Макия Люсье

Год жнеца

На небесах нет ярости сильней,

чем обратившаяся в ненависть любовь;

В аду нет фурии страшней, чем женщина,

которую презрели.

Уильям Конгрив «Невеста в трауре»

Makiia Lucier

YEAR OF THE REAPER

Copyright © 2021 by Makiia Lucier

© Иванова В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Они скакали долгие часы, всю ночь напролет – до самого рассвета, не останавливаясь даже ради того, чтобы дать лошадям отдохнуть. Они знали, кто за ними гонится. Угроза, которую нельзя ни услышать, ни увидеть, ни почувствовать. Стоит лишь одному из них повернуться – и беда настигнет. Будет поздно бежать. Ведь чума распространяется по воздуху. Это все знают.

Джехан изо всех сил старалась не уснуть на своей лошади. От усталости подбородок девушки тянуло к груди, она дернулась, резко выпрямившись в седле. Обвела изможденным взглядом высокие величавые кипарисы вдоль дороги и солнце, восходившее над горами на востоке. Перед ней скакали десять стражников, еще десять – позади. Их теперь было совсем мало. Остальных они оставили в городах и деревнях, через которые пролегал их путь. Ее люди. Брошенные, как змеиная кожа.

Мертвые, как змеиная кожа.

Джехан не могла сейчас о них думать. Потому что иначе бы закричала. И кричала бы, и кричала, и кричала. Но ей было нельзя – не перед теми, кто выжил.

Мари была жива. И за это она была благодарна. Как раз в этот момент Мари оглянулась на нее со своей лошади. На девушке был дорожный плащ такого же полуночного цвета, как и на Джехан. Капюшон был приспущен, и длинные темные волосы свободно развевались на ветру. Она взглянула на Джехан с улыбкой – усталой, но обнадеживающей. «Еще чуть-чуть», – произнесла она одними губами.

Несмотря ни на что, Джехан улыбнулась. Мари повторяла одно и то же изо дня в день. «Еще немного. Мы почти доехали». Но Джехан не успела сказать ей об этом – один из стражников впереди начал сваливаться со своей лошади. Он не очнулся, не выпрямился – и рухнул всем телом, ударившись о землю со звуком, который ни с чем нельзя было спутать, – звуком переламывающихся костей.

– Стойте! – закричала Джехан.

Поднялась пыль, полетела галька. Кортеж резко остановился. Не дожидаясь помощи, Джехан спешилась. Она схватила Мари за руку, и они вместе бросились к брисанскому послу, что уже опустился на колени рядом с упавшим стражником.

Посол вскинул руку, чтобы их остановить.

– Не подходите!

Обычно этот седовласый благородный мужчина вел себя довольно скромно. Свирепость его тона заставила их застыть на месте. Это, и еще паника, что скрывалась внутри. Они подчинились. Джехан, Мари, стражники, посол из Оливераса. Пожилая няня и придворная художница сжимали руки от ужаса.

Упавший стражник лежал на спине без сознания. По тому, как располагалась на земле одна из его рук – под жутким, неестественным углом, – Джехан поняла, что она сломана. Как и то, что переломленные кости были меньшей из проблем. По лицу стражника, покрывшемуся знакомыми красными пятнами, градом катился пот. Ее переполняли жалость и горе – но удивления не было.

– Чума? – тихо спросила Джехан. Мари еще крепче сжала ее руку.

– У него лихорадка. – Посол занялся туникой стражника. Чтобы не стягивать ее через голову и сломанную руку, он снял с пояса кинжал и разрезал ткань.

Мари продолжила:

– Если лихорадка, то это не значит… – она умолкла, оцепенев от ужаса: посол откинул тунику стражника, обнажив подмышку, где из-под черных волос выдавался фурункул размером с яйцо. Из него доносился странный булькающий звук. Фурункул подрагивал и пульсировал, словно кровь, гной и яд в нем были живыми и жаждали прорваться наружу.

Ощутив приступ тошноты, Джехан отступила. Все шагнули назад. Дрожь страха пробежала у нее по спине, распространившись на руки и ноги. Вдали поднимались клубы дыма. Очередная деревня сжигала своих мертвецов. Джехан почти чувствовала горечь пепла: этот привкус стоял у нее в горле.

Посол по-прежнему сидел, согнувшись, рядом со стражником. Он на короткое мгновение закрыл глаза. Открыв их, он поднял взгляд на Джехан. Его глаза были красными от изнурения, синяки под ними с каждым днем становились всё темнее.

– Принцесса Джехан, так продолжаться не может. Вы должны нас покинуть.

Джехан и Мари обменялись ошеломленными взглядами. Джехан спросила:

– Что вы имеете в виду? Покинуть кого? Уехать куда?

Со всех сторон зазвучало встревоженное бормотание.

– Мы вас задерживаем. – Посол встал, хрустнув коленями. – Каждый из нас – угроза. Уезжайте вместе с лордом Вентилласом. Заберите с собой Мари, заберите женщин – и найдите короля Райана.

– Отец, нет! – воскликнула Мари. Взгляд посла заставил ее умолкнуть.

Джехан не собиралась ехать в столицу Оливераса без него.

– И оставить вас здесь? Конечно же, я не поеду…

– Принцесса Джехан, – в голосе посла зазвучали стальные ноты. – Сколько лет мы уже воюем с Оливерасом?

Урок истории? Сейчас?

– Какое это имеет значение?

– Сколько? Ответьте мне.

Джехан не могла вспомнить точное количество лет. Да и кто бы смог? Все смотрели, ждали, и жар от стыда поднимался по шее девушки. Мари сжала ее руку. Едва слышно – только лишь для ушей Джехан – Мари прошептала:

– Пятьдесят два.

Джехан сжала ее руку в ответ. На Мари всегда можно было положиться.

– Пятьдесят два, – повторила она громко.

– Столько, сколько я живу. – Взгляд посла дал ей и Мари понять, что им не удалось его обмануть. – Я не знал жизни без войны. Бесчисленные смерти. Ваши братья. Мои сыновья. Эта война закончится в тот день, когда вы выйдете замуж за короля. Вы обязаны пережить это путешествие, и ваши шансы возрастут, если вы будете двигаться быстрее. Если получится избежать все угрозы.

Своеобразный дорожный карантин. Его слова не были лишены смысла.

– Но почему вы не поедете с нами? Вы глава этой делегации. Отец послал вас.

Стоявшая рядом с ней Мари вдруг сделала резкий вдох. Она уже знала ответ на вопрос Джехан. Увидела его у отца на лице.

– Я не могу, – посол отогнул воротник, чтобы показать фурункул под ухом. Он был похож на перезревшую ягоду винного цвета, готовую разорваться.

Джехан так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови. Рука Мари выскользнула из ее ладони, но, когда подруга качнулась вперед, Джехан схватила ее под локоть и оттянула назад.

Посол не смотрел на дочь. Вместо этого он не сводил глаз с Джехан, чтобы увидеть, что она сделает. Из деревни доносился звон церковных колоколов. Они все звонили и звонили. Предостережение для всех тех, кто слышит, – чтобы держались подальше. Там они не найдут приюта. Борясь с нарастающей паникой, Джехан думала о том, что значила болезнь посла. Для них всех. Она ненавидела Оливерас – королевство, где ей предстояло стать королевой. Оно не приносило тем, кого Джехан любила, ничего, кроме боли и смерти. Ей хотелось уехать домой, в Брису. Но она обещала своему отцу. Дала свое слово. Джехан тихо спросила:

– Что вы собираетесь делать?

На лице посла промелькнуло одобрение. Он окинул взглядом лес у дороги.

– Мы останемся здесь, разобьем лагерь, – опустив взгляд на обреченного стражника, он добавил: – Такими нас никто не примет. Мы последуем за вами, если сможем.

– Когда сможете, – поправила Джехан.

– Когда, – согласился посол. Она знала, что он лишь пытается ее успокоить. Он отвел от нее взгляд. – Милорд Вентиллас.

Рассудительный оливеранский посланник был еще довольно молод, ему не было и тридцати. Он сделал шаг вперед.

– Я позабочусь об их безопасности, посол. Даю вам свое слово.

– Бриса перед вами в долгу. – Посол поклонился. – Да благословит бог вашу честь на долгие годы.

– И вашу. – Лорд Вентиллас поклонился ему в ответ, низко и церемонно.

Через несколько минут сильно сокративший свою численность кортеж был готов к отъезду. Мари подъехала на своей кобыле к послу настолько близко, насколько ей хватило смелости.

– Отец.

Посол стоял рядом с умирающим стражником. Джехан услышала, как он тихо произнес:

– Мари, сердце твоего отца всегда с тобой. Будь храброй, моя девочка, ради меня.

Джехан не могла больше на это смотреть. Она пришпорила лошадь и поскакала по древней дороге, вдоль которой росли кипарисы. Слезы застилали ей глаза. Она не оглянулась, чтобы посмотреть на тех, кого оставила позади. Не оглянулась посмотреть, последовала ли за ней подруга. Всю их жизнь, куда бы ни направилась Джехан, Мари всегда следовала за ней.

1

Год спустя

При встрече с мертвецами лучше притворяться, что ты их не видишь. Это Кас познал на своем горьком опыте, вскоре после того, как разразилась чума. Трупами теперь было устлано все вокруг. Когда Кас пересек мост, а призрак все продолжал следовать за ним по пятам, стало очевидно: нужно притворяться старательнее. Этот дух начинал что-то подозревать.

Кас был с ним знаком. Его звали Изаро. При жизни он охранял мост, что находился у границ земель, унаследованных Касом. Седовласый заставщик с черной бородой, ниспадавшей ему на грудь. Почти такой же плотный, как живое существо. Значит, Изаро тоже умер. Кто же остался?

– Мальчик? – Вопрос, заданный Изаро, прозвучал резко и грубо. Призрак застал Каса врасплох, появившись из-за дерева у подножия моста. Кас не успел скрыть свои эмоции, и Изаро что-то увидел – осознание, узнавание, – это пробудило в нем любопытство.

Порывистый осенний ветер пронизывал своим утренним холодом. Кас не замедлил шага. Завернулся в плащ и опустил взгляд на реку с ее бурным уходящим на запад потоком. Дыхание оставалось спокойным, выражение лица – непроницаемым. Если его сердце и билось чаще обычного, об этом не знал никто, кроме него самого.

Еще одной проблемой была лошадь. Она следовала за Касом на поводу. Прекрасная белая кобыла с черной звездочкой под правым глазом – смирная до появления Изаро. Ее шаг сбился. Она потянула поводья и взмахнула головой, явно разволновавшись. Увидела ли она Изаро? Или только почувствовала?

Кас ласково произнес:

– Что такое, девочка? Устала? Мы почти дома.

– Ты меня видишь, мальчик?

Кас зевнул. Они почти дошли до середины моста. Изаро остановился, в то время как Кас с лошадью продолжали идти. Хорошо. Заставщика удалось обмануть. Вдруг Кас услышал за спиной бормотание:

– Ба, тупой как пробка. Прям как его мамаша.

Кас застыл на месте. Лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Изаро тут же оказался перед Касом. Он победоносно вскинул руки.

– Ты меня видишь! Я так и знал!

Кас рявкнул:

– Убирайся с моей дороги.

Он шагнул вправо. Заставщик преградил ему путь. Двинулся влево. Снова. Кас не хотел проходить сквозь него, хотя это было возможно. Однажды он уже это делал и никогда не забудет то отвратительное ощущение – словно черви обволокли его внутренности. Он тогда упал на колени, и его стошнило в грязь.

Лишенный возможности идти дальше, Кас выпрямился, расправил плечи и с негодованием уставился на заставщика. Касу было восемнадцать, он провел три года вдали от дома и теперь стал достаточно высоким, чтобы взглянуть заставщику прямо в глаза. Это ошарашило их обоих.

– Что тебе надо? – сурово спросил Кас.

– Что мне… Почему ты меня видишь?

– Не знаю. – Кас не единожды задавал себе этот вопрос. Он не знал, может ли видеть духов кто-то еще. Но спрашивать об этом, и тем более открыто в этом признаваться, вряд ли было разумно. Для сумасшедших существовали специальные места, и их сложно было назвать приятными. – Это все? Тогда хорошего дня тебе, заставщик. – Он ждал, что Изаро поймет намек и отойдет.

Но Изаро не двинулся с места. Добившись внимания Каса, он, казалось, засомневался, что ему делать дальше. Ветер крутил черные волосы Каса во все стороны. Борода Изаро же, напротив, неподвижно лежала у него на груди. Секунды шли. Наконец Кас снова заговорил. Он не хотел об этом спрашивать, но ему просто необходимо было узнать:

– Ты видел моего брата? – его голос унизительно задрожал.

– Нет, – нечто похожее на жалость отразилось на лице Изаро. – Уже год как. С начала эпидемии. Здесь больше никто не ходит.

Кас особо и не рассчитывал получить ответ. Он шагнул в сторону. На этот раз Изаро позволил ему пройти, к большому облегчению лошади, но несколько мгновений спустя Кас услышал его тихий голос:

– Ты меня похоронишь?

Кас остановился. Он ответил, не поворачиваясь:

– Ты оскорбил память моей матери, а теперь ждешь, что я почту твою?

– Ба. Да я же сказал это, только чтобы тебя подначить…

Кас оглянулся через плечо.

– Ну, это сработало.

– Лорд Кассиапеус… – Кас поморщился, услышав имя, данное ему при рождении, но Изаро этого не заметил. Его взгляд был прикован к противоположному концу моста, сбоку от которого стоял каменный коттедж. В течение нескольких столетий там работали и спали заставщики. – Никто не пришел меня сменить. Только звери пришли.

Его слова пробудили в голове Каса череду страшных образов. Он неохотно взглянул на коттедж. Соломенная крыша частично обрушилась. Этого бы ни за что не произошло, будь Изаро жив. Дверь была распахнута, верхние петли слетели, и она висела криво, держась лишь на нижних.

«Только звери пришли».

– Пожалуйста, – добавил Изаро.

Кас посмотрел на свои руки. Все в шрамах и мозолях. Руки, привыкшие хоронить мертвых. Он надеялся, что с этим уже покончено.

– У тебя есть лопата?

Облегчение на лице Изаро вызвало в нем чувство стыда. Кас отвернулся и притворился, что ничего не заметил.

* * *

Изаро умер много месяцев назад. Отвратительного запаха уже почти не было, как и плоти с внутренностями: их съели лесные животные.

Застыв в дверном проеме, Кас оглядел комнату. На столе лежали счеты и журнал учета, покрытые пылью. Часть журнала была изжевана. Пол, ковер и подоконник покрыты пометом. Крысиным и птичьим, судя по виду. В углу стояли кровать и стул. Изаро обошел Каса и опустился на стул. Они оба уставились на тело на постели. Кас видел и похуже. А вот Изаро, как он догадывался, не видел.

– Лопата? – тихо повторил Кас.

– На заднем дворе.

– Где? – Кас махнул в сторону кровати. – Ты предпочитаешь? В деревне?

– Слишком далеко, – ответил Изаро, не в силах отвести взгляд от своих останков. – Без разницы где. Просто… – Его голос надломился. – Не здесь.

Быстрыми умелыми движениями Кас расправил простыни и обернул ими тело. Потревоженные его действиями, из-под тела заставщика во все стороны бросились блестящие желтые жучки. Насекомые устремились к кучке у ботинка Каса. Издаваемый ими звук – «клик, клик, клик» – становился все громче, жуки сбились в единый поток, что пересекал комнату по направлению к открытому окну и уходил на улицу. Кликанье постепенно стихло. Изаро, по-прежнему сидя на стуле, как-то странно позеленел. Кас и не подозревал, что у призраков могут быть приступы тошноты.

– Не смотри, – посоветовал Кас. Было легче дышать ртом. Зловоние, может, и сошло на нет, но не полностью. Он с ворчанием закинул обернутого в простыню Изаро себе на плечо и тяжело зашагал к двери. Вес тела хоть и чувствовался, но оно уже представляло собой лишь кости и волосы, соединенные жилами и гниющими волокнами. Оно гремело и клацало, пока Кас обходил коттедж мимо маленького, обнесенного забором дворика, по которому, как он помнил, прежде бродили куры. На земле у задней стены лежала заржавевшая лопата. Подняв ее, он взобрался на береговой вал. Изаро последовал за ним.

* * *

– Здесь? – спросил Кас.

Они стояли в роще диких олив и густых сосен. Хорошее место, подумал он, чтобы похоронить человека, так ценившего свое одиночество. Изаро кивнул, и Кас бросил лопату на землю, а тело уложил рядом. За ними последовал и его тяжелый плащ.

Утреннее солнце почти не грело, ветер оставался пронизывающим, но из-за работы он этого не замечал. Кас уже дважды спускался к реке, чтобы наполнить свою флягу. Что касается Изаро, то он сидел, прислонившись спиной к ближайшей оливе. Поначалу молча, пока Кас, рубашка которого уже неприятно липла к коже, не стянул ее через голову и не кинул к плащу. Изаро зашипел, и Кас замер.

Идиот. Как он мог забыть про шрамы? Кас взглянул на Изаро, в глазах которого читались шок и ужас, и увидел то, что увидел заставщик.

Шрамы покрывали всю его спину и грудь. Длинный след от кнута – от левого плеча до правой тазовой кости. Темно-фиолетовые полосы на запястьях, где железные наручники стерли кожу до мяса. Кас уже потерял надежду, что яркие отметины когда-нибудь сойдут.

– Кто это так с…? – Голос Изаро оборвался. Что бы он ни увидел на лице Каса, это заставило его умолкнуть.

Ничего не ответив, Кас потянулся к рубашке и снова надел ее. Желчь от унижения поднялась к его горлу.

Он схватил лопату и принялся копать.

Глубже.

И он вспомнил.

В последний раз его избили год назад – ничто не могло стереть память об этом.

– Вставай, – стражник пнул Каса по ребрам, когда он наклонился за очередным камнем. Вздрогнув, Кас сделал, как было велено. За годы плена он вытянулся ростом и стал шире в плечах, хотя этот стражник по-прежнему был выше него. – Иди за своей похлебкой, – приказал стражник и зашагал прочь, раздавая пинки и рявкая на остальных заключенных.

Кас никогда прежде не был так далеко от дома. Всего в нескольких футах отсюда лежал в руинах самый большой мост Брисы. Разрушенный во время продолжавшейся войны Оливераса, страны, где он был рожден, и Брисы – этого проклятого королевства на севере. Каса в числе остальных пленников отправили сюда помогать восстанавливать мост. Камень за камнем. Он встал в очередь к котлу с похлебкой. Репа с кошачьим мясом, если там вообще было мясо. По крайней мере, каша была горячей. Он проснулся от жестокого холода с осознанием, что ему некому об этом сказать. Он оказался окружен врагами, и здесь не с кем было поговорить.

Толчок в спину был ожидаемым. Почти дежурным. Кас его проигнорировал, лишь заработав еще один. На этот раз он повернулся и любезно улыбнулся серозубому Мендо.

– На что это ты уставился, оливеранец? – сердито спросил Мендо. – Будешь и дальше так на меня смотреть – набью тебе твою уродливую рожу.

В одиночку Мендо не представлял собой угрозы, но у него были друзья. Товарищи-брисанцы. Уже не в первый раз Кас жалел, что рядом не было его брата. Чтобы защитить и дать совет. Что бы Вентиллас сделал на его месте? При мысли о брате ответ пришел сам собой. Кас ответил:

– Уродливую рожу? А твоя сестричка сказала по-другому.

То, что надо. Одновременно просто и жалко. Глаза Мендо распахнулись от ярости, лицо налилось кровью, когда остальные узники, услышав ответ, засмеялись. Кас напрягся. Сейчас начнется. Несколько секунд спустя он уже лежал в грязи, его били и пинали Мендо и все, кто мог дотянуться до него кулаком или ногой. Губа была рассечена. От ударов в живот он кашлял кровью. Один пинок или тысяча. Можно было бы предположить, что за годы плена он привык к избиениям, переносить их стало легче. Но это было не так. Легче не становилось. От каждого очередного унижения он все больше чувствовал себя псом, а не мальчиком, которого так любила его семья. Хотя Каса переполняли ужас и боль, он с ними не боролся. Даже не пытался прикрыть лицо, когда удары сыпались на него градом. «Делайте со мной что хотите, ослы. Сколько хотите, сегодня».

Издалека донеслись крики. Избивавших Каса узников оттащили. Он приоткрыл опухшие глаза и увидел все того же стражника, злобно взирающего на него сверху вниз.

– Эй! Это еще что такое? – спросил он.

– Это оливеранец начал, – подал голос один из заключенных. – Оскорбил сестру Мендо.

Ответил ему не стражник, а его капитан, шагнувший в поле зрения Каса. Мужчина был ненамного старше самого Каса, со слабым подбородком, в идеально чистой униформе. Он оценивал ситуацию с умеренным интересом.

– А. Старая провокация с сестрой. Вот только у тебя же нет сестры, Мендо.

– Он этого не знал, – возразил Мендо. – А я не мог позволить грязному оливеранцу оскорблять наших женщин.

– Верно. – Капитан оглядел заключенных с окровавленными костяшками пальцев, а потом повернулся к Касу, поднявшемуся на колени. – Что с тобой сегодня, оливеранец? Обычно ты бьешь в ответ.

Кас сплюнул кровью на землю.

– Один против тридцати? – прохрипел он. Говорить было больно. – Ради чего?

– Но раньше-то тебя это не останавливало, – отметил капитан. – Я бы так не торопился умереть, будь я на твоем месте. Ведь все мы знаем, куда ты потом отправишься.

Мендо, у которого не было сестры, сказал:

– В ад, ублюд…

– Да, Мендо, думаю, он понял. Вставай, оливеранец. – Капитан повернулся к стражнику, что снял со своего пояса кнут. – У меня в лагере драки запрещены. Кого-то нужно наказать. Например, тебя.

Кас поднялся на ноги, пошатнувшись. Каждый дюйм его тела кричал в агонии. Его трясло. Было так нестерпимо холодно.

Стражник сделал шаг вперед.

– Рубашка.

Кас с трудом стянул через голову рубашку, рваную и покрытую грязью еще до избиения. Все вокруг вдруг в ошеломлении замолчали и, толкаясь, отступили от него – заключенные, стражник, капитан.

Кас опустил взгляд. Он обнаружил фурункулы этим утром. Один под ключицей, второй у бедра. Еще вчера ночью их не было. И теперь они раскрылись, разбитые пинками и ударами кулаков. Он знал, что это значит, до него доходили слухи из города о переполненных больницах и телах на улицах. Он замечал неловкую настороженность среди стражи.

Именно это сделал бы его брат. Если побег был невозможен, а смерть неизбежна, Вентиллас забрал бы своих врагов с собой. Столько, сколько бы смог. Несмотря на неимоверную боль, Кас улыбнулся, обнажив перепачканные кровью зубы, глядя на мужчин вокруг – с окровавленными костяшками пальцев и испуганными глазами.

– Так я отправляюсь в ад? – Он едва узнавал свой голос. – Я заберу всех вас с собой.

Но в тот день Кас не умер, как и в последующие дни. Из всех людей у моста ему единственному суждено было пережить чуму.

* * *

– Ты уже это делал, – голос Изаро вернул его к действительности. Заставщик указал на лопату. – Копал могилы. Это не первый раз.

Кас отвернулся.

– Нет.

– Где ты был?

– На севере. – Кас отбросил землю на постепенно возвышающийся холм. Могила должна была быть достаточно глубокой. По меньшей мере шесть футов. Иначе животные ее учуют и снова раскопают.

– Где именно на севере? – настаивал Изаро.

Кас не ответил. Он расшатал огромный камень и оттолкнул его в сторону.

После недолгой паузы Изаро произнес:

– Раньше ты больше болтал.

– А ты меньше.

Заставщик фыркнул. Может, это был смешок.

– Ты так и не рассказал своему брату, что я с тобой сделал.

– Нечего было рассказывать.

– Разве? – с глубоким скептицизмом спросил Изаро. – Заставщик поднял руку на младшего брата лорда Вентилласа. Я мог лишиться за это жизни.

Лопата ударилась об очередной камень. Кас выкопал его и отбросил в сторону.

– Я это заслужил.

– Ба, – удивленно произнес Изаро. – И вправду.

Когда Касу было восемь или девять лет, решив подшутить над Изаро, он отпер садок и выпустил всех кур. Кас хихикал, спрятавшись за деревом, в то время как заставщик ругался и бегал за птицами, пытаясь их изловить. К несчастью, несколько кур скрылись в лесу и пропали. Кас не предполагал, что так выйдет. Как не предполагал и то, что одежда его выдаст. Красная туника была более чем заметна среди диких олив и сосен. У Изаро не заняло много времени догнать его и перекинуть через колено. Касу пришлось идти домой пешком, с зареванным лицом, потому что он не мог сидеть на лошади. И об этом унизительном случае он так никому и не рассказал.

Кас мысленно вернулся к коттеджу Изаро. Маленький садок был заперт, а двор пуст.

– А куда делись твои куры?

Изаро что-то невнятно пробормотал.

Кас оглянулся через плечо.

– Что?

– Сюда приходил мужчина. Забрал заставные деньги. Забрал моих кур.

Кас перестал копать. Он развернулся и уставился на Изаро.

– Ты уже?.. – Он махнул в сторону вырытой могилы.

– Умер? – Изаро скривил рот. – Еще нет. Мне пришлось еще помучиться после того, как он явился сюда в поисках наживы. Не сказал ни слова. Не подал мне воды, когда я просил. Забрал мой топор. Я слышал, как он сказал своей девчонке собрать кур.

Перед глазами Каса возникла картина: Изаро лежит больной и беспомощный, в то время как мародеры собирают добычу.

– Кто это был? – резко спросил он.

Изаро ответил. Имя мародера было знакомо Касу. Он жил в Пальмерине, если был еще жив.

– Где ты хранил деньги? – спросил Кас.

– Под половицами.

– И сколько там было?

От названной суммы у Каса дернулся глаз. Эти земли принадлежали лорду Рубену, соседу, и Касу на ум пришла лишь одна причина, по которой никто так и не пришел проверить Изаро. Хотя бы забрать деньги. Внутри у него все сжалось в горячий, горький ком. Он задал вопрос, уже зная ответ:

– Где лорд Рубен?

Изаро лишь покачал головой.

– А семья?

– Никого не осталось.

До этого момента все мертвецы были незнакомцами. Или врагами. Лорд Рубен не был ни тем, ни другим. И если чума уже дотянулась своими костлявыми, почерневшими пальцами до этих гор, что это значило для его брата? Кас снова принялся копать. Но спустя некоторое время взглянул на Изаро, угрюмо смотревшего в углубляющуюся яму, и спросил:

– Ты можешь покинуть это место?

– Нет. Я не могу отойти от реки.

– Ты пытался уйти?

Кивок.

– И что случилось?

– Вот тут начинает болеть. – Изаро приложил ладонь к сердцу. Он посмотрел куда-то мимо Каса и с любопытством спросил: – А ее ты видишь?

Кас оглянулся туда, куда показывал Изаро. Там не было ничего, кроме тропинки, ведущей к реке. На руках у него приподнялись волоски.

– Нет.

Он продолжил копать. Достигнув достаточную глубину, он отбросил лопату в сторону и выбрался из ямы. Изаро смотрел, как Кас перекидывает его тело, по-прежнему завернутое в простыню, через край могилы. Кас снова запрыгнул в яму и осторожно взял труп на руки. Ноздри жгло от зловония. Он аккуратно уложил Изаро на дно, выбрался и закидал тело землей. Они оба молчали, пока Кас не закончил. Подняв лопату, он произнес: «Ну, прощай», – и подобрал с земли пустую фляжку.

Изаро взглянул на него с изумлением.

– Что? Погоди. – Он поспешил за Касом. – А как же молитва?

Кас не остановился. Сунул фляжку за пояс.

– А что с ней?

– Лорд Кассиапеус…

– Молитвы не мое. – Кас смотрел прямо перед собой. Он слышал обеспокоенность в голосе Изаро. Не было нужды смотреть ему в глаза, чтобы найти подтверждение. – Я надеюсь… надеюсь, что теперь ты сможешь упокоиться, Изаро. Прости за кур.

Но Изаро не заботили давно потерянные птицы.

– Ты не веришь в молитвы?

– Больше нет.

– Но…

Кас повернулся к нему так внезапно, что Изаро отшатнулся.

– Посмотри, где ты! Где мы все, и скажи мне, что веришь: кто-то сверху присматривает за нами. – Так много смертей. Чем могла им помочь молитва? – Он воткнул лопату в землю.

Руки Изаро повисли по бокам. Подавленный, он произнес:

– Если я не буду верить, что же со мной станет?

– Не знаю. Я не могу тебе помочь.

Прежде чем Кас отвернулся, Изаро спросил изменившимся голосом:

– Ты ее видишь? – Они дошли до берегового вала, что был над мостом и коттеджем, где Кас оставил лошадь.

– Нет, я же сказал… – Кас остановился. Возле кобылы кто-то стоял.

С этого расстояния Кас разглядел щуплого мальчика лет двенадцати или тринадцати. Тот держал поводья и уже поставил одну ногу в стремя – и подозрительно вглядывался в Каса. Кас узнал ливрею. На незнакомце была синяя туника и серые штаны королевского посланника, шапочка небрежно приспущена назад.

Но Изаро сказал «ее».

– Это девушка? – спросил призрака Кас, полный сомнений.

– Я мертвец и вижу это.

Незнакомец крикнул:

– С кем вы говорите?

– Ни с кем, – ответил Кас.

Изаро увидел то, чего он видеть не мог, потому что голос явно принадлежал девушке. И не двенадцатилетней, а примерно того же возраста, что и сам Кас. Лет семнадцати или восемнадцати. У нее не было горного акцента, как у него. Ее сглаженный, размеренный говор наводил на мысли о столице на востоке. Она была из Эльвиры. Кас скрестил руки на груди, восхищенный силой ее духа. Она пыталась украсть у него лошадь.

– Ты знаешь, как поступают с конокрадами в этом королевстве?

– По правде говоря, знаю. – Она грациозно перекинула вторую ногу через седло, очевидно, совсем не опасаясь, что Кас ее поймает. Они оба знали, что он слишком далеко, чтобы преследовать ее. Для начала ему нужно было спуститься с вала. К тому времени она уже ускачет в противоположном направлении. – Но я не краду вашу лошадь, сэр. Я ее одалживаю. Вы сможете забрать ее обратно в Пальмерине, в конюшнях у донжона. Полагаю, там такие есть. Знаете, где это?

Донжон его семьи. Конюшни его семьи. И все же девушка была ему не знакома.

– Одолжить – это когда просят разрешения.

– А. – Она подняла палец вверх, словно наставник, объясняющий нечто особенно важное. – Это также означает «взять с обещанием вернуть». Что я и делаю. Так что мы оба правы.

– Это кто так сказал? – спросил Кас.

Она приподняла плечо.

– Книга, которую я читала.

Изаро неодобрительно фыркнул.

– Остерегайся умных, – предупредил он.

Кас не обратил на него внимания.

– А где твоя лошадь?

– Украли. – Проигнорировав его взгляд, девушка скинула на землю седельную сумку, достала из кошелька у себя на поясе монету и подбросила ее в воздух. Та упала на его сумку. – За доставленные неудобства. Остальное получишь, когда доберешься до города.

Кас взглянул на монету, потом на свою пропитанную потом одежду, всю в коричневых и зеленых пятнах – ничто не отличало его от любого другого грязного усталого путника. А он очень устал. Если ему придется идти остаток пути пешком, путешествие затянется еще на несколько часов.

Можно было просто сказать ей, кто он. Она бы поверила. Он представил, что было бы дальше. Он не смог бы оставить ее здесь, а значит, им пришлось бы ехать вместе на одной лошади. Нет. Лучше он пойдет пешком. Он уже давно потерял способность чувствовать себя легко и комфортно в компании других людей. Теперь ему гораздо больше подходило одиночество.

– Ладно, – сдался он. – Можешь ее одолжить. Но я собирался перед отъездом проверить, целы ли у нее копыта. И я сделаю это сейчас.

– Хорошая попытка, – ответила она с искренней улыбкой. – Приношу свои извинения, но эта лошадь нужна мне больше, чем тебе. Я и так ужасно опаздываю.

«Куда?» – хотел он спросить, но она уже пришпорила лошадь. Кас смотрел, как она уезжает по дороге в Пальмерин. Гнев боролся в нем с восхищением. Воровка лошадей, да, но как сидит в седле! Он повернулся, чтобы сказать об этом Изаро, но заставщика уже рядом не было. Тот заковылял к своей могиле, лишенный молитвы, неоплаканный, оставив Каса у деревьев на берегу реки в компании одного лишь чувства вины.

2

Несколько часов спустя Кас нашел свою лошадь. Или, если быть точнее, лошадь нашла его.

Он шел по пустой дороге, по тропе, которую не видел уже несколько лет. После того как девушка украла у него лошадь, он искупался в студеной реке – к счастью, рядом не было никого, кто мог бы услышать его вскрики и вздохи, – и переоделся. Черная шерстяная туника и такие же брюки под плащом с капюшоном. Высокие черные ботинки. Всё превосходного качества. Их отдала ему вдова доктора в качестве оплаты за две вырытые могилы. Одну для мужа, вторую для сына. Кас был ей благодарен. Ему не хотелось возвращаться домой в старой одежде и стоптанных ботинках. У него была гордость. Даже сейчас, после всего, что с ним произошло.

Слева от него поднимался большой акведук Пальмерина – с высокими двойными арками, из старого потертого камня. В древности строители не клали раствор между гранитными блоками. Те подходили друг к другу, словно части огромной мозаики. То, что акведук простоял уже тысячу лет после возведения, было инженерным чудом. Справа находилась небольшая рощица. Большинство листьев еще оставались зелеными, но некоторые уже были оранжевыми или золотыми. Пока он смотрел, как листья медленно опадают на землю, из-за рощицы вдруг выскочила белая лошадь. Его кобыла. Она свернула на дорогу по направлению к Касу, и тот от удивления выронил свою седельную сумку. Он вытянул руки перед собой, выставив ладони, и закричал:

– Тпру! Тпру! Это я. Тпру!

Лошадь неслась к нему галопом. Он боялся, что она не остановится. Но за несколько мгновений до того, как она втоптала бы его в грязь, лошадь встала. Тяжело дыша. Как и он.

– Иди сюда. Всё хорошо, – он говорил тихо, успокаивая ее, поглаживая по гриве, в то время как кобыла в ответ уткнулась носом ему в ухо. Он поднял сумку и не мешкая привязал к седлу. – Что случилось? – спросил он лошадь. – Где она? – Кас огляделся вокруг. Одинокий стервятник кружил в небе, бородатый и зловещий. Бородач. Поднялся ветер, и вокруг слышны были лишь шелест листьев да шуршание травы, что доходила ему до колена.

Пока не раздался крик.

– Мерзкая тварь! Кыш отсюда! Уходи!

Кас развернулся. Там. Голос доносился из рощи. Женский, напуганный, без сомнения, принадлежавший воровке, что увела у него лошадь. За ее криками последовал вой. Похожий на крик амбарного кота, но гнусавый – это был кто-то покрупнее. Узнав его, Кас подхватил поводья и подвел лошадь к дереву, где ее не смогли бы заметить проезжающие мимо путники. А потом побежал.

Чем ближе раздавался вой, тем настороженнее становился Кас. Он обошел дуб и сосну, вяз и можжевельник, переступая через ветки и скользя мимо сухих, хрустящих листьев, чтобы скрыть звук шагов. Седельная сумка валялась в пыли. Как и шапочка посланника. Рощица выходила к небольшой поляне. Кас выглянул из-за вяза.

Воровка находилась у противоположного края поляны. Он видел ее ботинки на высокой ветке одинокого огненного дерева. Только ботинки. Ярко-красная крона скрывала все остальное. Прямо под ней шипела и царапала когтями ствол дерева горная рысь. Кошка была размером с большую собаку. Поменьше, чем те, что жили в донжоне Пальмерина. И все же она представляла собой страшную угрозу. Даже с такого расстояния Кас видел, что с кошкой что-то не так. Рыси ценились среди знати за роскошный мех – с черными пятнами на белом. Их мехом часто оторачивали воротники и манжеты, подбивали дорогие зимние плащи. Но мех этой рыси вряд ли бы подошел для плаща. Он был жидким и паршивым. На боках виднелись проплешины – рысь то ли облезла, то ли ее покусали. В этих местах проглядывала ободранная кожа.

Воровка продолжала сыпать проклятьями. Непрерывным потоком красочных ругательств и угроз. Кас подкрался ближе – очень осторожно, чтобы остаться незамеченным. Он уже был в пятидесяти футах от них, когда вой прекратился. Рысь закрутилась на месте, волосы на загривке встали дыбом. Она учуяла его запах.

Кас вытащил из-за пояса пращу[1]. Потом сунул руку в сумку и достал железный шарик размером со сливу, покрытый шипами. Он научился держать при себе несколько штук на случай, когда нельзя было обойтись обычным камнем.

Все это время рысь всматривалась в линию деревьев. Кошка обнажила зубы. Заметила Каса.

– Когда я спущусь с этого дерева, ты об этом пожалеешь… И куда это ты собралась, мерзкая…

Кас вышел из-за деревьев. Шипя, рысь оставила дерево и бросилась к нему. Ее лапы плавно скользили по траве. Когда она приблизилась, Кас увидел, что ее рот был покрыт пеной, стекающей на подбородок. Глаза – ужасны: они были налиты кровью, из уголков сочилась какая-то жидкость. Аккуратно, чтобы не уколоться, Кас вложил шар в пращу, натянул ремень и застыл. Сердце грохотало в груди. Он не мог промахнуться. Нельзя, чтобы животное укусило его или даже оцарапало. Не с такой пеной изо рта и не с такими кровавыми глазами. Только когда рысь прыгнула, оторвавшись от земли, Кас выстрелил в нее шаром.

– Прости, – произнес он.

Шар угодил ей прямо в глаз, и рысь рухнула замертво к его ногам. Зашипев в последний раз, животное испустило дух. Кас сунул пращу за пояс и побежал.

Воровка стояла на толстой ветви огненного дерева, довольно высоко, чтобы забраться туда без зарубок и опор. Но он не видел ни тех, ни других. В отсутствие шапочки ее длинная темная коса свободно свисала вниз. Девушка широко распахнула глаза, узнав его.

– Ты!

– Ты ранена? – торопливо спросил он.

– Нет! А ты? Где эта ужасная кошка?

– Она мертва. У тебя кровь на руке. – Кас видел это со своего места. Если рысь ее укусила, этот день не закончится для нее ничем хорошим.

– Что? – Она подняла обе руки, оглядывая себя. – Это от коры, – объяснила она. – Просто царапины. Она меня не задела. Ты не видел мою лошадь?

Ее вопрос заставил его замолчать на целых пять секунд.

– Моя лошадь у дороги.

– О. Отлично. Она цела?

Кас немного смилостивился к ней, увидев ее обеспокоенность из-за его лошади.

– Она хотела отведать не конины.

Воровка скривила лицо, поняв, что он имеет в виду. Рыси обычно питались кроликами или утками. Иногда оленями. Но в прошлом году животных стали привлекать человеческие трупы, лежавшие непогребенными или похороненные недостаточно глубоко. Как следствие, появились разные звери – собаки, свиньи, козы, кошки – с кровавыми глазами и пеной изо рта. Этих зверей нужно было при необходимости избегать, по возможности убивать и всегда, всегда – сжигать.

Прислонившись спиной к стволу дерева, воровка соскользнула вниз и уселась на ветку, вытянув ноги перед собой.

– Не знаю, как я залезла так высоко, – призналась она. – Я никогда раньше не лазила по деревьям. Да даже по пням.

Страх делал возможным и не такое, подумал Кас. Когда смерть гонится за тобой по пятам, ты перескакиваешь поляну и взбираешься на дерево, подобно белке.

– Сможешь спуститься?

Девушка оценила взглядом расстояние от ее ветки до его ботинок.

– Нет. – Ее ответ был однозначен. Она закрыла глаза и прислонила затылок к стволу.

Тогда Кас указал на очевидное.

– Ты не можешь оставаться там вечно.

– Я знаю. – Ее глаза были по-прежнему закрыты. – Что ты предлагаешь?

Хм. Кас задумался. Он мог бы взобраться на дерево, но что потом? Он не сможет спуститься без опор, тем более с воровкой, висящей у него на шее. Решение было только одно. Вздохнув, он вытянул руки.

– Прыгай, – скомандовал он.

Девушка резко открыла глаза и ошарашенно посмотрела вниз на Каса.

– Ты сошел с ума. Ни за что.

– Ладно. – Кас не опустил руки. Его тон был сердитым. Они бы не оказались в этом положении, если бы она не украла его лошадь. – А ты что предлагаешь?

– Лестницу… – Она умолкла, сразу же осознав абсурдность своей просьбы. Они были слишком далеко от деревень, ферм и лестниц.

Кас никак не отреагировал.

– Тогда давай. Прыгай.

Она не сдавалась.

– Почему ты вообще мне помогаешь? Я же украла у тебя лошадь.

– Вот как? А я думал, ты ее одолжила.

Последовало молчание, сопровождаемое угрюмым взглядом.

Кас уже чувствовал себя идиотом – стоя с вытянутыми руками и разговаривая с деревом.

– Слушай, – произнес он. – Если здесь была одна рысь, могут быть и другие. Тебе повезло, что у нее повыпадали когти. Обычно они отлично лазают по деревьям. – Он дал ей время подумать над этим, а потом добавил: – Я считаю до пяти, а потом ухожу. И забираю свою лошадь с собой. Один.

Его слова заставили ее тут же выпрямиться.

– Ты меня уронишь, – сказала девушка с нелестной уверенностью.

– Не уроню. Два.

Нота паники.

– Ты недостаточно сильный…

– Как мило с твоей стороны. Три.

– Пожалуйста, подожди!

– Четыре.

Кас не назвал бы то, что произошло дальше, прыжком. Она просто соскользнула с ветки в свободном падении. Он ее поймал. Удар пришелся ему на грудь, он отшатнулся назад, споткнулся и… уронил ее.

Кас упал, больно ударившись спиной. Воровка рухнула в траву лицом вниз. Она застонала. Прямо у них над головами закружил стервятник – все ближе и ближе. Некоторое время никто из них не двигался и не говорил.

Воровка привстала на колени. Кас наблюдал, как она сплюнула с языка несколько травинок. На ее тунике в области груди был вышит королевский щит. Черной нитью на синем – грозный бык рядом с пышным бутоном граната.

– Ну, – сказала она, с опаской поднявшись и потирая спину. – Это первое и последнее дерево, на которое я взбиралась. – Она взглянула на Каса с ослепительной улыбкой, полной облегчения и доброжелательности, а потом протянула руку, чтобы помочь ему встать.

Кас не улыбнулся в ответ. Перекатившись на ноги с искривившимся лицом, он взял кисть ее руки в свою и перевернул ладонью вверх, чтобы проверить кровь и царапины.

Ее улыбка испарилась.

– Я же сказала, она меня не кусала.

– Хорошо. – Кас обязан был удостовериться. Он отпустил ее руку – та была намного меньше его собственной – и потянулся к другой. Эта, левая, выглядела хуже. Без укусов, но царапин было больше, крови тоже, и к тому же в большом пальце сидела ужасного вида заноза.

Кас поднял взгляд и дождался, пока она сделает то же. Ее кожа была золотистой, на тон светлее его, а глаза – глубокого карего цвета, темного, как лесная чаща. «Я мертвец и вижу это», – сказал Изаро. Да, теперь Кас тоже видел.

– Как тебя зовут?

– Лина. Что… ай! – вскрик не позволил ей продолжить. Она увидела, как он отбросил в сторону занозу, которую вытащил из ее большого пальца. На этом месте теперь наливалась капля крови. Лина выдернула руку, пососала ранку и, наконец, обиженно произнесла: – Спасибо.

Его улыбка удивила их обоих. Кас спрятал ее за хмурой гримасой и сказал:

– Кошку нужно сжечь. – Он указал на бородача. Стервятник опустился на можжевельник, терпеливо дожидаясь их ухода, чтобы попировать. В пожирании гниющей плоти не было ничего хорошего. Воровка Лина заметила птицу и скривила лицо.

– Будет сделано.

Рысь умерла на дальней стороне поляны. Девушка пробежала мимо нее в рощу и вернулась со своей шапочкой и седельной сумкой. Достала из последней два камня и выбила искру. Через несколько минут рысь уже горела, языки пламени и клубы дыма поднимались от нее к солнцу. Отойдя подальше, они наблюдали, как полыхает костер. Лина не видела того, что видел Кас, – в дыму были человеческие лица. Десяток или даже больше. Они кружились в вихре, черты было не различить, только широко распахнутые, напуганные глаза и разинутые рты перед тем, как они рассеивались по ветру. Лина могла бы стать одной из них, если бы события этого дня развивались иначе. Кас бросил на нее взгляд и обнаружил, что она изучает его, нахмурившись.

– Ты как-то побледнел, – отметила она. – Тебе нехорошо? Вот, обопрись на мою руку…

Кас развернулся и пошел за кобылой. Он слышал, как Лина торопливо шагает за ним.

Она крикнула ему в спину:

– Прости, мне очень жаль, что так вышло с твоей лошадью.

– Но недостаточно жаль, чтобы ее вернуть. – Кас не обернулся и не замедлил шаг.

Пауза.

– Да, ну…

Кас вдруг остановился. Когда она его догнала, он спросил:

– Откуда ты знаешь, что я не спешил по собственным делам? М? Например, чтобы навестить свою больную бабушку, пока не стало слишком поздно?

Девушка побелела.

– Ты и вправду ехал к ней? К своей умирающей бабушке?

– Нет. – Кас никогда не видел своих бабушек. Они умерли еще до его рождения. Но она-то этого не знала. Он снова пошел вперед.

Лина что-то пробурчала, он не услышал – наверно, это к лучшему.

Они оба молчали, пока он отвязывал кобылу и взбирался в седло. Он бросил взгляд на воровку – открывшаяся ему картина была довольно жалкой. С одной руки свисает седельная сумка, в другой шапочка, голова опущена. Из косы торчат травинки. Как бы ему ни хотелось, он просто не мог оставить ее здесь. То, что он сказал насчет рыси, было правдой. Здесь могли ходить и другие.

Кас наклонился и протянул руку. Его слова прозвучали грубовато:

– Так ты едешь или нет?

Лина вскинула голову. Взгляд просиял от надежды.

– Ты заберешь меня с собой?

– Именно это я только что и сказал, разве нет?

– Нет, – медленно произнесла она. – Не совсем…

Кас посмотрел на нее – на волоске от того, чтобы передумать. Должно быть, она это увидела. Девушка торопливо натянула шапочку и ухватилась за его руку. Он усадил ее перед собой так, что ее спина прижалась к его груди, а шапочка идеально прилегла к подбородку. Кас сам был удивлен своему решению ей помочь, позволить ей разделить с ним лошадь, потому что за последние годы он кое-что понял о себе: он больше не хочет, чтобы его трогали. Ни в гневе, ни в любви. Никак. Даже сейчас он чувствовал кандалы на своих запястьях и лодыжках, как они до крови натирают ему кожу. Слишком много тел для такого маленького пространства, отчего так трудно было дышать.

Дышать.

Кас сделал долгий, сдержанный выдох. Он молча привязал ее сумку к своей. Лина не дрогнула, когда он обвил рукой ее талию, но развернулась, чтобы взглянуть на него с улыбкой.

– Спасибо! Ты очень добр. А я даже не знаю твоего имени.

Он уставился вперед – поверх ее головы.

– Кас.

– Каз, – протянула она. – А полное имя – Каспиан?

– Нет.

– Каспар?

– Нет.

В ее голосе зазвучали ноты раздражения.

– Ну тогда как?..

– Твоя одежда тебе велика. – Он окинул взглядом подвернутые рукава ее синей туники и серые штаны – настолько широкие, что любой уважающий себя портной не одобрил бы подобное применение. – Ты такой же королевский посланник, как я. Чья на тебе ливрея? Полагаю, ее ты тоже одолжила.

– Я… – Девушка резко захлопнула рот. Ее сердитый взгляд сообщил ему, что она поняла. Кас не будет задавать вопросы, если и она не будет ни о чем спрашивать. Она молча уставилась перед собой.

Удовлетворенный, Кас пришпорил лошадь, направив ее на дорогу в Пальмерин. Где он наконец узнает, остался ли его брат в живых. Или уже бродит среди мертвецов.

3

Как оказалось, воровка была лучшим спутником, какого он только мог пожелать. Она проспала всю дорогу. Если Кас и сделал долгий, дрожащий вдох, как только увидел свой донжон, если и потер защипавшие глаза кулаком – она не проснулась, чтобы это увидеть или услышать. Маленькие радости. Заставив лошадь сбавить шаг, он наслаждался открывшимся видом.

Крепость Пальмерина была построена в долине, окруженной крутыми заснеженными вершинами гор. Ее обитателей защищали розовые стены – их первоначальный темно-красный цвет выцвел за столетия. Это был самый безопасный город в Оливерасе – по большей части потому, что он находился в таком отдалении. Узкие проходы, негостеприимные зимы. Если этого оказывалось недостаточно для устрашения незваных гостей, впечатление усиливало родовое гнездо прославленного военачальника лорда Вентилласа. Большинство недоброжелателей предпочитали оставить Пальмерин в покое и искали более легкую добычу.

Чтобы войти в Пальмерин, нужно было сначала миновать ворота и заплатить сбор. Кас остановился в конце очереди, состоявшей из сотни людей. Чем ближе они были к городу, тем больше людей становилось на дорогах – в поток вливался народ с близлежащих ферм и деревень. Мужчины верхом на лошадях, семьи в телегах, женщины в кружевных чепчиках и огромных соломенных шляпах, в пышных ярких юбках. Мальчик впереди них катил повозку с горными козлятами. Держит путь на главную площадь, предположил Кас. Сегодня был рыночный день.

Уже наступил полдень, небо было ясным, воздух чистым. Прекрасный день. Но что-то не так. Солдаты, охранявшие ворота, были в королевском синем, как и Лина. А где же солдаты в красном? Люди его семьи?

Кас не обошел очередь, не уклонился от уплаты сбора, хоть и мог. Донжон Пальмерина был его домом. Но сегодня ужас заставил его замедлить шаг. За этими стенами лежала правда, и глубоко внутри он не хотел знать наверняка, что стало с его братом. Но под руку с сомнением шла надежда.

– Когда ты в последний раз был дома? – спросила Лина, заставив его подпрыгнуть. Она огляделась вокруг, и Кас увидел ее ясные глаза и внимание в них.

– И давно ты не спишь? – спросил он. Лицо его горело.

Она приподняла одно плечо.

– Я и не спала. Просто размышляла. – Пауза. – Думаю, ты уже давно здесь не был.

Они, кажется, уже нашли взаимопонимание. Никаких вопросов. И все же, к собственному удивлению, Кас обнаружил, что отвечает ей.

– Три года.

Он буквально почувствовал, как изумилась девушка.

– У тебя здесь семья? Бабушка?

– Брат. Я не знаю, здесь ли он до сих пор.

– О. – Лина коснулась его руки, лежавшей на луке седла, и Кас рефлекторно отдернул ее. Девушка замерла. Ее позвоночник выпрямился, и спина больше не прислонялась к его груди. Что было еще хуже, она подняла руки, выставив ладони вперед. Так же, как он делал чуть раньше, пытаясь успокоить свою испуганную лошадь.

– Ну, я пойду, – тихо произнесла она и легко спрыгнула с кобылы на землю. Она попыталась развязать узел седельной сумки, неловко потянув за него.

Кас спешился. Она всего лишь хотела его успокоить. Его реакция была ненормальной. Он был ненормальным. Он хриплым голосом произнес:

– Я не хотел тебя напугать.

Лина подняла голову.

– Ты меня удивил. Это не одно и то же.

– Позволь мне. – Он взялся за ее сумку, что дало ему возможность отвернуться. «Отдай ей сумку. Пусть идет восвояси». Но ему хотелось знать, почему она путешествует одна. Как потеряла свою лошадь и где достала униформу королевского глашатая. Что такое срочное ждало ее в Пальмерине, раз она согласилась поехать на одной лошади с незнакомцем? Он мог оказаться кем угодно. Он и был кем угодно.

Кас протянул ей сумку.

– У тебя проблемы?

Тихий смешок. Лина забрала у него сумку.

– О да. Но я вне опасности.

Кас потянулся к своей собственной седельной сумке и вытащил из нее золотую монету, которую девушка оставила ему, украв лошадь. Он протянул ее Лине, но та отказалась.

– Она твоя.

– Оставь себе. На случай, когда понадобится одолжить еще одну лошадь. Только на этот раз по закону.

Лина ответила печальной улыбкой. Монета исчезла у нее в кошельке. Она бросила взгляд на стражников у ворот.

– Мне пора.

Кас молча кивнул.

Лина перекинула сумку через плечо.

– Прощай, Кас. Просто Кас, без других имен. Надеюсь, ты найдешь своего брата.

Она потерла кобыле нос с ласковой улыбкой, а потом удалилась, поспешив к началу очереди. Головы поворачивались к ней, когда она проходила мимо. Лина не стала утруждать себя тем, чтобы засунуть косу обратно под шапочку, и все вокруг видели симпатичную девушку в мужской одежде. Стражник зашагал к ней от ворот. Он был слишком далеко, чтобы Кас мог рассмотреть выражение его лица, и тем не менее он увидел, как тот замер на полпути, словно от удивления, а потом низко поклонился. Склонив голову, стражник слушал, что говорит Лина. Рядом с ними тут же появились лошади. Лина со стражником оседлали их и проскакали через ворота, оставив Каса задаваться вопросом, кого же он сопроводил к себе в город.

Два козленка высунули головы между планок повозки, принюхиваясь к Касу, и он улыбнулся. Он повел лошадь вперед, слушая, как стража выкрикивает расценки:

«Одна циветта за пешего!

Одна рысь за всадника!

Полрыси за вьючную лошадь!

Два горностая за телегу!»

Сборы выросли. Неудивительно. Они никогда не снижались. Очередь двигалась быстро, и уже вскоре Кас оказался у ворот.

– Одна рысь, – сообщил ему заставщик, невысокий мужчина в королевском синем. Его тонкие усы свисали вниз, а в голосе слышались высокие гнусавые ноты, характерные для городов южной границы.

Кас окинул взглядом его синюю тунику.

– А где городская стража?

– Не твоего ума дело. – Заставщик выставил ладонь вперед. – Одна рысь. Плати или проваливай.

– Осел.

Оскорбление произнес не Кас. Всего в нескольких футах от них, прислонившись к внешней стене, стоял солдат. Лодыжки скрещены, голова наклонена – он изучал ногти на руках.

Солдат в красном.

Улыбка облегчения на лице Каса испарилась так же быстро, как и возникла. Солдата звали Тиаго. Он охранял стены Пальмерина все то время, что его знал Кас. Кас видел каждый дюйм камня позади него – камня, что был бы невидим для всех нормальных живых существ. Тиаго поднял голову, и Кас в то же мгновение отвернулся.

Кас неуклюже сунул руку в сумку и протянул раздраженному заставщику серебряную рысь. Торопливо пройдя через ворота, он ни разу не обернулся. Даже когда услышал, как Тиаго окликнул его по имени.

– Лорд Кассиа? Это вы? Но как… Лорд Кассиа!

* * *

Кас направился домой. Вверх по лабиринтам улочек – некоторые из них были настолько узкими, что он мог расправить руки в стороны и дотронуться до стен кончиками пальцев. Повсюду цвели гранаты – темно-оранжевые бутоны свисали из корзин и вырывались из глиняных горшков. Они цвели до самых морозов, а потом вновь распускались весной. Он несколько раз остановился только ради того, чтобы с восхищением оглядеться вокруг. Его переполняли чувства оттого, что здесь все было таким родным и знакомым.

Другие прохожие задевали его, торопясь на главную площадь, откуда доносились радостные возгласы. Он с любопытством последовал за ними, ведя за собой кобылу. Чем ближе Кас подходил к площади, тем громче становились крики, и, выйдя на площадь, заполненную зеваками, он понял почему.

Слева от него возвышалась старая каменная церковь. Из ее дверей выходила процессия. Сначала стражники в отполированных кольчугах и королевском синем. За ними лорды и леди Оливераса. Леди Рондилла, старший советник Амадор, леди Сол. Эти лица были ему знакомы. Кас тщетно вглядывался в них. Вентиллас так и не появился. Его брата среди них не было.

Сразу после знати вышла женщина с младенцем на руках. На ней были простые белые одежды – такого же цвета платок, это няня. Ребенок был одет более изысканно – в наряд из кремового кружева, подол которого опускался почти до самой земли.

Это крестины? Кем был этот ребенок? Насколько Кас знал, последними крестинами, ставшими подобным зрелищем, были его собственные, восемнадцать лет назад. Всматриваясь поверх шляп и голов, Кас снова повернулся к распахнутым дверям церкви и нашел свой ответ.

Две фигуры перешагнули порог. Мужчина и женщина. Кас узнал бы короля Райана откуда угодно: на нем – парадная одежда самого глубокого оттенка синего. Он был того же возраста, что и Вентиллас, на десять лет старше Каса, широкоплечий и мускулистый, с каштановыми волосами и аккуратно подстриженной клинышком бородкой. Цвет кожи, бронзовый летом и чуть более светлый зимой, Райан унаследовал от своей матери, которая родилась и выросла на восточном архипелаге. Рядом с королем шла его королева, которая была не знакома Касу. С такого расстояния он видел лишь ее кремовый наряд и отороченный мехом белый капюшон. Он никогда прежде не видел ее лица. Но даже он, будучи так далеко от дома, знал ее историю.

Год назад брисанская принцесса Джехан приплыла в Оливерас, чтобы выйти замуж за врага ее отца, молодого короля Райана. Вместе с ней отправилась внушительная свита. Стража, чтобы охранять ее. Музыканты, чтобы развлекать. Дипломаты, чтобы давать мудрые советы. Путешествию предшествовали месяцы подготовки, и все шло согласно плану.

Пока не разразилась чума.

Принцесса Джехан прибыла в столицу, Эльвиру, глубокой ночью, без всяких церемоний. Напуганная, перепачканная, в сопровождении лишь горстки людей. Все остальные умерли или сбежали по пути. Свадьбу провели сразу же, не откладывая. Но, что еще важнее, был подписан договор, положивший конец полувековой войне между двумя королевствами. Кас ничего не слышал о том, что было дальше. Как не слышал и о рождении принца или принцессы. А именно им или ей, по-видимому, являлся ребенок. И теперь королевская семья была здесь, в Пальмерине. Почему?

Кас почувствовал, как при виде королевы сменилось настроение толпы. Они все еще выкрикивали приветствия, но во взглядах появилась настороженность. Любопытство смешивалось с неприязнью.

– Так вот она какая, – пробормотал мужчина рядом с Касом. – Джехан, иноземная ведьма.

Кас напрягся. Он тоже не испытывал к ней особой любви, как и ко всем остальным, кто прибыл из этого адского королевства за горами. Если бы вся Бриса целиком упала в море или сгорела бы до основания, он бы не проронил ни единой слезы. Но король Райан – другое дело. Кас не мог позволить оскорблять его избранницу, кем бы она ни была. Нахмурившись, он повернулся к мужчине. Тот был высоким, но худосочным. Белки его глаз имели желтоватый оттенок. Женщина рядом с ним, вероятно, приходилась ему сестрой.

Кас тихо произнес:

– Я бы на твоем месте следил за словами среди незнакомцев.

– Или что? – ухмыльнулся мужчина, потом всмотрелся в него, сдвинув брови: – Я тебя знаю?

– А хочешь?

– Замолчи, дурак! – Женщина схватила его за руку, шипя. – Да он тебя пополам переломит. Пошли! – Мужчина заворчал, отходя, и скрылся в толпе.

Процессия направилась к декоративному озеру. Кас подвел кобылу к кромке воды. С этого места ему открывался более удачный вид на процессию, которая должна была пересечь мост. Рядом с ним оказался мужчина в черном – строгий белый воротник был смят маленькой девочкой, сидевшей у него на плечах и вцепившейся обеими руками ему в волосы.

– Что происходит? – спросил его Кас. – Это крестины?

Незнакомец окинул Каса недоверчивым взглядом. Это был крепкий, гладко выбритый мужчина лет на пять старше Каса. Он мог бы сойти за рассудительного чиновника, если бы ребенок не устроил хаос у него в волосах.

– В смысле? Вы что, с холмов приехали?

– Дальше. – Кас вытянул шею, чтобы лучше видеть.

Мужчина перевел взгляд с Каса на его лошадь, потом обратно. Покачав головой, он объяснил:

– Это маленький принц.

Кас отвел глаза от моста.

– Мальчик?

– Ему три месяца. – Незнакомец улыбнулся, а потом вдруг поморщился. – Отпусти папины волосы. Слишком крепко, – сказал он малышке, прежде чем договорить для Каса. – Сегодня его нарекают именем.

Имянаречение, не крестины. Но Кас все равно не понимал, почему церемонию проводили здесь, в Пальмерине, а не в столице. Он спросил:

– А где еще им ее проводить? Король с королевой живут здесь. Уже год как, со свадьбы.

Кас уставился на него. У него появилось дурное предчувствие.

– Что?

– Ну, королева точно живет здесь, – поправил себя мужчина. – А король приезжает и уезжает. В Пальмерине безопаснее. Эльвира сильно пострадала.

Кас пытался уложить все в голове.

– А мы нет?

В выражении лица мужчины промелькнула знакомая тоска. Он сжал покрепче ботинки малышки.

– О, нас тоже не обошло, конечно. Но большинству повезло. Пальмерин изолирован. Здесь чисто. И здесь людей больше, чем крыс. В отличие от Эльвиры.

Кас озадаченно спросил:

– А крысы-то тут при чем? – Чума распространялась по воздуху. Все это знали.

Вопрос вызвал у незнакомца сильную реакцию. Мужчина приподнял ножку дочери и ткнул маленьким ботинком в сторону Каса.

– Крысы, – с особым ударением произнес он. – Очень даже при том.

А потом вдруг крысы перестали волновать Каса. Ужасное осознание заставило его спросить:

– А где живут король с королевой?

– В донжоне, где же еще? Там полно комнат, семьи же больше нет, упокой господь их души… Эй! Что такое? Вы в порядке?

Кас больше ничего не видел. Лицо мужчины будто расплылось, голос доносился откуда-то издалека. «Семьи больше нет, упокой господь их души». Вентиллас, мой брат. Мир Каса накренился. Он бы упал, если бы кобыла не подтолкнула его, заставив устоять на ногах. Он схватился за ее гриву. Мужчина и девочка наблюдали за ним с одинаковой тревогой в глазах.

– Вы в порядке? – снова спросил незнакомец. Кас кивнул. Говорить он не мог.

– Честно говоря, выглядите вы не очень… – Мужчина отвел взгляд, отвлекшись на няню, что ступила на мост с принцем в руках. – Смотри, дочка! Вот они!

Кас сглотнул горечь, что подступила к горлу. Он отвернулся от моста. Берег озера был застроен магазинами и домами. Из розового камня, трехэтажными. Зеленая вспышка привлекла его взгляд. Он сосредоточился на зеленом, разум пытался разобрать, что же он только что увидел. Вон там, в высоком окне. Фигура в плаще цвета леса, с луком и стрелой в руке, нацеленными на мост.

Сердце замерло у него в груди. Кас завопил:

– Лучник! – так громко, что мужчина рядом с ним вздрогнул и едва не уронил дочь. Кобыла отшатнулась в сторону с укором в глазах. Кас указал на окно. – Лучник!

Стража у моста была хорошо обучена. Они сразу же окружили королевскую чету и подняли щиты, но предупреждение оказалось запоздалым. Кас в ужасе смотрел, как стрела полетела по воздуху и вонзилась в няню. Та вскрикнула, сделала оборот вокруг себя и рухнула с моста прямо в озеро – с младенцем на руках.

Толпа вокруг взревела.

– О боже, – произнес мужчина рядом, прежде чем схватить поводья, брошенные ему Касом.

Кас скинул с себя плащ и ботинки и нырнул в ледяную воду. Со дна озера поднялся ил, из-за чего в воде почти ничего не было видно. Но он помнил, куда упала няня, и поплыл в этом направлении. Потрясенные лица наблюдали за ним с моста. Стражники неуклюжими руками пытались снять с себя кольчуги. Доплыв до белого платка, оставшегося на поверхности воды, Кас нырнул. Он тянул руки вслепую все ниже и ниже, хватая пустоту, и, когда уже больше не мог задерживать дыхание, вдруг коснулся чего-то твердого. Рука? Он крепко схватил ее.

