвея, она позволила ему напиться до беспамятства, прекрасно зная, как быстро он впадает в неадекватное состояние под действием спиртного. Но шок от его последней выходки отошел на второй план, а его место заняло сожаление по поводу несостоявшегося признания, хотя от его абсурдных посягательств тоже было не по себе. Она знала, что Матвей не последует за ней и не предпримет повторной попытки соблазнить лучшую подругу жены, но трещина, недавно возникшая на гладкой тверди их многолетней дружбы, разверзлась еще шире, оголив бездонную непроглядную черноту.

Глава 16

Каким-то чудом Еве удалось больше не пересекаться с Матвеем в тот вечер. И, несмотря на избыток спиртного, выпитого накануне, он покинул квартиру рано утром, когда Ева еще спала.

Но даже обнаружив его отсутствие, она не почувствовала облегчения. Ей вообще постепенно становилось чуждо это чувство. Напротив, досада продолжала поедать ее изнутри. Информация, которой ей так и не удалось поделиться, висела на душе тяжким грузом.

К ранее мучившим ее терзаниям теперь добавилось еще и стойкое ощущение, что ее завербовали. Она чувствовала себя бомбой замедленного действия. Слишком настораживало бесследное исчезновение Адама. Слишком сложно было поверить, что он не предпримет больше ничего на ее счет, ведь она для него – либо живой свидетель, либо не до конца отработанный материал, третьего не дано. Как же он посмел оставить ее без внимания? Ева усмехнулась: отсутствие внимания задевало ее даже в такой ситуации.

Мимолетом она думала о том, что могло что-то произойти с самим Адамом. Догадываясь и раньше о его связи с криминалом, она волновалась каждый раз, когда он уезжал. Мысль о том, что с ним что-то случилось, почему-то не приносила ей успокоения. То ли потому, что вероятность столь легкого избавления от него была ничтожно мала, то ли из-за того, что она не желала ему смерти, даже под страхом угрозы собственной жизни. Задумавшись об этом, Ева прислушалась к себе и с удивлением осознала, что действительно не желает ему зла. Не по этой ли причине она до сих пор никому его не сдала?

«Завербована… Завербована…» – стучало у нее в висках.

Отгоняя калейдоскоп сводящих с ума мыслей, Ева наспех втиснулась в спортивные лосины, накинула толстовку, вставила в уши наушники и отправилась на утреннюю пробежку. Нечасто она решалась на подобные подвиги, но сейчас ее целью было буквально убежать от себя.

И она бежала. По улицам, не замечая прохожих, вдоль набережной, не чувствуя сентябрьской прохлады, растрепанная, взволнованная, не помнящая себя, что в ее случае и было целью – единственной, которой удалось достичь.

Прошла еще одна неделя, прежде чем Ева решилась что-то предпринять.

Дело в том, что за эту неделю не произошло ровным счетом ничего. Настолько ничего, что Еве показалось, что она и вовсе не живет. Адам так и не объявился, Матвей ни разу не заехал, Нина не звонила, Стас даже не смотрел в ее сторону. Предложения пропустить по стаканчику в баре после работы также ни от кого не поступало – начало сентября в их компании было самым популярным временем для отпусков.

Глядя в окно из своего кабинета, Ева вспомнила, как и сама мечтала об отпуске несколько месяцев назад, не подозревая, какое жаркое лето ей уготовано судьбой. Теперь от лета не осталось и следа. Панорамные окна офиса были изрезаны струями пока еще теплого, но уже сулившего скорую прохладу дождя. Это лето изменило ее жизнь, изменило ее саму. А точнее, опустошило, лишило всего, что ей было дорого, в том числе собственного «я», чувства стабильности и уверенности в завтрашнем дне.

Но лето было настоящим – теплым и солнечным. Закрыв глаза, Ева попыталась погрузиться в самые яркие воспоминания. Мысленно прокручивая все, что касалось Адама, Ева останавливалась на моментах, проведенных с Ниной и ее детьми в их загородном доме, в беседке, укрытой от полуденного зноя сочной зеленью вьющихся растений, возле бассейна с кристально чистой водой, так и манящей окунуться в свою спасительную прохладу.

Ева поняла, как сильно соскучилась, и почувствовала себя безмерно виноватой перед подругой. На исходе недели, за которую ничего не произошло, она решилась покаяться в своем молчании и долгом отсутствии перед близкими людьми. На Матвея она не держала зла – наоборот, считала себя виноватой, что невольно спровоцировала последнюю неприятную ситуацию.

Дверь открыла Марина – как обычно, раскрасневшаяся, но не в меру возбужденная, по-видимому, хозяйственными хлопотами.

– Ну наконец-то! – всплеснула она пухлыми ладошками. – Проходи скорее, нам сейчас лишние руки не помешают!

Ева удивленно округлила глаза, но ничего уточнять не стала.

Зайдя в прихожую, она застыла в оцепенении: весь пол был уставлен картонными коробками, некоторые надежно запечатаны и подписаны, некоторые еще открыты и готовы к наполнению.

– Что происходит? – удивлено пролепетала Ева.

– Что-что – переезд, что же еще! – развела руками Марина.

– Куда?

Из гостиной вышла Нина в старом спортивном костюме и с собранными в небрежный пучок волосами. В руках она держала любимую вазу и на ходу старательно оборачивала ее газетой. Увидев Еву, она замерла. Усталые глаза наполнились грустью. Ева виновато поджала губы. Понимая, что пропустила нечто важное в жизни Нины, она всем видом пыталась показать, как сожалеет об этом. Но прежней мягкости в чертах подруги Ева, к сожалению, не заметила.

Марина вернулась к заботам. Нина, поколебавшись секунду, предложила Еве чаю. Та с радостью согласилась.

Только устроившись за столом с кружкой горячего напитка, Нина впервые заговорила:

– Где же ты была?

Ева, чей взгляд до этого момента был виновато устремлен в пол, взглянула на подругу.

– Прости. Мне необходимо было попытаться самостоятельно со всем справиться. Все оказалось не таким, каким выглядело поначалу. Все намного сложнее и запутаннее. Я не хотела втягивать в это ни тебя, ни кого-либо еще. И больше всего я сейчас хочу, чтобы все встало на свои места. Но, к сожалению, многие вещи необратимы. И я чувствую себя слишком виноватой перед некоторыми людьми. Настолько виноватой, что не могу смотреть им в глаза. Мне казалось, что я недостойна общения с тобой, недостойна находиться в вашем доме. Не то чтобы я сейчас считаю иначе, но груз недосказанности стал слишком тяжелым. И несправедливо держать тебя в неведении, как бы ни было тяжело мне признаться… Тебе, похоже, тоже нужна моя помощь, а я об этом совершенно не думала…

Нина слушала отстраненно, а потом тихо проговорила:

– Матвея уволили.

– Что-о-о? – протянула Ева, вмиг забыв о своих недавних излияниях.

– Его отделение расформировали ввиду непродуктивности. Он не раскрыл ни одного крупного дела за последние два года, зато отличился в других сферах… Ева, – в глазах подруги задрожала слеза, – мне тоже нечем похвастаться, но мы не обязаны быть идеальными, чтобы дружить. Мы не должны стесняться своих ошибок или ошибок своих мужчин. Мы не можем все и везде контролировать. Иногда мы слишком поздно узнаем о чем-то, но делиться друг с другом и поддерживать, несмотря ни на что, мы можем.

– Прости, прости, прости! – Ева незаметно покусывала губы изнутри, злясь на саму себя. – Я не предполагала, что у кого-то дела могут обстоять так же плохо, как и у меня!

– Это называется «эгоизм», – с обидой отчеканила Нина.

– Пожалуй. Ты права. Мне стыдно! Я бы очень хотела все исправить! Что у вас сейчас происходит? Куда вы переезжаете?

– Матвей, оказывается, в свободное время играл на бирже. И не только, – устало поведала Нина. – Дом давно был заложен, а я об этом даже не подозревала. Кредиторы нагрянули вместе с известием об увольнении. Если бы Матвея не уволили, он бы решил вопрос с долгом по своим каналам и отсрочил бы его погашение. Теперь без прежних полномочий он не смог этого сделать. Мы должны освободить дом к понедельнику.

Ева, не найдя слов, прикрыла лицо рукой и тяжело вздохнула. Бедная Нина, она не знает и толики того, чем занимался в свободное время ее муженек!

– Как он сейчас?

– Третий день пьет и не выходит из кабинета. А мы с Мариной собираем вещи. На воскресенье заказаны машины. Будем переезжать в московскую квартиру.

– Я освобожу комнату.

– Нет-нет! – встрепенулась Нина. – Ты нам не помешаешь! А если поможешь мне пережить этот период, я буду тебе очень благодарна.

– Нина… Если бы у Матвея были какие-нибудь зацепки по последнему делу, его бы не уволили?

– Вероятно… Но сейчас это не имеет значения.

– Возможно, есть способ исправить ситуацию.

Ева почувствовала решимость, положив на чашу весов благополучие семьи Нины и благополучие Адама. Как бы подсознательно она ни хотела не сдавать его, теперь сомнений не оставалось. Даже если существует один шанс из ста, что ее признание поможет Матвею восстановиться на работе, оно того стоит.

– Все дело в Адаме, – начала Ева твердым голосом.

– Это я поняла, – спокойно кивнула Нина.

– Он не просто обманщик и изменщик. Ты была права, говоря, что он слишком подозрительно ведет себя. А я была слепа. Непростительно слепа! Он преступник и убийца. Я уверена, что он напрямую связан с терактом в метро и, скорее всего, со многими другими.

Ева увидела, как глаза подруги буквально наливаются кровью, и, даже понимая, что Нина превращается в мину, которая вот-вот рванет, она не в силах была прервать свою речь. Ей необходимо было выговориться, и этот момент настал.

– Я поняла это в тот день, когда увидела выпуск новостей. В шахидке я узнала Диану, ту самую чеченку, которая представилась невестой Адама. Знаешь, она действительно обладает экстрасенсорными способностями. Я только потом поняла, почему мне стало так дурно после встречи с ней…

– Ни слова больше! И будь добра, сделай вид, что ты не приезжала сегодня. Ложка дорога к обеду. Теперь все это не имеет значения. И не вздумай говорить Матвею. Сейчас это уже ничего не изменит, а он… Страшно подумать, что он с тобой сделает!

– Но Нина, за это же можно зацепиться! Ты так не считаешь?

– Кто сейчас тебя послушает? Или ты думаешь, Матвей побежит на службу с этой информацией? Туда, откуда его выставили с позором после долгих лет усердной работы?.. О чем ты вообще думала? Почему молчала? Почему сразу не сказала мне?

Нина встала, будучи не в состоянии усидеть на месте от шокирующих новостей, и растерянно замерла посередине гостиной.

– Я сама не знаю. Страх, стыд, желание отгородиться от ужасающей действительности… не знаю, что двигало мной. Моему молчанию нет оправдания. Прости.

Ева подняла взгляд, полный сожаления, но наткнулась на непробиваемую стену равнодушия.

– Ради всего святого – уходи, – процедила Нина сквозь зубы.

Еве больше нечего было возразить. Она и сама презирала себя не меньше, поэтому покорно встала и направилась к выходу, оставив на столе нетронутый чай.

Взявшись за ручку входной двери, Ева обернулась и в последний раз окинула взглядом родной ее сердцу дом, теперь уже опустевший и непривычно неуютный.

Нине хватило тактичности не кинуть вслед Еве просьбу немедленно освободить их квартиру, но этот вопрос и без того был решен.

Глава 17

Ева открыла дверь и оказалась в темном помещении. Волоча за собой бесформенную спортивную сумку, она проследовала из маленького, чисто символического коридора в небольшую комнату.

Подошла к окну и распахнула плотные шторы. Стало светлее, но ненамного – буквально в трех метрах от окна возвышалась бетонная стена соседнего здания, которая ограничивала доступ света, так что в этой комнате никогда и ни при каких условиях не будет достаточно светло. Напрашивалась ассоциация с ее собственной жизнью, бетонная стена символизировала смутное будущее. Или его отсутствие.

Еве пришлось выбрать недорогую гостиницу. Она не знала, сколько времени ей придется тут провести, пока она не найдет комнату или квартиру. Но она была уверена: в ближайшее время у нее не будет ни сил, ни желания заниматься поисками жилья.

Упав на кровать, которая оказалась достаточно широкой и мягкой, Ева уставилась в потолок и удовлетворенно улыбнулась: тут ее никто не потревожит, не стеснит и не поставит в неудобное положение, она наконец-то закрылась от всего в уютной, пусть и мрачноватой скорлупе. На сегодняшний день ее вполне устраивало, что ни одному человеку на Земле нет до нее дела. Это в первую очередь служило гарантией того, что она больше никому не навредит и не сделает больно своими действиями или бездействием.

Отключив телефон, Ева наслаждалась одиночеством все выходные.

Однако успокоение конечно же было обманчивым и недолгим.

В понедельник Ева пришла на работу уставшая и разбитая. К пятнице, пережив еще одну неделю, за которую ничего не произошло, она уже была на пике отчаяния и безысходности. Во все времена Ева постоянно была при деле, ее окружало много народу, ее дни были насыщены деловыми и дружескими встречами, а дома всегда ждал перспективный жених. Частично она лишилась всего этого, когда начала отношения с Адамом, но на тот момент ей ничего больше и не нужно было, поскольку она с головой погрузилась в Любовь Всей Своей Жизни. Теперь же в ее существовании преобладала беспроглядная пустота, приправленная к тому же неизгладимым чувством вины.

Давно потерявшая естественный цвет лица, похудевшая и измотанная душевными переживаниями, она, словно тень, проследовала на кухню, чтобы сделать себе кофе. Был вечер пятницы, и в офисе уже почти никого не осталось. А Еве просто некуда было спешить. Ничего толком не евшая всю последнюю неделю, она была почти без сил. Как назло, кофемашина сломалась, пришлось заваривать растворимый кофе. Руки не слушались, половина кофейного порошка просыпалась мимо чашки. Девушка, обессилив окончательно, облокотилась о стол и опустила голову.

– Сядь, – раздался голос за ее спиной.

Знакомые руки обняли ее худые плечи и потянули к стулу. Ева послушно села, забыв про кофе. Стас сел напротив нее и накрыл ее дрожащую руку своей.

– Может быть, хватит испытывать судьбу? Сколько еще времени тебе нужно, чтобы понять, что ты сделала ошибку, покинув меня?

Ева подняла на него уставшие глаза и вдруг осознала, что ближе, чем он, у нее сейчас никого нет. Надо же, за все это время, несмотря на происходящее, она ни разу не вспомнила про этого человека, а когда он появлялся на горизонте, избегала общения с ним. Она покинула его и считала справедливым оставить его в покое и позволить ему строить свою жизнь дальше, не ведя себя как собака на сене. И вдруг он сам возвращается и смотрит на нее так, будто и не было никакого расставания. Что же движет им, любовь или расчет? Любовь не терпит предательств. Она прощает их, но этому должно предшествовать раскаяние провинившейся стороны. Ева не просила ни о каком прощении. А впрочем, какая разница? Она познала любовь, но ничего хорошего из этого не вышло. Напротив, вышла полная катастрофа. Так, может быть, для долгой и счастливой совместной жизни нужна вовсе не любовь? Может, достаточно гармонии и взаимопонимания? Этого у них со Стасом всегда хватало. Меньше любви – меньше поводов для терзаний и переживаний…

Стоп! Он же ничего ей не предлагает. Просто она такая жалкая, что он не смог пройти мимо.

Или предлагает?..

– Наша роспись – через три дня. Заявление из загса никто не забирал. Давай распишемся, как планировали, и забудем навсегда про этот кошмар?

«Да что ты знаешь о кошмарах?!» – подумала Ева.

Стас смотрел на нее с надеждой и слегка сжимал ее ладонь, побуждая к ответу. К хоть какому-нибудь, на положительный он не очень-то рассчитывал.

– Хорошо, – согласилась Ева.

И моментально почувствовала небывалое облегчение. Ей, в принципе, было все равно, что будет происходить дальше в ее жизни, но хорошо, если произойдет хоть что-нибудь.

Пожалуй, Стас – не самый плохой вариант. Любит он ее или нет, но она знает, чего от него ожидать. А главное – чего ожидать от себя рядом с ним. Вряд ли она подарит ему заботу, внимание и любовь, но для Стаса это и не главное. Он самодостаточен, ему просто нужен достойный перспективный союз. И в то же время это не означает, что он будет плохим мужем. Хотя и до этого ей сейчас не было никакого дела.

– Ты серьезно? – Лицо его просветлело.

Ева так удивилась этой искренней эмоции, что и сама невольно улыбнулась.

– Ну да.

