Леонид Резник

Дикарь

Фантастическая повесть

1

Появись в продаже лекарство от скуки, я буду среди первых покупателей. Одни относят это на счет моей занудливой правильности, другие, наоборот, крутят пальцем у виска. Вот и докопайся до истины. 28 лет — возраст, когда скучать просто неприлично. Все эти годы я добросовестно пытался занять себя чем-нибудь интересным. В школе собирал приемники. В армии занимался самбо. А в институте увлекся полиглотством. Довольно сносно овладел английским, освоил испанский, замахнулся на французский. Работая на заводе, все равно не оставлял свое филологическое хобби. Такая вот образцово-показательная биография. Конечно, праздники… девушки… Все как у людей, одним словом. Но скука не проходила.

Скучающие, мятущиеся молодые люди — герои старых книг. Для нашего времени они нетипичны. Я отлично понимал, что маска «юноши бледного со взором горящим» мне совершенно не к лицу И, возможно, из чувства противоречия, совершив экскурс в еще более далекое прошлое, откопал маску ничуть не менее подходящую. Нечто «а ля Дон Кихот».

Последним моим изобретением были поздние вечерние прогулки. Людская молва изображает темные безлюдные улицы местом не очень безопасным. По-моему, зря. Никто не нуждался в моей помощи, лавры спасителя прекрасной принцессы мне явно не угрожали. Погуляв так недельки две, я подумывал уже переключиться на бег трусцой. Увлекательность та же, а для здоровья полезней.

Совершая свой 13-й рейс, я уныло думал, что уж сегодня-то можно было спокойно остаться дома. Лил мелкий дождь, если точнее, не лил, а висел в воздухе водяной пылью. Лужи попадались в самых неожиданных местах. Миссия добровольной помощи дружинникам теряла свой смысл. Какому дураку, кроме меня, придет в голову появиться на этой набережной?

Неожиданно я увидел очень подозрительную картину. Двое мужчин, каждый ростом повыше меня, тащили третьего. Похоже было, что он отчаянно сопротивлялся, но явное неравенство сил не оставляло ему никаких шансов.

Крупными шагами, почти невидимый в темноте, я подобрался к дерущимся. В лучших традициях приключенческих фильмов рубанул одного из нападавших ребром ладони по шее. Он отключился сразу же. Второго, изумленно повернувшегося ко мне, я нокаутировал ударом в челюсть.

Спасенный оказался невысоким мужчиной среднего возраста. Не произнеся ни слова благодарности, он внимательно изучил мое лицо. Потом, с молниеносностью олимпийского чемпиона, нанес сильнейший удар в солнечное сплетение. После такого удара меня можно было брать голыми руками. Что незнакомец и сделал не мешкая. Вторым ударом он послал меня в нокаут.

2

Первым делом в голову пришла мысль о каких-то декорациях. Уж очень необычно выглядела обстановка. В брюках и свитере (куртку с туфлями кто-то снял) я лежал на роскошной, не менее четырех метров шириной, кровати. Украшенное резьбой ложе было достойно фильма из жизни коронованных особ. Под стать ему была и остальная мебель, а также сама комната с высоким потолком и узкими длинными окнами.

Я встал, засунул ноги в туфли и прошелся. Догадаться, что это не декорации, было просто. Всеми находящимися в комнате вещами пользовались, в ней жили. Ощущение обжитости витало в воздухе. А в декорациях не живут. Где же я? Кто может жить в подобных апартаментах? А горы за окном? Климат, судя по растительности, умеренный. Но горы на горизонте… В таком климате… На самолете меня везли, что ли? Урал? Карпаты? Замок больше похож на западноевропейский, если судить по виду из окна. Значит, Карпаты. Не в Альпы же меня переправили?

Чувствовал я себя неплохо, боли практически не было. Ну, а что касается странной обстановки, то кто, как не я, тщетно мечтал о приключениях?

Словно получив мысленное разрешение, сквозь бесшумно открывшуюся дверь в комнату вошел спасенный мной мужчина. Миролюбивым жестом он поднял обе руки.

— Только не надо сердиться на меня за неблагодарность, — сказал он с довольно сильным акцентом, — обстоятельства вынуждали меня поступить именно так. Но я постараюсь компенсировать перенесенные вами неудобства.

Акцент странный, ни на что не похожий. Пожалуй, только вьетнамец, живший со мной в одной комнате студенческого общежития, говорил примерно так же. Но незнакомец явно был европейцем. Глаза, правда… Странные у него глаза, так что все возможно.

— Вы недоумеваете, — продолжал незнакомец, — где вы находитесь. Не утруждайте себя догадками. Все они далеки от истины. Вы не на Земле, а на другой планете.

Мужик явно хочет меня надуть, подумал я, забивает голову всякой чепухой. Не на такого напал.

— Вижу, вижу. Мои слова кажутся вам абсолютной ложью. Более веские доказательства будут позднее. А первое, самое простое, — я сам. Я не землянин. — Он шагнул ко мне, показывая пальцем на свои глаза, а потом на уши.

Глаза. Я был прав, они действительно странные. Горизонтально расположенный ромб, непривычный оттенок. А уши…

«Ты хотел приключения, — сказал я сам себе, — ты его получил. Сбылась мечта идиота».

— Как меня сюда доставили? — спросил я. — Далеко ли мы от Земли?

— Сотни четыре ваших световых лет, — ответил инопланетянин. — А столь быстрый вид транспорта — подпространственный передатчик материи. Даже у вас на Земле умные люди сообразили, что межзвездные полеты на космических кораблях невозможны. Но не будем отвлекаться на технические детали. Мне нельзя рассказывать слишком много, а вам, даже если я расскажу, почти ничего не удастся понять.

Заносчивый тон собеседника мне не понравился. Надо было как-то перехватить инициативу.

— Как вы очутились на Земле? Куда вас тащили те двое?

— На Земле у нас давно есть интересы. В основном торговые. Но на этот раз я был у вас не по своей воле, а как заложник. Вы меня спасли.

— Когда меня отправят на Землю?

— Куда вы спешите? Неблагодарность не в моих привычках. Считайте, что у вас увеселительная прогулка по экзотической стране. Я позабочусь, чтобы вы не скучали, а когда надоест — вернетесь домой.

Два могучих удара — не очень-то хорошая благодарность, подумал я. Хотя мало ли какие могут быть у человека обстоятельства. И экскурсия по чужой планете — дело стоящее. Грех отказываться.

— Вижу, вы согласны, — сказал инопланетянин, — советую вам отдохнуть, наступает ночь. А заодно и развлечение номер один.

Он открыл дверь, впуская в комнату девушку, а сам вышел, сделав на прощание странный жест рукой.

Несмотря на некоторые нечеловеческие признаки во внешности, девушка выглядела очень красивой. Она грациозно подошла ко мне, поцеловала в губы каким-то странным, по-детски быстрым поцелуем, взяла за руку и повела к постели. Там, выпустив руку, она деловито принялась раздеваться. Ошеломленный столь быстрой сменой совершенно неправдоподобных ситуаций, я механически последовал ее примеру. Я не пуританин, а слова про свой устав в чужом монастыре — хорошее оправдание. И следует признаться, что мои дальнейшие действия вряд ли противоречили моим желаниям.

3

Первой мыслью после пробуждения было сомнение, что я проснулся. Голубоватый свет чужой луны, незнакомая девушка, лежащая рядом со мной. Все это очень мало походило на реальность. Внезапно, очевидно, почувствовав мое пробуждение, девушка заговорила. Она владела русским языком намного хуже хозяина замка, но смысл сказанного воспринимался без особого труда. Говорила девушка чрезвычайно тихо. Это был даже не шепот, а какой-то намек на слова.

— Глупец! Что ты натворил! Зачем ты помог моему хозяину? Своими действиями ты погубил хорошего человека.

— Объясни мне, в чем дело, — стараясь говорить так же тихо, сказал я.

— Суанмуу, — имя было сказано на местном языке и почти не улавливалось на слух, — страшный человек. Сейчас он — самый сильный на планете. Он поймал Киитумела, вождя тех, кто борется против него. Так как мой хозяин очень силен в колдовстве, то сражаться с ним здесь невозможно. Наши люди поймали его на Земле и собирались требовать взамен Киитумела. Вдруг вмешался ты.

Значит, этот тип частично говорил правду, подумал я. Осталось только разобраться с колдовством. Никакой мистики я признавать не собираюсь.

— А что это за колдовство? Получается, что на Земле оно не действует?

— А… колдовство… Каждую планету, перед тем как заселить, переделывают. На ней становится возможно колдовство. Суанмуу очень силен в нем. Он может взглядом ударить человека, защититься, когда в него стреляют, двигать предметы, не прикасаясь к ним. Здесь он всемогущ. А Земля, как и другие дикие планеты, не приспособлена для колдовства.

Итак, с волшебством-колдовством что-то выяснилось. Похоже было, что это какое-то энергополе. И пользоваться им, по каким-то причинам, могут не все. Вот только новости из местной политической жизни… Девушка была служанкой этого Суанмуу, но явно работала против него. Провокация?

— У вас все так хорошо говорят на земном языке? — спросил я.

— Нет, только люсу. Это люди, которые воюют.

— Но ты ведь не воин?

— Я из самых приближенных слуг, — с гордостью сказала девушка.

— Почему же ты выступаешь против хозяина?

— Он — мерзавец, его тайно ненавидят почти все слуги. Но я, как и они, нахожусь под заклятьем на верность в действиях. Я не могу и пальцем пошевелить во вред Суанмуу, я исполню любую его команду. Но на верность в словах я не заклята. И мой язык — единственное оружие.

Заклятье — что-то вроде гипноза, подумал я. Возможно ли это? Правда ли это? Но девушка не оставила мне времени на размышления.

— Ты помешал нам — ты исправишь ошибку, — сказала она тоном приказа.

— Как? — не понял я.

— Ты освободишь Киитумела.

4

Я освободил его. Слишком сильны были во мне книжные рыцарские предрассудки. По объяснениям девушки запомнил, как, используя карнизы, балконы и украшения фасада, пробраться на крышу бокового крыла, где находилось окно в темницу. Прутья решетки почти не были заделаны в стену. Не тюрьма, а смех один.

Как только мы перебрались через высокий ров, Киитумел принялся озираться, словно пытаясь найти знакомое ему место. До сих пор нам не удалось поговорить: его слов, обращенных ко мне, я не понял, а моих (на четырех языках) не понял он. Пришлось действовать молча.

Через пару минут мой спутник сориентировался. Мне пришлось идти за ним. Местное солнце уже поднялось, и происходящее напоминало обычную утреннюю прогулку то ли за грибами, то ли за ягодами. Но сходство было чисто внешнее, да и то не полное. Киитумел крался, будто за каждым кустом скрывался враг. Я шел за ним след в след, пытаясь разобраться в своих мыслях. Но безуспешно.

Минут через сорок мы вышли на небольшую полянку. Киитумел принялся копошиться в кустах, и перед моим взглядом вскоре оказалась машина, больше всего напоминающая автомобильчик с аттракционов. Не было только палки, по которой подобные машинки получают питание от натянутой сверху сетки.

Мой спутник походил вокруг машины, сел, поманипулировал ручками управления. Аппарат тихо загудел, повис над землей и резко взмыл вверх.

— Постой! — крикнул я. — Как же…

Но спрашивать было некого. Темная точка в небе становилась все меньше и меньше.

Благодарность у жителей этого мира не в почете, подумал я. Второй спасенный мной человек — и вторая осечка. Что же делать? Суанмуу хоть что-то обещал мне, даже развлекать начал. Как меня угораздило поддаться на уговоры девушки? Остается лишь попытка найти врагов Суанмуу и просить, чтобы вернули меня на Землю. Или надо упасть в ноги повелителю, покаяться в грехах и просить о том же самом? Для начала я решил залезть на какое-нибудь подходящее дерево и осмотреться.

С высоты было видно много. Например, десяток слуг Суанмуу с каким-то оружием, выходящих из замка. Рядом с ними бежало несколько крупных баранов. Они, похоже, что-то вынюхивали в траве. Слышал я, что со свиньями ходят искать грибы. Но бараны в роли охотничьей собаки? Оригинально.