Кас с няней вынырнули на поверхность, сплевывая воздух. Из плеча у нее торчала стрела. Но ребенок… принца нигде не было. Кас протер глаза, которые нестерпимо жгло, а потом поднял руку, чтобы защититься от женщины, в истерике бьющей его по лицу и плечам и кричавшей: «Отпусти, отпусти меня!» Ему нужно было найти малыша.

– Я ее заберу! – В воду прыгнул солдат. Он был совсем рядом с ними. Кас подтолкнул к нему няню и нырнул.

Где он может быть? Накидка должна была утянуть принца на самое дно. Кас погружался все глубже, и, хотя он больше не верил в молитвы, он то и дело мысленно повторял: «Пожалуйста, он же еще дитя».

Перед ним вдруг мелькнуло кремовое кружево. Он ухватился за ткань и почувствовал, что принц внутри нее. На этот раз Кас вынырнул из воды под оглушительные восторженные крики.

Кас крепко прижимал ребенка к своему боку. Он лихорадочно греб одной рукой, пока чужие руки не вытащили его из воды и не усадили на землю. Он встал на колени на каменистом берегу, ледяной воздух обжигал его кожу. Вокруг гудели голоса:

– Он жив?

– Бедное дитя!

– Он дышит?

– Давай его сюда! – крикнул стражник, по-прежнему в полной амуниции.

Не обратив на него внимания, Кас поднес ухо к губам малыша и ничего не услышал.

– Он не дышит! – прошептал кто-то.

Оглушительная тишина. А потом громкое и пронзительное:

– Он не дышит! Принц мертв! Принц…

– Да заткнись ты! – рявкнул Кас. Он перевернул ребенка, уложив лицом и телом на свое предплечье, и дважды похлопал по спине.

– Кассиа?

Кас узнал этот голос. Он в изумлении поднял голову. Перед ним стоял его брат, Вентиллас. В двух футах от него, с белым от потрясения лицом, в кроваво-красном мундире стоял солдат Пальмерина. Маленький принц закашлял. Его крошечное тельце задрожало, а Кас с облегчением опустился на землю. Ребенок закричал, и хотя то был возглас испуга и негодования, это был самый желанный звук на свете.

4

Кас оставался собранным, спокойным. Здесь и речи не шло об уединении. Они были у всех на виду. Ему годами приходилось скрывать свои чувства – ради выживания, – и теперь только эта привычка удержала его от того, чтобы обнять брата и разрыдаться. Так, как он привык делать, будучи маленьким мальчиком, когда страдал от обиды или чего-то еще, и Вентиллас всегда был рядом.

Вентиллас же в недоумении упал на колени и схватил Каса за плечи. Принц оказался между ними.

– Кассиа… как… где?..

Кас словно смотрел на собственное отражение в реке, воды которой покрылись рябью. Они оба были похожи на отца, строгого по внешнему виду, хотя тот был очень добрым, с острыми, будто выточенными из камня чертами лица и носом, который обожатели называли благородным, а враги – клювообразным. Отец был лучшим военным инженером королевства, пока его не убили на войне против Брисы.

– Брат, – все, что смог выдавить Кас. Потому что вопли ребенка звенели у него в ушах. Кольцо зевак сжималось вокруг них, голоса становились все громче, к ним тянулись чьи-то руки. Кас прижал к себе принца. Кто мог быть уверен, что лучник действовал в одиночку? Принц по-прежнему был в опасности.

Вентиллас тоже это осознал. Он поднялся, отдавая приказы стоявшим рядом солдатам. Людям в красном и синем. Смешению королевского войска и городской стражи. Толпу сразу оттеснили назад. Вокруг Каса, Вентилласа и ребенка, который был тяжелым, как камень, из-за пропитанной водой одежды, образовался свободный периметр. Солдаты выставили щиты, закрывая их. Кас слышал звон металла о металл, пока пытался успокоить принца, покачивая того на руках. Ведь что он знал о младенцах? Он прижал мокрого принца к своему мокрому плечу и вздрогнул, когда ребенок закричал ему прямо в ухо.

Кас разделял его чувства.

– Я знаю, быть мокрым малоприятно, – успокаивающим тоном произнес он. Зубы его стучали. – Мне тоже несладко. Но мы же храбрые мужчины, сын Райана, принц… принц… Как они тебя назвали?

Один из солдат, охранявших периметр, рассмеялся. Дородный старик с морщинами на лице, одетый в красное. Капитан Лоренц был правой рукой его брата. Он крикнул:

– Его зовут Вентиллас! Следующий король Оливераса будет носить имя вашего брата. Лорд Кассиа, как же я рад вас видеть!

Вентиллас откуда-то взял плащ и набросил его на плечи Каса. Низким голосом, еле слышимым на фоне криков, он сказал:

– Три года, Кассиа. Я тебя едва узнал… Где же ты был?

Кас не успел ему ответить. Раздался грохот экипажа, топот и ржание лошадей. Король Райан и его королева торопливо вошли в периметр вместе со своей стражей, и все вокруг погрузилось в хаос. Кас молча протянул младенца королеве Джехан. Она прижала к себе ребенка и повернулась к мужу, тот тут же обнял ее. На Каса никто даже не взглянул.

А у него впервые появилась возможность рассмотреть ее вблизи. Королева Джехан была ненамного старше него. Меховой капюшон по большей части скрывал ее темные волосы. Но он навсегда запомнит ее глаза. Полные слез и ярости. Она выглядела так, как выглядела мать, – его мать, любая другая мать, – когда кто-то пытался причинить вред ее ребенку.

Король Райан прижался поцелуем к голове королевы, потом поцеловал сына. Он подтолкнул семью к ожидавшему их экипажу – роскошной карете с четырьмя лошадьми. Махнув рукой замешкавшемуся слуге, Райан снял с себя парадный мундир и протянул в дверь кареты. Принца нужно будет переодеть в сухое. Когда король развернулся, вся его мягкость испарилась. Если гнев его королевы был тихим, у него все было иначе.

– Запереть ворота! Обыскать здание! Найти его! Я хочу, чтобы к концу этого дня его голова висела на стене. Вентиллас, за мной!

– Ваше величество, – слова Вентилласа прозвучали приглушенно. Что-то в его голосе заставило короля остановить свою полутираду. Он повернулся к Касу – насквозь промокшему и дрожавшему под одолженным плащом.

– Друг, – обратился король к Касу, приложив усилия, чтобы совладать со своей яростью, – как мы можем тебя отблагодарить? Мы перед тобой в долгу… – Он вдруг умолк, пристально всмотрелся, затем вытаращил глаза. – Малыш Кассиа? – Он произнес его имя с таким изумлением, что Вентиллас рассмеялся.

Кас поклонился.

– Ваше величество.

– Но где… Как?.. – Король Райан взглянул на Вентилласа, который тут же вскинул руки вверх. Он тоже пребывал в неведении.

Вентиллас обратился к Касу:

– Мы поговорим с тобой позже. Ты пойдешь домой? Найдешь Джакомеля? – По нему было видно, что он не хочет оставлять Каса, ведь они воссоединились всего несколько минут назад. Вентиллас как будто боялся, что Кас снова исчезнет.

Король же, нетерпеливо, но не без понимания, произнес:

– Кассиа, садись в карету.

Он махнул в сторону открытой двери. К своему собственному удивлению, Кас послушно уселся в прекрасную, но очень маленькую карету напротив ошеломленной королевы, второй няни и сердитого принца, плачущего на руках матери.

Король засунул в экипаж голову только для того, чтобы коротко сказать:

– Джехан, это друг.

Дверь закрылась. Приказ был отдан, и карета покатилась.

Кас неловко заерзал. Его присутствие здесь вряд ли могло кому-то понравиться. Он чувствовал себя огромной обезьяной в этом тесном пространстве, которое теперь казалось еще меньше. Озерная вода стекала с него на изысканную обивку, мятый бархат, окантованный шелком цвета ночного неба.

Но почти сразу стало очевидно, что здесь никому нет дела ни до него, ни до порчи мебели, ни до чего-либо еще. Королева Джехан сжимала сына, из-за чего няне было сложно расстегнуть затейливое платьице принца. По спине спускалось не меньше сотни жемчужных пуговок – от основания шеи к подолу, что теперь лежал, потемневший и безвозвратно испорченный, у сапог Каса.

– Разорви его, – тихо приказала королева Джехан.

Няня была пожилой, с пятнами на щеках и красным носом. На ней был белый платок.

– Моя дорогая, пожалуйста, – запротестовала она. – Этому платью две сотни лет…

– Позвольте мне. – Кас потянулся к ним. Он начал с маленького разрыва у ворота. Пуговки отлетали и падали на пол, пока дырка не стала достаточно просторной, чтобы вытащить принца. С болью на лице няня подняла мундир короля. Он был оторочен мехом рыси. Королева завернула принца в теплую сухую одежду, и он сразу же прекратил кричать.

Королева Джехан взглянула на Каса поверх головы сына. Ее меховой капюшон упал назад, обнажив черные гладкие волосы, без единого завитка. Над бровями блестела бриллиантовая диадема. Ее лицо было округлым, но не пухлым, без острых скул и углов. Миловидная, неохотно признался себе Кас, даже с покрасневшими глазами и высохшими слезами на щеках.

Она сказала:

– Я не уверена, что мы сможем оплатить свой долг перед вами.

– Вам и не нужно. – Он встретился с ней глазами, потом опустил взгляд. Рассеянно потер шрам на запястье, скрытый под одеждой. – Я просто оказался самым быстрым пловцом, вот и все.

– Еще как нужно. Как вас зовут? – Она говорила на официальном, идеальном оливеранском.

– Кас, ваше величество. Лорд Вентиллас – мой брат.

Две пары глаз широко распахнулись. Женщины переглянулись. Королева Джехан с сомнением произнесла:

– Так вы малыш Кассиа?

Кас подавил вздох. Он надеялся, что детское прозвище забудется, ведь теперь он мог стоять плечом к плечу с братом и был на полголовы выше короля. Странная мысль.

– Просто Кас, ваше величество.

– Я не понимаю, – произнесла королева Джехан. – Лорда Кассиапеуса из Пальмерина убили три года назад, вместе со всем его отрядом. Как это возможно?

Он тихо ответил:

– Моих друзей убили. Возможно, я бы предпочел смерть тому, где в итоге оказался. Но я тот, кем себя называю.

Карета наехала на камень на дороге и слегка затряслась, прежде чем снова поехать в спокойном, размеренном ритме. Кас завернулся в плащ. Он озяб до костей.

– Я не говорю, что я вам не верю, – сказала королева Джехан. – Как можно? Вы ведь копия своего брата. Вентиллас! – она вдруг воскликнула. – В каком же он сейчас состоянии! Можешь себе представить, Фаустина? И как скверно вы, наверно, себя чувствуете. – Она улыбнулась Касу. – Не волнуйтесь. Скоро вы будете в донжоне, и мы о вас позаботимся.

Каса внезапно охватило негодование. Она говорила так, словно это был ее донжон, а он всего лишь гость. Слова вырвались у него прежде, чем смог их удержать:

– Я могу и сам позаботиться о себе у себя дома. Не утруждайте себя, ваше величество.

Наступило молчание.

Няня возмутилась:

– Что… эй ты, наглец!..

– Оставь его, Фаустина.

Кас сердито уставился на обшивку. Он убеждал себя, что не увидел в глазах королевы Джехан ни обиды, ни смущения из-за его грубости.

– Он не имеет никакого права так говорить с вами. Да как он смеет! Король…

– В долгу перед лордом Кассиапеусом, как и я. – Королева Джехан встретилась с ним взглядом. Теплоты, которую он прежде чувствовал в нем, уже не было. – Сегодня он не может сделать что-то не так. – Она отвела взгляд и с нежностью прижала к себе принца, вдыхая его запах. – А завтра уже будет другая история.

Предупреждение. Кас понял. И ничего не ответил.

Занавески были приоткрыты. Сетка позволяла ему смотреть, оставаясь невидимым. Кас разглядывал город, что проносился мимо. Собравшаяся толпа махала им, бросая на дорогу цветочные венки. Уже было слишком поздно, когда он вспомнил о своей лошади, оставленной у озера. Кас простонал про себя. Он потерял ее уже дважды за этот день.

Всю оставшуюся дорогу королева и няня его игнорировали, разговаривая между собой на брисанском. Кас понимал этот язык так же хорошо, как свой. Няня Фаустина произнесла:

– Бедная девочка. Это я должна была нести малыша. Ох, если б не моя окаянная нога.

– Я рада, что это была не ты, моя милая, – ответила королева Джехан. – Я бы не вынесла, если бы тебя ранили, – а потом едва слышно добавила: – Я найду того, кто это сделал, и убью его.

Фаустина скатала испорченное платье в шар.

– А я помогу.

Кас молчал. Он проигрывал в памяти секунды, предшествовавшие попаданию стрелы в няню. Он видел лучника нечетко. Перед ним лишь мелькнул профиль, рука, натянувшая тетиву со стрелой. Расстояние от Каса до окна через все озеро нельзя было назвать небольшим. И все же он не мог перестать думать, что человек в окне, пытавшийся убить принца, был не мужчиной, а женщиной.

5

Дверь распахнулась в то же мгновение, как карета остановилась, и перед ними возник мужчина – бледный и взволнованный.

– Ваше величество, ребенок…

– Не пострадал, – заверила его королева Джехан. – Но он ужасно замерз, мастер дворецкий.

– Ну, это мы исправим. Пожалуйста, позвольте мне. – Он помог ей выйти из кареты, не заметив Каса, который пристально за ним наблюдал. Джакомель, мастер дворецкий Пальмерина, был уже в годах, по-прежнему с солдатским мускулистым телосложением, несмотря на то, что давно вышел в отставку. Брови у него были такими же темными и густыми, как и его усы, завивавшиеся у кончиков. На нем была безукоризненная черная униформа. На поясе висела связка ключей всех форм и размеров. В детстве Кас всегда безошибочно распознавал его приближение по бряцанию и перезвону железа.

Старая няня последовала за королевой. Но, прежде чем выйти, Фаустина убедилась, что Кас на нее смотрит. Она приложила палец к уголку глаза, а потом указала на него. Ее послание было ясным: она за ним наблюдает. Кас приложил все усилия, чтобы в чертах его лица не промелькнуло веселье. Он уже кое-что знал о самосохранении.

Кас остался в карете один. Там было тихо. Снаружи царил хаос. Стражники шумели вокруг королевы. Слуги лихорадочно бегали туда-сюда. Хрипло мяукала домашняя рысь. Через дверь Кас впервые за долгое время взглянул на донжон Пальмерин – массивное здание того же розового цвета, что и стены, окружавшие город. Невысокие ступени вели к дверям, обитым железными гвоздями. Прямо над дверями находилось великолепное окно в три человеческих роста, вырезанное в форме изящной розетки с двенадцатью лепестками.

Королева Джехан остановилась у крыльца и повернулась к дворецкому.

– Мы уже знаем дорогу, мастер дворецкий. Нам не нужно сопровождение. Ваше внимание требуется кое-кому другому.

Последовало короткое озадаченное молчание.

– Другому, ваше величество? Простите меня, но кому же?..

Королева Джехан перевела взгляд на карету. «Ты и дальше будешь там прятаться? – сказало выражение ее лица Касу. – Давай уже выходи». Сделав глубокий вдох, он шагнул вниз, из тени к свету.

Вопросительный взгляд дворецкого упал на Каса. Он сразу же его узнал. Глаза мастера Джакомеля становились все шире и шире. Он схватился за сердце, словно этот шок причинил ему физическую боль.

– Кассиа?

– Мастер Джак. – Касу не удалось скрыть дрожь в голосе. Дюжина шагов донесла его до дворецкого, и тот обхватил лицо Каса обеими ладонями. Кас напрягся от прикосновения, но вдруг осознал, что руки дворецкого дрожат. Он приложил все усилия, чтобы не дернуться, как это было с Линой, ведь этот человек его любил.

– Откуда вы здесь? Где вы были? О мой бог, да вы гигант. Мы думали!..

– Я всё вам расскажу, клянусь, в обмен на ванну. – Кас накрыл ладони дворецкого руками. – Я и забыл, какая ледяная у нас в озере вода.

– В озере? – Только сейчас мастер Джакомель понял, что Кас стоит весь мокрый под плащом. – Так это вы спасли принца. Как… ох, да сейчас это неважно! Идите за мной.

Королева Джехан уже скрылась в донжоне. Кас и мастер Джакомель последовали за ней. Посередине лестницы пара рысей без особого интереса наблюдала за их встречей. Они были совсем не такими, как та рысь, что гналась за Линой в роще. Эти были лоснящимися, красивыми, здоровыми кошками. Большими кошками. Проходя мимо, Кас провел рукой по меху одной из них. Встав на все четыре лапы, та спиной доставала ему до бедра.

Кас дошел только до главного зала. Прислуга окружила его, все заговорили что-то хором. Здесь находились и новые лица – слуги, которые были с ним не знакомы, стояли позади основной толпы. Но большинство из них он знал всю свою жизнь. Он был счастлив их видеть, очень счастлив. Он улыбался. Произнесенные им слова не звучали глупо. Он потренировался заранее. Снаружи все было прекрасно. Но внутри? Внутри он боролся с сокрушительным чувством клаустрофобии, мир будто смыкался вокруг. Ему всегда было тесно в камере. Даже воздух, которым он дышал, принадлежал остальным. Никогда не был его собственным. Слава богу, мастер Джакомель выпроводил всех обратно на свои посты, но прежде приказал немедленно принести ванну и горячую воду, а также еду.

Толпа неохотно рассеялась, когда к ним навстречу вышел мужчина того же возраста, что и Кас. Среднего роста и веса, с темными, коротко остриженными волосами. В руках у него был поднос с кипой свитков. Кас узнал Фаро – личного секретаря его брата. Фаро поднял глаза, услышав звон ключей, с вежливой улыбкой на губах. А потом увидел Каса.

Фаро замер, словно столкнувшись со стеной. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, и он уронил поднос. Тот ударился о камни с жутким грохотом. Свитки разлетелись в разные стороны, и все остальные в главном зале рассмеялись. Фаро даже не заметил.

– О, во имя всего святого, – произнес мастер Джакомель, когда они миновали секретаря, не остановившись, и пошли дальше по лестнице. – Помогите ему, – велел он одной из оказавшихся рядом горничных.

Кас бросил через плечо:

– Рад тебя видеть, Фаро.

К секретарю наконец вернулся голос.

– И я вас, лорд Кассиа! Добро пожаловать домой. Но где же вы?..

– Свитки, мастер Фаро, – напомнил ему дворецкий. – И поторопитесь. Боюсь, вам придется еще не раз увидеть такое, – предупредил он Каса, пока они поднимались по лестнице. Ключи звенели. – Да и кто мог бы их винить? Ох, что за день сегодня? Ужасный! И прекрасный!

Наверху слуги торопливо входили и выходили из покоев Вентилласа. Но когда Кас заглянул в них через приоткрытую дверь, то увидел королеву, сидевшую у камина с принцем на руках. Над ними склонялся человек в серебристой одежде – должно быть, врач.

– Лорд Вентиллас предоставил в их распоряжение свои покои, – пояснил мастер Джакомель в ответ на вопросительный взгляд Каса. – Сам он занял ваши комнаты, так что вам придется жить там вместе, пока все не утрясется. Замок заполнен людьми под самую крышу.

В коридоре было светло, но благодаря не факелам, а последним из летних светлячков. В каждой стенной нише стояло по стеклянному шару на железной подставке. Внутри них метались тысячи сияющих, мерцающих насекомых, света от которых было едва ли не больше, чем на улице. Кас и мастер Джакомель пошли по коридору и свернули направо, где располагались вторые по величине покои, бывшие комнаты Каса. Мастер Джакомель закрыл за ними двери.

Кас замер в центре комнаты. А потом медленно повернулся.

– Здесь как будто ничего и не изменилось.

В камине приятно потрескивал огонь. Стены были покрыты гобеленами, сохранявшими тепло. Еще одна дверь вела в затемненную спальню. На полке над камином стояла миниатюра пальмеринского акведука, которую он сделал сам, будучи еще мальчиком.

– Не могу сказать того же о вас. – В глазах мастера Джакомеля заблестели слезы. – Мне сначала даже показалось, что из кареты вышел ваш отец. Ваш брат знает, что вы здесь?

Кивок.

– Я видел его у озера.

– Вы рассказали ему, где?..

– У меня не было времени.

Мастер Джакомель достал из рукава носовой платок и промокнул глаза.

– Тогда не рассказывайте мне. Я не должен быть первым, кто это услышит. Мальчик мой, как мы по вам горевали.

Кас коснулся плеча дворецкого, потом опустил руку. Это было единственное утешение, которое он мог предложить.

– Я бы не отсутствовал так долго, если бы на то была моя воля, мастер Джак.

Дворецкий смял платок в кулаке.

– Мне не понравится ваш рассказ, да?

Кас вдруг снова ощутил шрамы на спине.

– Нет.

В дверь постучали.

Двое слуг занесли в комнату огромную ванну и поставили у огня. За ними последовали шесть горничных – каждая с ведром горячей воды. Еще одна принесла полотенца. В руках у последней было мыло и бутылочка с ароматическим маслом. Кас остановил ее, не дав налить масло в ванну. Он не хотел, чтобы от него разило жасмином или что еще там источало этот ужасный запах.

– Вдесятером наливаете одну ванну? – Платок мастера Джакомеля исчез у него в рукаве. Если слуги и заметили его покрасневшие глаза, никто из них не осмелился этого показать. – Лорд Кассиа едва не умер от холода. Все прочь отсюда! – Он указал на дверь, подгоняя подчиненных.

Когда они ушли, мастер Джакомель опустился на колени рядом с сундуком у стены. Он открыл крышку и порылся в белье. Кас повесил плащ на спинку стула, потом подошел к камину.

– Я слышал, королева живет здесь уже год.

– Да. – Мастер Джакомель поднял одну из туник Вентилласа, чтобы осмотреть ее, после чего отложил в сторону. – Ваш брат был в кортеже принцессы Джехан. Он привез ее к королю в Эльвиру, но там уже было небезопасно из-за чумы. Лорд Вентиллас предложил им убежище. Остальные гости в Пальмерине не так долго. Большинство из них приехали только на церемонию имянаречения.

– Я не знал, что Вентиллас входил в ее кортеж. – Это значило, что он ездил в Брису. Кас и его брат были в одном и том же королевстве, но не знали об этом.

– Он сам вызвался поехать. Ему было тяжело оставаться здесь, после того как… да. Смена обстановки пошла ему на пользу.

После того как Кас исчез – вот что имел в виду мастер Джакомель.

– О чуме не сообщали уже несколько месяцев – ниоткуда. Кроме нескольких животных. Почему она все еще здесь?

Мастер Джакомель изучал манжеты камзола. Услышав вопрос Каса, он оглянулся, нахмурившись. Кас знал, что его слова прозвучали злобно и неблагородно. Но не собирался за них извиняться.

– Из-за ребенка, – прямо ответил мастер Джакомель. – Королева Джехан узнала, что носит принца, когда они прибыли сюда. Она захотела остаться, пока не родится ребенок.

– И Вентиллас согласился? – Его брат ненавидел северное королевство даже больше, чем сам Кас. По крайней мере, раньше.

– Как он мог отказать? Женщине с ребенком?

– Она брисанская принцесса, – равнодушным тоном ответил Кас.

– Она королева Оливераса, – поправил его мастер Джакомель. – Теперь наша королева.

Кас придвинулся к огню – так близко, насколько было можно, чтобы не обжечься.

– Кассиа. – Мастер Джакомель встряхнул камзол и перекинул через руку. Он подошел к Касу. – Я начинаю подозревать, где вы провели последние три года. – Кассиа не сводил взгляда с языков пламени. Он чувствовал груз понимания мастера Джакомеля. – Но война закончилась. Поверьте, нельзя сказать, что у королевы Джехан нет влияния. У нее есть могущество короля, который у нее за спиной. Он ее любит. Не гримасничайте передо мной, это правда, – добавил он, увидев, как Кас скривился. – Сегодня вы спасли жизнь ее сыну. Не потеряйте их благосклонность, сморозив в ее присутствии какую-нибудь глупость.

Кас подумал о поездке в карете с королевой и няней. «Я могу и сам позаботиться о себе у себя дома. Не утруждайте себя, ваше величество». Да уж. Слишком поздно.

– Когда она уедет?

– Через неделю. Может, и раньше. Принц уже достаточно большой для этого путешествия. Они все уедут. Уже начали собирать вещи.

Снова раздался стук в дверь. Новые слуги принесли подносы с едой. Но стоило лишь им выскользнуть из комнаты, как в дверном проеме появился еще один силуэт.

Сорна.

– Кассиа. – На ее раскрасневшемся лице сияла улыбка. Как будто она не шла, а бежала сюда. На ней был кожаный фартук поверх красного платья, из карманов торчали перчатки и ножницы, волосы подвязаны красной косынкой. – Когда я услышала, то не поверила своим ушам. Но ты жив и, о боже, ты здесь!

Она пересекла комнату, обняла его и начала шумно всхлипывать, уткнувшись ему в шею. Кас не двигался. Руки висели по бокам. Отец Сорны верой и правдой служил его отцу на войне. Оставшись сиротой, будучи еще совсем ребенком, она стала жить в донжоне под опекой сначала его отца, а потом, после его смерти, Вентилласа. Сорна была для Каса подругой детства, перед своим отъездом он воткнул ей в волосы цветок и поцеловал, пообещав вернуться к концу лета. Он едва помнил того мальчика. Кас бросил беспомощный взгляд поверх ее головы. На мастера Джакомеля.

– Пошли, Сорна. У тебя будет время поговорить с ним позже. – Дворецкий осторожно взял ее под локоть и повел к двери, не обращая внимания на возражения девушки. – Эта одежда будет вам слегка не по размеру, – сказал он Касу. – Но пока подойдет. Поешьте. Отдохните. Вас никто здесь не побеспокоит. – Он вышел вместе с Сорной и закрыл за собой дверь.

* * *

Кас не помнил, когда в последний раз мылся в горячей воде. Вода обжигала, но ему было все равно. Он с наслаждением тер кожу, пока не смыл с себя все следы озерного ила. Потом он надел брюки брата, обнаружив, что по длине они как раз, но слишком уж широки и сползают на бедрах. Рубашку и камзол он оставил там, где их положил мастер Джакомель. Здесь никто не мог увидеть шрамы, сморщенные и уродливые, покрывавшие его грудь и спину.

Урчание в животе напомнило Касу, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз ел. Это было сегодня утром, до того, как он похоронил Изаро, убил рысь и обнаружил на дереве ту, что украла у него лошадь. Он уселся на коврик перед камином и принялся уплетать еду. Ее хватило бы на троих. Гусь с грушами и утка с репой. Грибной суп. Хлеб, вино и свежий козий сыр, политый медом. Он съел все до последней крошки, облизал пальцы и едва удержался от того, чтобы вылизать тарелки. Ни кусочка не пропало зря. Он научился есть что мог, когда мог. Откуда ему было знать, когда удастся поесть в следующий раз? В жизни не оставалось никакой определенности, кроме той, что жизнь была неопределенной. Напомнив себе об этом, Кас передумал. Тщательно и с огромным удовольствием он поднял каждую тарелку, каждую миску и вылизал их дочиста.

Мастер Джакомель сдержал свое слово. Никто не подошел к двери.

Час был еще не поздний. Ранний вечер, и всё же от усталости он широко зевнул и оглядел затемненную спальню. Когда он в последний раз спал на настоящей кровати? Лишь несколько минут отдыха. Все, что нужно, перед тем как он предстанет перед братом и королем и расскажет им историю, которая никого не порадует.

Он пересек комнату. С голым торсом. С босыми ногами. Широко раскинул руки и упал лицом вниз на кровать. «Лишь короткий отдых», – сказал он себе, прежде чем его поглотила тьма.

Несколько минут.

Не больше.

* * *

Когда Кас проснулся, вокруг уже была глубокая ночь. На подоконнике стоял стеклянный шар. Светлячки в нем рассеивали мрак спальни. На кресле рядом с кроватью сидел его брат, наблюдая за Касом с непроницаемым выражением лица.

Бросив на него сонный взгляд, Кас приподнялся на локте. Он умирал от голода. Как странно. Он же только что поел.

– Принц. Он?..

– Он ест, спит, мочится. Он в порядке, – ответил Вентиллас.

Хорошие новости.

– Вы нашли лучника?

– Ни следа. Кем бы он ни был, он скрылся.

С лицом его брата было что-то не так. Кас всмотрелся. Под правым глазом Вентилласа темнел уродливый синяк. Прежде его там не было.

– Кто тебя ударил?

– Ты.

– Что? – Кас резко сел. Огромная кровать была засыпана плоскими подушками. Одеяла раскиданы и скомканы. Меховое покрывало сброшено на пол. Каждый дюйм постели был примят. Его сторона, сторона его брата. Вентиллас спал рядом с ним, а Кас совершенно об этом не помнил. – Я не… А который сейчас час?

– Ты вернулся домой вчера, – ответил Вентиллас, и Кас разинул рот от удивления. – Ты проспал всю ночь и весь следующий день, брат. Хотя я вряд ли бы назвал сном то, что видел. – В мерцании светлячков Вентиллас опустил взгляд на шрамы, покрывавшие грудь Каса.

Вентиллас знал, как выглядят раны. Он видел, какие следы наносит хлыст.

Внутри Каса поднялось знакомое, пронизывающее до костей чувство унижения.

– Прости, – тихо произнес он, хотя и сам не знал, за что извиняется. За то, что позволил захватить себя в плен? Потерял людей брата?

– Не извиняйся. – Под маской спокойствия уже бурлил неистовый гнев. На столике рядом с ним стояли кувшин и стакан. Вентиллас встал, налил в стакан воды и протянул его Касу. – Здесь только ты и я, Кассия. И я хочу знать, где ты был. Ничего не утаивай.

Сначала Кас осушил стакан до последней капли, а потом рассказал все Вентилласу. Со дня, когда брисанские солдаты захватили его в плен, до дня, когда он стал свободным. Ну. Почти все. Он не упомянул призраков.

В дверь постучали.

– Оставьте нас, – рявкнул Вентиллас.

Дверь открыл единственный, кто мог на такое осмелиться. Мастера Джакомеля прислали снизу. С ними желал говорить сам король.

6

– Мы уже начали волноваться, Кассиа, – король Райан обратился к Касу из-за стола на возвышении, сидя на стуле, который обычно занимал лорд донжона. У его ног спала огромная рысь. Все остальные в зале умолкли, как только появился Кас. Весь дом и их гости, сотни людей, собрались за ужином за длинными деревянными столами. Молчание такого количества присутствующих было странным и даже пугающим.

Встав рядом с Касом, Вентиллас пробормотал:

– Здесь ты среди друзей. Держи голову высоко. – Синяк на лице брата в ярко освещаемом зале выглядел еще более зловеще. На каждой свободной поверхности стоял шар со светлячками, а на стенах висели факелы. Его брат зашагал к столу, чтобы занять место рядом с королем.

Все подождали, пока Вентиллас сядет, и он продолжил с улыбкой:

– Однако наш доктор заверил нас, что у тебя нет ничего такого, что нельзя было бы излечить отдыхом.

Ошеломленный Кас нашел взглядом врача в серебристой одежде – того самого, что склонялся над королевой в покоях Вентилласа. Он обследовал Каса, пока тот спал? Но, конечно же, королевская семья хотела убедиться, что он не страдал ничем, кроме упадка сил. В конце концов, он держал на руках принца и ехал в карете вместе с королевой. Кровь прилила к его лицу. А что еще происходило, пока он спал? Кто еще заходил к нему в спальню, рассматривая и ощупывая? У него возникли сильные подозрения насчет мастера Джакомеля. Касу выдали другую одежду Вентилласа для ужина, из черной шерсти с серебряными нитями, только она уже сидела идеально. Перед глазами у него возникла картина, как дворецкий склоняется над ним со своими измерительными лентами, бурча себе под нос ширину и длину для местного портного. Как он мог все это проспать?

Кас подошел к столу на возвышении, ступая по полу, усыпанному засушенным иссопом и горным чабером. Он остановился в двадцати футах. Справа от него была Сорна, сидевшая рядом с Фаро, личным секретарем Вентилласа. Голову Сорны украшал венок из цветов граната. Девушка широко улыбнулась Касу, а потом нахмурилась, потому что Фаро что-то прошептал ей на ухо. Кас отвел глаза. Ему полегчало, когда он сосредоточил взгляд на короле, королеве и Вентилласе. Стало проще притворяться, что на него не смотрят все остальные. Он поклонился, а потом произнес:

– Простите меня, ваше величество. Я не собирался спать день и ночь напролет.

– Любой скажет: вы заслужили свой отдых, – эти слова произнесла королева Джехан, одетая в платье цвета леса, рукава его были оторочены черным мехом. Весьма любезно, с неохотой признала она, с учетом его вчерашней грубости.

Кас снова поклонился, пробормотав:

– Ваше величество.

Король Райан улыбнулся, повернувшись к ней.

– Моя королева мне напоминает, что каким бы темным нам ни казался этот день из-за убийцы поблизости, нам есть за что благодарить судьбу. – Он поднялся, подождав, пока стихнет скрип стульев и лавок, потому что все последовали его примеру. – Наш сын вне опасности, а мальчик… мужчина, которого, как мы думали, мы потеряли, вернулся к нам. – Он поднял свою чарку. – Мы перед вами в долгу, лорд Кассиапеус из Пальмерина. Добро пожаловать домой.

«Добро пожаловать домой, лорд Кассиапеус. Добро пожаловать домой», – слова повторились эхом по всему залу. Касу отчаянно хотелось сбежать, и он подозревал, что Вентиллас это знает. Улыбка его брата была натянутой. Он единственный знал, где Кас провел последние три года.

Где.

И как.

Благодаря ему Касу удалось вымучить улыбку. Он снова поклонился, говоря спасибо. Прежде чем выпрямиться, Кас краем глаза уловил красную вспышку. Девушка за столом на возвышении, у самого его конца. Он узнал ее. На ней было платье из шелка винного цвета, в темных волосах, что свободно ниспадали на плечи, золотой обруч. Этот наряд разительно отличался от плохо сидевшей ливреи посланника, что была на ней вчера. Лина, воровка, укравшая у него лошадь. Он так и знал, что никакой она не посланник. Но кем же она была, раз сидела за главным столом, рядом с пустым стулом, предназначенным ему самому?

Их взгляды встретились. Едва заметно улыбнувшись, она приподняла свою чашу и одними губами произнесла единственное слово. Кассиапеус. Не Каспиан, не Каспар. Ее улыбка вдруг перестала казаться обманчивой. Пока король Райан не опустился снова на стул и не произнес:

– Как бы рады, как бы благодарны мы ни были, мы обязаны спросить тебя, Кассиа… Где, во имя всего святого, ты был все эти три года?

Лучше побыстрее с этим покончить.

– Сначала в тюрьме. В Брисе.

Вокруг воцарилось молчание. Король Райан бросил быстрый взгляд на Вентилласа, опустившего голову в угрюмом подтверждении. Во взгляде, которым он обменялся с королевой, сложно было что-либо прочесть. Больше не улыбаясь, он спросил:

– Как?

Касу с трудом удавалось сохранять спокойствие в голосе.

– Меня послали проверить акведуки, начиная с Пальмерина и заканчивая северной границей. Меня и еще троих. – Если акведуки плохо обслуживались и защищались, существовал риск, что они могут засориться или воду из них выкачают воры для личных нужд. Кас отправился туда вместе с тремя солдатами в качестве личной стражи, его друзьями, и все они погибли. – На дорогу туда и обратно должно было уйти всего несколько месяцев, по пути мы должны были заехать к соседям. Но возле перевала Севаллес нам устроили засаду брисанские солдаты.

Снова тишина. Кровь отлила от лица королевы. А потом:

– На чьей стороне перевала? – спросил король Райан.

Кас понимал важность своего ответа. Королевский брак был заключен совсем недавно. Договор между двумя королевствами был так же хрупок, как пергамент, на котором он был записан. Знание, что Кас, член одной старейших, сильнейших семей Оливераса, был похищен в собственном королевстве и содержался в плену в другом, вряд ли могло укрепить дипломатические отношения. Но Кас не мог солгать своему королю.

– На нашей стороне, ваше величество.

Зал заполнился гневным ропотом. Взгляды в сторону королевы были крайне недружелюбными – такими же, как вчера после церемонии наречения именем. В воздухе, подобно смраду, поднялось негодование.

– Да? – произнес король, не обращаясь ни к кому конкретно. Он накрыл ладонь королевы Джехан своей. – Кто-то желает высказаться?

Никто не захотел. Голоса утихли. Вентиллас обхватил свою чашу, костяшки его пальцев, лежавших на серебре, побелели.

Король Райан спросил:

– Что было дальше, Кассиа?

– Меня держали в тюрьме рядом с границей. Я не знаю, как долго. Потом нескольких из нас отправили в столицу. Там был разрушен мост, и им нужны были заключенные, чтобы его восстановить. Меня назначили ныряльщиком, чтобы закладывать основание, потому что я умел плавать. – Кас не возражал против работы. Невыносимыми для него были ночи в камере, где его приковывали к стене, словно зверя. Он обнаружил, что смотрит на Лину, чьей улыбки уже не было и в помине.

– Кассиа. Как тебе удалось сбежать? – спросил король Райан. Под столом проснулась рысь. Голова ее лежала на лапах, она наблюдала за Касом своими желтыми глазами.

– Я не сбежал. Не совсем. Я заразился чумой.

Поднялся гул – но лишь на несколько мгновений, прежде чем кулак его брата опустился на стол, требуя тишины.

Кас добавил:

– Я помню только, как мне стало плохо у моста. Год назад. Очнулся в больнице шесть недель спустя. Мне сказали, что… остальных узников и стражников тоже забрали.

«Так я отправляюсь в ад? Я заберу вас всех с собой».

– Им повезло меньше, чем тебе, – догадался король Райан.

– Верно. Там было столько умирающих или уже мертвых. Никому не было до меня дела, когда я встал, нашел чью-то одежду и ушел.

– Но почему путь домой занял у тебя столько времени? – озадаченно спросил король Райан. – Ты же мог найти корабль и вернуться сюда несколько месяцев назад.

Вентиллас поднял свою чашу и отпил большой глоток.

– Мне нечем было заплатить за поездку, – прямо ответил Кас. В Брисе не было оливеранских контор. Ему негде было занять денег под залог имущества своей семьи. – Даже если бы у меня и были деньги, гавань непроходима. Кладбища переполнены. Они сжигали тела в полях. И все равно не успевали. Тогда один из епископов освятил воды.

Королева Джехан прижала ладонь к горлу. Кас чувствовал ее ужас. Она об этом не слышала. Никто из них, даже столько месяцев спустя. Епископ в отчаянии благословил воды, чтобы тела можно было хоронить в море. Но к ним не привязывали груз. А их было слишком много. Кас спрашивал себя, предполагал ли епископ, к какому страшному зрелищу приведут его действия. Что трупы будут биться о рыбацкие лодки и галеры. Или что выплыть из гавани будет невозможно. Несколько кораблей, на которых еще остались команды, просто не могли маневрировать среди мертвых тел.

Далеко не один человек отодвинул от себя тарелку, потеряв аппетит.

Кас продолжил:

– Так что я отправился по суше. Я брался за любую работу, чтобы заработать денег на лошадь. – Еще один взгляд на Лину, лицо которой теперь выражало чувство вины. – А потом я вернулся домой по той же дороге, по которой уехал.

– Через перевал Севаллес, – произнес король Райан.

– Да.

«Мы искали повсюду, Кассиа, – сказал ему в спальне Вентиллас. – Всех вас. Мы думали, что на вас в лесу напали бандиты. Что ваши тела сбросили в реку, а лошадей украли. Мы не нашли ни следа».

Следующий вопрос задала королева Джехан:

– Почему вы не сказали стражникам, кто вы, когда вас захватили в плен? Вы ведь наверняка знали, что ваш брат заплатит любой выкуп, чтобы вы смогли вернуться домой.

– Я им сказал, ваше величество, – ответил ей Кас. – Нас четверых отделили от остальных заключенных, с нами относительно хорошо обращались. Мне сказали, что сюда отправили посланника. Но когда он вернулся… он привез письмо, в котором говорилось, что оба лорда Пальмерина находятся у себя дома и, кто бы я ни был, я самозванец. Людей, что были при мне, сразу же убили.

Каса трясло. Ему казалось, будто он рассказывает чью-то чужую историю. Он едва знал того юного Каса, который был таким глупцом, уверенным, что имени его семьи будет достаточно, чтобы гарантировать им безопасность.

– Их убили, – мрачно произнес король Райан. – Но тебя не тронули.

– Нет, ваше величество. Я не знаю почему.

– Ты видел письмо?

– Нет.

Вентиллас впервые заговорил. Голос его звучал ровно:

– От нас никто не требовал выкупа. Любого посланника принял бы я сам или, если бы меня не оказалось на месте, мой секретарь. Они солгали.

Но Кас уже не слушал его. Какое-то движение слева заставило его повернуть голову. Он посмотрел на сидевшего рядом с Сорной Фаро, на лбу которого проступил пот. Фаро, личный секретарь Вентилласа, который бы принял требование о выкупе в отсутствие своего лорда. Фаро, который вдруг побледнел и выглядел крайне напуганным.

Кас шагнул к нему. Его руки покрылись гусиной кожей.

– Фаро? – сам себе не веря, произнес он.

Фаро не смотрел на Каса, вместо этого разглаживал несуществующие складки на черной тунике. Он сидел в конце длинного стола. К этому времени Вентиллас уже медленно поднялся со своего стула. Не сводя глаз с секретаря.

– Фаро? – От взгляда Вентилласа тоже не укрылись пот и ужас.

Фаро вскочил на ноги.

– Милорд Вентиллас? – Сорна по-прежнему сидела, положив руку на рукав Фаро, со смущением на лице.

Слова Вентилласа зазвучали размеренно, взвешенно:

– Доставлял ли три года назад брисанский посланник требование о выкупе с перевала Севаллес?

Фаро пробормотал что-то нечленораздельное.

Вентиллас рявкнул:

– Говори же!

Весь зал подскочил, включая Каса. Единственным исключением стал король Райан, который откинулся на спинку стула, приложив руку к подбородку.

Фаро, заикаясь, ответил:

– Да. Да!

– И что ты с ним сделал?

Фаро лихорадочно повернулся ко входу в зал, где стояли два стражника. Сбежать он уже не мог. Тогда он обратился к королю:

– Ваше величество, я…

– О, не смотри на меня, – спокойно произнес король Райан. – Я здесь всего лишь гость. И вряд ли ты захочешь знать, что бы я сделал на месте лорда Вентилласа. – Его лицо ожесточилось. – Отвечай на вопрос.

– Я его сжег, – признался Фаро.

– Но почему? – одновременно выкрикнули Кас и Вентиллас.

Как бы напуган ни был Фаро – добродушный, прилежный, кроткий Фаро, – его взгляд, брошенный на Каса, был полон яда.

– Она даже не смотрела на меня, пока он был рядом, – ответил он. – Всегда был только он, с самого детства. А я хотел, чтобы она заметила меня.

В зале снова воцарилась тишина. Кас молчал. Он встретился взглядом с полными ужаса глазами Сорны. Она прижимала обе ладони ко рту, словно пытаясь сдержать крик.

– Ты хочешь сказать мне, – голос Вентилласа звучал еще более угрожающе в своем спокойствии, – что позволил отправить троих людей Пальмерина на смерть, приговорить моего брата к брисанской тюрьме – и все из-за девушки?

Кас пытался переварить тот факт, что Фаро не просто проигнорировал требование о выкупе. Он потратил время на то, чтобы написать ответ, назвав Каса лжецом. У него перехватило дыхание от мстительности секретаря.

Вентиллас оттолкнул от себя стул. Тот с грохотом повалился на пол. Лорд обошел главный стол, миновав замеревшую королеву и широко распахнувшую глаза воровку лошадей. Еще до того как спуститься с помоста, он выдернул из-за пояса кинжал. При виде этого Фаро завопил и попытался сбежать, но оступился и рухнул на колени. Те, кто оказался с ним рядом, тут же расступились.

– Пожалуйста, пожалуйста, не надо, – взмолился Фаро. Вентиллас схватил его за ворот, обнажив горло. – А-а-а!

– Вентиллас, – произнес Кас.

Вентиллас мотнул головой, чтобы бросить гневный взгляд на Каса, наблюдавшего за ним в тумане гнева. Что бы он ни увидел на лице Каса, он сказал:

– Нет. Не проси меня о милости после того, что он сделал.

– Не ради него. – Кас стоял один в центре зала. Он едва замечал зрителей. Здесь был только он, Вентиллас и рыдающий от отчаяния Фаро. Но и это было неправдой. Были еще трое, которые уже не могли говорить за себя, но требовали справедливости. Джордж, Санс и Ариас. Они умерли на севере, в страхе, в сотнях миль от дома.

Кас подошел к брату, смотревшему сверху вниз на стоявшего на коленях Фаро. Он тихо произнес:

– Я до смерти устал от смерти.

– Как и все мы. – Вентиллас не сдвинулся с места. – Одной больше, одной меньше. – Он прижал кинжал к горлу Фаро. Раздался вскрик. Появилась кровавая линия. Вентиллас вгляделся в Каса, хотя в висках у него пульсировала ярость. – Что ты предлагаешь? – резко спросил он.

Его вопрос вызвал удивленный шепот. Вентиллас редко менял свое мнение, когда решение уже было принято.

Фаро это увидел. Он повернулся к Касу с надеждой.

– Пожалуйста, лорд Кассиа, простите…

– Молчи. – Кас даже не взглянул на него. В донжоне имелась темница, но Кас не хотел, чтобы Фаро оставался в Пальмерине. Он хотел, чтобы тот ушел. Поэтому он сказал: – Изгнание.

– Нет, – сразу же отказал ему Вентиллас. «Слишком снисходительно, – говорило выражение его лица. – Придумай что-нибудь получше».

Ладно. Пусть будет более подходящее наказание. Что-то между изгнанием и смертью. У Каса пересохло в горле. Но его слова, когда они пришли, звучали ровно:

– Мистер Фаро, ваша семья служила Пальмерину в качестве писарей последнюю сотню лет. Разве не так?

– Так! – крикнул Фаро. – Преданно, лорд Кассиа! Мой отец и дед…

– В ответ, – перебил его Кас, – к вам хорошо относились в нашей семье, так?

Фаро опустил взгляд на кинжал, зависший в дюйме от его горла.

– Да?..

– Вам щедро платили, предоставили дом, ценности. – Кас указал глазами на булавку на тунике Фаро. Золотую, в виде двух перекрещенных свитков. С инкрустацией рубином.

– Да, – прошептал Фаро.

– Вы левша, мастер Фаро. Я помню. – Их обучал один и тот же наставник. Давно. Они вместе работали над чистописанием, сидя плечом к плечу в архивах донжона, в окружении книг и чернил.

Фаро не ответил, лишь молча переводил взгляд с одного брата на другого.

– И этой же рукой вы воспользовались, чтобы отказаться платить за меня выкуп, – продолжил Кас. – Назвать меня лжецом. Убить моих друзей. Больше у вас не будет этой власти. – Он посмотрел на Вентилласа и заметил, как в глазах того промелькнуло удивление, прежде чем брат кивнул, выражая согласие.

– Отлично. – Вентиллас вложил свой кинжал в ножны. – Покончим с этим прямо сейчас.

– Что вы имеете в виду?.. О нет! Нет! – завопил Фаро.

Кас заставил себя смотреть. Это заняло всего несколько секунд. По приказу Вентилласа трое мужчин шагнули вперед. Один солдат схватил Фаро за плечи. Другой взял его левую руку и вытянул на столе. Последним был Джакомель. Мастер дворецкий Пальмерина. В прошлом солдат. С ничего не выражающим лицом он вытащил из ножен меч и резко опустил его чуть выше запястья, отделив кисть руки ровным срезом. Она осталась лежать на столе, ладонью вверх, рядом с блюдом с тушеным кроликом и кувшином вина, окропленными кровью.

– Изгнание, – повторил Кас среди разразившихся вокруг криков. Сорна рыдала. Остальным стало дурно. Ужин был окончен.

Кас развернулся и пошел к выходу. Он не посмотрел на главный стол и приложил все усилия, чтобы не бросить взгляд на Лину. Стражники у двери были в красном – люди Пальмерина. Они опасливо расступились в стороны, когда он проходил мимо. Словно больше не узнавали его. Кас их не винил.

Иногда он и сам едва себя узнавал.

7

Кас бросился в конюшни. Его перестало трясти к тому моменту, как он распахнул двери, и его ноздри наполнились запахом сена и кожи, а еще душком конского навоза.

– Я слышал, что вы вернулись.

Голос донесся слева. На лавке, широко расставив ноги в стороны, сидел мужчина – он чинил кожаную упряжь. При виде него, живого, невредимого, Кас испытал чувство облегчения. Джон был конюшим донжона. Старше Каса на восемь лет, он был ростом пять футов и имел кудрявые волосы. В этот поздний час, занятый такой работой, он уже сменил более приличную одежду на заношенные штаны и потертую рубаху. Он отложил упряжь в сторону, встал, оглядел Каса с ног до головы и покачал головой.

Кас произнес:

– Тогда почему ты так удивлен меня видеть?

– Почему? Вы выглядите совсем не так, как в последний раз, когда я вас видел. – Джон подошел ближе и обхватил Каса за руки выше локтя, где выступали мускулы. Он потряс их и отпустил – все произошло так быстро, что Кас не успел отступить назад. – Вы были палкой, которую я мог переломить надвое. Как богомол, на которого я мог наступить.

Они оба глупо заулыбались, глядя друг на друга. Кас спросил себя, как вообще он мог улыбаться после той кровавой расправы, что устроил за ужином. Но, идя сюда, он боялся, что Джона здесь не будет. Джона, который и сам был мальчишкой, когда учил Каса ездить на лошади.

Улыбка Джона потускнела.

– Я слышал, что вы вернулись. Но ничего больше. А остальные?

У Каса не хватило духу повторить свой рассказ. Джон услышит его от других.

– Их больше нет.

Джон молчал. Потом перекрестился.

– А мои лошади?

– Их забрали. Им бы не навредили. – Не таким лошадям, как эти. Боевые скакуны, иноходцы. Некоторые животные ценятся выше, чем люди. Думая о лошадях, Кас сказал: – А ты не видел белую кобылу с черной звездочкой вот здесь? – Он поднес палец к правому глазу. – Ее мог привести сюда мужчина с маленькой девочкой.

Незнакомец у озера показался ему честным малым. Не таким, который ушел бы с чужой лошадью.

– Вы, наверно, имеете в виду городского инспектора. – Джон направился в сторону ближайшего прохода, и Кас последовал за ним. – Гаспара. Он заходил вчера. – Несколько лошадей наблюдали за ними из своих стойл. На Каса снова нахлынуло ощущение, что он оказался в месте, одновременно ему знакомом и незнакомом. Они остановились возле кобылы Каса. Она уткнулась ему в нос своим, будто мягко бранясь: «И куда ты пропал?»

– Прости, девочка. – Кас открыл дверь и провел ладонью по боку лошади. Имя Гаспар было ему не знакомо. – Городской инспектор. Он здесь недавно?

– Год, может, чуть больше. Он оставил здесь и вашу седельную сумку. – Она висела на крюке на стене. – Он компетентный. Хотя купцы его недолюбливают.

– Почему?

– Потому что он компетентный. – Джон пожал плечами. – Он не берет у них взятки, как это делал бывший инспектор. Мясникам больше не дозволено сливать кровь на улицы. Как и оставлять свиные головы в переулках. – Конюший прислонился к стойке и скрестил руки на груди. – Ваша кобыла избалованная. К ней уже дважды приходила леди, чтобы расчесать.

Леди. Это заставило Каса повернуть голову.

– Здесь была Лина?

Джон фыркнул.

– Для вас она, может, и Лина. А для нас, всех остальных, леди Аналина.

Кас перебрал в голове всех благородных леди, которых когда-либо встречал в Пальмерине и за его пределами. Ее он не знал.

– Кто она?

– Один из историков короля, как я слышал. Я не уверен, что это правда. Разве историки не должны быть бородатыми стариками?

– Не все. – Королевский историк, поразился он про себя. Одевающийся как мальчик, путешествующий один и слишком легко доверяющий незнакомцам.

Кас снял со стены щетку. Лошадь можно было и не расчесывать. Лина отлично справилась с этой работой. Но он все равно занялся этим – повторяющиеся движения отвлекали его от мыслей, что то и дело возвращались к Фаро и его отрезанной руке. «Ты хочешь сказать мне, что позволил отправить троих людей Пальмерина на смерть, приговорить моего брата к брисанской тюрьме – из-за девушки?»

– Как ее зовут? – спросил Джон, глядя на лошадь.

Кас всегда называл ее просто «девочка».

– У нее нет имени.

Джон окинул его взглядом, но оставил в покое. Вероятно, почувствовав, что мысли Каса приняли темный оборот, он отступил, готовый оставить его наедине с самим собой.

– Джон.

– М?

Кас слышал, что конюхи еще работали в конюшне, несмотря на поздний час, видел, как они снуют туда-сюда с лопатами и ведрами. Но брата Джона, тоже работавшего в конюшне, нигде не было видно. Кас спросил:

– А где Феликс? – И тут же пожалел о своем вопросе, увидев лицо Джона. – Прости. Мне очень жаль, друг.

Джон кивнул – им уже тысячу раз говорили «Мне жаль».

– Он поехал в Эльвиру на лошадиную ярмарку вместо меня. Я сломал ногу накануне. Упал с лошади. Так глупо. Когда он вернулся домой… ему было нехорошо. Мы не позволили ему пройти через ворота.

– Почему?

– Из-за городского инспектора. Он не впускал никого больного. Даже если они выглядели здоровыми – он заставлял их временно разбивать лагерь за стенами, пока не удостоверялся, что они здоровы. Здесь ведь уже была королева. С ребенком. Он очень осмотрительный.

Кас молчал.

– Это помогло?

– Думаю, да, – признался Джон. – Говорят, Трастамар потерял половину своих людей. И Салом почти столько же. А мы нет. – Позади него на полке лежали седла. Он взял одно, закинул на плечо и добавил: – В мире очень много плохих людей, Кассиа. Мошенников, убийц. А мой брат лежит мертвый в земле. – Он улыбнулся, но одними лишь губами, без радости в глазах, прежде чем отвернуться. – Я рад, что вы вернулись. Добро пожаловать домой.

* * *

Кас не знал, сколько времени провел в конюшне. В какой-то момент он закрыл дверь и уселся в углу, в то время как лошадь отдыхала в другом. Он сказал себе, что не прячется.

Его мысли вернулись к «А что, если бы…». Что, если бы Вентиллас смог заплатить за него выкуп? Если бы Фаро не было на свете? Если бы родители Сорны были по-прежнему живы? Если бы они были живы, она бы не приехала в Пальмерин в качестве воспитанницы. И ревнивый Фаро не положил бы на нее глаз. Что, если?.. Этот вопрос мог поглотить человека и заставить его от отчаяния спрыгнуть с городской стены.

Дверь со скрипом отворилась. Он поднял взгляд, ожидая увидеть Джона, но это была Лина: она стояла там и смотрела сверху вниз на него – прислонившегося спиной к стене, державшего локти на прижатых к груди коленях.

Касу хотелось, чтобы его оставили одного, а не нашли в стойле, сжавшимся в комочек среди сена и овса. От смущения его голос зазвучал угрюмо:

– Я не хочу разговаривать.

– Тогда не будем. – Ее тон, напротив, звучал беспечно. Она повесила плащ на крюк рядом с его седельной сумкой, а потом потянулась за щеткой. Ее красные юбки заклубились, когда она наклонилась. Вокруг было не так уж и много места. Подол ее платья накрыл его ботинки. Кас наблюдал, как она целует лошадь в нос. Лина достала из кармана юбок блестящее яблоко и улыбнулась, глядя, как кобыла тут же принялась жевать угощение. Верная своему слову, она молчала. Девушка расчесала щеткой гриву лошади, а потом разделила ее на три одинаковые части.

Кас догадался, что она собирается делать.

– Никаких кос, – сказал он.

Руки Лины замерли.

– Но они ей нравятся, – возразила она.

– Откуда ты знаешь?

– Да просто посмотри на нее.

Он бросил скептический взгляд на лошадь. Кобыла и вправду казалась довольной, но он предположил, что настоящая причина в яблоке. И все же он сдался.

– Только одну.

Кас наблюдал за ее работой, быстрой, ловкой, и, к его удивлению, ее присутствие стало бальзамом для его души после этого отвратительного вечера. В ушах Лины он заметил крошечные золотые сережки в форме бутонов граната. Такими же был усыпан золотой обруч на ее голове – на разных стадиях цветения. Когда она начала вторую косу, а потом и третью, он не стал возражать. В конце концов любопытство победило его желание находиться в тишине.

– Ты историк.

– Да. Ну, на самом деле нет. Почти. – Она отвела взгляд в сторону, смутившись. – Надеюсь им стать.

– Ты ученица?

– Вроде того. – Ее пальцы продолжали плести. – Меня учит мой дедушка… учил. Теперь уже все.

Кас услышал заминку в ее голосе. И не стал просить ее объяснить.

На середине четвертой косы она сказала:

– Можно попросить об услуге? – Она не стала ждать, ответит ли он «да» или «нет». – Пожалуйста, не рассказывай никому о нашей первой встрече. Никогда. И о второй, если уж на то пошло. Это избавит меня от проблем с семьей.

Украла чужую лошадь. Едва не стала добычей рыси. Он в этом не сомневался.

– Я не знаком с твоей семьей.

– О, еще как знаком, – заверила она. – Год назад у меня было пятнадцать братьев и сестер. – Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть округлившиеся от удивления глаза Каса. – Сводных, – пояснила она. – С большинством я даже никогда не встречалась. Так было до чумы. Сегодня же у меня остался только один брат, и он сидит за главным столом.

– Ты сестра короля Райана? – Он не заметил между ними особого сходства, кроме густых каштановых волос и темных глаз. Эти черты были характерны для большинства жителей королевства. Ничего общего с тем, когда незнакомцы сначала видели Вентилласа, потом Каса и сразу же понимали, что они связаны кровью.

– Да, – отвечая, она не отрывала взгляда от косы. – Один из многочисленных скелетов в шкафу старого короля.

Прежний король славился своими опрометчивыми поступками. Мать Райана пребывала в отчаянии, пока в одну морозную ночь, узнав о рождении еще одного ребенка в результате измены ее мужа, не сбежала из дворца в монастырь в Саломе. Она провела там свои последние годы – в тишине и одиночестве.

Кас произнес:

– У нас всех есть скелеты в шкафу.

Лина едва заметно улыбнулась.

– О, я знаю. Меня растил дедушка, отец моей матери. Историки – эксперты по скелетам.

– А где твоя мать?

Тень легла на ее лицо.

– Не знаю. Она принесла меня к дедушке сразу после того, как я родилась. А потом ушла. О ней никто больше не слышал. – Лина засунула руку в карман и вытащила горсть шелковых лент – таких же красных, как ее платье. И протянула их ему. – Вот, охраняй, ладно? Иначе она попытается их съесть.

Кас взял ленты.

– Эта лошадь принадлежит мужчине, – напомнил он ей.

– Их не будет, когда ты решишь снова ее оседлать. Обещаю. – Она взяла ленту, перевязала ей косу и начала новую.

Касу придется убедиться, что она сдержит слово, ведь он не мог ездить на кобыле в таком виде. Хоть она и выглядела довольно мило со всеми этими косичками и ленточками. Но уж этого он точно никогда не скажет вслух. В конце прохода Джон напомнил кому-то наполнить ведра овсом.

Лина сказала:

– Я помню, как в детстве читала историю твоей семьи.

– Моей? Зачем?

– Ради развлечения.

Кас фыркнул.

– Это правда. – Уголки ее рта приподнялись вверх. – Пальмерин был основан двумя братьями, как я узнала, тысячу лет назад. Старший, по имени Вентиллас, был прославленным военачальником и инженером. А младший, Кассиапеус, был солдатом и инженером, но главной его обязанностью считалась охрана Пальмерина. Пока Вентиллас защищал королевство на границах, Кассиапеус оставался в горах, отвечая за безопасность города и его людей. Вы были названы в честь них.

Она доплела косу. Кас протянул ей ленту и сказал:

– Вентилласу повезло. Его имя не такое ужасное. Но Кассиапеус… – Что тут можно было сказать? Оно и вправду было худшим из худших. Они друг другу улыбнулись. Лина даже не стала пытаться убедить его, что его имя звучало не так уж и плохо. Чем вызвала в нем уважение.

– Ты сказал мне, что тебя зовут Кас, хотя здесь все называют тебя Кассиа.

– Это старое имя. – Из его детства. – Оно принадлежит кому-то другому.

– Понимаю, – произнесла она спустя мгновение. – Пусть будет Кас.

Прошло еще несколько минут, пока Лина плела следующую косу. Она протянула руку.

Он машинально передал ей ленту.

– Зачем ты меня искала?

Она отвела взгляд.

– Да низачем.

– Лина.

Одна прядь гривы поверх другой, потом третья. Мастерское плетение. Ее слова прозвучали тихо.

– Ты подарил ему второй шанс. Писарю. Если он решит им воспользоваться. Это больше, чем сделал бы твой брат. И мой.

Она говорила о Фаро, о котором Кас совершенно забыл с того момента, как она пришла.

– Он умрет с голоду прежде, чем найдет другую работу. Я не оказал ему никакой услуги. – Кас лишь на время отложил неизбежное.

– Ты этого не знаешь.

Кас не желал говорить о Фаро. Он снова спросил:

– Зачем ты меня искала?

Лина выпустила из рук незаконченную косу. И повернулась к нему с тревогой на лице.

– Потому что ты не видел Пальмерин три года. Ты вернулся домой, Кас. И ты не должен сидеть тут совсем один – в лошадином стойле.

Она не могла бы нарисовать более жалкой картины. Его голос прозвучал низко, едва слышно:

– Не надо меня жалеть, воровка. Мне не нужна твоя жалость.

– Я буду тебя жалеть, если захочу! – Она выглядела настолько же уязвленной, насколько он себя чувствовал. А потом вдруг бросила взгляд через его плечо, прищурив глаза.

Кас повернулся, чтобы посмотреть. Дверь стойла заканчивалась в футе над землей. Под ней он увидел пару черных сапог, прижатых к стене. Кто-то стоял там и подслушивал их, в гневе осознал Кас. И как много он успел услышать?

Дверь была прикрыта, но не заперта, так как щеколда находилась снаружи. Кас приложил ладонь к двери и резко толкнул. Раздался мощный треск, за ним последовал стон.

– Мой нос!

Кас вскочил и вышел из стойла. Он схватил подслушивавшего их парня за грудки.

– Что тебе надо? – потребовал он ответа, а потом отпустил, удивленный. Это был солдат в синем. Одного с Касом возраста. Такой же высокий, но худосочнее. Уши его были непривычно большими. Кас вспомнил, что уже видел его у озера. Тот прыгнул в воду и забрал у него няню, чтобы Кас мог найти принца.

Солдат обеими руками зажимал нос.

– Ты разбил мне лицо!

– В следующий раз не будешь подслушивать! – рявкнул Кас.

– Эй! Да никого я не подслушивал.

Из-за угла выглянула голова Джона, брови его были приподняты. «Что еще тут за проблемы?» Кас от него отмахнулся.

– А как это называется? – спросил Кас. Подслушивавший преувеличивал – Кас это увидел, когда тот опустил руки. Ничего не было разбито. Да и крови почти не было.

Рядом с Касом появилась Лина. На ней был черный плащ.

– Биттор, ну ты и дурень. Сам виноват. – Она швырнула ему белоснежный платок.

Солдат поймал его, но и не подумал благодарить.

– О, не смотрите на меня так, Аналина, – проворчал он. – Вы были в стойле с этим… – Он махнул платком в сторону Каса. – Я думал, вам нужна помощь.

– Ничего такого ты не думал.

– Что тебе надо? – повторил Кас.

Биттор, шипя, запихал часть платка себе в ноздрю. Слова его прозвучали невнятно:

– Вас желает видеть король. Прямо сейчас. – Он повернулся к Лине. – И вас я тоже должен был найти.

Кас спросил:

– Зачем?

Биттор сердито взглянул на него:

– А я спрашивал? Какое это имеет значение? – Он затопал прочь с белым платком, свисавшим из его носа, мимо Джона и молодого конюха с округлившимися глазами.

Кас прокашлялся.