Стас притянул ее к себе, посадил на колени и прижался щекой к ее плечу.

– Что я могу сделать для тебя?

– Сделай мне кофе.

После всего ужаса, который Ева пережила за минувшее лето, со Стасом было действительно хорошо и спокойно. Она даже подумала, что так и должно быть. Особенно когда узнала, что беременна.

Ева была хорошей женой. Она была благодарна Стасу за второй шанс, о котором не просила, но оказалось, что это не просто шанс снова быть с этим мужчиной, но и возможность жить дальше, дышать и радоваться простым вещам.

Первый раз она снова почувствовала вкус к жизни в свадебном путешествии, в которое они отправились почти сразу же после росписи. Сама свадьба была скромной, к тому времени Ева еще не успела прийти в себя, для нее церемония прошла как в тумане. Но она не возражала, чтобы Стас пригласил несколько гостей.

Ввиду того, что свадьба и свадебное путешествие случились в запланированные еще до расставания сроки, легко было бы заставить себя поверить, что никакого Адама не существует. Неопровержимым свидетельством того, что что-то плохое все же произошло, оказалось только отсутствие в ее жизни Нины. И это был ощутимо весомый и болезненный факт, который не давал ей до конца отделаться от неприятных воспоминаний. Ева надеялась, что когда-нибудь Нина оттает, но пока не решалась сделать первый шаг. Отчасти, наверное, потому, что Нина была единственной, кто знал ее страшную тайну. Нет Нины – нет ее позора, трусости и малодушия.

Еве вполне хватало поверхностного общения с друзьями Стаса. Вернее, с их общими знакомыми, с которыми она общалась и раньше. Крайне удобно оказалось то, что большинство из них даже не заметили их разрыва.

Постепенно Ева осознала, как же здорово ни в чем не растворяться – ни в дружбе, ни в любви. Кроме любви к своему будущему ребенку. Чувствуешь себя защищенной от предательств, разочарований и потерь и в то же время не рискуешь невольно ранить близкого человека. Ева больше не мечтала о свободе (слишком легко и незаметно она перерастает в одиночество), о всепоглощающей любви (в ней легко теряешь саму себя), а амбиции по поводу головокружительной карьеры и вовсе отошли на второй план.

К последнему триместру беременности Ева взяла отпуск, переходящий в декрет, и занялась приятными приготовлениями к пополнению семейства. Дела у Стаса шли хорошо, его позиция в холдинге укреплялась с каждым днем, и у Евы не было никакой необходимости задерживаться на работе ради дополнительного дохода. Уже весной Стас вполне обоснованно претендовал на позицию вице-президента их холдинга и спустя короткое время был утвержден на эту должность. Столь стремительный и успешный взлет в карьере мужа обеспечил Еве возможность наблюдаться у лучших врачей, заключить контракт на роды в престижном перинатальном центре, и кроме того, их семья планировала переезд в загородный коттедж в начале лета.

Все эти хлопоты поглотили Еву с головой, но с наступлением мая она невольно задумалась о том, что близится годовщина с начала событий, которые повлекли за собой ее временное расставание со Стасом и много всего еще. Она как будто боялась повторения прошлогоднего кошмара, хотя ничто не предвещало подобного развития событий. Она изменилась и не допустит повторения. И все же неприятные ассоциации всплывали по мере того, как в городе обосновывалось летнее тепло. Но Ева успокаивала себя: одно ее положение говорит о том, что это лето не будет похоже на прошлое. Как, впрочем, и ни на какое из предыдущих.

Впервые ступив на порог собственного коттеджа, в который ей предстояло переселиться, Ева почувствовала острый укол совести. Ах, если бы только она могла пригласить Нину с детишками погостить, отплатив тем самым подруге за ее гостеприимство! Весь аутотренинг по поводу преимуществ поверхностных знакомств пошел насмарку. Она очень соскучилась по Нине, по ее девочкам. Софье скоро уже годик, а Ева помнила ее совсем малышкой.

Нина всегда желала Еве счастливой размеренной семейной жизни со Стасом, говорила о том, что пора заводить детей. Ева закрыла глаза на эти советы и сделала все по-своему. Но, провалив миссию, она как будто начала уровень заново и пошла по изначально намеченному пути. Теперь все сложилось так, как рисовала Нина в своих фантазиях, но поделиться этим спокойным счастьем Еве было уже не с кем.

Обдумывая, как бы выйти на связь с Ниной, чтобы пригласить ее на лето в коттедж, Ева вдруг подумала, что Нина с Матвеем могут расценить ее приглашение как издевку, хвастовство: «Теперь у меня есть все то, чего вы так нелепо лишились в прошлом году, и я могла бы это исправить, но не сделала этого, поэтому вам ничего не остается, кроме как наслаждаться моим гостеприимством, хотя бы ради ваших деток». Ужасно! Это не вариант. Ева беспомощно всплеснула руками, обходя свои новые владения.

И вдруг на нее снизошло озарение. Простое и понятное решение. Нина с Матвеем должны вернуться в свой дом, и никак иначе. Все, что нужно сделать, – это выкупить особняк у банка, компенсировав ему сумму, которую задолжал Матвей. По ее подсчетам, на сегодняшний день Стасу это вполне под силу. Осталось только дождаться его и каким-то образом уговорить сделать это.

Вечером измотанной томительным ожиданием Еве представился шанс поговорить с мужем.

– Он рассчитается с тобой, я не сомневаюсь. Просто выкупить дом нужно именно сейчас, в преддверии лета.

– И каким же образом он будет рассчитываться? Насколько мне известно, Матвей до сих пор нигде официально не трудоустроен, зарабатывает какими-то разовыми сделками, – скептически заметил Стас.

И тут лицо Евы просветлело. Стас опасливо нахмурился в ожидании очередной безумной идеи от беременной жены.

– Предложи ему работу в холдинге! Вакансия начальника службы безопасности еще свободна? Мы же буквально недавно проводили на пенсию нашего бессменного Виталия Петровича! – Ева так воодушевилась, что схватила мужа за руку.

Стас, похоже, понял, что она не отпустит его, пока он не согласится. Но Ева так редко его о чем-либо просила, что он не смог отказать ей в одной-единственной просьбе, пусть и немного странной.

Спустя три дня состоялась успешная сделка между Стасом (формально – холдингом) и Матвеем. Новый работодатель выкупил для Матвея заложенный дом, а тот обязался рассчитаться с холдингом в течение весьма растянутого срока на выгодных условиях.

Стас не был доволен этой сделкой – все-таки он заморозил на неопределенное время приличную сумму, – но, видя, как радостна и умиротворена Ева, немного успокоился.

Непонятно ему было только одно: почему, даже несмотря на такой широкий жест с их стороны, лучшие подруги так и не возобновили общение.

Глава 18

Новый смысл жизни, олицетворение надежд на душевное исцеление и тихое спокойное счастье – все это появилось на свет в начале августа в образе темноволосого синеглазого мальчугана. С рождением сына Ева как будто сама переродилась и начала новую жизнь, отличную от всего, что представляло для нее ценность ранее.

Как ни странно, погрузившись в заботы о ребенке, она еще больше отдалилась от Стаса. Она не требовала от него никакой помощи и участия, а он, в свою очередь, вел себя сдержанно по отношению к ребенку. Создавалось впечатление, что ему достаточно того, что он просто обеспечен статусом мужа и отца.

Стас был горд, что у него родился сын. Он частенько сетовал на то, что у влиятельного и успешного в свое время бизнесмена Власова – только дочь, которая не сумела взять на себя ответственность за поддержание его холдинга. Между строк читалось, что было бы намного закономернее, если бы Стасу, а не Еве так повезло с родителями. Когда Дмитрия Власова подкосила болезнь, и он постепенно отошел от дел, Ева не сумела сохранить его влияние в холдинге на должном уровне. Стас же теперь был застрахован на сто процентов: с его потомством такого недоразумения не произойдет, и гарантией тому служил новорожденный наследник. Имя он подобрал для сына соответствующее – Всеволод, «владыка всего». Ева отнеслась к амбиции мужа с мягкой иронией, но возражать не стала.

Спустя год после свадьбы стало окончательно ясно, что ни о какой любви речи между супругами не идет. Это был взаимовыгодный союз, причем, вопреки прошлым опасениям Евы, наиболее выгодным он стал именно для нее. С появлением сына она и думать забыла о работе, хотя знала, что у нее никогда не будет проблем с возвращением в холдинг, где Стас за время ее длительного отсутствия обо всем прекрасно позаботится.

В общем, долгожданное счастье в лице сына Ева обрела, но тихим и спокойным его назвать было сложно. Первые полгода сопровождались беспокойными днями и ночами из-за мучивших малыша коликов, а после недолгого затишья, с приходом весны, у него начались астматические приступы, которые повергли Еву в полный ужас.

Врачи всячески успокаивали молодую маму, уверяя, что это вполне распространенное явление, которое в большинстве случаев бесследно проходит с возрастом. Но из жизни Евы теперь бесследно испарился сон. Она боялась уснуть хоть на минуту и пропустить очередной приступ. В какой-то момент даже Стас, превзойдя себя, вызвался посидеть с сыном, чтобы жена смогла отдохнуть.

Ева довольно быстро освоила методы борьбы с этим недугом, но запланированный отъезд на лето в Испанию к родителям пришлось перенести на следующий год. И сама Ева, и новоиспеченные бабушка и дедушка были очень раздосадованы этой отсрочкой, но всем было понятно, что еще слишком рано и рискованно менять климат и уезжать далеко от надежных проверенных врачей, готовых прийти на помощь в любую минуту.

Когда Севе исполнился годик, все напасти как рукой сняло. Малыш рос серьезным, вдумчивым, послушным и, главное, абсолютно здоровым. Ева наконец выдохнула и смогла в полной мере наслаждаться общением с подрастающим сыном, прокладывая ему дорогу в большой мир и в то же время узнавая его новые грани. Любая мать знает, что в первые годы жизни ребенка каждый день – это день открытий, причем не только для ребенка, но и для нее. И когда заботы о здоровье уже не отнимают львиную долю времени и сил, можно спокойно наслаждаться достижениями малыша.

Когда чувствуешь, как внутри тебя зарождается новая жизнь, а потом видишь собственными глазами, как день за днем в маленьком человеке формируется личность; когда начинаешь испытывать чувства, о которых раньше и не подозревала, – тогда появляется возможность по-настоящему ценить жизнь и осознавать, насколько чудесен этот дар. Ева чувствовала это особенно остро.

Порой, просыпаясь среди ночи в холодном поту, она ощупывала свое тело, чтобы убедиться, что после событий двухлетней давности она все еще жива. Сейчас это казалось ей чудом, ведь долгое время она чувствовала себя приговоренной, а с появлением на свет Севы страх быть настигнутой закономерной расправой вырос в разы. Но постепенно страх отступил, только иной раз по ночам призраки прошлого тревожили ее покой.

Только три вопроса оставались открытыми. Кого благодарить за то, что она продолжает день за днем вдыхать этот удивительный мир? В честь чего безжалостный убийца пощадил ее? Может быть, кому-то удалось остановить его, и Еве просто повезло? С наступлением зимы, когда с ребенком стало в разы меньше хлопот, у Евы появилось время не только на себя, но и на размышления над подобными вопросами.

Кроме того, ее начала волновать проблема отсутствия любви в ее браке и в жизни. Воистину: человек – самое ненасытное существо, ему всегда будет мало того, что у него есть. О том благополучии, которое она имеет сейчас, Ева могла только мечтать пару лет назад, когда она загибалась от безысходности в номере дешевого мотеля. Разумеется, со временем она вытащила бы себя из этого состояния и вернулась бы к нормальной жизни, но Стас значительно ускорил этот процесс. Только вот стоит ли благодарить его за этот широкий жест? Ведь он получил согласие Евы на брак, когда ее состояние вполне можно было назвать невменяемым.

Ответ на этот вопрос тихо посапывал в уютной кроватке под боком у Евы. Живое доказательство того, что ребенок от нелюбимого мужчины тоже может олицетворять собой счастье в чистом виде. Если раньше Ева тревожилась по этому поводу, то теперь понимала, что любовь к мужчине и любовь к собственному ребенку – вещи несравнимые.

Думая об этом, она всегда успокаивалась. На какое-то время.

Глава 19

Предстоящая разлука с мужем ничуть не печалила Еву. Расстояние не отдалит их друг от друга еще больше, чем сейчас. Даже сидя вместе в одной гостиной, когда Стас успевал прийти с работы до того, как Ева ложилась спать, они существовали как будто на разных планетах: Стас – в газете или теленовостях, Ева – в интернете, книге или домашних хлопотах. В постели они были еще дальше друг от друга, поскольку Ева чаще всего спала в комнате сына.

«А как должно быть? – задумывалась Ева. – Разве в семейной жизни бывает по-другому?» – «Конечно, бывает!» – отвечал ей внутренний голос, доставая из глубин ее памяти фрагменты отношений, которые она всеми силами пыталась забыть. Ванна, наполненная лепестками роз, вечера на балконе при тусклом свете ароматных свечей, два переплетенных тела на мягком диване, максимально близкие друг к другу в процессе поглощения ужина из одной тарелки на двоих – все это было, точно было в ее жизни! Телевизору, газетам, интернету – ничему этому не было места в идиллии двух тел, двух сердец. Это не было семейной жизнью, но с этим мужчиной и не могло бы быть по-другому – со штампом или без, с кольцом или без него.

И это все иллюзия, потому что мужчина этот не человек. Он монстр.

Там, куда они с Севой сейчас собираются, ей будет проще справиться как с нежелательными воспоминаниями, так и с хандрой по поводу не сложившегося семейного счастья. Европейские пляжи, теплое море, испанское солнце – теперь, когда сыну почти два года, они наконец могут со спокойной душой отправиться на все лето в гости к ее родителям в красивое место на побережье.

Провожая Еву и сына в аэропорту, Стас пообещал прилетать на выходные раз в две недели. Ева равнодушно кивнула, подставила щеку для поцелуя и принялась с нетерпением ждать, когда Стас распрощается с Севой.

Приняв сына из рук мужа, Ева надвинула на глаза солнцезащитные очки и поспешила в сторону стоек паспортного контроля, толкая перед собой коляску. Ее саму тоже подталкивала какая-то невидимая сила – прочь из этого города, из этой страны! Ничто ее здесь не держит! Только вперед, не оглядываясь!

И она действительно ни разу не оглянулась. Поняла это, только когда Стас уже пропал из ее поля зрения, и почувствовала легкий укол совести. Совсем зыбкий, мимолетный. Все ее существо чувствовало, что впереди ждет нечто важное – избавление, решение, ответы на многие вопросы. Ева не очень понимала, когда и каким образом ее настигнет озарение, но, вероятно, ему поспособствует смена обстановки, климата и пребывание среди близких и безусловно любящих ее людей.

Конечно, через три месяца все вернется на круги своя, но, возможно, она, отдохнув душой и телом, станет другой. Может, она найдет способ вдохнуть жизнь в отношения с мужем, может, соберется с силами для разговора с Ниной. Но впереди определенно маячат перемены, она это чувствует.

Когда лето уже подходило к концу, Ева могла припомнить два случая, которые на какое-то время выбили ее из колеи.

Первое видение, как назвала это явление Ева, настигло ее в первые две недели пребывания в Испании. Пока еще не наступила нещадная жара, было решено поселиться в барселонской квартире родителей. За пару дней до отъезда на виллу Ева забрела на крупный овощной рынок. Осмотрев основные достопримечательности, бездумно гуляя по городу, она решила, что не помешало бы купить к ужину свежих овощей и вкусных фруктов, которые можно будет прихватить завтра с собой на прогулку.

Сливаясь с рыночной толпой, Ева чувствовала себя частью большого инородного организма. Но ей нравилось быть другой, вне привычной среды, вне зоны комфорта. Отчасти это в ее планы на лето и входило – стать другой, переродиться для новой жизни. Вряд ли кто-нибудь из знакомых и коллег смог бы сейчас узнать в девушке с небрежной косой, перекинутой через плечо, в длинной воздушной юбке, белом топе, с шелковым платком, прикрывающим голые плечи, и в сандалиях на босу ногу московскую штучку Еву Власову. И не надо. Той высокомерной, несколько циничной особы больше нет. Она другая, и ценности у нее другие. А почему бы не остаться пожить тут годик-другой, чтобы уже наверняка переродиться? Улыбаясь собственным шальным идеям, Ева разглядывала сочные ароматные овощи, постепенно наполняя свою плетеную сумку.

В какой-то момент, случайно подняв взгляд, Ева перестала улыбаться. Теперь ее лицо выражало неподдельную тревогу.

– Que pasa, chiquita? – донесся до нее голос участливого торговца.