Раз ищут — надо бежать. Спустившись с дерева, я выбрал направление в сторону гор, куда, кажется, полетел Киитумел.

Прошло не меньше часа, и я услышал шум приближающейся погони. Бежать быстрее было невозможно, лес становился все гуще и гуще. Очень скоро появился первый баран-ищейка. Но если бы баран! Эта тварь не была бараном в земном смысле слова. Хотя бы потому, что саблезубых баранов не бывает. На Земле.

5

Я поудобнее устроился на дереве. Внизу бесновалось несколько рогатых и клыкастых бестий. Хорошо хоть на ногах у них были копыта, не располагающие к лазанию по деревьям. А то…

Пришлось ждать людей. Они не особенно спешили, надеясь, очевидно, на своих несимпатичных слуг. У меня все тело затекло, пока к моему дереву стали выходить из чащи одетые в форменную одежду парни. Все они были при оружии. Его огнестрельность, надежность и смертоносность не вызывали сомнения. Подчинившись столь веским аргументам, я спустился на землю.

Суанмуу принял меня в огромном зале. В руках он держал автомат. Несколько человек с кинжалами на поясе прогуливались вокруг меня с угрожающим видом.

— Дикарь! — крикнул мне Суанмуу. — Я взял тебя с планеты, находящейся чуть выше уровня зарождения цивилизации. Я хотел приобщить тебя к культуре народа с историей в 500 000 лет. А ты? Сразу же влез в конфликт, совершенно недоступный твоему пониманию. Чего ты добился своей выходкой?

В его словах есть доля правды, подумал я, мой поступок не назовешь умным. Только бы вывернуться!

— Ты прав, я действительно свалял дурака, но я ведь спас тебя. Надеюсь, это компенсирует мое глупое поведение. Давай согласимся, что никто никому ничего не должен, и верни меня на Землю. Я постараюсь обо всем забыть.

Суанмуу прошелся по залу, что-то обдумывая.

— Нет, — сказал он, — так просто тебе не выпутаться. После освобождения этого мерзавца ситуация резко ухудшилась. Я вынужден использовать тебя в своих интересах. Потом — убирайся на свою планету.

— Я не хочу участвовать ни в каких ваших авантюрах, — сказал я, — и требую, чтобы меня, как гражданина другой планеты, вернули домой.

Хозяин замка расхохотался.

— Гражданин! Слишком громко сказано. Ты — дикарь, вытащенный из каменного века. Мы изъездили вдоль и поперек всю вашу планету, продавая и покупая массу вещей. А вы даже не имеете о нас понятия. Варвары.

— Почему варвары? — возмутился я. — Вы же покупаете у нас что-то, вот оружие, вижу, у вас земное. Не так уж мы и глупы.

— Твое поведение говорит само за себя. А что касается покупок, то и на вашей планете ценятся безделушки, сделанные дикарями. Дистанция от вас до нас намного больше, чем кажется. Вот тебе доказательство, — Суанмуу протянул мне автомат, — попробуй убить меня.

Я взял автомат. Действительно, земная работа. Бельгийская. Что же делать? Или холостые патроны, или? Демонстрация чудес телекинеза дикому варвару? Не спеша, поигрывая автоматом, я подошел к окну. И увидел то, что мне было надо: стоянку маленьких машинок. На одной из таких улетел Киитумел. Только как отсюда выбраться?

— А здесь не холостые? — спросил я.

— Смотри, — самодовольно ответил Суанмуу. Он подошел ко мне и, взяв автомат, выпустил короткую очередь вверх и вбок. Грохот выстрелов оглушил меня, но визг рикошетирующих пуль был слышен.

Суанмуу вернул мне автомат. Я взял его и мгновенно оглушил хозяина замка, использовав автомат как дубину. Никакое колдовство мне не помешало. Затем я направил оружие на слуг Суанмуу.

— Не двигаться! — скомандовал я и попятился к двери. Но дойти до нее мне не удалось. То ли я слабо ударил, то ли Суанмуу был крепким парнем. Он поднял голову и посмотрел на меня. Зло посмотрел, с ухмылкой. И словно граната взорвалась над моим ухом. В очередной раз я потерял сознание.

6

Если удары по голове будут наносить так часто, можно основательно поглупеть, думал я, приходя в себя. Хотя и без ударов мое поведение на этой планете не отличалось особым интеллектом. Авантюра за авантюрой, и все они только ухудшают мое положение. Ну выстрелил бы, если дядя просит. Нет, обязательно надо лихость показать.

Я сидел, привязанный к жесткому стулу с высокой спинкой, по сторонам стояли головорезы Суанмуу, а сам он находился передо мной, и в глазах его читалось презрение.

— Ну что, дикарь? Убедился? Я вот понял, что был о тебе даже слишком хорошего мнения. Ничего, я придумал для тебя достойное наказание. Хочешь стать куклой, дикарь? Марионеткой? Даже ненавидя меня, ты будешь выполнять любые мои приказания. Любые, слышишь, дикарь?

Заклятье на верность, подумал я. Девчонка говорила правду. Что же это делается? Я хочу на Землю, подальше от этих ужасов!

Суанмуу разглядел в моих глазах страх и остался доволен. Он что-то негромко скомандовал слугам, и они прижали мою голову к спинке стула.

— Смотри на меня, дикарь! Смотри! Если ты закроешь глаза, их откроют силой. Смотри!!!

Его взгляд уперся в мои глаза. Возникло ощущение, будто чьи-то холодные скользкие пальцы пробежали по извилинам мозга.

Страх превратился в ужас и вызвал прилив ярости. Устремив свой взгляд в бездонные глаза Суанмуу, я выплеснул в них кипящую во мне злобу: «Чтоб ты сдох, сволочь!»

Суанмуу отшатнулся и резко отвел взгляд. Он прошелся передо мной, и ноги его производили впечатление набитых ватой. Слуги, не понимая, что происходит, продолжали держать мою голову.

Суанмуу махнул рукой и что-то пробормотал. Меня отпустили, веревки разрезали.

— Ты не прав, дикарь, — сказал Суанмуу. Мне показалось, что его голос дрожал. — Я не такой плохой человек, как ты думаешь. Видишь, мне стало жалко тебя. Я передумал. Тебе я тоже дам подумать. Надеюсь, что ты согласишься сотрудничать добровольно. И запомни, бежать тебе некуда.

Меня отвели в бывшую темницу Киитумела и оставили обдумывать предложение Суанмуу. Но я почему-то больше думал не о будущем, а о прошлом. О совсем недавнем прошлом. О неудачной попытке Суанмуу заклясть меня на верность. Не мог я поверить этому мерзавцу, что он вдруг проникся ко мне жалостью. Не мог, и все.

Но что же тогда? Мозг Суанмуу мог управлять окружающим планету энергополем (другого объяснения «колдовства» я не видел). Он мог отклонять летящие пули, мог оглушить человека на расстоянии. Приличная мощность. Но почему Суанмуу не заклял меня, как других? Моя ненависть помешала? Как? Сильные эмоции тормозят действие поля? Почему? Зря я гадаю, мне ведь даже механизм заклятья абсолютно непонятен. Хотя есть одно объяснение, буквально лежащее на поверхности. А что, если мой мозг тоже способен к этому колдовству?.. Что тогда? В волнении я забегал по камере. Мне сказали, что Суанмуу — очень сильный «колдун». Если я не поддался ему и даже чуть было не убил его (льщу себя надеждой), значит, и я достаточно силен в этом искусстве? Как проверить?

Следующие полчаса я занимался тренировкой своих телекинетических способностей. Передо мной открылся целый мир. Я двигал предметы взглядом и ощущал от этого буквально физическое наслаждение. Родная Земля, о возвращении на которую я так мечтал совсем недавно, стала казаться действительно отсталой провинцией. Телекинез! И правда, настоящее колдовство!

Суанмуу сделал хорошую мину при плохой игре. Он посчитал меня, дикаря с варварской планеты, неспособным осознать собственное могущество. Но черт возьми, какой же я дикарь! Мой мозг не уступает мозгу Суанмуу — продукту 500 000-летней цивилизации. И на Земле я ненавидел расизм, а тут, на далекой планете, получены веские доказательства несостоятельности расизма космического.

Что же, Суанмуу! Я принимаю правила этой игры и прикидываюсь простаком.

К вечеру мое настроение изменилось. То ли удары по голове не до конца выбили жажду приключений, то ли новые возможности вселили в меня огромную веру в собственные силы. Так или иначе, я решился на побег, наметив совершить его после ужина. Была, правда, еще одна возможность выпутаться, самая простая. Остаться и попытаться наложить на Суанмуу заклятье. А что, если он все же не слабее меня? И техника этого дела мне почти неизвестна…

7

До люка в потолке было не меньше пяти метров. Я стал под ним и сильно подпрыгнул вверх. Находясь в прыжке, добавил к своему импульсу телекинетическое усилие. Расчеты не обманули, я сумел повиснуть на решетке. Следующий этап — высокое дерево, которое я запомнил по предыдущему побегу. Взглядом притянул к себе самую близкую ветку и отпустил, внимание сконцентрировалось на посыпавшихся сверху осколках стекла. Порезов я избежал, отклонив осколки взглядом, но звон стекла об пол… Как там часовые? На звон никто не среагировал, но я столкнулся с непредвиденными трудностями. Ветка изо всех сил тянула меня наружу сквозь решетку. Недавно использованный цементный раствор уже довольно крепко держал ее прутья. Извиваясь в воздухе, я пытался одной рукой раскачать и вытолкнуть прут, другой цеплялся за ветку. С большим трудом мне удалось выбраться. Ветви буквально выдернули меня, ободрав о прутья и об осколки стекла. Еще несколько секунд, и руки не выдержали бы напряжения.

Болтаясь, как экзотический фрукт на верхушке дерева, я приходил в себя. Следовало признать, что пока я не мог длительное время совмещать физическое и телекинетическое усилие. Надо будет на досуге потренироваться. А сейчас — без приключений слезть на землю и добраться до стоянки летательных аппаратов.

После урока, полученного у Суанмуу, снять охраняющих стоянку часовых было несложно. Я не совсем понимаю, что именно оглушило их: удар сжатым воздухом, что-то еще. Я представлял доску, резко опускающуюся на голову, и это срабатывало. Забравшись в один из аппаратов, я обрадовался. Мои предположения оправдались. При таких малых размерах машина не могла иметь ни запасов топлива, ни сложных двигателей. Ее механизмы должны были взаимодействовать с энергополем планеты, поднимая за счет этого аппарат. И управление при таком устройстве не могло быть сложным. Я разобрался в нем минуты за три. Удивительно, мышление чужой цивилизации почти не отличалось от мышления землян. Педаль скорости, ручка высоты, штурвал. Медленно поднимаясь, я опробовал машину. Она была абсолютно устойчива, чутко слушалась ручек управления и шумела не громче обыкновенной земной пчелы.

Уже стемнело. Никем не замеченный, я направил машину к горам. Два автомата охранников лежали рядом со мной. Чувствовалось, что влип я основательно и выпутаться будет совсем не просто. Родная Земля затерялась где-то далеко в просторах космоса, а чужой мир… Смешно, никто здесь даже не поинтересовался узнать мое имя. Но анонимность взаимна: я тоже не знаю, где нахожусь. Человек без имени летел в небе безымянной планеты. И мысли о будущем не вызывали у него особого оптимизма.

8

На высоте было холодно, а скорость превращала холодный воздух в ледяной ветер. Рассветное солнце абсолютно не грело. Ночью, опустившись на какое-то поле, я пытался поспать, хотя и без особого успеха. Плюс ко всему меня мучил голод. Все вместе это заставляло оценить «удачный побег» несколько по-другому. Опьяняющие воспоминания о мощи моих телекинетических сил развеялись, освободив место для мыслей более грустных. Я не знал местного языка, не знал законов и обычаев. Не имел ни малейшего понятия, как вернуться на Землю. Имя «Киитумел» — моя единственная зацепка. Этого мало, очень мало. Еда, укрытие от непогоды… Ничего этого тоже нет. Море проблем! Был еще какой-то беспокоящий меня факт, но он держался на самом краю сознания, и другие, более насущные вопросы, не позволяли на нем сконцентрироваться.