– Лина, – произнес он, но ответом ему было молчание. Девушка бросила на него настолько же темный взгляд, как до этого на подслушивавшего их солдата. Она надела капюшон и удалилась.

А теперь еще и вызов от короля. Великолепно.

8

Каса оставили дожидаться в тихом коридоре в мерцании светлячков. С Линой, не желавшей больше с ним говорить. А еще с этим гнусным Биттором, который почему-то был не против поболтать.

Они стояли рядом с покоями, которые когда-то были святилищем его матери. Местом, где она отдыхала с другими леди за вышивкой, чтением и музыкой. Кас проводил здесь свои ранние годы с малышами из замка, пока мать не умерла, рожая его сестренку. Их похоронили вместе, мать и дочь, и с тех самых пор эта комната пустовала.

– Не могли вернуться домой потише, а? – Биттор прислонился к одной из стен, Кас – к стене напротив, оба со скрещенными на груди руками. Лина села на кресло рядом с Касом, игнорируя обоих. – Вы спасли принца, – продолжил Биттор. – Вывели на чистую воду писаря-предателя и отрезали ему руку… за ужином. Это было зверски жестоко, кстати говоря. – Он сунул перепачканный кровью платок в рукав, нос его был красным, как поспевший перец. – Напомните мне не переходить вам дорогу.

– Слишком поздно. – Кас неодобрительно посмотрел на него. – Как там тебя звать-то? Биток?

– Бит-тор, – с негодованием в голосе поправил его солдат. – Бит-тор. – Обиженное выражение его лица говорило, что он всю свою жизнь поправляет других.

Если бы на его месте оказался кто-то другой, Кас бы ему даже посочувствовал. В конце концов, он вырос с именем Кассиапеус. Он вдруг вспомнил о Фаро и спросил:

– Куда его отправили?

– В вашу темницу, – ответила ему Лина. – Его выпустят, как только он будет готов отправиться в путь.

– Одного, как оказалось, – добавил Биттор, – его возлюбленная решила не выходить за него замуж после всего, что случилось.

– Замуж?

– Свадьба должна была состояться на следующей неделе. Сорна, так ведь ее зовут? Готов поспорить, сейчас она чувствует себя так, словно избежала виселицы. Еще одна неделя, и ее бы изгнали вместе с ним. – Биттор осторожно ощупал свой распухший нос. – Она была вашей девушкой?

Лина сидела, наклонив голову так, что ее волосы падали вперед, поэтому Кас не видел ее лица. Она водила кончиком пальца по вышивке на подлокотнике кресла. Когда Биттор задал вопрос, ее палец замер.

– Нет, – ответил Кас, желая, чтобы Биттор наконец умолк.

Биттор не понял намека.

– А она об этом знает? Я слышал, она каждый день ходит к вашей статуе.

– Что?

Реакция Каса вызвала довольную ухмылку на лице Биттора.

– Она в садах. Мемориальная статуя. Ваш брат привез скульптора из Эльвиры. – Он окинул Каса оценивающим взглядом. – Она весьма на вас похожа.

– Биттор, – со вздохом произнесла Лина. – Почему ты все еще здесь?

Дверь отворилась, и из комнаты вышла женщина, худая и бледная, одетая во все черное.

Лина выглянула из-за Каса, чтобы ее поприветствовать.

– Здравствуйте, Абриль.

Касу не показалось. На лице женщины промелькнуло смятение, стоило лишь ей заметить Лину. Она ответила на приветствие с чуть меньшим энтузиазмом.

– Леди Аналина, лорд Кассиа. – С Биттором она здороваться не стала.

Кас пожелал ей доброго вечера. Она была не из Пальмерина. Ее акцент, как и у Лины, принадлежал человеку, выросшему в столице. Из-за темных кругов у нее под глазами Кас моментально ощутил родство с ней. Перед ним стоял человек, чей сон был таким же беспокойным, как и его собственный.

Лина сказала:

– Я сегодня отправляла записку в вашу комнату. Посланник сказал, вы ее получили?

Абриль явно было некомфортно.

– Я… да. Простите, леди. День от меня ускользает. – Она держала за ручку деревянный ящик. Потертый, в пятнах краски – такой, каким обычно пользуются художники.

Лина улыбнулась.

– Неважно. Тогда завтра? Встретимся в полдень в библиотеке.

Абриль сжала ручку крепче. На одной из костяшек ее пальцев была зеленая клякса.

– Не думаю, что смогу быть вам полезна, леди. Моя память… не та, что была прежде.

Лина встала, задев своими красными юбками Каса. Она взяла руку Абриль в свои. Ее слова звучали ласково:

– Я не хочу причинять вам боль, но король попросил, чтобы я закончила историю, которую писал мой дедушка. А для этого я просто обязана поговорить с вами. Это не займет много времени, я обещаю.

Абриль пробормотала:

– Конечно, леди. Тогда завтра. – Она высвободила руку и торопливо зашагала по коридору, сгорбившись, после чего скрылась за углом.

– И что это было? – спросил Биттор.

Касу тоже было интересно, но в открытом дверном проеме возник Вентиллас. Он нахмурился, глядя вслед Абриль.

– Кассиа. Леди. – Он жестом пригласил их войти, а Биттора отослал прочь, оставив его вопрос без ответа.

В бывших покоях матери много что изменилось. Возле камина осталось несколько кресел. На них сидели король с королевой. Что же касалось остальной комнаты… все было убрано. Не было ни ее любимых инструментов, бандуррий и бубнов, ни прялки, ни письменного стола. На их месте, прямо на каменном полу, был самый большой гобелен из всех, что Кас когда-либо видел. Его свернули, и он напоминал огромного спящего змея. По меньшей мере две сотни пейсов[2] в длину. А в ширину? Шесть футов или около того. Как его рост. Со своего места Кас не мог разглядеть, что там изображено. В углу стояли несколько ткацких станков, и между их роликами были туго натянуты нити.

– Какой странный выдался вечер, – устало произнес король Райан. – Есть будете? – Стол рядом с ним был заставлен тарелками, мисками и кувшинами. Сбоку от стола дремали две рыси.

У Каса больше не было аппетита. Перед глазами по-прежнему стояла картина с другим столом и кистью без руки.

– Нет, спасибо, ваше величество. – У камина с чашей в руке стоял Вентиллас. Кас присоединился к нему, благодарный за тепло.

Лина тоже отказалась. Она решила сесть на ковер рядом с королевой Джехан, которая коснулась ее волос и сказала:

– Биттор тебя нашел. Хорошо. И куда ты от нас сбежала?

Лина прислонилась к зеленым юбкам королевы.

– В конюшни. Не далеко.

Они стали сестрами благодаря королевскому браку, но при этом явно очень привязались друг к другу. Кас понял это, когда Лина сказала ему, кто она, но наблюдать это воочию было несколько непривычно.

Король Райан сказал Касу:

– Тебе, наверно, любопытно, почему мы попросили тебя прийти сюда в столь поздний час.

– Да, – признал Кас. Вентиллас, нахмурившись, смотрел в свою чашу, не дав Касу никаких подсказок.

– Мы не можем потребовать от Брисы репараций, Кассиа, – прямо заявил Райан. – Не за преступление, совершенное три года назад.

Кас и сам это понимал.

– Это не имеет значения.

Чаша Вентилласа громко звякнула о каминную полку, на которую тот ее поставил.

– Это неправильно.

– Вентиллас, условия договора прописаны четко и ясно, – произнес король Райан тоном человека, терпение которого было на исходе. – Ты был там. Ты тоже его подписал. Любые нарушения, имевшие место до его подписания, не подлежат обсуждению.

Королева Джехан обратилась к Вентилласу. Слова ее прозвучали довольно резко:

– Нет, это неправильно. А было ли правильно, когда оливеранские солдаты разграбили брисанскую деревню без какой-либо провокации? Сожженные женщины. Убитые дети…

Вентиллас в гневе возразил:

– Все было не так…

Кас переглянулся с Линой – в ее глазах отразилась та же неловкость, что испытывал он сам.

– История меняется каждый день – в зависимости от того, кто ее рассказывает. – На щеках королевы вспыхнул румянец ярости. – Война – скверное занятие, милорд Пальмерина, и она никогда не ведется лишь с одной стороны. – Она поджала губы, глядя на Вентилласа, сердито смотревшего на нее в ответ. Король Райан потер висок, словно страдал от нестерпимой головной боли.

Наступило долгое молчание, пока королева Джехан не сделала глубокий вдох и не откинулась на спинку кресла. В камине потрескивал огонь.

– Вентиллас, – ее голос смягчился. – Мой друг.

Его голос прозвучал грубовато:

– Простите меня.

– Вам не за что просить прощения. Он ваш брат, и ему причинили вред. Будь я на вашем месте, я бы тоже хотела сжечь весь этот мир.

Одна из рысей проснулась и вытянула лапы. Размером с жеребенка, она подошла к Касу и опустилась перед ним. Лина наблюдала за ней с опаской. Она придвинулась поближе к королеве. Кас запустил руку в ее мех, почесал за ушами и почувствовал под ладонями довольное мурлыканье.

– Это горькая пилюля, – произнес король Райан. – От Брисы репараций не будет, но ты получишь их от нас. Лорды Пальмерина всегда верно служили моей семье. Кассиа, если есть то, чего ты желаешь, чем мы могли бы тебя одарить, тебе нужно лишь попросить.

Король едва закончил говорить, как Кас ему ответил:

– Мне ничего не надо.

Молчание.

Вентиллас предостерег:

– Кассиа…

– Я не стану извлекать выгоду из того, что случилось, – твердо добавил Кас. – Принимать золото, или землю, или новый титул, потому что я жив, а мои друзья – нет. – От этой мысли ему становилось тошно.

Лина тихо произнесла:

– Они ведь предлагают не поэтому.

– Лина, я не могу это принять. – Кас опомнился слишком поздно. Из-за этого дружеского обращения, в то время как для остальных они еще только познакомились, вокруг воцарилась тишина. Лина поморщилась, пряча взгляд от брата, который прищурил глаза. Кас торопливо добавил: – Но я благодарен за ваше предложение, ваше величество.

Королева Джехан перевела взгляд с Лины на Каса, приподняв брови. Она лишь сказала:

– Вы спасли жизнь нашему сыну. Вы не позволите нам отблагодарить вас за это?

– Вы уже меня поблагодарили.

– Отлично, – сухо ответил король Райан. – Будем считать вопрос с Брисой решенным. Не смотри на меня так, Вентиллас. Это не я воспитал его таким благородным. – Он обхватил свою кружку обеими ладонями. – Что касается моего сына – я желаю, чтобы ты не принимал решение прямо сейчас. Ты молод, Кассиа. У тебя впереди еще долгая жизнь. Ты не знаешь, когда тебе потребуется благосклонность короля. – Стоило лишь Касу раскрыть рот, чтобы ответить, король Райан поднял одну руку. – Такова моя воля. – В его голосе звучали стальные ноты, и на этот раз Кас не стал возражать.

Лина встала и сменила тему разговора:

– Вы обратили внимание на гобелен, – обратилась она к Касу. – Хотите посмотреть поближе?

– Да. – Кас еще раз почесал рысь напоследок, прежде чем последовать за Линой в другой конец комнаты. – Прости, – шепнул он, когда они оказались вдали от чужих ушей.

– Ой, ладно, – выдохнула она. – Он все равно когда-нибудь узнает. Не знаю, почему я вообще переживаю, – потом она уже громче сказала: – Он чудесен, правда? Образец рисовала Абриль, но ткачи все из Пальмерина. Из вашей гильдии.

Между ткацкими станками оставили достаточно места, чтобы к гобелену можно было подойти, не встав на него. Полотно было разделено на несколько сцен. Кас всмотрелся в первую. На ней были изображены четыре корабля, огромные, тяжелые каракки с баковыми надстройками и ютами. Море было вышито шелковыми нитями самых глубоких оттенков синего и голубого. Сами корабли были вышиты коричневым, золотым и черным. Лина, казалось, ждала ответа.

– Большой, – прокомментировал Кас. Остальные тоже подошли к ним, окружив последние сцены и разговаривая между собой.

Лина сказала:

– Сюда каждый день приходят тридцать ткачей и сама Абриль. Иногда больше. Когда они закончат, гобелен отправят в Эльвиру.

– Во дворец?

– Да. Его повесят на главной стене. Он призван выразить признательность народу вашего города, предложившего убежище новой королеве в самые темные и отчаянные времена.

Официальные слова. Красивые слова. Они звучали так, будто она уже начала писать эту историю. Кас указал на фигуры на корабле.

– Кто они?

– Свита королевы Джехан, – без промедления ответила Лина. – На тот момент принцессы Джехан. С ней отправилось больше сотни человек. Послы, солдаты, слуги, музыканты…

– Друзья, – мягко произнесла королева Джехан, стоя в нескольких футах от них.

– И леди Мари, – тихо добавила Лина. – Близкая подруга принцессы Джехан. Вот она, в зеленом.

Кас присмотрелся поближе. Из четырех кораблей один плыл чуть впереди остальных. На главной палубе толпились люди, но на баковой надстройке стояли лишь две фигуры. Две женщины, державшиеся за руки. Одна из них была в желтом платье, вторая в зеленом. Он взглянул на Лину. Та едва заметно кивнула в ответ на его молчаливый вопрос. Для леди Мари путешествие закончилось печально.

– Они сошли на берег в Трастамаре. – Лина передвинулась к следующей части полотна. – Там они должны были отдохнуть несколько дней и подготовиться к путешествию по суше. Но к тому времени в городе уже началась эпидемия. Там погибло множество солдат, а также наш королевский историк.

Ее голос осекся. Королевский историк. Теперь он понял.

– Твой дедушка?

– Да. Последняя запись в его дневнике датирована днем, когда они сошли на берег.

Она выглядела такой грустной. Кас не умел утешать, но, к его собственному удивлению, он слегка подвинулся – так, что его рука коснулась ее руки. Лина ему улыбнулась – лишь уголками рта. Позади них тактично прокашлялся Вентиллас. Кас сразу же отступил, и его уши обдало жаром. Он совершенно забыл о том, что они не одни.

Несколько следующих минут Лина вела рассказ про извивающийся пейзаж. В портовом городе Трастамаре была изображена большая группа путешественников верхом на лошадях и в каретах – они двигались на юг, к столице. Хорошо известные ориентиры указывали им путь. Древний мост в Оллале. Двухшатровая церковь в Саломе. Больница в Грегории. Кас с огорчением отметил, что чем дальше ехали будущая королева и ее свита, тем меньше их становилось. К тому времени, как они прибыли к воротам Эльвиры, от всей группы остались лишь четыре фигуры верхом на лошадях. Принцесса и еще трое.

– Как их мало, – произнес Кас.

– Да. – Рядом с ними появилась королева Джехан. – Вот это твой брат. – Она указала на мужчину со щитом на спине. Флаг, что он нес, был символом их королевства: голова грозного быка рядом с пышным бутоном граната. – Ты уже знаком с Фаустиной, няней моего сына. – Рядом с принцессой Джехан была женщина в белых одеждах и платке. Королева добавила с нежной улыбкой: – Когда-то она была и моей няней. – Ее улыбка померкла. – А это Абриль.

Четвертая фигура находилась поодаль от них. Отдельно. В одиночестве. Женщина в черном. Позади нее был виден деревянный ящик в пятнах краски.

Вентиллас сказал:

– Мы вместе поехали в Брису, я и Абриль. Она была приятным собеседником. Но путешествие домой далось ей нелегко.

– Тебе и вправду так нужно с ней встретиться, дорогая? – спросила королева Джехан Лину, между ее бровей пролегла легкая морщина. – Ты уже поговорила со всеми остальными. Разве этого недостаточно для твоей истории?

Лина замешкалась.

– Дедушка хотел бы, чтобы я поговорила и с ней.

– Она права, Джехан. – Король Райан улыбнулся своей сестре. – Твой дедушка очень тщательно проводил свои исследования. Ты на него в этом похожа.

Лина улыбнулась, словно он сделал ей лучший комплимент. Она добавила:

– Я не буду надоедать ей, Джехан.

Королева Джехан положила ладонь на щеку Лины.

– Вот уж кем ты не являешься, так это надоедой. – Она опустила руку. – Просто… дорогая Абриль, она стала такой хрупкой. Она уже совсем не та, какой была прежде.

9

– Кассиа.

Его имя донеслось от фигурки, съежившейся во мраке у задней лестницы. Она сидела на камне, поджав колени к груди.

Сорна.

– Я не знала. – Ее голос звучал чуть громче шепота. Венок из цветов, что был на голове девушки во время ужина, теперь лежал у ее туфель. Бутоны были оторваны и смяты, словно она сорвала его с головы и швырнула в стену. Она плакала. И уже долго.

Сорна ни в чем не была виновата. Она не знала ни о требовании выкупа, ни о предательстве Фаро. Она была так же непорочна, как и Кас. Но при виде нее он вспомнил о друзьях, которых потерял. Внутри Каса шла борьба между тем, что он знал, и тем, что он чувствовал.

– Я знаю. Все уже в прошлом.

– Кассиа. Ты винишь меня. Как и все остальные. Ты хочешь, чтобы я ушла.

Осталось лишь несколько шаров со светлячками. Все остальные жители и гости донжона уже ушли спать, и коридор был тускло освещен. Его спальня находилась совсем рядом. Он видел дверь впереди. Развернувшись, он подошел к лестнице и сел рядом с Сорной. Его голос звучал низко:

– Когда-то мы с тобой дружили, ты и я.

– Больше чем дружили. – Сорна взяла его за руку. – Ты меня поцеловал. Я знаю, ты помнишь.

Он ее поцеловал. Он помнил.

Кас попытался высвободить руку. Она лишь сжала ее еще крепче.

– Сорна, это было три года назад…

– Разве это важно? – Она наклонилась ближе к нему с мольбой в глазах. – Когда ты пропал, я не верила, что ты умер. Но прошел год, потом второй, потом третий. Мое сердце было разбито, Кассиа. А потом ты вернулся, и это значит…

– Хватит. – Он осторожно вытащил из ее пальцев свои. – Ты должна остановиться. Послушай меня. Если кто-то винит тебя за то, что сделал Фаро, если с тобой дурно обращаются, я положу этому конец. Это – твой дом. Никто не заставит тебя уйти. – Он встал, чувствуя себя пеной, поднявшейся на поверхность выгребной ямы, и все же заставил себя сказать: – Но если ты считаешь, что тебе лучше уехать, начать жизнь заново где-то еще… например, в Эльвире, я тебе помогу.

Сорна посмотрела на него так, словно он ее ударил.

– Ты хочешь, чтобы я уехала.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Жила своей жизнью.

Она скривила губы.

– Вдали от тебя.

– Это не то, что я…

Она вскочила на ноги, яростно смахнула кулаком слезы со щек, потом развернулась и сбежала вниз по лестнице. Венок остался лежать на полу.

Обернувшись, Кас увидел Биттора, стоявшего в коридоре.

Увидев лицо Каса, тот поднял обе руки вверх.

– Я шел наверх по своим собственным делам. Я не подслушивал. Но если вы меня спросите…

– Не спрошу. – Кас направился мимо него к своей спальне.

Биттор сказал ему в спину:

– То, что случилось, – дрянное дело. Я бы отрезал ему обе руки.

На этот раз в его словах не было ни намека на насмешку. Кас обернулся, но Биттор уже поднялся по лестнице, и его шаги стихли в ночи.

* * *

Кас видел во сне камни и воду и проснулся в бреду. Он сбросил одеяла и сел. Комната выглядела так же, как и вчера. Светлячки на подоконнике. Постельные принадлежности в беспорядке. Только на этот раз Вентиллас сидел за столом у окна. Перед ним лежал учетный журнал, в руке он держал перо. Вне всяких сомнений, он пытался завершить какое-то важное задание, прежде чем его безумный братец очнулся в поту.

Снова.

Вентиллас повернулся. Они смотрели друг на друга через слабо освещенную комнату.

– Как долго? – спросил Кас. Он снова проспал целый день?

– Лишь один час.

Что было не меньшей напастью. Кас плюхнулся на спину.

– Я могу спать на полу.

– Если бы ты мне мешал, я бы тебе сказал, – после короткой паузы Вентиллас добавил: – Каждый раз один и тот же сон?

– Да.

Вентиллас отложил перо. Он ждал.

Уставившись в потолок, Кас заговорил:

– Они отправили меня укладывать основание моста. Двигать валуны с берега реки в воду. – Ему не нужно было объяснять все Вентилласу, который, как и их отец, служил королевству в качестве главного военного инженера. Вентиллас отлично знал, как строят мосты и, при необходимости, их сжигают. – Когда я утрамбовывал камни, они сдвинулись и придавили меня. В конце концов мне удалось выбраться, но я успел изрядно наглотаться воды.

– И тебе никто не помог?

Кас фыркнул.

– Я же был оливеранцем, окруженным брисанскими преступниками. Мне никто не помог. Сон… он о том, как я придавлен камнями и делаю первый вдох под водой. Я думал, мне конец.

Сколько раз он почти умер? Когда он перестал считать? Этого он тоже не помнил.

Вентиллас произнес тоном, который Кас не смог разгадать:

– В твоих кошмарах ты тонешь, и все же ты первым бросился в озеро, когда туда упал принц.

Кас сел. Он лег в постель без рубашки. Выражение лица его брата не изменилось, но Кас потянулся к рубахе, что висела на столбике кровати, и надел ее.

– Я бы не прыгнул, если бы у меня было время подумать. Но его у меня не было, – вспомнив об убийце в окне, он спросил: – Как лучник пробрался в здание? Это же дом мастера Галло?

– Нет, он съехал оттуда несколько месяцев назад, – ответил Вентиллас. – Теперь там живет мастер Димас. Со своей дочерью. Ты его помнишь?

От этого имени у Каса дернулся глаз.

– Помню.

Вентиллас не заметил.

– Лучник пробрался в дом незамеченным. Там никого не было. Все ушли смотреть на процессию.

– А как же слуги?

– Димас дал им выходной. Я приехал сразу после того, как семья вернулась домой. Мы обнаружили, что замок на задней двери сломан. Лучник воспользовался чердаком. Его окно как раз выходит на озеро.

– Сломанный замок. И больше ничего?

– Нет. Кто бы это ни был, он не оставил нам ни единой зацепки. – Вентиллас побарабанил пальцами по столу, нахмурившись. – Это просто немыслимо, Кассиа, что подобное могло случиться у нас в городе.

Принца едва не убили. Убийца ускользнул сквозь пальцы. Кас согласился:

– Это унизительно.

Дробь по столу прекратилась. Вентиллас сухо произнес:

– Да, и это тоже. Спасибо, что отметил, братец.

На лице Каса мелькнула улыбка.

– А соседей допросили? Может…

– И соседей, и их соседей. Всю улицу. Никто ничего не видел. – Вентиллас поднял бокал и осушил его. Указав на чашу на прикроватном столике, он добавил: – Мастер Джак оставил ее для тебя. Это поможет тебе уснуть.

Кас наклонился к чаше и понюхал. Чай, уже остывший. От него слегка пахло мандрагорой.

– Нет.

– Один глоток не навредит…

– Нет. – Кас встал. Мандрагора была дальней родственницей мака, опиума. Он не желал пускаться по этой дорожке. Кас боялся, что, начав однажды, уже не сможет с нее сойти. Чтобы отвлечь Вентилласа, он сказал: – Что там за статуя в садах?

У брата покраснела шея.

– Я прикажу ее убрать.

– Как она выглядит?

– Да не очень, – раздраженно ответил Вентиллас. – Скульптор был никудышным, а его жалованье просто безумным.

Кас улыбнулся. Он оставил ботинки под кроватью рядом с огромным сундуком. Он сел на крышку, взял ботинок и натянул на ногу.

– Куда это ты собрался? – спросил Вентиллас.

– Хочу на нее посмотреть.

– Не хочешь, – уверенно произнес Вентиллас. Наблюдая, как Кас натягивает ботинок, он раздраженно добавил: – Уже за полночь.

– Может, в темноте будет лучше смотреться.

Вентиллас неохотно улыбнулся.

– Еще раз говорю, она тебе не понравится. – Но он взял свой плащ с другого столбика кровати и вслед за Касом вышел из комнаты.

* * *

– О чем ты вообще думал? – ошарашенно спросил Кас.

Вентиллас выглядел смущенным. Внутренний сад донжона был со всех сторон окружен двухэтажным крытым проходом. На стенных крюках горели единичные факелы. В отличие от паркового сада перед донжоном, с его аккуратными рядами олив и апельсиновых деревьев, этот сад выглядел полудиким. По стенам поднимались вьющиеся стебли, кусты росли там, где их посадила природа. Вокруг маленького пруда со щуками цвели гранатовые деревья. В воздухе всегда витали ароматы розмарина, шафрана и прочих трав, посаженных кухаркой в дальнем углу. Но что было самым прекрасным – скамейки под деревьями были достаточно большими, чтобы на них мог поспать подросший мальчик. Это одно из любимых мест Каса – и Вентиллас об этом не забыл. Поэтому именно здесь теперь и стояла эта ужасная статуя.

– Его порекомендовала леди Рондилла. Какой-то известный художник из Эльвиры, – с досадой произнес Вентиллас, вспоминая. – Наброски, которые он нарисовал, были хороши, но меня не было здесь, когда он высекал это, а когда я вернулся домой… – Он скривил лицо. – Я хотел только, чтобы он уже закончил и уехал. Даже просто смотреть на нее тоскливо.

Кас поднял свой факел. Статуя была вырезана из камня в полный рост и поставлена на пьедестал. С этого угла Кас мог отчетливо разглядеть ее нос. Огромный каменный нос. Его нос таким совершенно не был: какое-то преувеличение и оскорбление. Одежда напоминала старческую официальную одежду придворных – с длинной мантией и жестким присборенным воротником, доходившим ему до ушей. И что было не так с его ушами? Он пригляделся и увидел, что их верхние кончики были слегка заостренными, словно у эльфа из вечерней сказки.

Кас повернулся к брату в полном недоумении.

– Мои уши.

Вентиллас вдруг рассмеялся, и его раскатистый смех раздался эхом в ночи.

– Ты прав, она ужасна. Даже кошки ее ненавидят. Пошли.

– Куда?

– Избавляться от этого пугала. – Вентиллас подозвал стражника, стоявшего в арке. – Принесите больше факелов. Нам понадобится свет.

* * *

С факелом в руках Кас последовал за Вентилласом вниз по крутой винтовой лестнице. Первоначально оружейная была встроена в центральный донжон с целью максимально ее обезопасить на случай прорыва внешних стен. Воздух здесь был холоднее. Пахло металлом и кожей. Спустившись, они оказались у железной двери.

Вентиллас достал огромный ключ, предупредив:

– Береги голову.

Кас наклонился, чтобы пройти в дверной проем, сделанный для их низкорослых предков.

Оружейная состояла из нескольких соединенных комнат. Потолок был низким. Комнаты разделялись каменными арками. Здесь стояли стеллажи, заполненные мечами, а стены были увешаны щитами. Круглыми щитами. Треугольными щитами. Одни были сделаны из дерева, другие покрыты вываренной кожей. Также здесь находились арбалеты и длинные луки – и стрелы для тех и других. На длинной стене были развешаны доспехи, которыми пользовались не так часто. Обычные хранились в основной оружейной – рядом с амфитеатром. А здесь остались древние, сделанные века назад, – часть из них привезли из дальних стран после заграничных войн. Чешуи и кольчуги. Доспехи из шкуры животного, называвшегося крокодилом. Здесь были и бронзовые кирасы: передние пластины были выкованы в форме обнаженной груди мускулистого воина. Их дополняли поножи, защищавшие ноги, и шлем, сделанный так, что при первом взгляде на него казалось, будто воин стоит по стойке смирно. Бронза была отполирована до блеска.

Вентиллас обвел комнату рукой со словами:

– Выбери себе что-нибудь.

На лице Каса заиграла улыбка, глаза загорелись от предвкушения. Ему редко дозволялось входить сюда, когда он был ребенком.

– Что угодно?

– Кроме этого. – Вентиллас указал на огромный боевой молот с заостренным концом. – Он мой.

Кас не возражал. Ему не нужен был молот. Он подошел к странным крокодильим доспехам и снял со стены булаву.

Шипастую железную булаву. Ее шар покрывали сто восемнадцать шипов. Кас пересчитал их уже давным-давно. Самый большой шип торчал на конце. Рукоять была почти три фута в длину – длиннее, чем у большинства других. Кас взвесил оружие в руке. Пять или шесть фунтов. Хороший, надежный вес. Вполне годится, чтобы разрушить уродливую статую, да и вообще все что угодно, что попадется на пути.

Вентиллас закинул боевой молот себе на плечо.

– Ты положил на нее глаз, как только научился ходить.

– Да, – выдохнул Кас с благоговением.

Усмехнувшись, Вентиллас зашагал обратно к двери.

– Тогда пошли. Посмотрим, понравится ли она тебе в деле.

* * *

К тому времени, как они вернулись во двор, уже собрались зрители. Как и было велено, свет факелов теперь заполнял все ниши крытого прохода. Светлячков использовали только в помещениях. Их яркость на холоде сходила на нет. Свет привлек любопытных зевак, по большей части стражников, но и некоторые другие встали из постелей и теперь наблюдали за происходившим со своих балконов. Мужчины, женщины и дети. Многие в длинных широких одеждах, а кто-то и с ночными колпаками на головах.

Кас услышал звон ключей и хруст гравия под чьими-то ногами.

– Боевые молоты? Булавы? – спокойно произнес мастер Джакомель. – На нас что, напали?

Вентиллас смущенно огляделся:

– А что здесь делают все остальные, мастер Джак? Я просил лишь немного света.

– Там, где вы вдвоем, всегда ожидается что-то интересное. Мне их отослать?

– Нет. – Несмотря на ночной холод, Вентиллас снял с себя плащ и рубаху и бросил на землю. – Принесите им лучше вина. Чтобы не мерзли.

Мастер Джакомель пошел распорядиться о напитках. Кас оставил на себе рубаху. Голубая вспышка на верхнем балконе привлекла его взгляд. Он поднял голову и увидел рядом с колонной Лину, наблюдавшую за ним.

Она тоже была в развевающихся одеждах. Но без колпака. Волосы были распущены, темные, прекрасные, и скрывались из виду за балюстрадой. Она подняла ладонь в знак молчаливого приветствия.

– Дыши, Кассиа, – прошептал Вентиллас. – Ты же не хочешь упасть в обморок на глазах у леди.

Кас и вправду задержал дыхание. Он бросил на Вентилласа сердитый взгляд, отчего тот лишь рассмеялся. Повернувшись к Лине, Кас едва заметно кивнул, ответив на приветствие.

Вентиллас перекинул молот через плечо.

– Ты первый, – предложил он.

Кас поднял булаву. Он обошел вокруг статуи, решая, куда лучше ударить, а потом замахнулся. Шипы вонзились в подбородок, и половина головы отлетела, включая нос – он улетел прямо в ночное небо. Когда нос вернулся на землю, плюхнувшись в пруд, вокруг раздались восторженные крики.

* * *

Статуя была разрушена до основания. Кас и Вентиллас стояли на коленях, пытаясь отдышаться. Кас чувствовал, как его волосы, мокрые от пота, раскачиваются вокруг головы, подобно петушиному гребню.

Вокруг царила праздничная атмосфера, поддерживаемая бочками вина. Кроме вина принесли и еду, разложив на столах возле кустарника. Мастер Джакомель отошел к пруду, следя, как вытаскивают каменную голову Каса.

Вентиллас окинул задумчивым взглядом их работу.

– Вот так уже значительно лучше.

– Согласен. – На пьедестале остался лишь каменный ботинок.

Вентиллас покосился на Каса.

– Ну, что скажешь, братец? Достаточно устал, чтобы заснуть?

Кас с удивлением повернул голову и встретился взглядом с братом. Так вот зачем Вентиллас все это устроил? Он пытался измотать Каса, чтобы его разум не искал ничего, кроме отдыха? Вентиллас больше родитель, чем брат, потому что ему пришлось стать таким. Кас сглотнул комок в горле. Он кивнул, потому что не мог говорить.

– Хорошо. – Вентиллас положил руку на плечо Каса, чтобы опереться и встать. Потом он крикнул: – На сегодня все, представление окончено! Возвращайтесь в постель. Мастер Джак уже немолод, и ему нужен отдых.

* * *

Кас проснулся от оглушительного храпа. Вентиллас лежал рядом с ним лицом вниз. Кроме него храпели и два пажа, растянувшиеся на соломенных тюфяках под окном. Кас сел, зевнул, и только после этого до него дошло. Было уже за полдень. Он впервые за три года проспал ночь без снов.

10

Кухарка расплакалась, увидев его.

Кас терпеливо ждал, пока слезы, пропитывающие его тунику, остановятся и прекратятся поцелуи, покрывающие его лицо, потому что не хотел ничем ранить ее чувства. Потому что она его кормила. Горами еды – еды, о которой он мечтал годами. Он никогда бы не признался ни единой душе, но по Кухарке и ее кухне он скучал даже больше, чем по брату.

– Она почти не отходила от печей, когда узнала, что вы вернулись домой, – отметил капитан Лоренц, сидя напротив Каса с дымящейся кружкой в руках. – Все остальное время мы на скудном рационе. Его едва достаточно, чтобы взрослый мужчина стоял на ногах.

– Ой, помолчи уж. Что-то ты не выглядишь голодным. – За соседним столом Кухарка разбила в миску коричневые яйца. На самом деле ее звали Талеса, но никто не называл ее по имени, кроме, может, капитана, когда рядом больше никого не находилось. Их отношения были проверены временем. Как и капитан, Кухарка была почти ровесницей родителей Каса, если бы они остались живы. На ней был белый фартук поверх красного платья. Темные волосы собраны в тугой узел на затылке – по форме такой же, как пухлые плюшки из теста, разложенные на столе в ожидании печи. Она всегда оставалась подозрительно худой для кухарки, но все сомнения рассеивались при первой же ложке ее красного риса, келагуэна из курицы или кусочка бунубуну, сладкого, обжаренного, с начинкой из сезонных фруктов.

На ее высоком стуле сидел мальчик пяти лет. Он с радостным видом раскатывал полоски теста до толщины лапши. На нем были короткие штаны и великоватая ему туника. Кас видел сквозь него стену с горшками и сковородками всех размеров, свисавших с железных крюков.

Кас отвел глаза. Когда Вентиллас был ребенком, в этой самой кухне случился пожар. Погибли двое. Егерь и маленький сын Кухарки, спавший в углу. Кас знал, что его дух всегда был здесь. Он всегда сидел рядом с матерью еще до того, как появился Кас. Единственным отличием было то, что теперь Кас его видел. И эта мысль была тревожной, если представить, сколько всего от него было прежде скрыто.

Кухня была местом, где постоянно что-то шумело, шкворчало и грохотало. Стены ее вытесаны из грубого камня, с очагом на каждой стороне. Столы то и дело передвигали – то для еды, то для поварят, что месили, резали или потрошили. Прислуга трапезничала здесь на протяжении всего дня. Слуги и стража перекусывали между разнообразными заданиями. Касу составили компанию несколько солдат. Среди них был и Биттор со слегка красным носом, а еще несколько женщин, в которых Кас узнал ткачих, работавших над гобеленом. Никто не упоминал ни Фаро, ни его руку.

Кас махом прикончил миску латиджи. Закрыв глаза на последней ложке, он смаковал на языке вкус заварного крема, бисквита и корицы. Корица. Внезапно наступившее молчание заставило его открыть глаза.

Кухарка снова плакала. Остальные, когда он повернулся к ним, внимательно изучали свои кружки и миски. Смутившись, Кас отложил ложку. По крайней мере, он не вылизал миску. Он тихо произнес:

– Со мной все в порядке, Кухарка.

Она махнула в его сторону рукой, сопя носом.

– Конечно, в порядке. Это просто специи. Раздражают глаза.

– Вот, парень, – грубовато произнес капитан Лоренц. Он наложил полную миску жареного пальмерина – блюда из черной пальмеринской свиньи и дикого риса, приготовленных с маслом и луком, – и подтолкнул ее к Касу. – Куда сегодня собираетесь?

«Кем бы ни был этот лучник, он не оставил нам ни единой зацепки», – всплыли у него в голове слова Вентилласа. Они были похожи на правду. Но Кас никак не мог перестать думать об окне у озера и о мужчине, что теперь владел этим домом. Что можно там обнаружить, если осмотреть помещение снова? С благодарностью приняв миску от капитана, он сказал:

– Пройдусь по городу, наверно. Заберу свои вещи.

Вошел Вентиллас с перевязанным лентой свитком в руке. Он был в коричневой кожаной тунике, идеально на нем сидевшей. На Касе была такая же туника, но туго натянутая на плечах. Сегодня он все утро старался не делать резких движений. Вентиллас остановился при виде подноса с посудой рядом с Касом.

– А для меня ты никогда не готовишь латиджу, – сказал он Кухарке.

– И для меня, – добавил капитан Лоренц.

Солдаты поддержали их хором согласия.

Повариха вылила тесто на сковородку.

– Вы все раскрыли мой секрет. Лорд Кассиа мой любимчик.

Вентиллас усмехнулся:

– Ну, это никогда и не было секретом.

Отодвинув в сторону тарелки и чашки, он раскатал на столе пергамент.

– Повтори-ка, где ты видел рысь. – Кас успел рассказать Вентилласу о кошке с кровавыми глазами. Он предупредил, что могут быть и другие. Кас всмотрелся в пергамент. На нем была карта Пальмерина, городской собственности, а также окружавших ее земель вплоть до границы. Кас проследил взглядом за акведуком, пока не увидел знакомую рощицу.

– Вот. Ты собрался на охоту?

– Нельзя, чтобы они были на дорогах, – повернувшись к капитану Лоренцу, Вентиллас сказал: – Нам понадобятся лучники.

– Они будут готовы, как только вы соберетесь, – ответил капитан Лоренц.

Удовлетворенный ответом, Вентиллас обратился к Касу:

– У тебя не было ни лука, ни стрел. Как ты ее убил?

Кас снял с пояса пращу и вытащил из сумки шарик с шипами. Он положил их рядом с картой.

Капитан Лоренц потыкал шарик кончиком ножа для еды.

– Этим? Похоже на дьявольский мрамор.

Биттор выглянул из-за ткачих, чтобы посмотреть:

– Где вы это достали?

– У кладбищенского сторожа в Брисе. – Сердитый сторож пользовался этим для охоты на животных, что раскапывали могилы с умершими от чумы и раскидывали гниющие части трупов по всей деревне. Кас не стал об этом говорить. Люди вокруг ели заварной крем.

Вентиллас осторожно поднял шарик.

– И одного выстрела было достаточно?

– Если попасть в глаз – достаточно. Я поеду с вами, – предложил Кас.

– Эм… нет. – Вентиллас вернул ему шарик как раз в ту секунду, когда в дверях появилась девочка. Ей было около двенадцати, и она пришла сообщить Касу, что королева Джехан желает встретиться с ним сегодня утром, а не после полудня, как было изначально оговорено.

Кас непонимающе повторил:

– Изначально было оговорено?

– Да, лорд Кассиа.

Нахмурившись, Кас повернулся к своему брату, но тот лишь пожал плечами.

– Я разве тебе не говорил? Сегодня тебе надо встретиться с королевой. И с портными.

– Портными?

Кто-то фыркнул от смеха. Похоже, Биттор.

– Да, портными, – повторил Вентиллас. – Это займет… сколько? Час твоего дня? Тебе не подходит моя одежда, Кассиа. Тебе нужна собственная.

Кас осторожно подвигал плечами, понимая, что Вентиллас прав. Ему очень повезет, если туника доживет до ужина, не разойдясь по швам. Вентиллас потянулся за фаршированным яйцом и сунул его себе в рот целиком. Смирившись, Кас повернулся к девочке, терпеливо ожидавшей у двери, и спросил, в котором часу его ждут.

– Я должна отвести вас к ней прямо сейчас, лорд Кассиа.

Все хуже и хуже. Кас убрал пращу и шарик, а в следующее мгновение позади девочки возник еще один силуэт. Вся кухня погрузилась в молчание.

Сорна.

Она остановилась при виде взглядов, обратившихся на нее. Ее шея покрылась ужасными красными пятнами. Вентиллас, казалось, хотел что-то сказать, но его рот был набит яйцом. Она повернулась, чтобы сбежать.

– Сорна, – позвал Кас.

Она медленно и неуверенно обернулась.

– Я уже ухожу. Вот, садись на мой стул. – Кас встал и придержал его для нее.

На плечо ему тяжелым грузом уселась вина, скрестив руки на груди и осуждающе покачивая головой. Донжон Пальмерина был Сорне таким же домом, как и ему самому. И прошлой ночью он предложил ей уехать. Отчасти ради нее самой. Но по большей части, признался он себе, ради него.

Сорна подошла к стулу с таким видом, словно он был покрыт мышьяком. Она села.

– Спасибо, лорд Кассиа, – ее слова прозвучали холодно. Словно они не знакомы. Сейчас именно так и казалось. Время и обстоятельства превратили их в незнакомцев. Эта мысль пробудила в нем грусть.

Люди вокруг снова заговорили. Вентиллас вытащил стул рядом с капитаном Лоренцем и начал с ним спор о том, как лучше охотиться на гнилых рысей. Он прервался лишь на то, чтобы сказать Касу, что они увидятся вечером.

Потянувшись мимо Сорны, Кас взял еще два бунубуну, а потом отвесил поклон Кухарке – поистине королевский. Она рассмеялась. Мальчик рядом с ней тоже рассмеялся и помахал на прощание – его ладошка была покрыта мукой с другого стола, из другого времени. Как всегда, Кас отвел глаза и притворился, будто ничего не видел.

* * *

Следующие три часа Кас простоял на пьедестале – прямо как его статуя, до того как она была разрушена прошлой ночью. Сотня рулонов тканей прошла у него под носом. Для его одобрения. Или отказа. Ни одна часть его тела не была упущена из виду. Здесь был и лен для нижнего белья, и шерсть для плащей. Шелк для отделки шляп. Перчатки для охоты, перчатки для верховой езды, перчатки для нанесения визитов. Туники из кожи и туники с вышивкой. Парадные мантии со шлейфом и без. Умопомрачительный ассортимент. Мастер портной выкрикивал приказы своим помощникам, отвечавшим ему с булавками и иглами, зажатыми в зубах. Кас уже потерял счет, сколько раз ему пришлось повторить: «Делайте так, как считаете нужным» и «Я это не надену». При мысли о том, что Вентиллас сейчас охотится на больных рысей, его переполняла глубокая, жгучая зависть.

– Ему нужно что-нибудь, что он сможет надеть сегодня на ужин, – королева Джехан раздавала приказы Касу и портным в бодрой манере военачальников. Вот только одет этот начальник был в синее с отделкой из белого кружева. – Вон то, – указала она. – А все остальное может подождать и до конца недели. – При виде агонии портного она добавила: – Дорогой сэр, не отчаивайтесь. Мы найдем вам еще помощников. – Она обошла вокруг пьедестала, спрятав руки за спиной. – И еще ему нужна обувь. Вот эти выглядят прекрасно. Лорд Кассиапеус, что вы думаете об этих туфлях?

Туфля, которую она подняла, чтобы показать Касу, была сшита из мягкой кожи, окрашенной в цвет горохового пюре. Носок был длинным и заостренным. Самый его кончик был слегка приподнят кверху.

– Я это не надену.

Его примерка стала зрелищем для зевак. Портные и швеи заняли комнату возле главного зала. К ним то и дело заходили гости, наносившие визиты друг другу, и делились своим мнением относительно того, как Кас должен быть одет. У многих из женщин в руках были веера, изящные, расписанные вручную, и вся комната заполнилась ритмичным «тук-тук-тук» – звуками вееров, стучавших по ключицам. За столом у окна Сорна расставляла цветы граната в вазы. Она держалась в стороне от других, одинокая в этой забитой людьми комнате. Несколько леди принесли пяльцы для вышивания. Другие, как, например, няня Фаустина, держали в руках младенцев. Их было так много, что Кас едва слышно спросил королеву:

– Ваше величество, а сколько младенцев в этом донжоне?

Королева Джехан сравнивала образцы лисьего и соболиного меха. Она рассеянно ответила:

– В ваших старых яслях их сорок, включая принца Вентилласа.

Кас едва не упал с пьедестала.

– Сорок! И откуда они все?

Это заставило ее поднять голову.

– Оттуда, откуда обычно берутся дети, лорд Кассиапеус. – Ее ответ прозвучал сухо, вызвав смешки у пары сидевших поблизости швей.

Королева Джехан улыбнулась, глядя на своего сына. А потом сказала Касу:

– Большинство детей родились с разницей в несколько месяцев. Такова человеческая природа, я думаю, – хотеть дарить жизнь после стольких смертей.

Кас заерзал. Он не горел желанием слушать рассказы о королеве и ее желании дарить жизнь.

– Мне нравится лисий мех, – сказал он.

Удивившись, королева Джехан передала мех мастеру портному. Им будут оторочены уши его новой зимней шапки. Уже в сотый раз за это утро Кас спросил себя, что она здесь делает. С подбором гардероба отлично справился бы и мастер Джакомель. Или сам Кас. Ему не так уж и много было нужно. Это же убеждение отразилось на лице мастера Джакомеля, который зашел, чтобы проверить, достаточно ли для гостей еды и напитков. Дворецкий произнес так, чтобы королева не услышала:

– Это не королевская работа, Кассиа. Вам оказали великую честь. Обязательно скажите ей об этом.

– Я не просил ее этим заниматься, – возразил Кас. Но, увидев угрожающий взгляд дворецкого, добавил: – Ладно. Скажу.

– Отлично. – Успокоенный мастер Джакомель смахнул с плеча Каса нить. – Леди Аналина работает в архивах.

– Я… – Кас ведь не спрашивал. Но прежде чем он успел выведать что-нибудь еще, швейцар ушел.

Вскоре появилась молодая женщина с перевязанным плечом. Это была няня с озера. Робко улыбнувшись, она поблагодарила Каса за то, что он спас ей жизнь. Она пробыла в комнате совсем недолго. Ее лицо было осунувшимся и изнуренным, так что королева отправила ее обратно в постель.

Король Райан тоже заглянул ненадолго, за ним хвостом ходили советники.

– У тебя такой взгляд, будто ты стоишь на эшафоте в ожидании казни, а не перед портным.

– По ощущениям это одно и то же.

Король Райан рассмеялся. Ближайший стол был завален отрезами тканей. Он похлопал по одному из них.

– Наверно, прочная, крепкая шерсть, – предположил он. – Отлично подойдет, чтобы ловить юных леди, падающих с деревьев.

Кас вздрогнул. Король Райан по-прежнему улыбался, но в его выразительном взгляде было отчетливо заметно раздражение.

– Я благодарен тебе, Кассиа. Ты это знаешь. Но когда моя сестра подвергает себя опасности, я хотел бы об этом знать. Ты меня понял?

– Понял, ваше величество. Мои извинения.

Удовлетворенный его ответом, король Райан отправился дальше по своим делам. Был лишь один неприятный инцидент, но Кас сумел с собой справиться. Он знал, что это случится. Портной велел ему снять тунику и нижнюю рубашку, Кас подчинился. Когда его шрамы стали всем видны, разговоры вокруг затихли. До него донеслись полные ужаса вздохи, пока королева Джехан не произнесла тихо:

– Мастер портной. – Она вывела пожилого мужчину из ступора, чтобы он продолжил работу. Портной торопливо снял мерки, пока Кас смотрел перед собой невидящим взглядом, пытаясь лишить свое лицо каких-либо эмоций. Всего через пару минут ему разрешили снова одеться. К тому времени Сорна выбежала из комнаты вся в слезах.

Наконец королева Джехан сказала Касу, что он здесь больше не нужен. Он спустился с возвышения. Королева Джехан шепнула ему на ухо:

– Меня удивляет, как вы вообще терпите меня у себя дома.

Кас не стал высказывать свои мысли вслух, чтобы не позорить своего брата и мастера Джакомеля.

– Вы наша гостья, ваше величество. Мы рады, что вы здесь. Спасибо вам за этот день. Вентиллас будет рад снова получить всю свою одежду обратно.

Ему было сложно смотреть на нее и не думать о том времени, что он провел в Брисе. Выражение ее лица сообщило Касу, что она это понимает, но королева лишь сказала:

– В вашей семье нет женщин, лорд Кассиапеус. Нет старших сестер. Так что это удовольствие для королевы.

Он старался. Она старалась. В конце концов, ничего больше они сделать не могли.

11

В архивах донжона Кас нашел Лину на самом верху лестницы – она доставала книгу с полки. В этом тихом месте со столами и книжными полками, глобусами всех размеров больше не было ни души. Витражные окна отбрасывали радужные блики на ее зеленое платье и красивые темные волосы. Он всмотрелся в ее профиль, стоя в дверном проеме. Она явно была чем-то недовольна.

– Что не так? – спросил он.

Взгляд, брошенный Линой на него, сообщил ему, что сейчас ей меньше всего хочется с кем-нибудь общаться.

– Да ничего. Сегодня просто восхитительный день.

Очень недовольна. Пока она спускалась по лестнице, прижимая к груди огромную книгу, Кас подошел к столу рядом с окном. На столе был разложен пергамент, густо исписанный чернилами. Тяжелым мужским почерком. Перед ним стоял чайник с тонким длинным носиком, на боках которого были изображены скачущие, резвящиеся рыси. Из него исходил богатый аромат шоколадного напитка. Две изящные чашки стояли нетронутыми. Сегодня Лина надеялась поговорить с художницей, вспомнил он. Абриль. С печальными глазами.

Кас произнес:

– Художница не пришла.

– Нет, – донесся ответ Лины с середины лестницы.

– А почему ты сама к ней не пошла? – Кас потрогал чайник с шоколадом. Холодный. – Ты вроде говорила, она остановилась в городе?

– На постоялом дворе. Лорд Вентиллас предложил ей жить здесь, пока она работает над гобеленом, но она отказалась. – Когда тапочки Лины оказались на полу, она подошла и плюхнулась на стул рядом с Касом. Она положила книгу на стол. В кожаной обложке с золотыми застежками. Заглавие было написано золотыми буквами: «Геральдические щиты королевства Оливерас». – Она будет сегодня на ужине. Тогда и поговорю с ней. И кроме того, мне только что сообщили, что мне дозволено покидать донжон только в сопровождении вооруженного всадника.

А. Еще одна причина недовольного выражения лица. Кас наклонился над столом. Ее волосы были заплетены в одну затейливую косу и по всей длине заколоты изумрудными шпильками.

– Он твой брат. И беспокоится о тебе.

– Мой брат, да. Но не мой хозяин. – Лина схватила листы пергамента и принялась ожесточенно разглаживать их, хлопая по столу, хотя края и так уже были ровными. – Он думает, что я еще дитя. – Хлоп. – Вооруженный всадник, пффф. Я что, похожа на ребенка, которому нужна няня? – Хлоп. Она повернулась к нему с явным возмущением на лице.

Кас опасливо отодвинулся.

– Нет.

– Конечно, нет. – Она отложила пергамент в сторону и уперлась подбородком в руку. Возмущение сменилось унынием. – Почему он не видит, что я отлично могу сама о себе позаботиться?

Справедливости ради – по отношению к королю, – у нее украли лошадь, и Касу пришлось ее спасать. Она могла бы сейчас все еще сидеть на том дереве, если бы он не оказался рядом. И все же об этом лучше было не говорить.

– А разве у леди обычно нет стражи, какого-то сопровождения, когда они путешествуют?

– Я не леди, Кас! – выкрикнула она, и ее голос раздался эхом в обширном зале архивов. – Не такая, как остальные леди здесь. Я выросла в маленьком домике моего дедушки, в центре Эльвиры, в окружении магазинчиков книготорговцев. Я могла бы сама стоять в углу этого архива. – Она обвела рукой комнату. – Мне было дозволено ходить куда хотела, когда хотела. А потом мне сообщают, что я единственная из всех братьев и сестер короля, кто пережил чуму. И я вдруг становлюсь важной. Все меняется. И теперь мне нужен вооруженный всадник.

Лина произнесла «вооруженный всадник» таким же тоном, как обычно произносят «у меня в супе волос».

Кас оказался в затруднительном положении. Кто-нибудь подобрее похлопал бы ее по плечу или пробормотал успокаивающие слова. «Ну все, все». Кас же не любил пустые разговоры. Прошло несколько секунд, он потянулся к чайнику и налил в чашку остывший шоколад. И предложил ей.

– Король узнал, что ты путешествовала одна?

Лина, поблагодарив, приняла у него чашку.

– Пока не встретила тебя, да. – Вдруг выпрямившись, она спросила: – Тебя тоже отчитали?

– Да не особо.

Лина сердито уставилась в чашку.

Кас спросил:

– Что именно ты ему рассказала?

– Больше, чем собиралась.

Кас налил оставшийся шоколад себе. Он ждал. Лина обхватила свою чашку обеими руками.

– Я сначала отправилась в Трастамар, прежде чем приехать сюда. Было проще путешествовать, выдавая себя за парня, и ехать одной, чем просить разрешения и получить в ответ «нет». – Она бросила на него быстрый взгляд. – Мне пришлось. В Трастамаре умер мой дедушка. Его слова остановились там. А это значит, что со дня, когда Джехан высадилась на берег, до ночи, когда она прибыла во дворец, не было официальных записей. Что случилось с людьми из ее свиты? Все ли они умерли от чумы? Вот ты же выжил. Может, были и другие. Что случилось с повозками? И всем тем, что было на них?

Кас понял по ее голосу.

– Ты что-то нашла.

– Не в Трастамаре, – призналась она. – Могилы были безымянными. Я не знала, кто умер, не говоря уж о том, когда это произошло. И спросить было некого. – Лина отставила чашку в сторону с блеском в глазах. – Но я нашла одну из карет.

Кас замер, не донеся чашку до рта.

– Где?

– Возле Оллалы. Странствующий лагерь нашел ее в лесу. Без лошадей, без сопровождения. Они взяли ее в свой караван. – Губы Лины слегка изогнулись. – Тебе надо было это видеть, Кас. Двадцать пять старых покосившихся повозок, а в середине между ними – королевская карета, расписанная синим и золотым, запряженная ослами.

Странствующие лагеря были обычным делом для Оливераса. Большие семьи, путешествующие от города к городу, продающие товары и предлагающие услуги, задерживающиеся не дольше, чем на сезон. Картинка, нарисованная Линой, была живой и яркой. Кас как будто сидел рядом с ней на лошади, наблюдая за проходящим мимо караваном.

Он задумчиво произнес:

– Это они тебе сказали, что ее бросили?

– Да. Они даже разрешили мне ее осмотреть. Я обыскала ее всю. Крышу, под лавками – на случай, если там были потайные ячейки. – Она потянулась к потрепанной кожаной сумке, лежавшей на полу у ее стула. И вытащила стопку бумаг. – Я нашла это в коробке, привязанной позади одного из колес.

Кас со стуком отставил чашку в сторону.

– Это?..

– Кровь? Нет, – заверила она. – Я тоже сначала так подумала. Думаю, это томатный суп. Видишь? – Она протянула ему бумаги.

Кас взял листы. Огромное красное пятно пропитало верхнюю страницу и просочилось на пергамент под ней, так что листы слиплись. Он принюхался. Может, это и вправду помидоры? Он не мог сказать наверняка. Кровью от пятна не пахло. Слова по краям все еще можно было прочесть. Он бросил взгляд на стопку пергамента на столе – ту, что Лина неистово разглаживала чуть раньше. Почерк – тяжелый, мужской – был тем же.

– Это записи твоего дедушки.

– Да. Ему нравилось одновременно работать и есть, и он не был аккуратнейшим из людей. – Она на мгновение улыбнулась. – Я не знаю, почему эти бумаги оказались отдельно от его вещей. Зато я могу кое-что здесь разобрать. – Она указала на углы, не тронутые пятном. – Видишь, вот тут? Думаю, это его копия описи кораблей.

Страницы выглядели целыми, но слиплись основательно. Кас попытался их разделить. Его остановило предупреждающее шипение Лины. Он с сомнением произнес:

– А их вообще можно разделить?

Она выдернула листы у него из рук.

– Я попробую сегодня подержать их над паром. Я еще не показывала их ни Джехан, ни моему брату. Хотела сначала проверить, смогу ли их прочитать.

– А больше ты ничего не нашла?

Девушка пожала плечами.

– Дамское зеркальце и пару очков. Я оставила их в лагере. И заплатила им, потому что они мне очень помогли. – Ее лицо вдруг помрачнело. – Зря, как оказалось.

Кас приподнял брови.

– Что случилось?

– Я уснула у реки. В то утро, когда встретила тебя. Я хотела лишь немного подремать. У меня была еще уйма времени, чтобы вернуться в Пальмерин, переодеться и успеть на церемонию наречения именем. Но, когда я проснулась, моей лошади не было. Кто-то из лагеря, похоже, проследил за мной.

– Откуда ты знаешь, что это был кто-то из них?

Лина тихо ответила:

– Я почувствовала его запах. Или ее. Кто бы это ни был. Они курили трубки, и дым имел особенный запах. Жженой лаванды.

У Каса перед глазами всплыли темные образы того, как ее могли ранить или даже убить. Последующие слова прозвучали довольно резко:

– Поэтому тебе и нужен вооруженный всадник рядом.

– Ой, не начинай. Райан уже и так мне все высказал. – Подавленная, Лина отхлебнула шоколад. – Я говорила с Джехан и лордом Вентилласом. Пыталась узнать, что случилось, когда они прибыли в Трастамар. Но, кажется, они от меня что-то скрывают. Не рассказывают, просто потому что не могут этого вынести. Или пытаются избавить от этого меня. А может… думают, что я не воздам должное их истории. Я же, в конце концов, не мой дедушка, – сдавленным голосом произнесла она. – Ты пришел, чтобы найти книгу, или просто искал тихое местечко вдали от всех ваших гостей, а вместо этого тебе пришлось слушать мое нытье. Скажи, чтобы я ушла. Это не заденет мои чувства.

Она представляла собой жалкое зрелище. Лицо на столе, свисавшие по бокам руки. Стопка пергамента, заляпанного помидорами, у головы. Спустя несколько мгновений, очень долгих, Кас сказал:

– Я вооруженный всадник.

Лина подняла голову.

– Что?

– Среди наших соседей есть лорд Рубен. Я был его пажом, а потом щитоносцем своего брата. Король Райан посвятил меня в рыцари чуть больше двух лет назад. Так что я вооруженный всадник.

– Очень интересно. И зачем ты мне это рассказываешь?

Кас и сам не знал.

– Мне нужно кое-что разузнать в городе. А тебе, кажется, нужно выбраться из донжона. Поехали со мной.

Воцарилось молчание, а потом Лина безжизненно произнесла:

– Ты меня жалеешь.

– Я буду тебя жалеть, если захочу.

Уголки ее рта приподнялись в неохотной улыбке. Он повторил ее же слова. Она помнила.

– Ты едешь в город? – спросила она.

– Да.

– Можно мне поехать на твоей кобыле?

Кас посмотрел на нее.

– Да, – наконец ответил он.

Ее улыбка стала шире.

– Тогда я принимаю предложение. Встретимся в конюшнях. – А потом у нее будто вдруг промелькнула какая-то мысль, и Лина спросила: – И все-таки, почему ты сюда пришел? Ты искал книгу?

Опустив голову, Кас направился к двери. Ему было проще ответить, не глядя на нее.

– Нет. Я искал тебя.

12

– Мне только кажется, – спросила Лина, – или в этом городе как-то необычно чисто?

Кас тоже обратил на это внимание. Пока они ехали по улицам – Лина на его кобыле, Кас на большом иноходце с лоснящимися черными боками, – он увидел то, что не заметил прежде. Куда делись кровавые лужи рядом с заведением брадобрея? И кружившие над ними рои мух? А лошадиный навоз? Он никогда не видел так мало кучек на земле. Раньше, чтобы не угодить в одну из них, Касу приходилось быть крайне внимательным. Сегодня же он уворачивался от множества духов, бродивших по городу со смущенными, потерянными лицами.

Он ответил:

– Здесь никогда и не было так грязно, как в Эльвире…

– Эй, это звучит как оскорбление!

Кас улыбнулся. Лина немного повеселела, когда они покинули донжон.

– Но я тоже не помню, чтобы здесь было настолько чисто. У нас новый городской инспектор. Я слышал, он очень требовательный. Возможно, это его рук дело.

Плащи закрывали их от ветра, похолодевшего, когда солнце спряталось за тучами. Доехав до площади, заполненной людьми, они замедлили шаг лошадей. Торговцы в крытых палатках продавали все – от свежих овощей и поношенной одежды до прекрасных певчих птиц в клетках. В центре располагался фонтан, и вода в нем поднималась вверх до ртов четырех каменных рысей. На бортиках фонтана сидели горожане. Они ели, смеялись и следили за своими маленькими детьми. Сразу за площадью поднимался акведук с двойным рядом арок из древнего обветрившегося камня.

Лина села прямо в седле.

– А это что? – воскликнула она.

Позади фонтана над открытым огнем были размещены три огромные сковородки. Каждая по меньшей мере десять футов в диаметре, словно кухонная утварь великана из сказки. Трое мужчин размешивали их содержимое деревянными ложками размером с весла. На них были широкие белые рубахи и штаны из грубой ткани, едва закрывавшие колени. Несмотря на прохладную погоду, на ногах у них были сандалии. Длинные черные волосы были собраны под выцветшие косынки.

– Пика, – ответил Кас, улыбнувшись. – Местное блюдо.

– Я вижу рис. – Лина глубоко втянула воздух. – И чувствую запах чеснока. А что там еще?

Кас перечислил по памяти:

– Шафран, прыгающие бобы, лук, перец. Обычно еще кролик, но иногда вместо него добавляют курицу или улиток.

– Ох. – Ее восторг слегка поутих. – Надеюсь, это не улитки. – А потом добавила: – А что такое «прыгающие бобы»?

– Смотри. – Лошади подвезли их ближе к одной из сковородок, на которой белые бобы – тысячи бобов – подпрыгивали в воздух по меньшей мере на фут, прежде чем упасть обратно на сковородку. – Они растут в горах. Больше нигде. Они подпрыгивают от жара. Поэтому они так и называются.

Лина восхищенно улыбнулась.

– Надо было захватить с собой пергамент. Я обязана все это записать.

Один из мужчин, перемешивавших пику, бросил взгляд в их сторону. Он был самым молодым из них, одного возраста с Касом, лицо его было изрыто мелкими шрамами. Узнав Каса, он широко заулыбался. И исступленно замахал свободной рукой, закричав:

– Кассиапеус!

Кас его тоже узнал. Услышав его смех, Лина повернулась и уставилась на него, словно на голове у него выросли рога. Он вскинул руку в знак приветствия.

– Кассиапеус! – закричал он в ответ.

Все головы повернулись к ним.

Вопрос Лины не заставил себя ждать:

– Его тоже зовут Кассиапеус?

– Он родился на неделю позже меня, – объяснил Кас. – Его мать решила, что ему будет сопутствовать удача, если она назовет его в честь новорожденного сына лорда. Так что мы оба были наказаны.

Лина рассмеялась.

– Хочешь есть? – спросил он.

– Да. Хочу попробовать эти бобы. А ты?

Полный печали, Кас направил иноходца к их ланчу.

– Всегда.

* * *

Они съели свою пику на лошадях, покинув рыночную площадь и неторопливо направившись к озеру.

Лине повезло. Сегодняшняя пика была с кроликом, без улиток. Им подали ее в мисках, сделанных из плотно переплетенных листьев. Ложки тоже были из листьев, искусно скрученных так, что по форме они напоминали совочки. И то и другое после использования полагалось выбросить. Но то, как Лина восторгалась своими, навело Каса на подозрения, что они отправятся вместе с ней в Эльвиру в качестве сувениров.

Повар Кассиапеус отказался брать его деньги.

– В следующий раз, – сказал он Касу. Его платок и волосы развевались на ветру. – Сегодня это в качестве приветствия. – Он согнулся перед Линой в экстравагантном поклоне, заставив ее улыбнуться. – Добро пожаловать домой! – Он положил обе ладони Касу на плечи – Касу удалось подавить в себе желание отшатнуться, – после чего поспешил к очереди, успевшей скопиться за время его отсутствия.

– Тебя здесь все очень любят. – Лина скопировала его манеру есть, сидя на лошади. Поводья и миска в одной руке, ложка в другой. Полезный навык, которому он научился, путешествуя на большие расстояния. – Сюда не просто вернулся Кассиапеус. Лорд Вентиллас всегда был добр ко мне, но каждый раз, когда я его видела, он был таким серьезным, таким грустным. А вчера ночью, когда вы разгромили ту жалкую статую, – она оглянулась, поймав его улыбку, – вместо него будто был кто-то другой. Он был счастлив.