– Todo bien. Gracias.

Ева оставила сумку на прилавке и ринулась туда, где ее взгляд только что уловил знакомый силуэт. Вдогонку своему миражу, который стремительно удалялся, растворяясь в рыночной толпе.

Знакомая спина, походка, русые, слегка вьющиеся волосы, выбивающиеся из-под бейсболки. Она не видела его лица, понимала, что это просто сходство типажей, что это не может быть он. Адам сейчас в России, возможно, на родине в Чечне, проворачивает очередной смертоносный план, если он вообще еще жив. Но все равно Ева, как завороженная, следовала за мужчиной, так похожим на ее ночной кошмар, так похожим на Адама. Она пыталась умерить сердцебиение. Это не он, просто очень выделяется на фоне суетливых низкорослых местных жителей.

Теряя силуэт из виду, Ева ускорила шаг и перешла бы на бег, если бы край ее юбки не зацепился за деревянный поддон с фруктами, стоящий на углу одного из прилавков. Ящик упал, и под ноги ей посыпались разноцветные плоды. Она замерла в оцепенении, народ вокруг всполошился, некоторые кинулись подбирать фрукты. Ева тоже попыталась наклониться, чтобы помочь, но тут из-за прилавка выбежал продавец, изливая на Еву шквал непонятных ругательств и размахивая пухлыми короткими руками. Ева попятилась и убежала подальше от очага конфликта.

Спустя несколько секунд, посчитав, что инцидент исчерпан, беглянка остановилась и с досадой огляделась. Его нигде не было. Мираж рассеялся, как будто никогда и не появлялся. Еще с полчаса Ева побродила по рынку, вглядываясь в толпу, не в силах объяснить сама себе, зачем ей понадобилось снова увидеть этого человека.

Домой Ева вернулась уставшая, разбитая и без продуктов. Она так и не нашла место, где оставила свою сумку. Да особо и не искала. Она искала другое и очень ругала себя за это. Вместо того чтобы исцелиться, она начала сходить с ума, гоняться за призраками! Зачем ей понадобился незнакомый человек, похожий на Адама, она не могла взять в толк.

Но наваждение было недолгим. Спустя два дня Ева уже сама над собой мысленно посмеивалась, вспоминая этот эпизод, и радовалась, что с ее психикой все в порядке.

Вскоре семья переехала на виллу с отдельным выходом на пляж, и там начался настоящий отдых. Бабушка и дедушка обожали внука и уделяли ему практически все свое время. Ева много читала, гуляла, но также стремилась больше времени проводить с родителями. Стас приезжал, как обещал, и такие выходные были насыщеннее остальных дней, которые, так или иначе, походили один на другой. Всей семьей они ездили в парки развлечений и аттракционов, обедали и ужинали в ресторанах.

Но один вечер запомнился Еве по другой причине. Это был будний день, и они вдвоем с Севой гуляли в парке. Снова вспышка в толпе, знакомая широкая спина (почему он всегда повернут к ней спиной?). Ева осознала, что думает в этот момент не про реального человека, а про мираж, и снова испугалась, что сходит с ума. Но видение не рассеивалось. В этот раз она не бросилась за ним, но замерла на месте в ожидании, что, возможно, он обернется или хотя бы повернется в профиль. Затылок прикрывала бейсболка, уже другого цвета.

Вот он подходит к уличному ларьку и собирается что-то купить. Поворачивается боком, но наклоняет голову вниз, извлекая мелочь из кармана джинсов. Лицо прикрывает глубоко надвинутый на лоб козырек, но на секунду Еве кажется, что из-под него показывается знакомый подбородок с густой щетиной. Ева вспомнила, что Адам очень любит бейсболки, у него они есть практически всех цветов. Сейчас он поднимет голову, чтобы рассчитаться с продавцом, и она наконец-то увидит лицо человека, так похожего на Адама. Вот сейчас…

– Мама! – Сева дернул ее за шорты.

Маленький пальчик указал на леденец, выпавший у него изо рта на асфальт. Ева судорожно закопошилась в сумочке, извлекла другую конфету, развернула и протянула сыну. Когда она подняла взгляд, у ларька уже никого не было.

Ева взяла себя в руки и потянула Севу в другую сторону от видения. При сыне она не позволит себе потерять рассудок и гоняться за призраком по всему парку, как двумя месяцами раньше на рынке в Барселоне!

Глава 20

До конца августа и возвращения в осеннюю Москву оставалось несколько дней. Ева была довольна каждым моментом, проведенным на солнечном побережье. Она по-настоящему отдохнула впервые после свадебного путешествия, насладилась общением с родителями, загорела и, как отметили все окружающие, включая Стаса, посвежела и похорошела. Как будто отпечаток пережитого потрясения совершенно испарился.

Между тем легкое разочарование не покидало Еву. Вроде бы все хорошо, но ничего особенного не произошло. Через несколько дней летняя сказка закончится и вернется привычная жизнь. Ева начала подумывать о выходе на работу, ведь скоро Севу можно будет пристроить в садик. Но это не то. Ева чувствовала себя обманутой собственным предчувствием, которое сопровождало ее всю дорогу к долгожданному отдыху.

Но смирение стало для нее столь привычным состоянием, что она не расстраивалась, а просто продолжала наслаждаться последними деньками на побережье. Она жадно вдыхала морской воздух и подставляла лицо ласковым лучам заходящего солнца, прогуливаясь по пляжу. Сева пытался обуздать миниатюрного воздушного змея, ее мама шла рядом и что-то неспешно рассказывала.

В какой-то момент Ева перестала слушать, потому что рано или поздно все мамины разговоры сводились к тому, какой замечательный муж достался ее дочери. Ева так ни разу и не попыталась поделиться с ней своими сомнениями. Слишком глубоко в ней гнездился источник ее неудовлетворенности браком. Проще всего было бы сказать, что нет любви, но тогда пришлось бы рассказывать, по какой причине Ева оказалась в том состоянии, в котором ей стало все равно, за кого выходить замуж и с кем создавать семью. Ее родителям хватило потрясения от того, что когда-то она рассталась с их обожаемым Стасом на все лето, и они были убеждены, что в этом заключалась самая большая ошибка в жизни их дочери.

Когда-нибудь Еве придется расстроить их еще раз, но пока об этом речи не идет, поэтому она попыталась сменить тему:

– По возвращении нам предстоит определиться с детским садом. Стас настаивает на частном, а мне кажется…

Она замолчала на полуслове. Кошмар, ранее казавшийся лишь видением, все-таки материализовался окончательно. Надежда, что ей все это показалось, и опасение, что она сходит с ума, рассыпались вдрызг. Это был он, из плоти и крови, и он шел ей навстречу – непривычно загорелый, со слегка выгоревшими на солнце волосами, но в привычном спортивном костюме, на этот раз бордового цвета.

Ей захотелось бежать что есть мочи, но было уже поздно, поэтому, беспомощно оглядевшись, она собрала всю волю в кулак и ровным голосом попросила маму увести Севу домой.

Приблизившись к ней, Адам заговорил:

– Значит, мне не показалось…

Ее колени дрожали, казалось, она вот-вот упадет, услышав этот голос вновь.

Рука убийцы потянулась к ее щеке.

– Ты стала еще красивее и даже как будто моложе.

Женщина сделала над собой усилие и немного отпрянула назад. Нервно оглянулась, чтобы убедиться, что мама с Севой удалились на безопасное расстояние. Конечно, он с ними ничего сейчас не сделает, хоть пляж практически пуст. Да это и не его специализация. Он орудует там, где толпа, ему нужно большое скопление людей. И делает он это чужими руками, тем самым утяжеляя и очерняя свою душу неизгладимым грехом.

Она отводит глаза. Потому что не может смотреть на него, не может смотреть в его глаза, не испытывая…

Боже! Она любит чудовище! Разве такое возможно? Кто она после этого? Грешница, падшая, искушенная самым злым змием – самим дьяволом!

Ева не выдерживает, поднимает глаза, пытаясь найти опровержение своим страшным догадкам, но встречает лишь безоговорочное подтверждение: она точно его любит.

Снедаемая ощущением собственного ничтожества и малодушия, она чувствует, как ноги все-таки превращаются в вату и подкашиваются. Колени падают на еще не до конца остывший песок. Адам смотрит на нее испуганно и выглядит растерянным, но когда из ее глаз просачиваются первые слезы, опускается рядом на колени и крепко обнимает ее.

Ева вяло высвободилась из его объятий, с ужасом отметив, что делает это с неохотой – еще не надышалась родным запахом. Как будто желая поскорее закрыться от окружающего мира и ужасного осознания, она обхватила голые колени руками и опустила голову. Слегка вьющиеся волосы упали на лицо.

Адам сел рядом на песок.

– Понимаю тебя, – сказал он. – Это непросто, спустя столько лет… С учетом того, что мы даже не попрощались по-человечески…

– Ты сбежал. Сбежал из страны, побоявшись разоблачения. Но я тебя так и не сдала. Вернее, не успела. Откуда ты знал, что я тебя не сдам? Или ты был уже далеко на тот момент?

Ева наконец выплеснула на него все вопросы, которые задавала долгими бессонными ночами в безответную темноту. Она все еще не верила, что рядом с ней на песке сидел настоящий, живой Адам. Но вопрос, почему он не убил ее, казался сейчас важнее, чем то, как он тут оказался.

– Ты о чем? – Слегка коснувшись ее подбородка, он повернул к себе ее заплаканное лицо.

– Это ведь случайная встреча, Адам? – Ева с трудом выдавила из себя его имя.

– Ты думаешь, я имею отношение к терактам?

Ева смахнула слезу и внимательно посмотрела на бывшего возлюбленного.

– Ты посмеешь отрицать?

– Конечно! – Адам выглядел ошарашенным. Теперь и его глаза повлажнели. – Как тебе могло такое в голову прийти? Ты же знаешь меня! Знаешь как никто! Безусловно, ты имела право негодовать из-за моего исчезновения, но я никак не ожидал, что ты окрестишь меня убийцей!

– Ты хочешь сказать, что именно поэтому ты меня не убил? Потому что ты не убийца и не имеешь отношения к смерти невинных людей?

Это объяснение выглядело логично, но все остальное теряло смысл. Если вдруг это действительно так.

– Почему я не убил тебя?! – Адам плакал и смеялся одновременно. – Иди сюда, дурочка. – Он обхватил Еву за плечи, прижал к себе и прошептал на ухо: – Потому что я тебя любил и потому что у меня не было повода тебя убивать. Я никого не убивал.

В ее висок впился его мокрый от слез подбородок. Ева разревелась с новой силой – от растерянности, от полного непонимания происходящего и… от радости. Потому что она уже начинала ему верить.

Но если он говорит правду, значит, должна быть настоящая причина его отсутствия. Ева вдруг испугалась, что не дождется пояснений, и вопросительно посмотрела на Адама, немного отстранившись.

– Ты ведь понимаешь, что я не могу поверить тебе на слово после всего, что передумала и пережила за эти годы?

Адам устроился напротив, не выпуская ее рук, вытер слезы рукавом и заговорил:

– Тебе не понравится кое-что из того, что я скажу. Но раз уж судьба свела нас, буду откровенен до конца. Тем более это как раз и является основной причиной того, почему я исчез из твоей жизни.

Ева нетерпеливо сжала его руку, побуждая перейти к сути. Но ей было безумно сложно сосредоточиться, чувствуя его прикосновения и глядя ему в глаза. У нее кружилась голова. Однако она хладнокровно выслушает его, а затем, проанализировав полученную информацию, примет решение, верить ему или нет. Уже сейчас, глядя на него, она понимала, что история про Адама-убийцу – это несусветный бред, немыслимым образом сгенерированный в ее голове.

– Борьбе с террором, с этой чумой, раковой опухолью нашего времени, я посвятил всю свою сознательную жизнь. Когда-то я был слишком молод, чтобы пресечь на корню это явление, хотя оно начало зарождаться именно там, где я вырос. Пик террора пришелся на время войны, и к тому моменту эта схема была уже четко налажена. Тем не менее мне удалось пресечь деятельность нескольких террористических коалиций. Но множились они быстрее, чем мне и моим сподвижникам удавалось их подавливать. Еще быстрее они пускали свои щупальца к местам назначения – к местам обитания мирных граждан. Имело смысл бросить все силы на ликвидацию очага распространения этой напасти, но за это время от рук «оперившихся птенцов», выпущенных из учебных центров, пострадало бы множество невинных людей. Пришлось добывать информацию о направлении отрядов в определенный пункт и отправляться туда для их обезвреживания. Конечно же, основной стратегической целью злоумышленников стала Москва. Туда я и перебрался много лет назад, чтобы максимально контролировать ситуацию на месте. Когда мне удалось более или менее обезопасить город, они перекинули свои отряды на другие регионы. Пришлось суетиться. Но в итоге оборона ослабла, и, как следствие, случилась трагедия во Внуково. Пришлось снова мобилизовать все свои рабочие контакты по Москве. Заказчика этого теракта удалось обезвредить.

– Но этим дело не ограничилось, – подметила Ева, подбираясь к трагедии в метро.

Адам посмотрел на нее с тревогой, выпустил ее руки и сильно сжал кулаки. Ева отнесла его напряжение на счет того, что речь коснулась события, ставшего переломным в их отношениях. Именно после него Ева навесила на Адама ярлык убийцы. Ведь по численности жертв теракт в метро значительно уступал теракту в аэропорту, о котором Адам говорил намного спокойнее.

– Я продолжал рассекречивать группировки по всей Москве. Диану я перехватил перед самым терактом, буквально приволок к себе в квартиру и запер там, потому что она проговорилась мне про вторую смертницу. Мне нужно было остановить ее, я не успел ничего больше придумать, кроме как запереть Ди у себя. Это были сумасшедшие дни, я забыл про собственный день рождения, про нашу с тобой договоренность и даже про то, что у тебя есть дубликат ключей.

Теперь напряглась и Ева. Вот он, момент истины. Именно из-за связи Адама с Ди Ева сделала решающий вывод. Оказывается, вот кем была девушка в бело-сером одеянии и с птичьим лицом. Не сестрой, не невестой и не сообщницей. Она была заложницей в квартире Адама.

И тут у Евы потемнело в глазах от нового страшного открытия.

Адам заметил перемену в ее лице и опустил глаза. Едва шевеля губами, Ева проговорила:

– Я выпустила ее.

Адам промолчал и перевел взгляд на море. Зыбкая надежда на то, что ее предположение ошибочно, исчезла, подобно гребешку волны, только что мелькнувшему на горизонте.

– И ты возненавидел меня, – констатировала Ева.

– Я не мог тогда тебе об этом сказать, но и быть с тобой после этого тоже больше не мог, – отозвался Адам, по-прежнему не глядя на нее.

– Я бы и сама не смогла быть с собой. И сейчас не знаю, как смогу.

– Ты ни в чем не виновата. Я потому и исчез, чтобы ты не начала винить себя. – Адам наконец оторвал взгляд от бесконечности и участливо посмотрел на Еву. – Но и не сказать не смог бы.

– Ты не захотел меня больше видеть. Для тебя я стала убийцей. Бестолковой, неосторожной, но убийцей. А я все это время считала убийцей тебя.

– Я никогда не считал тебя убийцей, но да, я сбежал от этой ситуации. Решил, что лучше поздно. Потому что я вообще не имел права врываться в твою жизнь. Как и в чью-либо другую со всеми своими делами. Но и быть с тобой лишь наполовину не смог бы. С самого начала мы оказались в трудной ситуации. Люди, которые противостоят мне, сильно заинтересованы в том, чтобы у меня было как можно больше слабых мест. А я стараюсь их исключать вовсе. Не считая, конечно, семьи, но тут немного проще – все они чеченцы. А вот заводить свою семью и детей – это уже непозволительная роскошь. В тот первый вечер я был не до конца честен с тобой. Я пытался донести до тебя, что со мной опасно, и не имел права допустить, чтобы ты добровольно пошла на риск. Но дал слабину.

Ева кивнула. Она и правда была готова все отдать, чтобы быть ближе к нему. Она вспомнила, как ее мучил неопределенный статус их отношений. Но сейчас ее душа ныла по другому поводу. Сегодня она узнала о своей непосредственной причастности к гибели десятков людей. Хотя до полного осознания этого чудовищного факта ей еще далеко.

Она больше не плакала, слезы высохли, но грудь словно сжимал тугой корсет из металлических прутьев. Ева взглянула на часы.

– Мне пора готовить ужин.

– Где ты живешь? Я провожу тебя, – оживился Адам.

– Прямо здесь. Вон там дом моих родителей. А ты? Как давно ты здесь? И вообще… – Ева растерялась от количества вопросов, которые до сих пор оставались без ответа.