Голод и холод заставили меня опуститься ниже и уменьшить скорость. Внизу проплывали тщательно возделанные поля, аккуратненькие деревни. Пару раз я видел замки и старался держаться от них подальше. По довольно крупной реке, которую я пересек, плыл караван барж. Людей еще не было видно. Мой план не отличался сложностью: найти фруктовый сад или огород и позавтракать. На сытый желудок можно подумать и о более серьезных вещах.

Подходящий сад я скоро обнаружил. Он находился рядом с крайним в деревне домом. Живая изгородь отделяла его от огромной плантации неизвестных мне деревьев, простирающейся, по-моему, на десятки километров. Деревья на ней располагались очень аккуратными рядами, но сравнительно редко, метрах в 20 друг от друга.

Не желая привлекать внимания, я посадил свой аппарат за живой изгородью и принялся срывать плоды с применением так называемого «колдовства». Первый плод я попробовал. Это было скорее яблоко, чем груша, хотя, постаравшись, нетрудно было обнаружить в нем и признаки персика. Не исключено, что это было земное растение, я же не специалист по фруктам.

Заодно я решил прихватить и плод с дерева, растущего на плантации. Он напоминал крупную дыню, был коричневого цвета и весил не меньше десяти килограммов. Еле удалось сорвать его с толстого стебля. Предположительно это было нечто вроде хлебного дерева.

Опустившись в укромном месте вдали от деревни, я приступил к завтраку. Острым сучком, не без труда, проткнул дырку в кожуре «хлебного дерева». Под ней оказался белый жирный слой, а дальше… мясо! Сырое мясо!? От растерянности я даже выронил плод. Еще одна из местных достопримечательностей! Мясное дерево?

Ну и что, успокоил я себя. Эка невидаль… Земные фантасты о подобном давно писали. А здесь — древняя культура, полмиллиона лет. У нас на Земле такое уже через полсотни будет. А за полмиллиона… За такой срок у нас бы мясо научились выращивать уже нарезанное ломтиками, жареное, или на худой конец, вареное и с гарниром. У нас на Земле… И тут меня осенило. Занозой торчащий в подсознании факт всплыл в памяти. Я кинулся к машине посмотреть, что за надпись выбита на рукоятке штурвала. Это и правда оказался земной латинский шрифт. Надпись гласила: «Сделано в Бразилии».

9

Доедая неизвестные фрукты, я на огромной скорости гнал свою машину по прямой. Куда угодно, лишь бы по прямой.

И почему я сразу же поверил в чужую планету? Легче всего допустить самое невероятное! Ведь Земля так велика и на ней сколько угодно мест, кажущихся такому «знатоку», как я, не менее загадочными, чем чужая планета. Например, Южная Америка. Континент большой, мало ли куда меня занесло? Как ни трудна контрабандная переправка бессознательного мужика крупного размера через несколько государственных границ, это все же полегче, чем нуль-передача материи через световые столетия. А разрез глаз, форма ушей, мясные деревья, саблезубые ягнята? Метисы, неизвестная науке раса, успехи генетики. А летающие машины, россказни о колдовстве, мои парапсихологические таланты? Антигравитация, бред неграмотной девки, мало ли еще что! Главное — я на Земле. Действительно, зачем передовой расе заказывать на другой планете (отсталой планете!) оружие и прочую технику? Технику, в которой земляне и разбираться-то не должны. Я на Земле! Как говорил старик Оккам, ни к чему выдумывать слишком неправдоподобные объяснения. А по прямой я лечу, чтобы поскорей наткнуться на большой город, где смогу воспользоваться своими познаниями в иностранных языках. Так я думал, оставляя за собой поля, деревни и километры.

А голубая Луна? Что же это, обман зрения? Особенности атмосферы? Словно проверяя глаза, я глянул вниз. И резко сбавил скорость. Прямо по курсу стоял замок. Но он отличался от виденных мной. Это был бывший замок. И над ним еще поднимался дымок пожарища.

Я спустился ниже и облетел дымящиеся развалины. Людей не было видно. Вернее… Люди были, но только мертвые. Пожар возник не сам по себе. Я приземлился и осмотрел убитых. Все мужчины. Пули, осколки, напалм. Банальное земное оружие. В ногах появилась слабость. За всю свою жизнь я видел не так уж много мертвецов, и все они умерли своей смертью, от болезней, от преклонного возраста. Но это…

Я полетел дальше. Куда? Зачем? По прямой, а там увидим.

В полях начали появляться люди. Они работали по одному, по двое. Спускаться и брать у них интервью не хотелось. Земля это или не Земля, но здесь убивают. Я мирный человек, привыкший к мирной жизни. Хотя рядом со мной и лежат два автомата, поднимется ли у меня рука использовать их?

Снизу донеслись звуки человеческой деятельности. Это меня удивило, так как высота была достаточно велика. Но опустив взгляд, я все понял. Одно из самых увлекательных занятий на свете — охота. А охота, которая велась сейчас внизу, была увлекательна вдвойне. Потому, что это была охота на человека.

10

Зависнув под прикрытием дерева-великана, я наблюдал за жертвой. Молодой парень в изодранной и окровавленной форменной одежде. В руках автомат. Чувствовалось, что силы его оставляют. Их все же хватило, чтобы пристрелить пару ищеек, выскочивших из зарослей кустарника.

Я обдумывал свое дальнейшее поведение, конечно, много на одного — нечестно. А вдруг это опасный преступник, один из тех, кто разрушил замок и перебил его обитателей? Где же тогда остальные? Одному такого не натворить. А что, если наоборот: это — единственный уцелевший обитатель замка? Уже правдоподобней. Я вспомнил две свои предыдущие попытки помочь местным жителям и решил, что третья будет последней, если парень окажется столь же благодарным. А потом принялся вырубать охотников по одному.

Бедолага чуть было не пристрелил и меня, своего спасителя. Хорошо, что я взглядом успел оттолкнуть автомат в сторону, пули просвистели у самого лица. Потом ситуация прояснилась.

Вдвоем в местном виде транспорта тесновато. Но лететь значительно безопаснее, чем оставаться внизу. Вот мы и летели, точнее, улепетывали, на максимальной скорости. И искали общий язык.

На удивление, он нашелся быстро. Это оказался английский. И парень, несмотря на форму глаз, напоминал американца. Не знаю уж, что в нем было от янки: принимать желаемое за действительное все мастера, особенно когда обстоятельства прижмут. Но Страуклоо, так звали очередного спасенного мной аборигена, тут же принялся за разрушение моих иллюзий.

— Я вижу, ты с Земли, — сказал он, — как тебя зовут? Откуда ты?

С грустью подумав о южноамериканском варианте, я представился. «Костя» звучало здесь непристойно коротко, «Константин» — более-менее. Если Страуклоо знал Землю, он знал и Советский Союз. Следующий вопрос уже таил в себе опасность.

— Как ты сумел сюда попасть?

— Страуклоо, — ответил я тоном, напоминающим дипломатический, — я тебе все расскажу чуть позднее. Хотя в этом и нет ничего интересного. Но сейчас мне крайне необходимо услышать от тебя как можно больше про вашу планету. Как устроено ваше общество, какие связи с Землей, что происходит на планете сейчас? А потом, с твоей помощью, я попытаюсь выяснить, как меня занесло сюда. Мне и самому-то далеко не все ясно.

Страуклоо согласился, но предложил опуститься и совместить разговор с отдыхом. Надежда хоть чуть-чуть распутать этот головоломный узел событий заставила меня приняться за поиски подходящего места для посадки. Кажется, погоня нам не угрожала.

11

Планета Версенн была переоборудована и заселена около 600 земных лет тому назад. После этого ее обитатели были предоставлены сами себе. Около 90 % населения составляют крестьяне, фермеры. Они выращивают не только разнообразные продукты питания, но и множество растений, извлекают из почвы и воды различные полезные ископаемые (в основном металлы). Труд фермеров не особенно тяжел, его облегчает совершенная сельскохозяйственная техника. И вообще судьбу крестьян нельзя назвать незавидной. Хотя бы потому, что основной закон этой планеты гласил: «Жизнь и имущество фермеров неприкосновенны». Теперь, когда планета считалась полностью заселенной, каждый фермер имел одного наследника (из своих детей по выбору). А остальные дети, если они были, не обладали привилегиями родителей. Они должны были превратиться в слуг люсу или, если парням повезет, в них самих. Война — не основное предназначение люсу. Скорее это их второстепенная функция. Главное же занятие — продажа всей той продукции, которую сдают крестьяне. Взамен зерна и металлов (главные предметы экспорта) люсу покупают все необходимые для жизни и смерти вещи. Начиная от гвоздей и кончая напалмовыми бомбами. Все закупки делаются на диких планетах, в основном на Земле как самой развитой из них. Дело в том, что следующий из местных основных законов гласил: «Нельзя заниматься изготовлением чего-либо (кроме жилища), и нельзя заниматься научными исследованиями».

Совершенно непонятно, кто придумал этот дурацкий закон (первый хоть отличался удивительным гуманизмом), но Страуклоо считал его верхом мудрости.

Итак, люсу распределяли среди своих фермеров приобретенные товары (Страуклоо убеждал, что это делалось очень честно и крестьяне жили в полном достатке). Все оставшееся местные лорды, князья, бароны или как-их-там-еще оставляли себе. Надо думать, что не без определенной выгоды. Бог с ней, с выгодой, если бы все были довольны. Но так не бывает. Практически непрерывно местная знать (власть передавалась по наследству) интриговала. И время от времени эти интриги превращались в войны. Местное общество представляло из себя гибрид древней как мир клановой структуры с высокоэффективным сельским хозяйством. Оригинальный социологический эксперимент? Или игра обстоятельств? Во всяком случае, эволюция, тормозившаяся высоким уровнем жизни, напоминала земную. В результате конфликтов побеждали сильнейшие. Власть и сила концентрировались. Планету ждала абсолютная монархия.

12

Совершив совместный набег на фруктовый сад, мы отлично поужинали. Меню включало даже жареное мясо. После еды принялись за обсуждение наших не очень удачно складывающихся дел.

Восемь лордов планеты обладали подпространственными передатчиками. Среди них, за счет разгрома множества мелких правителей и присвоения продукции от их крестьян, выделились Киитумел и Суанмуу. Они сумели вооружить крупные, по местным понятиям, армии. Была еще пара сравнительно крупных феодалов, но они в счет не шли. Местные войны представляли из себя рейды диверсантов. Закон о неприкосновенности крестьянской жизни и собственности лишал лордов возможности подрывать экономику конкурентов. А закон здесь соблюдался строго: я еле уломал Страуклоо сорвать несколько плодов.

Отец Страуклоо был одним из мелких союзников Суанмуу. Отряд из сторонников Киитумела разгромил замок. Результат я видел своими глазами. Страуклоо оказался единственным спасшимся мужчиной.

— А женщины и дети? — поинтересовался я.

— Их забрали с собой. Слуги ведь тоже нужны. И наложницы. Суанмуу даже мужчин не убивает. Он ведь может наложить на них заклятье на верность.

Я вспомнил его не совсем удачную попытку проделать этот номер со мной и поежился. Не так уж много я скрыл от своего спутника, когда рассказывал о своих приключениях, но способность к «колдовству» решил придержать до поры до времени.

Наши планы… Хотя о каких планах могла идти речь? Развеялись мои надежды, что Киитумел окажется хорошим человеком, главой тех, кто борется против тирана Суанмуу. Один стоил другого. Вопрос, на чьей стороне справедливость, был просто смешон. Инопланетянин, прилетевший в Англию во времена Алой и Белой Роз, наверняка понял бы мои чувства. Но только частично. На Земле, даже сейчас, масса свободного места. А эта планета, несмотря на низкую плотность населения, вся вспахана, засеяна и разделена. Разделена. И места для меня не предусмотрено.