– Хорошо быть дома, – все, что он смог ответить. Некоторое время они ехали молча, пока он не указал на ее миску своей ложкой. – Тебе нравится?

Она показала ему пустую тарелку.

– Очень. Спасибо тебе.

– Еда мне ничего не стоила.

– Это не то, что я имела в виду. Сегодняшний день был для меня таким тоскливым до этого момента. Спасибо, что привел меня сюда. Ваш город прекрасен.

Он повернул к ней голову и улыбнулся.

– Всегда пожалуйста.

Лина запрокинула голову назад, когда они проезжали под акведуком.

– Интересно, насколько он длинный.

– Девяносто два фута. – Кас вытянул руку, чтобы коснуться пальцами каменного основания.

– Как точно. – Лина снова выгнула шею. – Это первый действующий акведук из тех, что я видела. Тот, что рядом с Эльвирой, разрушен.

– Есть еще один на юге. Еще старше, чем этот. Ими запрещено пользоваться в большинстве городов.

– Но не здесь?

– У нас, на самом деле, нет выбора. Это кровь нашего города, поддерживающая в нем жизнь, ведь мы живем в горах.

Лина задумчиво смотрела вперед.

– Лорд Вентиллас солдат и при этом инженер. Ты тоже?

Не совсем. Прежде он и вправду этим занимался. Помогал обслуживать городские стены, мосты, акведук, дороги. Проводил разведку на близлежащих территориях, выискивая угрозы. Проверял, полны ли хранилища еды и воды на случай осады. Именно этому его обучали с самых юных лет: присматривать за Пальмерином в отсутствие его брата, ведь он был вторым сыном.

Кас ответил:

– Я еще не инженер. Потому что не закончил обучение. – Когда он уехал из дома, ему оставалось доучиться еще несколько лет под контролем Вентилласа или капитана Лоренца.

Лина нахмурилась.

– Это же нечестно. Ты строил мост, пока был узником. Это ведь наверняка тоже должно считаться.

Впервые за все время, мысленно вернувшись к своему заключению, он нашел чему улыбнуться.

– Точно сказано. Я спрошу.

Лина посмотрела мимо него.

– Озеро. Это здесь?..

– Да.

Они пересекли еще одну площадь, миновав церковь, где проходила церемония наречения именем принца, и направились к мосту. На полпути к нему они спешились. Кас сунул пустые миски и ложки в седельную сумку. Две пожилые дамы на лошадях, проезжавшие мимо, с любопытством рассматривали их.

– Из которого? – Придержав поводья кобылы, Лина оглядела дома и лавки напротив озера, выискивая окно лучника.

Кас указал.

– Вон то.

Она всмотрелась в чердачное окно дома, принадлежавшего мастеру Димасу, а потом повернулась обратно к мосту.

– И ему хватило одной стрелы? Это же потрясающе. Не для няни, конечно. Или моего любимого племянника.

– А ты умеешь стрелять из лука?

– Плохо, – ее поспешный ответ заставил его улыбнуться. – А ты?

– Не так хорошо, как он. – Еще один взгляд от окна к мосту. – Вентиллас смог бы так же. Он лучше владеет луком и стрелами.

– Джехан тоже смогла бы. – В ответ на скептичный взгляд Каса она добавила: – Это правда. Райан как-то писал об этом в письме. Он видел, как она тренируется на вашем манеже. Ее обучал королевский лучник в Брисе. Как и леди Мари.

Кас не сразу вспомнил подругу королевы, что приплыла вместе с ней в Оливерас.

– Леди Мари, которая умерла?

Лина кивнула и рассеянно произнесла:

– Она заразилась чумой рядом с Грегорией. Им пришлось оставить ее в госпитале. Кас, почему мы здесь?

– Из-за кур. – Она бросила на него непонимающий взгляд. Кас махнул рукой. «Неважно». – Я думал о том, что Вентиллас сказал мне прошлой ночью. Что мастер Димас, владелец этого дома, дал своим слугам выходной в честь церемонии имянаречения.

Она сдвинула брови.

– И?

– Ты же знакома с нашим конюшим, Джоном?

Ее лицо прояснилось.

– Конечно. Он хороший человек.

– Джон когда-то работал на мастера Димаса. Конюхом. Он оставил службу, потому что тем, кто работает на Димаса, не дают выходных – никогда.

– Что? Даже на полдня?

– Нет.

– Даже для похорон?

Кас покачал головой.

– Никогда.

– Да это же варварство, – поразилась Лина.

Кас был с ней согласен.

– Поэтому Димасу никогда не удавалось удержать работников. Он нанимает только очень молодых, какими были в свое время Джон и его брат. Или отчаявшихся. И они уходят, как только появляется возможность. И тем не менее в день церемонии имянаречения, день, когда в его дом проник незваный гость, у всех его слуг был выходной.

Лина молчала.

– Хм.

То же самое думал и Кас. «Хм».

Лина сказала:

– Хотя, если предположить, как вариант… а ты встречался с этим мастером Димасом?

– Много раз. – Он был одним из богатейших людей города. И не позволял никому об этом забыть.

– Но ты не видел его уже три года. Люди меняются, Кас. Может, он стал мудрее, решил быть добрее к своим слугам. Эпидемия изменила людей.

Верно. Его она изменила. Кас снова посмотрел на дом за озером и сказал:

– Давай проверим.

13

Лавка торговца рисом процветала. Над дверью висела свежеокрашенная вывеска – образ улыбающейся девушки, державшей в руках полную миску риса. Хеллин, дочь мастера Димаса. Внутри лавки вдоль стен были выставлены открытые бочки с рисом. Три работницы бегали туда-сюда, выполняя заказы ожидавших покупателей. Одна из них была пожилой, сутулой и костлявой. Две другие – девочки не старше десяти лет.

Кас с Линой встали в углу, чтобы никому не мешать. Кас отклонил предложение пожилой работницы подождать наверху в жилых комнатах семьи. Мастер Димас должен был скоро вернуться. За ним отправили слугу. Несколько покупателей узнали Каса, но никто не подошел. Он об этом не задумался, пока Лина не сказала:

– Знаешь, а ты можешь выглядеть весьма пугающе, когда захочешь.

Кас был глубоко погружен в свои мысли. Он не осознавал, что хмурится. И только теперь заметил, как покупатели обходят его за версту, чтобы покинуть магазин, прижимая к себе холщовые мешки с рисом. Он сменил выражение лица на более нейтральное, изрядно повеселив Лину.

– Но ты же меня не боишься, – произнес он, внимательно глядя на нее сверху вниз.

– А с чего мне тебя бояться? – Лина сняла со стенного крюка совок и потыкала им в бочку с рисом. – Мы же друзья. Ты спас мне жизнь. У нас есть общая лошадь.

– У нас нет общей лошади.

Она ответила ему кривой улыбкой.

– А ты знал, что прапрадед лорда Амадора умер в бочке с рисом?

Кас бросил на нее удивленный взгляд.

– Это правда, – настаивала она. – Его средний сын во время спора ударил его по голове, а потом засыпал рисом, и тот задохнулся.

– Я… откуда ты это знаешь?

– Это было в книге, что я читала. – Лина в последний раз ткнула совком рис, а потом вернула совок на крюк. – Интересно, сколько времени на это потребовалось?

– Лорд Кассиа!

Мастер Димас остался таким же, каким Кас его помнил. Кудрявые черные волосы и пышная кустистая борода. Грубо остриженная, по форме напоминающая одну из его бочек с рисом. Его черная мантия сочеталась с бархатной шапочкой, украшенной гусиным пером. Тяжелая золотая цепь служила ему поясом. Из-за его спины выглядывала дочь Хеллин.

– Я едва не упал, когда услышал, что вы вернулись! Споткнулся на ровном месте! Так ведь, Хеллин? – Мастер Димас был таким громогласным, что Лина подпрыгнула, когда он начал говорить.

– Почти так, папа. – Улыбка Хеллин была снисходительной. Девушка была того же возраста, что и Кас, ее кудрявые черные волосы ниспадали ей на спину. На ней был зеленый плащ – почти такой же, как на Лине, но только светлее, цвета хрустящего зеленого яблока. – Мы так рады, что вы в порядке, милорд Кассиа. – Она повернулась к Лине и присела в реверансе. – Леди Аналина, добро пожаловать. Это сестра короля, папа.

Просияв, мастер Димас поприветствовал Лину, церемонно сняв с себя шапку. Лина была вежлива. Но не дружелюбна.

– А почему вы в плащах? – спросил мастер Димас. – Почему вас не отвели наверх? – Он бросил в сторону пожилой работницы сердитый взгляд. Та замерла на месте, подобно загнанному кролику.

Кас поспешил ответить:

– Нам предложили, мастер Димас. Но мы тут ненадолго. Мы хотим узнать о вашем лучнике.

Мастер Димас быстро окинул взглядом лавку, чтобы убедиться, не слышат ли их покупатели. А они слышали.

– Не мой лучник. – Он скривил лицо. – Я не считаю его своим.

Лина сказала:

– Я бы тоже не хотела считать его своим.

– Вентиллас сказал нам, что лучник пробрался на ваш чердак. Можно нам его осмотреть? – спросил Кас.

– Да нечего там смотреть, – запротестовал мастер Димас. – Люди короля уже были там два дня назад. Осмотрели все сверху донизу. И ничего не нашли.

– И все же.

– Конечно, можно. – Хеллин положила ладонь на руку отца, чтобы его утихомирить. – Мы тоже хотим знать, кто мог такое сотворить. Пожалуйста, следуйте за мной.

Они вышли из рисовой лавки через задний вход. Хеллин вывела их во двор. Каменная стена загораживала вид на озеро. Откормленные квохчущие куры свободно бродили по двору. Лина остановилась при виде кур и нахмурилась.

– Этот дом довольно странно построен, – объяснил мастер Димас. Перо у него на шапке пригнуло ветром. – На чердак можно попасть только по отдельной лестнице, вот тут. – Он достал ключ и открыл замок. – Неудобно. Зато к расположению дома не придраться. Здания у озера редко кто продает.

Кас отогнал курицу, клюющую его сапог.

– Замок был сломан, как я слышал.

– Да, – ответил мастер Димас. – Это новый.

– А где старый? Можно на него взглянуть? – Кас чувствовал, что Лина за ним наблюдает, – ей было любопытно, что он собирается делать.

Отец с дочерью переглянулись.

– Я его выбросила, – ответила Хеллин. – В озеро. Я была не в себе. Простите меня, лорд Кассиа. Я не осознавала, что это может быть важно.

Кас заверил ее, что это неважно. Они поднялись по узкой лестнице на самый верх. Всего было четыре этажа. К тому времени, как они добрались до двери чердака, мастер Димас уже дышал шумно и тяжело. Чердак был совершенно пуст, на полу – густой слой пыли с сотнями отпечатков сапог.

– Мы все еще перевозим вещи из старого дома, – сказала Хеллин. – Чердак будет последним. Мне не хочется даже думать, что кто-то воспользовался нашим домом с таким злым умыслом. – Она повернулась к Лине. – Маленький в порядке, я надеюсь?

– У него все отлично. Спасибо.

– А няня? Та, которую ранили?

– Ее плечо заживет, – ответила Лина. – Но это стало для нее сильным потрясением, и она больше не хочет быть няней. Собирается вернуться домой к родителям.

Хеллин сочувственно вздохнула.

– Это очень печально.

Кас прошел через комнату к окну. Заржавевшая щеколда хоть и с трудом, но поддалась, и он открыл окно. Дунул ветер, подняв с пола пыль и закружив клубами. С этой точки обзора мастерство лучника впечатляло еще больше. Стоять здесь и промахнуться мимо цели всего на пару дюймов. Невероятно. Мастер Димас и Хеллин остались у двери, о чем-то перешептываясь.

Лина подошла к Касу.

– Вынести ребенка из церкви должна была Фаустина, – сказала она. – Ты знал?

– Да. Но у нее разболелась нога, – пожилая няня сказала об этом в карете после случившегося.

Лина положила обе ладони на подоконник и выглянула из окна.

– Она сильно ослабла с тех пор, когда я видела ее в последний раз. Я рада, что ее не было на мосту. Не знаю, смогла бы она оправиться. – Она наклонилась еще больше, и Кас, испугавшись, что ее может сбросить вниз ветром, схватился за ее плащ и потянул назад.

Он обернулся. Отец с дочерью умолкли, в ожидании глядя на него.

– Вы дали слугам выходной, – сказал Кас.

– Да. – Мастер Димас выпятил грудь с великодушным видом. – Я подумал, они захотят посмотреть на праздник. Они у меня такие работяги.

– Папа очень добр, – добавила Хеллин.

– Очень, – эхом повторил Кас. – Если здесь не было слуг, как кто-то смог проникнуть на задний двор?

Хеллин ответила:

– Он мог воспользоваться воротами для слуг. Они сбоку от дома. Мы пользуемся ими для доставки и прочего. Или кто-то мог пройти через ворота в задней стене. Они выходят прямо к озеру и переулкам.

– Ворота для слуг и задние ворота, – повторил Кас. – Эти замки тоже были сломаны?

Молчание. Отец и дочь снова переглянулись.

– Нет, – наконец ответил мастер Димас. Его голос уже больше не гремел. А звучал настороженно.

– Как странно, – сказал Кас. – Как кто-то смог добраться до двери на чердак, если он не мог даже попасть во двор?

Лина предположила:

– А он не мог перебраться через заднюю стену?

– Да! – Мастер Димас тут же ухватился за ее объяснение. – Все верно. Он перебрался через заднюю стену.

– Когда? – спросил Кас. – Королевская церемония – большая редкость, даже в столице. А уж в Пальмерине таких и вовсе прежде не бывало. Возле озера наверняка уже собирались люди – за день, а может, и за два, чтобы занять место получше. Рядом с вашей стеной должны были быть толпы. И того, кто взобрался бы на стену, непременно бы заметили.

Снова молчание.

– Мы и вправду не знаем, лорд Кассиа, – тихо ответила Хеллин.

Почему Кас пришел сюда сегодня? Об этом спросила его Лина. Он пришел, потому что Вентиллас уже говорил с мастером Димасом, поверил ему на слово. И в этом-то и была проблема.

– Мастер Димас, вы знаете заставщика по имени Изаро?

Ни торговец рисом, ни его дочь не сумели скрыть то, что вопрос их ошарашил. Ведь он взялся из ниоткуда. Именно этого Кас и хотел.

«Сюда приходил мужчина. Забрал заставные деньги. Забрал моих кур». – «Ты уже?..» – «Умер? Еще нет. Мне пришлось еще долго мучиться после того, как он явился сюда в поисках наживы. Не сказал ни слова. Не подал мне воды, когда я просил. Забрал мой топор. Я слышал, как он сказал своей девчонке собрать кур». – «Кто это был?» – «Тот толстый торговец рисом. С кудрявыми волосами. Димас».

– Вы его знаете. – Кас прислонился к оконной раме. Для Лины он пояснил: – Несколько месяцев назад вы оба пришли к заставщику лорда Рубена, который уже был болен чумой. Вы забрали его кур. Полагаю, тех самых, что сейчас у вас во дворе. А еще вы забрали деньги, что он хранил под половицами. Вы обокрали умирающего, мастер Димас, а потом оставили его тело на растерзание собакам.

– Откуда вы вообще об этом?.. – начала Хеллин, но взгляд отца заставил ее замолчать.

Лина стояла неподвижно, слушая их.

Лицо мастера Димаса стало пугающе пунцовым.

– Боюсь, лорд Кассиа, я глубоко оскорблен. Глубоко оскорблен! Ваш брат узнает об этом…

– Если пожелаете, – спокойно ответил Кас.

Это остановило мастера Димаса. Он с подозрением спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Я здесь не из-за Изаро, – ответил Кас. – Вы знаете что-то о лучнике, но не рассказываете нам. Я хочу знать, что именно.

Хеллин обхватила себя руками. Мастер Димас шагнул к центру чердака. Из открытого окна тянуло холодом, дул ветер. И тем не менее на лбу торговца выступил пот.

– Я не знал, что она собиралась сделать. Клянусь.

– Она? – Лина бросила ошеломленный взгляд на Каса.

Кас не был уверен. Но он спрашивал себя об этом. В тот день у окна могла быть женщина.

Мастер Димас снял свою бархатную шапочку, чтобы вытереть ею лицо.

– Три дня назад меня на улице остановила женщина. Она приехала из Эльвиры, как она сказала, и хотела посмотреть на процессию. Но ей не хотелось стоять у озера вместе с чернью. Она спросила, можно ли ей воспользоваться нашим чердаком. Ведь с него открывается отличный вид. Он нужен был ей всего на несколько часов, и она готова была щедро заплатить. Я согласился.

– И вы оставили незнакомку одну в вашем доме? – спросил Кас.

– Не во всем доме! – огрызнулся мастер Димас. – Только на чердаке. – Я оставил ворота для слуг незапертыми. Как и дверь на чердак. Она ничего не могла украсть, кроме кур… – Кровь прилила к его лицу, когда он услышал собственные слова. Он угрюмо добавил: – Она не выглядела как убийца.

Лина спросила:

– А как именно она выглядела?

– Как богачка, – без обиняков заявил он. – Она была вдовой. Или, по крайней мере, походила на нее. На ней была черная одежда. Платье и вуаль.

Кас и Лина оба скривились. Вуаль. Кас раздосадованно произнес:

– Вы не видели ее лица.

– Нет.

Кас повернулся к Хеллин.

– Вы с ней говорили?

– Я – нет, – глядя в пол, ответила Хеллин. – Это нас уничтожит, лорд Кассиа. Если люди узнают, что мы приняли деньги от убийцы принца…

– Принц жив, хоть и не благодаря вам, – произнесла Лина без особого сочувствия в голосе. Она повернулась к мастеру Димасу. – Вы не видели ее лица, но слышали ее голос. Она была молодой? Или пожилой?

– Молодой. Как вы.

– И она была из Эльвиры? – продолжила Лина.

– Она так сказала.

– А это что значит, сэр? Вы ей не поверили?

Мастер Димас замешкался.

– Ее оливеранский был идеален. Без акцента. Он был…

– Слишком идеален? – догадалась Лина. – Второй язык, возможно?

Он пожал плечами.

– Возможно, леди Аналина. Я не знаю.

Они не знали, как выглядит лучница. Как не знали и откуда она. Кас спросил:

– А каким именем она вам представилась?

– Мадам Фаустина. А что? – Мастер Димас всмотрелся в лицо Каса, потом повернулся к Лине, которая выглядела такой же огорошенной, каким Кас себя чувствовал. – Кто такая эта Фаустина?

Ему никто не ответил. В голове Каса метались мысли. Фаустина. Пользующаяся доверием няня маленького принца. Лучница могла не знать, что нянь поменяли в последний момент. Была ли ее цель верной? Но зачем кому-то убивать пожилую женщину?

– Вот, возьмите. – Мастер Димас неуклюже сунул руку в сумку на поясе. Он шагнул к ним и протянул монету. – Она оставила ее на подоконнике.

Кас взял монету, а Лина наклонилась, чтобы взглянуть поближе. На одной стороне была королевская эмблема – бык и цветок граната. На другой же был изображен оливеранский бог Закариас. Древний бог, которого почитали очень давно, когда Оливерас еще был языческим королевством. У него было две головы, соединенные затылками: одна смотрела в будущее, а другая в прошлое. Закариас, насколько помнил Кас, был богом врат и переходов, новых начинаний. Кас спросил Лину:

– Ты ее узнаешь? – Потому что он не узнавал.

Она покачала головой.

– Она не с монетного двора. Я таких прежде никогда не видела.

– Ты уверена?

– Да. Мы с дедушкой составили список всех официальных монет. Я их зарисовывала, с обеих сторон, помимо описаний. Такой среди них не было.

Странно. Повернувшись к мастеру Димасу, Кас поинтересовался:

– Вам заплатили этой монетой?

– Нет. Она заплатила обычным золотом вперед. Я вам их тоже отдам, если хотите, – нехотя произнес мастер Димас.

Кас не стал ему отвечать. Он сказал Лине:

– Нам пора.

Они поравнялись с Хеллин, застывшей у двери.

– Лорд Кассиа, а вы кому-то расскажете об этом?

Кас приподнял монету.

– Я не могу скрыть это от короля. Вы же знаете.

Мастер Димас последовал за ними.

– А… об остальном? О заставщике? О нем вы тоже упомянете? Это был момент слабости. Мы переходили реку по мосту и… Я очень жалею об этом с тех пор. Я молюсь о прощении каждый день.

Хотя Касу удалось не фыркнуть, Лина не сдержалась. Хеллин бросила на нее полный злобы взгляд.

Кас ответил:

– Я не могу дать вам ответ. Придется подождать.

Кас спрятал монету. Они оставили отца с дочерью позади и шли молча, пока Лина не остановилась на середине лестницы.

– Кас, – начала она. – Когда я увидела тебя у реки, в тот первый день, у тебя в руках была лопата. – Ее слова звучали осторожно, словно она пыталась решить загадку.

Кас напрягся.

– Да.

Она заглянула ему в глаза.

– Ты похоронил заставщика. Изаро.

– Да.

– Он был жив, когда ты его нашел?

Кас помедлил.

– Он уже давно был мертв.

– Тогда как?.. – Лина остановилась. Как он узнал об украденных курах, пропавших деньгах? Кас никому еще не говорил о духах. Вентилласу и без того было о чем беспокоиться. Что же до остальных, Кас не доверял им настолько, чтобы поделиться своими тайнами. Но ей он бы лгать не стал.

Он тихо произнес:

– Спроси меня. И я тебе расскажу.

Лина ответила не сразу. Она подняла руку и задержала ее между ними, чтобы посмотреть, как он подумал, не отшатнется ли он. Кас не отстранился, и она положила ладонь ему на грудь, почувствовав, как бешено бьется его сердце.

Кас не знал, как долго они так простояли или о чем она думала. Вены у него на шее пульсировали. В конце концов ее рука опустилась. Лина сказала:

– Я не стану спрашивать. Не сейчас. Пойдем, нам пора обратно в донжон. Можешь поехать на кобыле.

14

– Я никогда прежде такой не видела, – сказала королева Джехан. – Фаустина?

– Нет, ваше величество, – ответила пожилая няня. – Я тоже не видела.

Они собрались в приемных покоях королевы и короля. Кас стоял у камина в одежде, что сидела на нем идеально, и чувствовал себя непривычно. Он сжимал руки за спиной, чтобы избавить себя от соблазна погладить тонкую шерсть своего мундира – глубокого оттенка красного, официального для Пальмерина, или повертеть между пальцами ониксовые пуговицы, на каждой из которых была отпечатана мордочка рыси. Вентиллас уже застукал его за этим занятием, замаскировав смешок под кашель.

Король Райан поднес золотую монету к камину, чтобы рассмотреть получше, переворачивая туда-сюда.

– Какая любопытная штука. Ты абсолютно уверен, что это не наша, Амадор?

– Леди Аналина права, ваше величество. Эта монета не из нашей казны. – Лорд Амадор поприветствовал Каса, слегка нахмурившись, но тот не обиделся. Кас никогда не видел, чтобы тот улыбался или смеялся, – ни разу за все годы их знакомства. На нем была официальная черная мантия с жестким кружевным воротничком старшего советника. Кружево также было черным. У Каса это одеяние всегда вызывало ассоциации со жнецом смерти – но лишь ненадолго.

– Вентиллас, что скажешь? – спросил король Райан.

Вентиллас стоял рядом с Касом с чашей в руке. Они были одеты одинаково.

– Лучница знает, кто такая Фаустина. Знает, что она дорога королеве. Это не секрет. Не все желают мира между Брисой и Оливерасом. По-видимому, она из тех одержимых, кому не по нраву ваш брак. И она решила показать это вот таким образом.

Королева Джехан сидела в кресле рядом с Касом. Она произнесла, по большей части обращаясь к самой себе:

– Фаустина. Она хотела навредить Фаустине. – Няня, сидевшая рядом с ней, погладила ее по руке, явно больше тревожась за бывшую воспитанницу, чем за саму себя.

– Да, Фаустине, – сказал король Райан. – Наш сын стал вишенкой на торте. – Стоя напротив королевы, он бросил монету на стол, и она упала богом Закариасом вверх. – Одержимая войной. Что же это за тварь?

Кас показал им монету и поделился историей торговца рисом, но не стал упоминать Изаро. Несколько пар бровей приподнялись, когда Лина, державшая принца на руках и кругами ходившая по комнате, подтвердила слова Каса.

– Ты ездила в город? – спросил ее король Райан с очевидным неудовольствием в голосе. – Мы же с тобой договорились, Аналина.

Лина тоже переоделась к ужину. На ней было платье из бледно-голубого бархата, и она пыталась высвободить из маленького кулачка принца свою косу.

– Я сделала так, как ты просил. Я не нарушала правила. Ты же сам посвятил его в рыцари.

Король Райан перевел взгляд на Каса. На мгновение нахмурившись, он смягчился, поневоле повеселев.

– Вооруженный всадник. И правда, сестренка.

Теперь же лорд Амадор всмотрелся в Каса своими похожими на черных жуков глазами.

– А как так случилось, что торговец рисом во всем вам признался, хотя два дня назад рассказывал совершенно другую историю?

Камфора. Кас успел об этом забыть. По какой-то причине от старшего советника всегда пахло камфорой.

– Я не могу говорить за мастера Димаса. Может, в нем заговорила совесть.

Глаза-жуки прищурились.

– Интересная теория. А что за дела привели вас в его дом?

Стоя в противоположной части комнаты, Лина проиграла битву за косу. Она смотрела на Каса. Их взгляды встретились над головой принца. Она осталась верна своему слову, протянув ему поводья от его же кобылы, словно та была любимой детской игрушкой, а Кас отчаянно нуждался в утешении. На обратном пути в донжон она говорила о чем угодно, только не об Изаро и лопате, с помощью которой он его похоронил.

На вопрос лорда Амадора ответил Вентиллас:

– А какое это имеет значение?

– Да просто чистое любопытство. – Лорд Амадор смахнул с рукава несуществующую пылинку.

– Мой брат не обязан вам отвечать, старший советник, – слова Вентилласа прозвучали с прохладцей. – Не в этом городе, где он моя правая рука, а вы – мой гость.

– Вы всегда так гостеприимны, командующий. Ну, что бы ни сделал торговец рисом, он солгал людям короля, а значит, с ним следует разобраться. Я за этим прослежу.

– Думаю, не стоит, – мягко ответил Вентиллас. Кас был не единственным, кто услышал в его реплике скрытую угрозу.

– Оставь их, Амадор, – сказал король Райан.

– Конечно, ваше величество, – лорд Амадор кивнул, но прежде бросил на Вентилласа мрачный взгляд. Все они были одного возраста – Вентиллас, король Райан и лорд Амадор. Вентиллас и старший советник всегда недолюбливали друг друга. До этого момента Кас даже не задумывался почему.

Король Райан подал руку королеве, потянувшейся через стол за золотой монетой.

– Пойдем, дорогая. Не волнуйся. Вентиллас прав. Она фанатик, ничего более, и ее здесь больше нет. Мы видели ее в последний раз.

* * *

За ужином Кас обнаружил себя сидевшим рядом с новым пастырем Пальмерина, отцом Эмилем, худощавым кудрявым мужчиной, с едва пробившимися усами и бородкой. Касу удавалось сдерживать свой язык, пока подавали три первых блюда. Куропатка была съедена в молчании, вместе с капустными клецками и жареными баклажанами. Но он, в конце концов, был всего лишь человеком, и любопытство вынудило его спросить:

– Простите мне мой вопрос, отец, но сколько вам лет?

– Кассиа, – тут же вмешался Вентиллас.

Его брат всегда отличался слухом как у стервятника-бородача. Между ними ужинало четыре человека. Да и вообще, весь донжон собрался в зале на ужин. Вокруг велись сотни разных разговоров, журча и стихая на фоне звуков бандуррий, струны которых своими быстрыми пальцами перебирали музыканты. Здесь было шумно.

– Мне восемнадцать, лорд Кассиа. Я так понимаю, мы с вами ровесники. – Отец Эмиль улыбнулся. – Вам интересно, почему церковь послала именно меня в ваш великий город в горах?

Кас мог лишь догадываться.

– Потому что больше было некого?

– Кассиа. – Вентиллас выдвинулся из-за королевы Джехан, чтобы бросить на Каса предостерегающий взгляд. Кас его проигнорировал.

– Так и есть, – признался отец Эмиль, его улыбка угасла. – Я из церковного прихода в Оллале. Большинство моих друзей-священников умерли, помогая в госпиталях и церквях. Я не умер, поэтому и оказался здесь.

Вентиллас произнес:

– Мы рады, что вы здесь, отец. Простите моего брата, он вернулся к нам слегка грубоватым. – Взгляд, которым он смотрел на Каса, ясно говорил: «Веди себя прилично, или я за себя не ручаюсь».

Кас с пренебрежением заявил:

– Я уверен, что вы прекрасный пастырь, отец, но не могу представить очередь рядом с вашей исповедальней.

Кто станет исповедоваться в грехах восемнадцатилетнему священнику? Он бы не стал, это уж точно.

– Лорд Кассиапеус, – произнесла королева Джехан. Ее голос звучал мягче, чем у его брата, но почему-то еще более угрожающе. Она не поднимала глаз от своего ужина, к которому едва притронулась. Даже Лина и король Райан теперь смотрели на Каса с одинаковым неодобрением на лицах. Кас приподнял ладонь. Мир. Он не собирался досаждать священнику. Он просто не понимал, зачем вообще нужны священники.

Или молитвы. Ни одна из них не принесла ему ничего хорошего. Он гнал от себя воспоминание о том, как Изаро просил его о последней молитве, которую Кас не мог над ним прочитать.

Отец Эмиль печально ответил ему:

– Никто не приходит на исповеди. Кроме детей. Думаю, это все равно что исповедоваться сыну или даже внуку. – Он пригубил вино. – Я знаю, что мне нужно сначала заслужить здесь доверие, лорд Кассиа. А пока… я верю, что все равно могу сделать что-то хорошее.

Кас потянулся за хлебом, безразлично спросив:

– Правда? И как же?

Лицо отца Эмиля просветлело.

– Ну, лорд Вентиллас пожертвовал церкви здание старого рынка. В восточной части города. Я надеюсь однажды превратить его в сиротский приют. Тот, что уже есть, сильно переполнен и…

Пока отец Эмиль делился своими планами, своим видением, присоединились и другие, задавая вопросы. Кас молчал. Но слушал. Он заметил, что на пастыре нет колец. Как и медальонов с драгоценными камнями. Его коричневая сутана была простой – даже на ужине с королем и королевой. Что было довольно необычно для священнослужителей, по опыту Каса, ведь большинство из них предпочитали мантии из золотого и пурпурного шелка. Что же до отца Эмиля, даже Кас не мог не видеть его искренности и честности. К тому времени, как принесли десерт – инжир в анисе и заварной крем, – у Каса возникла идея.

Он спросил:

– А сколько денег вам надо, отец?

Пастырь опешил. Такие вопросы обычно не обсуждали за ужином.

– Сколько… эм… конкретное количество? Сейчас?

– Это было бы идеально.

Священник назвал сумму. Кас попросил проходившего мимо слугу принести ему пергамент, чернила и воск. Не обращая внимания на озадаченные взгляды от тех, кто сидел рядом, он отодвинул в сторону тарелки и миски и написал письмо мастеру Димасу. Он упомянул пастыря, сиротский приют и очень точную сумму, пожертвование которой торговец рисом должен рассмотреть до конца этой недели. Когда чернила высохли, Кас одолжил у брата перстень-печатку, чтобы скрепить пергамент восковой печатью. Его собственный перстень у него отобрали, когда он попал в плен. Кас передал письмо отцу Эмилю с указаниями, как найти дом торговца рисом. Мастер Димас как раз искал возможность стать патроном какого-нибудь благотворительного учреждения, как слышал Кас. Сиротский приют идеально ему подойдет.

Лина засмеялась.

Вентиллас лишь наблюдал. После того как ошеломленный и обрадованный священник поблагодарил Каса, брат сказал:

– Мне нужно поговорить с мастером Димасом насчет чердака?

Кас ответил:

– Думаю, это письмо решит все вопросы.

Вентиллас помолчал.

– Я не буду спрашивать.

– Лучше не надо. – Опустив голову, Кас принялся за свой заварной крем. Теплый вес, опустившийся ему на ботинки, сообщил ему о том, что под столом рысь.

Королева Джехан произнесла:

– Я думаю, что вы овечка в волчьей шкуре, милорд Кассиапеус. Как бы вы ни старались это скрыть.

Кас повернул к ней голову, нахмурившись.

Король Райан отметил:

– Да. Милый и пушистый, таков наш Кассиа.

Отец Эмиль слушал их с озадаченным выражением лица. Королева Джехан лишь едва заметно улыбнулась и потыкала вилкой инжир. Кас вернулся к своему десерту. Сумма в письме была намного больше, чем мастер Димас украл у Изаро. Это было вымогательство. Но Кас не позволил себе об этом думать. Цена за его молчание была высока.

* * *

Кас нашел Лину на кухне, у очага, размахивающей листами пергамента над кипящим котлом. Кроме нее здесь была только помощница Кухарки, замешивавшая тесто в дальнем конце комнаты. И маленький сын Кухарки. Дух лежал в углу, свернувшись калачиком и обнимая рысь. Оба, казалось, крепко спали. Кас спросил себя, чувствует ли мальчик тепло живого существа или же дело было просто в воспоминании об успокаивающих объятиях с животным?

Кас подошел к Лине, все еще одетой в небесно-голубое бархатное платье для ужина. Шесть сморщенных листов пергамента были разложены на полу для сушки.

– Сработало, – произнес он.

– Частично. Последние два упрямятся. – Лина переворачивала листы каждые несколько секунд, чтобы ровно распределить пар. Вторая ее рука лежала на бедре. – И каково это – платить за новый сиротский приют чужим золотом? – Боковым зрением она уловила его улыбку. Девушка рассмеялась. – Этот человек тебя возненавидит, если уже не ненавидит.

– Я переживу.

– А ты не думаешь, что он может отыграться на отце Эмиле?

– Нет. Справившись с гневом, он сделает все так, будто это была его собственная идея. И все в Пальмерине узнают, что он самый крупный и щедрый благотворитель сиротского приюта.

Лина скривила лицо.

– Звучит уже не так приятно.

Кто-то расставил вдоль стены пустые ящики – от пола до потолка. Еще утром их здесь не было.

Лина проследила за его взглядом.

– Скоро будет массовый исход. Мы возвращаемся домой.

– Когда? – Он ощутил непривычный укол в сердце от мысли о ее отъезде.

– Через три-четыре дня. Бедный мастер Джакомель снова получит весь свой донжон обратно.

Кас не ответил. Он присел на корточки и поднял ближайший к нему лист.

– Десять отрезов красной шерсти на костюм для путешествий, – прочитал он, чтобы разглядеть буквы за густым пятном от томатов. – Десять отрезов бархата на платье для охоты. Двадцать четыре пуговицы, серебряные с позолотой и эмалью… – Он проглядел другие страницы. – Это все одежда.

– Да, для Джехан. Фаустина говорила, что все это заняло трюмы целого корабля. – Лина перевернула страницы. – Все было утрачено.

– Как такое возможно? – удивился Кас.

– Все было уложено в кареты. А те пришлось бросить. – Лина отодвинула от пара слипшиеся страницы и попыталась их разделить. Но у нее не получилось. – Ох, дедушка, – произнесла она и снова подняла листы над паром.

Кас всмотрелся в другой лист.

– Ракематиз. – Он поднял взгляд. – Это же какая-то ткань, да?

– Да. Очень толстый шелк. Дорогой.

Он зачитал вслух:

– Четыреста шестьдесят восемь футов кремового ракематиза, расшитого золотом, с рисунком в виде звезд, полумесяцев и бриллиантов на свадебное платье. – Кас присвистнул.

– Как тоскливо. – Лина покачала головой. – Джехан одолжила для свадьбы одно из моих платьев. Шить было некогда. Это было мое лучшее платье, но… – Она приподняла плечо. – Это была не та свадьба, о которой все мечтают.

Рысь зевнула и потянулась, а потом перевернулась на бок, перекатив за собой и спавшего призрака. Лина настороженным взглядом наблюдала за кошкой.

– Она тебя не тронет, – заверил ее Кас.

– Я тебе не верю. Последняя кошка, с которой мне довелось встретиться, пыталась меня съесть. – произнесла Лина уже спокойным тоном. – А почему они такие огромные? Та, что была в роще, казалась намного меньше.

– Она не такая уж и большая для городской кошки. Я видал и больше.

– Чудесно.

Кас уселся на пол перед очагом, скрестив ноги. Огонь приятно согревал.

– Как гласит предание, рыси жили на этих землях задолго до людей. Они были здесь, когда в горах правили великаны.

Лина уставилась на него скептическим взглядом.

– Какие еще великаны?

Кас взмахнул рукой в воздухе.

– Ну, знаешь, великаны, – ответил он. – Говорят, что Пальмерин построили на руинах древнего города великанов. А у великанов эти маленькие кошки были домашними питомцами. Кошки спали у великанов на плечах. И ели с тарелок великанов. Когда какая-нибудь леди-великанша наносила визиты своим подругам в городе, она усаживала свою кошку в маленькую корзинку. Их раса со временем вымерла, но питомцы остались в Пальмерине.

Лина улыбалась.

– Кто рассказал тебе эту историю?

– Мама.

Лина перевернула листы с задумчивым выражением лица.

– Здесь есть истории, о которых я никогда не слышала, еда, которую я никогда не пробовала. Иногда ваш Пальмерин кажется мне другим королевством.

К ее подолу прилип кусочек пепла. Кас его смахнул.

– На ужине не было Абриль. – Он осознал это намного позже, когда гости уже разошлись по своим комнатам, а слуги разложили вдоль главной стены соломенные тюфяки. Художница не явилась на встречу с Линой в архив и пропустила ужин в донжоне.

– Нет. – Лина нахмурилась. – Сегодня днем она должна была встретиться с ткачихами. Но и к ним не пришла. – Последовал долгий вздох отчаяния. – Я схожу завтра к ней на постоялый двор и скажу, что ей не нужно от меня прятаться.

– А как же история твоего дедушки?

– Я ее закончу, – пообещала Лина. – Постараюсь сделать все, что смогу. Но в том, что касается Абриль, Джехан или лорда Вентилласа, я не уверена, что история должна рассказывать о личных…

Кас ждал, когда она закончит фразу. Но она этого не сделала, и он предположил:

– Страданиях.

– Да. – Их взгляды встретились. – Об их горе. Некоторые вещи слишком личные. Хотя я не уверена, что мой дедушка со мной бы согласился.

Помощнице поварихи не было до них дела. Вымешивая тесто, она зевала. С такого расстояния она не могла слышать их разговор.

Кас сказал:

– Мне раньше нравились люди. Давно.

Лина повернула к нему голову в ожидании, что он объяснит.

Кас попытался:

– Вентиллас всегда был тихоней в нашей семье. А я – его противоположностью. Мне нравились развлечения вроде охоты или балов. Шум. Тогда мне бы понравилось, если бы здесь было столько гостей, как сейчас. – Он махнул в сторону верхних этажей. – Но теперь мне от этого не по себе. Я не знаю, как общаться с другими людьми.

Лина села рядом с ним на камни, положив пергамент на колени. Ее платье, раздувшись, приподнялось и накрыло его колено.

– Тебе надо просто дать себе один день, – сказала она. – А потом еще один, и еще один. И если после всех этих дней тебе по-прежнему не будут нравиться люди, – они улыбнулись друг другу, – ну и что с того? Любить тишину – не преступление. – Она бросила взгляд на пергамент и вскрикнула от восторга: – Сработало! – Лина разделила страницы и всмотрелась в тот листок, что был снизу. – Смотри! У них были и свадебные подарки для Райана. «Меч, выкованный лучшим кузнецом Брисы. Миниатюра принцессы Джехан. Кинжал с инкрустацией драгоценными камнями. Одна сотня…» – она умолкла.

– Что? – Кас придвинулся к ней. – Сотня чего?

Она молча протянула ему лист. Кас наклонил его так, чтобы лучше падал свет. Меч, миниатюра, кинжал. А потом: «Одна сотня золотых монет, чтобы увековечить брак между королем Райаном из Оливераса и принцессой Джехан из Брисы и отпраздновать новообретенный мир между двумя королевствами. На одной стороне монеты отпечатан королевский герб Оливераса, бык и цветок граната. На другой – образ оливеранского бога Закариаса, бога новых начал. Эти монеты были выпущены принцессой Джехан под руководством золотых дел мастера ее отца-короля».

Кас поднял голову. У него в мыслях всплыл образ королевы Джехан, всматривавшейся в эту монету всего несколько часов назад.

«Я никогда прежде такой не видела».

Голос Лины был едва слышен на фоне потрескивания огня.

– Я не понимаю. Почему она нам солгала?

15

В предрассветный час Кас сидел у себя в спальне у окна, поставив ботинки на стол, и ждал, будто няньку-кормилицу, Вентилласа.

Ему нужен был совет брата. Вентиллас мог и не видеть прежде эту монету. А вот королева Джехан узнала ее, ведь она сама ее выпустила, но почему-то решила об этом умолчать.

– Зачем ей вообще такое говорить? – спросил Кас Лину. – Она же знала, что тебе не составит труда опровергнуть ее слова. У тебя же есть список твоего дедушки, – и тут же сам вспомнил: – Они не знают, что он у тебя.

– Нет. – Лина заметно побледнела. – Я собиралась сказать им, когда закончу разделять листы. Когда узнаю, что здесь написано.

Они говорили полушепотом, хотя помощница Кухарки уже закончила свою работу и ушла – рысь последовала за ней. На кухне остался только мальчик. Он придвинулся ближе и сидел на полу рядом с пергаментом. Малыш с надеждой улыбнулся Касу, словно домашний зверек, желающий поиграть. Кас отчетливо его видел, ведь тот был совсем рядом. Мальчик был очень похож на Кухарку. У него были ее глаза.

Кас отвернулся и торопливо спросил у Лины:

– А теперь ты ей расскажешь?

Девушка наклонилась, чтобы собрать пергамент с пола, и волосы упали ей на лицо. Мальчик попытался до них дотронуться, но она убрала пряди за ухо, где он уже не мог до них достать.

– Да, – наконец ответила она. – Завтра. Всему этому наверняка есть какое-то логичное объяснение, Кас. Просто мы пока о нем не знаем.

Лина с Джехан были семьей. Они были связаны браком, а с момента рождения принца Вентилласа еще и кровью. Лина обязана была держать свое мнение при себе. Он это понимал.

Но сам Кас не был им семьей.

Лучница оставила на подоконнике монету. Чтобы эту монету нашли. Но не торговец рисом, а солдаты короля. А еще она назвалась Фаустиной. Во всем этом слышалась ядовитая насмешка. Кто-то оставил королеве послание – наполненное злобой. Но кто? И кроме того, Кас хотел знать, в чем заключалась суть послания.

Встревоженная Лина ушла к себе в комнату, а Кас остался сидеть у огня. Только когда ее шаги стихли, Кас произнес вслух в опустевшей комнате:

– Почему ты все еще здесь, малыш?

Лицо мальчика осветила улыбка. Он уже бросил попытки сообщить Касу о своем присутствии. Ребенок указал на крюк на стене, на котором висел передник Кухарки, белый и хрустящий, готовый к новому дню.

Кас понял.

– Ты ждешь свою маму?

Мальчик кивнул. Он не говорил, в отличие от Изаро. Может, потому что умер уже давно? И Изаро тоже со временем потеряет свой голос?

Кас спросил:

– Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Мальчик указал на угол, в котором спал. А потом обнажил свои маленькие зубки и подвигал руками, изображая лапы.

Кас улыбнулся.

– Рысь? Ты хочешь, чтобы она вернулась?

Малыш кивнул, довольный, что его поняли.

– Она должна быть той же самой? – Та рысь ушла вслед за помощницей в коридор для слуг. Касу не хотелось бродить там в такой поздний час.

Ребенок покрутил головой. Подойдет любая рысь.

Кас поднялся.

– Я скоро вернусь.

Он вышел из кухни и отправился обыскивать коридоры. Путь ему освещали лишь редкие шары со светлячками. В главном зале Кас ступал очень аккуратно. Здесь спали сотни солдат и слуг, приехавших в донжон вместе с гостями. В комнатах столько не вмещалось. Тут не было ни факелов, ни шаров, но сквозь окно в форме цветка лил лунный свет, благодаря чему Кас мог продвигаться вперед, ни на кого не наступая. Звуки храпа вокруг оглушали. Это было все равно что спать рядом с Вентилласом, только намного хуже. Он остановился, когда чья-то рука схватила его за лодыжку, спрятанную в ботинке. Хриплый от сна голос пробормотал:

– Эсти, моя милая. – Он принадлежал солдату Биттору, взглянувшему на Каса с соломенного тюфяка мутными глазами. Сквозь туман пробилось узнавание. – А, это вы. – Рука отпустила его ногу. – Что случилось?

Кас тихо ответил:

– Ничего. Просто ищу одну из кошек. А кто такая Эсти?

– Богиня, – сообщил ему Биттор. – Вон там есть одна. У дверей. – Он перевернулся и прикрыл лицо рукой.

Кас пробормотал «спасибо». Рысь охраняла главный вход. Она не спала, наблюдая за Касом светящимися янтарными глазами. Кас поманил ее пальцем. Рысь медленно поднялась, потянулась и вышла за Касом в коридор. Судя по ворчанию и ругани, зверь был не так аккуратен, как он, пробираясь среди спящих.

На кухню уже пришел второй помощник, чтобы присмотреть за огнем и начать подготовку к дню. Он тихо поздоровался с Касом, ощипывая перья с гуся. Сынишка Кухарки обрадовался, увидев огромную кошку. Кас подождал, пока они устроятся в углу у очага, прежде чем их оставить.

Кас, по-видимому, задремал в ожидании возвращения брата. Разбудил его стук камня о камень. На столе у противоположной стены стояла копия пальмеринского амфитеатра – модель, которую он закончил три года назад. Камни под столом сдвинулись, открыв проход в полу. Кас встрепенулся. Его праща лежала на коврике. К тому времени, как из прохода высунулась темная голова, Кас уже вложил в пращу шипастый шарик и прицелился.

– Ой-ой, – спокойно произнес незваный гость, выставив пылающий факел. Из прохода поднялись его широкие плечи, а потом и все остальное тело. – В этом нет необходимости. Это всего лишь я.

Всего лишь? Кас опустил оружие, содрогнувшись от мысли, что только что чуть не отправил шипы прямо в глаз королю. Отложив пращу в сторону, он поднялся.

– Ваше величество.

– Кассиа. – Король Райан протянул Касу факел, а потом подошел к камину. Он был в плаще, но без перчаток, и протянул руки поближе к огню. – Я никогда не привыкну к местному холоду. А осень ведь еще только началась!

Кас установил факел в стенную нишу.

– Моя мать тоже так говорила. – Она выросла вдалеке отсюда, в теплом климате Эльвиры.

– Я обожал твою мать. Мы с Вентилласом катались верхом на рысях по коридорам, когда были мальчишками. Как на пони. Она никогда не ругалась.

– Мастер Джак бы поругался. – На столе стоял кувшин и чаши. Кас налил королю вина.

Тот принял его со смехом.

– Тогда он еще не был дворецким. Да если бы и был, то не посмел бы. – Король Райан отхлебнул вина. – Этому донжону нужна леди, Кассиа. Слишком долго их здесь нет.

Вероятность, что его брат женится и обзаведется детьми, была крайне мала. Кас знал это уже много лет.

– Да. Ну, я напомню Вентилласу…

– Твой брат не нуждается в напоминаниях. Он в своем городе самый видный жених, вокруг него столько незамужних женщин.

В голосе короля Райана звучало что-то еще. Смущение Каса сменилось подозрением. Зачем он здесь? Где Вентиллас? Кас налил вина и себе.

Король Райан, по-прежнему глядя на огонь, сказал:

– Несколько недель назад я упал с лошади. Повредил плечо. Ерунда. – Тут же отмахнулся он при виде выражения лица Каса. – Но лучше не таскать пока тяжести. Ты мне поможешь?

Кас со стуком опустил чашу на стол.

– Мой брат ранен?

– С ним все будет в порядке. – Король Райан осушил свой бокал и поставил его на полку над камином. – Пошли. Возьми свой плащ. И факел.

Кас подчинился. Он также нашел две пары перчаток. Одну пару предложил королю – тот принял их с улыбкой и сразу же надел.

За проходом в полу открывалась крутая лестница. Король Райан спустился первым, за ним Кас. Проведя рукой по стене, Кас поискал то, что выделялось бы на шершавой поверхности – гладкую заплатку. И, найдя ее на уровне колена, надавил. Каменный пол у них над головами закрылся, встав на свое место.

Они шли по лестницам и проходам, украшенным паутиной. Факел то и дело подсвечивал змеиную кожу, сухую и тонкую, как бумага, оставленную на земле хозяином давным-давно.

– Ненавижу змей, – пробормотал король Райан. Он ориентировался в коридорах как человек, который провел в донжоне Пальмерина все свое детство, служа пажом отцу Каса. Кас не удивился, что король знает все входы и выходы в донжоне, ставшем убежищем для его семьи.

Кас и сам хорошо знал эти коридоры, а потому понимал, что они с королем Райаном направляются за городские стены под восточными воротами. Он слышал шум воды. Спустя некоторое время они подошли к двери. Кас опустился на колени и поднял один из камней брусчатки. В пыли под ним лежал ключ – тот, с помощью которого можно было выйти. Дверь открывалась в помещение с распределительным бассейном акведука. Отсюда вода по трубам растекалась по всему городу. К фонтанам, в общественные купальни, в донжон. Дверь, через которую они вышли, располагалась позади бассейна, так что те, кто попадал в это помещение через главный вход, видели только бассейн высотой в два этажа, а дверь полностью была скрыта за ним.

Они вышли из акведука в темную ночь. Хорошо, что они взяли факел. Густые тучи скрыли за собой луну. За спиной у них стояли внешние стены Пальмерина. А впереди простиралось кладбище, которого еще три года назад здесь не было.

– Их похоронили в братской могиле, – тихо произнес король Райан. – Нужно было действовать быстро. Их были сотни. Но позднее Вентиллас распорядился, чтобы каждому поставили отдельное надгробие. Он не хотел, чтобы их забыли.

Кас не смог бы забыть их, даже если бы захотел. Он их видел. Не сотни, но около пятидесяти духов, блуждающих среди камней. Какая-то женщина смеялась, снова и снова, бесконечно. Этот звук заставил Каса отступить назад.

– Кассиа?

Король Райан уже ушел вперед и оглянулся на него, удивленный, что Кас не последовал за ним.

– Что случилось?

– Ничего. – Кас поспешил за ним. Они подняли свои капюшоны, чтобы защититься от промозглого ветра. – А откуда здесь деревья?

Большую часть кладбища окружали высокие огненные деревья. Даже в темноте ночи он видел их сверкающие оранжевые листья. Яркие, как закат. Эти деревья три года назад тоже еще даже не были посажены. Они не могли вырасти такими высокими за такой короткий промежуток времени.

– А это самое странное, – ответил король Райан. – Мы посадили их шесть месяцев назад. Посеяли семена. А на следующий день они уже стали вот такими. Без молодых побегов. Никто не знает, как такое вообще возможно.

Оказавшись на кладбище, Кас приложил все усилия, чтобы его лицо ничего не выражало, хотя притворяться было очень сложно. Не как с Изаро или сынишкой Кухарки. С единичными призраками то тут, то там. Здесь их было слишком много, да еще и ни один из них не был для него незнакомцем. Он знал их имена, их лица.

– Вентиллас вон там, – указал король Райан.

Кас увидел надгробие пять футов высотой, а потом заметил под ним брата. Его сердце сковал холод.

Вентиллас лежал в пыли лицом вниз, в позе глубочайшего горя. Ноги были выпрямлены, руки вытянуты над головой, кончики пальцев цеплялись за надгробный камень.

Кас поспешил к брату и упал на колени.

– Вентиллас.

Он начал трясти его, поначалу осторожно, потом все сильнее. Вентиллас даже не пошевельнулся. Кас наклонился вперед и принюхался – запах дыма и мандрагоры его обескуражил. Кас перевернул брата лицом вверх. Смахнул с его лица грязь и траву. Вытер слезы на щеках. А потом поднес факел к надписи на надгробии, чтобы прочитать выгравированное имя.

«Это могила Кемена

Сына, брата, солдата

Заслуженного друга Пальмерина»

Кас с шумом втянул воздух. Вентиллас и Кемен. Они дружили долгие годы, редко когда разлучаясь. Никто из них не был женат. И никто не выказывал стремления жениться. А теперь король Райан стоял здесь, глядя на своего командующего, одурманенного наркотиком и плачущего на могиле. Кас всегда знал. Но король? Выражение его лица ничего не говорило Касу.

В сердце у него пробудился настоящий страх.

– Ваше величество…

– Дай мне факел, – сказал король Райан. – Ты его понесешь. Я уже пытался его растолкать. Он не просыпается. – В подтверждение своих слов он наклонился и несколько раз довольно сильно шлепнул того по щеке. Вентиллас заворчал, но не открыл глаза. – Видишь?

– Да. – Кас отдал ему факел, лихорадочно мерцающий на ветру. – Откуда вы узнали, что он здесь?

Король Райан пожал плечами.

– Я иногда выхожу, чтобы прогуляться. Это помогает мне думать. Я увидел, как он выходит через ворота.

Это заставило Каса осмотреться вокруг.

– Вы ходите гулять… один?

– Да. – Пауза. – Не говори моей сестре.

Один из призраков, женщина, коснулась руки Каса. Он вспомнил, что она когда-то продавала на рынке украшения. Браслеты, ожерелья, подвески. Коралловые бусы для привлечения удачи. Он заставил себя не дернуться, когда она провела по его ладони своей. Это не было подобно прикосновению другого человека – лишь вызвало у него приступ тошноты. Кас поднял брата к себе на плечо. Голова Вентилласа и его руки безжизненно свисали у него за спиной. Кас покачнулся. Он словно нес мертвого быка.

– Справишься? – спросил король Райан.

– Да.

Кас и король молча пошли обратно с кладбища мимо призраков.

– Кассиа.

Кас бездумно обернулся.

У самой границы кладбища под огненным деревом, листья которого шелестели на ветру, стоял Кемен. Одетый в красное – в униформу пальмеринского капитана. Он улыбнулся при виде того, как Кас растерялся.

– Ты отлично это скрываешь, но я заметил, когда она до тебя дотронулась. У тебя глаз задергался.

– Что такое? – Король Райан обвел взглядом кладбище. Одна его рука лежала на рукояти меча.

– Да просто показалось что-то. – Кас чуть сдвинул своего брата, обхватив его покрепче.

Кемен сказал:

– Не позволяй Вентилласу снова сюда приходить. Пожалуйста, Кассиа. Он здесь почти каждую ночь. Это для него плохо кончится. – Он отступил на шаг назад. – Тебе не надо отвечать. Иди.

И Кас пошел. Но пока король Райан отпирал дверь в помещение акведука, Кас повернулся. Кемен был лишь силуэтом, едва видимым на таком расстоянии. Кас поднял руку, чтобы попрощаться. И чтобы показать, что он понял.

* * *

Кас долгое время нес брата по проходам и лестницам. Наконец они добрались до покоев Каса. С тяжелым вздохом он опустил Вентилласа на кровать. Комнату освещал один шар со светлячками. Король Райан удостоверился, что тайный проход закрыт как надо. А потом, удовлетворенный, вошел в спальню.

– Ну, теперь я вас покину. Доброй ночи.

Кас ничего не ответил. Он не знал, что сказать.

Король Райан стянул одолженные перчатки и бросил на кровать.

– Ты что обо мне выдумал? Что я отвернусь от твоего брата, потому что… – Он сделал неопределенный жест, который мог бы значить что угодно. – Я не лорд Амадор. Я бы растерял половину своей армии, если бы был так разборчив. И я не откажусь от своего друга.

Кас сел на кровать рядом с ботинками брата.

– Простите. Я не хотел…

– Я знаю. – Король Райан заметил графин и две чаши на прикроватном столике. На этот раз уже он налил вина и протянул один из бокалов Касу. Усевшись в кресло, он сказал: – Ты уже не мальчик, Кассиа, и я не буду говорить с тобой как с ребенком. – Пауза. – Аналина называет тебя Касом. Ты теперь так предпочитаешь?

– Да.

Король Райан кивнул.

– Вентиллас предложил отправить его в отставку как главного военачальника Оливераса.

Кас упал бы, если бы не сидел.

– Что?

– Конечно же, я отказался. – Лицо короля Райана было мрачным. – Но, скажу тебе по секрету, я беспокоюсь. Его качает туда-сюда. Он уходит, иногда на несколько дней, иногда на неделю. И никому не говорит, куда и почему.

Он был не тем братом, которого Кас знал.

– Даже капитану Лоренцу?

– Даже ему. Люди твоего брата пытаются его прикрывать. Но всем становится все сложнее и сложнее притворяться. – Король Райан отставил бокал в сторону. – Я ничего не имею против того, что человеку нужно время наедине с собой. В конце концов, мы заполонили его дом. Но дело не только в этом. Его суждения по некоторым вопросам… несостоятельны. И когда я выговариваю ему за это, единственный ответ Вентилласа – его отставка.

– И сколько раз он уже предлагал?

– Четыре. – Одно слово, но наполненное отчаянием. Король Райан встал. – Он и мой брат. Я люблю его, как своего брата. Он предложил моей семье убежище. Это долг, который нельзя оплатить. Но мы с Вентилласом и Амадором несем ответственность за безопасность и управление нашим государством. Это я тоже должен учитывать.

Кас молчал.

– И что вы хотите, чтобы я сделал?

– Ничего, Кас. Не сейчас. Я только хочу, чтобы ты знал. – Король Райан бросил взгляд на Вентилласа, тихо добавив: – Мы все горюем по-разному. Делаем то, что можем.

Когда король Райан ушел, Кас снял со своего брата плащ и убрал в сторону. Потом стащил ботинок. Вентиллас наконец очнулся, когда Кас потянул за второй. Он приподнялся на локтях и окинул его мутным взглядом.

– Что ты делаешь?

Кас поднял ботинок.

– А на что похоже?

Вентиллас огляделся вокруг. В глазах мелькнуло осознание. Он резко сел и со стоном обхватил голову руками. Кас налил в чашу воды и протянул Вентилласу, который осушил ее залпом.

– Как я здесь оказался?

– Я тебя принес.

Лицо Вентилласа выразило всепоглощающий стыд.

– Через весь донжон?

– Я шел подземными проходами, не переживай. Никто не видел.

Вентиллас, испытав облегчение, закрыл глаза. Потом снова открыл и спросил:

– А откуда ты узнал, где я?

Кас выдал историю короля за свою собственную.

– Я пошел прогуляться. И увидел, как ты выходишь через ворота.

– О.

Кас сел на кресло у кровати.

– Мне жаль насчет Кемена. Очень жаль, брат. Я и не думал…

Вентиллас отмахнулся от его извинений.

– Тебя слишком долго не было дома, чтобы об этом думать. – Он протянул Касу чашу. – Иногда я и сам забываю… На час или два – я обо всем забываю. А иногда…

– Как вчера, – закончил Кас.

– Да. – Вентиллас снова лег и уставился в потолок. Прошло некоторое время, а потом он сказал:

– Сорна ушла.

От Кемена к Сорне.

Кас отреагировал не сразу.

– Что?

– Она оставила записку Кухарке. Несколько торговцев собирались уезжать из города, направляясь на юг. Сорна поехала с ними.

– А она… что-нибудь еще сказала?

Вентиллас повернул голову к Касу.

– Что она очень сожалеет насчет Фаро. И считает, что ее отъезд будет лучше для всех. Она надеется, что ты не будешь думать о ней слишком плохо. По крайней мере, не всегда.

Ощущать груз вины было еще тяжелее, чем нести через полгорода брата.

– Вентиллас. Это ее дом.

– И она сама решила уехать. Она всем обеспечена, Кассиа. Иногда лучше начать все сначала. – Вентиллас закрыл глаза, и через несколько мгновений его дыхание выровнялось. Он уснул.

Золотая монета, королева. Этим вопросам придется подождать. Кас снова приступил к раздеванию своего брата и его укладыванию в кровать, словно Вентиллас был ребенком, а он – взрослым. Они поменялись ролями – еще одна странность в этом непривычном новом мире.

16

Абриль никто не видел уже несколько дней. Об этом Лина и Кас узнали, приехав следующим утром на постоялый двор, где она жила.

– Художница? – переспросил хозяин постоялого двора, поприветствовав Каса с восторженным удивлением. Худощавый мужчина с добродушной улыбкой и большой родинкой на щеке знал Каса с детства. Его заведение было уютным, с потрескивающим огнем в камине и разложенными повсюду веточками розмарина. Столы были пусты. Большинство гостей еще пребывали у себя в комнатах и готовились к новому дню.

– Я не видел ее со вчерашнего дня… нет, с позавчера. Да, верно.

– То есть уже два дня? – Лина откинула назад капюшон своего зеленого плаща. Ее нос и щеки раскраснелись от холода. Стоявший рядом с ней Кас дул себе в ладони, пытаясь их согреть, тоскливо глядя на огонь. Они ехали сюда через утренний туман и мороз, пронизывающий до костей.

– Да, леди. Она страдает от ужасных головных болей, – пояснил хозяин. – Таких, которые совершенно лишают сил. Ее сестра носила ей еду.

– Я не знала, что у нее есть сестра. – Лицо Лины выражало одновременно тревогу и обреченное смирение. Она сказала Касу: – Ну, это конец. Я не смогу тревожить того, кто так болен. Схожу только их проведать. Вдруг Абриль нужен доктор?

Кас сегодня не мог ей позавидовать. После встречи с Абриль Лина собиралась показать королю и королеве список своего деда. До их с Касом отъезда на постоялый двор она это сделать не могла – было еще слишком рано. Хозяин остановил проходившую мимо служанку, девочку примерно четырнадцати лет, оказавшуюся его дочерью. Лина последовала за ней вверх по лестнице. Кас повесил плащ на крюк у очага и сел за стойку напротив хозяина в ожидании, когда девушка вернется. К его облегчению, обошлось без назойливых вопросов. О заключении Каса или Фаро в темнице. Хозяин налил Касу черный чай, листья которого только что получил с южных островов. Первый же глоток снял всю паутину в голове Каса, словно одним взмахом метлы.

– Ну? Как вам? – Хозяин облокотился на стойку в ожидании его реакции.

Кас поднял обе руки ладонями вниз, чтобы показать ему. После второго глотка они задрожали.

Хозяин постоялого двора вздохнул с досадой.

– Заварка слишком крепкая. Я думал, может, с вами будет иначе, ведь вы крупнее других, но нет.

– Вы можете его разбавить, – предложил Кас.

– Так он уже разбавлен, – печально ответил тот. Он налил в чистую кружку сидр и поставил перед Касом. – А мой глупый сын купил восемь ящиков. Деньги на ветер. – Он поставил рядом с чашкой тарелку жареных бунубуну. – Возьмите один, или три! Яблочный. Моя дорогая жена приготовила их только сегодня утром… – Кас потянулся за пирожком, а хозяин посмотрел куда-то мимо него, вдруг оцепенев.

Из задней кухни вышел человек, который уже был знаком Касу. Городской инспектор, Гаспар, что вернул его кобылу в конюшни. На этот раз без маленькой дочери на плече. Он был в синем плаще, а в руках держал оттопыривающийся холщовый мешок. Похоже, внизу он был дырявым, потому что оттуда торчал неподвижный крысиный хвост. У ног инспектора сновали две кошки. Не рыси. Обычные черные кошки обычного размера. Крысоловы.

Городской инспектор остановился рядом с Касом, но не удостоил его взглядом. Он поднял мешок и бросил сердитый взгляд на хозяина за стойкой.

– Десять крыс. И это только на кухне. Это неприемлемо.

Кас, только что собиравшийся откусить бунубуну, вернул пирожок на тарелку.

Дружелюбное выражение лица хозяина постоялого двора сменилось на упрямое.

– Мы живем в большом городе, инспектор. Крысы – часть нашей жизни.

– А могут и не быть. Не должны быть. Для этого нужно лишь убирать мусор и поддерживать чистоту в помещениях. – Чтобы подчеркнуть свои слова, инспектор потряс мешком, раскачав одинокий крысиный хвост. – Крыс привлекает грязь. Крысы разносят чуму…

– Это вы так говорите, – тон хозяина, выражавший одновременно утомление и скептицизм, лишь вызвал у инспектора еще больше раздражения.