– Мы почти соседи, – улыбнулся Адам. – Мой дом в километре отсюда. Можно дойти прямо по пляжу. – Он махнул рукой вдоль береговой линии. – Так что приглашаю тебя в гости на поздний ужин или как тебе будет удобно. Могу сегодня чуть позже за тобой заехать.

– Нет, сегодня я не смогу, – растерялась Ева.

– Завтра?

– Да, приезжай завтра в десять. Я как раз уложу Севу.

– Твой пацанчик? – подмигнул Адам.

– Да.

Ева изобразила подобие улыбки и направилась в сторону дома.

Поднявшись на крыльцо, она обернулась. Адам стоял на том же месте, провожая ее взглядом.

Глава 21

Алая кровь просачивалась из ненароком рассеченной плоти. Ева завороженно уставилась на медленно расползающуюся каплю. Странно, но она не чувствовала боли.

– Кто этот мужчина с пляжа? – донесся издалека мамин голос, выводя ее из оцепенения.

– Мы познакомились в Москве. Очень давно.

– У тебя было такое лицо, будто ты увидела покойника.

– В некотором роде. Он уходил на войну, еще когда мы были совсем молоды, и поползли слухи, что он погиб.

Ева и сама не понимала смысла вранья. Что она пытается утаить? Ах да – причастность к гибели людей!

– О господи, дочка! Что же ты стоишь? Сейчас я пластырь принесу.

Только тут Ева поняла, что по неосторожности полоснула ножом по пальцу, когда нарезала овощи для салата.

– Давай я дорежу, а то ты сейчас все запачкаешь. На вот, заклей рану. – Мама протянула Еве пластырь, аккуратно отстраняя ее от стола. – Ты такая бледная! Как ты себя чувствуешь?

– Ничего, мам, это от вида крови. Спасибо большое.

Механически поужинав и уложив ребенка спать, Ева вышла на веранду. Это было ее любимое время. Родители тоже ложились рано, и она полностью принадлежала себе в вечерние часы. За исключением тех дней, когда их навещал Стас, но такое, к счастью, случалось редко. Ева могла подолгу так сидеть, вдыхая морской воздух и наслаждаясь шумом волн. Каким бы уютным и обустроенным ни был их подмосковный коттедж, он не шел ни в какое сравнение со скромным домиком на берегу моря.

И вроде бы все как обычно – бокал винно-фруктового напитка на плетеном столике, пачка сигарет с ментолом. Но все уже не так, как вчера. Сегодня она может быть уверена, что всего в нескольких сотнях метрах от нее находится Адам. Они могли бы в данную минуту вместе пить сангрию, и она задала бы ему все интересующие ее вопросы. Но нет, не сегодня. Сегодня – время быть наедине с собой. Пережить и осмыслить недавнюю встречу и состоявшийся разговор.

Поверила ли она словам Адама? Поверила ли в случайность их встречи? Похоже, что да. По крайней мере, ей теперь совсем не страшно. Но можно ли в таком деле доверять интуиции? Все-таки речь идет не только о ее безопасности, но и о безопасности ее близких. Они все в одном доме, а Адам, которого она еще с утра считала жестоким хладнокровным убийцей, знает об их местонахождении. Но эту мысль она внушила себе сама, опираясь на, как ей казалось, неопровержимые факты.

Оказывается, пребывание смертницы в его квартире могло носить совсем другой характер. И в целом картина вырисовывалась вполне логичная. Адам закрыл ее снаружи, зная, что изнутри без ключа дверь не открывается. Таким образом, он на какое-то время обезвредил злоумышленницу. Почему Ди собиралась выпрыгнуть из окна? Вряд ли она надеялась сбежать. Шестой этаж, высокие потолки. У нее не было шансов. При самом удачном исходе она переломала бы все кости. Чему она решила предпочесть смерть? Если вернуться к версии, что Адам был организатором теракта, то таким образом она собиралась избавить себя от необходимости совершать массовое убийство против своей воли и благородно предпочла умереть в одиночку. В таком случае приход Евы стал бы счастливой случайностью. Она, спасаясь бегством из квартиры, точно не закрывала дверь. Ди могла беспрепятственно бежать, и тогда трагедии не случилось бы. Но девушка сбежала, а теракт состоялся. А значит, в этом и состояла ее цель. Покончить же с собой она собиралась от безысходности, чтобы искупить провал высокой миссии. Но Ева подарила девушке второй шанс. Миссию удалось выполнить.

Ева вспомнила, как тяжело было Адаму открыть ей глаза на эту ситуацию. Разумеется, в глубине души он всегда корил ее, хоть и понимал, что всему виной роковое стечение обстоятельств.

Ну и бесспорным, неопровержимым доказательством правдивости слов Адама является то, что он ее до сих пор не тронул. То, чего она долгое время боялась и не понимала, теперь было легко объяснимо. Он не собирался ее убивать, потому что он не убийца и не организатор терактов.

Но и она не может взвалить на себя новое чувство вины. И без того слишком долго ей пришлось нести груз ответственности за то, что она вовремя не сдала Адама. Как оказалось, безосновательно. Выложи Ева тогда Матвею свои предположения, она только ввела бы его в заблуждение и навредила бы ходу расследования. А кроме того, навредила бы Адаму, который, как теперь известно, ни в чем не виноват. Может быть, тогда ею двигала не трусость, за которую она себя неустанно потом винила, а интуиция? Она не торопилась сдавать Адама. Мнимую уверенность в его вине она приобрела только из-за того, что он пропал. Как выяснилось, пропал он по другой причине. Он хотел обезопасить ее от ужасного знания, сделать так, чтобы она никогда не почувствовала себя виноватой в том, косвенной причиной чего стала.

Нет и нет. Ее вины нет ни в чем. Она любила и всего лишь совершала отчаянные попытки быть ближе. Если и ошибалась, то не более, чем любая другая влюбленная женщина. Так сложились обстоятельства, и она никак не могла предвидеть трагедию. Ее до конца жизни будет сопровождать сожаление о том, что когда-то она приняла решение сделать сюрприз на день рождения вместо того, чтобы дождаться ужина в ресторане. С другой стороны, Ева всегда считала крайне неразумным убиваться из-за того, что невозможно исправить. Особенно сейчас, когда любое ее уныние передается ребенку и сказывается на активности в воспитании и участии в жизни сына.

Увидев сегодня Адама, она пообещала себе так или иначе положить конец своим многолетним мучениям. И сейчас ей как будто действительно становилось легче. Пока еще с осторожностью, но уже легко, она выпускала наружу давно запертое в клетку чувство. Она закрыла глаза и представила лицо Адама таким, каким увидела его сегодня. За несколько лет его черты стерлись из ее памяти, и сейчас Ева мысленно разглядывала восстановленный благодаря сегодняшней встрече образ. Как же, оказывается, приятно наслаждаться этим созерцанием вместо бесконечных попыток стереть его из памяти, мучиться от каждой всплывающей картинки из прошлого! Смакуя остатки винного напитка, Ева продолжала мысленно вглядываться в каждую деталь. Прическа немного изменилась, на подбородке появилась пара неглубоких шрамов, которых не было раньше, идеальный ряд белых зубов, глубокий взгляд, недельная щетина.

Завтра. Завтра она увидит его снова. И это согревало ей душу, как ничто за последние годы. Она так удивилась этому забытому чувству, что широко открыла глаза, чтобы убедиться, что не спит, и положила руку на грудь, где сосредоточилось нежданное тепло…

Стоп, Ева! Притормози! Куда тебя несет? Так опрометчиво, так скоро! Как будто жизнь тебя ничему не научила! Пока еще вопросов больше, чем ответов.

Ей захотелось поскорее приблизить завтрашний вечер, поэтому она торопливо затушила едва прикуренную сигарету и отправилась спать. И только одна мысль кольнула ее, едва она начала проваливаться в сон: вдруг он не приедет завтра? Нет, не может быть! Приедет, обязательно приедет!

Глава 22

За все лето не было дня дольше, чем этот. А может, и за всю жизнь. Что ж, она сама назначила свидание на вечер, ничто не мешало ей оставить Севу с родителями и встретиться с Адамом пораньше. Но он говорил про ужин, и Ева назначила время, к которому гарантированно освободится.

К заветным десяти часам вечера Еве можно было вручать медаль за терпение. А за последующие пять минут, которые она протопталась на внешнем крыльце, выходящем на дорогу, а не на море, ей можно было смело присудить кубок.

В десять ноль четыре она твердо убедила себя в том, что Адам все-таки не хочет видеть ее. Он принял такое решение много лет назад, и с чего бы ему сейчас передумать? Если он на самом деле является справедливым борцом за жизнь, она навсегда останется для него живым напоминанием об осечке, которая случилась у него по ее вине. Да и зачем ему эта встреча? Она замужем, у нее ребенок. Он ни разу не поинтересовался ее жизнью, по каким-то своим причинам уехал в другую страну. Его ничуть не потревожило, что их дороги разойдутся навсегда. Она даже немного разозлилась на него. Если бы не случайная встреча, она бы навсегда осталась со своим ложным убеждением. А горькая правда все же лучше, чем горькая ложь. Но он и не врал. Он просто тихо и без объяснений покинул ее жизнь, не представляя, что любящая женщина в такой ситуации готова вообразить что угодно.

Спустя еще минуту ее мрачным думам положил конец мягкий скрежет тормозов по нагретому асфальту – серебристый кабриолет «Мерседес» поравнялся с крыльцом.

– Сеньорита не желает прокатиться?

Ева почувствовала приятную слабость в ногах. Пытаясь справиться с легким головокружением, она села в машину и уставилась прямо перед собой, не смея взглянуть на водителя, как будто опасалась ослепнуть, увидев вживую образ, не покидавший ее мысли последние долгие сутки.

Она обожала смотреть на него, когда они были вместе, а налюбовавшись его смеющимся взглядом и открытой улыбкой и насладившись родными чертами, обнимать и целовать. Но сейчас все это было недоступно. Кто-то из них – неважно, она или он – оборвал крепкую невидимую связь, которая когда-то была между ними, и теперь они стали чужими людьми. Она – жена и мать, а он – свободный мужчина в расцвете сил, который уехал далеко-далеко от нее с явным намерением больше никогда не встречаться. Посмотреть на него сейчас – все равно что превратиться в утопающего, намеренно игнорирующего спасательный круг; в умирающего от жажды, не смеющего прикоснуться к стакану воды, стоящему перед ним.

– У меня к тебе предложение, – раздался голос, будоражащий ее сердце.

Его ладонь опустилась Еве на колено, и невидимая горячая стрела прожгла ее грудь. На секунду она зажмурилась и мысленно перенеслась в салон черного «Мерседеса», в котором они направлялись на базу отдыха почти пять лет назад. Именно тогда он прикоснулся к ней в самый первый раз. Точно так же.

– Я вижу, как ты напряжена. Я тоже волнуюсь. Но думаю, нам обоим будет проще, если мы отпустим наше темное прошлое. Раз уж судьба уготовила нам эту встречу, давай сделаем ее светлым хорошим воспоминанием. Забудем все, что мы не в силах исправить, чтобы ничто не омрачило то недолгое время, что нам выпало.

Ева бодро закивала и, собравшись с силами, посмотрела на Адама и закрепила свое согласие полуулыбкой.

– Отлично. – Адам наконец дал по газам, и волосы Евы беспорядочно закружились у лица. – Мы не знаем, сколько нам осталось, и самое неблагодарное дело – терзаться прошлым, омрачая настоящее и будущее.

Ева собрала развевающиеся волосы и с завистью посмотрела на мужчину за рулем. А ему ведь удавалось жить по этому принципу последние годы! В отличие от нее…

Ева разулась и ступила на теплый деревянный пол просторной гостиной.

– Я покажу тебе дом, но поужинаем мы на веранде. Это мое любимое место.

Адам суетился, как и положено радушному хозяину, встречающему важную гостью. Гостья же вела себя скромно, при каждом удобном случае вжималась в стену и благодарно кивала, когда хозяин распахивал перед ней дверь в очередное помещение.

– У тебя всегда был хороший вкус, – подытожила Ева.

– Спасибо. Но я здесь почти ничего не менял. Я выиграл этот дом, – рассмеялся Адам, предвкушая реакцию Евы.

Женщина округлила глаза:

– Опять?

– Пойдем-пойдем, присядешь, и я расскажу тебе.

Гостиную от веранды отделяла только большая стеклянная стена, круглосуточно открывающая потрясающий вид на море. Этот прием делал веранду очень уютной, она сохраняла ощущение домашнего тепла.

На мангале томился готовый ужин, но сперва Адам усадил Еву в большое плетеное кресло на мягкую подушку и налил вина. «Все как когда-то», – пронеслось в голове у Евы.

Затем он наполнил и свой бокал.

– Выпьем за встречу, а потом буду тебя кормить, – подмигнул ей Адам.

Ева не уставала поражаться тому, как умело он справляется с ролью «как ни в чем не бывало». Она же чувствовала себя оглушенной рыбешкой, плывущей по течению и не понимающей, что происходит. Но внешне Ева держалась спокойно и равнодушно.

– Так ты выиграл этот дом, как магазин в свое время?

– Да. Иногда я отвожу душу таким образом, и мне всегда везет. Просто этим нельзя злоупотреблять. Удача не любит жадных и ненасытных. А мои трофеи притягивают тебя, как магниты. – Он снова развеселился.

Ева иронично усмехнулась, но возразить было нечего.

– И поэтому ты переехал сюда?

– В общем, да. Я воспринял это как знак. У меня была возможность приобрести жилье в любой стране мира, но я не собирался покидать Россию и раздумывал, где бы осесть – на родине, в Москве или где-то еще. Я почти отошел от дел на тот момент. Сделав все, что от меня зависело, для обеспечения более или менее спокойной и безопасной обстановки, я решил заняться бизнесом, а для этого нужно было подтянуть свои активы. Пока я раздумывал, к активам прибавился этот чудный дом. Решение пришло моментально. Я приехал сюда, и это место быстрее, чем любое другое, затянуло накопившиеся душевные раны. А спустя несколько недель встретил тут одного земляка, который натолкнул меня на мысль заняться недвижимостью. Бизнес пошел хорошо, уже спустя год пребывания в Испании, я купил квартиру в Барселоне.

– У нас тоже есть квартира в Барселоне, – улыбнулась Ева. – Точнее, у родителей.

– Ты говорила, что они живут в Европе, но я и подумать не мог, что это как-то поспособствует нашей встрече.

– Да, удивительно. Но если бы не эта встреча, я бы продолжала бесконечно заблуждаться на твой счет.

На секунду Адам помрачнел. Отставив бокал, он присел на корточки перед Евой и внимательно посмотрел на нее.

– Я виноват перед тобой. Но это как раз то, чего не изменить.

Еве очень хотелось спросить, была ли вероятность, что он когда-нибудь надумал бы объясниться с ней, но сдержалась. Очевидно, Адам не любит разговоры в стиле «а если бы…» или «как же жаль, что…». Да, они и впрямь бессмысленны. Но один вопрос в таких ситуациях всегда остается открытым: сделал ли человек выводы? Глядя на Адама, Ева не могла понять, но и спросить напрямую не решалась.

– Хорошо, но я надеюсь…

– Я надеюсь, ты голодна? – бесцеремонно, в несвойственной ему манере перебил ее Адам.

– Я ничего сегодня не ела, – честно призналась Ева.

«И вряд ли смогу», – добавила она про себя.

Адам встал, открыл мангал и снял с одной решетки ароматное рыбное филе, добавил с другой решетки овощей и поставил блюдо перед гостьей.

– Надеюсь, тебе понравится.

За неторопливым ужином бывшие возлюбленные нашли много незапретных тем, которые можно было обсудить. Адам рассказывал о жизни и бизнесе в Испании, Ева много говорила о сыне. К концу вечера у нее появилось ощущение, что она встретилась со старым приятелем, причем не очень близким, просто чтобы потрещать. Еще вчера, когда оба были застигнуты врасплох неожиданной встречей, они казались более искренними и открытыми. Сейчас же, взяв себя в руки, они неукоснительно следовали правилу установленного Адамом табу на разговоры о прошлом и держались довольно отстраненно.

Однако Ева не могла не поинтересоваться одним насущным вопросом.

– Ты сказал, что уладил все дела перед отъездом. Означает ли это, что террористическая угроза миновала?

– Утверждать этого нельзя. Миновала угроза с определенной стороны, но когда и где она зародится вновь, с уверенностью никто не скажет. Разумеется, я не отпустил ситуацию, оставил в Москве перед отъездом надежных людей. Честно говоря, я не ожидал, что уеду надолго, но этому поспособствовала спокойная обстановка. Все должно быть чисто еще какое-то время. Но меня не покидает ощущение, что я гоняюсь за собственной тенью и что мое пребывание здесь – не что иное, как затянувшаяся передышка перед очередной схваткой. Дай бог, чтобы я ошибался.