— Послушай, Страуклоо, — сказал я, — нам придется расстаться. Ты вполне можешь добраться до Суанмуу, скрыв от него, что я тебя помогал. Ему нужны воины, ты из его союзников, из знатного рода. Тебе нечего бояться.

— Не все так просто. Суанмуу никому не доверяет. На всех, кто у него служит, он накладывает заклятье на верность в действиях. Он бы и на верность в словах заклинал, но сил не хватает. А мне не хочется быть заклятым, хоть это и не так уж страшно. Заклятый человек — такой же человек. Тем более у меня сейчас и родителей нет. Знаешь, какая лучшая проверка для заклятья? Заклятого, если он не выходец из крестьян, могут заставить убить собственного отца или мать.

Я вздрогнул. И они еще называли меня дикарем! Проклятая планета.

— Почему же ты не хочешь, если это не будет доставлять тебе особых неприятностей? — поинтересовался я.

— Почему? А ты бы захотел? Я рожден не для того, чтобы стать безвольным рабом. Даже простолюдины не очень-то согласны на подобные вещи. Сила Суанмуу — одновременно его слабость. Его боятся, и многие по доброй воле вступают с ним в союз. Остальные предпочитают прятаться за Киитумела. Соотношение сил сейчас 3 к 1 против Суанмуу. Но он хитер, и он колдун. А это значит, что его присутствие чуть ли не удваивает силы армии. Колдовство — страшная вещь. У нас переняли ваши шахматы и переделали. Ввели новую фигуру, колдуна. Ферзь рядом с ним как пешка по сравнению с конем.

— Не совсем представляю, — сказал я, — как же…

— Никак, — зевнул Страуклоо, — ваши шахматы лучше. В наших игра кончается слишком быстро и ничьих не бывает.

Используя удобный момент, я небрежно спросил:

— И часто у вас встречаются эти самые колдуны?

— Очень редко. Как правило, они рождаются в семьях лордов, а если нет — все равно захватывают власть. Сейчас на планете их около 15. Суанмуу — самый сильный. Еще то ли 6, то ли 8 послабее он заклял на верность себе. Остальные — в лагере Киитумела.

— Почему же никто из них не захватывает власть там?

— Слабоваты они для этого. Говорят, что лишь двое из них способны накладывать заклятье и никто не может убить человека взглядом. А их заклятья Суанмуу может запросто пересилить своим. В истории встречались колдуны и посильнее его. Они даже на верность в словах могли заклинать. Хотя… Хотя быть такого не должно. Когда нашу планету заселяли, то генетики постарались, чтобы колдунов не было.

— Почему? — заинтересовался я, позабавившись сочетанию в одной фразе слов «генетики» и «колдуны».

— Наша планета не совсем обычна. Она была определена как место ссылки.

— Что? — Я усомнился, правильно ли до меня доходят английские слова.

— Да. Сейчас эту планету заселяют потомки сосланных преступников.

13

Храп Страуклоо звучал вполне по-земному. А я никак не мог уснуть. С одной стороны, почти все прояснилось. 600 лет тому назад планету заселили преступниками, определив им два основных закона и организовав разделение труда. 14 так называемых диких планет были предоставлены версеннцам как рынки сбыта. Где находится планета-метрополия — неизвестно. Передатчиками материи здесь пользуются, как земной обыватель телевизором: переключая с программы на программу (то бишь с планеты на планету). Часть торговцев, дорвавшаяся благодаря разделению труда до оружия, принялась эксплуатировать остальных. Результат налицо.

Но… Появились такие вопросы, что и задумываться страшно. Что это за цивилизация, которая запросто переделывает целые планеты в места для ссылки каторжников? Условия заключения просто роскошные, но этично ли наказывать детей за провинности их родителей? Второй закон, запрещающий науку и технику, это что — страх перед преступной наследственностью? Как на Земле делают технику, приспособленную для местного энергополя? Хотя на этот вопрос, кажется, просто ответить: заказы можно разместить, не объясняя, для чего это надо. Но где же делали технику во время Золотой Орды, инквизиции и открытия Америки?

Все эти проблемы были слишком глобальны. Меня интересовал сущий пустяк: как добраться до одного из восьми передатчиков?

Утром я задал этот вопрос Страуклоо.

— Силой, — ответил мой спутник, — а так как сил у нас мало, то хорошо бы спросить совета у Зеркала. Хотя добраться до Зеркала немногим легче.

— Что это за Зеркало? — поинтересовался я. А в памяти всплыло пушкинское: «Свет мой, зеркальце, скажи…»

— Зеркало — это Зеркало, — очень понятно объяснил Страуклоо, — его же почти никто не видел. Только покупали у хозяина сведения. А я, наверное, говорю глупости: легче добраться до передатчика, чем до Зеркала. Оно одно, а передатчиков восемь.

Ясненько. И здесь и там никаких шансов. Передатчики явно охранялись лучше местных темниц. А Зеркало, если оно одно на всю планету… Черт бы их всех побрал, каторжников проклятых.

— Послушай, — я решил выяснить еще одну мелочь, — а какую пользу я могу принести Суанмуу? Зачем я ему нужен?

— О, — оживился Страуклоо, — это очень важно. Эту возможность здесь уже давно обсуждают.

— Что обсуждают? Я здесь недавно.

— Арсенал, — веско сказал мой товарищ по несчастью, — ты — чужак, инопланетянин, значит, тебе нетрудно будет войти в Арсенал. Суанмуу хотел это использовать. Его дела стали достаточно плохи, и он созрел для нарушения запрета на вход в Арсенал.

— Пожалуйста, — взмолился я, — ты меня достаточно заинтриговал. Что это за Арсенал, что за запрет и при чем же здесь я?

— На планетах для преступников иногда случаются разные неприятности: крупные войны с нарушением двух основных законов. Тогда прибывают посланцы из метрополии, чтобы навести порядок. Оружие для этого хранится в Арсенале. Это очень сильное оружие, не простая хлопушка, — он кивнул на автомат, — настолько сильное, что его боятся хранить на планете-метрополии. Никакого запрета на вход в Арсенал нет. Туда просто невозможно зайти. Невозможно для местных жителей. Но считают, что дикарю вроде тебя это совсем несложно.

На этот раз я не задумывался над причудами планеты-метрополии и над техническими проблемами запрета. Даже не обиделся на «дикаря». Я получил шанс на спасение, даже если ради него мне придется перевернуть всю планету.

— Страуклоо, дружище, я хочу открыть тебе один секрет…

14

Чтобы взгляд успевал отреагировать на пули автоматной очереди, мышление должно обладать околосветовой скоростью. А если стрелков несколько и они перемещаются? Но у сложных задач часто оказываются банальные решения. Так, размышляя о «колдовской» защите от пуль, я додумался создать вокруг себя воображаемую пуленепробиваемую оболочку. Сработало. Она была абсолютно невидима, но пули буквально вязли в ней и, потеряв скорость, скатывались на землю. Сначала, конечно, я потренировался защищать ствол дерева. Потом, не без боязни, поставил эксперимент на себе.

С заклятьями было трудней. Я не знал местного языка, а ведь далеко не все здесь владели земными. Пришлось попотеть, заучивая труднопроизносимую абракадабру, означающую нечто вроде: «Ты будешь подчиняться моим приказам. Все, что я скажу, — для тебя закон. Ты не будешь совершать никаких действий мне во вред». И т. д. и т. п. Формулировка включала и заклятье на верность в словах. Страуклоо считал, что мне это вполне по силам, если уж я не поддался Суанмуу.

Подготовив свое необычное оружие, мы приступили к первой операции. Замок был несолидный, но на большее рассчитывать не приходилось. Перехватив какого-то парня из местных люсу, мы привязали его к дереву. Страуклоо держал кинжал у горла пленника, таким образом заставляя его смотреть мне в глаза. Я произнес свою формулу, стараясь словно выцарапать взглядом суть заклятья где-то там, в глубине сознания жертвы. Морально-этические возражения? Были, при том довольно сильные. Я знал, что поступаю, мягко говоря, негуманно. Но в глубине души ухитрился придумать себе оправдание: когда все кончится — всех расколдую.

Дальше пошло проще. Заклятье подействовало, и наш подопечный привел в ловушку еще двоих. Дальше — больше. Скоро и часовые стали наши. Потом появилось оружие…

К хозяину замка мы вошли в окружении доблестной гвардии, состоящей из его собственных воинов. Во избежание неприятностей я заклял и этого невезучего феодала. Язык оказался самым сильным оружием. И поработал я им на славу. Армия, состоящая к началу операции из двух бродяг, увеличилась до полусотни человек, обладающих базой, запасами оружия и продовольствия. Кинематографическая легкость происходящего ошеломила меня. Я уже планировал операцию по захвату передатчика, но Страуклоо охладил мой пыл.

— Далеко не самый лучший способ самоубийства, — ответил он на мои предложения, — оставь стратегию и большую часть тактики мне. Я знаю эту планету, я знаю, как на ней воевать.

С этим трудно было поспорить. Собрав всю команду в зале, я объявил что все приказы Страуклоо — это мои приказы. Фразу на местном языке опять пришлось зазубривать.

Потом, прихватив с собой радиста, мы со Страуклоо отправились на радиостанцию. Мой генерал связался с Суанмуу и сообщил, что с тремя десятками людей сбежал после разгрома своего замка, а сейчас внезапным ударом захватил усадьбу… (не понял имени) вместе со всем добром.

— Молодец, — похвалил Суанмуу, — пленные есть? Ты же знаешь, мне нужны пленные.

— Нет. В моем положении пленные — роскошь. Покойников много. Нужны?

Суанмуу посмеялся. Затем они обменялись заверениями в верности и дружбе и прервали связь. Разговор шел на английском.

— Послушай, Страуклоо, — обратился я, — мне непонятно, почему вы говорите между собой на языке другой планеты? И много ли версеннцев говорит на земных языках?

— Земля очень важна для нас. Она — единственный поставщик оружия, один из немногих поставщиков техники. Земля слишком сильна и опасна для нас, поэтому она — единственная из диких планет, где мы действуем тайно. Для этого требуется знание ваших языков, а они невероятно сложны, требуют постоянных упражнений. Кроме того, знание земного языка — свидетельство принадлежности к аристократии. Пятая или шестая часть люсу…

— Постой, — перебил я, — а как же Киитумел? Я так и не смог с ним договориться.

— Языки не совпали. У него много деловых операций в Азии. Он владеет китайским, японским и еще парой каких-то языков. Суанмуу владеет тремя, — Страуклоо тяжело вздохнул, — оба они очень хитрые бестии.

— Ничего, перехитрим, — успокоил я его, — у нас просто нет другого выхода.

Я знал, что это не совсем так. Страуклоо, неожиданно убрав меня, вполне мог остановиться на достигнутом. Выхода не было только у меня.

15

Подготовка к следующей операции заняла половину дня. Вечером мы вылетели и летели ночь, утро и еще одну ночь. Притом летели не по прямой. Я пытался выяснить, куда мы держим путь, но Страуклоо от каждого вопроса только крепче сжимал губы.

— Если ты мне не доверяешь, — не связывайся, — наконец отрезал он. — Раз я так делаю, значит, надо.

От вынужденного безделья я занялся любимым делом: начал задавать самому себе вопросы. Население планеты составляло около 300 миллионов человек. Негусто при площади суши в четыре раза меньше, чем у Земли. Но возникают кое-какие сложности. Каков же импорт у этой огромной страны (считая по-земному), полностью лишенной промышленности? Сколько миллионов версеннцев обитают на Земле, производя закупки? Как они ухитряются, не вызывая подозрений (даже у обычных статистиков), размещать на земных рынках миллионы тонн пшеницы, арахиса, кофе, мяса? А вольфрам, никель, молибден, литий, медь, уран? Есть, конечно, другие дикие планеты… Но что представляют из себя перевалочные пункты: передатчики материи? Их всего восемь, значит, рядом с ними должно быть нечто, превосходящее крупнейшие земные порты: Амстердам, Одессу, Гонконг. Я с возрастающим уважением подумал о Суанмуу и прочих лордах. Да они же крупные организаторы! И каковы масштабы!