– Так говорят врачи, сэр! Ученые умы… – Инспектор вскинул руку и наконец заметил Каса. Он заморгал. – Милорд Кассиа.

– Городской инспектор Гаспар. – Кас кивнул в знак приветствия. – Спасибо, что вернули мне лошадь.

– Был рад помочь. – Инспектор поклонился. Так грациозно, как это было возможно с полным мешком крыс. – Вы стали новым героем моей дочери. С того дня она ни о чем другом и не говорит.

Кас улыбнулся, а потом вернулся к тому, о чем тот говорил.

– А кто эти ученые умы? Нам всегда говорили, что чума распространяется по воздуху.

– Ой, лучше не спрашивайте его, – посоветовал хозяин.

Но городской инспектор Гаспар его проигнорировал.

– Отчасти это верно, я думаю. Но есть научный труд, написанный врачом из Каффы. Это королевство на дальнем западе, – добавил он в ответ на их непонимающие взгляды. – И она считает, что чуму могут распространять и блохи. Те, которых крысы переносят на своих спинах.

Хозяин фыркнул.

– Она?

– Да, она, – устало повторил городской инспектор Гаспар. – Женщина-врач, известная в Каффе. Ее зовут Блез. В этом ведь и вправду есть смысл. Какое еще существо странствует так же далеко и широко, как человек?

Кас задумчиво произнес:

– В трюмах кораблей. В караванах через пустыню…

– Кочуют обычные крысы. – На лице городского инспектора Гаспара засияла улыбка человека, которого наконец услышали. – Буду рад показать вам этот научный труд, лорд Кассиа, если пожелаете.

– Желаю, – ответил Кас. Заметив обиженный взгляд хозяина, он добавил: – Я слышал, что Пальмерин пострадал не так сильно, как мог бы, и во многом благодаря нашему городскому инспектору. – По крайней мере, с этим хозяин спорить не стал. Городской инспектор Гаспар, похоже, был слегка озадачен словами Каса, словно признание его успехов озвучивалось крайне редко. – Я знаком с чумой. Слишком хорошо. И если есть способ удержать ее подальше от наших ворот, я хочу об этом знать.

Со второго этажа донесся вопль, заставивший всех внизу замереть. Они разом повернулись к лестнице. Хозяин воскликнул:

– Там моя дочь!..

Кас уже пересек половину зала, когда услышал, как Лина наверху кричит его имя:

– Кас! Кас, скорее сюда!

* * *

Абриль было не суждено поделиться своими историями. Ни сегодня. Ни когда-либо еще. Она лежала на узкой кровати в крошечной комнате, словно в гробу. Руки были сложены у нее на груди. На ней было изысканное платье цвета свежих сливок. Оно тяжелыми волнами ниспадало с кровати на пол. Лина стояла неподвижно возле мольберта и ящика с красками у окна.

Кас обеими руками схватился за дверные косяки, тяжело дыша после панического бега вверх по лестнице. Позади него в коридоре уже толпились люди. Гости и слуги, привлеченные криками. Дочь хозяина постоялого двора всхлипывала в объятиях отца.

Кас произнес:

– Лина.

Его голос вывел ее из транса.

– Мы стучали и стучали, но никто не отвечал. Пришлось сходить за ключом. Но когда мы открыли дверь…

Кас подошел к кровати. Даже ему, видевшему столько смертей, было неспокойно. На каждом глазу лежало по золотой монете. Оторопелый взгляд на Лину сообщил ему, что она тоже их узнала. Двуликий бог Закариас, появляющийся в самых странных местах.

– Я даже не знаю, как она умерла, – продолжила Лина. – Здесь нет крови, Кас. Выглядит так, будто она спит, если бы не эти ужасные монеты. – Она вдруг сделала шаг вперед с надеждой в глазах. – А что, если она не…

Кас приложил два пальца к шее Абриль и ощутил холодную липкость ее кожи.

– Она умерла. – Под кончиками его пальцев не было ни единого признака пульса. Но пальцы задели ленту на шее женщины. Черную ленту шириной два дюйма. Она была завязана довольно свободно. От прикосновения Каса она спустилась ниже, приоткрыв булавочный укол с каплей засохшей крови. Лина встала рядом с ним. Их спины загородили тело от посторонних. Девушка едва слышно произнесла:

– Кажется, это след от иглы.

– Да.

– Яд?

Возможно.

– Я не эксперт по ядам.

– Кас… – голос Лины стал еще тише. – Платье. Ты его узнаешь?

Он не был экспертом и по платьям. Оно выглядело довольно дорого, с золотыми нитями и всеми этими звездами – Кас почувствовал, как на руках у него поднимаются волосы.

– Это?..

– Да. – Лина процитировала по памяти: – Четыреста шестьдесят восемь футов кремового ракематиза, расшитого золотом, с рисунком в виде звезд, полумесяцев и бриллиантов. Это свадебное платье королевы. – Она всмотрелась в складки, ниспадающие на пол. – По крайней мере, его часть. Что здесь вообще происходит?

– Лорд Кассиа? – голос городского инспектора прервал их шепот. Он стоял рядом с хозяином и его дочерью, мешка с крысами нигде не было видно. – Мне послать за катафалком?

– Да. И лордом Вентилласом. Погодите. – Кас едва не забыл. Возле мольберта стоял маленький сундук с открытой крышкой. Он был заполнен лишь наполовину. Комната выглядела опрятным и незахламленным прибежищем одинокого человека. Ничто не говорило о том, что здесь когда-либо спал и второй человек, помогавший Абриль во время ее чудовищных головных болей. – А где ее сестра?

* * *

Экипаж коронера привлек к постоялому двору еще больше зевак. Вентиллас прибыл, когда Абриль как раз выносили, ничто не выдавало его гнев под взглядами стольких любопытных глаз. Он был с ней знаком. Кас подумал, что когда-то они могли быть и друзьями. И от Вентилласа они узнали другую правду. У Абриль никогда не было сестры. Она была сиротой, воспитанной тетками.

– Кассиа, – произнес Вентиллас. – Леди Аналина. Что вам известно?

Кас с Линой переглянулись. Они знали, что королева Джехан солгала о том, что не узнала монету, но Кас предположил, что Лина не захочет упоминать об этом до того, как сможет поговорить со своей семьей. Он оказался прав.

– Абриль жила на этом постоялом дворе несколько месяцев, – ответила Лина Вентилласу. – Все знают, что она работала над гобеленом. Но слуги видели сестру, кем бы она ни была, только в несколько последних дней.

– Никто не видел ее лица, – добавил Кас. – Хозяин говорит, что на ней всегда была вуаль – черная. Они решили, что она вдова. – Димас, торговец рисом, говорил то же самое.

– Каким именем она представилась? – спросил Вентиллас. – Эта сестра-самозванка?

– Снова Фаустиной, лорд Вентиллас, – ответила Лина. Реакцией его брата стало лишь едва заметное раздувание ноздрей.

Кас сказал:

– Сначала Фаустина, теперь Абриль. Кто-то явно недоволен королевой или ее товарищами по путешествию.

– Видимо, так.

Это все, что скажет его брат? Он что, и вправду не видит? Кас высказался напрямик:

– Вентиллас. В числе ее сопровождающих был и ты. Ты можешь быть в опасности.

Вентиллас натянуто улыбнулся.

– А когда это было не так, братец? – Стоило лишь Касу открыть рот, как Вентиллас добавил: – Это не имеет ко мне никакого отношения.

– Ты этого не знаешь. Почему ты?..

– Позже, Кассиа. Сейчас не время. – Он повернулся к Лине. – Леди, увидимся в донжоне.

Кас словно разговаривал с деревом. Он с досадой отвернулся. Хозяин топтался у входной двери с глубоко несчастным видом. Гостья, таинственно лишившаяся жизни. Это было совсем не то, чем желал бы прославиться хозяин гостиницы. Люди Вентилласа окружили повозку коронера, закрывая завернутое в саван тело Абриль от любопытных глаз. Торговцы сплетничали у дверей своих лавок, повернувшись спиной к городскому инспектору, стоявшему с мрачным выражением лица в компании со священником, отцом Эмилем. Люди сидели верхом на лошадях и в экипажах. На другом конце площади, по диагонали от Каса, задержалась женщина на лошади. Кас посмотрел мимо нее.

А потом вгляделся в женщину.

На ней было платье для верховой езды цвета ржавчины. Ее выправке мог бы позавидовать даже хорошо обученный солдат. Шляпка незнакомки напомнила ему широкие головные уборы, в которых фермеры работали на рисовых полях. Только эта шляпа, того же осеннего оттенка, что и ее платье, была намного больше. Ее поля выдавались на два фута по бокам от головы и опускались достаточно низко, чтобы скрывать ее глаза. Кас мог видеть лишь ее улыбку. Одинокая женщина, улыбающаяся от вида трупа, уезжающего на катафалке.

Кас шагнул вперед, заставив умолкнуть Вентилласа, разговаривавшего с Линой. Они повернулись посмотреть, что же привлекло внимание Каса. Леди на лошади откинула голову назад – но слишком быстро, чтобы Касу удалось разглядеть ее лицо. Она заметила, что Кас на нее смотрит, и ее улыбка исчезла. Не успела она развернуть лошадь, как Кас бросился за ней.

* * *

Кас не забыл свой город. Улицы и переулки, рыночные площади. Он точно знал, где он находится, пока преследовал эту женщину. Он скакал на лошади, что ему не принадлежала, – он украл ту, что оказалась ближе всего. Ее владелец был слишком ошарашен, чтобы что-то возразить, когда Кас вскочил в седло и пришпорил лошадь. Бросив быстрый взгляд через плечо, Кас увидел, как мужчина рядом с Вентилласом потряс кулаком и закричал.

Женщина резко свернула направо и скрылась из виду. Он не мог скакать так быстро, как хотел. На улицах играли дети, толпились женщины с рыночными корзинами. От предупреждающих криков Каса люди лишь двигались еще медленнее. Они смущенно оглядывались вокруг, а потом, увидев его, в панике отскакивали в сторону. Он свернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть хвост лошади, скрывшейся в переулке за лавкой мясника.

В переулке было очень скользко от крови и разбросанных частей туш. Над ними роились мухи. Выругавшись, Кас натянул поводья, чтобы лошадь шла помедленнее. Мясник высунул голову из окна. Сначала от любопытства, а потом с болезненной обреченностью, когда Кас с сердитым взглядом указал ему на кроличьи головы и хвосты, раскиданные повсюду. Если он не сломает себе шею, то непременно сообщит этот адрес городскому инспектору Гаспару. Лошадь дошла до конца переулка. Женщину нигде не было видно, но мальчик, стоявший в дверном проеме одного из домов, крикнул:

– Лорд Кассиа! – И указал налево.

Отсалютовав ему, Кас свернул налево. Лошадь поскакала быстрее. Кас теперь видел женщину далеко впереди себя. Эта улица вела к западным воротам. Дорога за ними вела через долину прямо в лес. Если она доберется до деревьев, он ее потеряет. Но расстояние между ними сокращалось. Она все чаще оборачивалась к нему. Ворота уже виднелись впереди. Широко открытые. Охраняемые людьми в пальмеринском красном.

Это была сестра-самозванка Абриль. Лучница, целившаяся в Фаустину. Женщина, что скакала на этой лошади, была ответом на огромное множество вопросов.

– Помогите! – вдруг завопила женщина. – Пожалуйста, спасите! – Она помахала стражникам, а потом указала на Каса позади себя. – Он хочет на меня напасть!

Не веря в происходящее, Кас смотрел, как она проезжает через ворота и позади нее смыкается ряд стражников, преграждая ему путь.

– Стой! – закричал стражник.

Кас натянул поводья. Они не дали ему возможности объясниться. Один из солдат схватил поводья, другой стащил Каса с седла и швырнул в грязь. И тут же его пнули в бок. Опешивший Кас думал лишь о том, что давно его уже вот так не избивали. Как легко забывается боль.

– Ты кем себя возомнил, чтобы преследовать честных женщин на улицах?..

– Стойте! Прекратите! – К ним в ужасе бросился еще один стражник. – Отпустите его! Это же лорд Кассиа!

– Что?!

Зарычав, Кас оттолкнул от себя руки, внезапно ставшие заботливыми и предлагающими помощь. Обхватив руками ребра, он, ковыляя и спотыкаясь, побежал к воротам.

Слишком поздно.

Всадница скакала по дороге. Прочь из города, прочь от сведения счетов. Она становилась все меньше, пока, не достигнув опушки леса, не остановилась. Женщина развернула лошадь, замерев лицом к воротам. Кас знал, что она его видит. Секунду спустя она высоко подняла шляпу и помахала ею.

Кас ухватился рукой за стену, делая резкие вдохи. Он не видел ее лица. Незнакомка была слишком далеко. Но он был уверен, без единой тени сомнения, что она смеется.

17

– Как они могли тебя не узнать! Посмотри, да просто посмотри на себя! Ты же пропал всего на три года, а не на двадцать!

Лина отжала полотенце, яростно скрутив его, но к его лицу ее руки прикасались очень осторожно. Они вернулись в донжон, в рабочие комнаты мастера Джакомеля. Кас присел на стол, в то время как Лина смывала кровь и грязь с его порезов. У окна мастер Джакомель смешивал в кружке зелье с отвратительным запахом.

Кас сделал глубокий вдох, несмотря на боль.

– Они решили, что я хочу на нее напасть. Ты бы тоже ей поверила, если бы была там. – Напуганная женщина, которую нужно спасти. Она великолепно сыграла свою роль.

Сгорая от стыда, солдаты бормотали сотни извинений. А узнав, что мимо них проскакала на лошади убийца, едва не лишившая жизни самого принца, они были просто раздавлены. Кас почти сочувствовал им, когда к западным воротам подъехал Вентиллас.

– Я не виню их за то, что они тебя остановили. Но это… – Лина окинула негодующим взглядом его покрытое синяками и ссадинами лицо и кожаную тунику – надетую лишь однажды, а теперь не подлежащую починке. – И они даже не дали тебе шанса объясниться. Что с ними будет, мастер Джакомель?

Дворецкий постучал ложкой по кружке и отложил ее на тарелку. Он подошел к ним с кружкой в руках.

– О, думаю, они сами себя сейчас основательно наказывают. Другие люди не позволят им забыть, а увидев, что ничего не сломано… – Он умолк, заметив, как лицо Каса скривилось – лишь на мгновение, прежде чем тот спохватился. – Что такое?

Его ребра словно горели.

– Ничего.

Две пары глаз подозрительно всматривались в него. Лина отложила полотенце в сторону. Его туника, вся в дырах, стала объектом столь внимательного изучения, что Касу показалось, будто она видит сквозь нее. – Кас, у тебя есть раны где-то еще?

– Нет.

Мастер Джакомель встал рядом с Линой. Черная одежда, позвякивающие ключи. Он поставил дурно пахнущую кружку на стол.

– Вы лжете. Я это всегда вижу.

– Там просто синяки. – Кас коснулся своих ребер – совсем легонько. – Ничего не сломано. Я знаю разницу.

– Снимайте, – велел мастер Джакомель. – Дайте мне посмотреть.

Кас уже снимал тунику во время примерок. Почти весь донжон видел его шрамы. Но не Лина. И он хотел, чтобы так и осталось.

– Нет.

Мастер Джакомель, не лишенный чувства жалости, произнес:

– Милая леди, может…

– Я никуда не пойду, мастер Джакомель. Вам придется вытаскивать меня силой. – Выражение ее лица подтверждало ее слова.

Кас склонил голову. Стыд всегда ощущался пустотой внутри.

– Лина. Это ужасно.

– Я знаю, Кас, – тихо произнесла она. – Перестань. Что у тебя с ребрами?

Она знала. Видимо, кто-то рассказал ей о его шрамах. Касу не выиграть в этом споре. Он видел это по ее глазам. С болезненной медлительностью он стянул с себя тунику и услышал, как мастер Джакомель резко втянул воздух.

– Что за глупый ребенок. Вы и вправду собирались об этом молчать?

Кас не смотрел ни на кого из них. Пока мастер Джакомель ругался по поводу его новых ран – страшного вида ссадины на всей правой половине его торса с темным синяком под ней, – Кас сидел, не поднимая головы и изучая рисунок на голубом платье Лины: крошечных серебряных соколов, сидевших на ветках. Мастер Джакомель ушел обратно к столу у окна, на котором были расставлены бутыльки и баночки, все аккуратно подписанные.

Лина не произносила ни слова и не сдвинулась ни на дюйм. Больше не в силах это выносить, Кас повернул голову.

Она изо всех сил пыталась не расплакаться. Не успел он поднять глаза, как по ее щеке покатилась слеза. Внутри у него все упало. Ей хотелось плакать от одного взгляда на него.

Кас смял в кулаке сброшенную тунику.

– Я пытался тебя предупредить.

– Я их всех ненавижу, – ее тихий голос был полон ярости. Упала еще одна слеза.

– Не надо. – Кас опустил глаза на свои новые раны, содрогнувшись. – Это была ошибка. Все заживет. А это… – следы от хлыста, полукруги, старые шрамы. – Все эти люди мертвы. Нет никакого смысла их ненавидеть.

Мастер Джакомель вернулся с открытой банкой. Мазь в ней – густая, зеленая – пахла мятой. Он зачерпнул ее пальцами и растер между ладонями, чтобы согреть.

– Поднимите руку. – Кас подчинился, и мастер Джакомель распределил бальзам по ссадине сверху вниз. Касу сразу же стало легче. Дворецкий не сказал ничего по поводу слез Лины, что теперь свободно стекали по ее щекам, но более мягким тоном, чем разговаривал с Касом, произнес: – Если от этого вам станет легче, леди, я позабочусь, чтобы этих людей отправили на какие-нибудь отвратительные работы в отхожих местах на весь следующий месяц. Годится?

Лина ответила нерешительной улыбкой:

– От этого мне станет легче, мастер Джакомель.

– Хорошо. Считайте, уже сделано. – Дворецкий вытер руки полотенцем. – А теперь помогите мне, пожалуйста, его перевязать.

Эта работа ее отвлекла. Кас знал, что именно этого и хотел мастер Джакомель. Лина смахнула слезы, и они вместе с мастером Джакомелем размотали рулон льняных бинтов и плотно перевязали им грудь Каса. В комнату заглянул слуга и сказал, что мастер Джакомель нужен в главном зале. Там случилась какая-то катастрофа в связи с укладыванием музыкальных инструментов.

– Везде катастрофы, – вздохнул мастер Джакомель. Он указал на дурно пахнущую кружку: – Выпейте целиком, до последней капли. – После чего ушел.

И Кас, и Лина молчали, пока она помогала ему надеть тунику. Она подняла кружку и понюхала. Таинственное зелье, серая жижа, напоминало содержимое засорившихся сточных канав на улицах. Не на пальмеринских улицах – не при городском инспекторе. На улицах других городов.

Лина скорчила гримасу.

– Что он туда добавил? Пахнет потными ногами.

Кас тоже поморщился. Теперь, когда она это сказала, в голове у него всплыла картина полного зала солдат, снимающих сапоги.

– Лучше не знать.

Она передала ему чашку и уселась на стол рядом с ним, задев плечо Каса своим. Никто из них не спешил начать говорить. Лина рассматривала картину на стене перед ними. Портрет в натуральную величину женщины в голубом плаще, стоявшей на вершине горы и смотревшей куда-то вдаль. В правой руке она держала длинный деревянный посох. Облако у ее ног частично скрывало пейзаж.

– Кто она? – спросила Лина.

– Не знаю, – ответил Кас. – Я спрашивал, когда был еще ребенком. Он сказал только, что это его давняя подруга.

– Красивая. – Лина перевела на него взгляд, полный любопытства. – А мастер Джакомель когда-нибудь был женат?

Кас покачал головой. Опустив взгляд, он спросил:

– Твои руки. Они?..

Девушка перевернула их ладонями вверх. Ссадины и порезы почти зажили.

– Опомниться не успеешь, как снова будешь лазить по деревьям.

У нее на лице мелькнула улыбка, тут же исчезнув:

– Мне придется рассказать Джехан о монетах. И моему брату. Мне больше нельзя это откладывать.

– Нет. – Кас слегка встряхнул кружку. Жижа не двигалась. – Вентиллас считает, что эта женщина – незнакомка. Кто-то, недовольный браком короля.

– А ты так не думаешь?

– Это возможно, – признал Кас. – Но мне интересно вот что… Представь, что ты была в свите принцессы Джехан. Оставила свою страну, чтобы служить ей верой и правдой, а теперь едешь через весь Оливерас, пытаясь обогнать чуму.

Лина сложила руки на коленях и кивнула.

– Представила.

Кас бросил на нее взгляд, на мгновение улыбнувшись:

– А теперь представь, что ты тоже заразилась и тебя оставили позади. Как ты себя будешь чувствовать?

Лина нахмурилась.

– Да у меня особо не было бы времени что-то почувствовать. Я бы умерла.

– А что, если бы ты не умерла? – возразил Кас. – Что, если бы тебя оставили в госпитале, в деревне или на обочине дороги, а ты бы выжила? Что бы ты думала о людях, которые тебя там оставили?

Лина молчала.

– Их миссией была безопасность Джехан. Если бы я была на их месте, я бы поняла, что у них не было выбора, что они приняли решение во имя великого блага.

Кас посмотрел на нее. Он молчал.

– Возможно, я была бы немного обижена, – признала Лина.

– Гнев не всегда имеет смысл. – Кас очень хорошо это знал. – Мастер Димас сказал, что эта женщина говорила на слишком хорошем оливеранском. Возможно, она приехала из другого королевства. Возможно, из Брисы. У тебя есть список людей, входивших в свиту?

– Да. У моего дедушки такой был. А кого именно ты ищешь?

Кас отставил кружку в сторону. Он не собирался это пить. Мастер Джакомель не мог его заставить, ведь его не было рядом.

– Женщин. Имена слуг, дамы при дворе, всех из Брисы.

– Мне не нужно даже заглядывать в список, – ответила Лина. – Почти все были из Оливераса. Солдаты, слуги. Их послал король Райан. Джехан знала, что поездка сюда станет для ее придворных леди испытанием. Вся их жизнь была в Брисе, у них были семьи. Поэтому она взяла с собой лишь двух женщин. Фаустину и… – Лина замолкла.

– Леди Мари, – закончил за нее Кас. – Ее ведь так звали? Близкую подругу королевы?

Девушка кивнула.

– Они оставили ее в больнице в Грегории. Там она и умерла.

– Я знаю, как выглядят госпитали во время чумы, Лина. Кто-нибудь видел ее тело?

18

Кас провел остаток дня, пытаясь быть невидимым. В донжоне мало кто знал Абриль. Она была не из Пальмерина. Делала свою работу и сторонилась других людей. А это значило, что, хотя ее оплакивали ткачихи, занимавшиеся гобеленом, из остальных мало кто по ней горевал. В то же время они жаждали узнать наводящие ужас подробности ее смерти, и Каса засыпали вопросами все, с кем он сталкивался в замке.

Гости должны были уехать через два дня, все до одного, и сборы перешли в самую серьезную фазу. Мастер Джакомель был в своей стихии, контролируя заполнение дорожных сундуков и их погрузку на повозки. Из постельных принадлежностей – от соломенных тюфяков до шерстяных одеял – воздвигались шатающиеся башни. Серебряные подсвечники укладывались рядом с фарфоровыми блюдами. Все необходимое для долгой дороги. Музыканты тоже возвращались в Эльвиру, а значит, надо было найти место и для бандуррий, тамбуринов, труб, гармоний. На кухне Кухарка и ее помощники наполняли бесконечные ящики фруктами, овощами, солониной и соленой рыбой. Касу пришлось прокрасться туда, чтобы достать себе хлеба и колбасы, после чего он спустился в амфитеатр.

Капитан Лоренц нашел Каса сидящим в одиночестве на трибуне и наблюдающим, как тренируются солдаты. Те верхом на лошадях сражались друг с другом на мечах.

– Интересный у вас выдался денек. – Щербатое лицо капитана Лоренца раскраснелось от холода. Морозный воздух превращал его слова в облачка пара. Он остался стоять в проходе между рядами.

Кас фыркнул. Можно и так сказать. Мертвая женщина. Проваленная погоня. Избиение.

– Ага.

Капитан Лоренц махнул рукой в сторону арены амфитеатра.

– Вы могли бы к ним присоединиться.

Касу и вправду очень туда хотелось. Он скучал по тренировкам, по концентрации и дисциплине, которые для них требовались. Он скучал по тому, каково это – быть частью королевской армии.

– Может, завтра.

Капитан Лоренц окинул взглядом его побитое лицо и руку, осторожно прижатую к ребрам.

– Может, в следующем месяце.

Кас рассмеялся и сразу поморщился от резкой боли.

Капитан Лоренц покачал головой.

– Идемте со мной, Кассиа.

Капитан развернулся и двинулся прочь, прежде чем Кас успел спросить, куда именно. Полный любопытства, он последовал за капитаном вниз по лестнице, ведущей в похожие на лабиринт подземные помещения амфитеатра. Людей там хватило бы на маленький город – темный, подсвечиваемый лишь факелами и свечами. В туннелях и коридорах пахло так же, как он помнил, – металлом и потом. Кас время от времени здоровался с мужчинами и женщинами, которых не видел несколько лет. Оружейниками, солдатами, дрессировщиками, хозяйкой таверны и ее внуком, бегавшим по всему подземному заведению. На короткое время ему удалось забыть об Абриль и той ужасной всаднице.

В рабочих комнатах капитана на огромном столе был разложен пергамент. Страницы его были покрыты набросками и записями – в почерке Кас узнал руку своего брата.

Капитан Лоренц сказал:

– Лорд Вентиллас планирует расширить амфитеатр. Нам здесь уже слишком тесно.

Кас убрал в сторону медный компас, чтобы рассмотреть то, что было под ним.

– Я помню, как он говорил об этом несколько лет назад.

– Да, мы все еще говорим. И уже успели кое-что отремонтировать, по большей части фасад и верхние этажи. Все это его заметки, его наброски. – Капитан Лоренц пошуршал пергаментом. – Но он занят. А вам раньше это нравилось. Может, займетесь? Нарисуете финальные эскизы? Подготовите план, с которым я мог бы работать?

– Я… Да, конечно, возьмусь. – Кас улыбнулся старику через стол. – Спасибо, капитан.

– Это вы оказываете мне услугу. – Капитан Лоренц обошел стол и опустил тяжелую руку ему на плечо. Касу с трудом удалось не поморщиться. – Что касается вашего возвращения домой, оно пока какое-то халтурное. Но мы загладим свою вину перед вами, Кассиа.

Когда капитан ушел, Кас подробно изучил планы. Он перечитал записи своего брата несколько раз, потом нашел чернила, пергамент и перо и начал составлять свои собственные. Лишь когда его нашел Биттор, чтобы сообщить, что с ним желает переговорить королева, Кас осознал, что прошло уже несколько часов и наступил вечер.

* * *

Часовня была пристроена к донжону с угла – ею редко пользовались после смерти его матери. Она была маленькой и предназначалась только лишь для семьи, украшенная витражными окнами и скамьями из вяза. Первым, что увидел Кас, было тело Абриль, уложенное на алтарь. Она была просто обмотана полосками погребального льна. Без великолепного свадебного платья она казалась маленькой и одинокой.

«Меня бросили в грязь. И я стал как прах и пепел».

В памяти у него всплыл давний образ. На этом самом алтаре лежала его мать. Священник произнес эти слова в ее последний день над землей.

Королева Джехан опустилась на колени перед Абриль, чтобы прочитать молитву. Кроме нее здесь было еще трое людей. Лина на передней скамье. Вентиллас и король Райан стояли у стен напротив друг друга – король у окна в алькове, глядя в темноту. Двое друзей были так далеко друг от друга, как только могли в этой маленькой часовне. И это стало для Каса первым предупреждением.

Когда он вошел, все повернулись к нему.

– Вы за мной посылали, ваше величество?

– Входите, лорд Кассиапеус, – поднимаясь, сказала королева Джехан. Свечи вокруг нее отбрасывали тени на камни. – Нам очень жаль, что вы подверглись нападению.

– Да это всего лишь царапины. – Кас зашагал по проходу. Вентиллас коротко и мрачно кивнул ему, за ним и король. Кас остановился рядом с Линой, сидевшей у самого конца скамьи. Едва двигая губами, она произнесла:

– Как бы мне хотелось оказаться сейчас в любом другом месте, только не здесь.

Это стало вторым предупреждением.

К ним подошла королева Джехан.

– Лина показала мне список своего дедушки. Я хотела лично рассказать вам о монетах. – Она протянула руку, и, когда Кас сделал то же, она опустила в его открытую ладонь три золотые монеты. – Вы останетесь?

Кас всмотрелся в бога Закариаса с его двумя головами – одной смотрящей назад, другой вперед. Чувствуя себя не в своей тарелке, он произнес:

– Вы не обязаны мне ничего объяснять.

Лицо королевы Джехан выражало согласие с ним. Она бросила взгляд на своего мужа, стоявшего с каменным лицом.

– И тем не менее, – сказала она.

Между королем и королевой явно было напряжение. Кас это видел. Более того, он это чувствовал – тяжесть в воздухе, из-за которой ему хотелось выбежать из часовни вместе с Линой. Королева Джехан солгала Касу насчет монет. Но он был не единственным, кому она солгала.

Не имея особого выбора, Кас ответил:

– Конечно, я останусь.

Королева Джехан обхватила себя руками, стоя спиной к завернутой в саван Абриль.

– Мы с Мари выросли вместе. Ее мать умерла, когда мы были еще совсем детьми. Ее отец служил послом Брисы. Он часто путешествовал, и в эти месяцы она жила во дворце вместе со мной. Мы все делали сообща. Когда пришло время плыть в Оливерас, я взяла ее с собой. Ее и Фаустину. Мари заболела, когда мы почти доехали до Грегории. Вентиллас знал госпиталь, хороший, в том городе. Мы отвезли ее туда. В последний раз, когда я видела эти монеты, лорд Кассиапеус, они были у Мари. Вшитые в подол ее платья.

Кас сжал монеты в кулаке.

– Но почему?..

– Почему я вам солгала? – Еще один взгляд на мужа. – Вам всем? Это было глупо. Я знаю… Я знала, что, если скажу вам о монетах, вы станете обвинять Мари. И вы бы ошиблись.

Кас не понимал. Кто еще это мог быть, кроме леди Мари? Он повернулся к Вентилласу.

– Ты видел их раньше?

– Да.

Стоявший в алькове король Райан повернул голову и взглянул на друга. Вентиллас смотрел в пол.

– Не вините Вентилласа, – сказала королева Джехан. – Его единственным преступлением было нежелание называть меня лгуньей на глазах у всех остальных. Я поставила его в скверное положение и сожалею об этом.

Кас спросил:

– Ваше величество, почему вы так уверены, что леди Мари умерла в Грегории?

– Мы за ней вернулись, – ответила королева Джехан. – Когда путешествовать стало безопаснее, мы отправили людей ее разыскать. Не было ни записи о смерти, ни надгробия. Ничего. Но вы не видели, в каком состоянии она была, когда мы ее оставили. Она не могла выжить.

Король Райан наконец заговорил:

– Однако Кас выжил. И он стоит здесь, несмотря на все вероятности.

Молчание. Лина сжалась еще сильнее.

Кас попытался упорядочить свои мысли:

– Ваше величество, вы оставили леди Мари с монетами, и у вас нет абсолютной уверенности, что она умерла. Кроме того, она отлично владеет луком и стрелами, как и вы. Попасть в няню на мосту для нее было бы не так уж и сложно. Мы знаем от мастера Димаса, что лучница говорила на оливеранском так, словно он не был ее языком с рождения. Она говорила на его официальной, совершенной версии. – Тупая боль охватила его тело. Кас прижал руку к боку и почувствовал на себе взгляд Лины. Действие мази мастера Джакомеля подходило к концу. Он закончил: – Именно на таком языке говорите вы, ваше величество. Вы говорите на нем лучше, чем мы.

Королева Джехан отвернулась, встав лицом к Абриль.

Касу не давало покоя еще кое-что.

– Где она нашла платье? Оно тоже осталось у нее?

Так как все остальные молчали, ответила Лина:

– Нет. Но я нашла список моего дедушки случайно. Она тоже могла случайно наткнуться на повозку. – Лина протянула руку Касу, и он отдал ей монеты. – В списке не было платья. Только рулоны ткани. Джехан, леди Мари умеет шить?

– Нет, – не обернувшись, ответила королева Джехан. – Она ужасно шила.

Лина перевернула монету, изучая обе стороны.

– Тогда платье сшил кто-то другой. Интересно, кто.

Голос королевы Джехан прозвучал приглушенно:

– Лорд Кассиапеус, та всадница… Почему вы вообще бросились за ней в погоню?

Кас посмотрел на Абриль, одиноко лежавшую на алтаре. Он перекрестился.

– Потому что она улыбалась, – пояснил Кас. – Абриль увозили на катафалке, а та женщина была единственной в толпе, кто, казалось, этому радовался.

Королева Джехан напряглась всем телом. Король, стоя напротив нее, не сводил с жены взгляда.

Кас сказал:

– Я не хочу вас беспокоить, но мой брат был среди ваших сопровождающих…

– Кассиа, – покачнулся Вентиллас.

– Не отмахивайся от меня, Вентиллас. Ты не неуязвимый, что бы ты о себе ни думал. – Кас сосчитал до пяти – этого было достаточно, чтобы совладать с гневом, – и обратился к королеве, все еще стоявшей к ним спиной: – Ваше величество, я хочу, чтобы леди Мари нашли прежде, чем мой брат закончит со стрелой в сердце или ядом в горле.

Королева Джехан развернулась к нему лицом.

– Поэтому я ничего и не сказала! Вы видите Мари, только Мари, ваш разум закрыт для всего остального. Мари не убивает людей и не улыбается потом, лорд Кассиапеус. Это заявление абсурдно. Мари не стала бы мне вредить. Как не стала бы вредить и Фаустине. Я никогда в это не поверю. Как бы ужасно это ни звучало, но есть другое объяснение.

– Люди меняются, – сказал Кас. – Чума изменила людей. Она изменила меня. – Лина говорила что-то похожее всего день назад.

– Правда? – возразила королева Джехан, лицо ее становилось все краснее. – Судя по тому, что здесь говорят, вы оставили Пальмерин хорошим человеком. И вернулись хорошим человеком. Ваша сущность не изменилась. Я верю, что и Мари не изменилась.

«Так я отправляюсь в ад? Я заберу вас всех с собой».

Кас тихо произнес:

– При всем моем к вам уважении, королева Джехан, вы и понятия не имеете, какие поступки я совершал.

Последовавшее за этим молчание было оглушительным.

Король Райан шагнул вперед. Он осторожно взял королеву под локоть.

– Сядь, Джехан. – Когда она села рядом с Линой, он сказал: – Сейчас все взбудоражены. Кем бы она ни была, Мари или не Мари, сегодня мы ничего с этим поделать не можем. Кас, Вентиллас предложил нам дополнительное сопровождение до Эльвиры. Он поедет с нами. Я понимаю, что сегодня ты пострадал, но надеюсь, что ты тоже поедешь с нами.

Просьба короля Райана, казалось, удивила всех присутствовавших. Не только Каса. Возвратившись домой всего несколько дней назад, он не планировал снова надолго уезжать. И все же после короткого взгляда на Лину он, к своему собственному удивлению, кивнул, снова ощутив боль, и сказал, что, конечно, будет рад поехать.

– Хорошо, – произнес король Райан. В следующее же мгновение двери в часовню отворились. Вошел отец Эмиль в сопровождении мастера Джакомеля и нескольких дюжин женщин. Ткачих, с которыми Абриль проводила свои дни. Король Райан добавил: – А сейчас пришло время попрощаться с Абриль, дочерью Оливераса, оказавшей нам честь своим даром. Все остальное может подождать.

* * *

– Я чувствую себя ужасно, – сказала Лина.

– Почему? – спросил Кас. – Что такого ты сделала?

Они вместе покинули часовню, направившись в главную часть донжона. Их путь проходил по улице мимо крытых проходов. Рядом больше никого не было – лишь тихая ночь.

Лина ответила:

– Райан едва не обручился с другой девушкой. Ты знал?

Кас бросил на нее быстрый взгляд.

– С кем?

– С леди Рондиллой. Да, я знаю, – ответила Лина на сдавленный кашель Каса. – На пергаменте они выглядели идеальной парой. Ее брат – старший советник, и они богаче, чем луна и звезды. В казне было бы достаточно золота, чтобы обеспечить десять следующих поколений.

– И что случилось?

– Отец Джехан предложил перемирие с условием, что король Райан женится на его дочери. Никогда прежде он не был согласен на перемирие. Райан ухватился за это предложение.

Кас тихо присвистнул.

– Какая неудача для леди Рондиллы.

– И какая удача для меня, – сказала Лина. – Я иногда приезжала к нему во дворец. И хотя они еще не были обручены, леди Рондилла уже была там, раздавая приказы слугам и переделывая обстановку в покоях королевы. Она может быть весьма грубой.

Кас замер.

– К тебе?

Лина потянула его за руку, чтобы он продолжил идти.

– Моя мать была любовницей короля. Одной из многих. Леди Рондилла вела себя так, только когда Райана не было рядом, и к тому же она не говорила ничего такого, чего я бы не слышала прежде.

Кас опять остановился, негодуя из-за такого к ней отношения.

– Ты говорила королю?

Она снова потянула его за руку.

– Конечно, нет. Только этого ему еще не хватало. Единственная причина, по которой я это упомянула, – что Джехан совсем не такая, как она. Она с самого начала относилась ко мне как к сестре. Мне ненавистна сама мысль, что я создала для них проблемы.

– Ты всего лишь показала им список своего дедушки.

Лина молчала.

– Не думаю, что Райан ей поверил. И я не думаю, что он поверил и лорду Вентилласу.

Кас видел, как король смотрел на королеву и лучшего друга. В том взгляде были гнев и обида.

– Правда?

Она подняла на него обеспокоенный взгляд.

– Тут что-то не сходится. Я не знаю, что именно, но… – На этот раз остановилась сама Лина.

Они только что вошли в крытый проход у заднего сада. На месте, где прежде стояла уродливая статуя Каса, кто-то развел огромный костер. И не кто-нибудь – а Биттор. Он шел к полыхающему пламени, держа в руках то, что поначалу показалось Касу спящей женщиной, – пока он не осознал, что это свадебное платье королевы Джехан.

При виде них Биттор замер.

– Что? – крикнул он. – Почему вы на меня так смотрите?

Лина поднесла ладонь к горлу.

– Я подумала, он… тело…

– Как и я, – потрясенно признался Кас.

– Что ты делаешь? – спросила Лина, когда они подошли ближе.

– Избавляюсь от этого платья, – сообщил им Биттор. – Король велел его сжечь.

– Но почему? – спросил Кас.

– Ну, об этом он мне не докладывал, – ответил Биттор. – Но если бы мне предложили угадать, я бы сказал: потому что в нем убили женщину. И, соответственно, от этой жуткой вещи лучше избавиться.

Лина протянула руку и коснулась рукава с печальным взглядом.

– Оно такое красивое. Как жалко.

– А вы бы его надели? – спросил Биттор.

Лина опустила руку.

– Нет.

– Ну, тогда… Сделайте шаг назад. – Биттор поднял руки, чтобы закинуть платье в костер.

– Биттор, подожди. – Лина повернулась к Касу. – Можно мне одолжить твой кинжал?

Кас снял кинжал с пояса и протянул его ей рукоятью вперед.

– Далеко не каждый сможет сшить платье из шелкового ракематиза, – объяснила Лина. – И тем более такого. Для этого нужно особое мастерство. Я думаю… – Она срезала кинжалом правый рукав.

Кас понял.

– Если мы сможем найти того, кто его сшил…

– Мы сможем найти того, кому оно было нужно, – закончила Лина с едва заметной улыбкой. – Надеюсь.

– Вы заканчиваете друг за другом предложения, – указал Биттор с болезненным выражением лица. – Уже.

Никто из них не обратил на него внимания.

– С чего нам начать? – спросил Кас.

Ее лицо поникло.

– Ох, кто бы знал. Дай мне подумать.

В голосе Биттора зазвучало раздражение:

– Кто-нибудь собирается мне объяснить, что тут происходит?

– Нет, – хором ответили Кас и Лина.

– Ладно. Отойдите.

Когда они отступили, Биттор поднял платье со всеми его складками и швырнул в огонь.

19

Прежде чем покинуть Пальмерин, Кас в последний раз остановился. Он знал, что не стоит этого делать. Из новой встречи с Фаро не могло выйти ничего хорошего. Кас говорил себе об этом, даже спускаясь по ступенькам башни в самую глубокую и темную часть донжона. Воздух был студеным. До Каса донесся кисловатый душок, и он поморщился.

У него не было возможности поговорить с Фаро наедине, произнести вслух имена троих людей, что лишились из-за него жизни.

Джордж.

Санс.

Ариас.

Но с чего бы вдруг Фаро должно это заботить? Он одним махом лишился руки, возлюбленной и честного имени. А скоро он потеряет и свою страну, когда Вентиллас велит вывезти его на границу и сбросить с повозки на обочину. Как огрызок только что съеденного яблока. Как домашнего питомца, которого больше никто не хочет видеть. В Касе вдруг проснулась жалость. Непрошеная. Нежеланная. Он ссутулил плечи, уговаривая свое сердце очерстветь. Лина тем вечером в конюшнях сказала правду. У Фаро все еще была его жизнь. И это было больше, чем он оставил другим.

Джордж.

Санс.

Ариас.

Чем дальше он шел, тем хуже становился запах. Немытых тел и покрытых плесенью камер. Резкая, едкая вонь несчастья. Он и сам сидел в похожем месте – еще совсем недавно.

Кас спустился до низа лестницы и, наклонившись, вошел в дверной проем. Камеры занимали весь периметр, за исключением дверного проема. За столом в центре комнаты сидел стражник. Кас увидел, что тот доедает свой завтрак. Два куска хлеба с ломтем мяса между ними. Узнав Каса, тот вскочил на ноги и тут же закашлялся.

Кас похлопал его по спине. Три раза, довольно сильно. Изо рта стражника вылетел кусок полусжеванной, неприятного вида сосиски и упал на камни.

– Лучше? – обеспокоенно спросил Кас.

– Да, да, – выдохнул стражник, прижимая ладонь к горлу. – С возвращением… лорд Кассиа.

– Спасибо. – Кас поднял со стола высокую кружку и протянул стражнику, тот принял ее с благодарностью. Кас озадаченно огляделся вокруг.

– Кого ты охраняешь? – Все камеры вокруг выглядели пустыми. Кроме звуков, издаваемых стражником, глотающим вино, везде было тихо. Куда они дели Фаро?

– Что? О, вон там лорд Тюли. – Указал стражник. – Спит, не умер. Я только что проверял.

– Лорд Тюли? – Кас стал говорить тише. – А он здесь за что?

Стражник вытер рот рукавом.

– Сжег деревню рядом со своим поместьем. Думал, что огонь убережет его семью от чумы.

На мгновение остолбенев от ужаса, Кас спросил:

– Кто-нибудь выжил?

– Лишь двое из сотни. Пожар начался ночью. – Стражник поднял с пола сосиску. – Но ему удалось избежать виселицы.

– Почему?

– Он спас жизнь капитану Лоренцу на войне. Капитан попросил о снисхождении. – Стражник отряхнул сосиску и сунул в рот.

– А где его семья?

– Их забрала чума, – с набитым ртом ответил стражник. – Жену, сыновей, внуков. Пожар им не помог.

Потрясенный, Кас подошел к задней камере, чтобы посмотреть. Через прутья решетки он увидел человека, лежавшего на соломенном тюфяке на полу. Одеяло, когда-то бывшее белым, а теперь серое, закрывало его с головы до ног. Он казался мертвым.

– Лорд Тюли, – позвал Кас, чтобы проверить.

– Я не виноват, – ответил человек, отодвинув одеяло ото рта. Его голос был хриплым, писклявым, но знакомым. – Я думал, огонь их спасет. Я не виноват.

За этим последовал звук – приглушенный, но безошибочно узнаваемый. Кас шагнул от камеры лорда Тюли к соседней. Тюфяк на полу. Ведро в углу. Ржавые цепи и кандалы, сваленные в кучу. Кас долго молчал. А потом, не поворачиваясь, спросил:

– Где он?

Стражник подошел к нему.

– А, это была камера писаря. – Он перевел взгляд с тюфяка на Каса, очевидно, задаваясь вопросом, как он это понял.

– Где? Он? – повторил Кас.

– А… – Стражник потер шею, явно смутившись. – Ну…

Он не договорил – на лестнице послышались шаги. В дверях появился Вентиллас, уже одетый в костюм для путешествия, как и Кас. В тяжелом плаще и с мечом за спиной.

– Мастер Джак увидел, как ты спускаешься сюда. – Вентиллас нахмурился.

Кас обхватил ладонью один из прутьев решетки.

– Я хотел с ним поговорить.

– Чего ради? – несколько нетерпеливо спросил Вентиллас. Кас не ответил. – Я велел, чтобы его увели прошлой ночью. Хотел, чтобы он ушел. Его посадят на корабль на юге. Ты готов? Нам пора выезжать.

Стражник внимательно изучал камни на полу.

– Я не виноват, – сказал лорд Тюли.

– Побереги силы, старик. – Вентиллас повернулся к Касу, ожидая ответа.

– Я готов. – Кас вслед за братом вышел из темницы и пошел вверх по лестнице. Зная, что Вентиллас ему солгал.

Фаро не ехал к кораблю. Кас не знал, что стало с его телом. Но он видел его в этой камере – полупрозрачный силуэт. Он сидел на тюфяке, обхватив руками колени, – вместо одной из них была окровавленная культя. Фаро раскачивался вперед-назад. Снова и снова повторяя шепотом одно слово.

Имя.

Сорна. Сорна. Сорна.

20

Массовый исход занял все утро. Телеги, вьючные лошади и кареты рекой текли через ворота крепости, пока гости выезжали друг за другом. Вентиллас поехал спереди, чтобы вести караван, оставив Каса с вопросами без ответов. Мастер Джакомель управлял всем действием с крыльца. Без улыбки на лице. Дворецкий казался очень сосредоточенным. Но с каждым отъезжающим гостем, как показалось Касу, глаза мастера Джакомеля сверкали все ярче, а дух становился все свободнее.

Каким бы мрачным ни было его настроение, Кас не смог удержаться от смеха.

– Теперь весь донжон в вашем распоряжении. Наконец-то.

Но мастер Джакомель его удивил.

– Думаю, я буду наслаждаться этим день-два, пока тут не станет слишком тихо. Хорошо, когда в донжоне есть женщины. И дети. – Он бросил в сторону Каса многозначительный взгляд.

– И вы туда же. – Мастер Джакомель говорил как король. Кас огляделся вокруг, чтобы удостовериться, что их разговор никто не слышит из-за шума и суматохи. – Мастер Джак?

– М? – Дворецкий уже устремил взгляд наверх, где солнце главенствовало на безоблачном небе. Под его густыми усами появилась улыбка. – Ха. О лучшей погоде нельзя было и мечтать.

– Что случилось с Фаро?

Мастер Джак тут же опустил голову. От его улыбки не осталось и следа.

– Что вы имеете в виду?

– Он мертв. Я знаю. Что с ним случилось?

К счастью, мастер Джакомель не стал расспрашивать Каса, откуда тот знает.

– Вы говорили со своим братом?

Кас подождал, пока мимо них пройдет группа нянь – каждая с завернутым младенцем в руках.

– Он говорит, что Фаро увезли прошлой ночью. Что его посадят на корабль на юге.

Мастер Джакомель помолчал.

– Значит, именно это и случилось.

– Мастер Джак…

– Если он так сказал, я не могу сказать вам ничего другого.

Кас понял, что здесь ответов ему не найти. Мастер дворецкий служил лорду Пальмерина, а им был Вентиллас. Мимо пробежал паж с птичьей клеткой – сова внутри лихорадочно ухала. Мальчик замедлил шаг с робкой улыбкой, когда мастер Джакомель окликнул его по имени и велел «идти, а не бежать».

Кас обернулся на звук шагов. К ним спускалась Лина – в костюме цвета лесной чащи для верховой езды. Волосы ее были заплетены в косу. За ней наблюдали две развалившиеся на верхних ступеньках рыси. Одна вылизывала свою лапу. Лина обошла обеих на почтительном расстоянии.

Кас сказал:

– Я думал, ты уже уехала.

– Я пряталась. – Лина остановилась в нескольких ступеньках над ним, так что их глаза оказались на одном уровне, и улыбнулась. – Иначе мне бы пришлось ехать в одной карете с леди Рондиллой, а это было бы плохо для всех. – Она повернулась к дворецкому. – Можно мне попросить у вас лошадь, мастер Джакомель?

– Конечно, леди. Вон тот подойдет?

Когда отъехала последняя из карет, Джон из конюшен подошел к ним с двумя лошадьми: белой кобылой Каса и гнедым жеребцом. Конь был очень красивым, статным, с шелковистой черной гривой. Но Лина хотела не его. Она спустилась по ступенькам, шепнула жеребцу:

– Ба, какой же ты красавец. – И направилась мимо него к кобыле. Лошадь и девушка приветствовали друг друга, словно давние подруги.

Мастер Джакомель с неодобрением окинул взглядом булаву на спине Каса.

– Это следует вернуть в старую оружейную. У нас достаточно мечей. Я распоряжусь, чтобы вам выдали один из них.

– Мне нравится эта булава.

Взгляд мастера Джакомеля сообщил ему, что тот не станет распыляться по пустякам. А это – один из них.

– Ваш меч будет готов к вашему возвращению. Через месяц, верно?

– Может, больше, может, меньше. Не волнуйтесь.

Сопровождение всего королевского двора обратно в Эльвиру займет какое-то время. Оно может затянуться, если погода будет не очень или появятся другие непредвиденные обстоятельства, а они всегда появлялись. В некоторые ночи путники будут разбивать лагерь. В другие – останавливаться в постоялых дворах и поместьях по пути. Кас не знал, как долго Вентиллас планировал оставаться в Эльвире, но, если повезет, они вернутся задолго до того, как холод скует горы своими когтями.

Мастер Джакомель не ответил. Увидев его взгляд, Кас вспомнил, когда в прошлый раз просил его не волноваться. Это было в тот день, когда он отправился проверять акведуки. Три года назад. Кас осторожно положил руку ему на плечо.

– Я дам вам знать, если мы задержимся.

Мастер Джакомель накрыл его руку своей, пожав.

– Вы уж постарайтесь.

Лина топталась возле его кобылы. Ее взгляд выражал молчаливую просьбу. Кас ответил с притворной обреченностью:

– Только на один день.

Его слова были встречены широкой улыбкой. Отказавшись от помощи Джона, она сунула ногу в стремя и вскочила на кобылу.

И все это – на глазах у мастера Джакомеля.

– Женщины и дети, – пробормотал он.

– Хватит.

* * *

Путешествие в обозе разительно отличалось от путешествия в одиночку. Они то и дело останавливались. Чтобы поесть, размяться, выгулять питомцев, по большей части крошечных собачек и злобных хорьков, которые, в общем-то, особо и не гуляли – их носили на руках. Первую ночь свите предстояло провести в лагере под открытым небом, потому что они были слишком далеко от поместий и городов.

Каса вызвали в переднюю часть обоза, где он нашел посмеивающегося капитана Лоренца и Вентилласа, качающего головой.

Капитан Лоренц объяснил:

– Я напомнил вашему брату о том случае, когда вы забрались на верх акведука и отказывались спускаться. – Он указал подбородком в сторону высоких арок, поднимающихся справа от них. Даже отсюда был слышен шум воды, текущей по трубам. – Сколько вам тогда было? Четыре? Пять?

Кас об этом не помнил. Он покачал головой.

– Ему было четыре, – ответил Вентиллас, скачущий между ними.

– У меня сердце замирает от одной мысли об этом. – Капитан Лоренц прижал к груди кулак в перчатке. – Вентилласу, получается, было четырнадцать. Ему пришлось взбираться наверх и снимать вас.

– И моей наградой стала взбучка от отца, – добавил Вентиллас. – Это было справедливо.

– Вы должны были за ним присматривать, – сухо произнес капитан Лоренц. – И все же он как-то оказался за городскими воротами, да еще и наверху акведука. Взбучка была милостью.

Они проехали мимо арок с вырезанными в них ступеньками. Кас, видимо, поднялся тогда по ним. Было странно думать о том, что его брат спасал его или оставлял без присмотра в те времена, когда Кас еще был слишком маленьким, чтобы что-то запомнить.

Вентиллас оглянулся на него.

– Ты сегодня какой-то молчаливый. Что не так?

И Кас понял, что не может притворяться.

– Ты знаешь, что не так.

Капитан приподнял брови. Кас не видел причин не говорить об этом при нем. Если Фаро убили, а тело вынесли, капитан наверняка был в курсе.

Руки Вентилласа крепче сжали поводья.

– Я больше не мальчик, Вентиллас. Которого легко обмануть. Я знаю, что Фаро мертв.

Капитан Лоренц повернулся в седле. Прикрыл ладонью глаза от солнца.

– А. Что-то упало с повозки с припасами. Надо посмотреть…

– Останься, капитан, – мягко приказал Вентиллас.

Капитан Лоренц вздохнул, выпрямившись в седле.

Вентиллас спросил:

– Кто тебе сказал?

Кас повернул голову и сердито взглянул на него.

– Ты – только что.

– Кассиа.

– Какая разница, кто? – возмутился Кас. – Я не хотел, чтобы его убивали. Ты пообещал, что не станешь.

Вентиллас отвел взгляд. От следующего ряда солдат их отделяло довольно большое расстояние. Они были достаточно близко, чтобы слышать их смех. И достаточно далеко, чтобы нельзя было разобрать слова. После долгой паузы брат произнес:

– Тогда я так и собирался.

– Я дома меньше, чем неделю, – недоверчиво ответил Кас. – Шесть дней. Значит, вот как долго ты теперь держишь свое слово?

– Кассиа! – рявкнул капитан Лоренц. – Помните, с кем вы говорите.

– Это не я здесь не прав, капитан, – вскипел Кас, ему было все равно. Куда бы он ни пошел, он видел только мертвых. И не хотел добавлять новых к их числу. Больше, чем уже добавил.

– Фаро пытался убить моего брата, – едва слышно произнес Вентиллас. – Моего единственного брата. Он знал, что я люблю тебя больше всех на свете. И потом он три года спал под моей крышей, ел мою еду и тратил мое серебро. – Костяшки его пальцев, державших поводья, побелели. – Вчера я пошел к нему в камеру и заколол кинжалом. – Повернув голову, Вентиллас посмотрел Касу прямо в глаза. – И даже сейчас, видя твой взгляд, я об этом не жалею. И сделал бы это снова.

Кас не нашелся что ответить. Но ему и не пришлось, потому что капитан Лоренц выглянул из-за Вентилласа, чтобы рявкнуть:

– Все, хватит. Возвращайтесь в конец обоза.

* * *

Отосланный назад, Кас поскакал к хвосту обоза, пока не услышал, как его окликнули по имени. Его звала Лина. Она ехала в группе счастливых, смеющихся путников. Кас замешкался, разрываясь между желанием скакать рядом с ней и пониманием, что, возможно, ему лучше остаться в жалкой компании самого себя. По крайней мере, лучше для нее.

– Кас! – Лина снова ему помахала.

Кас подъехал к ней. Он постарался натянуть на свое лицо маску радости, слегка потускневшую, когда рядом возник Биттор, вклинившийся между ними на своей пегой кобыле.

– Прекрасный плащ, – похвалил Биттор, подведя свою лошадь еще ближе и разглядывая верхнюю одежду Каса – настолько темного оттенка серого, что она казалась черной. – Трастамарская шерсть, верно? Хороший выбор. И сшито отлично. А подкладка какая?

– Черная, – ответил Кас.

– Черное что? Шелк? Мех?

– Шелк.

– Это королева для него заказала, – добавила Лина.

– Правда? Впечатляет. – Биттор протянул руку, чтобы пощупать рукав, но отдернул ее, заметив взгляд Каса.

Лина рассмеялась:

– Семья Биттора – торговцы шерстью на севере.

– А ты тогда почему не там? – не удержался от вопроса Кас. – Не на севере?

Биттор пожал плечами.

– Потому что я кукушка в гнезде, как говорит моя мама. Я предпочитаю сражения ярмаркам одежды. – Он снова оглядел Каса. – А эти брюки что, подбиты ватой?

Все головы вмиг повернулись к ним – и женские, и мужские. Кас почувствовал, как лицо его заливает краской.

– Нет, – огрызнулся он.

– Правда? Впечатляет.

Голова Лины была опущена, но плечи тряслись.

– Верни мне мою лошадь, – сказал Кас, из-за чего ее смех лишь стал еще более бурным.

День клонился к закату, они продвигались все дальше на восток, оставив Пальмерин и акведук позади. Они ехали мимо скалистых гор и крохотных деревушек. На большом расстоянии друг от друга появлялись фермерские дома. Кас держался немного в стороне, погрузившись в свои мысли. Леди Мари. Королева Джехан. Но прежде всего Вентиллас. Поначалу ему казалось, что от одного из путешественников доносится музыка. Свирельщик играл погребальную песнь – полную печали и скорби. Он оглянулся, чтобы посмотреть, кто это, но больше никто, казалось, не слушал. И только тогда он понял, что музыка доносится не с обоза, а откуда-то с обочины, из-за исполинского валуна. Снедаемый любопытством, он отъехал от остальных, чтобы посмотреть. Предупреждением стал запах. Он обошел валун и остановился. Это был не только его выбор. Конь отказался идти вперед.

В отличие от Изаро, эти люди умерли совсем недавно. День или два назад, не больше. Мужчина и женщина лежали лицом вниз на траве, одежда и кожа висели рваными лохмотьями, сумки и посохи отброшены в сторону. Над ключицей женщины сочился фурункул. Она прожила слишком мало после заражения, чтобы он вырос больше ногтя на большом пальце.

Возле тел, скрестив ноги, сидел призрак. Мужчина ненамного старше Вентилласа. Кости на его лице выдавались вперед, что говорило о том, что голод стал его верным спутником. Кас не успел притвориться, что не видит его, да и призраку, опустившему свирель, казалось, было все равно.

Кас спросил:

– Что случилось?

Дух опустил свирель на траву.

– Мы с женой остановились отдохнуть. Мы шли уже несколько дней. Рыси… будто взялись из ниоткуда.

Кас всмотрелся в раны на телах, разорванную кожу.

– Сколько их было?

– Три. Их глаза были налиты кровью, и я понял…

Кас ждал, но призрак молчал. Кас огляделся вокруг. Вентиллас с солдатами выследили одну такую рысь несколько дней назад. Они сожгли ее в полях.

– Когда это было?

– Два дня назад. Моя жена… она не сразу умерла. – Призрак перевел взгляд на фурункул над ключицей жены. Его губы дрожали. – От них пахло ею – чумой. От них пахло гнилью. – Он впервые посмотрел на Каса. – Они недалеко отсюда. В Десфиладе. – Горечь исказила его улыбку. – Я их чувствую. Теперь.

Каса охватил ужас. Обоз направлялся в расщелину в горах, которую называли Десфиладом. Это была узкая дорога, ширина которой позволяла пройти лишь одной повозке. По его расчету, первые путники должны были добраться до входа в расщелину в течение часа.

Кас развернул лошадь и увидел всего в двадцати шагах от себя Лину с Биттором, наблюдавших за ним с одинаковым беспокойством на лицах.

Биттор окинул взглядом тела. А потом посмотрел на Каса.

– С кем вы разговариваете?

Лина молчала.

– Я молился. – Кас подъехал к ним. – В Десфиладе рыси. Бешеные. Нужно предупредить остальных.

Биттор не сдвинулся с места.

– Откуда вы знаете?

Кас сделал над собой усилие, чтобы не оглянуться на призрака, что снова поднял свою свирель. Никто не слышал погребальную песнь, кроме Каса.

– Я знаю, как выглядит нападение рыси, и я знаю, как выглядит чума.

При слове «чума» оба вздрогнули.

– Но почему вы думаете, что они в Десфиладе? – спросил Биттор. Разумный вопрос, если подумать. Но на него у Каса не было ответа. – Они могут быть где угодно.

– Биттор! – вмешалась Лина. – Можешь поизображать из себя великого инквизитора позже. Ты должен предупредить лорда Вентилласа.

– А точно должен? Потому что…

Кас бросил на Лину благодарный взгляд. И сказал:

– Их нужно сжечь.

– Я об этом позабочусь. – Лина оглядела тела на земле, ее карие глаза наполнились жалостью. – Будь осторожен, Кас.

Она не понимала, как и почему, но верила ему. Она не считала, что он сошел с ума. Или, по крайней мере, не совсем. Не уверенный, что он чувствует по этому поводу, Кас поскакал вперед.

Из-за спины донеслось:

– Но как?.. – А потом ругательства и шаги лошади Биттора.

Им потребовался целый час, чтобы доехать до головы обоза, где первый ряд уже выстроился в одну линию друг за другом. Вентиллас и капитан Лоренц были там. Свист Каса заставил их повернуть головы.

– Что такое? – спросил Вентиллас в то же мгновение, как Кас остановился перед ними.

Их спор еще нависал над ними мрачной тенью, но это подождет. Кас ответил:

– Мы нашли мужчину и женщину у дороги. Убитых.

Капитан Лоренц развернул лошадь в направлении, откуда приехал Кас.

– Как именно убитых?

– Рысями, – ответил Кас. – Возможно, их больше одной.

Биттор милостиво молчал. Стражники собрались вокруг, чтобы слышать. Вентиллас спросил:

– Недавно?

– Думаю, да. Вентиллас, у женщины был фурункул вот тут. – Кас постучал пальцем у шеи.

Рядом остановилась королевская карета. Королева Джехан смотрела на них из окна, принц спал у нее на груди. Король Райан подъехал верхом на лошади.

– Бешеные кошки, – ответил Вентиллас на вопросительный взгляд короля. – Я возьму несколько людей и проеду через расщелину – надо убедиться, что они не прячутся за уступами.

Король Райан спросил:

– Тебе есть что добавить, Биттор?

Все глаза обратились на Биттора, который, судя по выражению лица, очень хотел что-то сказать. Кас напрягся, пока Биттор не бросил на него короткий взгляд и не произнес:

– Нет, ваше величество.

– Тогда за мной. – Вентиллас выбрал в качестве сопровождения Каса, Биттора и двух лучников.

Они скакали, глядя во все глаза. В Десфиладе горы круто поднимались вверх с обеих сторон, исчезая в облаках. Поверхность скал была местами разбита уступами – достаточно широкими, чтобы на них мог забраться человек или зверь и наблюдать за всем сверху.

Когда впереди замаячил первый уступ, Вентиллас остановился. Он спросил Каса:

– Твоя праща при тебе?

Кас достал ее.

– Да.

– Хорошо. Сбей камни возле уступа. Пошумнее.

Один из лучников с сомнением произнес:

– Если они спят, стоит ли нам их будить?

– Пусть лучше проснутся сейчас, чем потом, – ответил Вентиллас. – Когда мимо поедут королева с принцем.

Кас прицелился. После выстрела камни градом посыпались на дорогу перед ними. Вентиллас поднял руку, требуя тишины. Из расщелины не доносилось ни звука. Спустя несколько минут Вентиллас жестом указал двигаться вперед.

Кас повторил выстрел у второго уступа, потом у третьего. К тому времени, как они миновали восьмой уступ, он уже чувствовал на себе взгляды остальных, особенно Биттора, что ехал рядом с ним.

– Я не безумец, – сказал Кас сам себе, слишком поздно осознав, что говорит вслух. Биттор его услышал.

– Вы уверены? – спросил Биттор. – Потому что я начинаю думать…

С девятого уступа спрыгнула рысь – так неожиданно, что лошади в ужасе встали на дыбы. Биттор слетел со своей пегой кобылы и шлепнулся в грязь.

Вентиллас закричал:

– Лучники!

Рысь не была легкой целью. Она перескочила с одного уступа на уступ напротив, цепляясь когтями, а потом прыгнула прямо на первого лучника, чья стрела промахнулась на пару дюймов. Второй лучник пришел ему на помощь. Стрела вонзилась в шею рыси. Зверь упал на камни. К тому времени еще на одном уступе появились две кошки. Они заскользили по склону, обрушив за собой лавину камней. Кас хотел прицелиться пращой, но это было невозможно. спрыгнул с лошади, схватил висевшую за спиной булаву и приготовился в ожидании, когда рыси до него доберутся. Кровь пульсировала у него в ушах.