Адам глубоко задумался, а затем поспешил снова перевести разговор на отвлеченную тему.

Довольно скоро посредственные беседы надоели Еве, начали ее раздражать. Ей не нужен Адам-приятель. Может быть, когда-нибудь это и будет возможно, но сейчас воспоминания о пережитом еще слишком свежи. Это на нем раны, в том числе и душевные, заживают как на собаке. А в ее хрупком сознании этот вечер может пустить корни мучительных воспоминаний.

Ева демонстративно посмотрела на часы.

– Мне, пожалуй, пора. Спасибо, ужин был вкусным.

На лице Адама мелькнула тень разочарования. Может быть, он тоже остался неудовлетворен официозом, который сам же и развел. Но препятствовать не стал.

Ева поднялась из-за стола с неприятным чувством, как будто приглашение Адама было всего лишь необходимой формальностью, а не данью всепоглощающей любви двух сердец, которая хоть и осталась в прошлом, но так и не пришла к логическому завершению. Как будто именно так и никак иначе Адам принял бы у себя в гостях любого старого знакомого, которого случайно встретил вдали от родной земли. У нее не было сомнений, что это их последняя встреча. Что именно вот так, за уютным ужином на берегу Средиземного моря, их истории был положен конец.

Дабы почтить это событие минутой молчания, Ева облокотилась на перила и устремила взгляд вдаль поверх темной морской глади. Адам встал рядом.

– Раньше я всегда тосковал по горам. А теперь не представляю жизни без воды. Если бы ты знала, сколько тяжких дум сглаживает шум волн и выдувает соленый ветер.

– Хотелось бы и мне ощутить это на себе по возвращении домой.

– У тебя есть сын, а это новая жизнь, которую ты сама же произвела на свет. Дети – лучший способ регенерации души.

– Не спорю, – со смирением согласилась Ева.

– Приходи завтра.

Ева посмотрела на него с удивлением. А как же поминки, которые она тут мысленно устроила? Он хочет увидеть ее снова? Это не конец?

– Могу заехать за тобой днем. Бери пацана, и я покажу вам места, которые вы точно еще не видели.

Он принялся расписывать прекрасные перспективы завтрашнего дня, как будто боясь получить отказ, но Ева его прервала.

– Адам, я не смогу… – что-то внутри у нее оборвалось, но пришлось продолжить: – Завтра приедет муж на выходные, а в понедельник мы улетаем.

– Понятно, – скрывая разочарование, спокойно ответил Адам. – Кстати, ты ничего не рассказала мне про мужа.

– Я вышла за Стаса. За того, с кем мы собирались пожениться, пока я не встретила тебя.

Адам удовлетворенно кивнул, словно одобряя этот факт.

– Я всегда волновался, что разрушил твою жизнь. Рад, что в итоге все встало на свои…

– Адам, – на этот раз Ева прервала его, и волна возмущения чуть было не накрыла ее с головой. – Отвези меня домой. Уже поздно.

Ева поразилась ограниченности мышления своего собеседника. Неужели он и впрямь думает, что просто вклинился в ее жизнь на пару месяцев, а потом незаметно ушел, не оставив следов, а она спокойно пошла дальше своей намеченной дорогой? Кто он такой, чтобы судить о том, сложилась ее жизнь или нет?

– Может быть, прогуляемся по пляжу? Это займет всего на десять минут больше.

Скорее всего, Адам заметил, что задел Еву, и, наверное, хотел как-то сгладить последние минуты их общения. А может, просто хотел его продлить, хотя бы ненадолго.

– Хорошо, – смягчилась женщина.

– Я прихвачу плед, вдруг ветер…

– Не стоит, я так дойду, – отрезала Ева.

И задумалась. Плед, пляж, ночь… Навевает романтику. Но это уже не про них. Совсем не про них. Нет, он просто накинул бы ей на плечи этот несчастный плед и ничего более. А если бы его тянуло к ней, ему не понадобился бы предлог.

Так, строя мучительные догадки, Ева торопливо ступала босиком по остывшему песку. Она не хотела думать о том, что невольно пресекла попытку Адама устроить по-настоящему романтический вечер и сблизиться с ней. Нет, вряд ли он намекнул бы на что-то подобное. Когда-то он не одобрил ее уход от жениха, так что пособником в предательстве мужа он точно не будет. Но Ева не станет его переубеждать, несмотря на то что ее замужество – сплошной фарс и недоразумение. К тому же сегодня Адам дал понять, что сближение в его планы не входит и что, скорее всего, вместе с неприятными воспоминаниями морские ветра выдули из его головы и остатки былых чувств к ней.

Правда, теперь, когда они почти пришли, он выглядел растерянным. Ева молчала и многозначительно поглядывала в сторону дома. Может быть, он и не хочет прощаться, но не смеет задерживать ее. А ей гордость не позволяет намекнуть ему, что она и сейчас, после всего пережитого, готова ради него снова отказаться от человека, который стал ей мужем, пожертвовать целостностью своей семьи, лишь бы снова быть с ним.

Почему судьба так жестока? Почему он пропал тогда, не объяснившись? Ведь все могло бы сложиться иначе! Переживи они вместе тяготы тех лет – сейчас им ничто не помешало бы быть вместе!

– Прощай, Адам.

Ева выждала достаточно времени, прежде чем попрощаться первой. Даже больше, чем положено.

И даже при тусклом свете она заметила, как стоящий напротив нее мужчина побледнел.

– Это уж как судьбе будет угодно, Ева! Если что, ты знаешь, где меня найти. Я всегда тебе рад.

Он уверенно подошел к ней, чмокнул в щеку, затем развернулся и пошел прочь.

Ева стояла как вкопанная, провожая взглядом его удаляющуюся спину. Это было не просто прощание или точка в отношениях. Она потеряла его во второй раз. А больно было, почти как в первый.

Глава 23

Воскресный вечер подходил к концу, а вместе с ним и трехмесячные каникулы в Испании. Завтра Ева с сыном сядут в самолет и надолго покинут солнечное побережье. Стас, который, как и намеревался, провел последние выходные лета с семьей на вилле, улетал более ранним рейсом. Билеты на самолет, которым улетали Ева с Севой, оказались давно раскуплены.

Но пока еще у всех оставалось достаточно времени для неторопливого прощального ужина. У Евы вторые сутки не было ни аппетита, ни настроения. Стас списал ее апатию на нежелание покидать домик у моря и возвращаться в сулящую скорые холода Москву. Ева же была благодарна мужу за то, что он самостоятельно придумал оправдание ее состоянию.

Ужинали на веранде. Наскоро перекусив, Ева пересела за коктейльный столик с бокалом вина. Никто не обратил на это внимание. Стас всегда находил, чем развлечь Евиных родителей. Он что-то самозабвенно рассказывал, а мама с папой с нескрываемым восхищением внимали его словам. Стас и родители Евы были идеальным тандемом, ее муж так упивался общением с ними, что едва отвлекался на жену, которую давно не видел.

В этом вальяжно раскинувшемся в кресле человеке в белом льняном костюме Ева увидела все свое будущее – такое же однотонное, идеальное, до боли скучное. Она – не любимая женщина, она – трофей и символ, и рискует остаться им на всю жизнь, если прямо сейчас ничего не предпримет. Она всегда знала, что со Стасом все будет энциклопедически ровно, и, соглашаясь выйти за него, понимала, что хоронит себя заживо. Тогда это было естественно для ее внутреннего состояния, но теперь в ней снова трепещет чувство – такое приятное, немного подзабытое.

Возможно, человек заставляющий сердце Евы неровно биться, больше никогда не будет так близко, как в этот вечер. А она проводит его в полном одиночестве, несмотря на компанию близких людей рядом. Парадоксально. Но если бы Адам знал, каково ей в таком замужестве, разве он позволил бы себе ее отпустить? Его моральные принципы высоки, но он не сноб. Если бы Ева откровенно рассказала о своем браке, возможно, он не упустил бы возможность удержать ее. Но она промолчала, ничего не сказала, не подала ему знак. И все из-за гордости. Как будто это высокомерное чувство когда-то помогло кому-то стать счастливым.

Невидимый моторчик внутри набирал обороты. Почему нет? Какого черта? Если не сейчас, то когда? Если не я, то кто? Ева опрокинула в себя остатки содержимого бокала, решительно встала и поставила его на столик. Затем аккуратно подошла к мужу, слегка коснулась его плеча и сообщила, что собирается прогуляться по пляжу. Стас кивнул, даже не взглянув на жену.

Когда Ева ступила на песок, накал внутри нее разогрелся до предела, и продукты сгорания толкали ее хрупкое тело вперед. Она перешла на быстрый шаг, а потом и на бег, стремясь поскорее сократить пока еще небольшое расстояние до любимого человека.

Гордость? Ерунда, пошлость. Обида? Она всегда ждала его, заранее простив.

Расстояние в километр Ева преодолела, почти не запыхавшись. Вот уже показалась его залитая приглушенным светом веранда – он дома! Не сбавляя скорости, Ева неслась на свет, подобно мотыльку, готовая сгореть в сладкой истоме. Выросший в нескольких метрах от нее силуэт заставил ее резко остановиться. Она и не заметила, что Адам, оказывается, сидит на пляже перед своим домом, и, увидев ее, поднялся ей навстречу.

Ева приблизилась, остановилась. Адам смотрел на нее восторженно, и она широко улыбнулась ему в ответ. Не говоря ни слова, девушка одним движением скинула с себя легкое платье и побежала в сторону моря, бросив на ходу:

– Купаться!

Недолго думая, Адам стянул с себя одежду и рванул за ней.

В воде их тела переплелись. Это долгожданное воссоединение было подобно вспышке, землетрясению, извержению вулкана.

– Я тебя люблю! Я очень тебя люблю! Я безумно тебя люблю!

Ева задыхалась от обладания им, от счастья слиться с самым желанным, с мужчиной, с которым давно распрощалась окончательно и бесповоротно. Это все равно что похоронить любимого человека, оплакать его со всей горечью и вдруг волшебным образом получить шанс насладиться им вновь.

– Мы не должны больше расставаться, – сказал Адам. – Я не позволю себе потерять тебя во второй раз.

Ева удовлетворенно зажмурилась от осознания, что Адам чувствует сейчас то же самое, что и она. Впервые в жизни оргазмическая волна зародилась у нее не внизу живота, а, вопреки физиологии, где-то в области груди. Это было счастье, с фанфарами вырывающееся наружу.

Сидя на песке, Ева задумчиво ковыряла палочкой догорающие угли. Импровизированный костер из сухих щепок затухал, а их свидание подходило к концу. На смену эйфории пришло чувство тревоги. Всего в километре от этого райского места на пляже, где любимый человек сидел напротив, не сводя с нее глаз, находились ее муж и сын, и игнорировать этот факт она не могла.

– Мне пора.

Ева встала и начала отряхиваться от песка. Адам поднялся вслед за ней.

– Я тебя не отпущу, – уверенно заявил он.

Ева грустно улыбнулась.

– Мы не можем себе этого позволить.

– Мы можем себе это позволить. – Для убедительности Адам взял ее ладони в свои и сильно сжал. – Пока мы дышим, пока чувствуем прикосновения друг друга. Жизнь одна, и никогда не поздно ее изменить, кроме момента последнего вздоха. Но нам до него далеко.

– Мне страшно. Однажды я рискнула, и ничего хорошего не вышло.

Ева опустила голову, не в силах выдерживать взгляд Адама и не в силах больше отказываться от счастья, которое теперь стало так доступно и недостижимо одновременно.

Адам аккуратно поднял ее подбородок.

– Ты смелая девочка. Ты меня этим и покорила уже в самый первый день.

– Но я уже не та.

– На этот раз все будет по-другому. Больше не будет никакой недосказанности. Я осознаю, как мучил тебя. Я буду другим. Останься!

– О чем ты говоришь? У меня виза заканчивается на днях!

– Когда ты приедешь снова?

– Может быть, на Рождество. Может, на следующее лето.

– Так не пойдет, малыш. Подумай хорошо. Мы не знаем, сколько нам отпущено. Дорога каждая минута, проведенная вместе. Где та отчаянная девчонка, которую я знаю и люблю много лет?

Еву кольнула обида.

– Ты до сих пор не понял, сколь высока была плата за мой отчаянный поступок? Сколько я пережила, сколько передумала после твоего исчезновения? В конце концов, к чему привело наше общение…

Ева замолчала, потому что Адам сильно прижал ее к груди. Очевидно, для него эта тема тоже болезненна. А Ева нарушила их договоренность.

Спустя минуту она медленно отстранилась.

– Мне пора. Не нужно провожать меня – муж может пойти навстречу.

– Ева, подумай! – кинул Адам вслед медленно растворяющейся в темноте фигурке в белом платье.

Ева утирала слезы, которые сдерживала до последнего. Она злилась на себя за неспособность рискнуть во второй раз, злилась на Адама за то, что он не сумел ее убедить. Кроме общих философских фраз, она ничего не услышала. Как он примет ее сына, в какой стране они будут жить, будет ли хватать средств? И вообще, чего он хочет? Женится ли он на ней? В состоянии ли будет создать настоящую семью?

Нынешнюю Еву волновали эти вопросы, потому что теперь она несла ответственность не только за себя. Стас волновал ее в меньшей степени, подсознательно она всегда знала, что рано или поздно уйдет от него, и чем живее она становилась, тем сильнее в ней крепла эта уверенность. Со временем она стала допускать мысль, что рано или поздно ей представится шанс встретить другого мужчину и полюбить вновь. Но она не ожидала, что случится это столь скоро, и этим мужчиной снова окажется Адам.

Что же останавливает ее? Сумасшедшая любовь, сметающая все на своем пути? Сумеет ли она и сейчас взять верх над здравым смыслом?

Глава 24

И все-таки она сумела. Это стоило Еве очередной бессонной ночи, но с кровати женщина поднялась полная решимости изменить свою жизнь сегодня же.

Стас покинул виллу на рассвете – у него был утренний рейс в Москву. А у Евы с сыном еще оставалось время почти до полудня. Покидав последние вещи в чемоданы и наскоро разделавшись с завтраком, Ева попросила у мамы ключи от ее автомобиля. Так будет намного быстрее, чем пешком через пляж.

До отъезда в аэропорт оставался час, а дорога на машине до дома Адама займет не больше пяти минут. Ей необходимо посмотреть ему в глаза в последний раз, прежде чем принять решение, которое созревало в ее голове всю долгую ночь.

Она стучалась в закрытую дверь, как когда-то давно атаковала номер гостиницы на берегу Оки. Но на этот раз Адама не оказалось дома. Куда его понесло с утра пораньше? Она набрала оставленный им номер, но абонент оказался недоступен.

После очередной тщетной попытки достучаться до хозяина Ева в отчаянии отвернулась от двери, обиженно стукнула по ней каблуком и, прислонившись, медленно сползла вниз. Так ей и надо – за ее неуместную нерешительность, за бестолковые метания. Можно было вчера спокойно объясниться и обо всем договориться. Но раз уж у нее не хватило духу, она обязана исправить ситуацию сейчас же!

Время нещадно неслось вперед. Надо вернуться домой и каким-то образом отложить отъезд. Она не уедет, не поговорив с ним. Адам – не случайный прохожий в ее жизни. Другого такого не было и не будет.

– Ева, такси приехало, где тебя носит? – взволнованно проговорила мама, встречая ненадолго отлучавшуюся дочь.

Ева с ужасом посмотрела на чемоданы, стоящие на крыльце, подхватила на руки маленького Всеволода, устроившегося рядом в ожидании отъезда, и безапелляционно сообщила:

– Я никуда не еду.

– Евуся, что случилось? Тебя Стас ждет! – удивилась мама.

– К черту его.

Ева судорожно начала закатывать чемоданы обратно в дом. Мама отчаянно всплеснула руками. Папа продолжал спокойно курить в стороне, с интересом наблюдая за дочерью.

– Папа, отпусти таксиста, – кинула ему Ева.

Отец затушил сигарету, подошел к взволнованной дочери и принял из ее рук внука.

– Дочка, расскажи нам, что случилось, – вкрадчиво попросил он. – Тогда я сразу же отправлю этого несчастного таксиста.

Ева походила на загнанного зверя. Три пары глаз были устремлены на нее во вполне оправданном ожидании объяснений, а она не представляла, с чего начать.

В этот момент в кармане загудел мобильный.

– Адам!