К концу второй ночи мы подлетели к замку и я понял, что дневного сна на этот раз не будет. А может быть, и ночного не будет. Уж больно устрашающе выглядел замок.

— Почему ты выбрал такое время? — спросил я Страуклоо. — Люди измотаны, хотят спать.

— Зеркало — единственная причина, — ответил мой генерал, — по той же причине я молчал. В этом замке — Зеркало, без которого нам не на что рассчитывать. Оно не слышит лишь то, что не произносилось. Мы здесь в такую рань потому, что первым делом поутру хозяин советуется с ним. И тогда мы влипнем. Первый вопрос, повторяемый еще десяток раз в течение дня: «Что мне сейчас угрожает?»

— Не надежней ли сажать на ночь дежурного?

— Нет, — усмехнулся Страуклоо, — дежурный выяснит, как самому стать господином. А убивать после каждой ночи по дежурному — не напасешься.

Слово «замок» — свидетельство мышления. Здесь оно не годилось. Крепость, форт — может быть. Подходящее жилище для рода средней руки, наживающегося на знании и продаже чужих секретов. Мощные бетонные стены, мощная артиллерия всех калибров, в том числе и зенитная.

Над всем этим на высоте около сотни метров, треугольником, чтобы сектор обзора не превышал 120°, висели три летательных аппарата. Нам очень повезло, что у наблюдателей не было приборов ночного видения, и темнота позволила подобраться на минимальное расстояние. Со стороны местного лорда это было непростительной ошибкой.

Я — «могучий колдун». Особенно ясно это стало, когда я оглушил одновременно трех пилотов. Почти сразу же стартовали три наши машины. В каждой сидело по два человека. Через пару минут мы располагали тремя пленными и тремя своими людьми, висящими над замком в нагруженных гранатами флаерах (так называл эти аппаратики Страуклоо). Еще десять минут, и трижды произнесенное заклятье превратило пленных в верных союзников. Они должны были стать нашими проводниками. Удивительно, но никто из них не знал, где находится Зеркало.

На следующем этапе операции мы захватили спящих артиллеристов ночной смены. Я заклял еще человек пять. Приходилось торопиться. В замке жило около пяти тысяч человек, из них больше половины — воины. Один выстрел, один крик — и мы пропали. Страуклоо послал два отряда к складам с оружием, они должны были снять часовых и занять эти склады. Вели отряды местные «новобранцы». Конечно, лучше всего снимать часовых мог я, но моя задача была более важной. Я «вербовал» себе сторонников среди караульной службы. Язык начал уставать.

Время шло, и стало ясно, что без боя не обойтись, а нас было все еще безнадежно мало.

16

К нашему счастью, практически все солдаты жили в казармах, двух отдельно стоящих зданиях внутри крепостной стены. Чтобы перекрыть все выходы из них, понадобилось 7 флаеров с пулеметами. Оружия, по заверению новобранцев, в казармах не было.

Главную опасность для нас теперь представляли живущие в главном здании офицеры и местный правитель со своей охраной. Двигаясь со Страуклоо (не зная языка, я не мог командовать сам), мы в ключевых местах поставили наших людей. Их огонь должен был перекрыть главные коридоры и лестницы. Мы, вместе с оставшимися солдатами, отправились арестовывать лорда. Странно, но до сих пор ни один из пленников не знал, где находится Зеркало.

Стрельба началась раньше, чем мы дошли до спальни хозяина. Бой внутри дворца — чертовски неприятная штука. Я совершенно запутался и не знаю, чем бы все кончилось, если бы не Страуклоо. Он отдавал команды, задавал вопросы проводникам, стрелял, бежал. Я был в состоянии лишь бежать за ним, успевая оглушить каждого, кто подворачивался под руку.

Приблизительно часа через полтора этот ад закончился. Формально мы победили. На самом же деле исход не был ясен. Лорд сумел бежать. А где находилось Зеркало, никто не знал.

Спасла лорда великолепная выучка его охраны. Казалось, что телохранители двигались быстрее пуль. И даже чуть-чуть быстрее моего взгляда. Конечно, колдовство победило, но было поздно.

Никакие телекинетические трюки не утомляли мой мозг. Это еще раз доказывало, что он лишь играет роль реле, управляя другой, куда более мощной силой. Но вот что касается заклятий… Голова гудела, она казалась пустой, словно ее содержимое было вычерпано, использовано как чернила, когда на извилинах пленников записывались слова приказа. Но я должен был делать это, делать во что бы то ни стало, потому что семьдесят человек не смогут удерживать пять тысяч. Во всяком случае, в этом проклятом лабиринте крепости. Я делал. Делал без передышки. К полудню (сутки здесь почти как на Земле) моя армия увеличилась до 150 человек. И никто не знал, где находится Зеркало.

Еще через час я сломался.

— Или я умру, или ты разрешишь мне поспать, — сказал я Страуклоо.

Он разрешил.

— Три часа — это мало, когда ты устал, но это много, когда за тобой гонятся враги. — Таким изречением Страуклоо попытался вывести меня из состояния, близкого к коме.

— Кто гонится? — пробормотал я.

— Луутарва, хозяин Зеркала.

— Пусть скажет спасибо, что мы за ним не погнались, — пробормотал я, опять погружаясь в сон.

— Проснись, дурак! Луутарва знает, что нас мало. Он найдет желающих помочь ему. Его солдаты вырвутся из казарм, и с нами будет покончено.

— Помочь? — удивился я. — Вместо помощи у него отберут Зеркало.

— Никто же не знает, где оно! — крикнул в ярости Страуклоо и столкнул меня с кровати на пол.

Далеко не лучший способ пробуждения.

17

К вечеру у меня стало на сто человек больше. Средний темп вербовки рекрутов — 20 человек в час. И никто из них не знал, где находится Зеркало.

Страуклоо приказал зажечь все прожектора. Артиллеристы уселись к орудиям, в воздух поднялись флаеры с наблюдателями. Всех пленных загнали в окруженные кольцами пулеметов здания казарм. И только тогда мы смогли уснуть.

На следующий день моя слегка отдохнувшая голова подтолкнула нас в нужном направлении. Собрав перешедших на мою сторону солдат этого гарнизона, я потребовал устами Страуклоо:

— Укажите тех, кто должен знать, где находится Зеркало.

А затем под дулами автоматов и пулеметов прошла процессия приблизительно в 5 тысяч человек. Среди них обнаружилось 12 кандидатов на обладание нужной информацией. Очень старательно я наложил на них заклятье.

Я сделал верный шаг, но до цели не дошел. Никто из 12 не знал, где находится Зеркало. Они лишь подозревали, где оно может быть.

Спасибо Страуклоо. На этот раз умелый воин показал себя хорошим следователем. Облазив с двенадцатью добровольными помощниками все кабинеты хозяина замка, он, с огромным трудом, сумел найти потайной ход.

И предложил мне пройти к Зеркалу.

Я пригласил его с собой.

— Нет, — грустно ответил он, — с Зеркалом может разговаривать только один человек.

— А почему ты не хочешь идти первым?

— Тебе важнее.

И я пошел.

Как мне удалось понять, уже метров через 50 я миновал границы главного здания. Узкий коридор, облицованный каменными плитами, медленно углублялся. Он привел меня к огромной запертой двери. И лазер и автоген были бы бессильны перед ней. А ключ, скорее всего, забрал хозяин. Не знаю, есть ли на этой планете достаточно квалифицированные специалисты по замкам?

Я не мог открыть эту дверь. Это было очевидней, чем дважды два. Но я не ушел. Может, попробовать какой-нибудь телекинетический фокус? Какой? Я нанес несколько ударов полем. Стальная глыба — не человек. Ей мои удары были безразличны.

Но я не сдался. Недавно, в первом захваченном замке, я пробовал управлять флаером стоя на земле. На расстоянии я перемещал рычаги, и машина отлично летала. А что если попытаться таким же образом открыть замок?

Жаль, я не знаком с его внутренним устройством, не знаю, какие рычажки двигать. Но хоть какая-то зацепка…

Через полчаса я весь взмок, но дверь не поддавалась. Еще через полчаса я открыл ее.

Комната, почти пустая, неяркое освещение. Вся мебель — стоящий у стены шкаф и кресло. Кресло напротив шкафа.

Странный шкаф. Ни одной дверцы, ручек тоже нет. И почти на всю переднюю стенку — Зеркало. Большое, с закругленными углами.

Я изучил собственное отражение и нашел его вполне удовлетворительным после стольких передряг. Потом протянул руку, чтобы потрогать поверхность Зеркала. И замер. Мое отражение, в отличие от меня, протестующе замахало рукой.

18

— Убери руку! — крикнул зеркальный двойник.

Я отдернул руку, словно пытался потрогать раскаленный металл.

— Не смей прикасаться к Зеркалу, — произнесло отражение.

— А что будет? — тупо спросил я.

— Испортится ценная вещь.

— Неужели никто никогда не пробовал?

— А зачем резать курицу, несущую золотые яйца?

Отражение отлично говорило по-русски. Но не то чтобы очень. Так же, как говорю я. Вело оно себя довольно свободно, то есть не было отражением в полном смысле слова. Оно делало одни движения, я — другие.

— Садись, — спокойно предложил Константин из Зазеркалья, — поговорим.

— О чем? — Моя бедная голова явно отказывалась понимать происходящее.

— О разных полезных для тебя вещах, конечно. Какие у тебя планы?

— Вернуться домой.

— Трудная задача. Почти невыполнимая.

— Почему?

— Местные правители ни за что не допустят этого. Они панически боятся, что на Земле о них узнают. 600 лет без малейших подозрений, и — провал.

— Но ведь Суанмуу…

— Он собирался убить тебя после использования.

Я вспомнил заверения в благодарности и чуть было не выругался. Это ж надо, еще корил себя, что я сам испортил хорошие отношения.

— А если я не проболтаюсь?

— Они не могут это гарантировать. Но здесь ты им тоже опасен. Слишком хорошо умеешь управляться с полем. Кроме того, ты — чужак и рано или поздно доберешься до передатчика материи.

— Облава, — почему-то пробормотал я.

— Совершенно верно, — кивнуло отражение, — поэтому не вздумай поверить, если тебе предложат просто так, без всяких условий, вернуться на Землю. Это будет ловушка. В лучшем случае (ты ведь не умеешь пользоваться передатчиком и не сможешь обнаружить обман) тебя отправят на Раумос. Это планета, куда местная знать ездит охотиться. Не дай бог встретиться с аборигенами Раумоса.

— Что же мне делать? — растерянно спросил я.

— Твой друг Страуклоо уже сказал тебе. И он прав. Сила — единственная имеющая значение вещь на этой планете.

— Значит, Арсенал?

— Да, Арсенал.

— Я смогу туда попасть?

— Вполне.

— А почему местные жители не могут?

— Маленькая хитрость. Комбинация инфра- и ультразвука, притом со сложной модуляцией. Для землян это безвредно, а для местных — смертельно. Приближаясь к Арсеналу, они будут чувствовать усиливающееся недомогание. А потом вообще перестанут чувствовать.

Шутник, подумал я. Черный юморист. И задал очень волнующий меня вопрос:

— А смогу ли я пользоваться этим оружием?

— Почему нет? Вдвоем как-нибудь разберемся. У тебя высшее образование, я тоже не дурак. Это совсем несложно.

В голосе отражения появились дружелюбные нотки. Зеркальный двойник откинулся в кресле, положил ногу на ногу и, казалось, развлекался нашей беседой.

— Меня смущает маленькое несоответствие, — сказал я, — местные жители и обитатели метрополии — одна раса. А звуковая защита…

— Понял, понял, — перебил меня двойник, — от этого излучения совсем несложно защититься. Но местным жителям с их образованием никогда не понять, что их убивает комбинация резонансных частот.

— А прежний хозяин замка не спрашивал тебя…

— Нет, — отражение опять перебило, понимая меня с полуслова, — ему вовек не додуматься было до вопроса о возможной защите. Да и Суанмуу, скорее всего, тоже.

— Интересно, но ведь если Суанмуу хотел приобрести сверхмощное оружие, то почему бы ему не купить на Земле… ну, к примеру, атомную бомбу?