А потом рядом оказался Вентиллас. Подъехав на лошади, он остановился перед Касом. Из его лука вылетело одновременно две стрелы. Обе рыси рухнули замертво. Вентиллас развернул лошадь и бросил на Каса яростный взгляд.

– На лошадь! – крикнул он.

Три рыси были мертвы. Свирельщик сказал, их три. Тяжело дыша, Кас поднял руку, словно говоря: «Да, да, я понял», а потом нагнулся и помог Биттору встать.

– Ничего не сломал?

– Нет, – ответил Биттор с кровью на губах. – Вы это видели? Две стрелы разом! Как?..

Позади них что-то зашуршало. Вскрикнув, Кас замахнулся булавой вверх. Она ударила в грудь рыси, выпрыгнувшей на них из скрытой пещеры у самой поверхности земли. Кас с Биттором оторопело уставились на мертвую кошку, потом друг на друга, разинув рты.

Вентиллас дернул Каса, развернув к себе.

– Ты ранен?

– Нет. – Сердце Каса грохотало в груди. Откуда взялась четвертая кошка?

Его брат пробормотал какое-то ругательство. Он подверг Каса такой тщательной проверке, что тот почувствовал, как его лицо наливается краской.

– Вентиллас, – заворчал он, понимая, что все остальные смотрят на них.

Вентиллас тоже их заметил. И отступил.

– Больше не мальчик, – пробормотал он. – Все время забываю. – Отвернувшись, он произнес: – Не так близко, – когда Биттор шагнул к животным, чтобы рассмотреть повнимательнее. – Тут есть еще уступы. Надо очистить их все.

Они продолжили, осматривая каждый уступ и заглядывая за кусты. Биттор ехал рядом с Касом, который прямо чувствовал, как взгляд солдата прожигает его левое ухо. Наконец Кас спросил:

– Что?

– Вы порвали рукав плаща, – сообщил ему Биттор. – Уже. Оставьте его мне вечером. Я зашью.

Ошеломленный Кас повернул голову, но Биттор, происходивший из семьи торговцев шерстью с севера, смотрел прямо перед собой. Кас осмотрел свой разорванный рукав. Это предложение было своего рода «спасибо». Кас решил не отказываться. Ему нравился его плащ.

Вентиллас ехал перед ними. Один. Его брат, чьей основной обязанностью было защищать его от всего. Залезть на акведук, застрелить рысей. Это лишь малость. Кас вдруг понял, почему Фаро так и не отправился на корабль на юге.

«И даже сейчас, видя твой взгляд, я об этом не жалею. И сделал бы это снова».

Его наполнили угрызения совести, острые и давящие.

Достигнув конца Десфилада, они пошли обратно и подожгли трупы животных. Они не возвращались к остальным, пока все рыси не сгорели дотла.

21

На следующий день начались дожди. Они лили и лили, превращая дороги в реки грязи. Две повозки с едой увязли в глине.

Речь Вентилласа представляла собой сплошные ругательства, когда он присоединился к людям, что пытались вытолкать повозки. Он выкрикивал приказы Касу, что поехал в переднюю часть обоза, и постучал в окно кареты.

Король Райан отодвинул шторку – Кас мог только позавидовать его сухой одежде. Тот бросил короткий взгляд на Каса, промокшего до нитки, и с сочувствием содрогнулся.

– Боже, ну и вид у тебя! Аналина, полотенце!

Кас заулыбался и потряс головой, обрызгав все вокруг дождевой водой.

– Да бесполезно! Вентиллас говорит, мы больше не можем оставаться под открытым небом. Тут недалеко есть замок. – Он указал рукой. – Заброшенный. Разобьем там лагерь, пока небо не очистится.

– Заброшенный? – Королева Джехан сидела напротив Фаустины, которая держала на руках спящего принца. – Это безопасно?

– Я сейчас поеду туда и все осмотрю. Если будут проблемы, я вернусь.

Сверкнула молния, сделав полуденное небо алмазно-белым и ударив в дерево посреди поля. Оно тут же заполыхало. Кас почти слышал ругательства брата, хотя тот был на другом конце обоза.

Лина потянулась мимо короля, накрыла голову Каса теплым полотенцем и рьяно растерла. Когда она стянула с него полотенце, все в карете заулыбались. Он мог только представить, как сейчас выглядел – с торчащими во все стороны волосами.

– Скоро стемнеет. – Лина вытерла его лицо нежной рукой. – Будь осторожен.

– Леди. – Кас улыбнулся ей в ответ и поскакал прочь.

Он взял с собой Биттора и еще двоих. Они ехали так быстро, как позволяла буря, – обходя ямы и глядя во все глаза, чтобы вовремя заметить волков и рысей. Ни тех, ни других они так и не встретили, но Кас то и дело слышал их вокруг. Вой в горах. Шипение в дожде.

Входом в замок служила каменная арка. Они проехали под ней и замедлили шаг, следуя по заросшей тропе. С обеих сторон нависали ветви деревьев и плющ. Здесь едва хватало места для проезда одной кареты. Кас и его спутники остановились в конце дороги, в смятении озираясь вокруг.

Первым заговорил Биттор – с носа у него капала вода.

– Я предлагаю рискнуть и остаться под дождем.

– Согласен, – пробормотал другой солдат.

Кас сомневался. Менее приветливый дом еще надо было поискать. Это было совсем не то место, которое он помнил из своего детства. Трехэтажный замок был построен из оловянного камня, повторявшего цвет неба. Крыша покрыта черной шиферной плиткой. Половина окон разбита. Между осколками ветром выдувало занавески, и они теперь хлопали под дождем. Ступени вели к нескольким дверям, на каждой из которых был нарисован красный крест. Они уже потускнели, но по-прежнему внушали беспокойство. Здесь когда-то был дом чумы.

Снова ударила молния, и за ней последовал долгий оглушительный раскат грома.

Кас уже знал от Вентилласа, что лорда Пастора поразила чума, как и всю его семью. Жену и двоих маленьких детей. Никто не выжил. Ближайший шериф жил в городе, до которого отсюда было несколько дней пути. Он приехал спустя какое-то время, чтобы проконтролировать похороны и повесить цепи на передние двери. К тому моменту все слуги уже умерли или разбежались, дом разграбили до половиц. Остались только трупы, гниющие в кроватях. Трагичное место.

И все же им нужно было укрытие, которое мог предложить этот дом.

– Мы слишком близко к реке, – сказал Кас. – Мы не имеем права рисковать каретами – их может унести наводнением.

– А как насчет?.. – Один из солдат махнул рукой в сторону крестов на дверях.

– Прошел уже год. В доме она так долго не остается.

Кас отправил одного из солдат проверить конюшни, а другого – найти щетку, чтобы соскрести кресты. Дождевая вода для этого была очень кстати. Кас быстро разбил цепи на дверях булавой, произведя неизгладимое впечатление на Биттора, – тот заявил, что при первой же возможности раздобудет себе такую же. Кас распахнул двери.

Несмотря на все предупреждения Вентилласа, он был не готов увидеть главный зал. Он помнил изящную мебель и гобелены на стенах. Повсюду ярко горели факелы, а камин был таким огромным, что внутри него могли бы встать плечом к плечу десять мужчин. Он и сейчас был здесь, но холодный и темный. А вот все остальное пропало.

Биттор присвистнул.

– Вот это наглость. Вы знали эту семью?

– Немного. – Кас повернулся вокруг себя, на сердце у него было тяжело от печали, что прошлое уже не вернуть. – Мы приезжали на церемонии имянаречения детей. Пастору сейчас было бы… десять? Кларе исполнилось бы пять. Хорошая была семья.

Биттор подошел к камину. Вода с его плаща стекала на пол, оставляя огромные лужи. Стоя спиной к Касу, он сказал:

– Мою сестру тоже звали Клара.

– Звали?

Когда Биттор повернулся, его лицо ничего не выражало.

– Год назад. Ей было двенадцать.

Кас вспомнил, как стоял у озера в Пальмерине, думая, что чума забрала и его собственного брата. Для него это было подобно концу света. Он положил руку на сердце.

– Мои соболезнования.

Биттор отвел взгляд. Прокашлялся.

– Считаю, дом можно и не проверять. Здесь давно уже никого не было.

В словах Биттора был смысл. Под их сапогами лежал толстый слой пыли. И вокруг были лишь их собственные следы.

– Я сказал Вентилласу, что мы все проверим. Начни с задней части. Я пойду наверх.

Вздохнув, Биттор подчинился. Пока один из солдат старательно счищал красную краску, второй вошел в дом из-под дождя. Конюшня пуста, сообщил он. Ни единого седла. Ни единого железного ведра. Кто-то даже сорвал деревянные доски, разделявшие стойла, и унес их. Кас отправил его помочь Биттору.

Сам Кас с факелом пошел наверх. Там было холоднее и к тому же сыро. Все эти разбитые окна. В треснувших рамах свистел ветер, из-за чего огонь факела мерцал и трещал. Кас поежился. На этом этаже было не так пусто, как внизу. Здесь осталась мебель. Огромные резные сундуки, тяжелые остовы кроватей. Слишком громоздкие вещи, чтобы воры смогли их вынести. На матрасах не было чехлов, и он мог лишь надеяться, что кому-то хватило времени их сжечь.

Две комнаты выглядели так, словно когда-то предназначались для мальчика и девочки. Он не стал в них задерживаться.

– Ау! – позвал Биттор снизу. – Здесь никого нет. Что дальше?

Кас вернулся вниз. Мужчины стояли у передней двери, крестов больше не было. Он отправил Биттора и еще одного солдата встретить обоз. Там могла понадобиться помощь, чтобы обойти выбоины и ямы в сгущавшихся сумерках. Третий солдат остался охранять главный вход под аркой.

Как только они ушли, Кас развел огонь. Он собрал остатки сломанной мебели – ножку стула тут, разбитый стол там – и закинул в камин. Не существовало никакого способа узнать, не свили ли птицы гнезда где-то в дымоходе. Как только дрова разгорелись, он с замершим сердцем застыл в ожидании, не упадет ли сверху воробей или зарянка. К его облегчению, птиц не было. Огонь разгорелся.

Когда это было сделано, Кас поднялся наверх, чтобы обыскать оставшуюся часть замка. Факел отбрасывал тени в каждый угол. На втором этаже он обнаружил маленькую лестницу, крутую и узкую, ведущую на третий этаж. И только благодаря тому, что он опустил взгляд в попытке не пропустить ступеньки, он увидел их.

Отпечатки ног на слое пыли.

Они шли вверх и вниз. Следы перекрывали друг друга. Он поднял факел и подумал. Было слишком поздно пытаться не шуметь. Ступеньки скрипели и стонали под его весом. Если кто-то прятался наверху, он уже знал: туда идут. Кас не стал снимать булаву со спины. Может, ему придется об этом пожалеть, но он не хотел напугать того, кто был наверху. Следы, по которым он шел, принадлежали ребенку. Малышу, на котором в этот ненастный осенний день не было ботинок.

Чердак простирался на всю длину дома. Сюда несколько веков относили списанную мебель. След мародеров был и здесь – тяжелые вещи они оставили, утащив все, что можно было. Может, в порыве доброй воли они решили не разбивать окна. Все они сохранились целыми, а значит, здесь было сухо и относительно тепло.

Кас замер у двери. Маленькие следы исчезали в лабиринте перевернутых сундуков и разломанных шкафов.

– Ау? – позвал он. Ответа не последовало. – Здесь кто-нибудь есть?

Как вообще ребенок попал в этот дом? Явно не через двери, скованные цепями. Касу пришел на ум Пальмеринский донжон с его скрытыми проходами и потайными дверями. В доме могло быть сколько угодно входов и выходов. Если знать, где искать.

Он снова спросил:

– Здесь кто-нибудь есть? Меня зовут Кас. Я тебя не обижу. – Он стоял не двигаясь. Ему пришло в голову, что звук тяжелых размеренных шагов по комнате может напугать малыша, пытающегося спрятаться. – Я живу в Пальмеринском донжоне. Ты его знаешь? Он не так далеко отсюда. Моего старшего брата зовут лорд Вентиллас. А у тебя есть брат?

Вон там. Примерно посередине комнаты, справа, двинулась тень.

Кас сосредоточил взгляд на этом месте.

– Я, в общем-то, люблю своего брата. Он научил меня рыбачить. – А еще сражаться на мечах, стрелять из лука, взбираться на стену замка, бросать кинжал прямо в горло противнику. Но обо всем этом вряд ли стоило говорить тому, кого надо было успокоить. – Но иногда я его не так уж и люблю. Старшие братья любят говорить младшим, что делать, – такие зануды. Жаль, что у меня нет сестры. А у тебя есть сестра?

Еще одно движение, еле слышный звук.

Кас приподнял факел.

– Ты живешь здесь, наверху? Я сюда как-то приезжал, когда был ребенком.

Прошла минута. Кас начинал чувствовать себя идиотом. Здесь никого не было. Он говорил с воздухом. Хорошо, что Биттора нет рядом. Тот, кто оставил следы, пришел и ушел. А по чердаку просто бегали мыши. Вот и все. Он слышал лишь стук и скрип их когтей.

И все же Кас решил попытаться в последний раз. Он достал из кармана яблоко, предназначенное для лошади. Он уже и забыл, что взял его с собой. Кас положил его на пол – такое сияющее и красное среди пыли.

– Ты хочешь есть? У меня есть яблоко. Я оставлю его тут для тебя и уйду. Можешь поесть спокойно, я тебя не потревожу. – Он отступил на шаг назад, чувствуя себя все глупее с каждой секундой. – Внизу есть еще еда. И огонь, чтобы согреться. Даю слово, что с тобой ничего не случится… – Ничего. Он вздохнул и развернулся. А потом пробормотал себе под нос: – Трачу еду на мышей.

* * *

Спустившись вниз, Кас открыл передние двери и всмотрелся вдаль. Но из-за струй дождя разглядеть что-нибудь было просто невозможно. Его седельную сумку принесли в дом и оставили у камина. Присев на корточки, он просмотрел ее содержимое. Прежде чем отправиться сюда, Кас совершил налет на повозку с едой. В разных обертках были хлеб, сыр, виноград и оливки. Ломти мяса, высушенного и засоленного. И огромный кусок пирога с оливковым маслом, завернутый в сукно.

Кас не слышал ничего, кроме потрескивающего огня и льющегося дождя, но что-то заставило его повернуть голову к лестнице.

На нижней ступеньке стояла худенькая фигурка. Маленькая девочка со спутанными волосами и босыми ногами. На плечах у нее было что-то, похожее на несколько разорванных одеял, и у Каса в голове всплыл образ старой ведьмы из детских сказок. Вот только эта ведьма была от силы три фута ростом. Она выглядела напуганной. Кас понял, что заставило ее выйти из своего укрытия, – малышка не сводила глаз с еды, которую он разложил перед очагом.

Кас остался сидеть на коленях.

– Привет. Я как раз собирался поужинать. Присоединишься?

Она сделала к нему пару шагов, потом остановилась. Кас никогда не видел такого тихого, осторожного ребенка.

– У меня есть хлеб и сыр. Виноград очень сладкий. – Он разложил на полу два квадрата сукна и разделил еду напополам.

Голод победил страх. Несколько одеял упали, когда девочка подбежала к Касу и опустилась на колени перед своей половиной еды. От исходившего от нее зловония у него заслезились глаза. Оно напомнило ему о времени, проведенном в тюрьме. От него тогда пахло не лучше. Кас смотрел, как она набросилась на еду – малышка глотала, не жуя. Словно дикий зверь. Нужно было сказать ей есть помедленнее – потому что ей могло стать плохо, – но у Каса не поворачивался язык.

Вскоре на ее салфетке не осталось ни крошки. Она тут же уставилась на его нетронутую долю.

Кас сказал:

– Сначала попей. – Медленно, чтобы не напугать ее, он потянулся к своей фляжке с водой, открутил крышку и предложил ей.

Девочка выхватила у него фляжку и принялась жадно пить – все это время наблюдая за ним широко открытыми, неморгающими глазами. Когда Кас понял, что она выпила половину, он протянул руку. Лишь на мгновение замешкавшись, она вернула фляжку. И в ожидании повернулась к его салфетке.

Кас задал ей вопрос, хотя уже знал ответ. Он увидел родимое пятно у нее на щеке и узнал его. Размером с ноготь на его большом пальце, очертаниями оно напоминало окно в форме розетки в донжоне Пальмерина. Он впервые увидел его на церемонии ее имянаречения пять лет назад.

– Как тебя зовут?

Она потянулась за хлебом. Кас поднял ладонь, остановив ее.

– Ты помнишь свое имя?

– Клара, – ее голос звучал странно – высокий тон ребенка, но будто с ржавым скрипом, словно у отшельника, не привыкшего разговаривать. – Я Клара.

22

Когда королевский двор прибыл, уже опустилась глубокая ночь. Двери отворились, люди вошли в замок, усталые и промокшие, но обрадованные возможностью спрятаться от дождя. Они застыли от вида, открывшегося им. Прямо перед ними поднималась массивная каменная лестница. Кас сидел на нижней ступеньке, уперевшись локтями в согнутые колени. Рядом с ним была маленькая девочка, около пяти лет от роду, одетая в охапку старых драных одеял.

Первой к ним подошла королева Джехан. Плащ ее был темно-фиолетовым, капюшон оторочен черным мехом. Она откинула его назад, открыв темные волосы, собранные в сетки над ушами. Клара прижалась к Касу.

Королева Джехан замерла. Она сказала что-то одному из солдат, и тот сразу же принялся подталкивать всех к огню, подальше от лестницы.

– А кто это у нас здесь? – улыбнулась королева Джехан. Она была достаточно близко, чтобы видеть состояние девочки, чувствовать ее запах. Но на ее лице не отразилось ничего, кроме дружелюбного интереса.

Кас попытался встать. Ему нужно было поприветствовать королеву, как того требовали правила, но Клара вцепилась в него обеими руками.

– Все в порядке. Тебя здесь никто не обидит. Это королева Джехан. – Клара лишь еще сильнее вжалась ему в подмышку. Королева Джехан едва заметно покачала головой в ответ на извиняющийся взгляд Каса. К тому времени вокруг нее уже собралась небольшая толпа. Король Райан, Вентиллас, Лина, Биттор и старший советник Амадор, прикрывавший свой нос платком, пока королева не повернулась и не посмотрела на него. Платок исчез, но неприязненное выражение лица осталось.

Ошеломленный Биттор смахнул с лица дождевую воду.

– Откуда она взялась?

– Я нашел ее на чердаке, – сказал Кас. – Думаю, она здесь совсем одна… уже какое-то время. Не знаю, что она ела. – Девочка выглянула из-под руки Каса – родимое пятно стало отчетливо видно всем.

Вентиллас сдавленно охнул.

– Кассиа, это же…

– Да. – Кас пояснил остальным: – Это Клара, дочь лорда Пастора.

– Как такое возможно? – поразился король Райан.

– Здесь, должно быть, какая-то ошибка, – вмешался лорд Амадор. – Нельзя просто так спутать дочь дворянина…

– Мы непременно разгадаем эту тайну, – сказала королева Джехан, – но не сегодня. Мы все устали и хотим есть. – Она улыбнулась Кларе, а потом повернулась к подошедшей старой няне, державшей принца. – Фаустина?

Фаустина передала принца Лине.

– Я распоряжусь, чтобы ее искупали, ваше величество. – Она протянула руку Кларе в свойственной ей манере бодрой доброты. – Пойдем, дитя. Ты моя хорошая девочка.

Но Клара отказалась идти без Каса. Она цеплялась за него и скулила. И потому в конце концов он оказался на стуле у огня, в то время как Фаустина превращала крошечную старую ведьму обратно в маленькую девочку. По крайней мере, снаружи.

Вентиллас решил, что все будут спать в большом зале. Им будет проще собраться следующим утром, если не придется тратить время на разыскивание по всему замку отставших путников. Кто-то решил поставить прямо в зале палатки, чтобы хоть как-то отгородиться от других. Но большинство просто расположились на одеялах и соломенных тюфяках поближе к огню.

Ванну наполнили горячей водой. Фаустина сняла с Клары одеяла – один грязный слой за другим. Одеяла следовало сжечь. Их нельзя было оставить даже для лошадей. Под одеялами оказалась ночная сорочка, что когда-то давно была белой и уже стала девочке явно мала: ноги и руки не были прикрыты. Кас догадывался, что год назад она была по размеру. Все вокруг замолчали, когда няня сняла и сорочку – в тишине были разлиты ужас и жалость. Клара была худенькой, все тело покрыто укусами и царапинами. Кас знал, что, судя по состоянию ее одежды, удивляться было нечему, и все же он был потрясен до глубины души. И еще хуже было видеть, как она стоит там, ссутулив плечи, дрожа, несмотря на то, что огонь находился совсем рядом. Фаустина, всегда такая невозмутимая и расторопная, застыла как громом пораженная, так что Кас поднял Клару, держа ее под мышками, и сказал:

– Давай, Клара.

Он приподнял ее над ванной. Она тут же поджала ноги, словно он собирался бросить ее в яму со змеями. Кас улыбнулся, пытаясь ее приободрить.

– Тебе понравится купаться. Я обещаю.

Он опустил ее в ванну. Выражение ее лица – наполненное удивлением и блаженством – заставило его сглотнуть. Он помнил свою первую настоящую ванну после тюрьмы и чумы. Кас тогда заработал немного денег рытьем могил и пошел в общественные бани. Горячая вода, мыло, небольшая доплата дочери владельца, чтобы та постригла ему волосы. Для него это было подобно маленькому шагу навстречу прежней жизни. Навстречу достоинству.

Несколько женщин наблюдали за Кларой со слезами на глазах. Оправившись, Фаустина потянулась за мочалкой. Ее остановила королева, тихо произнеся:

– Нет, я сама.

Королева Джехан уже сменила костюм для путешествий на голубое платье попроще. Она встала на колени рядом с ванной, напротив Каса, взяла мочалку и начала мыть малышку.

Леди Рондилла нависла над ней, скрестив руки на груди. Она не была одной из женщин, стоявших со слезами на глазах. Ее лицо выражало отвращение, и в этот момент она стала очень похожа на своего брата-близнеца, старшего советника Амадора. С острыми чертами лица, во всем черном, с единственной тяжелой складкой между бровями.

– Ваше величество, – запротестовала она. – Ребенок такой грязный. Конечно же, служанка…

– Я вполне способна искупать ребенка, миледи Рондилла, – голос королевы Джехан звучал мягко. Что она чувствовала, спрашивал себя Кас, зная, что леди Рондилла едва не вышла замуж за короля? И вышла бы, если бы не предложение мира от Брисы.

– Это работа для простолюдинов, она не к лицу жене короля, – настаивала леди Рондилла. – По крайней мере, в этом королевстве.

Лина стояла в стороне, притворяясь, будто ест маленький кулачок принца, отчего тот хихикал. Услышав слова леди Рондиллы, она оглянулась на Каса и скосила глаза к носу. Стоявший рядом с Касом Вентиллас попытался замаскировать смех кашлем.

Кас едва его слышал – все его внимание было приковано к женщине рядом с Линой. Она была ненамного старше Вентилласа, невысокая и миловидная. Ее темные волосы выглядели так, словно она их только что расчесала. Они свободно ниспадали ей на плечи и доходили до самого пола. Она была в белой ночной сорочке, похожей на ту, которую только что сняли с ее дочери. С тех пор как Кас в последний раз видел леди Данну, прошло несколько лет. Тогда она была живая. Не такая, как сейчас, бледная и прозрачная среди живых.

– Вы меня видите, лорд Кассиа? – спросила леди Данна.

Кас отвел глаза. Он быстро покачал головой, чем привлек непонимающие взгляды от Лины и брата.

– Жене короля? – повторила королева Джехан. Ее тон уже был не таким мягким. – Вы имели в виду, королеве, леди Рондилла? Вашей королеве?

Леди Рондилла поджала губы.

– Я всего лишь хотела сказать…

– Я должна быть королевой только для избранных? Для привилегированных и надушенных? А остальных сторониться?

Лицо леди Рондиллы стало пунцовым.

– Нет, конечно нет, ваше величество. – Быстро присев в реверансе, который сложно было назвать уважительным, та поспешно ретировалась.

Королева Джехан мыла Клару осторожно, но тщательно. Обтерев каждый дюйм тела. Вода в ванне быстро стала серо-коричневой. Королева закатала рукава, но это не имело смысла, потому что весь перед ее платья промок – Клара разбрызгивала воду вокруг. Клара то и дело тянулась к руке Каса, но отпускала, когда отвлекалась. Ее мать, леди Данна, опустилась на колени рядом с королевой, не сводя глаз с дочери.

Лина появилась с охапкой одежды.

– Это от внучки леди Сол. Вещи могут быть немного велики, но будут держаться.

Королева Джехан, натирая шею Клары, рассеянно произнесла:

– Воспитаннице леди Рондиллы ведь тоже пять лет, дорогая. У нее должно быть что-то более подходящее.

– Я у нее спрашивала, – голос Лины звучал бесстрастно. – К сожалению, у них нет лишней одежды.

Королева подняла голову, прищурив глаза. Но не стала ничего комментировать – лишь поблагодарила Лину.

Королева тихо разговаривала с девочкой, купая ее, и то и дело что-то напевала, а вскоре три музыканта собрались и начали играть. При первых звуках лютни Клара, которой в этот момент прочищали ухо, резко выпрямилась и уставилась на музыкантов, отчего все рядом с ней засмеялись. Она так и не произнесла ни слова, кроме своего имени, названного Касу.

Королева Джехан спросила:

– Вы поете, лорд Кассиапеус?

Кас открыл свой рот, но прежде чем он успел соврать королеве, Вентиллас, игравший в шахматы с королем Райаном, ответил за него:

– Как ангел, ваше величество. Если бы у меня был запасной брат, я бы отправил этого к монахам, чтобы он вступил в хор.

Кас бросил на брата сердитый взгляд, и тот широко заулыбался. Все вокруг рассмеялись. Королева Джехан улыбнулась:

– Ангел? Тогда вы просто обязаны для нас спеть.

– О, нет. Я не уверен, что помню… – Его возражений никто не принял.

Даже Лина, попросившая у него:

– Спой что-нибудь веселое.

Клара смотрела на него в ожидании.

– Давайте, лорд Кассиа, – присоединился к ним главный менестрель. – Что будете петь? Мы вам подыграем.

Кас не пел уже очень давно. С тех пор, как отправился с друзьями в путешествие, что закончилось трагедией. Он был не уверен, что вообще еще способен петь. Или что голос его не подведет.

Леди Данна тихо произнесла:

– Вы знаете песню «Мой конь думает, что он принц»?

Кас украдкой бросил на нее взгляд.

– Клара ее так любила, – объяснила леди Данна.

Кас потер шею под затылком. А потом спросил главного менестреля:

– Вы знаете песню «Мой конь думает, что он принц»?

– Ох! – воскликнул главный менестрель. – У меня семь детей. Конечно, я ее знаю! – Он три раза щелкнул пальцами, и трио заиграло знакомую мелодию.

Кас дождался нужной ноты и начал петь. Он дважды повторил песню и три раза припев. В его голосе не слышалась ржавчина, чего он боялся, и Кас, даже к собственному удивлению, обнаружил, что ему нравится петь. Еще до того как прозвучала последняя нота, зал разразился аплодисментами и требованиями спеть еще. Так что Кас спел еще и «У меня в ухе свечка» про мальчика, у которого было слишком много серы в ушах. Ее тоже предложила леди Данна. А последнюю попросила Лина: «Моя борода длиннее твоей». Клара, сидевшая на стуле в огромном полотенце, хлопала в ладоши. Лина кружилась с лордом Вентилласом, и оба смеялись. Она улыбалась Касу, и тот не мог отвести от нее глаз.

Король Райан зааплодировал.

– Я бы отправил его к монахам, Вентиллас. Даже без запасного брата.

А королева Джехан сказала:

– Это было чудесно.

– Спасибо, ваше величество.

Леди Данна, стоявшая рядом с Кларой, исчезла. Кас обвел взглядом большой зал, но так и не нашел ее. Она ушла так же тихо, как и пришла.

Вскоре стало очевидно, что волосы Клары уже не спасти. Большинство из них нужно состричь, сказала королева Джехан. Колтунов было слишком много. Спутанные и перекрученные волосы расчесать было просто невозможно. Это бы заняло вечность и к тому же причинило бы малышке немало боли. Когда об этом услышала Клара, у нее потекли слезы. Она впервые заплакала. У Каса сжалось сердце, когда она посмотрела на него своими огромными умоляющими глазами.

– Волосы, – произнесла она.

Это был второй раз за вечер, когда она заговорила.

Кас оглядел женщин вокруг – все они были с длинными волосами. Заплетенными в косы, скрученными, собранными в пучки, заколотыми. Черными, каштановыми, светлыми, седыми. Какого бы цвета они ни были, как бы ни уложены, волосы были их главным украшением. И они были длинными. Кас обратился к королеве:

– Наверняка ведь, ваше величество…

– Эти колтуны нельзя распутать, – с сожалением ответила королева Джехан. – И ей будет ужасно больно, если мы попытаемся.

Лина вернула ребенка Фаустине. Она присела на колени рядом с Кларой и сказала с широкой улыбкой.

– Как мне повезло! Знаешь, я ведь уже давно думала о том, чтобы отрезать волосы. – Она приподняла свою косу. – Она вечно мешается. От нее столько хлопот! Но это серьезное решение, и я была не уверена, что я достаточно храбрая. Почему бы нам не состричь волосы вместе? Я буду первой.

Вокруг все в ошеломлении молчали. Волосы Лины спускались ниже талии – роскошным водопадом, когда были распущены. Даже королева Джехан прошептала:

– Аналина…

Голос Лины звучал безразлично.

– Это всего лишь волосы, Джехан. Они отрастут снова, если мы передумаем. – Она убрала узловатую прядь с щеки Клары. – Ну, что скажешь? Да? Мы будем выглядеть как сестренки!

Клара перестала плакать. И неуверенно кивнула. Выполнить задание позвали миловидную няню, умевшую стричь. Ее звали Эсти, и Кас спустя мгновение вспомнил, где уже слышал это имя. От Биттора на соломенном тюфяке в большом зале Пальмерина – он тогда говорил во сне. Эсти. Это была богиня Биттора. Конечно же, всмотревшись в толпу, Кас обнаружил, что солдат, прислонившись к стене, наблюдает за няней с глупым выражением лица. Кас покачал головой и отвернулся.

Лина, как и обещала, дала постричь себя первой. С первым чиканьем ножниц несколько женщин вздрогнули. Королеве Джехан пришлось отвести взгляд. Волосы Лины были острижены так, что оставшиеся волны лишь едва прикрывали уши, обнажая затылок над шеей. Когда с ней закончили, Лина улыбнулась Кларе и сказала:

– Видишь?

У Клары стрижка получилась точно такой же, как у Лины. Малышка уснула на соломенном тюфяке у огня под неусыпным взором Фаустины. Леди Данна так больше и не появилась. Убедившись, что девочка спит, Кас взял факел и зашагал мимо постелей. Биттор сказал ему, что библиотека находилась в задней части дома на первом этаже. Кое-кто уже был там – он знал, что она будет. Он увидел мерцающий огонек свечи. Когда он подошел ближе, свет погас. Ничуть не смутившись, он вошел в комнату, где по всему полу были раскиданы рукописи и свитки, порванные и со следами сапог. Кас заметил облачка дыма, поднимавшиеся из-за стола. Лина, сжавшись, сидела на полу, прислонившись спиной к стене, тихо всхлипывая в ладони. Ее плечи тряслись. Она не подняла глаз, когда он воткнул факел в подставку и сел в пыль рядом с ней.

Спустя мгновение он спросил:

– Ты ведь никогда и не думала остригать волосы?

– Никогда, – сдавленно проговорила Лина в руки. – Никогда-никогда. Я любила свои волосы. – И снова зарыдала.

– Лина. – Кас, не любивший, когда его трогали, приобнял ее рукой за плечи и притянул к себе. Ее голова оказалась у него под подбородком. – Зачем ты это сделала?

Всхлип.

– Она была такой грустной. И она такая маленькая. Ее семья умерла, когда ей было всего четыре, Кас. Я не понимаю, как она вообще жила тут одна все это время.

– И поэтому ты отрезала волосы?

– Да. – Лина вытерла нос тыльной стороной ладони и грустно произнесла: – Ты считаешь меня пустой и глупой?

– Я считаю тебя красивой, – тихо ответил Кас. – Я считаю тебя доброй.

Лина подняла на него удивленный взгляд. Ее лицо покрылось пятнами, глаза покраснели. С носа капало – снова, снова и снова.

– Ну, – протянул Кас, хлопая себя по тунике, пока не нашел носовой платок. – Обычно ты красивая.

Лина рассмеялась. Она взяла у него носовой платок, вытерла слезы и высморкалась. Он был из белого льна, с вышитыми в углу буквами «КП». Кас из Пальмерина. Одна из множества вещиц, что появились у него в сундуке благодаря королеве и ее портным.

Некоторое время они сидели молча, пока звуки, доносившиеся из большого зала, не стихли. Лина заговорила первой:

– Все еще болят? – Она смотрела на его запястья, рукава на которых слегка поднялись, обнажив шрамы.

Кас не стал одергивать рукава, хотя ему очень хотелось.

– Нет.

– Они выглядят так, будто оставлены цепями.

– Так и было. – Железными кандалами. И попытками высвободиться из них каждый раз, как только стражники поворачивались к нему спиной.

Снова молчание.

– Ты всегда их видел? – Она говорила уже не о цепях.

– Нет, – ответил Кас. – Когда я очнулся в госпитале, они были там. Повсюду. Я не знаю, почему их вижу. И не знаю, почему вижу только некоторых из них.

Изаро видел призрака, которого не видел Кас. На чумном кладбище в Пальмерине были похоронены сотни, но Кас не видел сотен, когда пришел забрать своего брата. Лишь пятьдесят, не больше.

– Ты их боишься?

– Сначала боялся, – признался Кас. – Большинство из них растеряны. Или печальны. Они никогда не пытаются мне навредить. – Он замешкался, спрашивая себя, стоит ли ей рассказывать. – Возле ванны на коленях сидела мама Клары.

Лина замерла.

– Леди Данна?

Кас кивнул.

– На ней была белая ночная сорочка. Она сказала мне, какие песни любит Клара.

– Она все еще там? Или… здесь? – Лина всмотрелась в тени за факелом. Ее голос стих до шепота.

– Думаю, она ушла. – Он протянул руку и намотал на палец прядь ее волос. – Почему ты мне веришь? Почему не думаешь, что я сошел с ума?

– О, я именно так и думаю, – заверила она его, и Кас улыбнулся. – Но за этот год… мне кажется, мы все сошли с ума, немного.

– Леди Аналина? – В дверях появилась девочка-служанка. – Вас желает видеть королева.

Кас убрал руку и встал.

– Уже иду, – крикнула Лина. Девочка отступила назад, но не ушла.

Кас протянул руку и помог Лине подняться.

– Доброй ночи, – сказал он.

– Доброй ночи. – Рука Лины выскользнула из его ладони. Она протянула ему платок и тихо рассмеялась, когда он сказал:

– Нет, спасибо.

Кас смотрел, как Лина обходит упавшие книги и всеми забытые свитки, пока она не скрылась из виду.

* * *

Утром Клара привела их к запасам еды. Так как доступ к ним открывался через люк в полу, мародеры их не нашли – к счастью для девочки, которая питалась ими целый год. Там уже мало что осталось. Наверху Кас нашел гнездышко, что она устроила себе на чердаке. Там были еще одеяла, кукла и маленький портрет женщины в желтом платье. Леди Данны.

Когда обоз двинулся в путь, Клара поехала с ними в качестве официальной воспитанницы двора. Она забрала с собой куклу и портрет, оставив все другое позади.

23

Кас подкинул в огонь ветку, когда над лагерем в лесу опустились сумерки. Поляна была заставлена разноцветными палатками, вокруг болтали люди. Над кострами разносился аппетитный запах жареной свинины. Когда к Касу подошла леди, державшая за руку маленького мальчика, Кас поднялся с земли и вежливо поздоровался.

Мальчику было примерно пять лет, как Кларе, все его внимание было сосредоточено на палочке сахарного тростника у него в руке. На первый взгляд сахарный тростник можно было спутать со свирелью – размер и форма были одинаковыми. Но эта дудочка уже была так изжевана, что стала почти плоской – сладость была высосана до последней капли.

Снисходительно глядя на ребенка, женщина сказала:

– Я обещала ему угощение, если он будет вести себя хорошо. Он не забыл обещание.

На ней был плащ с капюшоном. Под ним скрывалось узкое лицо с глубокими складками по бокам от рта и на лбу. Ей могло быть как двадцать лет, так и сорок. Время, и, опять же, он уже видел, как чума оставляет свою метку на всем живом, так что молодое казалось старым, а старое – иссушенным. Как Кас ни старался, он не смог вспомнить ее имени.

– Не могу его за это винить, – с улыбкой произнес Кас. Он обнаружил, что с каждым проходящим днем улыбаться становилось все проще. Многое приходит с практикой. Например, пение на публике. Или терпение к Биттору. – Мой отец всегда привозил их домой, когда возвращался с южных островов. Для каждого ребенка в донжоне. Мы едва не сбивали его с ног, когда он входил.

Она достала из кармана плаща еще одну палочку сахарного тростника и предложила Касу:

– Это из дома моей семьи на юге. Чистый оливеранский тростник.

– Я не могу отбирать угощения у вашего сына, леди.

Смех.

– О, да там еще много. Пожалуйста, возьмите. – Когда Кас поднял руку, отказываясь, она грациозно вернула тростник обратно в карман.

Как же ее зовут?

– Прошу прощения, я не помню…

– Леди Ноа. – Ее улыбка сообщила ему, что она не оскорблена. – Мы встречались в донжоне, хотя я не могу вас винить за то, что вы меня не помните. Вам пришлось непросто, лорд Кассиапеус.

Кас внутренне вздохнул. Ему и вправду было ненавистно это имя. Он указал леди на стул рядом с костром.

– Пожалуйста.

– Только на минутку. – Леди Ноа села на стул, а ее сын плюхнулся на траву у ее ног. У мальчика были кудрявые каштановые волосы и круглые щеки, раскрасневшиеся от холода. Кас хотел бы того же для Клары. Хорошего здоровья и никаких проблем, кроме свободно предлагаемых угощений. Он видел Клару и сейчас – она шла за руку с Линой к палатке-столовой. Леди Ноа вернула внимание Каса к его собственному костру.

– Я никогда прежде не бывала в горах.

– Вам здесь нравится?

– Тут холодно, – призналась леди Ноа, и Кас снова улыбнулся. – Но красиво. Вокруг такие цвета, которых никогда не увидишь на островах.

Холодный ветер закружил листья по поляне. Кас подкинул в костер еще одну палку.

– Только в горах можно увидеть огненные деревья. – Здесь, в лесу, они были ими окружены. – Осень – мое любимое время года.

– Наши времена года отличаются от ваших. У нас либо идут дожди, либо их вовсе нет. А вы бывали на южных островах?

– Еще нет, миледи.

– Ну, когда будете, непременно остановитесь у нас. Наш дом всегда открыт для вас, лорд Кассиапеус. Договорились?

Наш дом. Кас попытался воскресить в памяти образ лорда Ноа, но попытка не увенчалась успехом. Он слишком много времени провел вдали от двора.

– Договорились.

– Хорошо.

Капюшон по большей части скрывал ее волосы. Касу поначалу показалось, что они светлые – большая редкость для их королевства, где доминировали черные волосы. Но они были белыми. Кас уже видел такое прежде: волосы менялись за один день, из них уходили и цвет, и жизнь. Ответ был здесь. У нее на лице, на волосах – не увидеть было невозможно. Но лишь когда она смущенно подняла руку к капюшону, он понял, что таращится на нее.

Кас поклонился.

– Прошу прощения. Я не хотел показаться грубым.

– Нет нужды извиняться. Мои волосы были так же темны, как у него, еще совсем недавно. – Леди Ноа рассеянно погладила кудри сына. Мальчик облизал пальцы. – Утраты – часть нашей жизни, милорд Кассиапеус, а горе постоянно. Поначалу невыносимо. А потом вы понимаете, что на самом деле можете его выносить. Снова и снова. Столько, сколько потребуется.

Его родители, друзья, свобода. Глядя в огонь, Кас тихо произнес:

– Да.

Мальчик бросил изжеванный сахарный тростник в костер – от него разлетелись искры – и потребовал:

– Еще!

– Конечно, милый. Вот, возьми две. – Леди Ноа достала из плаща две палочки. Он выхватил их у нее из рук, даже не сказав «спасибо», и Кас почувствовал, как у него дернулся глаз.

– Вам не стоит ему потакать. Скоро ведь ужин.

Путники вокруг них устраивались на ночь. Трещал огонь, доносился смех. Свистел ветер. Кас был благодарен за тепло своего плаща, рукав которого Биттор искусно зашил. Вдруг кто-то вдалеке закричал. К этому голосу присоединились и другие. Постепенно все крики слились в единое узнаваемое слово: «Луис!»

Леди Ноа повернула голову на звук. Выражение ее лица переменилось. Все следы грусти исчезли. Она встала, ее голос теперь звучал бодро:

– Пора идти, милый.

Мальчик тоже повернулся на крики. Он встал, сжимая по палочке тростника в каждом кулачке.

– Мама, – крикнул он, повернувшись спиной к леди Ноа.

Мама? Но разве леди Ноа?.. Кас посмотрел на мальчика. Потом на леди Ноа. Та улыбалась.

Она тихо произнесла.

– Я хотела с вами познакомиться, милорд Пальмерина. Мне было любопытно. А еще я немного расстроилась, признаюсь. Мне было не по нраву сбегать из вашего города вот так. Без достоинства.

Кас стоял не двигаясь, пока она говорила. Леди Ноа больше не говорила так, словно была с южных островов. Акцент в ее голосе сменился. Теперь он был северным, с далекого севера, из королевства Брисы.

– Леди Мари.

Ее улыбка стала шире.

– Вашей королеве понравилось платье, что я для нее сшила? Мы вместе выбирали этот шелк. Я отдала бы все на свете, чтобы увидеть ее лицо. – Ее улыбка исчезла. – Давай.

Она говорила не с Касом. Он начал поворачиваться, почувствовав, что кто-то стоит сзади, но не успел – боль взорвалась у него между глаз, и он почувствовал, как падает, падает, огонь костра погас.

* * *

Когда Кас пришел в себя, то обнаружил, что лежит на спине у костра. Сверху вниз на него смотрели Вентиллас и Лина с одинаковой паникой на лицах. Вентиллас кричал – что-то про сахарный тростник.

Кас попытался сесть, отчего лицо брата вдруг раздвоилось у него перед глазами.

– Перестань. Кричать.

– Давай я помогу. – Лина подхватила его под плечи. Она помогла ему сесть, но руки не убрала.

– Сахарный тростник, Кассиа. – Вентиллас присел на корточки рядом с ним, его голос звучал настойчиво. – Ты его ел?

– Нет.

На лице брата отразилось облегчение. Прежде чем Кас успел спросить его, что случилось, Вентиллас встал, вскочил на лошадь и умчался.

Всего в нескольких футах от них на коленях стоял доктор – рядом с мальчиком, Луисом, которого сильно рвало. От звуков, что издавал Луис, у Каса внутри все перевернулось. Его сахарный тростник лежал на земле. Одна палочка нетронутая, вторая наполовину сжеванная. Над ним склонялись мужчина и женщина. Женщина плакала.

– Луис, Луис, о, мой малыш.

Мужчина выглядел так, как Кас себя чувствовал – словно это его ударили по затылку.

Доктор засунул в горло мальчику палец. Луиса снова стошнило. Эта картина разогнала туман в голове Каса. Он повернулся к Лине.

– Яд?

– Мы думаем, да. – Лина была бледной, за исключением двух красных полос на скулах. – Доктор сказал, что от тростника странно пахнет, а бедный Луис весь посинел… – Лина взглянула на разбросанный тростник. – Он играл с другими детьми. Няня сказала, что только на секунду отвернулась, и он пропал.

Кас вспомнил, как сам отказался от сахарного тростника. Та палочка тоже была отравлена? Лина помогла ему встать. Шатаясь, он доковылял до доктора и сказал:

– Он съел не только эту. – Кас махнул в сторону полусжеванной палочки. – Еще по меньшей мере одну. Он бросил ее в костер.

Доктор мрачно кивнул. Женщина зарыдала еще громче.

– Доктор, он умрет?

– Я пока ничего не знаю, леди. Я не знаю, что было на тростнике. У него в желудке уже ничего не осталось. Будем надеяться, этого достаточно.

На руку Каса легла ладонь. Рядом с ним стояла королева Джехан – с белым лицом, прижимая к себе спящего принца.

– Я слышала, что тут что-то случилось. – Она взглянула на затылок Каса, сочувственно выдохнув. Потом с тревогой посмотрела на Луиса.

– Говорят, это яд? И от женщины? Какой женщины?

Позади нее стояли три стражника. Достаточно близко, чтобы все слышать. Было не время говорить о леди Мари.

– Она сказала, ее зовут леди Ноа.

Королева и Лина переглянулись. Лина сказала:

– Вот леди Ноа. – Всхлипывающая женщина сжимала Луиса в объятиях.

– Мне нужно к ней подойти, – сказала королева Джехан. – Лина, отнеси Вентилласа… – Она вдруг осеклась – ее взгляд привлекли раскиданные по земле палочки сахарного тростника. – А это еще что?

– Сахарный тростник. – Кас поморщился от пульсирующей боли между глазами. – Доктор думает, они были отравлены.

На лице королевы отразился ужас. Она тут же передала принца Лине.

– Возьми его. – Лина едва успела взять у нее ребенка, прежде чем королева развернулась, подхватила юбки и побежала. Поначалу оторопев, через секунду за ней последовал один из стражников. Еще двое остались, чтобы охранять принца.

Кас сказал Лине, глаза которой широко распахнулись:

– Останься здесь!

Он бросился вслед за стражником, что побежал за королевой. Кас больше спотыкался, чем бежал. Что ее так напугало? Она направилась к королевской палатке, стоявшей в центре лагеря. Он увидел, как королева отбросила ткань, прикрывавшую вход, и исчезла внутри. Стражник последовал за ней. Раздался вопль. За те секунды, прежде чем он увидел ее снова, его воображение нарисовало ему самые страшные картины. Ее закололи кинжалом, ударили дубинкой, подожгли. Леди Мари затаилась в засаде и убила свою подругу.

Кас добрался до палатки. От резкой остановки у него закружилась голова. Стражник схватил его за руку – иначе Кас бы просто упал, – и они вместе в ужасе уставились на сцену перед ними.

Королева Джехан стояла на коленях на коврике, держа Фаустину. Няню трясло в лихорадке, лицо было влажным от ее пота и слез королевы. Белый платок лежал рядом.

Кас тихо произнес:

– Приведи доктора. – Стражник тут же исчез.

– Остались только мы вдвоем, Фаустина. Пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня. – Королева Джехан целовала волосы няни.

Голос Фаустины был едва слышен.

– Джехан. Прости ее.

– Не прощу. Никогда.

– Джехан. – Глаза няни закрылись, и больше уже никаких звуков не было слышно, кроме рыданий королевы.

Сжимая голову, Кас пересек палатку и опустился на колени рядом с королевой. Рядом с белым платком няни лежала палочка сахарного тростника. Никакой проницательный доктор не нашел Фаустину вовремя, чтобы выгнать яд из ее тела. Она ушла. Рядом с ней лежала маленькая кучка монет, словно кто-то вытряхнул все содержимое ее сумочки. Кас поднял одну из них. На ней была королевская эмблема, бык и цветок. А на второй стороне – бог с двумя лицами, одно из которых смотрело в будущее, а другое в прошлое.

Закариас, бог начал и концов, во всех их проявлениях.

24

Для Каса эта ночь оказалась самой долгой из воспоминаний последних лет. Лина ворвалась в палатку с принцем на руках. Кас смотрел, как в ее глазах нарастал ужас – няня, тростник, золотые монеты, – прежде чем она все поняла.

Кас оказался на стуле рядом с палаткой. Лина сунула ему в руки спящего принца. Она произнесла настойчивым тоном:

– Кас, ребенок не должен там находиться. Я не уверена, что это безопасно.

В голове у него пульсировало.

– Почему?

– Там странно пахнет… этот тростник… – Ее голос надломился от тревоги. – Ты посидишь тут с ним? Мне нужно помочь Джехан.

– Да.

Лина поцеловала ребенка в щеку и подоткнула одеяло вокруг его ушей.

– Доктор скоро придет тебя осмотреть. Бедная твоя голова! Стражники тоже останутся здесь. – Она оглянулась, получила мрачное подтверждение от капитана Лоренца, Биттора и дюжины других, а потом снова повернулась к Касу. – Не позволяй никому забрать Вентилласа, понял? Он в безопасности только рядом с тобой.

– Я понял, Лина. Иди.

Она приложила ладонь к его щеке, после чего ушла. Позади стражников уже собралась толпа зевак, перешептывающихся в свете кроваво-красной луны. Мимо промчались лошади – солдаты перекрикивались, продолжая вести погоню за леди Мари.

К Касу подошел доктор со своим ящиком. Сначала он вошел в палатку, а когда стало ясно, что его услуги уже не нужны, вернулся, чтобы осмотреть Каса. Он налил на ткань что-то с горьким запахом и приложил к ране. Кас зарычал от жжения, но очень тихо, потому что не хотел разбудить принца.

Доктор тоже сбавил тон:

– Здесь нужны швы.

Кас догадывался. Он кивнул.

– Лучше отдайте кому-нибудь принца. Вы же не хотите его уронить?

– Он останется со мной.

Капитан Лоренц был достаточно близко, чтобы услышать. Он подошел с факелом, обеспечив доктору достаточно света для работы. Пока доктор готовил иглу и нить, через стену из стражников пробилась няня и подошла к Касу. Глаза ее были красными от слез. Фаустина была матерью для всех, не только для королевы. Няню звали Эсти, вспомнил Кас. Это она остригла волосы Лины. Как и Клары.

Эсти сказала:

– Я его подержу, лорд Кассиа.

– Нет. – Кас прижал принца к себе. Эсти замешкалась, а потом вернулась к толпе.

Кас почувствовал прикосновение лезвия – из-за его правого уха упала прядь волос. За жжением от иглы последовал неприятный рывок и скольжение нити кетгута. Он стиснул зубы, пытаясь справиться с болью. Капитан Лоренц придвинулся, все еще светя доктору факелом, но Кас понимал, что тот был готов подхватить принца, если он его уронит.

Принц Вентиллас помог ему отвлечься. Кас изучал каждый дюйм его маленького личика. Черные волосы – такие же прямые, как у Каса, но тоньше. Длинные ресницы, крошечный заостренный подбородок. «Вокруг него столько опасностей», – подумал Кас, а потом охнул от особенно болезненного рывка кетгута. Капитан Лоренц сердито взглянул на доктора, пробормотавшего извинения.

Доктор работал быстро. Прошло еще немного времени, и он сказал:

– Готово. – И начал складывать инструменты обратно в свой ящик.

– Все в порядке, парень? – спросил капитан Лоренц. Когда Кас ответил «да», он отошел, чтобы поговорить со стражниками, и унес факел с собой.

– Как мальчик? – спросил Кас доктора. – Луис?

– Лучше. Посмотрим. – Доктор закрыл ящик и поспешно скрылся в том же направлении, откуда пришел. Рыдания внутри палатки прекратились или, по крайней мере, стихли настолько, что Кас их больше не слышал.

К нему подошел Биттор и предложил фляжку.

– Вода, – сказал он.

Кас замешкался.

Биттор скрутил крышку и отпил. Потом предложил снова:

– Всего лишь вода.

– Прости. – Кас сдвинул принца на одну руку. Взял фляжку и попил. – Спасибо.

– Правильно делаете, что осторожничаете. Тут одна сумасшедшая женщина все еще разгуливает на свободе. – Биттор забрал фляжку и вернулся на свой пост.

Ненадолго проснулся принц. Посмотрел сонным взглядом на Каса, который таким же сонным взглядом смотрел на него. Кас вспомнил их первую встречу на берегу озера в Пальмерине.

– Ну, привет, – сказал он, прежде чем малыш снова закрыл глаза.

В таком положении их и нашел король Райан. Он рано присоединился к погоне и не слышал, что случилось в королевской палатке. Стражники разошлись в стороны, чтобы он смог подъехать к Касу. Король спешился, и Кас увидел страх в его глазах.

– Где она? – спросил король Райан.

– Королева в порядке, – поспешно заверил его Кас. – С ней Лина. Но Фаустина убита, ваше величество.

Король Райан сделал резкий вдох. Кас не услышал выдоха. Король задержал руку над головой сына, потом положил ее на плечо Каса, после чего исчез в палатке.

* * *

Наконец, троих мужчин поймали и допросили. Это были трое дюжих братьев с близлежащей фермы, которым было дано единственное задание – повеселить людей короля захватывающей погоней. Кто их нанял? Женщина в плаще с капюшоном, а что? Она не назвала свое имя. Они ничего не знали об отравленном сахарном тростнике. Они даже не знали, что такое сахарный тростник. Почему они вообще согласились на такую идиотскую, подозрительную подработку? Ну, из-за золота. Каждый из братьев показал знакомую монету.

Они клялись жизнью матери, что не били Каса. И тряслись, когда на них сверху вниз смотрел гневным взглядом Вентиллас. Двое из братьев плакали, всхлипывая в ладони.

– Все это звучит настолько глупо, что, по-видимому, это правда, – позднее сказал Вентиллас, когда они с Касом остались одни в его палатке. Лина наконец вернулась, чтобы забрать принца у Каса.

– Что ты с ними сделаешь? – спросил Кас.

– Еще не решил.

Они стояли у стола, глядя на карту. Никто из них не снял плащ.

– Она ускользнула от нас отсюда. – Вентиллас указал на расщелину в горах. Та была у´же, чем Десфилад. – Даже не попыталась скрыть следы. К тому времени, как мы ее выследили, было уже слишком поздно. Она ушла через одну из этих расщелин. Там мы ее потеряли.

Кас опустился на кресло.

– Как женщина из Брисы нашла дорогу через пещеры?

– У нее, похоже, есть проводник. Тот, кто знает наши горы. – Он взглянул на Каса. – Видимо, этот же человек едва не лишил тебя головы.

Кас пытался не обращать внимания на пульсирующую боль в ране.

– Она пришла прямо к нам в лагерь с палочками, полными яда.

– Фаустина обожала сахарный тростник, – сказал Вентиллас. – Королева Джехан позаботилась о том, чтобы на корабле был запас. Леди Мари это знала. Даже я знал.

– А что насчет Луиса? Зачем она пыталась отравить мальчика?

– Чтобы отвлечь внимание? – Вентиллас потер переносицу – верный знак головной боли. – Не знаю. Может, она просто жестокая.

Леди Мари улыбалась, предлагая яд ребенку.

– Она и раньше была такой жестокой? Какой она была?

– Не такой, – спустя несколько мгновений ответил Вентиллас. – Она не хотела ехать в Оливерас. И я ее не виню. Она приехала, потому что таков был ее долг. Наши разговоры были учтивыми, и я думал, что со временем они станут еще и дружескими. Но она была предана Джехан. И любила Фаустину. – Он замолчал, лицо его выражало скорбь. – То, что она сделала, просто немыслимо – как если бы ты поднял руку на мастера Джака.

Кас никогда бы так не поступил. Ни при каких обстоятельствах.

– Она умнее нас, Вентиллас. Ей удалось уже трижды сбежать от нас.

Вентиллас откинулся назад на спинку стула, размышляя.

– Это позор. Но она совершает и ошибки. Выстрелила не в ту няню. Не предугадала, что появишься ты и спасешь принцу жизнь. А еще, готов поспорить, ей не понравилось, когда ты гнался за ней по улицам Пальмерина.

Да. Леди Мари и сама об этом сказала.

– И все же она от нас сбежала.

– Однажды не сбежит. Она сделает еще одну ошибку, Кассиа. И она станет последней.

Ткань у входа в палатку приподнялась. К ним заглянул Биттор.

– Милорд Вентиллас, король желает видеть вас обоих.

* * *

Они собрались перед королем и королевой: Кас, Вентиллас, Лина и старший советник Амадор. Лина и король Райан стояли возле ковра, на котором испустила последний дух Фаустина. Не осталось и намека о произошедшем. Здесь не было ни сахарного тростника. Ни белого платка. Золотые монеты убрали. В палатке также не было никаких странных запахов, если не считать удушливого облака камфары, окружавшего старшего советника.

Никто не сел, так как королева Джехан ходила туда-сюда перед своим стулом. Ее слезы высохли. Им на смену пришла тихая ярость. Когда Кас и Вентиллас вошли в палатку, она застыла на месте. И не стала тратить время зря.

– Она снова от нас ускользнула, лорд Вентиллас. Этот раз будет последним. Лорд Кассиапеус, что она вам сказала? Я хочу услышать ее слова в точности.

Бросив быстрый взгляд на Лину, которая устало ему улыбнулась, Кас рассказал королеве все, начиная с того момента, как леди Мари подошла к его костру вместе с Луисом.

– Она сказала, что хотела со мной познакомиться. Что ей было любопытно и что ее расстроила погоня по Пальмерину. Сказала, это было недостойно. – Кас помедлил, прежде чем продолжить. – Она спросила, понравилось ли вам платье, что она для вас сшила, и сказала, что вы вместе выбирали этот шелк. Сказала, что отдала бы все на свете, чтобы увидеть ваше лицо.

Глаза королевы Джехан были холодны, как зимняя река.

– Вы хотите сказать что-то еще. Говорите.

Лорд Амадор шагнул вперед.

– Ваше величество, мальчишка…

– Вы лорд Кассиапеус? – Королева Джехан даже не взглянула на него.

Лорд Амадор захлопнул рот и покачал головой.

Кас сказал:

– Она с нами играет, ваше величество. С нами всеми, но особенно с Вентилласом и прежде всего с вами. Я спрашиваю себя, не стоит ли нам посмотреть на это по-другому.

– И как же?

Кас взглянул на Вентилласа, чье лицо было непроницаемым.

– Мы знаем, что за этим стоит леди Мари. Она отозвалась на это имя. Так что вопрос больше не в том, леди Мари ли это. А в том, почему она на вас так обижена? На вас и на людей, путешествовавших с вами. Думаю, нам стоит разобраться в этом. – Никто не заговорил и не возразил, так что Кас продолжил: – Когда вы в последний раз ее видели, она была больна. Слишком больна, чтобы о себе позаботиться. А это значит, кто-то помог ей, приютил. Кто-то знает, что случилось. Если спросите меня, я бы поехал в госпиталь в… – Он никак не мог вспомнить название города.

– Грегорию, – подсказала Лина.

Кас с благодарностью кивнул.

– В Грегорию, и начал бы там.

Королева на долю секунды задержала взгляд на Вентилласе. Взгляд, не оставшийся не замеченным для короля.

– Тогда именно этим ты и займешься. Отправишься туда на рассвете.

Кас оторопел:

– Я… ваше величество?

– Что это значит, Райан? – обескураженно спросила королева Джехан.

Король Райан ответил, не глядя на жену:

– Есть одна давняя традиция. Король Оливераса назначает защитника своей жены. Того, кому он полностью доверяет и чья главная обязанность – защищать его королеву. Разве не так, Аналина?

Лина ответила не сразу:

– Да, ваше величество.

– Хорошо. Я буду рад, если ты окажешь мне услугу и примешь эту должность, Кас из Пальмерина.

Кас успел увидеть промелькнувшее на лице королевы Джехан смятение. Лицо Вентилласа осталось невозмутимым. Но Кас хорошо знал своего брата. Тот был так же встревожен, как и королева. Из-за чего Кас задался вопросом: «Почему?»

Лорд Амадор даже не попытался скрыть свое недовольство.

– Лорд Кассиа еще так молод. Неопытный мальчик. Есть более подходящие…

– Правда? – с язвительной усмешкой перебил его король Райан. – Более подходящие? И где же они? Видимо, ворон считают, пока мимо них бегает кругами эта женщина. – Его беспощадное презрение распространялось и на старшего советника, и на Вентилласа, высоко поднявшего голову, в то время как на виске у него пульсировала вена.

– Я выбираю мальчика, который выжил в брисанской тюрьме и сохранил свою душу нетронутой. Я выбираю мальчика, который спас моего сына прежде, чем все остальные успели снять хоть один сапог. Выбирать королю, а не старшему советнику с чрезмерными амбициями. Скажите-ка мне, лорд Амадор, кто я?

Лорд Амадор задрожал. Старший советник упал на одно колено, склонив голову.

– Вы король, ваше величество. Простите меня.

Король Райан спросил:

– У тебя есть возражения, Джехан?

Королева Джехан посмотрела на Каса. У нее на лице все еще были заметны следы слез. Холодное тело ее няни лежало рядом с палаткой в повозке, запряженной лошадьми.

– Нет, – наконец ответила она. – Лорд Кассиапеус – прекрасный выбор. Пусть он ее найдет. И пусть навсегда положит этому конец.

Кас поклонился. Он пытался ничем не выдать свое потрясение.

– Тогда я принимаю ваше предложение, ваше величество. Я польщен вашим доверием ко мне и моей семье. – Его неприязнь к королеве растаяла. Он не мог ненавидеть того, кто с такой добротой принял Клару. Но она что-то скрывала. Он ей не доверял. И, как он полагал, король тоже.

На столе стоял маленький ящик. Лина поднесла его королю Райану, тот достал золотое кольцо и передал Касу. На нем был королевский герб, бык и цветок. Кас надел его на средний палец правой руки. Оно было слегка широковато, что, видимо, обрадовало лорда Амадора, отступившего в сторону.

– Вот, возьми. – Вентиллас снял одну из своих вставок и протянул ему. – Она поможет закрепить.

Кас взял кольцо их отца и надел. Село идеально.

– Тогда решено, – сказал король Райан. – Кас, ты отправишься в Грегорию на восходе солнца. Возьми с собой кого пожелаешь. Людей, которым доверяешь.

Кас не взглянул на Лину.

– Кого угодно?

Король помолчал. Потом его взгляд метнулся на сестру.

– Кого угодно.

Лорд Амадор ушел первым. Королева Джехан задержала Каса, чтобы сказать:

– Если вы ее найдете, лорд Кассиапеус… Раньше я ее любила. Если возможно, не причиняйте ей вреда.

* * *

– Возьми. – Вентиллас протянул Касу кинжал.

Кас молча принял его и прицепил к поясу.

Уже рассветало. Они стояли рядом с лошадьми. Одни, но ненадолго. Лина и Биттор уже шли к ним с дальнего конца лагеря. Кас попросил их обоих поехать с ним. Лину: что бы с ним случилось, если бы она тогда не нашла список вещей с корабля? Неизвестно. Она должна была написать эту историю. И он подозревал, что она бы и сама не согласилась остаться в стороне. Что касается Биттора… ну, Кас не знал, почему он его позвал, – просто позвал, и все. Он наверняка об этом пожалеет.

Большинство путников еще спали в своих палатках или сидели, завернувшись в одеяла, у маленьких костров. Сонные слуги занимались утренней работой, таская ведра воды и связки дров.

– И еще вот это. – Вентиллас достал кошелек, полный монет. – Мастер Джак разослал письма в банковские конторы с вестью, что ты жив. Если понадобится еще, покажи кольцо.

– Я знаю, как работают банковские конторы. – Кас взял кошелек и засунул поглубже в седельную сумку, привязанную к его лошади. Когда он обернулся, его брат хмурился.

– Ну, что еще? – спросил Вентиллас с таким же раздражением, какое ощущал сам Кас.

«Ничего», – вертелось на кончике языка Каса, но Лина и Биттор остановились поговорить с каким-то солдатом. Они все еще были достаточно далеко, чтобы не слышать их с Вентилласом разговор. Кас спросил:

– Чего ты мне недоговариваешь?

Лицо брата скрылось под защитной маской.

– Ты о чем?

Касу хотелось его встряхнуть. Но это причинило бы больше страданий самому Касу, чем его брату. У него и так гудела голова.

– Я видел, как на тебя посмотрела королева. Когда я сказал о госпитале. Мне нужно что-то знать о Грегории?

– Нет.

Кас надел перчатки.

– Правда?

– Кассиа. Хватит. – Их рычание друг на друга уже привлекло внимание посторонних. Мимо прошли двое мальчиков с кроликами в руках – те замедлили шаги и с любопытством глазели, широко раскрыв глаза.

– Ладно. Не говори мне. – Лина и Биттор уже почти дошли до них. Кас вскочил в седло и посмотрел на Вентилласа сверху вниз, испытывая ужасное чувство страха. – Но что бы ты ни скрывал, король подозревает. Брат, будь осторожен.