– Ты звонила. Извини, батарейка села…

– Адам, я не застала тебя дома, а у меня самолет через два часа, такси уже приехало, – сумбурной скороговоркой залепетала Ева. – Я сейчас отпущу его и приеду к тебе. Нам надо поговорить… Я не хочу никуда уезжать.

– Ева, милая, я на другом конце города сейчас. Успокойся и езжай в аэропорт. Я закончу кое-какие дела и прилечу в Москву через неделю, максимум через две. Твоя виза заканчивается, и я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

– Ты уверен, что прилетишь? – громко уточнила Ева, ничуть не стесняясь присутствия родителей.

– Как никогда и ни в чем.

– Хорошо. Люблю тебя.

Ева сунула телефон обратно в джинсы. Родители молча смотрели на нее. Мать смотрела взволнованно и со страхом, отец спокойно кивал, поджав губы.

– Папочка, я знала, что ты поймешь! – бросилась Ева к нему на шею и расцеловала в обе щеки. – Теперь я буду счастлива, обещаю!

– Это главное. – Отец прижал ее к груди.

Затем Ева чмокнула маму и поспешила вернуть багаж на улицу, после чего помахала таксисту, заявляя о готовности ехать.

Ева почти по пояс высунулась из окошка отъезжающего такси, посылая родителям прощальные воздушные поцелуи. Мама была по-прежнему растеряна и в недоумении покачивала головой, а отец, помахав дочери, достал из пачки очередную сигарету, закурил, выпустил густое облако дыма и, глядя вслед отъезжающей машине, философски подытожил:

– Адам и Ева…

Получив молчаливое благословение отца, Ева окончательно утвердилась в своем решении. Не дожидаясь возвращения Адама из Испании, она подала на развод.

Стас воспринял эту новость довольно сдержанно, хотя и не скрывал, что зол на строптивую жену.

– Мне следовало предвидеть, что твоя взбалмошность неискоренима. Если ты предала единожды, значит, способна сделать это снова. Но я больше не буду возвращать тебя, как бы плохо тебе ни было, когда твоя очередная блажь обернется трагедией.

Ева смиренно приняла замечания мужа, но от своего не отступилась. Ему еще только предстоит узнать, что причиной ее повторного ухода от него стал тот же самый мужчина. Но пока об этом не стоит упоминать.

Жилищный вопрос решился довольно легко. Стас вскоре съехал, оставив Еве квартиру, при условии, что она не будет претендовать на коттедж. Ева на все согласилась – у нее и без того было полно дел. Нужно было пристроить Севу в садик и выйти на работу. Все эти вопросы постепенно решались и довольно благополучно. Еве даже повезло договориться с нянечкой из сада, которая готова была приводить мальчика домой и дожидаться ее прихода с работы.

Придется снова работать со Стасом, но выбора нет. Никто из них не мог покинуть холдинг. Стас добился в нем больших успехов, а Ева была дочерью основного акционера. Было бы глупо с ее стороны направлять свои усилия и энергию в другое русло. Тем более ей всегда нравилось то, чем она занималась.

Но все эти заботы стали несущественны, когда приехал Адам. Его возвращение немного затянулось, но Ева не переживала по этому поводу. Он звонил ей каждый день и рассказывал о делах, которые ему необходимо завершить перед отъездом, чтобы ничто не отвлекало их от совместного будущего в Москве. Ева немного опасалась, что история повторится, и Адам если и появится в ее жизни, то снова станет эпизодическим явлением, но на этот раз все должно быть по-другому. Адам много говорил о планах, о их будущем доме, больше не было тайн и недосказанности, и всему этому Ева тихо радовалась, боясь спугнуть долгожданное счастье.

Конечно, оба были заняты работой и делами, но в их отношениях появилась новая теплота. Может быть, годы, проведенные врозь, оставили горький отпечаток и укрепили невидимую связь между двумя любящими сердцами, которые едва не потеряли друг друга из-за глупости, страха и недосказанности. Теперь они выше этого, никакие незначительные мелочи уже не встанут между ними.

Очень важно четко решить для себя и в полной мере осознать, что рядом именно тот человек, с которым ты желаешь провести всю оставшуюся жизнь. К сожалению, это доступно не многим. Адам и Ева пришли к этому непростым тернистым путем, но в этом и заключается суть бытия.

Теперь состояние Евы можно было описать одним коротким предложением: она жила. Оказывается, это так просто. Ева вспоминала жизнь без Адама и с ужасом понимала, что это была и не жизнь вовсе. А сколько людей не живут? Она могла остаться одной из них. Но теперь женщина ценила каждый прожитый миг.

Глава 25

Спустя месяц после возвращения из Испании Адам сказал Еве, что собирается навестить родных в Грозном. Раньше он никогда не делился с ней планами, и Ева с благодарностью оценила этот момент. Адам пояснил, что на следующей неделе будет самое подходящее время – так он попадет на юбилей к племяннице, которой исполняется пять лет. Его сестра Зара запланировала пышное торжество по случаю дня рождения дочки.

– Конечно же, езжай! – искренне одобрила его план Ева.

– Как у тебя с работой? Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

От такого неожиданного предложения у Евы перехватило дыхание. Привыкнув довольствоваться малым в отношениях с ним, она не надеялась на столь стремительное развитие. Никогда раньше Адам не намекал на знакомство со своей семьей, не считая случайного знакомства с его братом Русланом. Остальные родственники, которых он очень любил и о которых много рассказывал, до сих пор оставались для Евы недостижимыми миражами. Знакомство с ними не будет стандартными смотринами, но это новая веха в их отношениях. Адам любил и ценил свою семью так, что она не сомневалась, что в святая святых он приведет только человека, с которым намерен связать жизнь.

Пряча довольный взгляд и невольно растягивающиеся в улыбке губы, Ева ответила:

– Я буду рада поехать с тобой и познакомиться с твоей семьей. Завтра же напишу заявление на отпуск и попробую договориться со Стасом, чтобы он взял к себе Всеволода на несколько дней.

Адам довольно улыбнулся:

– Ты без проблем можешь взять его с собой. Намечается большой детский праздник, ему тоже будет интересно.

До конца недели Ева крутилась, как заведенная, чтобы успеть покончить со всеми срочными делами до отъезда. С отпуском вопрос был решен, но вот Стас сказал, что не сможет остаться с сыном, сославшись на занятость и командировки. Что ж, Адам сам предложил взять Севу с собой. Да и ей так будет спокойнее.

День отъезда был солнечным и по своей красочности соответствовал настроению Евы. В аэропорту ее не покидало приятное, доселе незнакомое ощущение: она в семье. Странно, что она не испытывала подобного с родным отцом своего сына. Как будто только теперь все в ее жизни встало на свои места. Ева не стала ничего анализировать, просто наслаждалась моментом. Адам настолько быстро и легко нашел общий язык с Севой, а мальчик так проникся к нему, что Ева посчитала досадным недоразумением тот факт, что у Адама до сих пор нет детей.

На подходе к трапу Ева в последний раз с удовольствием зажмурилась от не по-осеннему ласкающего солнца. Затем опустила глаза… и замерла в оцепенении. У ее ног неровным покрывалом колыхалось что-то белое. Тополиный пух! Как это возможно? Откуда? В конце октября! Ева судорожно огляделась в поисках объяснения несвоевременного явления.

– Родная, что такое? – донесся до нее медленный, растянутый во времени и пространстве голос.

Адам, стоя за Евой, сдерживал недовольную толпу, спешащую попасть на борт воздушного судна. Кто-то из нетерпеливых пассажиров уже начал возмущаться.

У Евы в горле образовался ком, мешающий дышать, перед глазами поплыл туман. Из последних сил она попыталась поймать взгляд Адама, крепко сжимая ручку ребенка.

– Мама, больно!

Ева испытывала необъяснимый ужас, но не находила в себе силы предпринять попытку отменить поездку. Почти ничего не видя, она ухватилась за его плечо.

– Адам, ты уверен, что самолет исправен? Вдруг с ним что-нибудь не так?

– Вот это новости! – рассмеялся Адам. – Не знал, что ты боишься летать! Давай поднимайся. – Для убедительности он похлопал ее по бедру. – У нас бизнес-класс, сейчас попросим шампанского, и тебе сразу полегчает.

Но Ева никогда не боялась летать. Никогда.

В самолете в ход пошло не только шампанское, и Еве вскоре действительно полегчало. Она даже сама над собой посмеялась вместе с Адамом.

Когда спустя пару часов самолет совершил мягкую посадку на кавказскую землю, а в иллюминаторе показались заснеженные горные вершины, Ева успокоилась окончательно.

Но по дороге в квартиру Адама она разволновалась снова, только теперь уже по другому поводу: как его кавказская семья воспримет нетрезвую пассию с маленьким ребенком?

– Адам, а что, если сегодня ты покажешь нам город, а на ужин к родителям мы пойдем завтра?

– Как скажешь, любительница горячительных напитков.

Смеясь, он чмокнул взволнованную Еву в макушку.

Так начался лучший отпуск в ее жизни – семейный и романтический одновременно. Пьянящий, сводящий с ума обилием радостных эмоций, сулящий бесконечное счастье, которое никогда не наскучит, не превратится в обыденность и никогда не будет восприниматься как должное.

Катаясь по городу, Ева каждый раз впадала в девчачий восторг, завидев на горизонте горы. Она как будто забывала о них и радовалась каждый раз, когда величественные вершины напоминали о себе. Ева моментально прониклась любовью Адама к своей второй родине, представила, как тяжело ему было в военное время разрываться между двумя культурами.

Адам пообещал, что после того, как они навестят всех родственников и посетят день рождения его племянницы Лауры, обязательно пообедают в легендарном ресторане, расположенном в скале. Он много рассказывал про это место с удивительным видом на горы. Ева задыхалась от предвкушения всего, что было запланировано.

На семейном ужине, состоявшемся на второй день пребывания в Грозном, Ева почувствовала себя школьницей, которую понравившийся одноклассник решил познакомить с родителями. Адам веселился, подбадривал ее, смеялся и призывал расслабиться. Это было не так уж и сложно – обстановка располагала.

Братья отнеслись к ней с почтением, особенно старший, Шамиль. Он больше других рассказывал Еве об их семье и традициях.

Сестра Зара оказалась очень современной, европеизированной женщиной с изысканными манерами и безупречным тонким вкусом, образованной, интересной в общении и прекрасной матерью. Ева не уставала любоваться этой женщиной. Она не была красива по общепринятым стандартам, но внутренняя энергетика с лихвой компенсировала незначительные недостатки во внешности и в фигуре, превращая их в достоинства. Для Зары Ева оказалась не менее интересным персонажем. Она много расспрашивала ее о московской жизни и о моде, хотя, очевидно, сама частенько выезжала на шопинг в Европу. Ева вообще заметила, что люди здесь любят хорошо одеваться, даже дети щеголяют в дорогих брендах.

Еще у Евы сложилось впечатление, что Зара любит названого брата даже сильнее родных, и эта безграничная любовь ненароком перешла и на саму Еву. Была между ними какая-то особенная нежность и теплота, даже несмотря на то что больше всего на свете они любили подшутить друг над другом. Это, видно, повелось у них еще с детства. Нрав у старших братьев был посерьезнее. Шамиль немного занудлив в своих повествованиях, средний, Эмин, горяч в спорах, но отходчив, а самый молодой, Руслан, – открыт и добродушен. Но все же именно Адам создавал особую атмосферу и придавал застольным беседам живость. Ева все больше ценила за это его – прошедшего через войну и противостоявшего долгое время безжалостным и беспринципным убийцам и сумевшего при этом остаться Человеком с большой буквы. И, казалось, Зара думала о том же, глядя на брата.

Отец семейства Аслан молчаливо восседал во главе стола и с удовлетворением наблюдал за происходящим. Мать Венера, полная подвижная женщина, беспрестанно хлопотала по хозяйству, периодически одаривая Еву теплой улыбкой.

В кухне в помощь Венере копошилась маленькая старушка, с которой Еву никто не познакомил. Только когда они столкнулись с ней на улице, покидая дом, Адам представил ей бабу Надю, которая, сколько он себя помнил, помогала в этом доме по хозяйству. На самом деле она была никакая не Надя, а Надин, старая чеченка. Казалось, толку от нее уже совсем мало, и семья просто разрешает доживать ей свой век в их доме в благодарность о былых заслугах.

Не могло не радовать Еву и то, как местные детишки приняли Севу. Впервые она заметила, что сын проявляет живой интерес к другим детям. За весь ужин он ни разу не вспомнил про маму, от которой обычно не отходил ни на шаг.

Под конец вечера Ева поймала себя на мысли, что уже два дня примеряется к местной жизни. Никогда и нигде она не чувствовала себя такой счастливой. Здесь кипит жизнь, здесь все друг друга знают, ходят друг к другу в гости, дружат большими семьями. Зачем ей возвращаться в холодную унылую Москву, где у нее не осталось близких людей? Там ее ждут лишь работа да воспоминания о не самом приятном отрезке ее жизни. Можно поселиться здесь или в Испании, неподалеку от родителей, и начать новую жизнь. Она обязательно обсудит это с Адамом, а пока просто продолжит наслаждаться тем, что он почти не выпускает ее руки из своей на протяжении всего ужина.

Глава 26

Ева заканчивала последние приготовления перед зеркалом. Вот и настал тот день, когда вся родня соберется в ресторане по поводу дня рождения очаровательной дочки Зары – Лауры! Ева всегда мечтала о большой дружной семье, и вот наконец она станет частью такой семьи. Светло-розовое атласное платье сидело на ней идеально. Погода была настолько теплая, что для завершения образа хватало летних туфель и легкого пиджака. Адам и Всеволод тоже выглядели безупречно.

На большом серебристом «Инфинити», который Адам, находясь на Кавказе, предпочитал представительскому седану, они втроем подъехали к ресторану «Летний дворик», в котором все уже было готово к торжеству. Воздух пах праздником. Выходя из машины, Ева чувствовала себя Золушкой, впервые приехавшей на бал.

Перед входом кружила куча детворы, постепенно перетекающая внутрь здания, где, очевидно, сосредоточилось самое интересное – клоуны, любимые сказочные герои, шарики и занимательные конкурсы.

– Здесь весь детский сад? – с улыбкой поинтересовалась Ева.

– Почти. В основном это дети родственников, – пояснил Адам.

Разброс в возрасте детей был приличный – от новорожденных малюток до школьников средних классов.

– На любом мероприятии, будь то день рождения, свадьба или похороны, собираются не меньше пятидесяти гостей. Мы знаем всех своих близких и дальних родственников не понаслышке и видимся примерно через день, если никто не покидает город.

– Ты скучаешь по местной жизни?

Адам не успел ответить. На пороге их встречала Зара, шикарная и величественная – длинные, слегка завитые на концах волосы падали до самых бедер, повторяя линии воздушного белого платья в греческом стиле, а прямая ровная челка чуть прикрывала брови. Адам вручил сестре букет белых цветов, Ева преподнесла ей корзинку с печеньем и конфетами. Зара в ответ расцеловала гостей:

– Поднимайтесь и занимайте места поудобнее, мои дорогие. Половина гостей уже расселись, поторопитесь, пожалуйста. Через десять минут начнется программа.

Еву переполняло приятное предвкушение, ей не терпелось поскорее оказаться в среде Адама, познакомиться с его родственниками, о которых она так много слышала и которых он так любил. Но главное – она хотела, чтобы все увидели их вместе, тем самым ее позиция была бы четко обозначена и скреплена невидимой печатью. Он с ней и с ее сыном, они выглядят, как настоящая семья, и, как знать, возможно, в скором времени ею и станут. Если раньше Ева боялась даже мечтать об этом, то теперь осмелела и созрела для того, чтобы откинуть все предрассудки и быть счастливой.

Приятные размышления прервала трель мобильного в кармане Адама. Он с тревогой посмотрел на экран и остановился. Ева с сыном встали рядом.

– Поднимайтесь, я догоню, – прошептал он, прикрывая трубку рукой.

Ева усиленно замотала головой, давая понять, что без него они не сдвинутся с места.

– Хорошо, пойдем.

Адам продолжил разговор на ходу.

Ева тянула Севу вверх по винтовой лестнице, то и дело оглядываясь на Адама, замыкающего их шествие. Он, слишком занятый телефонным разговором, не поднимал взгляда, но и не отставал. Сева болтался на ее руке и поднимался крайне неохотно, а в итоге вообще пропищал:

– Писать!

Ева попыталась пропустить эту реплику мимо ушей, но пару ступенек спустя сын снова напомнил о себе:

– Мама, писать!

Ева обернулась и умоляюще посмотрела на сына:

– Севушка, не потерпишь? Там уже все собрались! Давай займем место и тогда сходим.

– Не-е-ет! – капризно протянул малыш, энергично тряся мамину руку.

Ева виновато посмотрела на Адама.