— Это исключено. Если местные жители в чем-то и разбираются — так это в сельском хозяйстве. Любое повышение уровня радиации полностью разорит их.

— Почему?

— Тебе, как неспециалисту, трудно будет понять. Здесь отсутствуют сорняки, вредители, болезни растений. Поля засеяны монокультурами. Любой мутагенный фактор — и за несколько лет наступит крах. Равновесие довольно шаткое. Но ты верно понимаешь тенденцию. Лорды покупают на Земле все более мощное оружие. Им, правда, трудновато, на вашей планете они выступают как частные лица, бизнесмены. Много ли самолетов и ракет может купить бизнесмен, не вызывая подозрения? И невысокая образованность люсу тоже мешает, когда надо работать со сложной техникой.

— Ты сказал «самолеты и ракеты»? Неужели кто-нибудь из лордов их покупал?

— Да, Киитумел…

Неожиданно лицо отражения исказилось от ужаса. Двойник вскочил с кресла.

— Ты слишком поздно подтолкнул мои мысли куда надо! Слишком поздно! — Он кричал, почти срывая голос. — Они уже летят. Беги! Спасайся! У тебя не больше минуты!

Я ничего не понимал. Как бежать? А он?..

— Беги!!! — еще громче закричал двойник. — Окружи себя защитной оболочкой. Ну беги же! — И тихо, словно самому себе: — Я так мало тебе рассказал.

Я побежал.

19

Взрывы начались, когда я подбежал к концу тоннеля, а кончились еще до того, как я успел добраться хотя бы до окна. Шесть взрывов. Шесть ракет, аккуратно выпущенных шестью самолетами. Поочередно. В одну точку. Туда, где находилось Зеркало. Они методично пробивали и слой земли, и бетонные перекрытия. Продуманный удар. Наверняка.

Страуклоо пытался рассказать, как безуспешно стрелял по самолетам из зениток. Местные артиллеристы не представляли, что есть цели быстрее флаера.

Он говорил, что блокированные в казармах солдаты пытались вырваться, но натолкнулись на пулеметный огонь. У дверей и окон казарм валялись убитые и раненые. Бойня.

Но я думал о другом. Я потерял Зеркало.

Так получилось, что у меня не было ни братьев, ни сестер. А я мечтал о брате. Я мечтал о друге, верном товарище, которому я мог бы довериться как самому себе, который не высмеивал бы мои мысли вслух, когда ошибочные, а когда и просто наивные. О друге, с которым можно было бы посоветоваться в трудную минуту. Даже когда он подшучивал надо мной, мне не было бы обидно. Идеальных друзей не бывает. А я мог бы иметь такого. Если бы не шесть ракет.

А как же столетия, когда это Зеркало принадлежало другим? Какие люди скрывались под таинственной поверхностью? Ну и что?! Мужчина, по-настоящему полюбивший женщину, не должен ревновать к тем, кто был с ней до него. И с Зеркалом так же. Отражение — именно мое отражение. Мое второе Я. Бывшее второе Я.

А мое первое Я, побывав в огромной воронке, утратило контакт с окружающим миром. Наверное, в Зеркале навсегда осталась какая-то важная часть Меня. Или я слишком устал. Не знаю, сколько времени прошло, но я обнаружил, что сижу в каком-то кресле, а Страуклоо стоит и кричит на меня.

— Константин! Да очнись же ты! Нам срочно нужны новые люди. Наши все измотаны. Скоро некому будет охранять казармы. А если на нас нападут, то возьмут голыми руками.

Я встал и пошел. Заклинать, так заклинать. Кажется, я потерял способность жалеть.

После сорока минут работы стало ясно, что нужна какая-то рационализация. И я придумал.

— Стой, слушай, запоминай и подчиняйся до конца жизни! — Эти слова я загонял в мозг пленников. Потом всем собранным вместе я произносил формулу заклятья.

К концу дня на мою сторону перешел весь гарнизон.

А на следующее утро, на самом рассвете, на нас напали. Повторилась ситуация позапрошлого дня. Только у нас теперь была другая роль. И мы ее сыграли неплохо.

Конечно, нельзя недооценивать значение крепости. Нам попалась очень хорошая крепость. Защищать такую — одно удовольствие. Но я подозреваю, что атака была пробой сил. Проверкой, успели ли мы укрепиться. Потеряв десяток флаеров, атакующие прекратили атаки и улетели в неизвестном направлении. Кто бы ни был нападавший на нас враг, он понял, что надо готовиться к серьезному сражению.

Днем Страуклоо вызвал радист. Мой полководец вернулся в плохом настроении.

— Я говорил с Суанмуу, — сказал он, — этот мерзавец требует твоей смерти.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что заклят тобой на верность.

— А он?

— Пообещал, объединившись с Киитумелом и с остальными, уничтожить нас.

— Что ты скажешь об этом?

— Врет. Слишком сильно они «любят» друг друга. Оба выжидают, когда на нас нападет кто-то один, чтобы добить уцелевшего и ослабевшего. И оба пока предпочитают защиту. По-своему они правы.

— Но давая нам свободу действий…

— Иллюзорную свободу. Не так уж хороши наши дела. Мы лишены возможности торговать с дикими планетами и с Землей, никто не подпустит нас к передатчикам. А боеприпасы не вечны. Да и многое другое.

— Но ведь от этого пострадают ваши крестьяне, закон будет нарушен.

— Спорный вопрос. Закон, крестьяне… На карту поставлена судьба лордов, они понимают это и предпочтут сомнительное нарушение закона собственной гибели.

— Что же, Страуклоо, готовь армию. Наша цель — Арсенал.

20

Пока мой приятель занимался военными делами, я решил познакомиться с жизнью местной знати. Слуги уже привели замок в порядок. Лорд жил хорошо. Это было ясно с первого взгляда. Роскошь обстановки, обилие слуг и служанок говорили сами за себя. Большое внимание лорд уделял земному искусству. В основном музыке и кино. Его фонотека буквально потрясла меня. В ней была собрана практически вся классика, начиная от композиторов эпохи Возрождения и кончая Бартоком, Шостаковичем, Хиндемитом и совершенно неизвестными мне фамилиями. Джаз и современная эстрада не уступали классике. Было много магнитофонных кассет с надписями на неземных языках. Скорое всего — музыка «диких планет».

Фильмотека оказалась не такой обильной. Японский видеомагнитофон последней марки да пара сотен видеокассет. Среди них попадались и знакомые названия: «Звездные войны», «Леди каратэ», «Бен Гур», «Калигула». Но в основном здесь были фильмы эротического содержания. Хороший музыкальный вкус хозяина не гармонировал с его моральным обликом, хотя это и наивность — оценивать мораль инопланетянина с земной точки зрения.

Меня немного рассмешило присутствие «Звездных войн». Земной фантастический фильм на планете, словно сошедшей со страниц научно-фантастического романа… Занятно.

Отдых кончился быстро, наша маленькая армия вылетела в поход на Арсенал. Нетрудно понять, что поход мог быть либо удачным, либо последним.

Непосредственно Арсенал, как я узнал со слов Страуклоо, был огромным куполообразным зданием. Средняя высота — около восьмидесяти метров. Площадь — немногим меньше половины квадратного километра. Вокруг Арсенала — так называемая «мертвая зона». Она имела форму окружности радиусом не меньше шести километров. Суанмуу ставил опыт, посылая к Арсеналу заклятых им людей. Никто из них не дошел. С разбросом в несколько сотен метров все умерли примерно на середине пути. Километрах в трех от цели.

Нам до Арсенала было не больше трех дней полета, однако военные операции, проводившиеся на дороге, растянули путешествие на неделю. Мы старались как только возможно пополнить свою армию и, в конце концов, довели ее численность до шести тысяч человек. Иногда удавалось увидеть разведчиков врага, но взять их в плен не получалось. Хотя какие могли быть сомнения в планах Киитумела, Суанмуу и их союзников?

Последний привал в сорока минутах полета до мертвой зоны. Как доложила наша разведка, противник занял там круговую оборону. Атаку мы наметили на поздний вечер. Единственная надежда — подобраться к Арсеналу, пользуясь ночной темнотой. Через несколько часов все должно было решиться.

Может быть, это и смешно, но за последние дни, проведенные на чужой планете, я привык к легким победам. Я просто не представлял, что Меня может постигнуть неудача. Шрам в душе, оставленный потерей Зеркала, все еще болел, но физически я же не получил ни одной царапины! Неправдоподобная вереница побед, подобающая лишь супермену из детского приключенческого романа! Расслабляющее влияние успехов или присущий мне оптимизм тому виной, но я был способен обдумывать лишь вариант со счастливым концом. А так ли он счастлив?

Ну, захвачу я сверхоружие. Ну, захвачу передатчик. Как уже сказано — к победам не привыкать. Ну, вернусь на Землю. Замечательно. А здесь? Простой парень Страуклоо почувствует в своих руках небывалую силу. Он для меня — бесценное приобретение. Его воинская доблесть и выучка, острый ум, верность — все вместе взятое спасало меня в критические моменты. Но достаточно ли этого, чтобы управлять планетой? Ясно же, что вооруженный мной Страуклоо разобьет всех своих противников. А дальше? Чего от него ожидать? Гуманного правления? Какой, вообще, у местных лордов стимул, чтобы сражаться между собой?

— Страуклоо, — обратился я к своему полководцу, — мне что-то непонятно, из-за чего воюет ваша знать? Никто не голодает, у всех все есть. У вас ведь даже денег нет, из-за которых можно было бы драться. В чем дело?

Страуклоо немного подумал.

— Власть, — сказал он, — власть, ощущение силы власти. И потом возможность наслаждаться всякими редкостями в искусстве, еде, еще в чем-нибудь. Обилие женщин, наконец. Все сразу не вспомнить. Одним словом есть за что воевать.

Можно было догадаться, подумал я. Типичное феодальное сознание. Хотя почему феодальное? Почему не рабовладельческое, не буржуазное, в конце концов? Обыкновенное обывательское сознание. Обывательское. Блестящий образец отставания идеологической надстройки от базиса. И это мой друг!

Я, наверное, стал мастером по изобретению оправданий. Так и на этот раз. Что Страуклоо? Он хуже других? Незаметно. А абсолютная власть появилась бы так или иначе. Какая разница: он, Суанмуу, Киитумел или чей-нибудь сын лет этак через 30?

— Константин, — нарушил мои мысли Страуклоо, — я знаю, зачем ты меня спрашиваешь. Ты хочешь узнать, достоин ли я править планетой после твоего ухода? Так?

Я кивнул.

— Но ведь никто тебя не гонит, Константин. Оставайся здесь. Будем править вместе.

21

Некто, бывший пару недель тому назад одним из четырех с лишним миллиардов людей. Некто, ничем не выделявшийся среди них. Этот Некто становится правителем трехсотмиллионного государства. Точнее — целой планеты. Императором, диктатором… Какие еще есть названия?

Что должен испытывать Некто? Ощущения оказавшегося на его месте Александра Македонского, Цезаря, Наполеона и еще великого множества коронованных и не дорвавшихся до короны особ я могу представить. А кто может представить мои ощущения? Все упомянутые тираны и узурпаторы ломали голову, не спали ночей, водили в атаку армии под градом стрел, пуль и ядер. А я? Глушил беззащитных людей с безопасного расстояния, превращая пленников в живых роботов… А потом — размахивая чудо-оружием, заставил весь мир стать на колени.

Власть, добытая слишком легко, не вызывает уважения даже у ее обладателя. А заслуживает ли народ Версенна такого к себе отношения? Нет. Спокойные, трудолюбивые фермеры и драчливые, деловые торговцы-люсу. Местные учителя, врачи, люди искусства, с которыми мне даже не удалось встретиться. За что я им достанусь такой? Кем и каким я был на Земле? Снаружи безгрешный, внутри тоже… но лишь на первый взгляд. Скучал, мечтал о жизни, полной приключений, а сам оставался жить в городском комфорте, избегал малейших жизненных осложнений. Ни к чему сейчас углубляться в дебри психосамоанализа, но я в роли правителя… А что если да? Власть, сила…

Страуклоо дал мне подумать, но вмешался опять:

— Если ты вспоминаешь мои слова о власти, то не сомневайся, я не побоюсь делиться с тобой. Версенн очень велик, всего здесь хватит и на двоих. А если что-то в местных порядках тебе не нравится — пожалуйста, меняй, экспериментируй.