25

Они ехали на восток мимо заброшенных полей и пустых фермерских домов. Мимо оливковых рощ, запущенных и заросших, – деревья расчерчивали пейзаж отчетливым шахматным рисунком. Повсюду были признаки могил – если было кому приглядеться. Опустившаяся земля без надгробий, а на ней – сочная ярко-зеленая трава, появившаяся благодаря обильному удобрению из плоти, крови и горя. В некоторых городах призраков было больше, чем живых.

Чем дальше они ехали, тем больше Кас осознавал, каким чудом был Пальмерин. Город не только избежал смерти. Чумное кладбище всегда будет служить тому напоминанием. Но соотношение между мертвыми и живыми оставалось удивительно низким. А здесь был тот пейзаж, к которому он привык. Не чудо, каким являлось его родовое гнездо. Чудо. Кас сторонился этого слова. Он уже давно перестал верить в чудеса.

Прошло три ночи. В две из них они останавливались на постоялых дворах, а в третью разбили лагерь под открытым небом. Пока они ехали мимо еще одной пустынной деревни, Биттор услужливо рассказал ему об опасностях, поджидающих защитника королевы. Это была уникальная должность при дворе, хотя Каса назначил сам король Райан, прежде всего он должен был быть предан королеве. Даже если ее желания не соответствовали желаниям короля.

Кас пытался распутать этот сложнейший узел.

– Да уж, ничего хорошего.

– Все может быть очень плохо, – согласилась Лина. На ней был синий плащ с капюшоном – защита от холода. Она каким-то образом снова оказалась на кобыле Каса. – Если ты не будешь осторожным.

– А почему ты раньше об этом не сказала? – Кас искоса бросил на нее неодобрительный взгляд.

– Когда? Кто мог знать, что Райан сделает тебе такое предложение? В Оливерасе уже сотню лет не было защитника королевы.

– Потому что большинство из них были убиты, – отметил Биттор. – Никто не хочет браться за подобную работу.

– Я помню книгу в библиотеке моего дедушки, – с задумчивым лицом произнесла Лина. – Про защитника королевы Изабеллы. Он убил фаворитку короля, потому что того пожелала королева. Кажется, его обезглавили.

Биттор рассеянно спросил:

– А его лошадь не обезглавили?

– Точно! – Лина щелкнула пальцами и указала на Биттора. – Я забыла! Его лошадь тоже убили, и обе головы повесили на пики рядом с замком.

Биттор присвистнул. Кас поднял руку и коснулся тонкой кожи на своем горле.

– А еще защитник был у королевы Софии, – продолжила Лина. – Он совершил ошибку, влюбившись в королеву. Король, понятно почему, не особо этому обрадовался.

– Такого тут не будет, – решительно заявил Кас.

Биттор спросил:

– Он тоже попал на пику?

– Нет. Его кастрировали.

Кас с Биттором ошарашенно переглянулись и выпрямили спины.

– Были и другие, – сказала Лина. – Мне придется вернуться и посмотреть. Я уверена, Райан забыл, что это проклятая должность, когда предложил ее тебе. В конце концов, та ночь была ужасна.

Биттор покосился на Каса. Он с сомнением произнес:

– Может, вам больше повезет.

Обезглавливание. Кастрация. Пики. Касу оставалось только надеяться.

* * *

На четвертый день они доехали до Грегории. В прежде шумном университетском городке теперь было очень тихо. Больше половины населения погибло, сказала им Лина, когда они проезжали через городские ворота.

Они нашли госпиталь возле Оливеранского университета – он был построен для нужд молодых ученых и их учителей. Вырезанная над дверями надпись обещала оказание медицинской помощи больным, бедным, старым и немощным. За ними открывался большой просторный зал с изысканными арками и высокими окнами. Вдоль стен стояли кровати, застеленные белоснежными простынями. Большинство из них пустовали. Их впустила медсестра, а потом отправилась искать руководительницу – сестру Рослин.

Госпиталь в Брисе выглядел и пах совсем иначе. Кас помнил, как очнулся на грязном тюфяке в углу. Даже у счастливчиков, лежавших на кроватях, не было простыней. Камни были покрыты кровью и кое-чем похуже. А еще плач по покойникам. Это было невыразимо. Кас уставился в прошлое, не заметив, что пришла сестра Рослин, пока Лина не дернула его за рукав.

Сестра Рослин оказалась не так полезна, как они надеялись.

– Я приехала десять месяцев назад, – пояснила бодрая опрятная женщина, возрастом ненамного старше Вентилласа. Ее одежда была ярко-желтой, как яичный желток. А головной убор – королевского синего цвета. Он был коротким и заостренным, подвязанным лентой под подбородком. – Меня здесь не было, когда приняли леди Мари. И здесь все было совсем по-другому. Все койки – заняты. Пациенты на полу. Такое же количество мертвых за дверями – их некому было хоронить. Мы потеряли большую часть работников. Медсестер, докторов, санитаров. Поэтому меня сюда и прислали.

Тогда отличий от госпиталя в Брисе было не так уж и много. Разочарованный, Кас спросил:

– А прежняя старшая медсестра умерла?

– Не медсестра. Госпиталем заведовал доктор. Он не умер. Он… ушел.

– А почему он ушел? – спросила Лина. – Когда?

– Его уже не было, когда я приехала. Так что не могу назвать причину. – Выражение лица сестры Рослин отчетливо говорило, что она, скорее, не хочет.

Кас попытался выбрать другую тактику.

– А вы ведете запись пациентов?

– Да, конечно. – Сестра Рослин, кажется, испытала облегчение от смены темы разговора. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Она повела их по проходу мимо коек и медсестер. Все они были одеты одинаково. Желтая одежда и заостренные синие головные уборы. Одна медсестра наклонилась, чтобы поднять с пола горшок. Поднявшись, она заметила посетителей и посмотрела, как они подходят, пока ее внимание не отвлек один из пациентов.

Биттор, едва шевеля губами, произнес:

– Она посмотрела так, будто вас узнала. Вы с ней знакомы?

Кас покрутил головой. Он никогда ее прежде не видел.

Сестра Рослин привела их в маленький альков со столом и полками. Она достала с полки учетный журнал и положила на стол.

– Раньше записи велись скрупулезно. Видите?

Они столпились вокруг. Сестра Рослин открыла страницу с датами незадолго до начала чумы. Записи были аккуратными, со множеством полезной информации: именами пациентов, где они живут, природой недугов, назначениями доктора. Возле каждой записи была указана оплаченная сумма, а также дата, когда пациент покинул госпиталь.

Когда сестра Рослин перевернула несколько страниц, Кас сразу увидел разницу. Записи стали не такими подробными. Иногда это было одно лишь имя. Вскоре пропали и имена. На их месте были лишь числовые отметки – спешно нацарапанные, частично размазанные, неаккуратные.

Кас произнес:

– Одна отметка – один пациент.

– Да, – тихо подтвердила сестра Рослин. – Как я уже сказала, госпиталь был переполнен.

Биттор отодвинулся, прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, наблюдая, как сестры в желтой униформе ухаживают за пациентами.

– Сестра, – сказала Лина. – А здесь остался кто-нибудь, кто работал тогда? Тот, кто может помнить?

Сестра Рослин с задумчивым взглядом повернулась к остальным медсестрам.

– Сестра Иветт была здесь. Одну минуту.

Как только она отошла достаточно далеко, чтобы не слышать, Кас спросил:

– Что она недоговаривает о том докторе?

– Не знаю, – ответила Лина. – Но этот госпиталь получает королевское жалованье. Он богатый. Из тех, кто здесь работает, вряд ли кто-то захочет добровольно уйти.

– От этого места у меня кровь стынет в жилах, – сказал Биттор.

Сестра Рослин вернулась с медсестрой, которая несколько минут с любопытством их разглядывала. Та, что стояла с горшком. Ее звали сестра Иветт. Она, вероятно, была старше Каса лишь на пару лет. В ней не осталось и капли той живости, которой отличалась ее начальница. Она была скромной, с тихим голосом – той доброй медсестрой, о которой мог только мечтать каждый, кто оказывался в госпитале.

Лина ее опросила. Она описала леди Мари так, как та должна была выглядеть год назад, а не так, какой ее увидел Кас. Миловидная молодая женщина, богато одетая, разговаривавшая с брисанским акцентом. Не припоминает ли сестра Иветт кого-нибудь, подходившего под описание?

– Это было ужасное время, – сестра Иветт осеклась. Она опустила глаза, губы ее дрожали. – Мне очень жаль. Я ее не помню.

– Ее должен был привести лорд Вентиллас, – сказала Лина. – Командующий королевской армией. Такого человека сложно забыть.

– Я его не видела.

– Правда? – с улыбкой спросила Лина. – Тогда как вы объясните это? – Шею сестры Иветт обвивал едва заметный кожаный шнурок. Лина протянула руку и резко дернула, вытащив кулон. Нет, не кулон. Золотую монету с отверстием, через которое был протянут шнурок.

– Леди Аналина! – возмутилась сестра Рослин. – У вас нет никакого права…

Кас потерял терпение.

– Эта монета была свадебным подарком королю. Одной из многих. Их оставили с леди Мари – они были вшиты в подол ее платья. Как вы объясните, что одна из них оказалась у вас, сестра Иветт?

Сестра Рослин, растерявшись, молчала. Молодая медсестра обхватила монету ладонью, выдернув ее у Лины из руки.

Лина шагнула к ней, ее голос звучал резко.

– Королева Джехан оставила здесь свою подругу. Что с ней произошло?

Сестра Иветт оглянулась, но Биттор заслонил собой вход в альков, преградив ей дорогу. Когда она снова повернулась, ее лицо исказила злобная гримаса.

– Она мне не королева. Пусть ее леди гниет вместе со всеми остальными, мне плевать. Брисанская грязь.

– Сестра Иветт! – воскликнула шокированная сестра Рослин.

Кас сказал:

– Мы непременно сообщим королю Райану, что вы думаете о его королеве. Леди задала вам вопрос. Отвечайте сейчас же.

При упоминании короля сестра Рослин побледнела. Впасть в королевскую немилость означало для госпиталя ужасные вещи. Она схватила сестру Иветт за локоть так крепко, что та поморщилась.

Сестра Иветт высвободила и потерла руку.

– Они пришли во время бури. Ее принес солдат. – Она бросила мрачный взгляд на Каса. – Он был похож на вас.

– Мой брат, – объяснил Кас сестре Рослин.

– Он попросил ему присылать о ней вести. Умрет она или не умрет, он заплатил, чтобы о ней заботились. Я не знала о монетах у нее в платье, – добавила в свою защиту сестра Иветт. Сестра Рослин слушала с гневным выражением лица.

Как и Лина.

– И? Вы о ней заботились?

– Делать было особо нечего. Она была такой же, как и все остальные. – Сестра Иветт отвела взгляд. Кас уловил в ее глазах мимолетный проблеск стыда. – Однажды вечером пришел доктор. Он ее забрал.

Губы сестры Рослин приоткрылись. Но она не издала ни звука. Кас пытался понять.

– Доктор, который здесь работал?

Сестра Рослин неохотно ответила:

– Прежде чем я приехала в Грегорию, этим госпиталем управлял доктор по имени Сауло. Пока не обнаружилось, что он… делал с пациентами всякое.

Биттор обеспокоенно спросил:

– Какое такое «всякое»?

– Эксперименты. Опыты. Хирургия, – ответила сестра Рослин. – Опыты, не связанные с их недугами. Одна из сестер донесла на него, но его, похоже, предупредили. – Она бросила на сестру Иветт обвиняющий взгляд. – Потому что он исчез до того, как прибыли стражники. Меня послали ему на замену.

Кас повернулся к сестре Иветт.

– Что значит, он ее забрал? Он вам заплатил? – молчание стало ее ответом. Он недоверчиво спросил: – Вы продали близкую подругу королевы безумному доктору?

– Она уже почти умерла, – возразила сестра Иветт.

– Это значит, что она еще была жива, – негодовала Лина. – Когда он отдал вам эту монету?

Сестра Иветт спрятала кулон.

– Он иногда приходил, очень поздно. Забирал других. Медсестры, которые работали в те часы… он был добр к нам. – Она не взглянула на сестру Рослин – та же смотрела на нее с отвращением. – В ту ночь он заплатил мне этим.

«Других», – подумал Кас. А потом спросил:

– Когда вы в последний раз его видели?

– Несколько месяцев назад. Он никогда раньше так надолго не пропадал.

– Куда он их забирал? Где он живет? Вы знаете?

Сестра Иветт наконец посмотрела ему в глаза. У нее потекли слезы.

– У него дом на холмах. Недалеко отсюда.

26

Сестра Рослин ехала на старой кляче, хрипевшей и шаркающей ногами, тем самым задерживая всю компанию. Сестра настояла на том, чтобы их сопровождать. Посрамленная сестра Иветт ехала с Биттором. Она проплакала всю дорогу. Биттору же пришлось мириться с ее заостренным чепчиком, что то и дело тыкался ему в нос и заслонял обзор. При любых других обстоятельствах от этого зрелища Лина бы засмеялась. Но сейчас от ее обычно хорошего настроения не осталось и следа. Она ехала рядом с Касом, каждым дюймом своего тела излучая гнев.

Грегория осталась позади, они выехали на холмы. Наконец, сестра Иветт указала на осыпающуюся каменную стену, заросшую плющом. Сдвинув их в сторону, Кас обнаружил проход там, где прежде, видимо, были ворота. От стены вела грязная тропка, доходившая до коттеджа. Белый камень, соломенная крыша. Кас с первого взгляда понял, что они опоздали. Из трубы не поднимался дым, хотя день выдался холодным. Передняя дверь была распахнута. Когда они подъехали ближе, из коттеджа выскочили две генеты и взобрались на дерево – их заостренные мордочки и пятнистые шубки скрылись в листве.

Кас спросил сестру Иветт:

– Здесь кто-нибудь еще живет?

– Нет, – пробормотала она.

– Семья? Слуги?

– Никто.

Они привязали лошадей к столбу ограды. Кас снял со спины булаву, Биттор поднял меч. Приготовив оружие, они вошли в коттедж. Лина следовала за ними по пятам. Даже с открытой дверью запах был невыносим.

– Фу! – Лина закрыла ладонью рот и нос.

Для Биттора это тоже было слишком. Сестры вошли последними. Он отшатнулся к ним, после чего все содержимое его желудка оказалось на крыльце.

На полу лежал мертвый мужчина. Глаза подернуты пеленой. Невидящий взор устремлен на балки. Поверх туники и брюк – кожаный фартук. Тот, кто его заколол, проткнув кожу фартука, оставил кинжал, пробивший ему грудь. Позади него стоял стол. Кас мог бы легко принять его за обеденный стол, если бы с углов не свисали цепи. Сестра Рослин перекрестилась.

Кас спросил сестру Иветт:

– Это он?

– Да. – Взгляд сестры Иветт был прикован к доктору. При виде него она перестала плакать.

Лина проговорила сквозь пальцы:

– Как давно он?..

– Несколько месяцев? Я не уверен. – Кас оглядел помещение. Одиночная комната с низкими балками и ступенями в углу, ведущими вниз. На окнах приколочена темная ткань. Свет попадал лишь из открытой двери. На полках, занимающих всю стену, сотни банок. Большие, маленькие. Внутри них – ужасные вещи, плавающие в густой мутной жидкости.

Кас подошел ближе, испытывая одновременно любопытство и отвращение. В архивах Пальмерина хранились все виды книг и рукописей. Он провел много часов, разглядывая медицинские трактаты, ведь что могло быть более интригующим для подростка, чем рисунки частей тела и человеческих органов?

В банках плавали сердца и почки. Человеческие головы с белыми невидящими глазами. Кисть руки. Пара стоп. Доктор не ограничивал себя людьми, понял Кас, когда увидел банку с котенком рыси. Здесь были мыши, черепахи, утки, генеты. Но в одной банке, ближе к концу ряда, он увидел то, что не узнал.

Лина встала рядом с ним. Она схватила его за рукав и прошептала:

– Что это?

Сестра Рослин тоже подошла к ним и всмотрелась в банку. А потом с воплем отшатнулась.

Лина потянулась к ней, встревожившись:

– Сестра?

Потрясенная сестра Рослин произнесла:

– Это женское… чрево.

* * *

Биттор так и не смог войти в коттедж. Он попытался снова, и Лина показала ему чрево. Он бросился прочь. На этот раз его не было видно, но звуки рвоты ни с чем не спутаешь. Солдат, так болезненно, остро реагировавший на трупы и расчлененные тела. Кас все больше удивлялся его решению вступить в армию.

Сестра Рослин после нескольких мгновений, проведенных с разинутым ртом возле полок, развернулась к сестре Иветт с яростью на лице. Она дважды ударила молодую медсестру по лицу.

– Ну ты и дрянь! Змеиное отродье! – Прежде чем Кас схватил ее за руку и вывел из коттеджа. Лина вытащила воющую сестру Иветт.

Биттор сидел на земле рядом с лошадьми. Кас подтолкнул к нему сестру Рослин.

– Надо их разделить. А то она ее убьет.

– Ладно. – Биттор вытер рот рукавом. – Что угодно, лишь бы туда не возвращаться.

Сестра Иветт съежилась рядом с ним, рыдая в ладони. Сестра Рослин отошла от них и встала под деревом спиной к ним.

Кас повернулся к Лине.

– Останься с ними. Я хочу тут осмотреться.

Лина не стала с ним спорить. Бросив на сестру Иветт недобрый взгляд, она просто развернулась и снова вошла в коттедж, не оставив Касу иного выбора, кроме как последовать за ней.

* * *

Кас обошел вокруг доктора и осмотрел цепи на столе. Железные наручники были покрыты ржавчиной, а еще кровью, почерневшей от времени. Его разум отстранился от ужасов, что происходили в этой комнате.

Глаза Лины наполнились слезами. Кас понял, что дело не только в невыносимой вони.

– Он держал ее здесь, – сказала она. – Причинял ей боль. Все это время.

– Да.

Лина бросила взгляд на чрево. Поежилась.

– Может, это не ее. – А потом: – Что я говорю? Даже если это не от леди Мари, то от кого-то еще. – Она с омерзением посмотрела на доктора и тихо произнесла: – Я хочу сжечь этот дом дотла.

Наручники напомнили Касу о временах, когда он и сам был в плену. О кандалах, об избиениях. Тогда он на время обезумел и теперь подозревал, что его страдания все же не были столь ужасными, как те, что пришлись на долю леди Мари. Он сказал:

– Тогда давай его сожжем.

Они встретились взглядами над столом, и Лина увидела, что он и вправду готов это сделать. Она медленно кивнула.

– Тогда давай его сожжем.

С улицы все еще доносились рыдания, а потом раздраженный голос Биттора заявил:

– Ой, завязывай уже! Если кто-то и должен тут плакать, так это я.

Кас нашел валяющуюся на полу свечу.

– Но сначала, – он указал на лестницу, – давай посмотрим, что внизу.

* * *

В подвальной комнате не оказалось ни тел, ни банок. Там были кровать, стул и стол, заваленный книгами и пергаментом. У изножья кровати стоял сундук.

А еще там были цепи.

Три комплекта, прикованные к разным стенам. Леди Мари была здесь не единственной пленницей. Сестра Иветт отправляла и других.

Кас поставил свечу на стол рядом со связкой ключей. Для наручников, догадался он. Свеча была из дешевого жира. Свет от нее был скудным и желтым, она сильно дымила.

Лина пнула цепи, и те загремели.

– С чего мне начать?

– С сундука? – предложил Кас. – А я проверю тут.

Кас просмотрел медицинские книги и анатомические наброски, но не нашел ничего, что рассказало бы ему, куда могла отправиться отсюда леди Мари. Разочарованный, он заглянул под стол и, на всякий случай, проверил под стулом. Лина обнаружила список имущества, что был спрятан за колесом кареты, вспомнил он. Но Кас ничего не нашел.

– Смотри! – Лина опустилась на колени перед открытым сундуком. Кас присел на корточки рядом с ней. Она держала в руках платье, что когда-то было роскошным – из голубого шелка, отороченного черным кружевом.

– Пуговиц нет, – сказал он, заметив дырки.

– На таком платье они были бы серебряными или с эмалью. Может, даже жемчужными. Их можно было легко продать.

– Думаешь, это леди Мари? – Он оглядел три комплекта цепей. Платье могло принадлежать и кому-то другому.

– Дай-ка посмотреть. – Платье зашуршало: Лина вывернула его наизнанку. – Да! Смотри, вот тут подкладка разорвана. Здесь они спрятали монеты.

– А это что? – На полу сверкнул какой-то предмет, в узкой щели между сундуком и кроватью. Кас поднял его. Квадратная коробочка, отлитая из золота, легла ему в ладонь.

– Это же кулон с портретом! – воскликнула Лина.

У матери Каса тоже был такой кулон. На внутренней стороне его крышки был нарисован портрет отца Каса. А еще внутри кулона хранились локоны волос каждого из сыновей, состриженные, когда они были еще младенцами.

Кас открыл защелку. И поднес кулон к потрескивавшей свече. Он едва услышал, как Лина охнула, – таким громким было жужжание у него в голове.

На внутренней стороне крышки был нарисован портрет. Это была молодая женщина. Она не улыбалась, но казалась очень милой. При ней были все придворные атрибуты: белое платье, накидка, корона, скипетр. Под портретом виднелась гравировка: «Райану, моему мужу, моему королю. Честь, вера, преданность». И подпись: «Джехан из Брисы».

Вот только женщина, смотревшая на них, была не тем человеком, которого Кас знал как королеву Джехан. Это была лучница, пустившая стрелу через озеро. Кас пытался догнать ее на улицах Пальмерина. Женщина с этого портрета разговаривала с ним у костра, после того как отравила невинного мальчика и няню, что ее вырастила.

27

Король Райан женился не на той женщине. Не зная об этом. Матерью его ребенка, наследника трона, стала не принцесса Джехан из Брисы, а ее подруга леди Мари.

И Вентиллас об этом знал.

Его брат оставил настоящую принцессу в госпитале, а потом хранил молчание. Он молча стоял рядом, когда его король – его друг! – женился на самозванке. Ни слова не слетело с его губ, когда у них родился сын, которого назвали в его честь.

Принц Вентиллас.

Кас вскочил. Его трясло. Брат, что же ты наделал?

Лина тоже медленно поднялась.

– Это не Джехан. – Она смотрела на кулон у него в руке так, словно тот мог в любую секунду взорваться. И разрушить все, к чему прикоснется. – Так ведь?

Он не ответил. Лина вгляделась ему в лицо.

– Ты узнал ее. Это… Кас. Скажи мне, что я ошибаюсь.

Прежде чем он успел ответить, кулон выхватили у него из рук.

– Это еще что? – Биттор прищурился, поднеся миниатюру к глазам. Другой рукой он зажимал ноздри, чтобы защититься от вони. Мгновение спустя эта его рука упала. Он поднял глаза, нахмурившись. – Кто это?

– Отдай. – Кас попытался отобрать у него кулон.

Биттор оказался быстрее. Отскочив, он поднес кулон к свече и прочитал гравировку под портретом.

– Это не королева Джехан. Кто… – Кас увидел, как того осенило. Биттор разинул рот. Но ничего не произнес.

Лина медленно обернулась вокруг себя, осматривая цепи на стенах. Вот почему она их ненавидит. Они украли ее имя, ее жизнь.

Кас не мог думать ни о чем, кроме Вентилласа, брата, ставшего ему отцом. Что сделает король, когда увидит миниатюру? Никакая дружба не могла пережить подобное предательство. Вентиллас лишится головы. И та окажется на пике на радость стервятникам и воронам. Лорд Амадор об этом позаботится.

– Биттор, отдай мне кулон.

– Зачем? – Биттор попятился к лестнице. – Что вы с ним сделаете?

Лина опустилась на крышку сундука.

– Как она могла надеяться, что об этом никто не узнает?

Кас повторил:

– Биттор…

– Кас, вам не удастся его уничтожить. – Биттор сунул кулон в карман плаща. В его взгляде была жалость. Он знал, что это значило для Вентилласа.

– Я не стану…

– Я вижу это по вашему лицу. Станете. – Биттор остановился, когда его сапог ударился о нижнюю ступеньку лестницы. Выражение его лица вдруг изменилось. – Договор. Что с ним будет?

Лина подняла голову, широко распахнув глаза. Об этом она подумать не успела. В этой катастрофе было столько слоев.

Каса заботил лишь один из них.

– Я не хочу причинять тебе вред. Мне нужен этот кулон.

– Нет. Вы, может, и защитник королевы, но я им не являюсь… – В глазах Биттора отразилось смятение. Только тогда Кас осознал, что обеими руками сжимает булаву. Он не помнил, как снял ее со спины.

– Кас! – вскрикнула Лина. – Что ты делаешь?

Шок не лишил Биттора его рефлексов. Когда в него полетела булава, ее остановил меч.

Следующие несколько минут промелькнули в мутных очертаниях стали и блеске железа. Кас словно снова вернулся в тюрьму. Борьба без раздумий. Нацеленная лишь на выживание. Но на этот раз он боролся не за себя. Смятение на лице Биттора исчезло – его сменил напряженный гнев. Откуда-то издалека кричала Лина, призывая их остановиться. Кулон вылетел из плаща Биттора… его поймала Лина.

Кас замер.

Лина смотрела на него так, как не смотрела никогда прежде. Ярость окрасила ее скулы.

– Ты готов был его убить. – Она встала рядом с Биттором, согнувшимся пополам в попытке отдышаться. Из уха на шею стекала кровь. От ее вида Каса затошнило.

Он выронил булаву.

– Нет.

Биттор зарычал:

– Лжец!

– А я стала бы следующей? – продолжила Лина. – Потом сестры? Все твои свидетели?

– Нет! – запротестовал Кас в ужасе от того, что она могла такое подумать. Что у нее была причина решить, что он может ее обидеть. – Лина, мне нужно время, чтобы предупредить брата. Пожалуйста…

– Тогда иди! – Она указала на лестницу. – Предупреди его. Но это ты с собой не заберешь.

Лина с Биттором с подозрением наблюдали за Касом. Они не знали, что еще он может сделать. Они больше ему не доверяли. Его швы открылись. Он чувствовал, как кровь смешивается с потом. На коже появился кислый привкус, и дело было не в вони, что распространялась сверху. Этот запах был ему знаком. Страх имел свой собственный душок.

– Они его убьют, – сказал Кас.

На глазах Лины выступили слезы.

– Мы ничего не можем с этим поделать, Кас. Не тебе и не мне решать, что будет сделано. – Она подняла золотой кулон. – Это принадлежит королю. Ему и решать. – Она сунула кулон в плащ и побежала к лестнице.

– Лина! – Кас не погнался за ней. Он был не настолько не в себе. Но он повернулся, чтобы посмотреть ей вслед, и, воспользовавшись тем, что Кас отвлекся, Биттор опустил рукоятку своего меча ему на голову.

* * *

Очнувшись, Кас обнаружил, что остался совсем один. Он сел, застонав от боли в ране на голове. Загремели цепи. Кас поднял руки и с открытым ртом уставился на железные наручники у себя на запястьях.

Биттор приковал его цепями к стене.

В углу напротив шипела свеча. Она почти догорела. Рядом со свечой были ключи, свобода, вот только цепи были слишком коротки. Ему не достать.

Кас прислушался. Теперь, хоть он и был бы им рад, сверху больше не доносились рыдания. Он позвал:

– Лина?

Ничего.

Тогда он крикнул громче:

– Биттор! Чтоб ты сгнил в могиле! Спускайся!

Ничего. С лестницы доносился запах смерти.

– Сестры?

Никто не отвечал, хотя Кас продолжать звать, дергая цепи и пытаясь перебороть нараставшую панику. «Биттор! Лина! Сестры!» превратилось в «Лина! Лина! Лина!». Но она не пришла. Кандалы вернули его обратно в тюрьму. Руки покрылись кровью от попыток высвободиться, а голос охрип от крика. Она оставила его здесь, зная о его прошлом. Несмотря на то, что видела его шрамы, отметины у него на запястьях.

Свеча замерцала. И погасла. Кас остался со своими цепями в темноте. И что-то глубоко внутри него умерло.

* * *

– Кас?

Он повернул голову, заморгав от резкого ослепляющего света. Он сидел в углу, сжавшись и обхватив руками колени. Касу никак не удавалось перестать дрожать. Свет придвинулся ближе. Появилось лицо.

Лина.

Потрясенный шепот.

– Ты ранен. – Она опустилась перед ним на колени и потянулась к его рукам, ставшим липкими от крови.

– Не трогай меня. – Он узнал этот голос. Хриплый, безжизненный, он словно доносился из прежних времен. Лина замерла. – Ключи.

– Да, конечно. – Лина вскочила на ноги. Пламя свечи раскачивалось, пока она обыскивала комнату.

– Стол.

Лина схватила ключи, торопливо говоря:

– Я не знала, что он тебя приковал. Я вернулась, как только услышала. – Она воткнула факел в подставку на стене. И только тогда увидела рвоту у его ног. Кас опустил голову. Спустя мгновение он услышал ее тихий голос: – Вытяни руки.

Позже он вспомнит, что она плакала. Ей пришлось сделать несколько попыток, прежде чем удалось снять с него наручники. Ее руки тряслись.

– Твоя голова. Твои бедные запястья. У меня есть бинты. Позволь мне…

Кас, пошатнувшись, встал на ноги. Оперся на стену.

– Где он?

– Едет в Эльвиру. Кулон у него. – Лина встала и отступила назад. – Догнав меня, он сказал, что оставил тебя здесь, что сестры отпустят тебя через несколько часов, чтобы ты не помешал нам добраться до короля. Я сразу же развернулась. Сначала поскакала в госпиталь, но эти проклятые сестры! Сестра Иветт в тюрьме, а сестра Рослин напрочь про тебя забыла…

– Мне нет дела до сестер. Где моя лошадь?

– Она была снаружи все это время, – призналась Лина. – Кас. Мне ужасно жаль, пожалуйста, прости.

Касу не было дела до ее извинений. Он думал лишь о том, чтобы вскочить на лошадь и помчаться в Эльвиру. Он нужен Вентилласу.

Лина смотрела, как он идет к лестнице.

– Тебе небезопасно ехать одному. Ты ранен. Пожалуйста, позволь мне помочь.

Кас повернулся. Он хотел удостовериться, что она его слышит.

– Вы уже достаточно помогли, леди. Больше ко мне не подходите.

Она была ошеломлена. Он оставил ее там. Наверху на полу лежал доктор. Снаружи высоко в небе светила луна. Рядом с домом стояли две лошади. Он отвязал свою кобылу и поскакал прочь, не оглядываясь.

28

В столице, Эльвире, Кас узнал, что значит впасть в королевскую немилость.

Его не пустили за ворота дворца. Он, лорд королевства, которому всегда предоставляли гостевые покои, когда он приезжал вместе с братом, не смог пройти дальше зубцов решетки. Он назвал свое имя и титул. Показал кольца на руке. Но все это ничего не дало. Что было еще хуже, пальмеринских солдат тоже перевели в низшую категорию. Их отправили в дальние бараки у причала, где обычно спали наемные солдаты.

– Что вы можете мне рассказать? – спросил капитан Лоренц, когда Кас его отыскал. Они стояли на пристани, в воздухе пахло соленой водой и гнилью, и смотрели, как рыбацкие лодки возвращаются с дневным уловом.

– Мало что, – признался Кас. С тех пор как он покинул докторский дом ужасов, прошло две ночи. Ему пришлось по пути остановиться на постоялом дворе. Его кобыле нужен был отдых. Как и ему самому. Хозяин постоялого двора – веселый подвыпивший мужчина – позаботился о ране у него на голове. Кас оглянулся на ветхие бараки позади них, в нем бурлил гнев. Что к людям его города, преданным людям, сражавшимся людям, которые защитили короля и его семью в Пальмерине, теперь относились вот так. И виноват в том был его брат. Солдат, вне зависимости от ранга, разделял как славу своего лорда, так и его позор.

– Что случилось, когда вы приехали?

– Да ничего необычного, – ответил капитан Лоренц. Ему под ноги шмыгнула крыса. Он пнул ее, и та плюхнулась в воду. – Мы приехали во дворец, разместились там в бараках. Лорд Вентиллас занял свои обычные покои. Был пир по поводу возвращения домой короля и его семьи. Все отправились по постелям, напившись вина и наевшись угощений. А потом ваш друг Биттор…

– Он мне не друг. – Кас стиснул зубы.

Капитан искоса взглянул на него.

– Потом солдат Биттор врывается во дворец, выглядя так, будто его избили несколько огромных мужиков. – Еще один оценивающий взгляд. – Как и вы. После этого все изменилось. Я получил от лорда Вентилласа записку, где он велел исполнять требования стражников и ожидать дальнейших приказов.

– Он пошлет дальнейшие приказы? – Кас едва не рухнул на колени от облегчения. Это был хороший знак. Отличный знак. Это значило, что Вентилласа не приковали в какой-нибудь темнице, пытая и калеча.

Капитан Лоренц помолчал.

– В записке было велено ожидать приказов от вас, Кассиа.

От меня? Сердце Каса загрохотало. Паника сковала ему горло, не давая дышать. И от капитана, знавшего его всю жизнь, это не ускользнуло.

– Его нужно спасать? – спросил капитан Лоренц – сама практичность. – У меня есть план.

– Нет. – Кас снова взглянул на грязные бараки и дворец, возвышающийся на холме. – Я могу сказать вам, капитан, положившись на ваше молчание. Мы здесь неправые. Вентиллас нарушил клятву, данную королю.

Капитан Лоренц покачал головой.

– Я не могу в это поверить.

– Думаете, я хочу? – Рядом появилась еще одна крыса, обнюхивающая разбросанные рыбьи внутренности. – Я не уверен, что можно что-то исправить. Но я собираюсь попробовать.

Молчание.

– Наши люди в опасности?

– От короля? Нет, – с абсолютной уверенностью произнес Кас.

– А вы?

Кас задумался. Прежде ему не приходило это в голову.

– Не думаю.

– Это не успокаивает, Кассиа. – Капитан Лоренц поднес ладони ко рту и подул в них, пытаясь согреть. – Я муштрую наших людей. Это не даст им попасть в неприятности. Ваши сундуки тоже здесь. Куда их отослать?

– Никуда. Я останусь здесь.

Капитан Лоренц бросил на него неодобрительный взгляд:

– Лорду Пальмерина тут не место.

– Как и вам, капитан. Я не собираюсь спать на постоялом дворе. Если наши люди здесь, то и я буду здесь.

* * *

«Я выросла в маленьком домике моего дедушки, в центре Эльвиры, в окружении магазинчиков книготорговцев».

Касу пришлось заплатить половину циветты юному торговцу яблоками, чтобы узнать, где живет сестра короля. К тому времени, как Кас нашел городской дом в центральном приходе Эльвиры, уже опустились сумерки. Здание было сложено из камня, высокое и узкое, с зеленой дверью.

Кас не стал в нее стучаться и даже не подошел к дому. Вместо этого он пересек улицу и подошел к магазину, ставни которого были уже задвинуты. И принялся ждать.

Лина не должна была от него сильно отстать. Если поехала той же дорогой. Если чего-то не случилось. Последняя часть пугала его больше всего.

Кас не был хорошим человеком. До плена – возможно. Тогда он был другим. Теперь он из тех, кто намеренно заражал других людей чумой. Из тех, кто мог в пути бросить леди одну, отлично зная, с какими опасностями могут столкнуться путники, особенно женщины. А как насчет Биттора? Его почти друг? Касу не нравилось думать, что могло произойти, если бы между ними не встала Лина. Кажется, он знал ответ, и ему было стыдно.

Двое всадников-мужчин проехали мимо легким галопом. Зеленая дверь Лины приоткрылась, но это был лишь слуга, вышедший, чтобы зажечь уличные фонари. Кас потер руки, чтобы согреть их, потому что пошел дождь. К счастью, над головой у него выступала крыша магазина, по большей части защищая от ненастной погоды.

Этот приход ей подходил. На улице было полно книжных магазинов и торговцев пергаментом. В магазине позади него продавались бутылочки с превосходными чернилами. Кас с легкостью мог представить, как она росла здесь.

Прошел час, потом второй. Дождь усилился, потом постепенно утих. Появился всадник.

Конечно, она не могла слышать, как грохочет сердце Каса. Лина его не видела. Она проскакала мимо зеленой двери, спешилась у ворот конюшни и потянула за веревку. Зазвенел колокольчик.

– Боже, леди Аналина! – воскликнул мужчина, открывший ворота. – Но… почему вы одна? Где ваша стража? – Мужчина высунул голову и осмотрел улицу. Кас отступил подальше в тень.

– Здесь только я, – голос Лины был тихим и уставшим. Она сказала что-то еще – Кас не услышал. Они скрылись за воротами, оставив Каса одного в ночи.

Это было все, ради чего он пришел. Убедиться, что она добралась до дома. Но, уходя, он чувствовал себя еще хуже. Вспоминая свои собственные горькие слова, обращенные к ней. Жалея, что не может забрать их назад.

«Вы уже достаточно помогли, леди. Больше ко мне не подходите».

* * *

За следующие десять дней ничего не изменилось. Кас спал в бараках вместе со своими людьми. Утром, пока остальные тренировались в поле рядом с городом, он открывал свои сундуки и переодевался в парадный костюм, чтобы быть принятым при дворе. Черный с головы до ног. Лучше никого не провоцировать, надевая пальмеринский красный. От обшарпанной набережной он направлял лошадь к воротам дворца и передавал записку для старшего дворецкого.

«Лорд Кассиапеус из Пальмерина, которому выпала честь оказать королевской семье небольшую услугу в день имянаречения принца, нижайше просит об аудиенции у своего суверена и лорда Райана».

Кас подписывал записку и ставил на ней печать отцовским кольцом.

Потом он весь день ждал у ворот – десять дней. Стоя отдельно от остальных, желавших аудиенции с королем. Торговцев и дипломатов, чиновников со всего Оливераса и из-за его пределов. Их принимали. А Каса – нет. С сумерками стражники приказывали ему уходить – стражники, которые знали, кто он, и не могли смотреть ему в глаза.

Однажды Кас увидел лорда Амадора. Старший советник подъехал на лошади, мрачный и недобрый. Он остановился у самых ворот со стороны дворца и уставился на Каса. Касу пришлось приложить все усилия, чтобы стоять прямо и не дать своему лицу выразить ничего, кроме презрения. Лорд Амадор не должен был увидеть его отчаяние. Хотя бы это Кас был способен контролировать. Наконец, с едва заметным разочарованием, ничего никому не сказав, старший советник развернул лошадь и ускакал.

Каждое утро, прежде чем передать записку, Кас всматривался в ряд голов, оставленных гнить на пиках высоко на стенах города. Он не видел своего брата. Как не видел и королевы.

И лишь это не давало ему погрузиться в пучину полнейшего отчаяния. Разоблачения королевы не было. Он слушал, когда другие входили и выходили. Они часто о ней говорили. Она была во дворце и продолжала вести обычные дела королевы. Принимала клятвы верности – за себя и за принца. Каждый вечер сидела рядом с королем, пока продолжались пиры по поводу их возвращения домой.

Кас плохо спал – и не только потому, что его тонкий матрас кишел клопами. Ему больше не снились камни и то, как он тонет. Ему снилась Лина. Ему снился Вентиллас, стоявший на коленях перед улюлюкающей толпой с топором у шеи.

На одиннадцатый день Кас так и не дошел до ворот дворца. Он оставил лошадь в бараках, чтобы с ней мог потренироваться один из солдат. Не было никакого смысла им обоим стоять у ворот в несчастье и бездействии. Когда он шагал по шумной городской улице – единственной удаленной от дворца, из переулка вынырнула фигура в плаще. Лишь на мгновение – чтобы Кас заметил. Кас последовал за незнакомцем, обходившим кучи мусора и кружащих над ними мух. Биттор откинул капюшон, и они оба уставились друг на друга с взаимной неприязнью.

Биттор произнес:

– Вы идиот, вы об этом знали?

Мгновенно разозлившись, Кас открыл рот… и тут же закрыл. Это была правда. Биттор больше всех остальных имел право сказать ему об этом.

Биттор вскинул руки.

– Нечего сказать? Вот так сюрприз.

Кас выдавил сквозь стиснутые зубы:

– Прости.

Биттор вспылил.

– И это все? Прости? Вы едва не лишили меня головы этой дурацкой булавой! – Он указал на оружие за спиной Каса. – Булавой, Кас! С шипами!

Спустя мгновение Кас сказал:

– Прости, мне очень жаль.

Биттор посмотрел на него с отвращением.

– Король не получает ваши записки.

Кас оторопел.

– А кто получает?

– А как вы думаете?

Старший советник Амадор. Кас стиснул челюсти.

– Лорд Амадор вас недолюбливает, – сказал Биттор. – Лорд Вентиллас пользуется – пользовался – большим доверием короля. И вы от него лишь немного отставали.

– Где мой брат? Ты его видел?

– Не видел, но с ним все в порядке. Я знаю одного из стражников. Его держат в одной из комнат старой башни. Ему не дозволено получать или отправлять письма. Король все еще думает, что с ним делать.

Испытав облегчение, Кас осел у стены. В этом он готов был признаться лишь самому себе: его шокировало, что головы брата все еще не было на городской стене.

– А королева?

Биттор ответил не сразу. Он, казалось, был встревожен.

– На людях они ведут себя как прежде. Думаю, с ней он тоже пока не решил, что делать.

Груз всего этого повис между ними, потому что перед королем Райаном теперь была дилемма. Разоблачить королеву – значит отвергнуть и сына. Договор так же потерял бы силу. И в их королевство снова бы пришла война.

– А как насчет леди… принцессы Джехан?

– Она пока нигде не появлялась. Как обычно. Она как угорь.

Следующие слова Касу дались нелегко. Глотать свою гордость было подобно глотанию ножей.

– Ты сможешь провести меня мимо лорда Амадора?

– Нет, – ответил Биттор, и Кас отвел взгляд. – У него сложилось впечатление, что мы друзья, и за мной следят. – Биттор выглянул мимо него на улицу. – Поэтому у нас и тайная встреча в переулке. Но вы знаете кое-кого, кто может вам помочь.

Кас, поняв, покачал головой. Он не мог просить Лину ему помочь. Не после того, как они расстались.

– Делайте что хотите, – сказал Биттор. – Я все равно не знаю, помогла бы она вам или нет. Она вернулась за вами. Испугалась за вас. А вы бросили ее совсем одну, заставив возвращаться домой в темноте.

В голосе Биттора звучало что-то еще. Кроме гнева. Кас видел, как Лина подъехала к дому. Но он не видел ее. По спине у него пробежал холодок.

– С ней что-то случилось?

Биттор поднял капюшон.

– Посмотрите сами. Или нет. – Он зашагал прочь, оставив Каса в грязном переулке. Кас вышел на улицу и дождался, пока Биттор скроется из виду.

Дом ее дедушки. Дом с зеленой дверью. Кас бежал всю дорогу.

* * *

К тому времени, как Кас добрался дома Лины, он уже задыхался. Служанка, открывшая ему дверь, взглянула на него с подозрением, когда Кас обеими руками схватился за дверные косяки. Он едва смог ей объяснить, зачем пришел. Но его имени оказалось достаточно, чтобы попасть в комнату на верхнем этаже, в то время как сама служанка ушла за леди.

Кас ходил вокруг стульев и столов. Он никогда себе этого не простит. Биттор сказал, что с ней что-то случилось. У него в голове всплыла дюжина вероятных картин. Испытывая ненависть к самому себе, он сжал голову обеими руками, размышляя над каждой.

– С вами все в порядке, лорд Кассиа?

В дверях стояла служанка. Он понятия не имел, сколько она там простояла, наблюдая, как он ходит туда-сюда и хватает себя за волосы. Выражение ее лица говорило, что она пришла не только что.

Он опустил руки.

– Все отлично.

Это не лишило ее скептицизма, но она сообщила ему, что леди Аналина ждет его в библиотеке.

Кас нашел Лину стоящей у круглого стола. Помимо нее там было еще шесть стариков в синих одеждах – каждый, казалось, посвятил свою жизнь отращиванию самой длинной бороды и самых кустистых бровей. Между ними были разложены несколько дюжин рукописей с иллюстрациями. Кас всмотрелся в Лину так пристально, как только мог, с противоположного конца стола. На ней тоже были одежды цвета полуночи – воротник поднимался до самых ушей. От каких бы ран она ни страдала – на которые намекнул Биттор, – по всей видимости, они были скрыты под всей этой одеждой. Тревога и пот струились у него по спине.

– Милорд Кассиапеус. – Выражение лица Лины было спокойным, а голос отрешенным. Ее волосы были зачесаны в два пучка, похожих на облака, под ушами. Она казалась совсем другим человеком – не тем веселым посланником, что когда-то украл у него лошадь. – Приветствую.

Кассиапеус, не Кас. Те времена прошли.

– Леди Аналина. – Кас кивнул, приветствуя мужчин, которых ему представили. Все они являлись королевскими историками, как он догадался. Магистры гильдии.

Закончив их представлять, Лина спросила:

– Чем я могу вам помочь?

Шесть стариков слушали в ожидании.

Кас ответил:

– А… я думал, мы сможем поговорить наедине.

Тишина. Все кустистые брови одновременно приподнялись, выражая неодобрение. Наконец один из историков произнес:

– Это в высшей степени неподобающе, милорд Кассиапеус, для леди – разговаривать с мужчиной в отсутствие опекуна. Конечно же, вы об этом знаете.

Кас посмотрел на него. Посмотрел на всех шестерых. Другой историк хохотнул:

– Он имеет в виду молодого привлекательного мужчину. Мы, естественно, не в счет.

– Мы можем поговорить и здесь. – Лина даже не улыбнулась. Она указала на записку у него в руках. – Это мне?

Кас протянул ее через стол.

– Я надеялся, вы сможете проследить, чтобы она была доставлена кому следует. От моего имени.

Лина взяла записку. Она прочитала написанное на ней имя, перевернула, всмотрелась в семейную печать Каса на воске. Историки переглядывались. В сторону Каса было брошено несколько подозрительных взглядов. Они не привыкли видеть Лину такой сдержанной, подозревал Кас, и теперь им было любопытно, что же он такого натворил, чтобы это заслужить.

Лина подняла голову. Она посмотрела Касу прямо в глаза и кивнула.

– Я понимаю ее важность. Я прослежу, чтобы она попала в правильные руки.

– Спасибо. – А затем, потому что у него не было иного способа, а узнать как-то надо было, он произнес: – Биттор сказал, что вы ранены.

Все шесть историков одновременно с тревогой повернулись к Лине. Та на мгновение опешила, а потом в чертах ее лица появилось понимание и раздражение.

– Он вам так и сказал? Что я ранена?

У Каса зародились ужасные подозрения насчет Биттора. Он прокрутил в памяти их разговор в переулке. И сжал руки в кулаки.

– Он это подразумевал. – Биттору не жить.

Лина похлопала ладонью по записке.

– Ему нравится вас поддевать. Вы же знаете. Со мной все в порядке, лорд Кассиапеус. Спасибо за ваше беспокойство и ваш визит. – В ее словах отчетливо прозвучало, что ему пора уходить.

Уязвленный Кас поклонился.

– Я сам найду выход. Леди Аналина, господа. – Он дошел до двери, а потом повернулся к ней. Их взгляды встретились. И на короткую долю секунды ему показалось, что она больше не смотрит на него как на незнакомца. Касу стало все равно, что их слышат. – Простите меня, – тихо произнес он и вышел.

В тот день Кас не вернулся к дворцу. Вместо этого он присоединился к людям своего брата на поле для тренировок, где они оставались, пока солнце не опустилось до самого горизонта.

И именно там они услышали новость от путников, покидавших город. Королева в ближайшие дни отправится на юг, чтобы перезимовать во дворце, расположенном там. Только королева, принц и слуги. Король Райан навестит их, когда позволит время.

Кас понял, что ее наказанием станет не публичное разоблачение. А разлучение с королем навсегда. Это будет изгнание.

Вернувшись в бараки, Кас встретил королевского посланника, нетерпеливо ожидавшего его у причала. Касу надлежало прийти во дворец следующим утром. Лина его не бросила. Ему даровали аудиенцию с королем.

29

– Ты знал? – спросил король Райан.

Кас стоял перед своим сувереном в огромном тронном зале Эльвиры. Кроме них двоих, здесь больше никого не было.

– Ваше величество, клянусь, я не знал.

Король Райан был в одежде глубокого синего цвета, с тяжелой короной на голове. От добродушного настроения и неформального общения, что были в Пальмерине, не осталось и следа. Сегодня он выглядел уставшим и сердитым. И печальным.

– Он сказал, что хотел лишь положить конец войне. Вот что твой брат мне сказал. Каково твое мнение? Это достаточная причина предать короля?

Серебряный трон был обит синими подушками. На каждом подлокотнике вырезана голова быка. Они смотрели прямо на собеседников короля, на Каса, мрачно и гневно.

– Я не говорил с Вентилласом. – Кас осторожно подбирал слова. – Я знаю только: то, что он сделал, кем бы ни был сбит с толку, – король фыркнул, – это было сделано не из злого умысла по отношению к вам. Он на такое не способен. Всю свою жизнь он хотел лишь служить своему королю и его королевству.

Пальцы постучали по подлокотнику трона.

– Вместо этого он сделал противоположное.

Осторожно. Молчи, молчи, молчи. Но это ведь была жизнь его брата, в конце концов. И время для молчания прошло.

Кас кивнул.

– При всем моем уважении, ваше величество. У вас есть королева, которую вы любите. Здоровый сын. Мир в Оливерасе. Ни один враг вам бы всего этого не пожелал.

Стук пальцев прекратился.

– Как славно все это звучит из твоих уст, – произнес король Райан вкрадчивым, пугающим голосом. Он наклонился вперед, гневно взирая на Каса с высоты ступеней, что их разделяли. – Скажи-ка мне, лорд Кассиапеус, что случится, когда Бриса отправит своих послов в наше королевство? Они наверняка заметят, что тут что-то не так. Что будет с моей королевой? И новообретенным миром?

У Каса не было ответа на этот кошмар.

– Поэтому вы ее отсылаете? – Увидев выражение лица короля, он торопливо добавил: – Простите. Я пришел говорить не об этом.

– Нет, – сухо согласился король Райан. – Я получил твою записку. Ты здесь, чтобы просить меня о милости, так как я перед тобой в долгу.

– Да.

– Приступай. – Король Райан взмахнул рукой, разрешая Касу продолжить.

Кас сцепил пальцы рук за шеей.

– Я прошу прекратить наказывать пальмеринских солдат. Прошу позволить им вернуться домой – незамедлительно и без ограничений.

Между бровями короля пролегла складка.

– А как их наказывают?

Кас был ошеломлен. Он не знает?

– Их выслали из королевских бараков почти две недели назад. Все это время мы квартируемся возле гавани.

Король Райан прищурил глаза.

– В бараках для наемников? Этом клоповнике?

Именно. Касу пришлось приложить усилия, чтобы не почесать шею.

– Да.

– И ты тоже там спишь?

– Да.

– Я об этом не знал. – Король Райан снял корону и повесил на голову быка. Взъерошил волосы обеими руками. – Эти люди могут отправиться в Пальмерин, когда пожелают, без ограничений.

– Спасибо, ваше величество.

– Не благодари пока. Мы знаем, это не стоит того, что ты сделал. Ты спас жизнь моему сыну. Так что давай начнем. – Король откинулся на спинку трона. – Я первый. Лорд Вентиллас будет изгнан из Оливераса и всех его территорий не меньше, чем на двадцать лет.

Ошарашенный Кас сделал шаг назад. Это не обезглавливание, но очень рядом.

– Пребывание на должности посла, – возразил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Три года.

– Что за наставники у вас в Пальмерине? – изумился король Райан. – Должность посла – это честь, а не наказание.

– Настолько серьезное наказание вызовет у всех вопрос, в чем его преступление, – указал Кас. – Вы и вправду хотите, чтобы этот вопрос был задан?

Король Райан испепелил его взглядом. Спустя полминуты он снова заговорил.

– Пятнадцать лет. На должности посла.

Нет! Вентилласу к тому времени будет за сорок. Старик, реликвия.

– Пятнадцать лет – это потерянная жизнь. А вы должны мне жизнь, – на последнем слове его голос задрожал.

Король Райан продолжил барабанить пальцами.

– И именно так ты хочешь распорядиться своим правом на мою милость?

– Да.

Молчание было долгим. Король Райан отвернулся к гобелену на стене. Кас изумился, поняв, что это гобелен из Пальмерина. Шесть футов в высоту, двести пейсов в длину, он висел в самом центре. В месте чести.

– Сначала я хотел его сжечь, – сказал король Райан, увидев выражение лица Каса. – Как ты сказал, я не хочу, чтобы мне задавали вопросы. – Он подпер подбородок рукой, глубоко задумавшись. Наконец он заявил: – Должность посла. На пять лет. С содержанием из его кошелька, не моего. Это мое последнее слово, – тихо добавил он, будто Кас собирался что-то возразить.

Пять лет. Кас закрыл глаза. Снова открыв их, он с трудом произнес:

– Спасибо, ваше величество. Я сообщу нашим людям, что они вольны уехать. Отправлю весть мастеру Джакомелю.

Король Райан взглянул на него, нахмурившись.

– Тебя никто не наказывал. Ты можешь поехать с ними. И самому все рассказать мастеру Джакомелю.

Кас посмотрел на кольца на правой руке. Королевская эмблема, закрепленная печатью его отца. Он пришел сюда не только ради Вентилласа.

– Я защитник королевы. Моя первая обязанность – охранять ее. Когда она поедет на юг, я отправлюсь с ней.

Король Райан удивленно уставился на него.

– Твоя служба была назначена под ложным предлогом. Я не стану требовать от тебя ее исполнения.

– Она по-прежнему моя королева. Это не изменилось. И леди Мари… – Кас не знал, как ее называть. – Она все еще где-то рядом.

Лицо короля Райана напряглось от гнева.

– Ты думаешь, что я отправлю свою семью без защиты?

– Нет, – сразу же ответил Кас. – Конечно, я так не думаю. Вот только… она нашла способ пройти через бреши в нашей страже – и не однажды. Меня тревожит, что она может попытаться сделать это снова. Ваше величество. – Кас низко поклонился. – Я обеспечу их безопасность ради вас.

На одно страшное мгновение сердце короля Райана открылось взгляду Каса. Боль и гнев. Ужасное отчаяние. Касу пришлось отвести взгляд.

– Можешь идти, – сказал ему король Райан, и Кас ушел.

* * *

– Меня отсылают на богом забытый остров под названием Коронадо, – сказал Вентиллас.

Кас никогда о нем не слышал.

– А где это?

– Где-то на западе. – Вентиллас пожал плечами. Он похудел с тех пор, как Кас видел его в последний раз. Глаза были воспаленными. Как и Кас, он был одет в черное. – Это все, что я знаю. Там будет новое посольство. – Его рот скривился. – Может, смерть была бы лучше.

– Не шути так. – Кас опустился на стул напротив брата. Они были в комнате Вентилласа во дворце, которая выглядела так, словно предназначалась для нежеланных гостей. Расшатанная мебель, потрепанные ковры. Все в сколах кружки на столе. Огонь в камине можно было погасить одним метким плевком. Здесь было холодно. На окнах решетки, а за дверью – дородные стражники.

– Зачем ты это сделал?

Вентиллас со вздохом поднял кружку со стола.

– Когда мы привезли принцессу Джехан в госпиталь, я не думал, что она переживет даже следующую ночь. Она была покрыта фурункулами, она истекала кровью… У нее были все симптомы чумы. И я знал, что теперь все кончено. Ее смерть не оставляла никакой надежды на мир. – Он поерзал на стуле. Тот опасно заскрипел под его весом. – Отец умер из-за войны. Как и дед. Я потерял столько людей, что сбился со счету, я просто до смерти от этого устал. Когда принцесса Джехан попросила Мари занять ее место…

Кас резко выпрямился.

– Она сама попросила леди Мари?

– Да, – ответил Вентиллас. – Принцесса Джехан умирала. Она хотела положить конец войне так же сильно, как и все мы. А что можно сказать в ответ на последнее желание умирающего друга?

– Нет.

Вентиллас бросил на Каса взгляд поверх чашки.

– Ну, Мари сказала «да». Как и я. Я поклялся сохранить их тайну. Я знал, что это значит – солгать Райану. И все равно это сделал.

– Но почему? Всего один приезд посланника из Брисы – и мы приговорены. Как ты думал выйти сухим из воды?

– Я не думал. – Лицо Вентилласа выражало отвращение к самому себе. – По крайней мере, отчетливо. Тогда это казалось оправданным риском. Я бы никогда на это не пошел, если бы знал, что ты жив. Я бы не стал рисковать твоим домом.

Кас встал, не в силах усидеть на месте.

– Пальмерин все еще наш.

«Пока», – говорило выражение лица его брата.

– Прости, Кассиа.

Кас подошел к камину.

– Фаустине с Абриль тоже пришлось молчать.

– Да, – признал Вентиллас. – С Фаустиной не было проблем. А вот Абриль пришлось трудно.

Кас вспомнил грустную, молчаливую художницу, что не хотела делиться своей историей с Линой. Теперь он понимал почему.

Огонь был бесполезным. Кас снял с крюка свой плащ и снова надел его, что позабавило его брата. Вернувшись на стул, Кас спросил:

– Если принцесса Джехан сама этого хотела, почему теперь она так злится? – Еще до того как было произнесено последнее слово, его вдруг осенило.

Кас вытащил из кармана плаща золотую монету. Королева дала ему три монеты в Пальмерине. И не попросила их вернуть. Он положил ее на стол двуликим богом Закариасом сверху. Одно лицо смотрело вперед, в будущее, а второе – назад, в прошлое. Бог врат и переходов, новых начал. Теперь Кас увидел этот образ в зловещем свете. Задумавшись, он постучал пальцем по монете.

– Два лица, – произнес он.

Вентиллас кивнул.

– Она держит подругу в страхе. Издевается, оставляя эти монеты. Ее тело, может, и исцелилось, Кассиа, но разум – нет.

Гул голосов за дверью заставил их на некоторое время замолчать. Вентиллас держал кружку обеими руками, но не пил, а лишь смотрел на ее содержимое, глубоко погруженный в мысли.

Кас опустил голову в ладони.

– Пять лет, Вентиллас. Как мне справиться здесь без тебя?

– Мне было восемнадцать, когда умер отец и Пальмерин стал моим. Помнишь?

Кас поднял голову. Сейчас ему было столько же лет. Как такое могло быть?

– Ты казался старше.

Едва заметная улыбка.

– Потому что мне пришлось. У меня был младший брат, который потерял все. Кроме меня.

Кас не мог говорить. В горле встал ком. На глаза невыносимо давило.

– Король мог согласиться на три года, если бы я настоял. Мне нужно было настоять.

– Перестань, – мягко велел ему Вентиллас. – Он мог вообще передумать и имел на это полное право. Я не был ему хорошим другом. И всегда буду об этом сожалеть. – Он опустил кружку. – Я благодарен тебе за то, что ты сделал. Не думай, что это не так. Но я рад уехать.

Кас потер глаза.

– Почему?

– Я не чувствовал себя… самим собой в последний год. Такое ощущение, будто под моей кожей живет кто-то другой, а я просто… – Вентиллас прижал руку к сердцу, словно хотел его вырвать. – Мне нужно уехать.

– Кемен. – Кас вспомнил, как друг его брата стоял на чумном кладбище в Пальмерине. «Не позволяй Вентилласу снова сюда приходить. Пожалуйста, Кассиа. Он здесь почти каждую ночь. Это для него плохо кончится».

– Он остался в Пальмерине, когда я отправился в Брису, и умер до того, как я вернулся. – Вентиллас смотрел на огонь. – Нам не обещана долгая жизнь, Кассиа. Только жизнь. Принимай то счастье, которое тебе доступно. Держись за него крепко.

Кас очень старался не думать о Лине.

– Я только вернулся. А ты уезжаешь.

– Я бы взял тебя с собой, если бы мог. Нет, – добавил Вентиллас в ответ на взгляд Каса. – Я не могу. Твое место здесь.

Это была всего лишь идея, кратко обдуманная.

– Я знаю.

Вентиллас встал.

– Мастер Джак присмотрит за Пальмерином. Капитан Лоренц позаботится о людях. Иногда тебе придется приезжать домой. Людям нужно тебя видеть.

– Я понимаю.

Кас помог брату собрать вещи. К ним не прислали слуг. В дверь постучали – Вентилласу передали деревянную шкатулку. В ней лежала королевская печать, которая понадобится Вентилласу за границей. Золота там не было. Король был верен своему слову, когда сказал, что Вентиллас будет платить за все сам. На листе пергамента были изложены сведения о его новой должности. Вентиллас быстро его просмотрел и отложил в сторону.

Кас, думая о королеве и принце, спросил:

– Как думаешь, он отсылает их навсегда?

– Не знаю, – признался Вентиллас. – Он ее любит, все это видят. Я не уверен, что этого будет достаточно.

* * *

Вентиллас отправился в путь еще до рассвета, попрощавшись только с Касом. Все остальное король запретил. Вентиллас, уже сидя на лошади, в последний раз пожал Касу руку.

– Я буду в гавани в Трастамаре, когда пройдет пять лет с этого дня. В этот же день, Кассиа. Приезжай и встреть меня.

– Я буду там. Счастливого пути. – Кас отступил назад. Он отложил свое горе на потом и на прощание с улыбкой отсалютовал брату.

Вентиллас поднял взгляд на окно, в котором стояла фигура, наблюдавшая за ними. Он кивнул, прощаясь со своим королем, а потом развернул лошадь и уехал.

30

На следующий день, снова ранним утром, Кас наблюдал, как капитан Лоренц выводит из города пальмеринских солдат. У капитана было письмо для мастера Джакомеля – то, которое Кас обещал отправить, если его возвращение будет отсрочено. А оно будет. Он не знал, насколько. Лишь когда последний человек в красном скрылся из виду, он отвернулся. Он направил свою кобылу в центральный приход, где держали свои магазины торговцы книгами, и остановился перед домом с зеленой дверью.

Кас не стал стучать. Не в такой час. Он спешился и подошел к конюшням, где нашел молодого конюшего с полным ведром овса. При виде Каса мальчик поставил ведро на землю.

Кас прижался лицом к шее кобылы, услышал ее ржание в ответ. Она была ему хорошим другом.

– Прощай. – Он протянул поводья парню. – Это для твоей леди. Передай ей…

Конюший взял поводья и улыбнулся лошади. Он ждал.

– Передай ей, что я сказал «спасибо». Передай, что я сказал «прощайте».

– Вы оставите свое имя, сэр?

Кас назвал свое имя, дав мальчику серебряного горностая, – тот широко заулыбался с восторгом и изумлением. Съежившись от холода, Кас пешком пошел во дворец.

* * *

В конюшнях дворца его кольцо обеспечило ему статного гнедого жеребца с отливающими боками и спокойным темпераментом. Кортеж уже начал выезжать – обоз из карет и стражников был намного меньше, чем тот, что выехал из Пальмерина. Карета королевы была ближе к концу – она еще не сдвинулась с места. Кас подъехал к ней и заглянул в окно.

Она была одна. В синем платье. Ее профиль напоминал глубоко задумавшегося человека, вполне вероятно, самого печального из всех, кого он когда-либо видел, если не считать его самого.

– Ваше величество, – поздоровался Кас.

Она сразу же вскинула голову. Все признаки несчастья исчезли – их сменило удивление.

– Что вы здесь делаете?

– Еду на юг. По крайней мере, я так слышал.

Королева оглядела его костюм для путешествий, лошадь, кольцо, что провозглашало его защитником королевы.

– Нет. Для меня это не путешествие на какое-то время, лорд Кассиапеус. Это изгнание.

– Я знаю, ваше величество.

Они посмотрели друг на друга – посмотрели по-настоящему, впервые с тех пор, как он раскрыл ее тайну и попрощался со своим братом на пять долгих лет. Королева первой опустила глаза.

– Вам следует отправиться домой.

Кас ничего другого и не хотел. Кольца на его руке были тяжелы.

– Я поеду, если вы так пожелаете. Но я уже пообещал королю, что буду здесь.

Она взглянула мимо Каса на окна дворца в поисках человека, которого там не было.

– Он знает, что вы едете? – Кас кивнул, и она спросила: – Что он сказал?

– Он не сказал мне ехать домой.

Королева помолчала.

– Из-за меня вы потеряли своего брата. Я даже не знаю, где находится этот Коронадо.