– Нам нужно в туалет.

– Пойдемте.

– Ты можешь подождать нас наверху.

– Ничего страшного, я с вами.

Ева не стала возражать – вместе так вместе. Ей было приятно, что Адам не отходил от них ни на шаг.

В уборной обстановка начала накаляться. Мальчик писать отказался, раскапризничался, Ева даже разозлилась и прикрикнула на него. Но тут же осеклась. Малыш показался ей бледным, на лобике выступила испарина. В здании действительно было душно. Ева предложила сыну воды, но Сева расплакался по-настоящему, закашлялся и выдавил из себя небольшую лужицу съеденного на завтрак йогурта. Ева в отчаянии метнулась за салфетками, но, видя, что сыну еще не полегчало, подняла его над раковиной и помогла опустошить желудок от мучившего его содержимого. Теперь малышу стало легче. Ева протерла его личико мокрой салфеткой и с грустью опустила взгляд на свое светло-розовое платье, которое теперь было безнадежно испорчено водянистыми разводами.

– Пойдем, зайчонок, попьем водички и подышим воздухом.

«Зайчонок» немного посопротивлялся, но, получив от мамы обещание, что вверх по лестнице она его больше не потащит, сдался.

В фойе перед уборной Адам все еще разговаривал по телефону, но, увидев поникшую Еву и бледного Севу, резко закончил разговор, кинув: «Перезвоню».

– Нам нужно на улицу. Здесь очень душно, Севе стало нехорошо, и его вырвало. Может, и отравился чем-то.

– Я принесу воды, ждите на улице.

Ева одарила Адама благодарным взглядом и направилась к выходу.

Через минуту Адам появился в дверях ресторана с бутылкой воды.

– Пойдемте, присядем вон там, – Адам кивнул в сторону детской площадки.

Троица проследовала на площадку. Ева усадила Севу на карусель, а сама, устроившись напротив, открыла бутылку воды, предложила ему и улыбнулась. Свежий теплый ветерок возвращал щечкам малыша привычный румянец. Сын широко улыбнулся в ответ. На его лице не осталось и следа от недавнего недомогания.

К Адаму тем временем подбежал молодой чеченец под два метра ростом с густой черной шевелюрой и что-то встревоженно заговорил. Ева обернулась и заметила, как глаза Адама буквально заискрились гневом. Он громко выругался и схватил телефон. Хорошо, что она успела прикрыть уши сына ладонями, потому что далее последовал шквал нецензурной брани, направленный в адрес невидимого собеседника. Таким Ева никогда раньше не видела Адама, хотя и представляла, что некоторые вопросы ему приходится решать именно так.

Адам разразился криками и назвал собеседника предателем, после чего телефон постигла незавидная участь – хозяин сжал его так, что послышался хруст, а затем с размаху швырнул в ближайшие кусты.

Одним взглядом Ева спросила: «Все очень плохо?» Лицо Адама смягчилось на секунду при виде Евы, закрывающей мальчику уши.

– Мне нужно отъехать, – сообщил он уже совсем другим голосом.

И хотя по всему было видно, что дело не терпит отлагательств, Адам присел рядом с ними на корточки, поцеловал Еву в лоб и потрепал малого по голове.

– Не раскисай, боец. Милая, я улажу одно дело и скоро вернусь.

Напрочь лишенная неприятного предчувствия, Ева как зачарованная наблюдала за метаморфозами, происходившими с Адамом. Не отрывая взгляда от его спины, облепленной пропитанной потом рубашкой, она ждала, что этот жуткий инцидент исчерпает себя, и надеялась только на то, что у Адама не сильно испортится настроение, а все неприятности, с которых начался праздник, вскоре забудутся.

Вот он подошел к своему серебристому «Инфинити», дернул за ручку…

И тут наблюдения Евы прервала ярчайшая вспышка – ярчайшая из всех, которые ей доводилось видеть. «Инфинити», Адам, ресторан, заполненный детьми и их родителями, – все мгновенно превратилось в клубы серого дыма. Воздух затрясся, почва под ногами – тоже.

Инстинкт самосохранения кинул Еву на землю, под карусель, на которой она только что легконько раскачивалась, размышляя о всяких мелочах. Материнский инстинкт не запоздал, она накрыла грудью сына. Осознав, что руки и ноги целы, Ева подхватила Севу и как легчайшую ношу понесла прочь от вспышки. Что-то подсказывало ей, что нужно бежать отсюда что есть мочи, пока не прогремел новый взрыв или пока их не поранило шальным осколком. Что-то позади продолжало хлопать и вспыхивать, но она, не оглядываясь, неслась прочь. Туфли были скинуты сразу, тонкие чулки разъехались до колена.

Одна мысль била в виски: почему ей так легко, почему совершенно не чувствуется ноша в шестнадцать килограммов? Она боялась опустить глаза и только все сильнее прижимала к груди ребенка. Да, это должен быть ее ребенок, единственный выживший среди всей детворы, оставшейся под руинами только что сровнявшегося с землей здания.

Глава 27

Ева сидела за кухонным столом и со скучающим видом перебирала бумажки в папке, которая лежала перед ней. Неужели все было зря, неужели год расследований и поиска истины ни к чему не привел? Ровно год!

По телевизору начался выпуск новостей, Ева прибавила звук. Первая новость была посвящена именно этому событию – годовщине со дня трагедии в ресторане «Летний дворик». На экране замелькали знакомые места, только на месте симпатичного строения теперь был ровный участок земли, по сей день огороженный красной лентой. Здесь будет воздвигнут мемориал. Жители города несут цветы к месту трагедии. На заднем плане мелькнула детская площадка, на которой Ева сидела с сыном, когда прогремел взрыв, – то место, где она, сама того не подозревая, попрощалась с Адамом навсегда.

Ева переключила внимание на сына, ковыряющего ложкой в полупустой тарелке.

– Севушка, ты наелся? Бегом умываться, сейчас папа приедет.

Традиционно Стас забирал к себе сына на всю последнюю неделю месяца.

Сева едва успел умыться и одеться, как раздался звонок в дверь. Стас обычно не заходил на чай, а забирал сына с порога, Ева только успевала передать ему сумку с вещами. Хотя отношения между бывшими супругами установились теплые, даже дружеские. Как бы Стас ни грозился больше не протягивать коварной предательнице руку помощи, он до сих пор ее жалел и интересовался, не нужно ли ей что-нибудь.

– Выглядишь не очень, – констатировал он, заходя в прихожую. – Не высыпаешься?

– Да, пока не особо получается.

– Ну, сейчас тебе должно стать полегче. Если хочешь, я оставлю Севу у себя подольше.

– Нет необходимости, я в норме. Просто были кое-какие дела, но сейчас я с ними закончила и смогу целиком посвятить себя Адаму.

– Как скажешь. Но, если что, звони. – Стас кивнул ей, взял за руку сына и вышел.

Ева проследовала в спальню. Склонившись над детской колыбелью, она нежно проговорила:

– Ну что, Адамчик, проголодался? Молочко будем пить?

Ответом ей была беззубая, но до боли знакомая улыбка.

Покормив и укачав малыша, Ева вернулась к телевизору. Выпуск новостей начался по другому каналу. Транслировали ту же картину. На фоне скорбящих по безвременно ушедшим близким, друзьям и землякам появился корреспондент с микрофоном, обращающийся к стоящему рядом высокому мужчине крепкого телосложения. Ева устроилась поудобнее. Это лицо она еще не видела. За последний год она обила пороги многих правоохранительных органов, но безуспешно. Корреспондент пояснил, что капитан СК Александр Добронравов берет на себя обязательства по продолжению расследования данного преступления вместо подавшего накануне в отставку майора Петра Шумилина.

У Евы перед глазами всплыла красная, блестящая, не в меру довольная физиономия господина Шумилина. Продажный, гнусный тип, он не пожелал выслушать доводы Евы, что, впрочем, даже к лучшему. Он вряд ли нашел бы им достойное применение. А информации у нее скопилось немало. Совсем другое дело – Добронравов: спокойная уверенная речь, несуетливый, глубокий, немного грустный взгляд, правильные черты лица, волевой тяжеловатый подбородок. Это будет ее последняя попытка. Что-то подсказывало Еве, что на этот раз ей повезет.

Она взяла мобильный и нашла в списке знакомый номер.

– Матвей, здравствуй. Как ваши дела?

– Все хорошо, как ты?

– Нормально. Будь добр, окажи мне еще одну услугу.

– Слушаю.

– Раздобудь мне контакт Александра Добронравова.

– Это еще кто?

– Только что в новостях по делу о теракте в Грозном он давал интервью. Приехал туда для сбора информации с целью возобновить расследование. У меня есть кое-что для него.

– Ева, милая… Я понимаю твою боль, но пойми и ты: твои усилия тщетны. ФСБ занимается расследованием. Если будут зацепки, то их обнаружат.

– Матвей, эти зацепки у меня. Лежат в папке на кухонном столе. Только никто не хочет их смотреть. Выходит, органы либо слепы, либо куплены… Пожалуйста! – смягчилась Ева. – Я попробую в последний раз и больше не потревожу тебя.

Матвей тяжело вздохнул.

– Хорошо. Дай мне пару часов.

– Спасибо тебе! – с облегчением выдохнула Ева. – Как Нина и девочки?

– Приезжай и узнаешь! Сколько можно сидеть отшельницей?

– Я не отшельница. Я же говорила, что приеду, если Нина позовет. Значит, еще не время.

– Смотри сама. Вы обе дуры.

Ева нажала отбой, удовлетворенно улыбнулась и принялась ждать звонка Матвея.

Остановив взгляд на папке с документами, выписками и фотографиями, Ева вытащила одну из карточек и мысленно перенеслась на год назад. На фото был телефон Адама – разбитый, с потрескавшимся экраном, но еще работающий. Именно с него все и началось.

Ева до сих пор не помнила, как оказалась в доме Аслана. Кажется, спасаясь бегством, она выбежала на дорогу. Ее покинули силы, и какая-то машина остановилась с предложением подвезти ее. Видимо, на автомате она назвала адрес дома родителей Адама, поскольку он был ближе всего к ресторану.

У входа их встретила старушка Надин, ожидающая большое семейство с праздника. Ева буквально упала в ее хрупкие объятия с криками и рыданиями, путано сообщая о случившемся. Одной рукой пожилая женщина приняла мальчика, а на другую предложила опереться обессилившей Еве.

Сева, на какое-то время потерявший сознание, теперь очнулся и был напуган поведением матери. Баба Надя отвела его в детскую комнату и, дождавшись, пока мальчик отвлечется на игрушки, вернулась к обезумевшей от горя Еве.

Вцепившись в старушку, Ева повторяла, что больше никого нет, пыталась описать взрыв, не оставивший надежды на спасение, и тут же рвалась обратно к ресторану – а вдруг есть выжившие? Потом хваталась за трубку, чтобы позвонить в полицию. Но Надин пресекала все эти попытки. Уложив Еву на кушетку, поглаживая ее по волосам своей старческой ладонью, Надин что-то приговаривала.

Спустя пару часов Ева убедила ее включить телевизор. К этому моменту все новостные программы уже передавали информацию о вероятном отсутствии выживших после страшного взрыва в ресторане «Летний дворик». Детонатор, судя по всему, был установлен в припаркованной рядом машине. Ева снова предприняла попытку вернуться к ресторану, но баба Надя строго-настрого наказала ей не высовываться, если она не хочет поставить под угрозу свою жизнь и жизнь своего ребенка. «Им не нужны свидетели, деточка. Подумай о своем сыне. Вам выпал второй шанс», – приговаривала она, утирая слезы с сухих морщинистых щек.

В какой-то момент Еве стало стыдно. Люди, которых сегодня не стало, выросли на глазах у несчастной женщины, а она так стойко держится. «Я предупреждала их. Это было написано у них на роду», – смиренно приговаривала баба Надя. Ева, чувствуя боль и мудрость старушки, старалась брать с нее пример и держаться. Получалось не очень.

Женщина не отходила от Евы всю ночь и поила ее каждые полчаса каким-то успокоительным отваром. Наутро Ева встала с тяжелым сердцем, но ясным умом. Почему-то она отчетливо понимала, что ей не следует сейчас заявлять о своем чудесном спасении, а также о том, что она видела и слышала в последние минуты перед взрывом. Надин вкрадчиво объяснила Еве, что сейчас неясно, кто друг, а кто враг, и посоветовала им с сыном немедленно покинуть Грозный.

– Баба Надя, можно оставить с вами Севу на часик? Я хочу съездить на место трагедии. Потом мы соберемся и улетим ближайшим рейсом.

– Будь осторожна, – понимающе кивнула старушка.

Стояло туманное сырое утро, совсем непохожее на вчерашний ясный день. Приближаясь со стороны детской площадки к месту, где вчера стояло здание ресторана, Ева почувствовала запах из детства – пахло затушенным нежданным дождем пионерским костром. Теперь Ева запомнит на всю жизнь, что именно так пахнет смерть. Спасательные службы еще продолжали разгребать завалы. Мигал патрульный маяк, работала бригада, место взрыва огораживала желтая лента, но тишина стояла гробовая. Или у Евы заложило уши от потрясения?

Она наклонилась и подняла бежевую лакированную туфельку. Здесь она сбросила свои туфли, прежде чем убежать. И вдруг девушка вздрогнула и нервно всхлипнула: это именно они, та пара «Касадей», которую она отдала отремонтировать привлекательному продавцу из придорожного супермаркета. Ева прикрыла рот ладонью, чтобы удержать отчаянный всхлип, и аккуратно положила туфлю на место. Пора в Москву. Об остальном она подумает потом, когда к ней вернется эта способность.

Когда Ева уже развернулась, чтобы уйти, боковым зрением она вдруг заметила что-то блестящее в траве возле редких кустов. Подойдя ближе, девушка наклонилась и дрожащей рукой подняла телефон Адама. Вспышкой сознание выдало вчерашнюю картинку: разъяренный Адам сжимает свой мобильник до хруста и выбрасывает его в кусты. Но аппарат еще работает! Даже аккумулятор не разрядился до конца. «Телефон пережил своего хозяина», – с грустью констатировала Ева. Пальцы набрали пароль – он был ей известен, – начинают бессознательно скользить по исполосованному мелкими трещинами экрану, попадают в «недавние вызовы»…

И вот оно – имя человека, которого Адам назвал предателем перед тем, как «Летний дворик» взлетел на воздух. От слабости кружится голова, мобильник скрывается в кармане толстовки, и Ева торопится вернуться в ожидающее неподалеку такси…

Воспоминания прервала трель телефона – Матвей перезвонил спустя двадцать минут, чтобы сообщить ей номера, по которым можно дозвониться до Александра Добронравова.

Глава 28

– Здравствуйте, меня зовут Ева Власова. Только что я видела по телевизору репортаж с вашим участием о трагических событиях в Грозном.

– Откуда у вас этот номер? – слегка удивился ее собеседник.

Ева отметила спокойный, выдержанный тембр.

– Александр, если вы серьезно настроены расследовать данное преступление, то я готова предоставить вам материалы по делу и улики, указывающие на организатора взрыва.

– Это шутка какая-то? Вы звоните инкогнито?

– Нет, я же представилась.

– Ева Власова – ваше настоящее имя?

Еве показалось, что собеседник уже делает пометки.

– Да, и я готова встретиться с вами, как только вы вернетесь в Москву.

– Откуда у вас информация, о которой вы говорите?

– Я находилась в ресторане «Летний дворик» за пять минут до взрыва. Я единственная выжившая из приглашенных на пятилетие Лауры Зулаевой гостей.

Ненадолго повисла пауза.

– У меня нет информации о выживших.

– Просто те, кто занимался расследованием до вас, не захотели принять эту информацию.

– Вы сейчас в Москве?

– Да. Я бы хотела оказаться в Грозном, дабы почтить память жертв, но, к сожалению, сейчас не могу сделать это по объективным причинам.

– Ясно. Я приехал сюда для сбора недостающих улик. Планировал задержаться здесь на пару дней.

– Не теряйте время, если хотите восстановить справедливость. Главная улика – у меня.

Задумавшись на секунду, собеседник ответил:

– Я перезвоню вам, когда буду в Москве, Ева. Надеюсь, вы останетесь на связи и не откажетесь от своих слов.

– Я буду ждать.

Когда через день Александр Добронравов появился на пороге Евиной квартиры, она с удовлетворением отметила, что он вполне соответствует ее ожиданиям. Легкая небрежность в одежде и прическе выдавали в нем не обремененного семейной жизнью холостяка, а усталый взгляд и едва заметные круги под глазами – заядлого трудоголика. Он согласился выпить кофе.