Конечно, подумал я. Социальные эксперименты — мое хобби. Вызвать здесь мор, голод, парочку гражданских войн, начать завоевание диких планет… Ай да я!

— Знаешь, Страуклоо, ни к чему нам делить шкуру неубитого медведя. Потом поговорим. Если удастся. И знаешь, мне пришла в голову одна мысль. Мало ли, вдруг мы проиграем. Все потом может произойти. Подойди, посмотри мне в глаза.

Страуклоо подошел. Он двигался медленно, в глазах его читалось непонимание пополам с поднимающимся ужасом.

— Запомни, Страуклоо, — сказал я тоном заклятья, глядя в глаза товарища, — ты никогда не будешь выполнять приказы, которые противоречат твоим желаниям.

Он облегченно вздохнул. Это была своего рода прививка от Суанмуу.

Армия поднялась в воздух. Нас ждало около 25000 сторонников Киитумела, охраняющих Арсенал. Нас ждали пули и снаряды.

Наши флаеры заплясали в лучах прожекторов, как мотыльки. На них обрушился поток огня. Это был проливной дождь, ураганный ливень. Только изливался он снизу вверх и состоял из свинца и стали. Флаеры гибли десятками, но они выполняли свои задачи. Первая волна сбросила бомбы, пытаясь погасить часть прожекторов. Это удалось. Уничтожить зенитчиков мы даже не пытались. Слишком много их было.

Вторая волна флаеров зажгла цепочку огней за спинами защитников Арсенала. Мы использовали все, что могло гореть и зажигать. Напалм, термит, фосфор, прочую дрянь с захваченных нами оружейных складов Смотреть. против яркого света трудно. Он должен был помешать увидеть меня и людей, и приборам ночного видения.

Третья волна — бомбы. Четвертая — костры. Пятая — ложный прорыв. Наши флаеры имитировали меня, прорывающегося к Арсеналу. Они влетели в мертвую зону под различными углами и, немного углубившись, вылетели, отбомбившись на обратном пути кто чем мог. Шестая волна — костры. Седьмая — ложный прорыв. Наши потери были колоссальны. Больше пятисот флаеров валялись разбитыми на земле. Пара сотен с трудом сумела приземлиться.

Восьмая волна — костры. Девятая — я.

22

От пуль и осколков меня спасла невидимая оболочка поля. С более увесистыми вещами встречи удалось избежать. Снизившись, я на полной скорости мчался к Арсеналу. Но умчался недалеко. Костры перекрывали не все поле зрения стрелков. Кто-то из них увидел меня, и флаер наткнулся на очередь из крупнокалиберного пулемета. Оболочка защитного поля, на удивление, выдержала удар пуль. Флаер — нет. Он буквально развалился подо мной, и я испытал весьма болезненное приземление.

Очередная волна наших флаеров продолжала зажигать костры. Следующая бросила бомбы. А потом заработала наша маломощная артиллерия. Ее ухитрились развернуть за время предыдущей заварухи. Задача артиллеристов — отвлечь внимание от меня.

Я побежал. Артобстрел не должен был продолжаться дольше 10 минут. Потом Страуклоо вместе с армией должен был улететь. Жив я или мертв — неважно. Его задача — удержаться самому. Как если бы не было ни меня, ни моего колдовства, ни чудо-оружия. Сил у них, для начала, было достаточно, несмотря даже на жестокие потери у Арсенала.

Моя спортивная форма оказалась слишком далека от идеальной. Я рухнул на траву, жадно глотая воздух, сразу же, как затихла канонада. И этот отдых затянулся на несколько часов.

Люди Киитумела соображали неплохо. Оценив ситуацию, они начали обстрел мертвой зоны. Запасливые, даже минометы захватили. Пули, снаряды и осколки смешивали землю и воздух, а я лежал, мысленно воздвигая над собой защитную оболочку, и клялся, если все обойдется, покинуть проклятый Версенн в первую же минуту, как только я приближусь к передатчику материи.

Через два часа минометный и орудийный огонь прекратился. Редкие пулеметные очереди были мне не страшны. Огонь догорающих костров и потоки теплого воздуха от догоревших мешали использованию приборов ночного видения. Из всех моих ночных прогулок эта была наименее содержательной.

23

Человеку, зашедшему без ключа в комнату Зеркала, совсем несложно зайти в Арсенал. Как, впрочем, и в любое другое место на Версенне. Я шел по каменному полу, а вокруг меня, на большом расстоянии друг от друга, лежали какие-то непонятные шары метров пяти в диаметре. Если точнее — не совсем шары. Снизу они как бы оплыли, немного сплющились. Интересно, это — сверхоружие? Что-то кроме шаров я ничего не вижу.

Совершенно случайно мне удалось разглядеть на одном из шаров маленькую дырочку. Подойдя к другому, я уже знал, что искать. Действительно, дырочка была и здесь. Замочная скважина?

Отверстие не поддавалось ни на какие телекинетические штучки. Что делать? Не оставаться же мне здесь навеки? И, демонстрируя чудеса храбрости, я засунул в дырочку палец. Наименее ценный, конечно, мизинец левой руки. Шар плотно обхватил его и несильно сжал. От мизинца по всему телу словно пробежал электрический ток. Слабый, щекочуще-приятный. Я стоял и ждал.

Отверстие начало расти. Оно освободило палец, достигло десяти сантиметров в диаметре, полуметра, метра… Рост прекратился. Я мог свободно зайти в шар.

Оригинальный замок, подумал я. А что бы произошло, сунь я указательный палец или палец ноги? Или еще что-нибудь, например, хвост оказавшейся рядом кошки? Эта штука как-то ухитряется по конечностям довольно много узнать о всем существе. Наверное, я достоин. Но чего?

Лезть в дырку не хотелось, но отступать хотелось еще меньше. И я влез. Оболочка мгновенно закрылась. Я стоял в абсолютной темноте, чувствуя, что какая-то упругая масса со всех сторон прижимается к телу. Ужасное ощущение. Я понял, что через пару секунд полностью буду облеплен ею и задохнусь.

Почему-то я не задохнулся. Скорее наоборот. Темнота стала таять, и я начал видеть все, что лежало вокруг шара. И, окончательно прозрев, я перестал быть человеком.

Я больше не был землянином. Я был боевой машиной. Самой совершенной в мире планетарной боевой машиной.

Мои шесть лазеров, переполненные энергией, готовы испепелить любую цель. Мои вибрационные деструкторы гудят от нетерпения. Маленькие ракетки с гравиконцентратными зарядами, способными разрушить что угодно, жаждут покинуть мое чрево. Мое тело готово принять любую, в зависимости от скорости полета, форму. Органы чувств…

Я испугался. Я не хотел терять человеческий облик. Единственным моим желанием было вылезти.

Плоть машины отделилась от моего тела. Оболочка открылась, и я встал на каменный пол Арсенала. Руки тряслись, ноги гудели, голова кружилась. Только что я был громовержцем. Какая сила! Нельзя забывать, что эту машину создала раса, способная переделывать планеты, путешествовать среди звезд. Раса, бросающая такую мощь на произвол судьбы. Не знаю даже, что думать об этих существах.

«Операция прошла удачно», — бормотал я, прогулочным шагом направляясь к центру здания. Вот оно, сверхоружие, чудо-оружие. И я его владелец, властелин планеты. Вот она — власть, о которой говорил Страуклоо.

Со мной словно произошла метаморфоза. Уверенность боевого робота передалась мне. Да, кое-что мне на этой планете не нравится. И кое-кто тоже. Не нравится, что меня считают дикарем. Не нравится… Стоп, сказал я себе. Это все — их дела. Я здесь чужак.

Но искушение не проходило. Ведь глупо же не воспользоваться плодами победы? Не так уж легко она далась. Совсем не беззащитных людей я глушил полем. А полет через море огня?

Совесть тоже не отставала, попрекая обещанием покинуть Версенн в первую же минуту, если появится возможность. Обещание? Самому себе? Несерьезно. Мало ли какие мысли были у меня в голове. Тоже мне, клятвопреступление!

Ирония судьбы, но расплата последовала сразу же после этой мысли.

24

Заметил я их слишком поздно, фактически уже будучи в их руках, вернее лапах. Трехметрового роста, с кирпично-красной кожей, эти существа больше всего напоминали гибрид человека и кенгуру. Ниже пояса было больше кенгуриного, выше — кое-что от человека. А лицо… Или морда… Ничего общего ни с человеком, ни с каким-либо земным животным. Какие-то бугры, углубления, булькающая и пузырящаяся слизь. Что здесь глаза, нос, рот?

Существа были очень сильны, нечего было даже пытаться вырваться. Но зачем я им нужен?

Ответ оказался прост. Одно из существ полезло в набрюшную сумку и вытащило маленький приемопередатчик. Выдвинуло антенну, нажало кнопку. Рация зашипела, послышались приглушенные голоса. И, наконец, один громкий, знакомый. Голос Суанмуу.

— Привет, дикарь. Полночи из-за тебя не сплю. Ну, на этот раз ты попался. Конечно, тебе повезло с твоим колдовским даром. Но это было простое везение. А когда дело касается умственных способностей — тут тебе делать нечего. Не дорос ты до нас. Дикарем жил, дикарем умрешь.

Что он привязался к моей дикости, думал я. Ущемленное самолюбие, что ли?

— Эти очаровательные ребята с Раумоса, — продолжил Суанмуу, — слишком крепки для колдовства. Хотя и поддаются дрессировке с помощью ультразвука. Жаль только, что туповаты, никак не заставлю их вытащить оружие. Но что делать с тобой, они знают. Ты ведь хотел стать сильным, дикарь. И ты чуть было не стал им. Ты чуть было не стал всемогущим. Могущественным, как бог.

Я уже был таким, подумал я. Но что хочет этот проклятый болтун?

— У вас на Земле придумали хороший способ наказания богов. Дикая планета, но способ красивый. Вспомни одного из своих богов, дикарь. Его звали Иисус Христос. Эти милые парни распнут тебя. Обо всем необходимом я позаботился.

Это же надо иметь такую извращенную фантазию, подумал я, чтобы тащить в Арсенал крест. И как сюда попали эти красномордые кенгуру?

— Тебе нравится, дикарь? Ты умрешь, как бог, на вершине могущества. А чтобы ты не зазнался, огорчу тебя маленьким сюрпризом: я пошел навстречу вкусам твоих палачей и разрешил им через три денька съесть тебя. Так что предвкушай.

Суанмуу издал какие-то свистяще-щелкающие звуки, и раумосцы начали действовать. Они убрали рацию и потащили меня к центру Арсенала.

Я попробовал вырваться. Бесполезно. Я попробовал оглушить этих кенгуроидов — с тем же успехом. Я пробовал нанести кинжальные удары по выступам и впадинам на черепе, по бурлящей и пузырящейся жидкости. Ничего. Я отчаянно ломал голову, но в нее ничего не приходило. Мной овладел ужас. Несколько недель я шагал от победы к победе, и вдруг нелепая гибель в лапах этих… Я не хотел умирать.

В середине Арсенала каменного пола не было. Покрытая травой почва полого поднималась к центру. А из вершины холма вырастала матовая светящаяся колонна. Она поднималась до потолка здания, и ее светящиеся отростки, как спицы, расходились во все стороны, выполняя роль то ли несущих конструкций, то ли ламп. У подножья колонны стоял врытый в землю крест.

А если бы весь пол оказался каменным, подумал я, что тогда? Но было совсем не до шуток…

Говорят, что страх увеличивает силы в несколько раз. Я был напуган до предела, и даже раумосцы почувствовали мои усилия. Я трепыхался в их лапах, но кроме трепыхания ничего не выходило.

От страха, от отчаяния, от предчувствия скорой смерти — не знаю от чего, но я закричал. Это был крик, это был вопль, это был вой. Кричал не разум, кричало тело, не желающее умирать. Наверное, я весь превратился в крик. Бесполезный крик, никто не мог услышать его и спасти меня.

Краешком сознания в момент, когда меня уже подтаскивали к кресту, а третий монстр нашаривал в своей сумке гвозди, я обнаружил, что хотя и перевожу дыхание, мой крик висит в воздухе. Колдовские способности столь оригинальным способом проявляли себя в последний раз; я мог управлять звуками не открывая рта. Жаль, что мне никогда не узнать, на что же еще я способен.

Словно забавляясь последний раз в жизни, я мысленно усилил звук. Мой крик разнесся по всему Арсеналу. Я довел громкость чуть ли не до болевого предела. А мои палачи прижали меня к кресту и приготовились забивать гвозди. На вопли им было наплевать.

«Поддаются дрессировки с помощью ультразвука», — вспомнил я слова Суанмуу. А что если…

Я стал повышать частоту звука. Вой превратился в свист, свист растаял в воздухе. Уши заложило, но я «на ощупь» продолжал повышать частоту. Хватка кенгуроидов ослабла, они словно переглянулись (а где у них глаза?) Потом выпустили, буквально выронили меня и принялись тереть лапами головы. Я, скорее всего, употребил бы выражение «принялись чесаться».

Я был жив. Но моя жизнь зависела от чрезвычайно нематериальной вещи. От писка, который мне самому даже не был слышен.

25

На какое-то время кенгуроиды опять получили возможность контролировать свои действия и кинулись ко мне. Либо ультразвук замолк, либо я сбился с нужной частоты. С большим трудом, когда их мерзкие лапы коснулись меня, я сумел восстановить статус-кво.

Фокус со звуком, существовавшим сам по себе, легко объясним, Если я перемещаю предметы специальным полем, то почему я не могу создать благодаря тому же полю и колебания воздуха? Суанмуу явно не смог додуматься до этого. А я, дикарь, вопящий от страха, нечаянно обнаружил, что и от крика может быть польза.

Медленно пятясь, я приближался к боевым машинам. Мой мозг поддерживал в воздухе беззвучный парализующий вопль. Только бы не сорваться!

Подойдя к шару, я сунул палец в отверстие. Тут же промелькнула мысль: а что, если бы кенгуру засунул в дырочку свой палец и машина пустила бы его? Бедный Версенн. Эти твари показали бы, чего стоит дрессировка с помощью ультразвука.

Оболочка разошлась. Я прекратил щекотать своих незадачливых убийц и влез в шар, а через минуту уже наблюдал, как кенгуроиды бродят вокруг, пытаясь отыскать мой след.

Мои лазеры горели жаждой мщения, но использовать их здесь было нельзя. Ничего, я могу уничтожить врагов другим способом. Огромный шар поднялся в воздух и завис над кенгуроидами. Заработал вибрационный деструктор. Три холмика протоплазмы, оседая, начали растекаться на каменном полу.

Я облетел Арсенал в поисках каких-либо других врагов, но никого не было. В стене Арсенала зияла дыра… Вот, значит, как попали сюда эти мерзкие твари. Стены Арсенала были сделаны из тонких металлических листов. Любой подлетавший близко предмет, как меня предупредили, уничтожался установленными на крыше лазерами. Подойти же и взорвать бомбу было совсем несложно.

Я мог улететь, но не мешало бы посмотреть еще кое-что. Сияющий белый столб в центре.

Опустившись, я вылез из боевой машины и пошел к нему. Ровная, слегка шершавая на ощупь поверхность. Теплая, упруго-мягкая, словно живая. Я обошел вокруг столба, осмотрел землю, из которой он рос. И понял, что я опять не один.

Это был человек той же расы, что и жители Версенна. Высокий мужчина, фигура атлетическая. За его одежду любой постановщик земных фантастических фильмов, наверняка, заплатил бы целое состояние. Мы стояли, изучая друг друга.

— Дикарь! Вот почему датчики трижды сработали, — сказал незнакомец. Говорил он мысленно, слова сами появились в моем мозгу.

— Что тебе здесь надо? — В мысленном голосе незнакомца звучали нотки абсолютной власти.

Я начал было говорить, но напрасно.

— Не понимаю. Говори как я. Можешь? — прозвучал в моем мозгу приказ-вопрос.

Я попытался, но судя по всему, безуспешно. Может, я и способен к телепатическому общению, но нужна же какая-нибудь тренировка!

— Не надо. И так все ясно. Они догадались запустить сюда дикаря. — Строгий взгляд пробежал по Арсеналу, отметив дыру в стене и лужу протоплазмы на полу.

— Я отправлю тебя домой, — сказал незнакомец, — будешь рассказывать своим соплеменникам — не поверят.

Арсенал, подумал я, сюда прибывают с планеты-метрополии. Здесь же должен быть передатчик материи!

— А чтобы ты не помнил механизм…

Действительно, больше я ничего не помнил. Бедная моя голова! Опять по ней.

26

На работе уже начал забываться скандал из-за неожиданного длительного прогула. Соседи по квартире, к счастью, не забеспокоились, и мне не пришлось объяснять свое отсутствие еще и перед милицией. Родители, живущие в другом городе, пожурили за редкие письма. Вот вроде и все последствия. Сам я постепенно начал уже забывать отдельные детали своих приключений.

Однажды вечером в дверь позвонили. Звонок. Мне. Удивившись, (гостей не предполагалось), я открыл. На пороге стояла очень красивая девушка. Блондинка с большими карими глазами. Обидно будет, когда выяснится, что она просто ошиблась адресом.

— Да, это вы, — сказала она, — можно войти?

— Конечно, хотя я что-то не могу… — начал было я, но девушка перебила:

— Может, пройдем туда, где вы живете?

Меня все это несколько удивило, но я провел ее в свою комнату.

— Трудно было вас найти, — сказала незнакомка, — ведь это же вы хулиганили на Версенне?

Мышцы напряглись, тело приготовилось к прыжку, но в руках у девушки не появилось оружие. Кто ее послал? Киитумел? Суанмуу? Может, Страуклоо? Черты лица абсолютно земные…

— Я — с планеты-метрополии, опекающей Версенн. Мы разобрали ваши действия. Примерно 40 % землян могут работать с полями управления. Вам повезло, вы из их числа. Но дело не в случайном везении. Оценив проведенные вами операции, мы не нашли ни одной ошибки. Даже самой маленькой.

Молодец, Страуклоо, подумал я, хорошо же они разбирались, если не поняли, что все это его заслуги.

Девушка продолжала:

— Даже профессиональный земной военный, очутившись в абсолютно чуждой ему обстановке, не смог бы так быстро сориентироваться. Вы доказали свою талантливость, психическую устойчивость, неболтливость по возвращении на Землю. Поэтому, мы хотели бы предложить вам работу. Она связана с военными действиями. Мы знаем, что на вашей планете существует аналогичная предлагаемой работа наемника. Ваша мораль не будет нарушена.

Моралисты чертовы, подумал я. Что за чушь несет она? «Костя — герой галактики!», «Космический наемник Константин к вашим услугам, леди». Они что, считают меня способным стать наемным убийцей?

— Я вас не понимаю.

— Речь идет о дикой планете. Там очень сложная ситуация, — начала объяснять девушка, — человек со стороны, да еще с вашим талантом, может принести огромную пользу. Конечно, там намного опасней, чем на Версенне, например, нет полей управления…

Опасней? Я вспомнил свой крик у креста, бьющие из земли огненные фонтаны…

— А почему вы сами не можете навести порядок? — спросил я. — У вас техника, энергия.

— Научная школа, чей цикл правления недавно начался, против абсолютно любого вмешательства. Они ошибаются в прогнозах и не понимают этого. Наших людей могут наказать. До нашего цикла еще далеко.

— А я?

— На Версенне был их человек. Он же отправил вас на Землю. Индексы планет легко перепутать.

Чума на обе ваши школы, подумал я. И с циклами вместе. Кто я им? И этим полубогам, и жителям дикой планеты? Не нравится мне такая ситуация.

— Не могу вам помочь, — сказал я, — вы ошиблись. Я совершенно не способен воевать. Я вообще трус по натуре. Я не хочу с вами никаких дел.

— Поймите же. На Версенне вы дрались за собственную жизнь. А сейчас вы можете спасти от смерти десятки миллионов людей. Как до вас не доходит?

Перед моим взглядом возникла пузырящаяся, безглазая и безносая морда раумосца. Я молча покачал головой. Девушка повернулась и пошла к двери.

— Скажите, как там Страуклоо? — слишком поздно догадался спросить я.

Она не ответила. Наверное, обиделась.

Нелегко заявить красивой девушке, что ты трус. Закрыть перед собой дверь в Космос — еще труднее. Но имел ли я право согласиться? Или просто струсил? Остались бы мои руки чистыми после такого поручения?

Я запер дверь квартиры. Дважды повернул ключ в дверях комнаты. Засунул ключ в карман куртки и застегнул карман на молнию. Повесил куртку в шкаф и запер дверцу.

И тут мне захотелось помыть руки.

ВОЛГОГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО ФОНДА КУЛЬТУРЫ создано в мае 1988 года.

Сотрудничество с Волгоградским отделением Советского Фонда культуры — это участие в:

восстановлении памятников истории и культуры на территории Волгограда и области;

создание историко-архивного общества «Мемориал», сбор средств для строительства мемориального комплекса памяти и оказания помощи жертвам сталинских репрессий;

создание духовно-певческой школы для детей;

проведение праздников славянской письменности;

проведение аукционов и благотворительных концертов;

восстановление уничтоженного войной Волгоградского зоопарка.

Если вы заинтересованы в решении хотя бы одной из этих проблем, обращайтесь по адресу: 400053, г. Волгоград, ул. Чуйкова, 47. Волгоградское отделение Советского фонда культуры.

* * *

Если вы заинтересованы в расширении творческих связей, если вам нужен надежный деловой партнер, вы не ошибетесь, обратившись в Ассоциацию творческих объединений молодежи /АТОМ/, крупнейший молодежный центр г. Волгограда.

Более сорока подразделений АТОМа в Волгограде и других городах готовы сотрудничать с вами в организации досуга, культурно-просветительной деятельности, развитии художественного и музыкального творчества; в производственной деятельности и развитии научно-технического творчества; в реализации социальных инициатив.

Цель АТОМа — осуществление практических мер, направленных на гуманизацию жизни молодежи, раскрытие ее творческого потенциала, решение молодежных проблем.

Мы будем рады новым инициативам и творческим контактам.

Наш адрес: 400005, г. Волгоград, ул. Чуйкова, 65, АТОМ. Тел. 34-74-64, 34-44-09, 34-86-56.

Клуб любителей фантастики «Ветер времени» начал свою работу в 1981 году.

Главной своей задачей члены клуба считают: пропаганду научной фантастики, переписку с КЛФ, писателями-фантастами всего мира. Одним из последних видов деятельности клуба стал выпуск одноименных с ним сборников научной фантастики советских, а со временем и зарубежных писателей. Осуществляет эту деятельность общественная редколлегии в составе: Г. Белоусовой[1], Б. Завгороднего[2], Г. Мельникова[3], В. Коваля[4], а также знаменитейшего в фантастических кругах В. Колесо[5].

Предполагается, что и ближайших выпусках КЛФ «Ветер времени» выйдут в свет произведения:

Г. Мельников «Гром и молния»[6]

B. Першанин «Крейсер»[7]

C. Синякин «Трансгалактический экспресс»[8].

Примечания

1

Вероятно, сотрудница организации «АТОМ», в КЛФ не участвовала. — Здесь и далее примечания 2024 г.

2

Борис Завгородний (1952–2020) — фэн № 1 Советского Союза, активный деятель волгоградского, советского и международного фэндома.

3

Геннадий Мельников (1936–2003) — волгоградский писатель-фантаст, участник фэн-движения.

4

Владислав Коваль (1949-) — волгоградский художник, график, геральдист, художник книги.

5

Вага Колесо не числился в КЛФ «Ветер времени».

6

Не издано.

7

Не издано.

8

Издано под названием «Трансгалай».

Content

Леонид Резник
Дикарь

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Примечания