– На западе. – Было бы так просто взвалить всю вину на ее плечи. – Вентиллас не ребенок. Вы бы не смогли заставить его сделать то, чего он не хотел. Я его брат. Я пытался.

– И тем не менее. Я столько всего натворила.

– Да, – сказал Кас. – Но не только вы.

На ступенях дворца собралась небольшая толпа, чтобы на прощание помахать обозу. Среди них было много тех, как увидел Кас, кто приехал с ними из Пальмерина. Люди, что были на церемонии имянаречения принца, которые хоть немного узнали королеву. Большинство выглядели растерянными, очевидно, они задавались вопросом, почему она так поспешно покидает Эльвиру, если только-только сюда приехала. Там был и старший советник Амадор, пронизывающий Каса угрюмым взглядом. Рядом стояла его сестра, леди Рондилла – она широко улыбалась, глядя, как уезжает кортеж. При виде них королева глубоко вздохнула. И чуть выше приподняла подбородок.

Няня Эсти подошла к ним с принцем Вентилласом на руках. При виде нее Кас еще раз взглянул на толпу. Он увидел Биттора, прислонившегося плечом к горшечному дереву и наблюдавшего за отъездом няни с хмурым выражением лица. До Каса вдруг дошло, что он никогда не видел, как они разговаривают.

Прежде чем Эсти подошла к карете, королева Джехан сказала Касу:

– Вы можете остаться с нами, пока мы не устроимся, а потом должны вернуться домой. Я не могу просить о большем, лорд Кассиапеус. Но я буду благодарна за дружеское лицо во время этого путешествия.

Кас посмотрел на нее, и королева вдруг улыбнулась.

– Знакомое лицо, – поправилась она. – Это тоже подойдет.

* * *

Был уже почти полдень, когда Каса вызвали в переднюю часть обоза. Командующий Терранова и Вентиллас вместе продвигались по службе и получали новые звания. Это был крупный мужчина на крупной лошади, один из немногих солдат, рядом с которыми Кас выглядел хрупким. Справа от него скакал лейтенант – добродушный малый, тот поприветствовал Каса улыбкой.

Командующий Терранова не удостоил Каса улыбкой.

– Вашего присутствия в нашем путешествии не ожидалось, лорд Кассиа.

Командующий сидел на лошади не один. Позади него ехал призрак – некогда прекрасная женщина в платье глубокого оттенка фиолетового. Ее руки обхватывали командующего за талию. Она прижималась щекой к его спине так, что ее лицо было повернуто к Касу. Она смотрела на него, сквозь него, темными, полными горя глазами.

Кас старался не смотреть на нее.

– Нет, командующий. Это решение было принято в последний момент.

– Чье решение?

– Короля Райана, сэр.

Командующий Терранова опустил взгляд на двойное кольцо на пальце Каса.

– И как долго вы планируете оставаться на юге?

Королева рано или поздно заставит Каса вернуться в Пальмерин. И все же.

– Так долго, как я буду нужен.

– Если только так. – На запястье командующего болтался черный бархатный кошелек, привязанный веревкой. Он был маленьким, размером с куриное яйцо. – Вентиллас уехал. Пальмерину будет недоставать его братьев. Неразумно оставлять город без защиты.

– Он и не без защиты. – Кас отвечал натянуто. Его присутствие было здесь нежелательным, и он не знал почему. Прежде он всегда был в хороших отношениях с командующим.

Добродушный лейтенант оглянулся и улыбнулся Касу.

– Мы пробудем на юге всего несколько месяцев. Нас сменит следующая компания. Мы будем рады вернуться к нашим женам, да, командующий? – Он пояснил для Каса: – Он женился всего пару месяцев назад.

Кас покосился на женщину в фиолетовом.

– Поздравляю, командующий.

Командующий Терранова лишь что-то проворчал. Пожав плечами, лейтенант бросил на Каса взгляд, говоривший, что он не знает, почему начальник такой мрачный.

Кем была эта женщина в фиолетовом платье? Молодая жена командующего? Знал ли он, что она умерла? По выражению его лица, побледневшего при упоминании жены, Кас был почти уверен, что он знал.

– Командующий!

К ним навстречу галопом скакал солдат. Один из впередсмотрящих.

– Какие-то проблемы? – спросил командующий, когда мужчина остановился перед ними, слегка запыхавшись.

– Нам придется найти другую дорогу, – ответил впередсмотрящий. – Кто-то взорвал мост.

31

Мост был построен полтысячи лет назад – через реку, что разделяла королевство напополам от востока к западу. Инженеры были высокой квалификации, камни мастерски обточены и уложены. Но против зажигательной смеси камень и раствор устоять не смогли.

Огромная зияющая дыра отделяла одну половину моста от другой. Для Каса это выглядело так, будто кто-то нагрузил повозку взрывчаткой, вывез ее на мост и поджег фитили. Жившие поблизости селяне сказали, что услышали оглушительный взрыв ранним утром. Большинство обломков уже смыла река к тому времени, как подъехали Кас и другие, осталось лишь разбитое колесо, вынесенное водой на берег. Отдельные путники собрались по обеим сторонам моста с лошадьми и повозками, глядя на него с испугом и тревогой.

Командующий Терранова, не тратя время понапрасну, отдавал приказы. Впередсмотрящего отправили в Эльвиру, чтобы сообщить о взрыве. Нужно было незамедлительно начать его восстановление. Добродушному лейтенанту было велено развернуть обоз. Они поедут по другому маршруту. По тому, который, если Кас правильно помнил, пролегал через лес. Видимо, сомнения Каса отразились у него на лице, потому что, когда он и командующий Терранова остались вдвоем, тот спросил:

– Вас что-то тревожит, лорд Кассиа?

– Этот мост, командующий. – Касу пришлось выучить историю главных мостов королевства – любимую тему Вентилласа. От этого моста было рукой подать до Эльвиры. Ни один враг прежде не подходил к нему достаточно близко, чтобы зарисовать, не говоря уж о том, чтобы его разрушить. – Он простоял тут пять сотен лет, но именно сегодня утром его взорвали? Почему именно сегодня?

Призрак в фиолетовом поднял голову и посмотрел на Каса. Не пустым взглядом, как прежде. Она слушала.

– Вы думаете, что этот мост взорвала женщина, которую мы ищем? – Взгляд, который командующий бросил на Каса, был полон скепсиса. – Вы знаете, что случается, когда новичок пробует свои силы с взрывчаткой? – Он указал на мост. – С таким количеством взрывчатки? Исход редко бывает приятным.

– Она могла кому-нибудь заплатить за эту работу.

– Вы хватаетесь за соломинку, – ответил командующий Терранова, не впечатленный его заявлениями. – И мы теряем время. Вы здесь, чтобы разыгрывать няньку для королевы, лорд Кассиа. И ничего больше. Так что идите, – велел он, – и изображайте няньку.

Лицо Каса вспыхнуло.

– Командующий, – произнес он так спокойно, как только мог, прежде чем ускакать прочь.

* * *

– Что случилось? – спросила его королева, когда он натянул поводья, подъехав к окну ее кареты. Эсти сидела напротив нее с принцем на руках. – Почему мы остановились?

– Мы разворачиваемся, – сообщил им Кас, пытаясь держать свой темперамент в узде. – Мы поедем по дороге через лес. Это не должно надолго задержать нас.

Королева нахмурилась.

– Что случилось?

– Кто-то взорвал мост. Сегодня утром, – для полноты картины добавил Кас.

Две пары глаз широко распахнулись.

Королева спросила:

– Вы думаете?..

Что это было делом рук ее давней подруги?

– Возможно, ваше величество. Я не знаю.

– А командующий? Что он думает?

– Что это совпадение. – Вероятно, так и было. Но он так не думал. Где-то глубоко внутри он чувствовал: что-то здесь не так.

Королева молчала пять ударов сердца.

– Это не совпадение. – Кас и Эсти переглянулись. Он мимоходом спросил себя, сколько она знает. Вниз по дороге уже разворачивались фургоны и повозки.

Кас сказал:

– Мы можем вернуться. Одно слово от вас, и командующий…

– Нет, – решительно прервала его королева. – Это то, чего мы точно делать не будем. Король отправил с нами своих лучших солдат. Он отправил вас, – добавила она с улыбкой, которая мелькнула лишь на мгновение. – Мы так же хорошо защищены, как и там. В Эльвире ничего для нас теперь нет.

Подчинившись, Кас ответил:

– Да, ваше величество. – Его сердце болело за нее – в день, когда они познакомились, он даже не представлял, что такое возможно. Кас обратился к няне: – Эсти…

– У меня есть два кинжала, – живо сообщила ему Эсти.

– Два кинжала? – повторил Кас.

Эсти передала ребенка озадаченной королеве. На няне был плащ без пуговиц, поверх белого платья. Она приподняла подол, чтобы показать сапоги – довольно потертые.

– Их дал мне Биттор. Один вот тут. – Она похлопала по правому сапогу. – Он сказал надеть сапоги, а не тапочки, на случай, если мне придется бежать. А второй вот тут. – Она повернула голову и приподняла головной убор, так что они увидели рукоять кинжала, торчавшую под затылком.

– О боже, – выдохнула королева.

Эсти улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках.

– Он всегда был так дотошен, еще когда мы были детьми. Видите, вот здесь? – Она распахнула плащ. – Когда я сказала ему, что еду с королевой, он добавил эти карманы. – В подкладку были аккуратно вшиты полдюжины карманов. В них была аккуратно завернутая еда, огниво и две фляжки с водой. – На всякий случай, – закончила она, и ее улыбка исчезла.

Кас взглянул на рукав, мастерски зашитый Биттором.

– Вы вместе выросли, – осенило его.

Эсти кивнула.

– Я переехала в Эльвиру несколько лет назад. Я была няней в другой семье. Биттор нашел меня, когда его семья умерла.

Королева прижала к себе сына.

– Он потерял всю семью?

Кас спросил:

– Ты имеешь в виду его сестру?

– Не только Клару, – ответила Эсти. – Его родители и три маленьких брата. Чума забрала их всех.

* * *

Новый маршрут должен был несколько дней вести их на запад, прежде чем снова свернуть на юг. Они остановились, чтобы пообедать в поле под открытым небом. Через дорогу начинался лес с приятным глазу разнообразием вечнозеленых растений и осенней листвы. Вскоре были разложены яркие одеяла для королевы и ее новой свиты. С повозок с едой раздали холодную курятину – столько, чтобы все были сыты до ужина. Кас ел стоя вместе с группой солдат. Они дочиста обглодали косточки и побросали их на растущую гору объедков.

Командующий Терранова прошагал мимо них, не сказав ни слова. Женщина в фиолетовом платье семенила рядом с ним, положив ладонь ему на руку. Он остановился у фургона с едой и что-то быстро сказал повару. Тот открыл сундук и достал потертый половник. Командующий заткнул его за пояс и направился через поле в лес.

– Что за бес в него вселился? – спросил один из солдат.

– Не наше дело, – ответил другой.

– Я просто спросил. Вчера все было отлично. А сегодня он готов пооткусывать всем головы.

– Не будь с ним так строг. Ему пришлось оставить в Эльвире свою жену. Сколько они там уже женаты? Месяц? Два?

– Пф. У меня тоже есть жена.

– Да, но ты-то рад был от нее уехать.

Кас хохотнул вместе с остальными, но, пока он расправлялся с пятой куриной ножкой, разум его был занят делом. Если призрак – жена командующего, значит, она мертва. Почему эти люди ничего не слышали о ее смерти? Если ее смерть была недавней, почему командующий Терранова принял эту миссию? Он мог остаться из-за траура. Его место занял бы кто-то другой.

Раздался плач младенца. Кас оглянулся и увидел на одеялах королеву, которая наклонилась, чтобы забрать у Эсти рыдающего принца Вентилласа.

– Тоскливое зрелище, правда? – тихо произнес один из солдат.

Кас перестал жевать.

– Не наше дело, – предупредил другой, бросив взгляд на Каса.

Первый солдат решил оправдаться:

– Да я и не собирался говорить ничего плохого. Королева Джехан довольно мила для брисанки. Она знает мое имя.

– И мое, – пробормотали другие, соглашаясь.

Королева ходила с принцем вокруг одеяла и гладила по спине. Малыш продолжал плакать. Эсти подошла к ним, но королева покачала головой и указала на фургоны с едой.

– Может, вам стоит спеть ему, лорд Кассиа? – с широкой улыбкой предложил солдат.

Мужчина рядом с Касом с любопытством взглянул на него.

– А вы поете?

– Нет, – ответил Кас.

– Пф. Вы не слышали, как он пел колыбельные для маленькой леди Клары. Все женские сердца трепетали. Мое тоже затрепетало – самую малость.

Кас почувствовал, как его губы изогнулись. Он бросил куриную косточку в солдата, который со смехом отшвырнул ее в сторону. Кас ушел под звуки добродушного улюлюканья.

* * *

Кас держался опушки леса, в поле видимости стражников, что разошлись по дороге. Он предложил прогуляться с принцем, чтобы королева и Эсти могли спокойно поесть. Держать принца Вентилласа было все равно что прижимать к себе мешок с перьями. В его руках малыш казался невесомым. Головка принца покачивалась, пока он с любопытством рассматривал все вокруг: небо, деревья, внутренние изгибы в ухе у Каса. Кас дважды прошел весь обоз, пока принц не заснул. Кас развернулся, собираясь вернуть мальчика матери, но вдруг услышал странный звук, доносившийся из леса.

Какой-то человек задыхался, давился. Кто-то был ранен, и, не дав себе время подумать, Кас побежал в лес.

Командующий Терранова стоял на коленях перед деревом. У него дрожали плечи, он неистово рыдал – звук и вправду был таким, будто кто-то задыхался. Он выкопал у подножия дерева маленькую яму. Призрак в фиолетовом склонился над ним, став еще прозрачнее. Кас в ужасе замер, испугавшись, что принц проснется и выдаст его присутствие. Оглянувшись, он увидел, что еще двое стражников, последовавших за ним, застыли, словно перепуганные олени. Кас повернулся и увидел, что командующий снял с запястья кошелек и положил его в ямку, а после засыпал землей.

Принц зевнул, и едва заметное дуновение возле шеи Каса вернуло ему способность двигаться. Он осторожно попятился, скользя сапогами по толстому лесному ковру. Двое стражников последовали его примеру. Когда Кас вернулся на дорогу, они уже ждали его там. Все трое с облегчением выдохнули.

– Ни слова, – предупредил Кас.

– Никогда, – ответил один. Второй рьяно закивал. Они разошлись в разные стороны.

Кас пересек поле и уже передавал принца Эсти, когда из леса появился командующий Терранова. Кас с беспокойством наблюдал, как тот вернулся на лошадь и заговорил с несколькими офицерами. Женщины в фиолетовом нигде не было видно.

Пока обоз готовился продолжить путешествие, Кас направился в лес. Холмик разрытой земли сообщил ему, что это то самое дерево. Он присел на корточки и принялся копать – ложкой, что стащил с подноса королевы.

Уже вскоре он нашел кошелек из черного бархата. Он развязал его и заглянул внутрь.

И обнаружил там мизинец.

Мысли Каса метались во всех направлениях. Он вернул палец в маленькую могилку. Кас обыскал лес, пока первые повозки не двинулись в путь, но так и не нашел жену командующего Террановы.

* * *

В ту ночь из ниоткуда взялся туман. Кас сидел в королевской карете, потому что маленький Вентиллас соглашался засыпать исключительно под его пение.

Он не мог сказать, что его разбудило. В свете фонаря, раскачивавшегося у него над головой, он увидел, что все остальные спят – принц в корзине у ног королевы. Кас приподнял занавеску на окне. В лицо ему дунуло холодом. Туман был таким густым, что он не видел ничего дальше вытянутой руки. Не имея возможности использовать свое зрение, он использовал слух. Карета наехала колесом на камень, и королева пошевелилась.

– Что такое? – еле слышно спросила она.

Кас наклонился вперед, говоря так же тихо:

– Кареты разъехались слишком далеко друг от друга. Я не слышу остальных.

Эсти улыбнулась во сне – ладони ее были подоткнуты под подбородок, как у ребенка.

Королева подняла свою занавеску, но сразу же опустила, когда ей в лицо дунул холодный ветер. Поежившись, она завернулась в плащ.

– Закройте окно, пожалуйста.

Кас именно это и собирался сделать, когда туман вдруг на мгновение приподнялся – этого оказалось достаточно, чтобы он увидел ближайшие окрестности в тусклом свете кучерского факела.

– Лорд Кассиапеус, окно…

Кас опустил занавеску. Что бы ни отразилось у него на лице, королева тут же выпрямилась. И одними губами спросила: «Что случилось?»

Кас протянул руку и потряс Эсти, чтобы та проснулась. Он поднес палец к губам.

– Мы не на главной дороге через лес. Мы куда-то свернули.

Как так получилось, что они отделились от остальных?

Эсти слушала, широко раскрыв глаза.

Королева бросила взгляд на малыша, мирно сопящего в корзине.

– Что нам делать?

Прежде чем Кас успел ответить, карета остановилась.

– Добрый вечер.

Женский голос. Касу не составило труда его узнать. Как и королеве, что замерла на месте.

– Выходите, пожалуйста. Вы можете выйти первым, лорд Кассиапеус.

Эсти закрыла рот обеими руками. И все же у нее вырвался всхлип. «У меня есть два кинжала». Кас быстро вытащил принца из корзины – вместе с одеялом и всем остальным и подал королеве. За мгновение до того, как дверь открылась, он сунул в одеяло один из своих кинжалов, чтобы тот лежал под спиной у принца. А потом едва слышно произнес:

– Храбрость, ваше величество. Вы знаете о ней больше, чем кто-либо.

Кас вышел из кареты в пронизывающий ночной холод. Он узнал это место. При свете дня он бы увидел старый акведук, возвышающийся над деревьями. Это были развалины в Паталоне – замок, заброшенный так давно, что теперь тут хозяйничал лес. По стенам поднимались стебли, заползая в окна. Крыльцо замка покрывал мох.

У нижних ступеней стояли четыре фигуры в капюшонах. Двое держали факелы. Еще двое направляли арбалеты прямо на Каса. Между ними стояла принцесса Джехан – ее капюшон был снят, несмотря на холод. Когда рядом с Касом появилась королева с принцем на руках, он почувствовал перемену в воздухе. Он наполнился молчаливой угрозой. Затишье перед бурей.

С кучерского места спрыгнул командующий Терранова. С бледным лицом, он даже не взглянул на Каса и королеву, лишь крикнул:

– Я сделал то, что вы просили. Где моя жена?

Арбалетчик выстрелил ему в горло. Командующий рухнул в грязь, раскинув ноги и руки в стороны. Кровь залила все вокруг. Эсти упала в обморок.

Принцесса Джехан подошла ближе, слегка улыбнувшись, когда королева сдавленно охнула. Кас уже видел, что с ней сделали болезнь и пытки. Волосы стали белыми, а на лице пролегли глубокие складки. А вот королева еще не видела.

Принцесса Джехан произнесла:

– Ну здравствуй, Мари.

32

– Здравствуй, Джехан, – в голосе королевы ничего не выдавало ее ужаса. Он был спокойным, и он был тихим.

– Здесь холодно, – сказала принцесса Джехан. – Зайдете? Мы развели там огонь. – Она повернулась к Касу и тем же милым голоском сказала: – Если вы вытворите какую-нибудь глупость, мы застрелим не вас – мы застрелим ребенка. Понятно?

Королева стояла рядом с ним не дыша.

– Да, – сдавленно ответил Кас.

– Отлично! – принцесса Джехан повела королеву.

Бросив беспомощный взгляд на Эсти, что без сознания лежала на земле, на холоде, Кас последовал за ними. Как скоро королевская стража поймет, что они потеряли целую карету? Да еще и самую важную? К этому времени они уже должны были заметить отсутствие королевы. А это значит, что подмога уже в пути.

Если только они знают, где искать.

Если остальных не шантажировали.

Кас поднял глаза наверх, пытаясь разглядеть акведук, но лунный свет по-прежнему оставался скрыт за плотными облаками. Ему в спину уперся арбалет, вынуждая идти вперед.

* * *

Касу веревкой связали руки и ноги. Он не оказал сопротивления, когда стражники забрали у него булаву, а также дополнительный кинжал, спрятанный в сапоге.

Они были в маленькой комнате – одной из немногих, где еще осталась крыша. Должно быть, когда-то это была рабочая комната дворецкого. Мастер Джакомель не одобрил бы паутину и пыль. По крайней мере, в камине горел огонь, хотя Каса затолкали в угол вдали от его тепла.

Принцесса Джехан и королева сели у очага. Их разделял маленький столик. Королева держала в правой руке чашку. Другой рукой она прижимала к груди принца. За те несколько часов, что они уже пробыли здесь, она ни разу не спустила его с рук. Каса тревожило, что может случиться, когда ребенок проснется и его нужно будет покормить или переодеть, нарушив странный мир между двумя женщинами.

Никто ничего не сказал об отравленной няне или мертвой художнице. Никто не напомнил о том, что принц едва не утонул в день своего имянаречения. Вместо этого они пили чай и говорили о прошлом. О семьях, друзьях, детских приключениях и неудачах. Кас не один раз заметил, как рука королевы сжимается в спазме из-за того, что она так долго держит его на руках. Никто из женщин об этом не говорил.

– Мы собирались вместе растить наших детей, помнишь? – спросила принцесса Джехан. – И если у одной из нас будет сын, а у другой дочь…

– То они поженятся, – закончила королева. – И тогда мы с тобой по-настоящему станем одной семьей. Я помню, Джехан.

По спине Каса поползли мурашки.

Стражник, что связал его, стоял у двери. Троих других стражников не было видно, хотя до Каса доносился шум из других частей замка. Ни один из голосов не принадлежал Эсти. Этот стражник откинул капюшон, открыв лицо, – он был лишь на несколько лет старше Каса. Он был высоким, широкоплечим, под туникой виднелись очертания мускулов. В руках он держал меч. Касу следовало бы подумать дважды, прежде чем спровоцировать его, даже если бы жизни принца ничего не угрожало. Булава Каса лежала на полу позади стражника, прислоненная к стене.

Кас лежал на боку, его руки были привязаны к стене. Он все время наблюдал за стражником, пытаясь высвободиться. В тюрьме знали, что нельзя связывать человека веревкой. Веревку можно ослабить. Ее можно и перегрызть, если быть достаточно отчаянным.

– Я не могу иметь детей, Мари. Он лишил меня этого.

Замерев, Кас посмотрел на женщин. В глазах обеих стояли слезы. Кто-то, похоже, рассказал королеве об их страшных находках в доме доктора. Цепях, наручниках, матке, плавающей в банке.

– Я знаю, моя милая. – Королева поставила чашку. Принцесса Джехан подошла и опустилась перед ней на колени, положив голову на юбки королевы. Она молча плакала, плечи ее тряслись. Дородный стражник шагнул вперед, на лице его отразилось беспокойство.

– Мне нельзя было тебя оставлять. – Королева гладила ее по волосам, хотя рука, что прижимала ребенка, дрожала. – Мне так жаль.

Принц Вентиллас пошевельнулся. Кас задержал дыхание, пока дитя снова не погрузилось в сон, а потом вернулся к своим путам, стараясь еще усерднее.

Принцесса Джехан сказала:

– Я очнулась и не поняла, где я. Вас не было. Фаустины тоже. Все говорили на оливеранском, кричали на оливеранском. Госпиталь был кошмаром. Я была так напугана.

Королева наклонила голову. Слезы закапали на белоснежные волосы подруги.

Принцесса Джехан продолжила:

– Каждый раз, закрывая глаза, я думала, что не открою их снова. Я надеялась на это. Но мало-помалу мне становилось лучше. Одна из медсестер сказала, что за мной придет доктор. Что он поможет мне поправиться.

Королева посмотрела на Каса – кровь отхлынула от ее лица. Взгляд ее говорил, что, если бы доктор был по-прежнему жив, она бы сама его убила, медленно и мучительно.

– Что он с тобой сделал, Джехан? – спросила королева. – Ты мне расскажешь?

Принцесса Джехан вытерла слезы.

– Для него мы не были людьми. Мы нужны были ему для экспериментов. Может ли женщина жить, если вырезать у нее матку? Ответ «да». Я тому доказательство. Но смогу ли я родить детей? Этой мечты больше нет. – Она оглянулась на стражника. – Что будет, если отрезать человеку язык? Это он тоже хотел знать.

Стражник за все это время не произнес ни слова. Кас осознал это лишь сейчас. Они вместе были пленниками? Вместе сбежали? Кто-то ударил Каса по голове в тот вечер, когда убили Фаустину. Кто-то помог принцессе Джехан сбежать от них через горы. Это был этот мужчина?

Королева тоже смотрела на стражника.

– И что будет?

Принцесса Джехан улыбнулась.

– Человек дождется, когда ты совершишь ошибку, повернешься к нему спиной, и тогда он убьет тебя.

Стражник улыбнулся принцессе Джехан так, что Касу вдруг пришло в голову: «Да он ведь в нее влюблен».

Веревка вокруг его лодыжек ослабла. Кас замер, потому что стражник подошел к нему и равнодушно пнул в бок. От боли у Каса потемнело в глазах. Стражник отошел. Кас сделал несколько глубоких вдохов, а потом вернулся к работе над руками.

– Я по тебе так скучала, Мари. – Принцесса Джехан поднялась и села рядом с королевой. – Он такой милый. И как он похож на тебя!

– Правда? – Королева бросила на Каса полный отчаяния взгляд.

Принцесса Джехан наклонилась ниже, улыбаясь.

– Да, нос твой – определенно. А еще у него глаза твоего дорогого отца. Можно мне его подержать?

– Нет, – ответила королева.

Все притворство тут же исчезло, доброжелательность испарилась. Стражник повернулся к Касу спиной, сосредоточившись на подругах. Кас сбросил веревки.

Принцесса Джехан больше не улыбалась.

– Дай мне его подержать, Мари.

– Я сказала «нет». – Королева встала. Весь ее самоконтроль разлетелся на щепки. – Ты никогда до него не дотронешься. Как ты могла, Джехан? Фаустина тебя так любила.

– Она меня бросила, – голос принцессы Джехан стал высоким. – Как и ты.

– Это ты велела мне уехать! – Королева отступила за стол, так что тот теперь стоял между ними. Разбуженный принц Вентиллас заплакал. – Выйти замуж за короля, положить конец войне. Я сделала то, о чем ты меня умоляла, и теперь ты меня за это накажешь?

– И ты поехала, с радостью! Забыв обо мне.

– Это неправда! – возмутилась королева. – Я оплакивала тебя каждый день с тех пор, как уехала из Грегории. Я послала людей найти тебя!

– Чтобы убедиться, что я мертва. – Принцесса Джехан подняла ладонь, чтобы остановить стражника, что уже шагнул к ней. Она не сводила глаз с лица королевы. – Что хорошего я бы тебе принесла, если бы выжила? Как бы ты все это объяснила своему дорогому мужу? Это была моя жизнь, Мари. Ты ее украла. Моего короля. Моего ребенка. Отдай его мне.

Стражник наконец заметил лихорадочные движения Каса в углу. Он набросился на него с мечом, как только Кас вскочил на ноги. Жгучая боль пронзила тело Каса у него под рукой. Кас хлестнул стражника веревкой – ее конец угодил тому прямо в глаз. Взвыв, стражник упал на колени. Кас дважды резко ударил его кулаком в горло, и стражник рухнул на бок, задыхаясь. Кас обернулся и увидел, как принцесса попыталась выхватить принца. Ее ногти оцарапали ему шею. Словно когти хищника.

– Нет! – Королева нанесла удар кинжалом – кинжалом Каса – по обнаженной ключице.

Принцесса Джехан отшатнулась назад – слишком близко к камину. Ее юбки вспыхнули. Завизжав, та захлопала по юбке и закрутилась, словно юла, а потом упала на изодранный настенный ковер. Тот тоже загорелся. Королева в ужасе застыла на месте, глядя на подругу. Принц Вентиллас у нее на руках все кричал и кричал.

Кас поднял с пола булаву. И схватил королеву за руку.

– Надо уходить.

Он не знал, где Эсти. Но поблизости было еще три стражника – они придут, как только заметят огонь и дым. И даже если не придут, Касу и королеве нужно было бежать быстро и как можно дальше. Если огонь перекинется на лес, он никого не пощадит.

33

Снова вышла луна, но им больше не нужен был ее свет. Позади них горел замок.

Командующий Терранова остался лежать там, где упал. Кас и королева Джехан побежали мимо него в лес. Позади них раздавались крики, слишком близко. Принц тоже кричал. Бедной Эсти нигде не было видно.

Они разом остановились.

– Отдайте его мне, – сказал Кас. – Будет быстрее, если я его понесу.

Он засунул принца под верхнюю тунику. Заправленная в брюки, она стала отличной переноской. Крики принца стихли до испуганных всхлипываний. Королева Джехан обернулась и увидела, как пламя перекидывается с руин на деревья. Она закашлялась, слезы катились у нее по лицу.

– Как нам обогнать огонь, лорд Кассиапеус?

– Нам это и не нужно. Надо только найти арки.

– Арки?

Кас не ответил. Даже с такого расстояния он чувствовал жар пламени и удушливый дым. Он схватил ее за руку, и они побежали, кашляя с каждым вздохом.

Акведук появился справа – белый камень в темноте, вырисовывающийся над деревьями. Он был таким же величественным, как акведук в Пальмерине, но у этого были тройные арки, а не двойные. Королева Джехан споткнулась, когда их увидела.

– Арки.

– Да.

Когда они добежали до акведука, Кас опустился на колени и принялся обыскивать его основание.

Королева Джехан присела рядом с ним на корточки.

– Что вы ищете?

– Лестницу. Надеюсь, она не осыпалась… Вот. Видите? – Он нашел перекладины. Древние ступени вели наверх ко второй арке. – Вы первая. Пробуйте каждую, – его голос срывался. Он никак не мог отдышаться.

Королева Джехан вдруг сказала:

– У вас странный голос. Вы ранены? Где? – Она схватила его за плечи, пытаясь осмотреть красными слезящимися глазами.

– Да ничего. Пожалуйста, ваше величество. Надо торопиться.

И она полезла вверх, осмотрительно проверяя каждую перекладину, прежде чем встать на нее полным весом. Но даже так одна из них переломилась, стоило лишь королеве на нее ступить. По ее сдавленному крику, быстро оборвавшемуся, Кас понял, что это был момент, когда от ужаса волосы встают дыбом. Он слышал, как она цеплялась за камни, пока не встала на твердое основание. Добравшись до верха, она крикнула ему, и Кас полез следом. Когда он был на полпути, принц что-то возмущенно пропищал ему в ухо.

– Что? – спросил Кас со смехом, который даже ему самому показался слегка безумным. – У тебя были другие планы на вечер? Как и у меня, маленький принц. Как и у меня.

Кас много раз видел этот акведук издали, когда путешествовал вместе с Вентилласом. Его не использовали по меньшей мере уже столетие. По нему больше не текла вода, а значит, было безопасно идти по пустым трубам. Это позволит им находиться высоко над пламенем. Через какое-то время он пересечет реку, где, если им улыбнется удача, огонь уже не будет их преследовать.

* * *

Они прошли по трубам мимо известняковых отложений и окалины, что образовались здесь за десятки лет. Корка покрывала пол и стены и порой была настолько толстой, что беглецы не могли через нее пройти. Касу приходилось разбивать наросты булавой.

Могло быть и хуже. По крайней мере, у них было тепло их плащей. Им разрешили не снимать их в замке, хотя обоих обыскали. А вот ребенка не стали. Никто и не подумал проверить на оружие его одеялко.

К утру внизу появилась река. Они пересекли ее и продолжали идти вперед до провала, где акведук осыпался. После этого им не оставалось ничего, кроме как сесть и ждать.

– Давайте я его заберу. – Королева опустилась на колени перед Касом и вынула принца у него из туники. – Он… ой, он же вас всего описал! – Она встретилась взглядом с Касом. Через пару мгновений они оба давились от смеха.

– Почему мы смеемся? – Она спрятала сына под плащ и села рядом с Касом. По ее щеке была размазана грязь. На подбородке царапина – видимо, от какой-то ветки. – Вы ранены. Мы в ловушке. Это катастрофа. И Джехан. Ох, Джехан. – Она уткнулась лицом в волосы сына. Ее смех резко превратился в слезы.

Кас не стал ей мешать. Прошло немало времени, прежде чем она выплакалась, и он сказал:

– Мне жаль.

– Я все время ее бросаю, – произнесла она изнуренным голосом. – Я даже не попыталась ей помочь.

– На это не было времени… – Ее взгляд заставил его замолчать. Горе и вина. Страшное понимание.

– Было. У нас было время попытаться. Я бросила ее там специально. Что я за человек?

Кас молчал. У него в голове всплыли слова принцессы Джехан. «Это была моя жизнь, Мари. Ты ее украла. Моего короля. Моего ребенка. Отдай его мне». Ему было жаль ее. Он бы никому не пожелал пережить то, что пережила она. Увидев принцессу Джехан, он понял, что в глубине души она любила свою подругу и жизнь, что они делили. Но в ней была и неукротимая ярость, и, пока она была жива, она представляла собой угрозу королеве и ее семье.

Кас сказал:

– Человек, защищающий своего ребенка, – хороший. – Он прислонил голову к камню и закрыл глаза. – Я рад, что вы оба в безопасности.

– Да, – согласилась королева. – Благодаря вам. История будет добра к вам, лорд Кассиапеус из Пальмерина.

– Кас, – поправил он, не открывая глаза. – Или Кассиа, так тоже терпимо. Но не Кассиапеус. Пожалуйста.

По ее голосу он понял, что она улыбается:

– Тогда Кас.

Кас повернул голову и взглянул на нее.

– Остаться в истории – какой от этого прок прямо сейчас? Я бы с радостью обменял это на ванну, ужин и… – Лицо королевы перед ним начало расплываться.

Нахмурившись, она наклонилась к нему и подняла его руку. Охнула.

– Кас.

Он попытался сконцентрироваться. В ее глазах появилось что-то еще – какой-то другой страх.

– Ваше величество?

– И что еще? – настаивала королева.

– Ужин.

– Да, – терпеливо произнесла она. – Вы уже назвали ужин. Что еще? Нет. Пожалуйста, не засыпайте. Вы сказали мне, что рана несерьезная. А это совсем не так.

Кас опустил взгляд на свою руку. Меч стражника оставил глубокий порез. Но…

– Она больше не болит. Как думаете, она оставит себе лошадь?

– Что? – услышал он голос королевы. А потом, более настоятельно: – Кас!

Это было все, что он понял, все, что услышал. «Я так устал», – подумал он и закрыл глаза.

* * *

Кас запомнит этот стук копыт на всю оставшуюся жизнь. Приближение множества солдат, включая короля Райана, что пришел в чувство и помчался возвращать свою семью домой. Лина тоже была среди них – верхом на своей кобыле. Они услышали крик ребенка и остановили лошадей. Они оглядывались вокруг, пока наконец не посмотрели наверх, не веря своим глазам, – на осыпавшийся уровень акведука.

34

– Как вы нас нашли? – спросил Кас.

Он был во дворце в Эльвире, в спальне, в которой в прошлом не раз ночевал. Ковры и гобелены в оттенках лесной зелени и темного золота. Из незанавешенного окна глядела темная ночь. Он проснулся и увидел сбоку от себя малышку Клару. К счастью, не с той стороны, где была рана. Девочка уткнулась лицом ему в подмышку.

Лина сидела, скрестив ноги, на огромной кровати с балдахином и смотрела на него. На ней было красное платье, напомнившее ему огненные деревья Пальмерина. В ответ на его вопрос она подняла лоскут ткани кремового оттенка. Рукав платья из шелкового ракематиза.

– Ты помнишь, что семья Биттора торгует шерстью?

Комнату освещал яркий огонь в камине. Перед ним сидел Биттор, проделывавший замысловатые упражнения с булавой Каса. Семья Биттора больше не торговала шерстью. Они все умерли. Но если Биттор предпочитал об этом не говорить, то и Кас не будет. Он ответил:

– На севере. Я помню.

– Ну так вот, Биттор предложил показать рукав членам гильдии одежды. Если кто-то и мог знать портного, умевшего работать с шелковым ракематизом, то это они.

Биттор демонстративно взмахнул булавой, направив ее на Каса.

– И я оказался прав.

– Все члены гильдии, с которыми я говорила, назвали одного и того же человека, – продолжила Лина. – Портниху из одного из южных приходов города. Она сразу узнала рукав. И сказала, что какая-то женщина принесла этот шелк к ней в магазин несколько месяцев назад и попросила сшить из него свадебное платье. Портниха сказала, что волосы женщины были совершенно белыми, хотя голос у нее не был старым. Она сказала, что ее зовут…

– Фаустина, – закончил Кас.

– Да.

Клара пошевелилась. На ней была белая гофрированная ночная рубашка. Кто-то переодел и Каса в белую гофрированную ночную рубашку, что доходила ему до колен. Биттор расхохотался, увидев ее.

Лина наклонилась вперед и убрала волосы с лица Клары.

– Она отказалась говорить портнихе, где живет, но доплатила сверху, чтобы платье доставили на постоялый двор в Паталоне. Она заранее договорилась забрать его оттуда.

Паталон.

– Я сразу же пошла к Райану, – сказала Лина. – Он был уже в конюшнях, сам не свой. Сказал, что не знает, чем он думал. Что собирается вернуть свою семью. Мы встретились с кортежем, и им пришлось рассказать ему, что они потеряли карету королевы.

– Смотреть на это было крайне неприятно, – добавил Биттор.

Лина поежилась, согласившись с ним.

– А потом мы увидели его. Пожар, полыхавший в лесу совсем рядом с Паталоном.

Кас высвободил руку, на которой лежала Клара, и сел на подушках. Рана под рукой отозвалась тупой болью. Он потрогал швы за ухом. Ничего не сочилось. Это было все, о чем он только мог просить. Кас с трудом заставил себя произнести:

– Биттор. Мы потеряли Эсти.

– А мы ее нашли. – Биттор указал булавой на дверь. – Она была здесь всего минуту назад.

– Что? – изумился Кас. – Но как?

Лина ему улыбнулась.

– Она смогла выйти на дорогу. Ей тяжело говорить. Дым повредил ее горло и легкие, но доктор говорит, что это вряд ли навсегда.

От облегчения у Каса закружилась голова.

– Где она была?

Лина ответила:

– Она упала в обморок рядом с каретой и там же и очнулась. Паршивые стражники! – С негодованием добавила она: – Они просто оставили ее там на холоде. Она сказала, что услышала голоса, доносившиеся из замка, и побежала в противоположном направлении. В лес.

– Вы нашли кого-нибудь еще? Принцессу Джехан? Ее стражу?

Лина и Биттор печально покачали головами. Лес местами еще продолжал гореть. Было слишком опасно искать остальных.

Кас не знал, что им сказать, кроме как:

– Спасибо вам.

– Пожалуйста. – Биттор поднял булаву. – Можно я ее заберу?

– Нет.

Биттор отвернулся, заворчав.

Кас тихо сказал Лине:

– Прости меня.

– Ты уже говорил. – Ее губы изогнулись. – Да еще и перед мастерами гильдии истории. Друзьями моего дедушки. Все в порядке, Кас. Ты мог и не оставлять свою лошадь.

– Я могу ее забрать, если хочешь.

– Нет.

Они улыбнулись друг другу. Лина взяла одну из множества подушек, лежавших на кровати, обняла ее обеими руками и уперлась подбородком.

– Скоро ты поедешь домой.

Его рука то и дело трогала рану на боку. Дом был так далеко от нее.

– Да.

– Я рада.

Он не хотел, чтобы она радовалась его отъезду.

– А по тебе так не скажешь, Лина.

– Но я и вправду рада. По большей части, – настаивала она, крепче прижимая подушку. – С тех пор как ты вернулся в Пальмерин, у нас одно несчастье за другим. У тебя не было возможности просто быть. Насладиться жизнью дома. Я тебе этого желаю. – Она отложила подушку в сторону, намереваясь соскользнуть с кровати, но замерла, когда Кас взял ее руку в свою и поднес к губам.

Всего лишь пара мгновений. Но их оказалось достаточно, чтобы ее глаза наполнились слезами, а потом она высвободила свою руку и соскочила с кровати.

– Мне надо отвести Клару к ней в комнату. – Лина поспешно пересекла комнату и выбежала за дверь, оставив малышку там, где та лежала.

На сей раз Биттор промолчал. Он приставил булаву к стулу и подошел, чтобы взять Клару.

– Доброй ночи, – сказал Биттор и вышел, закрыв за собой дверь.

35

Сколько бы Кас ни пытался уехать из Эльвиры, королева Джехан всегда находила способы отсрочить его отъезд. Сначала она настояла, чтобы он остался, пока не поправится. После она настояла, чтобы его официально провозгласили защитником королевы. Помпы и суеты было не избежать. Он оказался на коленях перед королем и королевой в главном тронном зале Эльвиры, одетый в красный цвет Пальмерина.

На левой руке Каса была печать его семьи. Другую несколько дней назад забрала королева. И теперь она ее вернула – на его правый безымянный палец. Оно больше не было ему велико и село идеально.

– Мы благодарим вас за службу, лорд Кассиапеус из Пальмерина. – На королеве Джехан было синее с серебром платье и бриллиантовая корона. Мы желаем вам счастливой дороги домой и просим лишь, если однажды потребуется ваша помощь, вы ответите на зов.

В полном людей зале было тепло. Он слышал ритмичное постукивание вееров по ключицам, когда отвечал:

– Ваше величество, одно ваше слово – и я явлюсь. Я признателен за эту честь и польщен вашим доверием мне и моему дому.

Официальные аплодисменты были заглушены воплями и свистом позади него – от солдат, что стали его друзьями во время путешествия в Эльвиру. Кас встал и поцеловал королеве руку. Он также поклонился королю, который сказал:

– Кас, не забудь поставить подпись. – Он указал короной на кучку солдат, среди которых был и Биттор с Кларой на плечах. Биттор сделал шаг в сторону. Кас увидел стол с открытой книгой учета и чернильницей. За столом сидела Лина, наблюдавшая за ним.

Как и на королеве, на ней было синее с серебром платье. Но без бриллиантов и прочих украшений. Она была здесь в качестве должностного лица – в той роли, что прежде выполнял ее дедушка. Она указала на страницу книги:

– Ваше имя и печать для архивов, лорд Кассиапеус.

На них уже мало кто смотрел. Все остальные двинулись вперед за своей долей славы. Чтобы получить звание рыцарства или благодарность королевской четы, поклясться в верности королеве.

– Лина, – произнес Кас. Он не видел ее с той ночи в его спальне. Она его избегала. Когда он пришел к ее зеленой двери, ее не было дома. Когда король и королева давали званые ужины, ее место было занято другими. Ему нужно было сказать ей столько всего, а он не знал как. Тяжкий груз слов лежал у него на сердце.

Лина встретилась с ним взглядом, а потом отвела глаза. Она подала ему перо.

– Желаю тебе счастливого возвращения домой. И ночей без снов. Прощай, Кас.

Этому не суждено было сбыться. Ее дом был здесь. А ему нужно было возвращаться в свой, далеко в горах. Кас взял перо, макнул в чернила и написал свое имя. Потом прижал кольца к воску. Сначала своей семьи, потом от королевы и наконец поставил подпись под именем.

Он отступил на шаг назад.

– Прощай, – сказал он.

Кас отправился прямо к себе в комнату. Открыл сундуки и закинул в них одежду. Он считал часы до утра.

* * *

На следующий день перед самым отъездом Кас получил последний вызов короля Райана. Тот был один в своих личных покоях и смотрел в окно. Рядом с ним стоял стол, а на столе – шкатулка, которую Кас уже однажды видел.

– Посланник принес мне ее сегодня утром. – Король Райан пристально всмотрелся в него. – Из Трастамара. Ты знал о его намерениях?

Это была шкатулка Вентилласа. В ней были его документы, касающиеся должности посла. Он не взял ее с собой.

– Нет, ваше величество.

– Но ты не удивлен.

«Я не чувствовал себя… самим собой в последний год. Такое ощущение, будто под моей кожей живет кто-то другой, а я просто… Мне нужно уехать».

– Нет.

– Куда он мог поехать? – В ответ на настороженный взгляд Каса король Райан раздраженно заявил: – Я не собираюсь отправлять за ним псов. Когда-то давным-давно он был мне другом.

Отчитанный Кас ответил:

– Я не знаю. Правда не знаю.

Король Райан снова смерил его взглядом, а потом со вздохом махнул рукой:

– Можешь идти. Счастливого пути, Кас.

Дверь отворилась, и вошел старший советник Амадор. Глаза короля весело заблестели, когда он сказал:

– Амадор, кажется, тебе придется найти другого посла для этого чертового королевства на западе. Коронадо, верно?

Лорд Амадор в негодовании замер на месте.

– Ваше величество? – произнес он, бросив гневный взгляд на Каса.

Кас вышел из комнаты. Он не был смотрителем собственного брата. Он сказал королю правду. У него не было даже догадок, куда мог отправиться Вентиллас. Но его успокаивало то, что он знал: брат непременно сдержит свое слово и будет в гавани в Трастамаре ровно через пять лет. И будет ждать там Каса. Готовый вернуться домой.

36

Выезжая из Эльвиры, Кас взял с собой лопату.

Странную безымянную женщину, что похитила королеву, и ее подельников так и не нашли. Обыскивать лес было слишком опасно, пока осенние дожди окончательно не погасили самые упрямые искры.

Проехав Паталон, Кас направил лошадь в обугленный, почерневший лес. Иноходцу, подаренному королевой, не нравился запах дыма. Как и Касу. Он лип к его одежде и седельной сумке. Ложился на кожу, подобно грязи. Кас похлопал коня по шее, извиняясь, и продолжил ехать вперед.

Если бы не акведук, теперь частично обгоревший, ему бы не удалось найти замок. От него остался лишь развалившийся фундамент.

Перед руинами лежал скелет – все, что осталось от командующего Террановы. Власти обыскали его дом в Эльвире. Семья и слуги были в трауре, дом в беспорядке. Тело жены командующего выловили в гавани – на левой руке был отрезан палец. За действия против королевы его имущество конфисковали – все, чем он когда-то владел, вернули короне.

Кас оставил лошадь и отправился осмотреть то, что осталось от замка. Он нашел их вместе. Два скелета на почерневшей земле. Один большой, другой маленький – они обнимали друг друга. Принцесса Джехан и мужчина, что любил ее, страдал вместе с ней. Кас так и не узнал его имени.

Кас медленно повернулся вокруг себя в поисках призрака с белыми волосами и лицом старше ее возраста. Он позвал:

– Принцесса Джехан?

Его слова были встречены молчанием. Он пробовал снова и снова, называя ее имя. Никто не ответил. Даже птицы, которых здесь теперь и не было.

Кас обыскал остальные части замка и прилегающую территорию. В четверти мили отсюда он нашел еще три скелета. Принцесса Джехан и все люди, что выполняли ее приказы. Кас не мог сказать, что готовило им будущее, но сейчас тайне королевы ничего не угрожало.

Он выкопал две могилы рядом с замком. Сначала он похоронил мужчин, кроме одного. Во вторую он уложил принцессу Джехан вместе с ее стражником, постаравшись похоронить их так, как они и умерли. В объятиях друг друга. Кас не знал, почему он не видит ее призрак. Он надеялся, что отсутствие принцессы значило, что она нашла какое-то успокоение.

Прежде чем уйти, он достал из седельной сумки три золотые монеты – с Закариасом, богом начал и концов, – и оставил их на ее могиле.

37

Кас провел зиму в донжоне Пальмерина. Пять месяцев снега и одиночества. Он больше не просыпался по ночам и лишь изредка вздрагивал от теней. Своей собственной или чужих, живых или мертвых. Он чувствовал, что становится сильнее, и спрашивал себя, узнала ли бы его сейчас Лина, или же она его уже совсем забыла – странного молчаливого лорда с гор.

Город не давал ему заскучать. Он встречался с городским инспектором, оплачивал ремонт улиц, акведука, мостов, купален. Контролировал достройку амфитеатра. И проводил столько времени, сколько мог, тренируясь с капитаном Лоренцем. В библиотеке он изучал карты, гадая, где сейчас мог быть его брат.

При первых признаках весны он попросил отца Эмиля выехать вместе с ним за городские ворота. Священник, которого Кас никуда прежде не приглашал, с готовностью согласился. Путешествие привело их к однопролетному арочному мосту, где стоял одинокий и заброшенный домик заставщика. С тех пор как Кас в последний раз его видел, соломенная крыша полностью обвалилась. Священник покачал головой при виде этой картины. Привязав лошадей к дереву, Кас снял с седла деревянный крест. Он подвел священника к небольшой поляне, на которой прошлой осенью похоронил Изаро.

– Я похоронил его вот тут, – указал Кас. – Но хотел поставить крест. И подумал, что вы могли бы прочитать молитву.

– Конечно, прочитаю. – Отец Эмиль подождал, пока Кас воткнет крест в землю, а потом спросил: – Вы ко мне присоединитесь?

Кас замешкался. То, что он вообще задумался о молитве, удивило его.

– Не сегодня, отец.

Кас решил подождать его у моста. Он прислонился к перилам, глядя на бурлящую внизу воду и слушая птиц на деревьях.

– Я и не думал, что ты вернешься. – Изаро встал рядом с Касом. Почти плотный в одну секунду, но едва видимый в другую.

Кас взглянул на него, потом повернулся к реке.

– Ну да. Мне стало жаль тебя.

Раскат смеха.

– Недостаточно жаль. Кто этот ребенок в сутане, которого ты привел помолиться о моей душе?

– Единственный, какой у меня есть. – Кас увидел, как пастор опустился на колени перед крестом. – Он не так уж и плох.

– А какой ребенок плох? – Изаро облокотился на поручни. – А ты нашел ту воровку, что увела у тебя лошадь? Девчонку?

– Нашел. – От одной мысли о Лине у него защемило сердце.

– И что с ней стало? Отправил ее в темницу, м? На виселицу?

– Отдал ей лошадь.

Изаро повернулся к Касу, изумленный, прежде чем посмотреть мимо него.

– А это кто тогда?

Из-за деревьев появились всадники. Десять мужчин в черном и один мальчик – лет двенадцати. Кас их не узнал. Они остановились у дальнего конца моста. Один крикнул:

– Вы на частных землях, незнакомец. Сейчас же назовите свое имя и по какому вы здесь делу.

Кас, подняв брови, взглянул на Изаро. Тот пожал плечами.

Кас отступил от перил.

– Меня зовут Кас, я второй лорд Пальмерина. Вон там начинаются мои земли.

– О! – Мальчик заулыбался. Он пришпорил лошадь и повел ее к Касу, хотя мужчина, что заговорил первым, раздраженно крикнул, чтобы тот вернулся назад. Мальчик его проигнорировал, остановившись в нескольких футах от Каса, прежде чем спрыгнуть с лошади. Он весь сиял от радости. – Вы лорд Кассиа! Защитник королевы! – Двое мужчин встали рядом с ним.

Кас улыбнулся мальчику.

– Да, это я. А вы кто?

– Я Феррер, сэр. Лорд Рубен приходился мне дядей. Ну, шестиюродным. Я никогда с ним не встречался. Я приехал, чтобы заявить о своем праве на наследство. – Его солнечная улыбка померкла, когда он заметил обветшавший домик заставщика. Мальчик печально добавил: – Каким бы оно ни было.

Мужчина, что говорил прежде, поклонился.

– Меня зовут Косме, лорд Кассиа. Я опекун и дворецкий лорда Феррера. Простите мне мою настороженность. Мы в дороге уже много дней и научились остерегаться незнакомцев.

– Понимаю. Это отец Эмиль. – Пастор спустился со склона и присоединился к ним. – Ваш заставщик, Изаро, был похоронен здесь прошлой осенью. Мы пришли, чтобы поставить на его могилу крест и прочитать заупокойную молитву.

Новоприбывшие их поблагодарили. Юный лорд Феррер перекрестился, заработав одобрительную улыбку от Изаро.

Кас сказал:

– Все не так плохо, как тут. – Он указал на домик заставщика. – Ваше поместье было разграблено мародерами, как и многие другие. Но сами постройки целы. Мы будем рады принять вас в Пальмеринском донжоне, пока идут ремонтные работы.

На лицах мальчика и дворецкого отразилось облегчение. Лорд Феррер сказал:

– Мы вам очень признательны. Леди Аналина сказала, что вы нас примете, но мы не осмеливались вас просить.

Кас уставился на него.

– Вы говорили с Линой?

– Она ехала вместе с нами из Эльвиры, – сообщил ему мальчик, и впервые за пять месяцев Кас почувствовал, как сердце грохочет у него в груди. – Она рассказала нам обо всех ваших приключениях и о том, как вы спасли королеву и принца. Дважды! Она сказала, что вы красивый, смелый и высокий, как дерево. Я знаю о вас все! Вы именно такой, каким я вас и представлял.

– Милорд, – удрученно обратился он к мальчику. – Я не уверен, что леди оценит вашу прямоту.

– Красивый? – сказал Изаро. – Что-то я этого не вижу.

– Где она? – спросил Кас.

– Едет в Пальмерин, – ответил дворецкий. – Она поехала одна от акведука. Сказала, что знает дорогу.

Кас взглянул на отца Эмиля. Тот улыбнулся и сказал:

– Идите. Я покажу им дорогу.

Кас готов был его расцеловать. Изаро помахал ему на прощание. Кас сказал новым соседям, что уже скоро с ними увидится, а потом вскочил на лошадь и пришпорил ее.

* * *

Немного погодя он увидел свою кобылу. Та стояла у обочины дороги возле рощицы, что была ему хорошо знакома. Несколько месяцев назад он убил здесь рысь. И спас девушку, сидевшую на дереве.

Та самая девушка сейчас стояла на коленях возле кобылы, осматривая копыто. На Лине был плащ глубокого оттенка красного. Цвета его дерева. Волосы отросли до плеч. Она оглянулась на него и поставила копыто на землю.

– Привет, Кас.

– Лина. – Кас спешился. Он пытался придумать, что еще сказать, чтобы не выглядеть слишком глупо. – Она ранена?

– Да пара камней в подкове. Последний особо упрямый.

– Дай мне посмотреть. – Он провел ладонью по боку кобылы. – Привет, девочка.

В гриве у той были красные ленточки. Целая дюжина. Он предположил, что они шелковые.

Лина улыбнулась, услышав его вздох, и подвинулась, чтобы он смог посмотреть копыто.

– Они ей нравятся. Правда ведь, Клара?

– Клара? – Кас опустился на колени рядом с ней. Их плечи почти соприкасались.

– Я сказала Кларе, что она может сама дать ей имя. И она назвала ее Кларой.

Улыбнувшись, Кас проверил подкову. Камень и вправду сидел крепко.

– Ей уже лучше, да? Королева говорила так в своих письмах.

Лина вытянула несколько стебельков из травы, прежде чем ответить.

– Кошмары стали реже, и она говорит все больше с каждым днем. Особенно с Биттором. Он стал ее любимчиком. – Кас фыркнул. – Но она все еще прячет еду. Слуги находят ее под кроватью или в тапочках. Они жалуются на насекомых.

Кас ковырнул камень. Тот едва пошевелился.

– Это тоже пройдет. Со временем. – Он больше не испытывал нужды в том, чтобы хранить еду у себя в комнате или седельной сумке. Или есть больше, чем хотел, в тревоге, что еда закончится.

Лина тихо произнесла:

– Я рада, что для тебя это прошло.

Дыхание кобылы обдавало их лица теплом – приятным после весенней прохлады.

Почему она приехала?

– Ты так далеко от дома, Лина.

Она завязала стебель в узел. Не глядя на Каса.

– Мастера гильдии получили твое письмо.

Кас почувствовал, как по шее у него поднимается жар. Он втянул голову в плечи, сосредоточив внимание на камне.

– Ах да? – пробормотал он.

– Да. То, в котором ты им напоминаешь, что в горах уже давно не было историка и что здесь он крайне нужен. Вот это письмо.

Кас писал и переписывал это проклятое письмо столько раз, что сбился со счета, мучительно раздумывая над каждым словом. Мастер Джакомель отчитал его за истраченный пергамент. Кас боялся, что она не приедет. Или, что еще хуже, вместо нее приедет какой-нибудь древний историк. Он хотел не этого.

– Ты же сама сказала, что здесь есть истории, о которых ты никогда не слышала, и еда, которой ты никогда не пробовала. Каждому региону нужна своя история. Это ты сказала. – Кас вытащил камень и отбросил в сторону. Тайком бросил на нее взгляд и признался: – Я уговорил мастера Джака тоже его подписать – для достоверности.

Лина улыбнулась.

– Я видела. Мастера гильдии ответили «нет».

– Что? Но тогда… как ты здесь оказалась?

Лина встала и стряхнула траву с платья.

– Мастер гильдии Гиполито сказал, что помнит тебя и что он не доверяет молодым привлекательным мужчинам с подобными просьбами. Это были его слова. Мне пришлось предложить компромисс.

– Какой комп… – Кас вдруг почувствовал – под своими сапогами. Грохот копыт. Он встал, вытер руки о брюки и посмотрел на пустую дорогу в направлении, откуда сам только что приехал. – Кажется, там большая компания.

– Да. Это и есть компромисс. Моя семья, – пояснила Лина, покаянно пожав плечами. – И все остальные. Компаньоны. Я поехала вперед, потому что они двигались слишком медленно.

На губах Каса заиграла улыбка.

– И как надолго вы останетесь?

– Пока работа не будет сделана, – ответила она. А потом торопливо продолжила: – Есть Пальмерин, конечно, но мне бы хотелось посетить и дальние деревни и города. Увидеть, что я смогу там собрать. Я хочу посмотреть, где растут ваши прыгающие бобы. Пальмерин может стать моей базой. Джехан обещала остаться на лето, а если потом ее кто-нибудь сменит…

Его улыбка стала шире.

– Ты сможешь остаться еще на какое-то время.

– Да. Это все решилось так внезапно. Не было времени отправить весть мастеру Джакомелю. Бедный, бедный мастер Джак.

Мастера Джакомеля хватит удар. Столько еды нужно приготовить, столько комнат прибрать. Но если кто-то и мог это сделать, то только главный дворецкий Пальмерина.

– Поехали скажем ему. Я только что встретил вашего лорда Феррера. Для него тоже нужно будет найти комнату. – Кобыла Клара отошла, чтобы поприветствовать коня Каса. – Надо дать ее ноге отдохнуть. – Кас протянул Лине руку. – Поедешь со мной?

Вместо того чтобы взять его за руку, Лина шагнула прямо к Касу и уткнулась лицом ему в грудь. Он обнял ее, дыша ей в волосы. Они стояли так довольно долго, пока грохот копыт не предупредил их, что наедине они пробудут еще лишь несколько минут.

– Мне надо было написать раньше, – сказал Кас. – Надо было написать напрямую тебе.

Лина покачала головой, все еще прижимаясь носом к его сердцу.

– Тебе нужно было побыть тут одному. Так сказал Райан. Тебе нужно было время, чтобы исцелиться. Ты выглядишь по-другому, Кас. Счастливее.

Кас слегка отодвинулся, заглянул в ее прекрасное лицо, по которому скучал пять долгих месяцев. Он не стал притворяться, будто не знает, о чем она говорит. Она не единожды видела в нем темноту.

– Я все еще иногда это чувствую, – признался он. – Где-то рядом. Но с каждым днем все меньше. – С каждой неделей, с каждым месяцем. Лучше. Вдруг его осенило. – Ты будешь писать историю Пальмерина. А как же история твоего дедушки?

Ее взгляд помрачнел.

– Ее не будет. Записи утрачены.

– Утрачены? Но как?.. – Она всегда была так аккуратна с работой дедушки.

– Сгорели. Райан был свидетелем.

Кас помолчал.

– Мне жаль, Лина.

Она приподняла одно плечо.

– Дедушка говорил, что историю пишут историки, а мы все не без изъяна. Они моя семья, Кас.

– Можешь не рассказывать мне о семье. – Кас свистнул, чтобы подозвать лошадей. Лина села на жеребца впереди Каса. Клара шла рядом.

Лина повернулась, чтобы улыбнуться Касу.

– Ты помнишь тот день, когда мы в последний раз были здесь?

– Я помню, как ты украла мою лошадь, а я все равно спас тебе жизнь.

– Я помню, как упала с дерева, а ты меня уронил.

Улыбнувшись, Кас поцеловал ее. В ясный весенний день, без единого облачка над горизонтом.

– Мои воспоминания нравятся мне больше.

Она рассмеялась. Это был звук, который Кас унес с собой, когда вывел обеих лошадей на дорогу, с древним акведуком по левую руку, его семейным наследием, направив их домой в Пальмерин.

Авторские заметки

Меня всегда очень интересовала тема эпидемий. Думаю, все дело в том, что у меня в детстве не было кабельного телевидения. Одним из немногих каналов, которые у нас показывали, был CBS, а это значит, что, когда бы на нем ни шел «Бен-Гур»[3], я непременно его смотрела. Все три с половиной часа. Мне вряд ли когда-нибудь удастся забыть Иуду Бен-Гура и Эсфирь в долине прокаженных.

Потому что у эпидемий нет любимчиков. Проказа ли это, холера, желтая лихорадка, испанка или коронавирус – эпидемиям все равно, богатый ты или бедный, добрый или злой, религиозный или атеист. Эпидемия может добраться до каждого.

Я начала писать «Год жнеца» в 2018 году, задолго до того, как коронавирус пришел в Соединенные Штаты Америки. Но уже тогда мне были любопытны последствия чумы, особенно черной смерти в XIV веке, что выкосила треть населения Европы. Пока я изучала одну историческую книгу за другой, пытаясь определиться с тем, какую историю мне рассказать, я поняла, что в прошлом есть все то вдохновение, что мне нужно.

Дикое дитя, обнаруженное в одиночестве в деревне. Переполненные госпитали. Покинутые дома. Массовое бегство из городов.

Больше всего мой интерес привлекло упоминание принцессы Иоанны, дочери английского короля Эдуарда III. В 1348 году Джоанна отправилась на корабле из Англии в Испанию, чтобы выйти замуж за Педро – наследника королевства Кастилия. Но Джоанна так и не добралась до Испании. Она умерла по дороге, во Франции, от чумы. Разные источники указывают разные места ее захоронения во Франции, и нет никаких свидетельств, вернули ли ее тело в Лондон для перезахоронения. У нее осталось так ни разу не надетое свадебное платье из дорогого шелка ракематиза.

Я выросла на территории Гуам (бывшей колонии Испании), острове в трех часах езды от Японии и семи часах езды от Гавайев. Когда мне было семнадцать, я полетела на самолете через Тихий океан, чтобы поступить в Орегонский университет. Мне было несложно представить, какую нервозность и восторг испытывала принцесса Иоанна, покидая отчий дом и отправляясь в неизвестность. И я сама это пережила.

Я пишу это в начале 2021 года. Я дома с семьей, и вакцинации нам ждать еще несколько месяцев. Меня беспокоило, правильно ли сейчас рассказывать эту историю. Но я решила, что важно дать молодым читателям возможность на мгновение заглянуть в прошлое – ведь даже в самые трудные времена люди продолжали жить. На самом деле, «Год жнеца» – это история надежды, рассказ о дружбе, семье и стойкости человеческого духа. В первую очередь о духе Каса. Я люблю этого героя, пусть он побит и изранен жизнью, и я очень надеюсь, что вам понравилась его история.

Об авторе

Макия Люсье выросла на острове Гуам в Тихом океане, имеет степень по журналистике и библиотековедению. Три ее предыдущие книги – «Смертельно больной год» (A Death-Struck Year), «Остров крови и камня» (Isle of Blood and Stone) и «Песнь бездны» (Song of the Abyss) – вошли во многие заслуживающие внимания списки литературы, в числе которых «Список Indie Next для детей», «Лучшие книги для детей» Американской ассоциации книготорговцев и «Лучшая художественная литература для подростков» Американской ассоциации библиотек. Сейчас она с семьей живет в Северной Каролине.

makiialucier.com

Twitter и Instagram[4]: @makiialucier

Примечания

1

Праща – простое оружие, состоящее из ремня с двумя петлями на концах. Использовалось для метания снарядов: камней или свинцовых дробинок. Также применялось как охотничье и военное оружие.

2

Пейс (англ. Pace) – это единица измерения длины в британской системе мер. Перевод единицы пейс: 1 пейс = 76,2 сантиметра.

3

Кинофильм 1959 года по библейским мотивам, снятый по одноименному роману американского писателя Лью Уоллеса.

4

Принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.

Content

Макия Люсье
Год жнеца

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

Авторские заметки

Об авторе

Примечания