– Извините, что заставила вас добираться сюда, мне не очень удобно перемещаться с маленьким ребенком. Но вы не пожалеете, что откликнулись на мое приглашение, – пообещала Ева.

Пока что гость был настроен скептически, но Ева надеялась, что вскоре развеет его сомнения.

– Прежде всего я хочу сказать, что террористическая атака была направлена против семьи Зулаевых, – начала Ева, усадив гостя за барную стойку.

– Несложно догадаться, – парировал собеседник. – Личности жертв были давно установлены.

– Тот, кто организовал взрыв, имеет прямое отношение и ко многим другим трагедиям, а клан Зулаевых противостоял террористам на протяжении десятилетий. Таким образом, лидер боевиков одним махом расправился с основной противостоящей силой. У меня есть серьезные опасения, что теперь у нашего общего врага развязаны руки для еще более страшных деяний.

– Откуда вам это известно, Ева? – поинтересовался Александр, отхлебнув кофе.

– Я была близко знакома с Адамом Зулаевым и немного знаю его семью. В соседней комнате спит его сын. – Ева заметила, что эта информация возымела должный эффект на собеседника и продолжила: – Вам нужен Данте Сабеков.

Александр поднял на нее удивленный взгляд.

– Это известный ресторатор?

– Вроде того, – кивнула Ева. – Долгое время Данте притворялся близким другом Адама, вплоть до последнего его часа.

– Мне нужны основания, чтобы допросить его или взять под стражу. Это очень серьезное обвинение.

Ева вздохнула.

– Ну вот, вы начинаете вести себя так же, как все ваши предшественники – сомнение, недоверие…

– Нет-нет, я вам верю! – встрепенулся Александр.

– Хорошо. Тогда скажите, является ли достаточным основанием то, что за минуту до взрыва Адам разговаривал по телефону именно с Данте, был очень зол и называл его предателем?

Александр внимательно слушал. Ева пододвинула поближе заветную папку и извлекла из нее фото разбитого телефона.

– Это основная улика – телефон Адама, который уцелел во время взрыва. У меня есть распечатка звонков, подтверждающая разговор с господином Сабековым в определенное время. Есть живой свидетель в моем лице, который может подтвердить характер их последней беседы. Если бы Адам в сердцах не выбросил телефон после неприятного разговора, эта улика была бы погребена вместе с ним под завалами. Именно на это и рассчитывал Данте. Просто поймите, что это единственный след с места преступления, а я – единственный выживший свидетель. Именно эта улика позволила мне провести собственное небольшое расследование. Я наняла независимого частного детектива, чтобы он навел справки о Данте и отследил его контакты и перемещения. Идти в органы с пустыми руками было рискованно. Тем более меня предупредили о коррумпированности многих наших структур. Информация, не подкрепленная весомыми фактами, могла бы попасть не в те руки и выйти боком мне и моей семье. А у меня двое детей, я не могла рисковать. Вот, – Ева подвинула папку поближе к Александру. – Здесь вы найдете всю информацию, которую мне удалось собрать о его деятельности. Тут немало занятных вещей, даже на мой дилетантский взгляд.

Александр накрыл папку большой мягкой ладонью и поднял взгляд на Еву.

– Почему именно я?

Ева пожала плечами.

– Александр, эта мина замедленного действия, – она кивнула на папку, – жжет мне руки уже больше полугода. Все мои попытки обнародовать информацию, донести ее до нужных людей оказались тщетными. Максимум, с чем я сталкивалась, – это убеждения, что Данте Сабеков уважаемая персона с полностью легальным бизнесом в Москве и ближайших областях. Вы новый человек в этом деле и вызвали у меня доверие. Мне показалось, что вы не похожи на других представителей власти, к которым я обращалась.

Ева была уже почти на грани отчаяния, когда увидела, каким живым интересом загорелись глаза Добронравова, когда он начал просматривать материалы папки. В какой-то момент, глядя на этого человека, она убедилась в правильности своего решения. Глубоко внутри поселилась надежда на то, что на этот раз справедливость восторжествует.

Глава 29

Ева и Добронравов встречались весь последующий месяц. Александр по-настоящему зажегся идеей разоблачить Данте и делал все возможное, чтобы отыскать новые факты, указывающие на его причастность к террористической деятельности. Каждый раз он приходил к Еве, чтобы выяснить как можно больше об Адаме, о ее единственной встрече с Данте и о базе отдыха на берегу Оки.

– Ты думаешь, база отдыха – это прикрытие? – поинтересовалась как-то раз Ева, угощая гостя уже полюбившимся ему кофе.

– Там определенно сосредоточено что-то стратегически важное, – кивнул Александр. – Слишком уж большая территория, на которой можно разместить и спрятать что угодно, с учетом того, что это частная собственность.

– Но там полно отдыхающих почти круглый год.

– И тем не менее свободного доступа туда нет, если ты заранее не приобрел путевку. Разве что в сам ресторан может пожаловать любой, но никто не позволит ему выйти на территорию и свободно по ней болтаться. Все объекты, которыми владеет Сабеков, в той или иной степени имеют стратегическое значение. В Москве у него элитный закрытый ресторан для своих. Не удивлюсь, если именно там проворачиваются его грязные сделки.

– Как думаешь, Данте – вершина айсберга?

Ева поставила гостю блюдце с яблочным пирогом.

– Спасибо. Совсем необязательно. Он больше похож на организатора надежных тылов на местах. За ним наверняка стоят более важные персоны, возможно, террористы международного уровня. Он выведет нас к ключевым фигурам мирового терроризма, если мы наберемся терпения и будем последовательны в своих действиях.

– Как много народу посвящено в операцию?

– Мало, Ева. И это значительно замедляет процесс. Но распространяться на эту тему нельзя. Минимальная утечка – и Данте Сабеков навсегда спрячет голову в панцирь, из которого мы его уже не выманим. Ты была права, его поддерживает кто-то из правительства. Одно неосторожное действие – спугнем и упустим эту добычу навсегда.

– Жаль, что Матвей больше не работает в ФСБ.

– Да, на его месте сейчас не самые надежные люди, к ним обращаться нельзя.

Ближе к Новому году Еву ждала большая радость – родители приехали в Москву навестить ее и понянчиться с внуками. Она наконец-то пусть и на время, но обрела некую свободу передвижения. Впрочем, скоро Адаму исполнится полгода, и Ева снова выйдет на работу, прибегнув к услугам няни. Родители уговаривали дочь уехать с ними в Испанию, обещали делить с ней дивиденды от работы холдинга, но Ева была непреклонна: большое дело двигалось к развязке. Она не покинет эту страну, пока не убедится, что убийцы Адама разоблачены.

Освободившееся время Ева посвятила поиску новогодних подарков. Она колесила по предпраздничному заснеженному городу, испытывая умиротворение от самого процесса. Давно на душе у нее не было так радостно и спокойно. Каждой клеточкой она чувствовала, что развязка близка, что в следующий год мир войдет более чистым и безопасным.

Ей вдруг захотелось поделиться с кем-нибудь своим приподнятым настроением. На ум пришел только один человек. Ева набрала номер.

– Саша, здравствуй!

– Здравствуй, Ева! Как ты? – Собеседник был ей рад.

– Я в центре, мотаюсь по делам. Кажется, сейчас я где-то неподалеку от твоего управления. Подумала, может быть, сломаем систему, и ты угостишь меня вкусным кофе? Если, конечно, у тебя найдется двадцать минут.

– Ты одна или с детьми?

– Одна, дети в надежном месте.

– Хорошо. Встретимся на Арбате.

– Через пять минут буду там.

– Ну, есть новости? – воодушевленно поинтересовалась Ева, усаживаясь за маленький столик у окошка в небольшом уютном кафе, насквозь пропитанном новогодней атмосферой.

– К сожалению, под Новый год все процессы по понятным причинам замедляются. На получение ордера на обыск объектов Сабекова в этом году шансы практически нулевые. Как будто все погружаются в предпраздничную спячку, – раздраженно подытожил Александр.

Ева приуныла.

– Ладно, прорвемся! – уже более бодрым тоном продолжил он. – Так куда ты сдала свою ребятню?

– Все дома, – улыбнулась Ева. – В гости приехали мои родители.

– Здорово! Можешь развеяться!.. Ой, прости, – Александр извлек из кармана джинсов вибрирующий телефон, – это может быть важно.

Он встал и отошел в более тихий угол кафе. А через минуту вернулся к Еве таким возбужденным и взволнованным, каким она его никогда не видела. Она даже не предполагала, что что-нибудь может до такой степени поколебать спокойствие и невозмутимость этого человека. Ева невольно привстала.

– Что случилось?

– Только что выписан ордер на арест Данте. А еще поступил звонок с информацией о перестрелке в его ресторане. Мы обязаны выехать туда сейчас же!

– Обвинения будут предъявлены сегодня же?

– Придется. Подбросишь меня? Тут недалеко. Я без машины сегодня.

– Конечно!

Дрожащими руками Ева схватила со стола ключи. Кофе они так и не дождались. На подкашивающихся от волнения ногах женщина проследовала к машине.

Десять минут спустя Ева притормозила у желтого особняка с белыми колоннами.

– Саша, можно я пойду с тобой?

Добронравов приготовился возразить, но, поймав умоляющий взгляд Евы, понимающе кивнул.

– Будь готова, что он узнает тебя.

– Тем лучше.

Ресторан был большим и помпезным. На входе внушительного вида охранники приняли у вошедших одежду.

– Заведение сейчас закрыто в связи с небольшим инцидентом, но шеф с вашими коллегами ожидают вас в кабинете, – промычал один из них.

Александр с Евой молча проследовали в кабинет. Это было темное, но довольно просторное помещение, стены сплошь увешаны коврами. Кое-где горели свечи и благовония. Парочка офицеров допрашивала хозяина, который вальяжно восседал во главе большого стола.

Данте здорово раздобрел за последние годы. Густая борода стала еще длиннее, а вот на голове волосы заметно поредели. Физиономия у него была такая же довольная, какой помнила ее Ева. Умение располагать к себе людей он, без сомнения, сохранил.

– Товарищ капитан, приветствую! – привстав, обратился он к Александру. – Мы в общем-то с вашими коллегами уже закончили. Простите, что потревожили, отвлекли от важной службы своим пустяковым недоразумением. Но раз уж вы тут, извольте хотя бы отведать чаю! Милочка, вы тоже присаживайтесь, – обратился он к стоящей в тени Еве.

– Раз закончили, то подождите за дверью, пожалуйста, – обратился Добронравов к своим коллегам.

Полицейские вышли.

– Ну что ж, – развел руками Данте. – Со стрельбой вроде разобрались. Слава богу, никто не пострадал.

– Пожалуй, – согласился Александр. – А вот теперь самое время разобраться вот с этим.

Добронравов протянул ему копии собранных материалов и улик и ордер на арест. Данте, все еще улыбаясь, принял бумаги.

– А свою прекрасную спутницу вы мне не представите? А то что это она замерла там и смотрит на меня, будто привидение увидела…

Тут Данте запнулся на полуслове – похоже, узнал Еву.

– А мне кажется, что привидение увидели вы, господин Сабеков, – парировал Добронравов.

– Пожалуй… – согласился он. – Промах мой. Несомненно, эта леди не нуждается в представлении. Прекрасная, милая Ева, сколько лет!..

Мельком просмотрев папку, Данте понял, что к чему.

– Отсюда мы с вами поедем прямиком в следственный изолятор. Полагаю, это вам должно быть ясно как день.

– Скатаемся, нет проблем. – Голос Данте был спокойным, но в глазах промелькнула тень тревоги. – Так что это? – обратился он к Еве, указывая на бумаги. – Привет от Адама с того света?

Ева слегка прищурилась и едва заметно кивнула. Данте откинулся в кресле, забросив руки за голову.

– Я любил его как брата. Или даже как сына. Но с момента раскола нашего с Асланом общего дела мы оказались по разные стороны. Только вот Адам о расколе ничего не знал. Для него мы все оставались большой дружной семьей. Если бы Аслан попытался настроить Адама против меня, то выдал бы себя и свое темное прошлое.

– Что ты несешь? – прошипела Ева.

– Адам был хорош, но всегда оказывался на шаг позади, потому что сражался с собственной тенью, а точнее, с собственным отцом. А точнее, с названым отцом, который убил его родного отца. Вот такая Санта-Барбара. – Данте зашелся низким горловым смехом. С трудом успокоившись, он продолжил: – Он наверняка рассказывал тебе про несчастную участь гарнизона своих родителей. Так вот. Почему, ты думаешь, Аслан усыновил его?

Данте по-птичьи наклонил голову, ожидая, что Ева даст правильный ответ, подобно участнице телевикторины. Но Ева молчала, поэтому, щелкнув пальцами, он заговорщически продолжил:

– Потому что он же и оставил его сиротой. А его жена Венера настояла взять несчастного русского ребенка в семью. Она ведь тоже знала, по чьей вине мальчик потерял родителей.

– Аслан поджег тот гарнизон? – едва шевеля губами, уточнила Ева.

– И не только! – оживился Данте. – В то время, пока Адам рос и формировал антитеррористическую коалицию, Аслан, как на станке, штамповал боевиков и смертников. Правда, лет пять назад он завязал.

– А ты – нет, – подметил Александр. – Тогда и произошел раскол?

– Нет, это случилось намного раньше. Слишком долгая история, – поморщился Данте.

Складывалось впечатление, что он до сих пор верит в то, что будет рассказывать только то, что захочет и посчитает нужным, даже несмотря на безоговорочные улики, указывающие на его вину.

Ева частенько представляла себе эту встречу и предполагала, что, разоблачая самого ненавистного ей человека на Земле, будет чувствовать себя на коне. Но сейчас она была раздавлена. Весь последний год ей хотелось вернуться в прошлое и предостеречь Адама. Чем больше информации она собирала, тем с большей досадой думала о том, что Адаму не были известны факты о его враге. А теперь она радовалась, что ему не довелось узнать о самом большом предательстве в его жизни.

Усадив Данте в машину к своим коллегам, Александр проводил Еву до ее автомобиля.

– Мне жаль, что тебе пришлось услышать это.

– Ничего, переживу. Вот Адам не пережил бы, если это и впрямь правда.

– Уверен, мы выясним это. И много чего еще. Данте – болтун и трус. Просто хорохорится пока. Такие персонажи представляют ценность для расследования. А знает он немало. И назовет еще много имен.

Эпилог

Ева проводила родителей и, устроившись с кружкой какао у окна, смотрела на заснеженный двор, когда зазвонил ее мобильный.

– Ева, хочу сообщить тебе, что Данте раскололся! – донесся до нее возбужденный голос Добронравова. – Как я и предполагал, на него следовало совсем немного надавить, и он распустил слюни-сопли, а заодно выдал информацию о планируемом теракте в одной из московских школ.

Ева вздрогнула, напряглась, ладони вспотели, вспомнился «Летний дворик» до погребения под завалами. Серая пыль точно так же, как год назад, резала глаза, а в нос ударил запах затушенного кострища.

– О боже, – только и вымолвила она.

– Все в порядке, – поспешил успокоить ее Александр. – Мы успели вовремя. Угроза миновала. И это благодаря тебе!

– Спасибо, Саша, – выдохнула она. – Спасибо, что выслушал меня, что откликнулся. Это часть искупления для меня.

– О чем ты?

– Как-нибудь потом расскажу.

– Договорились. – Александр вложил в это слово искреннюю надежду на продолжение их общения. – В ближайшее время я буду занят обработкой полученной от Данте информации. Я позвоню тебе, как только освобожусь, если ты не против. Завтра выезжаю на несколько дней на базу отдыха на Оке. Вчера там задержали несколько подозрительных лиц, предположительно потенциальных смертников. Нужно там все хорошенько обследовать.

– Хорошо. А что ты делаешь в следующие выходные? Сможешь выкроить полдня?

– Для тебя конечно. Очень постараюсь. Нужна помощь?

– Возможно, тебе покажется странным мое предложение, ведь мы совсем мало знакомы. Но мне кажется, я научилась разбираться в людях. За время нашего недолгого общения я разглядела в тебе человека честного и благородного. В общем, я планирую крестить Адама, а мне не хватает крестного. Сегодня я не вижу в своем окружении других достойных кандидатур на эту роль.

– Я, честно говоря, далек от церкви, – растерялся собеседник, – но буду рад. Для меня это большая честь и ответственность. А с крестной определилась?

– Да, это моя школьная подруга. Мы, правда, давно не виделись, но на днях я планирую заехать к ней. Надеюсь, она не откажет.

– Не откажет. Это настоящая удача и большая честь – породниться перед Богом с сыном таких самоотверженных борцов за мир и справедливость, как ты и Адам.

Content

Ольга Гуляева
Ева и Адам

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог